Распечатать
Скачать как mobi epub fb2 pdf
 →  Чем открыть форматы mobi, epub, fb2, pdf?


профессор Василий Васильевич Болотов

К вопросу об Acta Martyrum Scilitanorum

   

Содержание

I. Состояние вопроса II. Первоисточник актов III. Scili или Scilli? — Значение этого имени  IV. Язык актов. — На каком языке совершалось богослужение в Карфагене? V. Crux interpretum
     


I. Состояние вопроса

   Научные исследования по вопросу об Acta Martyrum Scilitanorum разрешились довольно неопределенным результатом. В известном standard-work, Geschichte der altchristlichen Litteratur bis Eusebius von Adolf Harnack (Leipzig 1893) Эрвин Пройшен (Preuschen) состояние этого научного вопроса описывает в таких чертах:
   «Acta Martyrum Scillitanorum [так] сохранились в нескольких рецензиях:
   a) Греческая рецензия, начинающаяся словами: »Επί Περσαντος τὸ β« в Cod. Paris. Gr. 890. впервые издана Узенером (Usener, Index Scholarum Bonnae 1881), затем Робинсоном (J. A. Robinson, The Passion of. S. Perpetua в Texts and Studies I, 2, Cambridge 1891. pp. 113—117). Эта рецензия не подлинник, а переделка латинского (aus dem Lateinischen geflossen), но во всяком случае представляет очень древний вид текста.
   b) Очень близко родственна этой греческой латинская рецензия, начинающаяся словами: Praesente bis. Сполна этот текст издан Робинсоном (ibid., pp. 112—116) по Cod. Mus. Brit. 11, 880» (SS. 817.818).
   Дальнейшее не имеет значения для вопроса.
   Как известно, Узенер, издавший греческую рецензию по единственной рукописи, оконченной в апреле 890 г., высказался о тексте ее с полною определенностью. «Versionem dico graece enim haec neque agi coram proconsule Africae potuerunt neque scripta esse Carthagini probabile est». «Propono igitur narratiunculam illam simplicissimam, ex fidelium qui iudicio astiterant memoria olim ueraciter conscriptam latine». — Обэ1 напротив, стал доказывать, что греческий текст — не перевод с латинского, а самый оригинал актов, от которого зависят и который переделывают и искажают существующие латинские рецензии. - Робинсон, которому посчастливилось открыть полный текст древнейшей из существующих латинских рецензий, объявляет, что этот латинский текст древнее греческого (р. 109), что это и есть самый латинский оригинал актов и, следовательно, самый древний христианский латинский неотрывочный связный текст, какой только сохранился до нашего времени (p. vii). - Пройшен,как видим, возвращается к точке зрения Узенера. Догадку Обэ он оспаривает explicite («не оригинал»), а взгляд Робинсона отклоняет implicite, когда ставит греческую рецензию на первом месте. Но каково взаимное отношение этих рецензий и — в особенности — что такое представляет из себя эта древнейшая латинская рецензия, Пройшен не высказывается.
   Иногда standard-works, как ни высоко их значение для данной научной области в ее целом, отражаются не совсем выгодно на ее отдельных пунктах. Подводя итог исследованиям по частным вопросам, такие классические труды до известной степени его фиксируют. Многие выносят то впечатление, что этот итог и есть последнее слово науки и ее дальнейшее движение в этом вопросе не имело бы уже под собою надежной почвы. По моему мнению, исследование о взаимном отношении двух основных рецензий актов должно бы завершиться не столь тощим результатом и на наличное состояние этого вопроса следует смотреть только как на эфемерное. В дальнейших строках я и пытаюсь по мере возможности неопределенности воззрения Э. Пройшена заменить тезисами более определенными.

II. Первоисточник актов

   После издания Робинсоном древней латинской рецензии актов нуждается в пересмотре вопрос о первоисточнике актов. Имеем ли мы хотя в одной из рецензий актов так называемые acta proconsularia? Все существующие рецензии несомненно прошли чрез христианские руки. Древняя латинская кончается словами: «et regnant cum Patre et Filio et Spiritu Sancto per omnia secula seculorum. amen». Греческая последовательно употребляет такие выражения, как «ό άγιος Σπερτος επεν», «ἡ δὲ γία στία λέγει»2. Но все это относится к чисто литературной отделке актов и не затрагивает их содержания. Слова, которые произносит проконсул, ответы ему христиан, в актах могли быть изложены именно так, как они были записаны в acta proconsularia, в протоколах самого заседания, составленных на основании тахиграфической записи нотариев. Была ли под руками у составителя этих Acta M. Scilitanorum в той или другой их рецензии выписка из подлинных протоколов заседания 17 июля180 г. или не была? Этот вопрос Робинсон не затронул ни одним словом. Но рецензия, им изданная, в том объеме, в каком она читается в Cod. Mus. Brit. 11,880, по моему крайнему разумению, начиная с первой ее строки Praesente bis et Claudiano consulibus и кончая словами: «Uniuersi dixerunt: Deo gratias», не содержит ни одной фразы, которая была бы не возможна в выписке из подлинных acta proconsularia, хранившихся в карфагенском архиве. — Узенер, в свою очередь, не считает латинского текста греческой рецензии за выписку из acta proconsulariä это, по его мнению, исторически достоверное повествование, составленное по воспоминаниям верующих, присутствовавших на заседании 17 июля 180 г. Таким образом, тон обеих рецензий, высокая историчность их, допускали бы такое решение вопроса:
   В древнейшей латинской рецензии Praesente bis сохранилась выписка из acta proconsularia, в греческой рецензии 'Επὶ Πέρσαντος τὸ δεύτερον — перевод повествования, составленного христианами, которые были свидетелями-очевидцами и подвига и кончины свв. мучеников.
   Можно допустить, что в числе христиан, находившихся в секретарии во время суда над мучениками, находились и «тайные скорописцы»3, и их черновые тахиграфические наброски находились в распоряжении того христианина, который редактировал латинскую запись актов, переведенную затем на греческий язык. Этим удовлетворительно объяснялась бы поразительная точность, с которою христианские акты передают не только самую последовательность вопросов Сатурнина и ответов мучеников, но и самые слова проконсула и христиан, так что запись христианская в этом отношении почти не разнится от официальной записи в acta proconsularia, подходит на торопливо снятую копию с последних.
   Одно внешнее обстоятельство не позволяет признать такое объяснение состоятельным. И по латинской рецензии и по греческой, проконсул Сатурнин прямо обращается к подсудимым христианам с такими словами4, из которых видно, что дознание здесь продолжается, а не начинается. Мы не узнаем из актов ни того, по какому поводу христиане привлечены на суд, ни того, почему вместо 12 обвиняемых на суде оказывается только шестеро, и против остальных шести «неявившихся», τοὐς ἀφάντους, приговор постановлен in absentia. Был ли у всех этих христиан обвинитель — delator? Или сам проконсул по своей инициативе приступил к coercitio? Где они взяты были под арест: в молитвенном доме или во время путешествия? На все эти вопросы нет ответа очевидно потому, что мученики были уже допрошены на каком-то заседании ранее 17 июля, и теперь являются пред лицом проконсула уже как виновные (с точки зрения римского закона) и признавшие себя виновными. Во всех разновидностях латинских актов, как ни сильно пострадал первоначальный текст их от необузданного произвола разных «краснореков» — амплификаторов, — нет ни малейшего следа от этого предшествующего заседания и, к счастью, не сделано попытки — присочинить недостающее начало процесса.
   Очевидно, следовательно, acta proconsularia остались христианам недоступны. Иначе нельзя объяснить, без предположений мало правдоподобных5, почему христиане сделали выписку не с начала процесса, а лишь со средины. Напротив можно без всяких натяжек допустить, что дело приведенных в Карфаген нумидийцев началось слушанием так неожиданно, что карфагенские христиане лишь потом узнали, что эти нумидийцы подвизаются за имя Христово: поэтому никто из христиан более или менее образованных не был на первом заседании, кроме, конечно, самих подсудимых. А так как весь «agon», все «свидетельство за имя Христово», содержались сполна в актах второго и последнего заседания; то начало процесса с христианской точки зрения и не представляло особенной ценности: из наличных Acta Martyrum Scilitanorum христианин знал все, что было важно знать для его собственного назидания и для церковного прославления свв. мучеников. Поэтому, к ущербу для истории, не занесены в акты и те сведения о начале процесса, какие могли бы собрать на месте христиане современники.
   Итак, в основе всех существующих рецензий Acta Martyrum Scilitanorum лежат «воспоминания» христиан-очевидцев, вернее — по моему мнению — несколько набросков нотами, сделанных тайком христианами во время самого суда над мучениками в секретарии 17 июля 180 г. Этих записей было немного: может быть три. Одна из них была под руками у составителя актов того типа, который представлен в греческой рецензии; вторая — можно сказать без перемен, в первоначальной чистоте — издана Робинсоном и с некоторыми отмеченными на поле разночтениями из третьей записи лежит в основе всех позднейших переделок латинского текста актов6.

