Юбилейное торжество православного старообрядчества (единоверия). (27 октября 1900 г.)

Во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Божьею милостью Святейший Правительствующий Синод чадам православным Греко-Российских, католических и апостольских церквей, содержащих глаголемые старые обряды.

Сто лет тому назад предки ваши, пребывавшие вне единения с православною Церковью, сознали неправоту своего от нее отделения ради исправления ею богослужебных книг и некоторых обрядов, употреблявшихся по местам до лет Патриарха Никона. Движимые сознанием неполноты своего церковного устройства и скорбию о таковом бедственном своем положении, они решились просить о принятии их в единение с Церковью, даровать им законное священство и благословить их содержать глаголемые старые обряды. Святейший Синод с отеческою любовью принял их просьбу, дал им законно поставленных священников и благословил их отправлять богослужение по старопечатным книгам, поставив их в каноническую зависимость от местных Епископов. Такое решение Святейшего Синода вошло в силу и действие в 27 день октября 1800 года. Так совершилось единение с церковью глаголемых старообрядцев. И Благодарение Богу! Путем сим вошли в ограду Православной Церкви многие находившиеся вне ее, стали возлюбленными чадами ее о Господе, сынами света и послушания, открыв себе чрез единение с Церковью и принятие благодатных ее таинств, наипаче же святейшего таинства Тела и Крови Христовых, путь к наследию жизни вечной во Христе Иисусе Господе нашем. Благословен Бог, положивший в сердца избранных своих благое и спасительное помышление прийти в соединение веры и в разум истины. Превожделенно нам таковое единение ваше со всеми чадами православной Церкви, яже есть Тело Христово.

Воздав за сие хвалу и благодарение Господу Богу, мы не можем не скорбеть о пребывающих доселе вне спасительной ограды святой Церкви, и молим Господа Бога, да призовет Он и их в святое единство веры. Да подаст Господь и им внити во дворы Господни. Врата Церкви отверсты для них: она готова принять их как любящая, милующая и прощающая Матерь.

Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любы Бога Отца и причастие Святого Духа буди со всеми вами. Аминь.

Подлинное подписали:

Смиренный Антоний, Митрополит С.-Петербургский и Ладожский.

Смиренный Владимир, Митрополит Московский и Коломенский.

Смиренный Флавиан, Архиепископ Карталинский и Кахетинский, Экзархъ Грузии.

Смиренный Афанасий, Архиепископ Донской и Новочеркаччкий.

Смиренный Маркелл Епископ.

Смиренный Гурий Епископ.

В Богоспасаемом граде Святого Петра.

В лето от Рождества по плоти Бога Слова 1900,

месяца Октября 26 день.

27 октября, по благословению Св. Синода, в первопрестольной Москве и в царствующем граде С.-Петербурге, с величавою торжественностью, отпразднован столетний юбилей Единоверия.

Исторический церковный праздник этот, по разуму и голосу «Послания Св. Синода», данного 25 октября, точнее должен быть назван торжеством православных, содержащих глаголемые древние обряды, или, короче сказать, торжеством православного старообрядчества.

Знаменательное торжество 27 октября в тоже время есть и радостный праздник внутренней миссии, а потому настоящую нашу хронику мы всецело посвящаем обозрению и описанию этого достопримечательного в истории миссии события. Прежде всего крупными золотыми буквами должен быть отмечен, как самый главный акт в юбилейном празднестве 27 октября, – это издание Св. Синодом упомянутого приветственного послания к единоверцам. Акт этот представляет собою прекрасный плод, созревавший в течение истекшего столетия благословенной жизнедеятельности Единоверия в лоне православной Греко-Российской Церкви.

В течение истекшего столетия священно-начальствующим собором православной Российской Церкви издано несколько знаменательных актов, по вопросу о Единоверии, таковы, напр., относящееся к Единоверию постановление Казанского собора иерархов, «Разъяснение Св. Синода, по вопросу о соборных клятвах и старых обрядах». – Но нынешний акт соборно-иерархического изволения высшего духовного священноначалия представляет собою как бы увенчание спасительного здания Единоверческого ковчега, более ста лет тому назад назданного на камени покаяния лучшей духовно просвещеннейшей части старообрядчества и истинной ее веры, – так что «Послание Св. Синода православным чадам, содержащим древние обряды», после самых «правил» Единоверия, сто лет тому назад вошедших в силу и действие, в 27 день октября 1800 года, является в истории Единоверия документом, едва ли не самым важным и не самым близким к основе Единоверия – к правилам 1800 г., по глубине содержания, по любвеобильности тона и характера и, наконец, по задачам, которые так трогательно выражены в словах скорби Послания о пребывающих доселе вне спасительной ограды святой Церкви и в молитвенных пожеланиях: «да призовет Господь Бог и их в святое единство веры, да подаст Он и им внити во дворы Господни».

Правила 1800 года узаконили великое спасительное дело единения с Матерью Церковью ее измученных, исстрадавшихся в блужданиях по дебрям и вертепам раскола чад ее. Вошедших путем покаяния в ее лоно чад святая церковь приняла, «как любящая, милующая и прощающая Матерь», оживотворив эту, – некогда оторвавшуюся, иссыхавшую, вместе со всем остальным расколом, ветвь Христовой Церкви, – полнотою церковного устройства и благодатью св. таинств.

С трудом, медленно прививалось к насажденному почти сто лет – благословенному корню единоверия православное старообрядчество; густо поросшие вокруг него дикие терния раскола слишком близко соприкасались и заглушали зеленеющие побеги древа Единоверия, наклоняли его в сторону раскола, иссушали почву...

И среди мирян единоверцев, и среди клира единоверческого было и доныне еще есть, к прискорбию, немало и таких членов, которые еще являются сынами противления, мыслят по-раскольнически и о церкви православной, и об обдержных в ней обрядах, более тяготеют к раскольническому разделению, чем к миру и единению с общею матерью Церковью.

Говоря о сей скорби, мы вовсе не хотим омрачать радость совершившегося светло-радостного юбилейного торжества. Менее всех и всего в этом виноват единоверческий мир – народ. Виноваты пред судом столетней истории Единоверия пастыри, не радевшие и не радеющие о своих овцах, которые не хотели и не хотят перстом двинуть в пользу развития самосознания своей единоверчсской паствы на пути лучшего уразумения существа этого спасительного дела и его благотворных плодов, – которые или по невежеству, или ради фарисейского угодничества перед народной массой, a часто ради своекорыстных расчетов и свободы служебной, держат массу во тьме раскольничьих предрассудков и понятий по вопросам веры и спасения. Виноваты и мы, православные миссионеры, а, следовательно, и все православно-русское пастырство, на коем главным образом лежат обязанности миссионерства среди немощных сынов единой матери Церкви, a ведь единоверцы – чада Церкви, плоть от плоти нашей общей матери греко-российской Церкви, дорогие чада, ибо искуплены бесценною кровью Христа, омыты и освящены благодатью св. таинств! Миссия, в отношении Единоверия (особенно это нужно сказать о прежних временах Николаевской эпохи), – ограничивала свою задачу только воссоединением, a далее мало заботилась о том, чтобы юных, немощных чад Церкви привести в разум истины, воспитать духовно в меру возраста совершенна о Христе Иисусе.

Много можно встретить таких иереев и мирян, в понятиях которых Единоверие не отличается от австрийской поповщины и наоборот. Господствующим предубеждением и обидною ошибкою является неправильное понимание Единоверия, «как унии», «как ступени», как пути, якобы не прямом в деле спасения, – о единоверцах, – как членах низших в Церкви и проч. Но разве единоверческие церкви и совершаемые в них таинства менее благодатны, менее спасительны? или разве y единоверцев» не один Господь, разве y них ин Иисус, как y большинства раскольников? Разве благословенные церковью к употреблению у единоверцев старые обряды не действительны, разве их молитвы по ним мерзость пред Богом? Пора понять, что из-за обрядов не должно спорить и разделяться, что буква убивает, а дух животворит, что благодатью спасены, а не двумя или тремя перстами, не сугубой или трегубой аллилуей!.. Пагубно разноверие и раскол, а не разнообразие в обрядах. Разве в греческой или в иерусалимской церквах нашего времени, или в других поместных церквах православных не найдется обрядовых разностей в порядках и обычаях богослужебных, но ведь мы их не зазираем, не кичимся пред ними? 3ачем же уничижать Божье создание, – наших единоверных братьев, – из-за того, что они не содержат исправленных лучших и совершеннейших в смысле внешнем обрядов; но ведь обряд не догмат. В наш век штунды дорога церковность вообще. A потому не мы ли сами виноваты в том отчуждении, в каком и прежде жили, и ныне еще пребывают единоверческие приходы с их духовенством? Эта разъединенность, необщительность особенно чувствуется на миссионерских съездах.

A между тем, какой добрый, чуткий, отзывчивый и признательный за всякое проявление любви и участия – этот мир единоверчества! Не надо забывать, что всюду, как бы железным кольцом, единоверцы обложены плотною стеною враждебного раскольнического стана, со всех сторон жестоко теснящего этих прозелитов нашей Церкви.

