Погребением Твоим жизни моея входы отверзшему. Беседа 11. Служба Великой Субботы

Если углубиться в богослужение Великой Субботы, можно говорить две недели подряд. Мы можем только прикоснуться.

Мы вспомнили, как инокиня Кассия написала «Волною морскою». В учебнике вы прочитаете, что Марк Отрантский¹ (или Савваит, начало X века), один из уже более поздних деятелей церковных, считал, что нехорошо, чтобы женщина писала тропари на Великую Субботу: «И я, как архиерей, выброшу эти тропари, оставлю ирмо́с, а тропари я выброшу». И это ошибка в учебнике, застарелая ошибка. Никто тексты инокини Кассии не выбрасывал.

Прп. Андрей Критский. Фреска XVII в.

Обратите внимание, вам, может быть, не так важно, но мне как знакомому с древними рукописями это важно: в XII и XIII веке тропари Кассии были на своем месте. Их и сейчас можно прочитать. Два тропаря Кассии, они невероятно красивые – прекрасные, чудесные. И Марк Отрантский их не выбрасывал.

Это такое сложное творчество – канон Великой Субботы. Ведь канон Великой Субботы был сначала четверопеснцем. (Знаете, почему четыре? Потому что суббота. А в субботу исполняются все «оставшиеся» Песни: 6, 7, 8 и 9-я). Этот четверопеснец написал святитель Андрей Критский. Вот он-то и задал самый главный тон всей Великой Субботе. Тон... Объясню на примере.

Однажды за столом в Рязанской области собрались четыре батюшки и одна распрекрасная дама, такая довольно образованная. «Когда я вспоминаю Шестую симфонию Чайковского, – говорит она при батюшках, – я вспоминаю, словно поступенные ходы вниз – это как схождение во ад Господа Иисуса Христа».

Я ей дерзновенно отвечаю: «Дорогая, дорогая девушка, с таким тоном только лишь в по́дпол за картошкой спускаться можно. Ничего близкого нет со Схождением во ад! При чем тут Шестая симфония и ваши музыкальные эмоции? Вы постеснялись бы четырех батюшек, чтобы так говорить: «поступенные ходы» – Сошествие в ад. Сошествие в ад – это было таким потрясением, такой катастрофой! Это было, можно сказать, на уровне чуть ли не творения мира, когда Господь порушил всё в аду! Какое там ‟поступенное” движение?»

Сошествие во ад. Мозаика нач. XI в. Греция. Афины. Монастырь Дафни.

И вот тон, победный тон Великой Субботы, задан Андреем Критским. К сожалению, его четверопеснец пока не издан. Так вот, Андрей Критский дал тон, потом Косма Маюмский поддержал его, написав свой четверопеснец. To есть Андрей Критский начал, Косма Маюмский поддержал, а потом другие песнотворцы решили дополнить до полного канона. И вот тогда-то инокиня Кассия выступила, она написала ирмо́с «Волною морскою», и к нему, конечно, не два, а больше тропарей, но сохранилось их два. А Марк Отрантский дополнил до большего числа. И когда мы в церкви слышим такие победные слова: Господи Боже мой!.. – то это уже отголосок из третьих рук:

Го́споди Бо́же мой!/ Исхо́дное пе́ние и надгро́бную Тебе́ песнь воспою́,/ погребе́нием Твои́м жи́зни моея́ вхо́ды отве́рзшему,/ и сме́ртию смертъ и ад умертви́вишему!

Итак, канон Великой Субботы имеет сложный состав: четыре автора разного времени удивительно торжественно, ярко написали с одним общим настроением. Вот этот канон является могущественнейшим, важнейшим элементом Великой Субботы.

Потом заканчивается канон, стихиры – и обносится вокруг храма Святая Плащаница. «Святый Боже, – поется, – Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас». Торжественным напевом, особенным голосом поется это песнопение.

И после этого входят в храм, и вот тут тот, кто внимательно наблюдает за богослужением, он удивляется: вдруг здесь воскресают из глубокой древности элементы богослужения, которые, казалось бы, давно-давно закончились, ушли. Это лития после утрени с чтением Евангелия. Читается Евангелие на Плащанице, но сначала – паремия (Иез.37:1–14): Оживут ли кости сия? Прорцы́ на кости сия!.. Поле костей мертвых, которые не двигаются, и они не живы. И вот это пророчество читается, как кость к кости движется, как они соединяются, как над ними плоть начинает нарастать, и потом: Прорцы на сы́ны Израилевы, чтобы Бог Дух им послал – и Он посылает Дух – и они оживают! Это пророчество о всеобщем воскресении.

Заканчивается ночная служба, и сразу – у нас в храме было так – сразу мы служили литургию Василия Великого; а в Рязанской области был некоторый перерыв, наши прихожане бежали к своей скотине – кому-то чего-то дать, кого-то накормить, потом они снова шли в церковь. И начиналась Божественная Литургия Василия Великого.