III. Scili или Scilli? — Значение этого имени

   Только в греческой рецензии — и ни в одной из латинских — читаются следующие строки: «ἦσαν ον ὁρμώμενοι οἱ ἀγιοι ἀπο Ίσχλὴ τῆς Νουμηδίας, κατάκεινται δὲ πλησίον Καρθαγέννης μητροπόλεως».
   Для исторической географии это место дает немного: ученые не в состоянии определить, где лежала родина свв. мучеников7. Но зато оно решает вопрос об орфографии этого географического имени.
   В 411 г. принимал участие в трудах карфагенской конференции православный «episcopus ecclesiae Scillitanae», Squillacius. Присутствовал на конференции и его совместник, донатист Donatus episcopus Scilitanus. — 8 октября 649 г. на латеранском соборе в было прочитано послание «concilii proconsularis» к Павлу константинопольскому; 34-м подписался под ним «Pariator, gratia Dei episcopus sanctae ecclesiae Scilitanae»8. — В Kalendarium Carthaginense (V-VI вв.) под (17) июля значится память «sanctorum Scilitanorum»9, в martyrologium ex codice Bernensi (VIII-IX в.) «et Silicitanorum» [так]10. Виктор витский11 упоминает о карфагенской базилике «Celerinae vel Scillitanorum». Критический аппарат указанного места представлен только рукописями BLVR. Самая авторитетная рукопись, А, IX в., не имеет начальных листов. В — IX в., L — ХII, VR — X в. «Scillitanorum» читается очевидно лишь в BR. Варианты: scilitanorum L, sicilitanorum V. — Наконец у Георгия кипрского, писателя конца VI в., читается Σκήλη, что не разнится от Σκίλι. — Подведем итог. Из приведенных 7 инстанций одну (Виктор витский) или и две («et Silicitanorum») следует считать нерешительными. Остаются одна Scilli против четырех Scili.
   Такой же результат дают и рукописи древнейшей латинской рецензии А (IX в.) В (XI в.) С (ХIII в.). В С Scillitanorum, в В Scyllitanorum. Чтение A Scilitanorum Робинсон основательно принимает в текст. Рукопись A не только древнейшая из трех, но и единственная орфографически исправная, с последовательным Narzalus ­­ Νάρτζαλος; и Vestia. Кто может положиться на авторитет В с его последовательными «Saturinus» вм. Saturninus и «Bistea» и переменными «Nazari Naharo Nartadus», или на чтение С с его «Bestia Narcallo Nartallus?» — Наконец, фальшивых аналогий в пользу «ll» в латинском языке достаточно много: ille, mille, всевозможные camilli camillaeque, наконец пресловутая мифологическая Scylla12. Естественно для рассеянного писца иностранному Scili придать более латинскую физиономию и писать «Scilli». Так утвердилась какография «Scillitanorum».
   Узенер не оценил всей авторитетности чтения «ἀπο Ίσκλή», что подле «Νουμηδίας» очевидно не разнится от Ίσκλί, и склонен видеть в этом лишь испорченное Σκίλι ­­ Scili. Обэ и Робинсон выяснили, что в Cod. Paris. читается на деле Ίσχλή ­­ Ίσχλί. Это чтение устанавливает бесповоротно, что Scili есть только латинизация истинного пунийского названия городка, относится к Ίσχλή так же, как «Рим» к «Roma», как «Париж» к «Paris», как «Moskau» к «Москва». Семитские языки и в числе их финикийский-пунийский представляют ту особенность, что слово, начинающееся двумя согласными, для них непроизносимо; поэтому никак не «Scili», но или «Sicili» (если не «Sicli») или «Iscli». Так у арабов «мир» называется «salam(un)»; но «slam(un)» невозможно; поэтому «'islam(un)», высокий духовный мир человека, вполне предавшегося в волю Божию, «ислам». Очевидно это семитская аналогия явлению, всем известному по языкам романским, которые spiritus превращают в espiritu, esprit, Stephanus в Estevan, Etienne. Такия имена личные, как Miggin, Stiddin, Birictbal, Byrycth ­­ Βυρυχθ [­­ «Благословенная», Benedicta], и имена географические, как Bidil, Igilgili. Intibili, Sitifi, Tibilis, Tigisis, Timici, и знаменитые сцены в «Poenulus», где Hanno poenus loquitur punice, не оставляют никакого сомнения в том, что звук «i» преобладал в пунийской фонетике, по этому признаку архаической: в еврейском языке, как преподают его европейские гебраисты, с его модернизованною фонетикою, многие пунийския «i» превратились бы в «е»13. С другой стороны, обилие «у» в «Poenulus» и такое выразительное равенство, как mytthymbal­Muthumbal, показывают, что в пунийском «I» была сильная примесь «U»; оно звучало глухо в роде русского «ы». Ίσχλή в пунийском выговоре представляло что-то среднее между исхыл’и и ыскълы. Всякий видит, что Ίσχλλη было бы монстром. Опираясь на полновесный авторитет де-Лагарда 14 , можно сказать, что tertia radicalis семитского слова, в данном случае λ, и не должна быть удвояема; и если бы здесь замешалась звуковая порча, то ударение переместилось бы, получилось бы ίσχίλλη. Между тем пуниец 180 г. произносит это слово с таким полузвуком после χ, что в греческом алфавите не оказывается ничего ему соответствующего. Это пустое место в роде апострофа принять на себя ударения очевидно не может: ίσχ^λη — чистый nonsens. — Латинянин, с его здоровым произношением (scala scutum), ненуждавшимся в фонетических подпорках (escalier ecu), и с его ухом, тупым на оттенки придыхания в звуке к, это исхыли- ыскълы слышит как scili. — Относительно смысла этого географического имени, кажется, сомнений быть не может: пунийское слово достаточно разъясняется тремя буквами его корня σχλ SKL. В транскрипции перевода LXX εσχώλ соответствует еврейскому eskol, которое равно арабскому iGkal(un), эфиопскому askal. Во всех этих языках это слово значит виноградная кисть, гроздь, βότρυςНахаль-эсхоль, дебрь гроздная, дебрь грезновная, называлась долина, поразившая евреев плодоносием ее виноградников15. Ίσχλη Scili славянин назвал бы Грезново, Гроздовка. Отсюда очевидный географический постулат: не искать местоположения Исхли Scili там, где виноградник развести невозможно16.