Нужно заметить, что раскольники гораздо мягче, индифферентнее относятся к «троеперстникам» православным, чем к двуперстникам единоверцам, так как раскольники чувствуют и видят в них себе живой укор и питают более затаенную злобу за измену расколу и зависть, что у них полнота церковного устройства. Там, – в расколе чутко и верно понимают смысл и значение Единоверия, как угрозу вековой силе раскола, как свет, разгоняющий тьму его упорства и предрассудков. К сожалению, не достает такой же чуткости в нашем просвещенном, православном обществе в отношении Единоверия, как лучшей надежды миссии Церкви, как главного оплота и орудия в борьбе с вековым злом раскола.

Таким образом, в существе дела – столетняя судьба Единоверия страдальческая: его ненавидит и травит, старается стереть с лица земли сильный своею сплоченностью, капиталом раскол, его не любит, не ценит, не поддерживает православный мир, смотрящий на Единоверие или безучастно, или безнадежно, как на нечто мертворожденное, или же свысока, как на нечто низшее, переходное.

Чтобы судить, как смутны понятия о Единоверии, достаточно указать на газеты, – которые считаются, обыкновенно, выразителями общественного мнения: напр., печать даже в сочувственных статьях, по поводу юбилейного торжества, – не избегла и на этот раз роковой ошибки во взглядах на Единоверие. Один из весьма почтенных, строго православных органов (Свет) назвал единоверцев «самою просвещенною частью среди раскола», «ступенью» к православию, другой орган (Новое Время) не удержался от кривотолков по поводу необходимости вселенского собора и клятв соборов 1666–1667 г., будто бы тяготеющих и на совести единоверцев.

Выходит, по рассуждению газеты, что клятвы эти тяготеют и над нашими иерархами, совершающими в единоверческих храмах богослужения и таинства по древним обрядам. Митрополит Московский, напр., совершал юбилейное богослужение с сонмом священнослужителей по чину старообрядческому.

Епископ Самарский Гурий весьма часто и сам служит у единоверцев по старым обрядам и предписал духовенству православному отправлять в православных храмах службы единоверцам, в случае их просьбы, по старым книгам и обрядам.

Пора бы оставить эти беспочвенные разглагольствования о вселенском соборе, пора понять, что для старообрядческого вопроса он и не нужен, да и не может он состояться ныне по политическим условиям жизни христианских народов!

Обращаясь к вопросу о том, как спутаны у нас понятия о Единоверии и расколе, довольно указать на то обстоятельство, что до последнего времени почти повсеместно в паспортах выдаваемых из административных учреждений единоверцам, обозначалось «Единоверческого исповедании» и только в последнее время по министерству внутренних дел предполагается распоряжение, исправляющее и не допускающее эту нелепость. Нам известно, что одно юнкерское училище никак не хотело признать воспитанника единоверца по вопросу о чинопроизводстве правоспособнее раскольников и потребовалась для решения спора чуть ли не ученая экспертиза с заключениями и разъяснениями.

В путанице понятий о Единоверии, как о некоей отдельной обособленной от общеправославия церковной единице, – повинно и самое наименование православного старообрядчества именем Единоверия, укоренившееся и в литературе, и в официальном языке, с легкого почина м. Платона, с 1800 г. Между тем, это название никогда не нравилось самим единоверцам и всегда служило мишенью для язвительных насмешек со стороны раскола. И действительно, его нельзя признать вполне точным. Вот почему нельзя не приветствовать богомудрой мысли Святейшего Синода и счастливого его почина, сделанного в Послании от 25 октября, – не употреблять этого наименования в церковно-официальном акте. В Послании нет слова ни «Единоверие», ни «Единоверцы», а есть «православные чада, содержащие древние обряды». Поэтому и мы сочли более соответственным озаглавить настоящую свою статью словом «торжество православного старообрядчества», а не «Единоверия» и будем впредь в нашем органе держаться этой терминологии, объединяющей, сливающей воедино православно-русское море – дорогой, светлый поток православного старообрядчества, – и по возможности будем избегать сепаратического термина «Единоверие». Да послужит же юбилейное торжество 27 октября к просветлению понятий всей православно-русской семьи, – всех чад матери-церкви, – о сущности и важности для Церкви Божией Единоверия, к оживлению чувств взаимной братской любви и общения, как присными Богу и друг другу, между всеми чадами Церкви, содержащими древние и ново-исправленные церковные обряды и обычаи! A теперь дадим место описанию самого торжества. В Москве – расцвело Единоверие, там был и главный, так сказать, центр юбилейного торжества, с него начнем и наш отчет.

Празднование юбилейного торжества в Москве началось с молитвенного чествования памяти митрополита Платона, редактировавшего «правила Единоверия». В Спасо-Вифанском монастыре, по желанию московских единоверцев, 22 октября было совершено всенощное бдение, a нa другой день заупокойная литургия и панихида. Всенощное бдение совершали при стройном пении прибывших из Москвы певчих, по старопечатным книгам, благочинный единоверческих церквей о. Иоанн Звездинский с 5 священниками единоверческими, с депутатами от единоверцев и 3 почетных прихожан до 50 человек.

На другой день, то есть 23 октября, в Спасо-Преображенской церкви была отслужена панихида по митрополите Платове, на которую, кроме единоверческих священнослужителей, выходил о. казначей Вифанского монастыря Анатолий с братией. За панихидой следовала литургия, после которой от монастыря была предложена гостям трапеза в покоях митрополита Платона. После этого представителям от единоверцев о. казначеем было роздано описание Вифанского монастыря и фотографические снимки с портрета митрополита и снимки с Преображенской церкви.

После трапезы единоверцы направились в Троицкую лавру на поклонение мощам преподобного Сергия и, отслушав здесь акафист, отбыли в Москву.

27 октября в Троицком единоверческом храме, у Салтыкова моста, – начала Единоверия, – литургию совершал высокопреосвященный Владимир, митрополит московский и коломенский, соборне с благочинным единоверческих церквей отцом И.Г. Звездинским и другим единоверческим духовенством. На литургии владыка возвел в протоиерея священника о. Звездинского.

Затем следовало благодарственное Господу Богу молебствие с каноном, совершенное высокопреосвященным Владимиром, соборне с преосвященными Парфением, епископом Можайским и Нафанаилом, управляющим Спасо-Андрониевым монастырем, ректором семинарии, архимандритом Трифоном, архимандритами: Митрофаном, настоятелем Знаменского монастыря, Амфилохием, настоятелем Покровского миссионерского монастыря, Сергием, настоятелем Даниловского монастыря, Исидором, настоятелем Златоустовского монастыря, игуменом Никольского Единоверческого монастыря Сергием, протоиереем И.Г. Звездинским и с духовенством единоверческих церквей.

Молебствие закончилось возглашением многолетия Царствующему Дому; после чего была возглашена вечная память императору Павлу I и митрополиту Платону, при которых старообрядцы были приняты в единение с Православной Церковью, затем продолжалось по чину многолетие, причем многая лета было провозглашено всем православным христианам и возлюбленным братьям единоверцам.

При богослужении присутствовали: исполняющий обязанности московского генерал-губернатора гофмейстер Высочайшего Двора А.Г. Булыгин, товарищ обер-прокурора Св. Синода В.К. Саблер, московский вице-губернатор Л.А. Баратынский, профессор Н.И. Субботин, прокурор московской Синодальной конторы князь A.А. Ширинский-Шихматов, исполняющий обязанности московского обер-полициймейстера полковник И.Н. Руднев, члены Совета Братства Св. Петра митрополита и масса единоверцев.

По окончании молебствия протоиерей И.Г. Звездинский поднес высокопреосвященному Владимиру, в знак признательности от единоверцев, икону Св. Троицы в серебряно-вызолоченной с эмалью ризе; при поднесении отцом Звездинским было сказано приветственное слово. Владыка, приняв Св. икону, благодарил единоверцев за подношение и выразил пожелание, чтобы они содействовали приведению в лоно Православной Церкви раскольников старообрядцев.

Затем, владыка долгое время благословлял во множестве присутствовавших в храме православных старообрядцев. Товарищ обер-прокурора Св. Синода В.К. Саблер раздавал воззвание Св. Синода.

Богослужение закончилось около двух часов дня.

В исходе второго часа дня владыка митрополит при торжественном колокольном звоне проследовал в богадельню единоверческих церквей, где в одной из зал верхнего этажа, украшенных прекрасными портретами Императора Павла I, митрополита Платона, и основателей богадельни, был приготовлен завтрак.

За завтраком присутствовали: владыка митрополит, епископы Парфений и Нафанаил, оо. архимандриты, многие представители московского духовенства и приглашенные на торжество лица. За завтраком владыка митрополит провозгласил многолетие Государю Императору, Государыням Императрицам, Государю Наследнику, московскому Генерал-губернатору Великому Князю Сергею Александровичу, Супруге Его Великой Княгине Елисавете Феодоровне и Царствующему Дому. Присутствовавшие стройным хором исполнили многолетие. Г. товарищ обер-прокурора Святейшего Синода В.К. Саблер сказал: «Да здравствует его высокопреосвященство, владыка митрополит московский Владимир и да продлятся его дни еще на многие годы для блага паствы московской». Было пропето многолетие. Протоиерей И.Г. Звездинский провозгласил многолетие В.К. Саблеру, a В.К. Саблер ответил на это краткой речью, в которой он выразил радость по поводу своего присутствия в Москве на празднике мира, радости и согласия между православными и единоверцами и пожелал много лет и всяких благ причту, ктитору, попечителям и благоукрасителям единоверческих храмов. Свою речь В.К. Саблер закончил словами: «пусть отныне мир, согласие и любовь окрепнут и утвердятся здесь еще более и впредь на радость членам святой православной католической Церкви».