Вот тут, я хочу вам сказать, целая бездна красоты, величия, созерцания! Какая там философия? Какое там мировоззрение? Тут другое! Как говорил апостол Павел, как он научил нас: «А я, – говорит, – имею ум Христов» (см. 1Кор.2:16). И вот Церковь внутри храма открывает нам такие тайны – тайны Божественного, тайны смысла истории, тайны нашего спасения, такой силы – ни одному философу не снилось! Если мы в это войдем, если мы это поймем, – мы состоимся как личности, как люди.

Вот говорят: «Это мое мировоззрение...» Это только в рамках нашего мира. А нас Бог зовет не в рамках нашего мира созерцать, а Божественного мира. И это трудно объяснить, объяснить на словах без звучания песнопений, без текстов, без молитв.

Великая Суббота. Чтение паремий. Троицкое-Голенищево. 2014 год.

Начинается Литургия с особого чтения паремий. 15 паремий из Ветхого Завета. И символическое чтение, очень важное чтение: В начале сотворил Бог небо и землю... (Быт.1:1).

Но прежде, чем читать эти паремии, звучит стихира. Эта стихира – одна из самых удивительных, это как бы программа.

В некоторых новоизданных книгах слова такие есть: «Погребение Плащаницы». Никогда не употребляйте этих безграмотных слов! Нет такого «погребения плащаницы» и не может быть никогда. Это – Погребение Спасителя, Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа. Плащаницу никто никогда не хоронит, не повторяйте безграмотных слов! Это абсолютно безграмотно. Погребение Господа нашего Иисуса Христа. И мы не Плащаницу погребаем, а Самого Господа.

Начинается стихира:

Вече́рняя на́ша моли́твы/ приими́, Святы́й Го́споди,/ и пода́ждь нам оставле́ние грехо́в,/ я́ко Еди́н еси́,/ явле́й в ми́ре Воскресе́ние.

Плащаница мастерских Ефросинии Старицкой XVI в.

Песнопение первого гласа. Это настолько мощная ассоциация восприятия осьмогласия, как начала всего мира: Се, творю всё новое (Откр.21:5). Это объяснение всего нашего бытия.

Затем стихиры: Днесь ад стеня́ вопиёт... He буду читать здесь эти стихиры, но вот послушайте слова, которые открывают нам богословие истории (стихира на «Слава»):

Дне́шний день та́йно вели́кий Моисе́й прообразова́ше, глаго́ля:/ и благослови́ Бог день седьмы́й,/ сия́ бо есть благослове́нная Суббо́та,/ сей есть упокое́ния день,/ во́ньже почи́ от всех дел Свои́х Единоро́дный Сын Бо́жий,/ смотре́нием е́же на смертъ, пло́тию суббо́тствовав;/ и во е́же бе, па́ки возвра́щься Воскресе́нием,/ дарова́ нам Живо́т Ве́чный,/ я́ко Еди́н Благ и Человеколю́бец.

Я хочу пояснить вам, в чем церковность человека. Говорят: «Этот человек нецерковный, этот человек невоцерковленный, он в Церкви не знает ничего». Хочу вам сказать: а не может быть такого воцерковленного полностью человека. Господь сказал: Кто жаждет иди ко Мне и пей (см. Ин.7:37). И если ты сказал: «Вот я попил и больше пить не буду, мне вот столько-то лет, и я больше пить не буду», – скажут: «Ты чего, как это так?» – «А мне больше не надо, я уже напился».

Плащаница. Троицкое-Голенищево. 2008 год.

Так и с воцерковлением. Ну не бывает, чтобы напился в один год, и больше тебе ничего не требуется. Это Вода – вода живая, вода действенная, живая, вечная! И вот почему мы должны каждый год внимательно прислушиваться, смотреть, искать смысл, уподобляться школьникам, которые из-за своего легкого тела внимают без всякого развлечения.

Чтение пятнадцати паремий обычно занимает два часа времени. Эти 15 паремий – это смысл всей истории. Посреди храма – Плащаница. Вот то место, на котором должен стоять философ, богослов и вообще человек, любой человек! Посмотри на Плащаницу, созерцай, ты должен видеть, как поется в Великую Субботу это великое песнопение:

Да молчи́т вся́кая плоть челове́ча/ и да стои́т со страхом и тре́петом,/ и ничто́же земно́е в себе́ да помышля́ет:/ Царь бо ца́рствуюших и Госпо́дь госпо́дствующих/ прихо́дит закла́тися и да́тися в снедь ве́рным.

Это не мировоззрение – это весь мир! Вот он, который здесь, церковный, духовный, на иконе «О Тебе радуется» в иконостасе нашего храма. За спиной Богородицы – космос, и космос с колоссальными расстояниями и вращающимися всякими галактиками, черными дырами, но космос этот не страшен, он на нас не давит. Ибо центр вселенной – Господь, Он восседает на коленочках Пресвятой Богородицы. И вот осознать это – спасение наше, наш долг и обязанность. Если только мы разумные существа, если мы в школе не зря учились, мы должны углубиться, понять, осознать, почувствовать, как это делали люди – и древнерусские люди, и старинные русские люди тоже. Они тоже читали, ловили смысл и радовались этому смыслу. И жизни одной мало, чтобы вместить в себя весь смысл Великосубботнего богослужения.