 IV. Язык актов. — На каком языке совершалось богослужение в Карфагене?

   Узенер не думает, чтобы греческая рецензия появилась в самом Карфагене. Первоначально, по его мнению, карфагенские христиане изложили эти акты на латинском языке. Если эта точка зрения верна, если этот латинский текст существовал и между первозаписью и переводом прошли годы, десятилетия, может быть даже столетия; то получаются два довольно неожиданные вывода.
   а) Грек не африканского происхождения, следовательно, с тонкостями местного произношения незнакомый, написал в своем переводе Ἰσκλή или Ἰσχλί очевидно только потому, что в латинском оригинале стояло ISCHLI. Все в Карфагене называли св. мучеников исхлиских «Sancti Scilitani», их родное селеше — Scili. He Schilitani и не Schili. И, однако, переписчики добросовестно копировали это Ischli, даже h не выбросили. Здесь чувствуется забота о тщательном сохранении этого древнего церковного памятника латинской письменности.
   б) Этот памятник, однако, никого на западе не интересует. Им не пользуется никто. На разновидностях латинских рецензий, которые все стоят в зависимости от текста Praesente bis, не отразилась ни одна особенность рецензии Ἐπι Πέρσαντος17, как ни естественно было бы такое заимствование.
   Лучший выход из этого предложен, по моему мнению, Обэ. Греческая рецензия — не перевод, а самый подлинник18. Автор актов писал их прямо по-гречески, хотя конечно у него была под руками черновая тахиграфическая запись процесса на латинском языке, потому что самый процесс происходил на латинском языке. В большей части своего труда автор был конечно только переводчиком. Видимо природный латинянин, владевший греческим языком далеко не свободно, он или переводит всякое латинское выражение буквально19, не заботясь о том, насколько изящным такое сочетание греческих слов покажется греческому читателю, или же прибегает к описаниям, если запас греческих слов у него приходит к концу, особенно при встрече с техническими латинскими словами, которые в обыденном разговоре не часто повторяются. Но эту переводную часть автор поместил в соответственную, не без порывов к витийству написанную оправу, которая и составляет его полное литературное достояние. В этом законченном виде Acta Martyrum Scilitanorum graece в латинском переводе никогда не существовали.
   Но зачем автор актов дал себе такой странный на первый взгляд труд — писать на иностранном греческом языке, а не на своем родном латинском? И на этот вопрос ответ намечен Обэ20: богослужебный язык карфагенской церкви был в это время греческий, а не латинский.
   Что в первые два века церковный язык римских христиан был не латинский, а греческий, это исследованиями Каспари поставлено так твердо, что считается общепринятою научною истиною21. Но сам же Каспари полагает, что такой своеобразный порядок, — греческий язык в церкви и латинский в обыденных сношениях, — существовал у христиан только в Риме. «В церквах африканских, не исключая даже и Карфагена, где конечно многие образованные люди и понимали и говорили по-гречески, богослужение совершалось без всякого сомнения исключительно на латинском языке».22
   Кажется, под этим смелым заверением основания заложены не особенно прочные, и усомниться в его состоятельности есть повод.
   Пострадавшие 7 марта 203 г. в Карфагене мученики Сатур и Вибия Перпетуя пред своею кончиною видели видения, которые сами же и записали23. «Et vidi, пишет Перпетуя, — hominem canum in habitu pastoris — et dixit mihï Bene uenisti, tegnon». Сатур видит и себя и других мучеников уже пострадавшими и вознесенными в рай. «Et uidimus — Optatum [первого исторически известного карфагенского] episcopum ad dexteram et Aspasium presbyterum doctorem [может быть грека родом, судя по его имени] ad sinistram — et diximns illis: Non tu es papa noster et tu presbyter? — et conplexi illos sumus. et coepit Perpetua graece cum illis loqui. — et audiuimus uocem unitam dicentem: Agios, agios, agios: sine cessatione». — Что Перпетуя, образованная матрона, владеет греческим языком, это видно и из десятка греческих слов, которые встречаются в ее рассказе: но и пишет и говорит с другими она по-латыни. Положение христианской героини слишком серьезно, чтобы можно удовлетвориться простою ее привычкою к греческому языку, легкомысленною, предосудительною в глазах римлян24, для объяснения того факта, что апокалиптический пастырь, по словам ее, приветствует ее греческим τέκνον. И не она сама, а Сатур, как кажется, сам греческим языком свободно не владевший, слышит ее разговор по-гречески с папою Оптатом и пресвитером-учителем Аспасием. В представлении Сатура его сомученица — идеальная героиня: если она «начала говорить с ними по-гречески», то очевидно в таком месте, как рай, с такими лицами, как епископ и пресвитер, и следует говорить по-гречески. Христианин естественно представляет рай под образом церкви. Следовательно, в 203 г. «папы"-епископы и пресвитеры-учители приветствовали карфагенских христиан во время богослужения словом τέκνία, произносили слова молитв по-гречески, и верующие едиными усты возглашали еще не Sanctus sanctus sanctus, но Αγιος ἄγιος ἄγιος.
   Литературная деятельность Тертуллиана представляет явление довольно своеобразное. Некоторые вопросы он решает в сочинениях на греческом языке; и так поступает он не только в начале своей деятельности, когда он жил в Риме, но и в период ее полного расцвета, в 201—202 г., когда он был несомненно карфагенским пресвитером. Эти вопросы его так интересовали, что иногда он брался за них снова и обсуждал их на латинском языке. Смешно было бы думать, что Тертуллиан в качестве греческого писателя выступал потому, что к его времени латинский церковный язык не был достаточно разработан: своим родным языком Тертуллиан владел как образованный юрист; несколько termini technici из греческого церковного языка (haereticus, baptismus, ecclesia), — и из латинского языка литературного получался язык церковный. Однако карфагенский пресвитер, даже «создавши» латинский церковный язык, по-прежнему предпочитает писать сперва греческие сочинения и потом уже излагать их по-латыни. Нельзя сказать, чтобы ученые попытки объяснить эту странность были счастливы: не удается доказать не только того, что греческий христианский мир по преимуществу нуждался в просветительских услугах Тертуллиана, но даже и того, что предметы, о которых он писал по-гречески, действительно интересовали и христиан в Египте и Азии, а не одних только христиан карфагенских. И — к довершению загадочности положения — сам Тертуллиан говорит, что он пишет именно для своих сограждан, propter suauiludios nostros, и обращает их внимание на свой греческий трактат, хотя латинское его сочинение по тому же вопросу было уже по всей вероятности написано: graeco quoque stylo satisfecimus25.
   В Абиссинии и до настоящих дней существует такой обычай: если кто напишет так называемый «дырсан», т. е. богословский трактат, конечно, на церковном языке «гыыз» (эфиопском), мертвом, но более или менее понятном получившим обычное образование абиссинам; то новое произведение богословской литературы прочитывают пред всеми в церкви26. Это примитивно по форме и высоко церковно по духу: богослов хочет служить церкви; естественно ему и свой посильный труд «издавать» не «в свет», а в церковь, довести его до ее сведения, повергнуть на ее суд. Так, по моему мнению, было и в Карфагене во II в. Писания карфагенского пресвитера по вопросам, интересовавшим карфагенских христиан, прочитывались, прежде всего, в церкви: это было их обнародование. И потому он должен был писать их на языке церковном, по-гречески. Сам Тертуллиан дает понять, что когда он считает своим нравственным долгом высказать свое мнение, proprium negotium meae opinionis, хотя бы в перспективе ему рисовались и неприятности — он пишет сочинение по-гречески. Истинный «муж браней», он не довольствуется таким трактатом, и излагает его затем latinë он хочет действовать на массы, им желает разъяснить правильность своей полемической точки зрения; а простолюдин карфагенский во всяком случае далеко не все способен был понять в греческом исследовании. Но и не это одно побуждало Тертуллиана прибегать к таким вторым изданиям: карфагенский пресвитер свои трактаты, предназначаемые для прочтения в церковном собрании, должен был, конечно, писать не только по-гречески, но и в тоне строго церковном, лаконично и спокойно, насколько это было возможно для такой кипучей натуры; он вынужден был отлагать в сторону часть своих полемических оружий и, разумеется, прежде всего, свои язвительные сарказмы. Stylo graeco он вразумлял и обличал своих противников со всяким долготерпением, как это достойно было его самого, благоговейнейшего пресвитера; но когда он принимался показывать им истину latine, он разделывался с ними так, как стоило их третировать по качеству их — предполагаемых или действительных — заблуждений. Его латинские трактаты, вероятно, имели огромный успех, но это был успех частного предприятия и частного лица; кто хотел, тот мог игнорировать самое существование этих писаний. Поэтому, когда он хочет показать карфагенским театралам, что они изобличены, — показать беспощадно, так, чтобы им не возможно было отойти с закрытыми глазами, отговориться неведением: он отсылает их не к своему латинскому сочинению de spectaculis, а к греческому, прочитанному вслух всей церкви: «graeco quoque stylo satisfecimus».
   Гипотеза о богослужебном употреблении греческого языка в Карфагене, объясняя и греческие ингредиенты в видениях Сатура и Перпетуи и происхождение греческих сочинений Тертуллиана, показывает, что греческие акты мучеников исхлиских должны были появиться вскоре после 17 июля 180 г. Единство тона в богослужении карфагенской церкви было выдержано так полно, что далее на собраниях не прямо богослужебных слышался греческий язык. На этом же языке читались и акты мучеников. «Fideliter memoriis communicantes, actus eorum in ecclesiis ad aedificationem legite», читаем мы в сокращенных актах св. Перпетуи и прочих мучеников, с нею пострадавших27. Следовательно, можно предполагать, что уже 17 июля 181 г. совершена была в Карфагене (и в Исхли) память свв. мучеников и прочитано было повествование об их подвиге. Нет причин не допускать, что рецензия Ἐπι Πραίσεντος το δεύτερον составлена была уже в 180 — 181 г. Греческий текст есть авторизованная самою церковью рецензия актов. Их составителем было конечно лицо, облеченное доверием карфагенской церкви, признанное по преимуществу способным к такому труду. Само собою разумеется, что в распоряжении автора актов были самые точные сведения о мученичестве свв. Сперата и его дружины, какими располагала карфагенская церковь28. Он имел под руками тахиграфическую запись процесса, от которой ведут свое начало все латинская рецензии актов, — а может быть и сам был свидетелем-очевидцем суда над мучениками. Это устанавливает взаимное отношение рецензии Praesente и Πραίσεντος. На греческую рецензию и на древнюю латинскую можно смотреть как на два равноправных документа одинаковой древности. Греческий авторизованный текст уступает, как документ, древней латинской рецензии потому, что последние слова проконсула и мучеников передает в подлиннике, а не в переводе. Но в одном случае — по совершенно специальным основаниям — греческий текст превосходит текст латинский именно потому, что компетентно его разъясняет, а может быть даже относится к нему как подлинник к переводу. 

V. Crux interpretum

   Когда все мученики исповедали себя христианами и отказались от предлагаемого им срока на размышление, 

ΣατουρνῖΟνος ὁ ἀνθύπατος εφη· Όποῖαι πραγματεῖαι ἐν ὑμετέροις ἀπόκεινται σκεύεσιν; γιος Σπερτος επεν· Αἱ καθ᾿ ἡμς βίβλοι καὶ προσεπιτούτοις ἐπιστολαὶ Παύλου τοῦ ὁσίου ἀνδρός. Saturninus proconsul dixit: Quae sunt res in capsa uestra?29 Speratus dixit: Libri et epistulae Pauli uiri justi.