От Братства Св. Петра митрополита на трапезе столетнего юбилея Единоверия профессором Н.И Субботиным было произнесено следующее приветствие: «От имени Братства Св. Петра митрополита, по поручению его Совета, имею честь приветствовать московское Единоверие с исполнившимся столетием его существования.

Братство Св. Петра митрополита, имеющее целию – доступными для него средствами содействовать ослаблению раскола в Российской Церкви, имеет, очевидно, близкую связь с учрежденным для той же цели Единоверием. Но связь эта не ограничивается только единством цели того и другого учреждения. С Единоверием, особенно московским, Братство соединяют и другие более тесные узы.

Наиболее усердным из первых учредителей Братства и долгое время его председателем был приснопамятный архимандрит Павел, настоятель Никольского единоверческого монастыря в Москве. В его лице Братство уже тесно соединялось Единоверием. A он оказал Единоверию великие услуги. В последнюю четверть века он был главным и непоколебимо-твердым борцом за установление, распространение и практическое применение истинных понятий об Единоверии и правильных отношений между единоверцами и православными, – был могучим проповедником не всеми еще усвоенной мысли, что Единоверие есть тоже православие, что единоверцы, как и православные, одинаково суть члены единой, святой, соборной и апостольской церкви, что обряд при единстве веры, священноначалия и таинств не может и не должен служить предлогом к какому-либо разделению между чадами единой церкви. Для практического осуществления этих вполне правильных понятий об Единоверии он особенно старался устранить существовавшее дотоле, ничем не оправдываемое разъединение в церковных службах православного и единоверческого духовенства, и первый старался достигнуть и достиг того, чтобы и в православных и в единоверческих храмах совместно служили православные и единоверческие священнослужители, величественный и назидательный пример чего мы с умилением видели в настоящий день столетнего юбилея московского Единоверия. Те же понятия об Единоверии Братство неизменно старалось раскрывать и распространять посредством своих изданий. Позволю еще, как постоянный деятель в Братстве с самого его основания, с великим для себя утешением, упомянуть здесь что когда пал на меня лестный жребий – в известном «Воззвании» собравшихся в Казани архипастырей выяснить и раскрыть правильное понятие об Единоверии и его отношениях к Православию, я исполнил это поручение в том духе, как совместно с о. Павлом всегда говорил и писал об Единоверии. A кто не знает, какое важное значение для ограждения Единоверия от нападений на него и вообще для устранения неправильных о нем понятий имеет это «Воззвание», изданное самим Св. Синодом? Таковы были всегда и такими остаются доселе отношения Братства к Единоверию, наипаче московскому. И с его стороны Братство видело знаки постоянного внимания и расположения: с первых почти лет его существования из конторы единоверческой типографии ежегодно выдается ему весьма значительное денежное пособие, о чем в настоящий день Братство почитает долгом упомянуть с искреннею благодарностью. Да крепнет же, да распространяется и да процветает московское Единоверие под благодатным покровом и благословением Единого Главы вселенской церкви, Архиерея великого, прошедшего небеса, Господа нашего Иисуса Христа!

Не довольствуясь словесным приветствием, Братство пожелало засвидетельствовать свое сочувствие Единоверию, в день его столетия, и более существенным способом. В заседании 24 октября, на котором дано мне поручение приветствовать здесь единоверцев, совет Братства постановил ― в память исполнившегося столетия со времени открытия Единоверия в Москве озаботиться о восстановлении и упрочении доступными ему средствами разрушающегося единоверческого храма в Буковине, в селении Климоуцах, соседнем с пресловутою Белою Криницей, – храма, имеющего особенно важное значение и для Братства, и для Единоверия. Он создан архимандритом Павлом из небольшой беспоповщинской моленной, им же самим устроенной в то время, когда еще будучи беспоповцем жил он более года в Климоуцах. По присоединении к церкви, отец Павел позаботился и имел возможность положить основание Единоверия y своих климоуцких учеников, устроил и освятил им этот храм по благословению, им же испрошенному от православного Буковинского митрополита, состоящего в подчинении константинопольскому патриарху. Это есть, таким образом, первый единоверческий храм в Буковине, служащий светочем Единоверия для многочисленных существующих там раскольников, и притом, что сообщает ему особенное значение, существующий в области Вселенского патриарха, как свидетель того, что Единоверие признано и самим патриархом за вполне законное и правильное учреждение. И этот храм близится теперь к полному разрушению, тогда как в виду его красуется Белокриницкая митрополия с ее большими и благолепными церквами, построенными и строящимися на деньги московских раскольников! Братство полагает, «что ничем лучше не может засвидетельствовать свое сочувствие Единоверию в столетний юбилей его, как, если с помощью Божией, успеет поддержать и упрочить существование климоуцкого единоверческого храма, о чем и признало благовременным объявить на настоящем празднике Единоверия в надежде что празднующие единоверцы не откажут принять участие в этом святом и столь близком для них деле»¹.

Утром 28 числа, в Никольском единоверческом монастыре отслужена по приснопамятном архимандр. Павле, в теплом монастырском храме, торжественная панихида архимандритом Златоустовского монастыря Исидором, в сослужении настоятеля обители игумена Сергия и всего монастырского духовенства, в присутствии товарища обер-прокурора Св. Синода В.К. Саблера и профессора Н.И. Субботина, а затем лития на могиле покойного о. Павла с произнесением вечной памяти этому незабвенному миссионеру, – апостолу Единоверия!

29 октября г. Товарищ Обер-Прокурора Св. Синода В.К. Саблер посетил Московскую дух. семинарию, где обратился к воспитанникам с глубоко поучительной речью по поводу юбилейного празднества Единоверия.

Никогда не забуду вчерашней всенощной. Хорошо было стоять в вашей церкви, переполненной народом. Сверху раздавалось умилительное пение искусных певцов, а из церкви неслись стройные звуки вашего мощного хора. Участвовали в пении и ученики образцовой школы. Чтецы и канонархи обнаружили замечательное искусство. Прокимны, «Всякое дыхание» и «Свят Господь Бог наш» были пропеты на глас. А с каким совершенством были исполнены догматик, антифоны и Евангельская стихира. И в чтении, и в пении чувствовалась трогательная забота о красоте исполнения. Благоговейная тишина среди многолюдного собрания свидетельствовала о молитвенном настроении стоявших в храме. Благо вам, что в Московской семинарии упрочилась уставная служба, она привлекает своею полнотой многих молящихся, и в вас воспитывает любовь к красоте церковной службы. По выходе из семинарии вы, конечно, будете вспоминать о чистой духовной радости, испытанной вами при деятельном участии в церковном богослужении. Впечатления, переживаемые в вашем возрасте, особо живучи. Слышанные мною, на заре моей церковной жизни, на клиросе бедной сельской церкви, песнопения, навсегда запали мне в душу. Словно вчера я слышал пение антифона 6 гласа: «На небо очи мои возвожу». И вы, несомненно, припомните то, что пели здесь, и эти светлые воспоминания будут питать в вас доброе молитвенное настроение, столь необходимое для всякого учителя и особенно для пастыря. Если Христос в молитве проводил многие часы, то как же вам, будущим просветителям и пастырям, не стремиться к приобретению молитвенных навыков. Как не благодарить милосердного Бога за все щедроты, которые Он обильно излиял на вас. Посмотрите, как хорошо кругом вас, – вы живете в теплом, светлом, удобном помещении, пользуетесь хорошей пищей и имеете возможность обогатить себя сокровищами знания. Как же не благодарить Бога за милости Его к вам. В молитве вы будете почерпать нравственную мощь, потребную для великого служения, к которому готовитесь. Для священника ныне, помимо обязательного для него благоговейного совершения треб, необходима особая забота об исполнении многотрудных обязанностей пастырского звания. Народ, местами еще темный, жаждет просвещения. Для людей, обремененных постоянными заботами о насущном хлебе, бедных и часто скорбных, нужен пастырь добрый, любящий своих пасомых, отзывчивый к их горю, готовый самоотверженно служить им. Такой пастырь без зова идет к обездоленным, сирым и недужным со словом утешения; он помнит о своей обязанности пасти словесное стадо, ему вверенное, и творить все потребное для вечного спасения своих пасомых. Троекратный вопрос, предложенный в прочтенном вчера Евангелии Христом первоверховному Апостолу Петру, показывает, что высшее проявление любви к Спасителю должно выражаться в желании пасти Христово стадо. Оно и понятно. Сам Христос искупил нас Своею бесценною кровью от греха, проклятии и смерти, и спасение соделал посреди земли. Об этом спасении всегда особо пеклась святая церковь. И ради него же было учреждено Единоверие, столетнее основание коего торжественно праздновалось третьего дня.