   После этого Сатурнин снова предложил мученикам тридцатидневный срок на размышление; но они опять исповедали себя христианами, и проконсул прочитал им смертный приговор.
   В греческом тексте в ответе Сперата — более слов, чем в латинском, и одному из них, προσεπιτούτοις, весь протестантский ученый мир приписывает величайшую важность. Видеть ли в этом слове описку вм. πρὸς ἐπὶ ταύταις (т.е. βίβλοι), подразумевать ли при πρὸ&#962#962; ἐπὶ τούτοις более далекое σκεύεσιν, понимать ли наконец это προσεπιτούτοις в смысле наречия, оно во всяком случае имеет значение чего-то прибавочного, некоторого plus. Послания ап. Павла оттенены в Acta Martyrum Scilitanorum graece как + ἐπιστολαί; а так как сказано αί προσεπιτούτοις ἐπιστολαί (а не προσεπιτούτοις αί ἐπιστολαί), то это + представляет не случайную, преходящую их отмету, а их постоянную характеристику, основанную на их природе. В отношении к αί βίβλοι они всегда + ἐπιστολαί: они не только не включаются в понятие «этих книг», но выразительно рассматриваются как придаток к ним. «Наши книги и послания Павла сверх того, ausserdem». А так как αί βίβλοι — священные книги новозаветного канона, то следовательно в180 г. послания ап. Павла в состав этого канона еще не включались.
   Против этих выводов протестантских богословов и не богословов с негодованием восстал протестант же, проф. богословия Теодор Цан. «Совершенно очевидно, что этого выражения нельзя понимать в смысле καὶ προσεπὶ τούτοις αί ἐπιστολαί: это последнее характеризовало бы послания как прибавку, еще не данную по понятию в общем выражении αί βίβλοι. Напротив [в выражении καὶ αί προσεπὶ ταύταις ἐπιστολαί] частное является подле общего, explicite высказывается, что послания Павла должно причислять, mit hinzurechnen seien, к названным прежде свящ. книгам». «Весьма своеобразное обозначение для библейских писаний выбрали сциллитанские мученики180 г. Ни они сами, ни их современник, записавший их последнее исповедание, конечно не предполагали, что позднейшие христиане почтут необходимым шульмейстерски исправлять их неловкие слова, и еще менее предвидели они, что ученые нашего времени, которым снова сделался доступен первоначальный текст их выражений, начнут этот текст встряхивать на дыбе, auf die Folter spannen, чтобы выманить из него тайны относительно истории образования новозаветного канона. Если бы мученики на вопрос, что содержится в их футляре с volumina, ответили только: «наши писания»; то этим было бы сказано все; этим все священные книги церкви были бы обозначены». Цан убежден, что общее выражение αί καθ᾿ ἡμς βίβλοι означает не только четыре евангелия, но «несомненно, sicher, также и ветхий завет». «Если же мученики при этом специально поименовали послания Павла, которые точно так же принадлежали к числу их св. книг и хранились в одних и тех же футлярах с прочими; то, должно быть, они имели к тому особые основания. Может быть, они ожидали, что власти подвергнут их книги осмотру и длинные послания к великим церквам в Риме, в Коринфе, — послания, век и происхождение которых властям были неизвестны, — сочтут за компрометирующие бумаги, увидят в них документальное доказательство того, что христиане представляют международное сообщество, опасное для государства. Да, в числе канонических книг христиан есть и письма; но это послания святого, благочестивого мужа, который не внушал ничего дурного. Удачна эта попытка — объяснить очень своеобразное выражение или нет, во всяком случае, мы здесь имеем пред собою показание, обусловленное особенным положением христиан, стоявших пред языческим судом, а вовсе не образец того, как верующие в церкви между собою выражались тогда о свящ. писании и составных частях его». — Summa summarum: по Цану вопрос проконсула имеет смысл иносказательный, но хорошо понятный христианам. «Проконсул Вигеллий Сатурнин в 180 г. сциллисских мучеников не спрашивает: какое содержание вашей библии, вашего кодекса? Его вопрос гласит: что за писания лежат в ваших футлярах? Ответ был: «наши книги и составляющие интегральную часть их, die mit dazu gehörigen, послания святого мужа Павла»30.
   Таким образом, всех протестантских belligerantes связывает единство почвы: все они убеждены, принимают pro concesso et probato, что здесь речь идет о составе новозаветного канона. Бой вращается около одного и единственного вопроса: значит ли προσεπιούις «mitdazu» или «ausserdem»? По моему мнению, весь этот спор — блестящий турнир pro nihilo, не особенно плодотворный для науки и не особенно для нее славный.
   Точности астрономических наблюдений вредит, между прочим, личная ошибка наблюдателя; правильности исторических исследований несравненно серьезнее вредит погрешность, которую я назвал бы эфиопизмом исследователя. В одном из списков31 евангелия на эфиопском языке место Иоанн. 19, 19 читается след. образом: «Пилат же написал и надпись, и поставил на кресте. Написано было: Господь Иисус Назорей, Царь Иудейский». Простодушному абиссину, который привык называть Спасителя всегда «Ыгзиы Иясус Крыстос», и на мысль не приходит, чтобы кто-нибудь когда-нибудь назвал Его просто «Иисус», а не «Господь Иисус», «Ыгзиы Иясус». Очевидно в основе этой ошибки лежит самое откровенное неуменье стать на чью-нибудь точку зрения кроме своей собственной. Тот ли эфиопизм сказался и в том амплификаторе, который в меру своего убогого разумения украшал древний текст Acta Martyrum Scilitanorum перлами своего красноречия, чтобы сплести свв. мученикам венец еще более лучезарный, заставил проконсула отправить их еще раз в темницу и там на целую ночь растянуть их на орудии пытки, и вопрос Сатурнина о capsa передал в таком виде: «Qui sunt libri quos adoratis legentes?».32 Ну, разумеется, Вигеллий Сатурнин в180 г. не имел права не знать, что когда христиане читают свои свящ. книги, то воздают им и adoratio!
   Точка зрения протестантских ученых, усмотревших в слове исхлиских мучеников чуть не откровение по вопросу об истории новозаветного канона, также грешит значительною дозою эфиопского. Когда в таком простом вопросе о книгах в capsa усматривают хитроумное дознание о составе новозаветного канона, то можно подумать, что Вигеллий Сатурнин ранее где-нибудь в Lopodunum или Sumelocenna был христианским профессором, не хуже Климентов и Оригенов постиг различия между ὁμολογούμενα и ἀντιλεγόμενα, ἐνδιάθηκα и μὴ τοιαῦτα, καθολικὰ и νόθα, знает, что κανν ἐκκλησιαστικὸς не во всех церквах имеет одинаковое содержание, изучил до тонкости капризный язык разных Тертуллианов и всякие описательные выражения, и теперь пользуется случаем узнать, тождествен ли канон в Карфагене и в каких-нибудь десятках километров расстояния от Карфагена — в Исхли. В довершение исторической естественности такого образа тотчас же допускается, что христианам, которые истинный смысл слова capsa понимают с полуслова и узнают ex ungue leonem, этот тонкий знаток новозаветного канона своим грубым невежеством страшен: послания ап. Павла он может принять за текущую переписку самих христиан исхлиских и насочинить всяких страхов и опасностей для империи от «международного союза» христиан. Логика мучеников тоже представлена в свете не более завидном. На вопрос: какие книги вы признаете каноническими? они дают ответ: «книги канонические» и готовы на этом и успокоиться. Но внезапно блеснуло в их умах опасение: ведь проконсул может послания Павла принять за нашу собственную «международную» корреспонденцию. Они озабочены, как предотвратить такое недоразумение; но им и на ум не приходит самое радикальное против этого средство: сообщить Сатурнину, что этот Павел скончался еще при Нероне.
   Нет, о новозаветном каноне, ему неведомом, проконсул христиан не спрашивал; он говорил о совершенно конкретной и осязаемой capsa. Но в таком случае зачем же мученики дают показание, как полагает другая сторона, что послания Павла к новозаветному канону они не причисляют? Такое показание христиане сделали или бессознательно или сознательно. Первое конечно абсурд: нельзя же предполагать, что самая мысль, что кто-то может подумать, что послания Павла христиане признают каноническими книгами, казалась им так ужасна, что они начинали протестовать против нее словно потрясенные гальваническим током. Ведь они послания ап. Павла хранили вместе с евангелиями, следовательно и первые, будь они даже только ἀντιλεγόμενα, признавали своею святынею. А разумных оснований давать показание о каноничности или неканоничности посланий апостола не видно ни малейших. Одно то, что вопрос о книгах предложен был христианам в такое время, когда процесс над ними по существу дела уже был закончен, показывало, что в глазах Сатурнина исход дела от того ответа, какой он услышит от христиан, совсем не зависит. Разве положение их улучшалось от того, что они послания Павла объявляли неканоническими? Разве это приближало проконсула хотя на волос к христианству, к которому он был так откровенно равнодушен? Он, отказавшийся выслушать «тайну простоты», не знакомый с основами христианского учения, мог ли понять тонкости различия между ἀντιλεγόμενα и ὁμολογούμενα? Кажется, он столько же был подготовлен к усвоению таких сообщений, сколько человек, не слыхавший о таблице умножения, к слушанию лекций по интегральному счислению.
   Между тем, не затемняемый никакими эфиопизмами, текст актов так прост и естествен. Своими ответами, своим отказом от срока на размышление, по суду проконсула, христиане доказали свое закоснелое упорство в преступлении. Конечно он отдал уже приказание — писать на табличке смертный приговор. Наступает на несколько минут пауза. Чтобы наполнить это ничем незанятое время, Вигеллий Сатурнин обнаруживает tantillum академического интереса к самому христианству. Слышится небрежное, почти брезгливое: «что это за вещи в вашем футляре?» И может быть услужливые руки аппаритора вынимают из capsa эти «вещи», и один за другим эти volumina развертываются пред проконсулом, и он на несколько секунд удостаивает их своего внимания. Или же ему подан инвентарь этой capsa, который officium составило только для того, чтобы показать, что эти трактаты не осложняют дела никаким новым преступлением. Как ни велико одушевление мучеников, но и они в эти минуты нуждаются в собранности духа, чтобы завершить свой подвиг, мужественно встретив предстоящую им смерть. Это не такое состояние, когда человек бывает бесцельно говорливым. Их ответ лаконично краток, как и вопрос Сатурнина. На них лежит нравственный долг показать, что христиане безусловно честны; что они ничего не скрывают, потому что за ними нет ничего преступного. Нужно ответить так, чтобы проконсул воочию убедился, что названы действительно те самые «вещи», которые находятся в футляре. Инвентарная опись или осмотр оставляли такое представление о volumina в capsä
   КАТА μαθθαῖον. ΒΙΒΛΟΣ γενέσεος ἰησοῦ χριστοῦ
   КАТА μάρκον. ἀρχὴ τοῦ εὐαγγελίου ἰησοῦ χριστοῦ
   КАТА λουκν. ἐπειδήπερ πολλοὶ ἐπεχείρησαν
   КАТА ίωάννην. ἐν ἀρχῆ ν ὁ λόγος καὶ ὁ λόγος
   и затем ΠΡΟΣ ρωμαίους. ΠΑΓΛΟΣ δοῦλος ἰησου χριστοῦ ΠΡΟΣ κορινθίους ά. ΠΑΓΛΟΣ κλητός ἀπόστολος ΠΡΟΣ κορινθίους β. ΠΑΓΛΟΣ ἀπόστολος χριστοῦ ΠΡΟΣ γαλάτας. ΠΑΓΛΟΣ ἀπόστολος οὐκ ἀπ᾿ ΠΡΟΣ ἐφεσίους. ΠΑΓΛΟΣ ἀπόστολος χριστοῦ
   и т. д.33 Словом получался ряд трактатов, отмеченных начальным словом κατὰ, и другой ряд трактатов, начинающихся словом πρός. Первый трактат первой категории назван βίβλος. Когда Сперат ответил: αί καθ᾿ ἡμς βίβλοι, он первую категорию книг описал совершенно точно. Имена «Матфей, Марк, Лука, Иоанн», промелькнувшие пред глазами проконсула, едва ли удержались в его памяти: их можно было обобщить в ἡμς. Αί καθ᾿ ημάς βίβλοι, это для постороннего означало не более, чем простое «libri nostri».34
   Сложнее выглядела категория πρός. Имя Павла повторялось так часто, что конечно осталось в памяти проконсула; ясно было и то, что это были послания Павла. Должно было Павла упомянуть в ответе и характеризировать. Адресаты, римляне, коринфяне, ефесяне, были слишком определенны, чтобы всех их можно было сократить в одно слово в роде ἡμς. Сперат, по-видимому, сказал: «πρός ad tales et tales», или же: «πρός и так далее», и это выражено сложным «αί πρός ἐπὶ τούτοις». Весьма возможно, что самый ответ на вопрос о греческих книгах Сперат дал сполна по-гречески, и лишь впоследствии он был по-латыни передан с обходом непреодолимых трудностей. «Libri et epistulae Pauli uiri iusti», это выражение заместило более сложную фразу, во всяком случае для лиц, незнакомых с элементами греческого языка, непонятную.
   Выражение αί πρός ἐπὶ τούτοις филолог не имеет права рассматривать без связи с αί καθ᾿ ἡμς. Здесь πρός, там κατὰ. Если бы германский ученый мир не принял на веру мнения Каспари, что в Карфагене богослужение совершалось на латинском языке, а не на греческом; если бы к толкованию προσεπιτούτοις приступали с отчетливым представлением, что volumina были писаны не на латинском, а на греческом языке: очевидная противоположность κατὰ и πρός конечно не ускользнула бы от внимания толкователей, и в словах мученика давно увидели бы простое описание главных составных частей Нового завета, а вовсе не показание о том, что послания ап. Павла в 180 г. еще не считались книгами каноническими.