Сто лет тому назад пало средостение вражды, отделявшей многих старообрядцев от святой Христовой церкви. Уразуметь свою неправоту, они покаялись и примирились с церковью. Радостью о Христе Спасителе о получении спасения вечного многим множеством людей. вошедших в общение со святою церковью. Сколько за это время сооружено храмов, в которых, с разрешения церковной власти, божественная служба совершается без всякого умаления и прибавления по книгам, печатанным по благословению святейших патриархов Иова, Гермогена, Филарета, Иоасафа и Иосифа? И сияют благолепием эти храмы в обеих столицах, в Стародубе, на Иргизе, в ближних и дальних областях. В последние годы, по отеческой заботливости Богом венчанных Царей наших, Императоров Александра III и благополучно царствующего Николая II, близ этих храмов начали возникать церковные школы, истинные рассадники доброго учения и христианского благочестия. Эти школы дают старообрядцам возможность ближе знакомиться с нами, и с годами, несомненно, будут способствовать уменьшению вражды, разделяющей от нас братий наших. Нашему сближению много способствовала и московская единоверческая типография, издавая книги, почитаемые старообрядцами, и притом воспроизводя при печати, страница в страницу и строка в строку, текст старинных, любимых начетчиками, книг. Эти издания неоценимы при беседах со старообрядцами. Многие из этих книг изданы под непосредственным наблюдением приснопамятного отца архимандрита Павла Прусского, всю жизнь свою, после присоединения к святой церкви, посвятившего раскрытию старообрядцам истинного учения о церкви, и уяснению неправоты их самовольного отчуждения от единения церковного. Хотя этот учительный подвижник благочестия и не получил богословского образования, но он в совершенстве был знаком со Священным Писанием и со свято-отеческими творениями. Он всегда с любовью принимал всех, к нему приходящих. И шли к нему со всех концов России обремененные сомнениями старообрядцы разных толков. Всем он давал должные разъяснения, всех согревал участливым вниманием. Нередко, в последние годы своей жизни он, изнемогая от слабости, в противность советам врача и друзей, продолжал свои беседы с посетителями. Нам живо помнится его бледный лик, его почти потухшие глаза. Казалось, что он скоро угаснет, но как только до слѵха его доносилась речь о церкви и старообрядцах, он становился неузнаваемым. Глаза загорались как бы юношеским огнем, и из уст слышалась вдохновенная, образная, богатая содержанием речь. Своими писаниями и беседами приснопамятный отец Павел много способствовал уяснению правого понимания Единоверия. Обильный плод принесли труды незабвенного отца Павла, и их с усердием продолжают ученики его, проповедуя слово истины, и раскрывая на беседах правое учение о церкви. Благодаря разъяснениям Архиепископа Никифора Астраханского, Митрополита Московского Филарета, Епископов, собиравшихся в 1885 г. в Казани, и самого Св. Синода, ныне не может подлежать сомнению, что верные сыны католической греко-российской церкви, содержащие глаголемые старые обряды, пребывают в совершенном единении веры с остальными чадами сей церкви. Это соединение веры есть великое вожделеннейшее благо, о нем же возносит пред Престолом Всевышнего повседневные молитвы святая церковь. Единством веры, таинств и священноначалия надлежит особенно дорожить, и не разделяться из-за обрядов, памятуя слова Василия Великого, обращенные к Неокесарийцам: «хотящим ратоватися за обряды Церкви стыд есть о сем ратоватися и разделятися». Связанным с нами союзом любви братьям единоверцам припомним слова Митрополита Филарета: «вы единоверцы нам, я мы единоверцы вам». Преосвященный Аркадий Пермский, этот ревностный проповедник истины, внушал старообрядцам, что различие книжной обрядности не нарушает сущности веры, различие языков не препятствует быть единой вере. Достаточно вспомнить кондак св. Пятидесятницы: «егда же огненные язы́цы раздаяше, в соединение вся призва». «Благословенно Единоверие», поучает в одной из своих проповедей покойный московский митрополит Сергий, потому что особенности единоверческих обрядов не заключают в себе мыслей, противных вере Христовой. Единоверцы идут по солнцу, желая идти в след Христа; мы ходим против солнца, исходя в сретение Христу просвещающему нас, и призывающему к себе. Единоверческие священники произносят: «и во веки веком», а мы: «и во веки веков». И в том, и в другом произношении смысл один – что слава Божия есть вечная, и Богу подобает поклонение вечное. Благодатная сила Христовой любви связует нерушимым союзом всех нас, чад святой православной церкви, и, чрез единение веры, союз этот приобретает особую крепость.

Будем надеяться, что вы, дорогие юноши, готовясь к пастырскому служению, будете преуспевать в изучении Священного Писания и святоотеческих творений и проникнетесь пастырским духом, безусловно необходимым для проповедников истины, посвящающих свои силы великому делу служения церкви.

В С.-Петербурге юбилейное празднество, в память столетия со времени дарования старообрядцам церковных прав, началось накануне юбилейного дня, – 26 октября; в 2 часа совершена была высокопреосвященным митрополитом Антонием, в сослужении многочисленного духовенства единоверческого и православного, панихида в усыпальнице православных царей, в Петропавловском соборе. Собор был переполнен молящимися старообрядцами, пел на два клироса хор единоверческих певцов по древним распевам. Панихида продолжалась более часу. Владыка митрополит произносил возгласы и творил на себе крестное знамение, а также совершал каждение по обычному в православной Церкви порядку, все же прочие священно-служащие молились и весь богослужебный чин отправлен был по древним обрядам. После панихиды была совершена лития у гробницы императора Павла, причем представителями столичного православного старообрядчества возложена была икона Всемилостивого Спаса в дорогой ризе.

Центром юбилейного торжества избран был Николаевский, самый обширный и благолепный, единоверческий храм в столице. Вечером в нем по-праздничному совершено было всенощное бдение, длившееся почти до полуночи.

В 9 ч. утра 27 октября начался благовест к литургии. В 9½ часов утра обширный, древнерусского стиля храм был полон молящимися. Со всех приходов представители единоверчества собрались сюда. Вскоре загудели церковные колокола, возвестившие о приезде владыки митрополита. Высокопреосвященнейший Антоний на паперти храма был встречен единоверческим духовенством, церковными старостами Е.Я. Завидонским, П.В. Васильевым, И. Г. Сандиным, П.Г. Гулиным и попечителями. Настоятель церкви о. Соловьев по старообрядчески «начал положил» чтению часов, после чего началась литургия. Высокопреосвященный митрополит Антоний литургию совершал в сослужении единоверческого протоиерея о.Соловьева, настоятеля Петропавловского собора о. Дернова, синодального миссионера, прот. Крючкова и священников всех единоверческих храмов столицы. Пел соединенный хор единоверческих церквей на два клироса, древним распевом.

Молитву «Призри с Небеси Боже» – Владыка митрополит произнес по редакции старопечатных книг. Во время запричастна единоверческий священник о. Никольский превосходно прочитал «на голос» из пролога слово Иоанна Златоуста о священстве.

На торжестве принимали участие, в качестве представителей от г. Обер-Прокурора св. Синода. не могшего лично по служебным делам присутствовать на юбилее, – директор Канцелярии Св. Синода, д.с.с., Д.Н. Соловьев, чиновник особых поручении. ст. с., В.М. Скворцов и другие почетные гости. Пред молебном Высокопреосвященный митрополит прочитал «Послание Св. Синода», произведшее глубокое впечатление на старообрядцев. Многие плакали, а по окончании чтения вся церковь, во главе со старцем настоятелем, сделала земной поклон первоиерарху русской церкви. О. Соловьев по случаю юбилея награжден Св. Синодом палицею. – Столь высокая награда впервые в столетие пожалована единоверческому священнослужителю. Молебен с каноном продолжался более часу. По окончании было провозглашено обычное многолетие, закончившееся возгласом: «подаждь, Господи, мир, тишину, здравие же и спасение и многая лета всем православным христианам».

Знаменательно, что во всем богослужении не было произнесено слово «Единоверцы» или «Единоверие».

По окончании богослужения Владыка долго благословлял молящихся и затем удостоил посетить квартиру о. настоятеля, куда собрались старосты и попечители Единоверческих церквей, а также почетные гости и прихожане. После чая подано было шампанское. Поздравив причт и представителей православных старообрядцев со знаменательным юбилейным торжеством, Владыка пожелал умножения церковного мира и любви, а наипаче спасения.

Протодиаконом провозглашено было многолетие Высокопреосвященному митрополиту, которому в этот день исполнилось 30-летие должностной деятельности. Принимая поздравления от присутствующих, Владыка изволил заметить, что он впервые в своей жизни служил в единоверческом храме и это первое служение так знаменательно совпало с памятным в его жизни днем начала и общественного служения. Вскоре первоиерарх отбыл, а духовенство и почетные гости разделили трапезу прихожан, в которой приняло участие свыше 300 представителей столичных единоверцев, в числе коих были и дамы. За трапезой было провозглашено многолетие Государю Императору, Св. Синоду и Владыке Митрополиту, Гг. Обер-прокурору Св. Синода и его товарищу, причтам единоверческим, старостам церковным, попечителям и прихожанам и всем православным чадам церкви.

Были произнесены также и речи. Первее всего останавливает на себе внимание речь директора канцелярии Св.Синода Д.Н. Соловьева, посвященная вопросу, не тронутому нашей миссионерской литературой о сходстве старообрядческого пения с православным. С убедительным словом назидания обратился к представителям единоверцев и синодальный миссионер, прот. о. Ксенофонт Крючков, как известно, и сам вышедший из раскола, присоединившись к церкви на правах Единоверия.

Благочестивые и Боголюбивые отцы и братие!

В благознаменитый день сей собрались мы, как единое стадо Христово, в храме Божием и под высоким предстоятельством Владыки нашего, Высокопреосвященнейшего митрополита Антония, принесли Господу Богу, Благодателю нашему, молитву благодарения о всех Его благодеяниях, на нас бывших, a наипаче о том, что по его всещедрой милости целый век, целое столетие провели мы во взаимном непременяемом церковном общении и единении, как истинные братья и чада единой святой православной Церкви. Внешние различия в церковной обрядности мы не почли, как с той, так и с другой стороны, достаточным основанием к тому, чтобы находиться в духовном разобщении, и, соединившись под единою церковною иерархиею, за истекший вековой период нашего церковного взаимообщения до такой степени сблизились и сроднились между собою, что уже как бы и не замечаем между нами никакого различия. Это благословенное согласие особенно явно обнаружилось, – и радостно было видеть оное, – в сегодняшнем торжественном богослужении, когда на почве общего единого церковного устава и взаимно тождественных чинопоследований согласно и стройно сочетались свойственные тому и другому священнослужению обрядовые особенности: они совсем не были заметны для взора и слуха молящихся: испытывалось одно глубокое впечатление общей согласной молитвы за обычным, истово отправляемым православным богослужением. Слава и благодарение всех Творцу, преимущему всех ум Мирови! Он, наш Верховный Чиноположник, поселяет в нас этот зиждительный мир, это святое чувство взаимного согласия и приязни.

Но что замечательно: в этом умилительном согласии, из всех точек соприкосновения, по крайней мере наиболее видных и заметных во внешней стороне богослужения, едва ли есть более близкая и тесная, в которой это согласие оставалось бы за все истекшее время, столь непоколебимым, – ненарушимым и неизменным как та, на которую я, пользуясь благоприятным случаем настоящего торжества нашего взаимного согласия, намерен указать, это – церковное, богослужебное пение. Достопочтеннейшие отцы и братие! Вы наверное удивлены моими словами и даже кажется, смущены? Я это понимаю, но не только не смущаюсь, а напротив этого, убедительнейше прошу вашего внимания к тому, что я объясню далее.

Обыкновенно приходится слышать о разнице между православным церковным пением и единоверческим или особых, якобы, напевах и распевах единоверцев, об особых, будто бы певчих книгах y них: все это, могу вас уверить, есть не более, как недоразумение, ― быть может, прискорбное и достойное сожаления, ― но, несомненно, и очевидно недоразумение и ничего более. И наше пение и ваше есть безусловно одно и то же; и то и другое суть два предмета, совершенно и точно равные один другому, или сказать правильнее, это есть один предмет, один и тот же. Странным это кажется на первый взгляд, но это верно и неоспоримо. Вот, сейчас мы слышали пение Божественной литургии. Искусные певцы, оба лика, и правый и левый, достойно исполнили свою задачу: пение шло твердо, уверенно, одушевленно, лилось непрерывно, как живой ручей, без докучливых пауз, ненужных остановок и молчаний; видно, что напевы выучены, поняты, усвоены и служат в устах певцов естественным и непринужденным выражением молитвенных слов песнопений; бодрый, энергичный тон, державшийся во все время богослужения, являл собою одну из самых характерных черт нашего церковного пения. Великая вам, почтеннейшие певцы, честь и хвала и наша глубокая с низким поклоном благодарность за то истинное утешение, которое вы доставили своим прекрасным пением. Больше всего раздавалось столповое знамя большого распева, слышно было и демество! Издали нельзя было видеть, по каким певчим книгам велось пение, но я отнюдь не боюсь впасть в ошибку, утвердительно сказав, что пели по знаменным или так называемым крюковым книгам. Вот здесь-то и заключается вся сущность и весь корень того, о чем я говорю; здесь-то и кроется наше певческое сходство, или, лучше полное единство. A именно? Что это за книги? Это певчие книги знаменные; пение в них изложено не нотами, т.е. квадратными или круглыми значками на пятилинейной строке, a знаменами, или столпами, или в обычном выражении, крюками; это книги безлинейные. Образцы их или оригиналы, с которых они списаны и списываются, по их признакам и приметам, древностью своею восходят до начала XVII столетия, т.е., до начала патриаршего периода: знамя в них стоит прямо, не валится на правую сторону; они с киноварными пометами (поступенными и указательными) и с тушевыми признаками (без признаков мы не любим крюков, глаз отвык... Брат-головщик, правду ли я говорю?) Так вот, эти знаменные певчие книги те же самые, что y вас, то и y нас, без малейшей разницы, без всякого отличия: и охтай, и ирмолой и триодь, и трезвоны, и обиходник, и стихорарь; найдете в них и «путь», и «демество», и «розники», и даже «ненаки» – всё есть и всё то же самое. Я говорю собственно о певческой стороне знаменных книг; текстуальные различия мы оставим в стороне, потому что в данном случае они никакого значения не имеют. Возьмем ради примера несколько мест. Вот: «Христос рождается, славите», – как по вашим книга? Голубчик тихий, статия светлая, стопица, стопица с очком, крюк светлый, опять стопица, палка, стрела поводная, статья простая и переводка и снова статья светлая? Ведь так? И в наших знаменных книгах те же самые крюки. Мы поем: «путь глубины новосоделавшая» a вы: «путь глубины обновлеши», но крюки те же: y нас над слогами «соделавшая» стоит: палка простая с подверткой, стрела светлая, стопица, палка и крыж либо рог, – а не то ли же самое и у вас: вместо двух слогов один и знамен вместо двух одно, на той же высоте, только вдвое длиннее. Вы поете: «Сеченным пресечено бысть», a мы: «Сеченное сечется», но ведь знамена то одни и те же: стрела поводная, стопица, она же с очком, голубчик борзой, крюк мрачный, чашка, скамейца, статья малая закрытая, стрела поводная тихая, переводка. «Красны ноги очищаху», по вашим книгам «умываху»: после скамейцы и чашки ведь стоит большая кулизма, – верно, берите нашу книгу – она же кулизма. В Богoродичне пятого гласа, на слове «сый» фита пятогласна есть? Конечно. В стихире на стиховне в Пятидесятницу «Царю небесный» на слове «Утешителю» фита утешительна? Без сомнения. Было бы излишне приводить примеры: раскройте любое место, пересмотрите все книги, тождество их безусловное, поразительное, от ноты до ноты, от крюка до крюка; вы пойте по своей книге, а я по своей, – не разойдемся ни в одной нотке. Как же не радоваться, особенно нам, певцам, когда между нами оказывается такое, можно сказать, кровное певческое родство и единство? Но этого мало. Кроме книг упомянутого периода, мы имеем, и в большом изобилии, знаменные книги гораздо более глубокой древности, едва не современные началу нашего просвещения святою верою. Это воистину бесценное сокровище, при помощи которого можно с неопровержимою очевидностью исторически проследить и доказать, в какой степени в деле церковного пения все мы оставались и остаемся верными хранителями заветов нашей святой церковной старины. Много привелось мне видеть певчих знаменных книг замечательного письма и редкостного состава и содержания; не бумажные только книги видел я, но даже пергаменные. Какие встречал многогласники, – от двугласников до осмигласников включительно! Не могу здесь, к месту, не рассказать одного весьма назидательного случая. В здешнем Братстве во имя Пресвятые Богородицы, при самом его возникновении, образовался Братский хор, который по преимуществу исполнял знаменные напевы: столповые, путевые, демественные. Многие из старообрядцев, интересуясь этим пением, приходили на собрания Братства, обыкновенно бывавшие и доселе бывающие в квартире Г. Обер-прокурора Св. Синода, и горячо выражали свое одобрение хору. Раз ко мне в квартиру является почтенного вида старец. По обличью и одежде сейчас можно было определить, к какой категории православных русских людей принадлежит явившийся. Он подал мне нотную рукопись, сказав, что желал бы изложенные в ней песнопения слышать в исполнении Братского хора. Рукопись была выполнена с великим тщанием; над строками текста шли две строки нот, крюковая и линейная. Я объяснил ему, что он напрасно трудился переводить, так как я читаю крюки, и кроме того мог бы взять эти песнопения из самых книг. При этом я предложил ему взглянуть на одну из бывших y меня тогда под руками знаменных книг. Книга исправная, с застежками и жучками, форматом в лист; почти безпометная, пометы лишь изредка, черные, больше указательные. Мой гость сел, надел очки, разогнул книгу, перекрестился, смотрит и удивляется: тропари всех воскресных канонов распеты! Спели мы одно место, другое. Заплакал старец, поцеловал книгу, говорит: «золотая книжица». A я говорю: старая? «Старше наших много», говорит. A книга та в свое время принадлежала ни более, ни менее, как князю Андрею Старицкому, дяде царя Ивана Грозного. – И эти книги были во всеобдержном употреблении и пользовались общею любовью всех песнолюбцев ― клириков; и посейчас певческое изложение их твердо держится и в Соловецком, и на Валааме, и в Юрьевом, и в Московском Успенском соборе и во многих других, православных храмах и монастырях. В свое время, – еще в Московское, – некоторые истинные ревнители церковного певческого благочиния задумывали издать знаменные книги типографским тиснением, даже изготовлены были крюковые пунсоны и матрицы, но друкарное дело в то время было еще в малом развитии, и задача оказалась не по силам тогдашней типографской технике. A между тем стала входить в употребление линейная нота. Многие не отрицаемые удобства этой системы нотописания побудили даже самых преданных чтителей крюкового письма ввести линейную ноту в певческую практику. Глубокие знатоки знаменного пения и при этом люди высокой, непререкаемой преданности чину церковному взяли на себя труд перевода всего круга церковного пения с крюковых нот на линейные. С великим тщанием и благочестивою осторожностью пользуясь наилучшими и исправнейшими подлинниками, исполнили они свой приснопамятный труд. В 1772 году появилось в свет типографским тиснением первое издание богослужебных певческих книг квадратной ноты. Изменилась форма, внешний вид, а сущность осталась неприкосновенною, – и по линейным книгам ликословие церковное раздается в храмах Божиих в тех же святых неизменно православных звуках, какими оно выражается по книгам знаменным. За последнее время певческие квадратные книги, будучи вновь правлены противу подлинных знаменных образцов, и в значительно большем объеме в отношении своего состава и содержания, вышли двумя изданиями, – одно в Москве, лет десять тому назад, а другое в здешней Синод. типографии, в текущем году. Ради правды и истины, и для подтверждения того, что я сказал, бью челом вам, честные братие ― песнолюбцы, обратите ваше внимание на эти книги, познакомьтесь с ними, рассмотрите их: обрящете себе великое утешение.