1    B. Аиbé, Étude sur un nouveau texte des Actes des Martyrs Scillitains [так], Paris 1881, p. 20. — Аргументировать в пользу оригинальности греческого текста в 1881 г. было сравнительно легко: полный латинский текст актов в то время был известен лишь в искажающих исторический тон памятника амплификациях у Баронио. в ms. Colbert., в ms. de l'abbaye de Silos, и т. п. Поставленные на очную ставку пред текстом Узенера, творцы этих позднейших рецензий уличали друг друга в сочинительстве обычно тем, что их произвольные измышления, появляясь в одной рецензии в виде плюса к греческому тексту Узенера, без следа исчезали в другой. Стр. 118 — 121 книги Робинсона выясняют это наглядно. Напр.

Acta ap. Baronium: Mss. Colbert [­Y] et Silos [­Z]:
antum jura per genium regis nostri. sed potius jurate per regnum [Z: per genium] dominorum nostrorum imperatorum ut vitae istius [Z: u. i. mundi] laetitia perfruatis [Z: perfruamini nobiscum].
In certamine justo nulla est remissio. Fac quod vis. Nos enim pro Christo gaudentes morimur. In rem tam bonam [non] quaeritur [Z: i. r. t. b. qua erit] secunda deliberatio. Tunc enim deliberavimus nos a cultura [Z: n. culturam] Christi non deserere, quando baptismi gratia renovati et diabolo abrenuntiavimus et Christi vestigia secuti sumus.
Qui sunt libri quos adoratis legentes? Quae sunt, dicite mihi, res doctrinarum in causa et religione vestra?

   В греческом тексте читается только: ἀλλ᾿ ὀμόσατε μλλον κατὰ τῆς εὐδαιμονίας τοῦ δεσπότου ἡμῶν αυτοκράτορος. 'Εν πράγματι οτως ἑγκρίτω οὐδεμία καθίσταται βουλὴ διάσκεφις. Όποῖαι πραγματεῖαι τοῖς ὑμετέροις ἀποκεινται σκεύεσιν; — Из такого сопоставления текстов выясняется, что позднейшие латинские рецензии актов имеют лишь патологический интерес: как материал для истории порчи этого древнего памятника. В них неподлинно все то, что не читается буквально в древней латинской рецензии у Робинсона, поразительно близкой к тексту Узенера. Решился ли бы Обэ выступить на защиту первоначальности греческого текста, если бы древнейшая латинская рецензия уже и тогда была известна, это еще вопрос. Мне, к сожалению неизвестно, в каком объеме Обэ продолжает поддерживать свой взгляд после появления в свет книги Робинсона.
2   В древней латинской напротив читаем: „Speratus dixit», „Vestia dixit». Это отсутствие наименования „sanctus», по мнению Робинсона, служит доказательством большей древности латинской рецензии сравнительно с греческою. Далее он отмечает, что короткому „Speratus dixit: Deo gratias agimus» в греческом соответствует: „ τότε τοίνον ὁ ἀθλοφόρος τοῦ Χριστοῦ Σπερτος ἐπαλλόμενος εὐχαριστίαν τῶ Θεῶ ἡμῶν τῶ προσκεκληκότι αὐτούς εἰς τόν ὑπὲρ αὐτοῦ θάνατον ἀνέπεμψεν. Равным образом в самом конце актов вместо „Uniuersi dixerunt: Deo gratias» в греческом мученики произносят благодарственную молитву в 25 слов. Все подобные наблюдения, по моему мнению, не имеют никакой ценности. Ведь то неоспоримый факт, что греческая рукопись закончена в 890 г. и древнейшая из латинских, „А» в критическом аппарате Робинсона, cod. Mus. Brit. 11,880, тоже IX века. Из сравнения ABC видно, что в ВС акты оканчиваются совершенно другим выражением сравнительно с А. В самом тексте актов ВС позволяют себе пускаться в красноречие, которого в А и в греческой рецензии нет и следа. Переписчики, греческие и латинские, очевидно смотрели на некоторые подробности как на безразличные и варьировали их ad libitum. Разности, отмеченные Робинсоном, впрочем таковы, что христианская рука могла внести их в первоначальный текст в том же 180 г. Но делать на основании этих внешних редакционных подробностей заключения о сравнительной древности самых рецензий. — это критический прием, довольно похожий на то, как если бы кто стал сомневаться в подлинности инкунабул на том лишь основании, что на них переплет очевидно XIX в. Если бы кто Мадонну Рафаэля или Мурильйо поставил в киот московского стиля, то характер западной кисти самого изображения от этого киота конечно не пострадал бы. Все, что отметил Робинсон, относится к первооснове текста лишь как киот к иконе.
3    Χαίρετε, τῶν ἐμων λόγων ἐρασταὶ, — καὶ γραφίδες φανεαὶ καὶ λ α ν θ ά ν ο υ σ α ι, говорит Григорий Богослов в прощальном слове (oratio 42, ol. 32, n. 26. p. 767. Migne, Patrol. S. Gr, t. 36, 492) к константинопольской пастве. Вообще можно допустить, что древние тахиграфы уступали современным стенографам в точности записи. Тем менее совершенна тахиграмма, вышедшая из-под γραφίδες λανθάνουσαι. А если подобных записей было несколько, небольшие варианты получались неизбежно в самом первоисточнике христианских acta martyrum.
4   Potestis indulgentiam domini nostri imperatoris promereri, si ad bonam mentem redeatis.
5   Напр. acta proconsularia этого заседания были затеряны и их не оказалось и в архиве; христиане потом утратили доставленную им выписку; лицо, имевшее доступ в архив и нанятое „praemio», не поняло, что именно христианам нужно; или же оно нашло, что ему заплатили не достаточно щедро, чтобы сверх заседания 17 июля стоило делать еще выписку и из предшествующих протоколов.
6   Вторая запись сохранилась, по моему представлению, в А критического аппарата Робинсона, остатки третьей — в ВС. И древнейшая рецензия латинская мне рисуется в таком виде:

Текст: Поле:
Saturninus proconsul dixit: Nolite e)huius dementiae e) furoris huius et
esse participes.
Saturninus proconsul dixit: Numquid ad deliberandum
spatium uultis?
Speratus dixit: In re tam f)iusta nulla est consultatio. f)bona non est deliberatio
Speratus iterum dixit: Christianus sumg) et eum eo
omnes consenserunt. g) + indesinenter

   Bapианты e и f— из ВС; consultatio испорчено в А в commutatio. Позднейшие отголоски:acta apud Baronium: „furoris huius insipientiae»; ms. Colbert.: „furoris huius dementiae»; ms. Silos:„huius dementiae». Cp. пр. 1. Acta Bar. за чтение „iusta — nulla», mss. Colb. Silos. - за чтение „bona — deliberatio». — Вариант g - из С: „et indesinenter Dominum Deum meum colo et adoro» и т. д. Контролем служит греческая рецензия. Μὴ βουληθῆτε τῆς τοσαύτης μανίας καὶ παραφροσύνης κτλ. Это — чтение маргинальное. (И в другом месте ὀμόσατε ­­ „iurate» ВС против „iura» A). „Μὴ ἀρα πρὸς διάσκεφιν ἀναμονῆς χρήζετε« — „ἐν πράγματι οτως ἐγκρίτω οὐδεμία καθίσταται βουλὴ διάσκεψις». Очевидно тахиграфы не уверены, сказал ли мученик „iusta» или „bona», „consultatio» или „deliberatio». В записи у составителя актов (в первой тахиграмме) стояло видимо не „iusta» и не „bona», а другое прилагательное („certa»?), и поставлены были рядом оба существительные. — Последний ответ Сперата: „Χριστιανός ἀμετάθετος τυγχάνω; в первой тахиграмме видимо было если не „indesinenter», то аналогичное ему слово. — Выражению греческого текста: „ἀλλ᾿ εἴ τι καὶ πράσσω, τὸ τέλος ἀποτίνυμι« в АВС ­­ во второй и третьей тахиграмме соответствует: „sed si quid emero, teloneum reddo». Обэ конечно совершенно прав, когда с возможною буквальностью переводит греческий текст словами: „sed si quid negoti ago». Неизлишне отметить, что в ms. Silos читается: „si quid autem in publicum emero», а в ms. Colbert.: „s. q. a. i. p. egero». He сказал ли мученик: „sed si quid negoti egero»? (И другой вопрос: не потому ли Сперат говорит о таком специальном пункте честного исполнения гражданских обязанностей, как уплата торговой пошлины, что сам был негоциант?). Слова ABC: „Hodie martyres in caelis sumus. Deo gratias» в греческом переданы: „Σήμερον ἀληθώς μάρτυρες ἐν οὐρανοῖς τυγχάνομεν εὐάρεστοι τῶ Θεῶ«. Очевидно, в первой тахиграмме стояло: „Deo grati». — Все отмеченные разности трех тахиграмм столь же легко объясняются и при другом предположении: тахиграфическая запись была только одна (текст ­­ А); ее перечитал потом один из христиан, бывших в секретарии, и отметил на поле (­­ ВС) варианты там, где — по его мнению — тахиграмма передавала слова не с буквальною точностью. Этот сводный текст поступил в руки составителя греческой рецензии, и он, тоже свидетель-очевидец, отступал от латинской записи там, где она передавала слова приблизительно точно, а он помнил их буквально.
7    К. J. Neumann, Der römische Staat und die allgemeine Kirche bis auf Diokletian (Leipzig 1890, 71 - A. Schwarze, Untersuchungen über die äussere Entwicklung der afrikanischen Kirche (Göttingen 1892), 104. Нейманн сделал из греческих актов тот бесспорный вывод, что этот городок лежал в Numidia proconsularis. Во всяком случае „τῆς Νουμηδίας« имеет научную ценность: до сих пор нельзя было утверждать наверное даже этого. Нет нужды прибавлять, что Scili не упоминается ни в Itinerarium Antonini, ни в Tabula Peutingeriana. Следовательно Scili не было ни civitas ни просто mansio на одной из главных африканских дорог, хотя из этого еще не следует, что оно не стояло на одной из них. — Ср. прим. 14а.
8    Mansi, Sacrorum Conciliorum Amplissima Collectio, IV, 125C. 80D. 53A. 155B; X, 930C. 940D. Baluze (Mansi, IV, 125, n. 7) „Scilli» полагает в Numidia, ссылаясь на Notitia provinciarum et civitatum Africae (в приложении к Victoris Vitensis historia persecutionis, recensuitC. Halm [в Monumenta Germaniae Historica, Berolini 1879], pp. 63 — 71). Видимо Baлюз имеет в виду n. 54 в Nomina prouintiae Numidiaë „Maximus sillitanus prbt». Еще Du Pin (в 1700 г.) заметил ошибочность этого основания и указал [Migne, S. Lat., t. 11, 1318, n. 272), что на той же конференции 411 г. присутствует и православный „Faustinus episcopus plebis Sillitanae» (Mansi, IV, 103В). Однако даже Гелцер (Georgii Cyprii descriptio orbis Romani, ed H.Gelzer, Lipsiae 1890, pp. 106—107) пишет: „Maximus Sillitanus — quin Scillitanus scribendus sit, dubium non est». He подозревая, что Сквиллакий и Донат были епископы двухвероисповеданий, он думает, что лишь один из них был епископ Ίσκλη ­­ Σκήλη [­­ Σκίλι] ­­ Scili в Numidia, „alter, sicut Pariator, ad Scilium Provinciae Proconsularis pertinet». Таким образом, по мнению Гельцера, существовали два городка, от которых можно было образовать прилагательное Scilitanus: α) Scilium в проконсульской провинции и β) Scili в Нумидии; Scilium засвидетельствовано подписью епископа Пapiaтора в 646 г., Scili упоминается аа) в Notitia 484 г. и bb) у Георгия кипрского. Но в действительности Notitia упоминает только о Silli или Sillium в Нумидии; поправлять Sillitanus в двух независимых друг от друга источниках на Scillitanus значит допускать совсем не научный произвол. Σκήλη у Георгия читается en toutes lettres; но положиться на авторитет надписи „ἐπαρχία Νουμιδίας« и поверить, что это Σκήλη (тождество его с Ίσκλη ­ Scili актов едва ли кто-нибудь решится оспаривать) лежало в Нумидии, можно только по недоразумению. Сам Гельцер тоже слишком успокоительно смотрит на эти страницы Георгия кипрского. Несомненно, они жестоко пострадали от времени. Сам Георгий конечно писал Ἐπαρχία Βυζακίας, A­δραμύττον, Ἐπαρχία Νουμιδίας Κωνσταντίνη. Теперь же в визакийской епархии на первом месте стоит Σούβιβα — Sufibus, a μητρόπολις δράμυτος Ίουστινιανη (Procop., aedif. 6,6) — на 13-м и предпоследнем, в Нумидии первенствует Καλάμα, a Cirta Constantina стоит тоже на 13-м и последнем месте. Притом из всех городов проконсульской провинции назван только Καρταγεννα. Это очевидно дает повод думать, что пропущенные города этой провинции не исчезли из списков Георгия бесследно, но — по меньшей мере — часть их перемешана с городами визакийскими или же нумидийскими. И в самом деле 12-й из нумидийских, Βάγης, бесспорно тождествен с πόλις έν χώρα Προκονσουλαρία Βαγὰ ὄνομα Procop. aedif. 6, 5, 339 Bonn. ­­ Vaga, ныне Bedja, 36° 47' с. ш., 9° 9' в. д. от Гринвича; a Vaga никогда к Нумидии не причислялась. Равным образом и загадочное Ληράδους на 7-м месте между городами нумидийскими вероятно образовалось из Λαρήβους ­­ Λαρίβους (ср. Procop. de bello Vand. 2, 22. 28, pp. 508. 533 Bonn.) ­­ Laribus, ныне Lorbous, 36° 1' с. ш., 8° 53' в. д. Гринв. Поэтому и Σκήλη на 9-м месте можно считать не нумидийским городом, а тем городом проконсульской провинции, в котором в 646 г. епископом был Париатор, а в 411 г. Сквиллакий (Форма имени „Scilium» не основана ни на чем; равно невозможно представить положительного доказательства, что Сквиллакий был нумидийский епископ). Таким образом до 1881 г. ученые лишь по недоразумению могли говорить о Scili как городе нумидийском, а после 1881 г. они тоже по недоразумению насчитывают два Scili вместо одного. По моему крайнему разумению, нет достаточных оснований сомневаться в том, что границы Numidiae proconsularis (в I-III вв. по р. Хр.) Кипертом на карте при Romische Geschichte von Th. Mommsen, Bd. V, Berlin 1886, намечены достаточно точно: начинаясь у берега Средиземного моря под 36° 55' с. ш. и 7° 0' в. д. Гринв.,эта граница постепенно спускалась к ю.в. до 35° 45' с. ш. и 8° 15' в. д., затем шла, слегка поднимаясь к северу, на восток и под 35° 50' с. ш. и 9° 5' в. д. описав дугу, поворачивала на север и с легким уклоном к западу доходила до моря под 37° 0' с. ш. и 8° 50' в. д. (Правда, Шварце, опираясь на Ephemeris Epigr. VII, n. 49, высказывает предположение, что быть может и Sufetula, ныне Sbitla, 35° 14' с. ш., 9° 8' в. д., когда-то входила в состав Numidiae proconsularis; но это мнение мотивировано слишком слабо). Африканские соборы в конце IV — начале V в. показывают, что епископы западной половины Numidiae proconsularis (Calama, ныне Guelma, 36° 28' с. ш., 7° 26' в. д, Hippo Regius, 36° 51' с. ш., 7° 46' в. д., Thagaste 36° 18' с. ш., 7° 55' в. д., Thagora, ныне Taoura, 36° 10' с. ш., 8° 2' в. д., даже Bulla Regia 36° 34' с. ш., 8° 42' в. д.) смотрят на себя как на Numidae и своим начальником признают не епископа карфагенского, а „старца» (senex) нумидийского, т. е. старейшего по хиротонии епископа Нумидии, бывшего по этому primas-ом провинции. То есть Numidia proconsularis в. IV-V в. сливается частью с собственною Нумидиею, частью же с проконсульскою провинцией. Эта новая граница между провинциями видимо от времени до времени изменялась; в 646 г. на concilium proconsulare присутствуют и епископы Benenatus Semitensis (colonia Simitthu, ныне Schemtou, 36° 32' с. ш., 8° 38' в. д., в семи m. pass. к западу от Bulla Regia) и Benenatus Naraggaritanus (Naraggara 36° 16' с. ш., 8° 20' в. д., на самой границе между Тунисом и Алжиром). Из всего этого следует, что одно и тоже местечко Ίσχλη Scili во II в. полагали в Нумидии, а в VII в. — в проконсульской провинции. Оно очевидно лежит на территории нынешнего Туниса, где-нибудь около 9° 0' в. д. от Гринвича, не далеко (на запад) от древней границы между Numidia proconsularis и provincia (Africa) proconsularis, проходившей между Bulla Regia и Vaga.