Попрошу позволения сказать еще два слова. В вашем певческом обиходе, т.е., в употреблении, преимуществует столповой распев, большой и малый, напевы северорусские: усольский, кирилловский, отчасти московский. Но ведь мы все хорошо знаем, что существуют, и запечатлены глубокою давностью, и освящены церковным употреблением и другие распевы: греческий, болгарский, киевский. Допущение этих распевов при службах церковных вносило бы в пение разнообразие, производящее столь ободряющее действие на чувство предстоящих в храме. О греческом распеве нечего и говорить, а из болгарского распева я встречал в знаменных книгах очень нередко тропари отпустительные, воскресные большого распева, малого же распева в одной книге видел «воззвахи» всех осми гласов. Да и сейчас за литургиею мы слышали оба изобразительные псалма первым гласом греческим: значит, вы также этих распевов не чуждаетесь. Вот и тропарь с кондаком Преображению, – что пели по входе ударить бы греческим седьмым, вышло бы веселее: чудесный напев, легкий, двустрочный (с особою начальной), – одна строка за другою, что волны катятся. Да ведь и устройство этих распевов и характер, и самое основание и происхождение – все одного и того же корня, и употребление их, представляется мне, должно быть, столь же удобоприемлемо в вашем певческом обиходе, как и y нас.

Заодно скажу и об одноголосии или унисоне и о полифонии, о гармоническом пении. Опять-таки обыкновенно принято думать, что вы поете унисоном; сегодня, например, это несомненно было так, – унисон был чистый, отшлифованный, держался твердо, настойчиво, – но, не осудите меня за мое дерзновенное мнение, – эта форма, этот прием – искусственный, нарочито устраиваемый, трудный, свойственный высшей, так сказать, школе хорового пения; композиторы пользуются им по местам ради силы, эффекта и других музыкальных побуждений, – но прием этот не натуральный, не естественный и не похож на тот обычный способ, каким всегда исстари исполнялось и доселе исполняется наше церковное пение. Уже и сегодня на левом клиросе по временам слышались разветвления унисона и определялись довольно полные аккорды, – да иначе и быть не должно. Гармония, простая, естественная, часто импровизированная во время самого пения, но согласная с духом и характером мелодии, как ее неизбежная спутница и посильная истолковательница всегда держалась на нашем православном клиросе, пользуясь и любовью и почетом. Подтверждение этому, ясное и бесспорное, мы находим в тех же наших крюковых книгах, так называемых «строчных», в которых голоса разделены на две, на три и даже на четыре партии; полагаю, что вы знаете эти книги: одна строка пишется тушью с киноварными пометами, a другая киноварью, a пометы тушевые, третья опять черная с красным, a четвертая красная с черным. Почто же нам уклоняться от того, что указывает нам наша певческая старина? И акустика учит тому же, утверждая, что тон имеет свою звуковую призму, как луч имеет призму световую. Если, например, на монкорде ударить какой-либо тон, то ближайшим отзвуком мы услышим квинту, а следующим ― большую терцию: значит, в самой природе звука кроется аккорд, гармония. Да и нам ли с вами противиться гармонии, когда самый смысл, самая идея гармонии должна быть нам и дорога, и любезна, и вожделенна, ибо гармония есть согласие, гармония есть единство в разнообразии, гармония есть мир!

Итак, братие, союзом любви связуемы, якоже апостолы, и мы, недостойные, но верные их ученики и последователи, Владычествующему всеми себе Христу возложше, будем, по завету нашего Божественного Учителя, красны ноги очищати ― по нашему, а по вашему ― умывати, т.е. и в наступившем столетии нашего церковного общения будем на пути единомыслия и единоверия взаимно оказывать всякие услуги и уступления, благовествующие всем, т.е., не токмо мы, православные и единоверные, друг другу, но и всем прочим братиям нашим во Христе, мир, да о сем и мир разуметь, яко вси мы ученицы Христовы и едино стадо Его есмы.

Д. Соловьев

Возлюбленные братие!

Вот уже протекло сто лет со дня учреждения Единоверия в нашей Русской Православной Церкви. Знаменательно событие это и приснопамятен сегодняшний день, который мы молитвенно почтили. В этот день св. Церковь положила начало великого снисхождения в деле спасения многим тысячам людей, находившимся в разъединении с нею из-за обрядов, употреблявшихся в некоторых местах Русской Православной Церкви до лет патриарха Никона. В этот же день святая Церковь благословила присоединяющимся из раскола к святой церкви употреблять те излюбленные обряды и напевы, к которым они с детства своего привыкли. И не ново в Церкви Христовой такое решение священноначалия Российской церкви ― оно освящено примером св. апостолов. Подобным снисхождением некогда св. апостол Павел отворил дверь для входа язычникам в Царство Христово. В Деяниях св. апостолов читаем: в одно время восташа нецыи от ереси фарисейской, веровавшие, глаголюще: «яко подобает обрезовати язычников и хранить им закон Моисеев». Вследствие этой распри был собран собор из св. апостолов, на котором и было постановлено так: «чтобы ничего тяжкого не возлагать на уверовавших язычников во Христа, кроме сих: огребатися от идоложертвенных, и крове, и удавленины, и блуда, и елика не хощете вам быти, другим не творите». Написавше таковое послание, св. апостолы вручили его св. апостолу Павлу и Варнаве, послаша их в Антиохию проповедати Слово Божие, и вот они пришли в Дервию и Листру, где обрели Тимофея, имущего отца еллина, которого Павел после обрезал вопреки соборного постановления. Объясняя эти слова св. Златоуст говорит: «воистину нужно удивляться разуму Павлу, толико он спорил на соборе, чтобы не обрезывать язычников, сам же обреза Тимофея и вам же сие возбраняше. Ничто же есть разумнейше, яко все, яже на пользу душевную творите». Потом, того же апостола некоторые зазирали в нехранении иудейских обычаев, почему ему другие апостолы посоветовали вместе с иудеями принести в храме жертву для успокоения иудействующих христиан. Премудрый Павел, ничтоже сумняся, остриг голову и принес жертву в Кенхреях.

Другой же апостол, Иоанн Богослов, уверовавших из иудеев христианам, как привыкшим искони праздновать Пасху по закону Моисееву, также сделал снисхождение и уступил ихнему требованию; таковое празднование в Асийских церквах продолжалось до 1-го вселенского собора, (до 325 г.), да и после соборного отменения сего обычая празднование среди иудействующих христиан продолжалось, о чем св. Златоуст говорит: «и мы им доблественне терпим».

Вот, братие, какою сердечною любовью пылали сердца пастырей Христовой церкви первохристианских времен к немощам верующих, желая одного только достигнуть, чтобы спасти брата от смерти и чтобы никто не погиб для Царствия Божия. Такою же любовью проникнуты пастыри и нашей св. Церкви, укажу, например того же патриарха Никона, виновника исправления книг. В одно время, говорит история, подошел к Никону патриарху Григорий Неронов и сказал ему следующее: иностранные греческие власти наших служебников не хулят, но и похваляют. На это ему патриарх ответил: так «обои-де добры», т.е. и прежде напечатанные, и новоисправленные, по каким хочешь, по тем и служи. ― Я старых держусь, сказал Неронов и, приняв благословение, вышел от патриарха. Вот когда еще началось Единоверие, говорит знаменитый иерарх московский, митрополит Макарий. И вот движимые любовью, следуя примеру апостолов и взгляду вселенских учителей и пастырей, митрополит Платон, назад тому сто лет допустил тоже снисхождение к меньшей братии; когда московские старообрядцы заявили ему о своем соединении со святою церковью, то он в их спасении принял самое горячее участие, вошел с представлением в Святейший Синод, который и удостоил ваших предков, a с ними и нас милостивейшего соизволения на отверстие дверей входа в Христову церковь, для нуждающимся в благодати таинств и искавшим спасения. Каковое соединение чад с Христовою церковью и последовало в нынешний день, назад тому 100 лет.