9   У Мабильона и в перепечатке у Е. Egli, Altchristliche Studien: Martyrien u. Martyrologien ältester Zeit (Zurich 1887), 109.
10   Acta Sanctorum, Octobr., t. XII, p. xix.
11   I, c. 3, n. 9, p. 3, 30 ed. Halm.
12   Подле нормальных Aquilius, Avilius, Aurelius, Petilius, Turpilius, засвидетельствованы эпиграфически (G. Wilmans, Exempla Inscriptionum Latinarum, Berolini 1873, Index I, 1) и формы Aquillius, Avillius, Aurellius, Petillius, Turpillius.
13   Ср. P. Schröder, Die Phönizische Sprache, Halle 1869. - M. A. Levy, Phönizische Studien, Breslau 1864. - P. de Lagarde, Übersicht, über die im Aramäischen, Arabischen u. Hebräischen übliche Bildung der Nomina (Gottingen 1889), 75 — 78 [segol, т. е. гласная е в еврейском, ­­ древнему i]. Евр. группа букв AT, ­­ финикийской AIT, по-еврейски ныне произносится et, по-пунийски звучало „yth» (у Плавта). Сын по евр. „BeN» (Βενιαμίν), по пунийски „byn» (Anno byn Mytthymbal ­­ Hannonem sese ait — Muthumbalis filium). Финикийский MLQRT „Мелькарт» значит „царь города́' (евр. MeLeK-QaRT); в имени Ἀμίλκας Hamilcar звук „е» уступил место „i». He раз встречающееся в Poenulus „silli» по евр. было бы „aser-li» ­­ „что-ко-мне». - До сих пор ученые (W. Wright, Lectures on the comparative grammar of the Semitic languages, Cambridge 1890, p. 86) полагали, что пунийцы многочисленныя „rus» в их географических именах (Ruspe, Rusadder, Rusibi, Ruspina) [ ­­ араб. „rá's(un)», голова, le cap, мыс] произносили „руш», и своих „судей» (sufetes) звали „шуфет», — на том основании, что соответствующие еврейские слова в европейской науке принято произносить рош, шофéт. Де Лагард (Mittheilungen, IV, 378 [Gottingen 1891, из Nachrichten von d. k. Gesellsch. d. Wiss. zu Gottingen, 1891, Stuck 5, vom 6. Juni] статья „Samech») показал, что обычай произносить букву шин как ш и букву син как с есть только сирская традиция, от которой зависимы европейские гебраисты. Он высказал мысль, что в древности произношение было совсем другое: то, что теперь принимают за шин, произносили как с, и нынешнее син - как ш. Из этого прямо следует, что и пунийские rus sufet звучали как рус, суфет. Поэтому в дальнейшем я шин трансскрибирую чрез s.
14    P. de Lagarde, Uebersicht, 11. 203. 54. 80. 152.
15   Твердо установленное χ в Ίσχλη важно тем, что показывает, что в пушийском стоит не qoph, a kaph. Вытия, 14, 13. 24. Числ:13, 24. 25: και τόν τόπον έκεΐνον έπωνόμασαν Φάραγξ βότρυος (­­ nahal 'eskô'l) διά τόν βότρυν (­­ 'eskô'l) ὂν εκοψαν ἐκείθεν οί υίοὶ Ισραηλ. О массивности этой виноградной кисти говорит уже то, что „понесли ее на шесте двое». Второзак. 1:24.
16   В provincia Byzacena в 36 m. pass, от Sufetula и в 68 от Hadrumotum (Itin. Antonini, 53 Wessel.) лежал городок Mascliana. Под одним документом (авг. 397 г.), значится подпись: „Victorianus episcopus plebis Mascilianensis» (Mansi, III, 926AB). Это „Mascli» — „Mascili» — видимо одного корня с Ἰσχλὴ Scili [Читатель, совсем незнакомый с семитскими языками, благоволит лишь заметить, что слово мечеть, Moschee mosguee, есть испорченное арабское masgid(un), масджид (мэсджэд) попроизношению в Сирии, масгид — в Египте, от глагола sgd ­­ sagada, il s'inclina jusqúa terre, il se prosterna devant, προσεκύνησε. И в ma-sgid и в ma-scli — ma есть префикс. Masgid(un) ­­ место, где кладут земные поклоны, Mascli ­­ место, где растут виноградныя лозы]. С другой стороны, в Tabula Pеutingeriana на пути из Bulla Regia в Thuburbo Minus в 24 mil. Pass. к востоку от Bulla Regia отмечено: „Armasclafl[uvius]». Кажется, Ar-masda по смыслу аналогично евр. nahal — 'еskôl, и может быть недалеко от этой реки лежало и Scili Ισχλη.
17   Могли бы отразиться след. разности (строки по pp. 113—117 Robinson): 113, 10 + Θεῶ 17+ ἀληθοῦς 24+ αἰσθητοῖς 25 πράσσω ­­ negoti ago 115,2 ἀποδειχθείσης 3 ἐπισφαλης (по-видимому не mala, а какое-то другое прилагательное) 7 γενέσθαι δειχθῆναι (что, кажется, предполагает фразу с videri) 10 κατοικοῦντα (из Псалм. 122,1; 2, 4? вм. est)19 εῖπαν (вм. сопsenserunt). - Амплификаторы любят красивые выражения (120,19 uidens etiam ipsorum mentis stabilitatem etfidei firmitatem 121,1 hoc semper meditabitur cor meum etlabia mea pronuntiаbunt 121, 29 quales nos hodie сernis tales post hanc induciam futuros esse поп dubites); однако ни один не воспользовался местом 117, 7 — 9 (см. прим. 2). В acta Baron. 120, 27 кончина мучеников описана так: et fleris genibus unaninuter [этой черты нет ни в греческой, ни в древнейшей латинской рецензии, ни в mss. Silos. Colbert], cum iterum gratias Crista agerent [греческая рецензия содержит самый текст благодарения в 25 слов, но слова Χριστός там нет], truncatasunt singulorum capita.
18   Aube, 6. 12. 13. 20. По мнению Обэ, греческие акты написаны между 180 и 200 гг. Но он допускает, что даже самый процесс происходил на греческом языке в виду того, что подсудимые африканцы по-гречески хотя немного понимали, а латинским языком не владели вовсе. Это мне представляется решительно невероятным, и та „subtilite», которую Обэ предвидит, но отклоняет (вопросы и ответы — перевод с латинского, все остальное в греческом тексте — оригинал), единственно возможною.
19   Образцы: persuasio ­­ πιθανότης tranquillas ­­ γαληνιώσας и особенно ὀιαμεῖαι πορεύομα, если в самом деле Секунда сказала: „perscueratum ео» (вм. „ipsud uolo esse» древнейшей рецензии, чтение которой, отразившееся и в позднейших разновидностях, располагает Обэ. р. 18, думать, что наличное греческое чтение обязано своим происхождением лишь писцу Cod. Paris, который копировал с рукописи, в которой стояло только ομαι, и прочитал это ex conjectura как πορεύομαι вм. βούλομαι), равным образом male accepti ­­ κακῶς δεχθέντες. Это последнее чтение предполагает недостаток грамматического чутья к греческому выражению, а никак не слабое разумение латинского языка. Сочетание противоположностей покоя и движения в διαμείναι πορεύομαι показывает такой же недочет в лексическом чутье. То и другое понятно в том случае, когда переводит не грек с чужого на родной язык, а латинянин с родного на чужой язык — Иногда же переводчик прибегаете к выражениям описательным. „Quae sunt res in capsa uestra? ­­ Ὁποῖαι [переводчик-грек вероятно написал бы ποίαι] πραγματεῖαι τοῖς ὑμετέροις ἀπόκεινται σκεύεσιν; Полупрезрительное „res» проконсула достаточно определяется чрез последующее „capsa». Автор греческой рецензии, если только он не имел особых побуждений отступить от латинского текста, — вероятно не знал, как называется по-гречески „capsa», и вынужден был заменить ее общим выражением σκεύεσιν. Но от этого определяющий „res» намек был потерян. Этот пробел удачно восполнен тем, что вместо πραγματα поставлено πραγματεῖαι. Латинскому „ex tabella recitavit» соответствует ἐξεφώνησεν. Ex tabella опущено или потому, что для современника разумелось само собою, что проконсул прочитал приговор уже написанный, или же потому, что латинянин не знал, как перевести по-гречески „tabella». Латинское „genius» истолковано чрез „ ἡ συμπεφυκυίὰ εὐδαμονία «. Автор актов или не знает, что у греков „genius» условно заменяется словом „ τύχη «, или протестует против этой замены, как неточной. Робинсон, р. 110, обращает внимание на выражение „iniquitati nullam operam praebuimus», опущенное в греческой рецензии. „But any one who attempts to find a rendering for it will pardon the Greek translator, if he used the licence of a paraphrast and purposely omitted it». Какой именно точный смысл опущенной фразы и почему именно перевести ее так трудно, Робинсон не объясняет. По моему мнению, Обэ прав, р. 13, когда предполагает, что африканские мученики были люди „во всяком случае среднего сословия, пунийской или либийской крови». И Сперат, не смотря на его латинское имя, быть может мыслил по-пунийски, хотя слова употреблял латинские. Как на аналогичное пояснение, можно указать на следующее. Эфиопский глагол ъаmmаса в библии употребляется для передачи греческих ἀδικεῖν, ἀνομεῖν, φαυλίξειν, συκοφαντεῖν, ἀσεβεῖν. Производное от этого глагола имя заменяет ἀδικος, ἀνομος, παράνομος, δόλιος, ἀσεβής. Но этот же глагол (в 4 Царств:9, 14) значит: составил заговор, mmurauif. Абиссинская летопись (октябрь 1696 г.) употребляет выражения: совет, беззакония (аммаца), слово беззакония, в смысле:заговор, des projefs de révolte. Этот же глагол в гондарском наречии амхарского (аmmата) означает: fut inique, injuste, méchant, désobéissant, rebelle; agit injustement, se mit en rebellion. A. Dillmann, Lexicon linguae aеthiopicae (Lipsiae 1865), 958. — R. Basset, Etudes sur l'historie d'Ethiopie (Paris 1882), 47.156. - Anfoine d'Abbadie, Dictionnaire de la langue amarinna (Paris 1881), 475. Если автор актов, как современник, понимал, что слово „iniquitas» в устах Сперата имело тяжеловесный специфически смысл эфиопского „аммаца»; то неудивительно, если он затруднился перевести его на греческий язык: слово ἀσεβεια с его специальным политическим значением или не пришло латинянину-переводчику на мысль или, может быть, показалось ему даже слишком мягким.