Такою же снисходительною теплотою отеческой любви к ищущим спасения обладали и теперь обладают сердца пастырей Российской Церкви и настоящего времени, что напр., осязательно видно из деяния Казанского собора архипастырей, состоявшегося в 1886 году, на котором было выражено, что единоверие и православие составляют одну церковь, в храмах тех и других призывается один Господь, исповедуется едина вера, совершается едино крещение, приносится едина умилостивительная бескровная жертва Христова, приемлется едино причастие ― тело и кровь Животворящая, ― словом, и там и здесь одно и то же, и одинаково все то, что живит и питает человека. В то же время Святейший Синод в 1886 году изъяснил, что православная церковь не произносила и не произносит никакого осуждения и порицания на эти обряды, которые признавала и признает не представляющими ничего противного православию и считает употребление их, не в знак противления церкви, но в полном общении с нею, по ее собственному благословению, вполне дозволительным. Да заградятся же уста облыгающих святую нашу Матерь Церковь, якобы она поносит тяжкими поречениями те обряды, которые сама благоволила к употреблению чад своих, и никто, употребляющий сии обряды по благословению Церкви, да не смущается подобными лживыми толками врагов церкви, ратующих за раскол! Итак, братие! Из сей скромной моей речи видите, что Церковь Христова имеет искони, от самых времен апостольских, право делать снисхождение немощной братии ради ихнего спасения.

Так и настоящие пастыри православной церкви, водимые тем же духом святым и сердечною любовью к немощной братии, во всем согласно поступали и поступают, благословив нас, своих чад, содержать старые обряды. Будем же и мы, братие, подражать прежним чадам Христовой церкви, на которых простиралось сие снисхождение, почему и не должны делать распрей и раздоров из-за обрядов, а должны составлять едино тело Христовой церкви, со всеми сынами православия, различествующими с нами в обрядах и пении, и не забудем, что тогда только наше Единоверие будет истинным единением о Господе.

Действительно, настоящим торжественным богослужением, во главе с первоиерархом всей Российской Церкви, в совокупности с сонмом протоиереев и иереев и молящихся из различных сословий чад святой церкви, не доказывается ли истинное единение, не составляли ли мы ныне едино тело Христовой Церкви! Дай Бог, чтобы и другие единоверцы, живущие в различных местах нашей обширной России, последовали сему доброму примеру, т.е. проявляли бы такое же единение духа, какое явили ныне всем воочию единоверцы города Петербурга в настоящий день празднования столетнего торжества соединения некоторых чад со Христовою Церковью.

Итак, братие! возблагодарим Господа Бога за такое милосердие к роду нашему, что он умудрил пастырей своей церкви даровать в этот день такую спасительную меру для воссоединения заблуждающихся чад с истинною Христовою церковью.

* * *

После многолетия за православное духовенство, в лице присутствовавшего на трапезе настоятеля Петропавловского собора о. прот. Дернова, последний ответил прочувствованным экспромтом, в котором, между прочим отметил, ― как отрадное доказательство единения старообрядцев со всеми православными чадами единой Матери Церкви, ― служение ими панихиды в усыпальнице русских царей. В истекшее столетие Единоверия православные старообрядцы впервые молились у гробницы Императора, даровавшего им церковные права.

Почтенный пастырь пожелал, чтобы союз любви и взаимообщения церковного возрастал между единоверцами и всею православною семьею до такой свободы духа, когда не только единым сердцем, как ныне, но и едиными усты старообрядцы могли бы молиться со спокойною совестью со всеми вместе чадами Церкви и во всяком православном храме.

После многолетия и здравицы за г. Обер-прокурора С. Синода К.П. Победоносцева и его Товарища В.К. Саблера чиновник особых поручений В.М. Скворцов передал собранию почетных прихожан, что Его Высокопревосходительство г. Обер-прокурор, приветствует их и не имея возможности лично присутствовать на их юбилейном празднике, духовно разделяет это торжество всем своим преданным интересам и благу Единоверия, сердцем. К этому редактор нашего журнала присовокупил еще и несколько импровизированных прочувствованных слов по поводу знаменательного юбилейного торжества, назвав, между прочим, праздник 27 октября «нареченным и святым днем» – «днем духовного счастья и церковной радости». Воспроизводим эту речь.

Счастлив и многознаменателен день 27 октября в истории многомятежной жизни глаголемого старообрядчества ибо он явил тоскливо блуждавшим, – в поисках за потерянной истиной, во тьме раскола, – свет, истину и жизнь, открыл верный и прямой путь ко спасению в недрах церкви, путь к небу! Счастлив этот нареченный св. день ― ибо Всеблагой Господь, хотящий всем спастися и в разум истины прийти, озарил избранных от раскола спасительною мыслию единения с церковью, яже есть тело Христово! Счастлив, ― ибо от сего празднуемого ныне нареченного и святого, назад тому сто лет, отверсты для всех покаявшихся старообрядцев врата церкви и вхождение во дворы Господни толикого множества спасаемых!

Богобоязненные и мудрые предки ваши, в заботах о едином на потребу, имели крепкую силу разумения и великое мужество духа выделиться из тьмы векового бремя противления и раздора, понять ту краеугольную евангельскую истину, ― что буква убивает, дух животворит, что обряд, форма – мертвит, а лишь благодать таинств спасает.

Отрадно, что в сей день достойнейшая, богопросвещенная часть старообрядчества соделалась сынами света и чадами послушания, и с тех пор Единоверие, подобно Ноеву ковчегу, спасает и будет спасать миллионы душ покорных верных чад церкви, содержащих древние обряды – от бурь и потопления в пучине раскольничьего волнующегося моря! Отрадно, что вы, достойные наследники ваших достойнейших приснопамятных предков, приобретших вам сокровище Единоверия, сохранили этот врученный вам божественный бисер, приумножили этот небесный талант, ибо нынешние единоверцы вернее смотрят на святое дело Единоверия, яснее видят истину, теснее прилежат к общеправославной семье верующих Единой Матери Церкви, об этом свидетельствует сегодняшний юбилейный праздник, любовью вашей составленный. И посетил Господь радостью, возвещенною днесь вам, дорогие братие и сестры, приемлющие древние обряды, в трогательных любвеобильных словах Послания высшего церковного священноначалия, прочитанного сегодня в храме первоиерархом Российской Церкви!

Глубоко знаменателен этот голос правящего собора архипастырей нашей общей Матери Церкви, – обращенный к содержащим глаголемые древние обряды, как чадам православным Греко-российской, католической и апостольской церкви, – как чадам возлюбленным, как сынам света и послушания, – имущим чрез единение с церковью и принятие благодатных ее таинств наследие жизни вечной во Христе Господе нашем. Такое единение ваше со всеми чадами православной церкви Св. Синод называет превожделенным!

По изъявленному в послании Св. Синода разуму и голосу церковного священноначалия в Церкви нашей нет и быть не должно разделения на нас и на вас, как бы отдельных членов, есть только мы, – православные чада единой Матери Церкви, из коих одни – содержат новые, по обычному выражению (хотя они древнейшие и общие всем церквам православным обряды), а другие понимают глаголемые древние, и мы и вы одинаково полноправные члены церкви, причастники одной благодати, наследники жизни вечной, мы и вы – едина церковь Российская, едина Русь святая! И это воочию доказало сегодняшнее столь единодушное юбилейное торжество и величавое богослужение. Первоиерарх Российской церкви, в единоверческом храме св. Hиколая, крестился и священнодействовал по чину, привычному для него, – по обычному православным, сослужившие ему пастыри и клир – по древним, содержимым вами обрядам; мы, приобщившиеся к вашему торжеству, крестились троеперстно, вы – двуперстно. Но да не превозносится никто ни из вас, ни из нас друг над другом, как бы над немощными или несовершенными, никто да не зазираег друг друга по раскольнически, из-за разности в обряде! Но да крепнут и ширятся это превожделенное единение и его спасительные плоды в сознании всех чад Единой св. нашей Церкви, наипаче же среди старообрядцев, раскольствующих. Да будет нынешнее торжество и поучительным и вразумительным для тоскливо блуждающих вне ограды Церкви, во тьме заблуждения раскола!

Врата церкви отверсты для них: она готова принять их, как любящая, милующая и прощающая матерь! Да умолкнут же отныне наветники и враги православных, сеющие вражду и недоверие между нами и вами чадами Единой церкви!

Юбилейный праздник 27 октября, как в Москве, так и в столице поднял дух православных старообрядцев (единоверцев) и глубоко тронул сердца этих дорогих для церкви ее чад. По сведениям из провинциальных центров Единоверия столичные торжества всколыхнули сердца и там, вызывая единодушное подражание доброму благочестивому примеру своих передовых столичных братьев. В Перми, Екатеринбурге, Самаре совершены умилительные празднества и в память векового события 27 октября и по поводу любвеобильного послания Св Синода. Подробнее о сем скажем в другой раз.

В заключение скажем несколько слов о Петербургском Единоверии вообще. Всех единоверцев в городе С.-Петербурге насчитывается до 3000, которые для удовлетворения своих религиозных потребностей имеют четыре церкви, две из коих: Волковская-Сретенская и Больше-Охтенская, во имя святого Димитрия Солунского – кладбищенская, с малым количеством прихожан, и две Никольских, одна – на Николаевской, а другая ― на Захарьевской улице. Первая по времени единоверческая церковь в С.-Петербурге была открыта, по определению Святейшего Синода, еще 10-го декабря 1799 года в доме купца И.И. Милова по обращении его из раскола и была освящена во имя святителя Николая Чудотворца. Император Павел Петрович 20 октября 1800 года слушал в этой церкви литургию и благодарственный молебен и пожаловал даже крест и «звон» для церкви, причем выразил желание, чтобы причт этой церкви принял наряду с придворным духовенством участие в богослужении в церкви дворца. Из всех столичных единоверческих церквей особенно выделяется по богатству, обширности и числу прихожан – Никольская на Николаевской улице, начатая постройкою еще в 1820 году и оконченная в 1828 году.

Едино тело, един дух, якоже и звани бысте во едином уповании звания вашего, един Господь, едина вера. (Ефес.4:4–5).

Единоверие – это православное старообрядчество, воссоединенное и воссоединяющееся от раскола на известных правилах, вошедших в силу и действие в 1800 г. Единоверцы же – суть чада православной Греко-российской, католической, апостольской церкви, содержащие глаголемые старые обряды.

Откуда заимствовано такое наименование Единоверия?

Из слов Апостола, что у православных христиан един Господь, едина вера (Ефес.4:5). И действительно, общество единоверческое в веровании ничем не разнствует от всего общества православного. Единоверцы и мы веруем во святую равночестную Троицу, во единого Господа и Спаса нашего Иисуса Христа; чрез седм таинств напояемся Духом благодати и во едином уповании звания нашего стремимся к вечному спасению; одни и те же чтим заповеди Божии; согласно приемлем правила апостольские, соборные и отеческие.

В чем же разность между единоверческими и прочими российскими православными церквами?

В некоторых обрядах и в книгах. Например, единоверческий чин требует, чтобы хождение в крестных ходах и в других случаях совершалось по солнцу, – то есть, по выходе из храма, на север, на восток и юг, a по чину, повсеместно у нас употребляемому, крестное хождение бывает против солнца. Еще пример: в книгах старопечатных возгласы оканчиваются словами и во веки веком; а по новопечатным окончание произносится так: и во веки веков.

Откуда же произошли сии и подобные разности и почему в единоверческих церквах совершается богослужение по несходственным с нашими книгам?

Церковные книги наши с греческого языка переведены были не вполне правильно. Печати не было; писцы были неисправные; в рукописях погрешности умножались. Они перешли и в книги, когда заведено было печатание. Царь Алексей Михайлович и патриарх Никон, желая положить конец сомнительному разнообразию речений в церковных книгах, повелели собрать древние книги и рукописи, греческие и российские, и по ним исправить чиновники богослужебные. Исправление было сделано и утверждено собором. Но некоторые неразумные сим действованием соблазнились, стали защищать и самые погрешности книг старых, соборному определению не покорились и составили раскол. По времени многие приверженцы старины убедились в правоте церкви великороссийской, и искали сближения с нею; однако не хотели и старых книг оставить, по привычке к ним и по тому уважению, что по ним спаслись древние российские угодники Божии. Такое сближение началось более ста лет назад. Святейший Синод, снисходя к желанию ревнителей старины, благословил иметь им свои церкви, чтобы в них отправляемо было богослужение по старопечатным книгам, но священниками, правильно рукоположенными и от местных епископов назначаемыми. Так учредились церкви единоверческие, или еще называемые «благословенными».

В чем разность между единоверцами и раскольниками?

Единоверцы суть старообрядцы православные, а раскольники суть старообрядцы, уклонившиеся от единства с православною церковью, преслушавшие ее. Единоверцы, хоть и содержат так называемые старые богослужебные книги и церковные обряды, какие содержат и раскольники, но не ставят их предметом раздора с церковью и не удаляются из-за них от церкви, что и как делают раскольники. Поэтому единоверцы имеют одних с нами епископов, одну высшую церковную власть – Св. Синод; а раскольники или дерзают жить совершенно без епископов и священников (беспоповцы), или окормляются бегствующими от греко-российской церкви порочными и канонически незаконными священниками (беглопоповцы или, наконец имеют незаконных безблaгодатных, поставленных от незаконно ушедшего из-под власти константинопольского патриарха митрополита Амвросия, лжесвященников и лжеепископов (приемлющие австрийское священство). Единоверцы ― чада послушания матери церкви, а раскольники – сыны вражды и раздора.

Но возможно ли для единоверцев единение церковное с нами при различии обрядов и богослужебных книг?

И возможно, и вполне законно. Если бы разность у них с нами была в догматах веры, или в таинствах, или в епископстве и священстве, тогда бы единение церковное не возможно было бы: ибо едина вера. A разность в чинах и обрядах существа веры не касается и всегда была, есть и будет в православных церквах. Чины и обряды не божественного учреждения, а человеческого: ни один из них не был установлен самим Господом Иисусом Христом. И Ап. Павел заповедал, чтобы в этих чинах и обрядах все было бы «благообразно и по чину» (1Кор.14:40), т.е. чтобы церковь сама их устроила; так и было в действительности. Она одни чины, обычаи и порядки уставляла, другие заменяла, третьи совершено отсекала (11 и 19 пр. Лаодик. соб.). Даже в одно и то же время у нее были разные порядки. Так в Мало-Азийских церквах был обычай, ведущий свое начало от Ап. Иоанна-Богослова, праздновать Пасху 14 Нисана, в какой бы день это число ни случилось; а Римская в то же время праздновала Пасху в первый воскресный день, после 14 Нисана. Еще: в одной местности совершали литургию Ап. Иакова, а в других – Василия и Иоанна Златоуста. Было много и других разностей; но так как они были не существенными, как у единоверцев с нами, то и единство церковное не нарушалось, а твердо держалось и ревностно охранялось.

Но законно ли держание старых обрядов в виду постановления собора 1667 г.?

Собор 1667 г. нигде ни одним словом не запрещал держать старые обряды; напротив, молитву Иисусову в старообрядческом чтении прямо таки разрешил к «читанию». Клятву же он положил на «противников церкви, на «хульников» ее, и притом до тех пор, пока они «вразумятся» и придут в истину «покаянием». Единоверцы, как знаем, не противники церкви, а следовательно и не хульники ее; они или – их предки – первые единоверцы– вразумились и пришли к истине чрез покаяние: а поэтому они свободны от всякого осуждения и от клятвы собора 1667 г. Эти лежат только на нераскаянных и упорствующих раскольниках.

Благословенно ли и спасительно Единоверие?

Воистину благословенно и спасительно Единоверие как вера православная, потому что особенности единоверческих обрядов не заключают под собою мыслей, противных вере православной, и вообще в таинственном толковании церковных обрядов единоверцы, как и мы, мудрствуют на том же основании, eже есть Христос (1Кор.3:11). Они идут по солнцу, желая идти во след Христа, изведшего души из тьмы кромешной; мы ходим против солнца исходя в сретение Христу, просвещающему нас и призывающему к Себе. Единоверческие священники произносят и во веки веком; а прочие все по современному словоупотреблению и во веки веков. И в том, и в другом произношении смысл один, – что слава Божия есть вечная, и Богу подобает поклонение вечное. В таком разумении мы без смущения совести совершаем, когда приглашены, богослужение по старопечатным книгам.

Но почему же православные пастыри не служат по ним всегда и в своих церквах?

Мы, не отвергая книг древних, употребляем правленые, как более понятные и законам славянской речи более соответствующие. Сделано так приспособительно к наставлению апостола Павла, который когда еще составлялось христианское богослужение, не одобрял в нем язык незнакомый и требовал, у кого есть псалом, откровение, истолкование, чтобы все сие предлагалось на удобопонятном языке (1Кор.14:9 и след.). Если же многие угодники Божии спаслись по старым книгам то спаслись они не потому, что тогдашние книги были не исправны и погрешительны, а потому, что их вера была правая и дела их были богоугодные.

Итак, если мы, православные и единоверцы – едино церковное тело; то в нас должен быть и един дух. Да не будет распри в сем телеси (1Кор.12:25), одушевляемом единостию веры и благодати Святого Духа. Да не упрекают нас в «новшествах»; ибо новы у нас только речения, а дело древнее, святое и неизменное. Да не подвергаются поречению и любители, так называемого, древнего обряда, когда они в вере не погрешают и законному священноначалию повинуются. Все православные, не забывайте заповеданного апостолом (Евр.13:16) взаимного общения, как чада единой, соборной и апостольской церкви, вне которой нет спасения.