20    Aubé, 13. „Dans l'Eglise d'Afrique, prolongement probable de l'Eglise de Rome, au premier et au second siecle, la langue usuelle est plutot le grec que le latin. N'etait ce pas en cette langue qúon lisait les Ecritures, les Evangiles, les lettres de saint Paul? — Ne savons-nous pas que Perpetue parlait le grec couramment? Tertullien, qui crea — le latin ecclesiastique, ecrivait en grec comme dans sa langue maternelle». Мысль о церковном употреблении греческого языка до известной степени затерялась в доказательствах, что греческий язык был довольно распространенный в Африке. Но все же нельзя не признать странным, что на эту новую в науке мысль Обэ не обратили внимания ни Робинсон, 109 — 111, ни Овербек (A. Harnack''s u. Е. Schurer''s Theologische Literaturzeitung, 1882, Sp. 175, где Franz Overbeck, одна из первостепенных величин в немецкой церковно-исторической науке, поместил рецензию на Etude Обэ!) Последний допустил только, что возможности, что греческий текст актов — оригинальный, отвергать a priori отнюдь нельзя, и обратил внимание на сношения монтанистически настроенных африканских христиан с их восточными единомышленниками, как на „самый естественный мотив» для записи актов по-гречески.
21    С. P. Caspari, Ungedruckte unbeachtete und wenig beachtete Quellen zur Geschichte des Taufsymbols und der Glaubensregel, III, Christiania 1875. Экскурс: Griechen und Griechisch in der römischen Gemeinde in den drei ersten Jahrhunderten ihres Bestehens» (SS. 267—466) сочувственно приветствует A. Harnack (Theol. Ltztg 1876, 13). E. Schurer, Die altesten Christengemeinden im römischen Reiche (Kiel 1894), 10: „язык христианской общины в Риме до конца II в. по р. Хр. был греческий». - T. Mommsen, Römische Geschichte (Berlin 1886), V, 547.
22    Caspari, 458: So kann er [Tertullianus, de spectac. 25] in den Worten „εἰς αιῶνας ἀπ᾿ αὶῶνος« [которые церковь произносила во славу Христа, а цирк — в честь гладиатора] weder die afrikanischen Gemeinden, in denen der Gottesdienst ohne allen Zweifel ausschliesslich in lateinischer Sprache gehalten wurde (auch die carthagische machte hievon keine Ausnahme, obgleich hier so mancher Gebildete griechisch verstand und sprach), noch die griechischen und hellenistisch-orientalischen; sondern nur die römische vor Augen gehabt haben, in der man griechische Gottesdienste hatte und lateinisch verstand. - Mommsen, 657. 658, определенно не высказывается о первоначальном богослужебном языке африканских христиан.
23   Passio s. Perpetuae, nn. 4. 13. 12, Robinson, 68. 82. 80. 43.
24   „Omnia graece». Juvenal, sat. 6, 187
25   Tertull. de baptismo [ок. 198 г.] с. 15: haeretici — (baptismum) sine dubio non habent — sed de isto plenius iam nobis in graeco digestum est. Хаукк (A. Hauck, Tertullian''s Leben u. Schriften, Erlangen 1877), 102, поясняет: „легко понять, почему он писал это сочинение по-гречески: решение, принятое африканскою церковью, представлялось ему желательным и для всей церкви. Он защищал это постановление пред африканцами» [здесь — замечу — защита была уместна, потому что решение собора отменяло прежнюю практику] „и в тоже время рекомендовал его всем» [малоазийские церкви в этой рекомендации не нуждались уже по тому одному, что их воззрения и древняя практика согласны были с африканским постановлением]. — de corona militis [в 201—202 г.] с. 6: „ex quibus spectacula instruuntur — sed et huic materiae propter suauiludios nostros graeco quoque stylo satisfecimus». — de uirginibus uelandis [в 201—202 г.] с. 1 [начало сочинения]: „Proprium iam negotium passus meae opinionis, latine quoque ostendam uirgines nostras uelari oportere». Disputatione quadam, — комментирует Rigault, - aduersus graecos [однако известно только то, что этот вопрос жгучий интерес представлял именно в Карфагене] — graecorum conuitiis exceptus ас pro haeretico exagitatus fuisse uidetur. „Этот вопрос, — пишет Fuller в W. Smith and H. Wace A Dictionary of Christian Biography (London 1887), 845, казался Тертуллиану столь важным, что он обсуждал его на обоих языках, может быть надеясь обратить на него внимание востока и запада» [но почему же наперед востока? ведь спор-то существует и живо интересует всех в Карфагене!]. Греческие сочинения Tepтуллиана не дошли до нас, латинские de spectaculis и de uirg. uel. сохранились.
26   Об этом ἀνάλογον нашим диссертациям и коллоквиумам мне пришлось слышать от иеродиакона Габра-Крыстос (­­ Христодула), абиссина из Тамбена в Тыгрé, жившего в спб. Духовной Академии в 1892 — 94 гг.
27   Robinson, 103.
28   Отсюда, разумеется, следует и то, что все исхлиские мученики были миряне. Если бы, напр., Сперат был епископом или пресвитером исхлиской церкви, то составитель греческого текста актов, которые предназначались служить и похвальным словом мученикам, не опустил бы этой подробности.
29   В пр. 17 я предложил самое вероятное, по моему мнению, объяснение разности между греческим текстом и латинским на этом пункте. Другие объяснения также возможны. Σκεύος имеет смысл столь широкий (Деян. апост. 10, 11 „καταβαΐνον σκεύός τι ώς όθόνην μέγαλην« по-русски трудно назвать „сосудом»); σκεύη  в доме - не только „сосуды» (σκεῦος ­ μόδιος Лук. 8:16; 11, 33; Матф. 5:15), но „мебель« вообще (Матф. 12:29; ср. Евр. 9:21). Современный „портплед» — несомненно σκεῦος, по Деян. 10:11. — Σκεύη при путешественнике ­­ багаж. В африканских церквах книги хранили иногда очень просто. Gesta purgationis Felicis (Migne, S. Lat. t. 8, 725 AB): „inuenies in cathedra libros et super lapide codices». Из слов Ἐπιφανίου περὶ μεέτρων καὶ σταθμῶν, n. 18, p. 174 Petau, IV, 22 Dindorf: ἐν δὲ τῶ ἐβδόμω αὐτοῦ ἔτελ =217 г. no p. Xp. ηύρέθησαν καὶ βιβλοι τῆς πέμπτης ἐκδόσεως ἐν πίθοις ἐν εριχῶ κεκρυμμένοι, а при Александре Севере ηὑρέθη ἔκτη ἔκδοσις, καὶ αὐτὴ ἐν πιθοις κεκρυμμένη ἐν Νικοπόλει τῆ πρὸς Ἀκτία видно, что ценные книги скрывали [ср. Иерем. 39 (32), и 14] а может быть и в обычное время хранили в глиняных горшках (ср. 2. Коринф. 4:7: ἔχομεν δὲ τὸν θησαυρὸν τοῦτον ἐν ὀστρακίνοις σκεύεσιν). Очевидно, σκεύεσιν актов допускает и такое объяснение. — Некоторый интерес в виду дальнейшего представляет вопрос: где находились эти книги 17 июля 180 г.? Если бы налицо было только латинское чтение, вероятно, все не задумываясь ответили бы: видимо в зале заседания, in secretario. Если σκεύεσιν ­­ багаже», т. е., если исхлиских христиан арестовали во время путешествия; то, конечно, вместе с ними захватили и их книги. Но если допустить невероятное, что свое σκεύεσιν автор выбирает намеренно, чтобы противопоставить его слову capsa как неподвижный книжный шкаф (у Обэ: „in uestris armariis») переносному книжному футляру; то не следует ли думать, что книги в данный момент находились в Исхли? Самое слово ἀπόκεινται не должно ли значить: положены и теперь еще там лежат? Думаю, что ответ должен быть отрицательный. Во-первых, к тонкостям греческого лексикона и грамматики латинянин-автор был не особенно чуток и ἀπόκεινται вместо sunt поставил, видимо, по другой причине. Он вместо „habete» пишет, правда, ὑμῖν ἔστω; но на 14 случаев глагола esse в латинском тексте приходится только 2 случая (ἐστὶν, εὶμι) в греческом. Вместо обычного „christianus sum» в греческом употребляется χρ. καθισταμαι, χρ. ὑπάρχω, χρ. τυγχάνω. Автор-латинянин, видимо, не уверен, можно ли в греческом сказать εναι во всех тех случаях, где по латыни стоить esse, и старается избегать этого εναι. Поэтому и здесь sunt обойдено; ἀπόκεινται — своего рода asylum ignorantiae, а не какая-нибудь суперфинность точности. Во-вторых, если capsa осталась in armariis, то проконсул узнал о существовании ее потому, что о ней было упомянуто в отчете об аресте христиан и о произведенном обыске у них. Но ведь христиане не свободны были от подозрения даже в магии; в capsa могли быть ведь колдовские книги, которые должны были служить уликою против них, как malefici. Плох был бы тот судебный следователь, который не догадался бы приобщить эти книги к делу. Изучать их было удобнее в Карфагене, чем в Исхли, и capsa была вещь совсем не такая громоздкая, чтобы officiales затруднились перевозкой ее в резиденцию проконсула.
30    Theodor Zahn, Gesclrichte des neutestamentlichen Kanons (Erlangen-Leipzig 1888—89), I, 102 Anm. 1; 86 Anm. и; 102. 103; 81. 82.
31   По нему издан эфиопский текст в Biblia Polyglotta ed. Brian Walton, Londini 1657.
32   Acta Baronii.
33   Результаты исследований Тишендорфа о надписаниях новозаветных книг в древнейших рукописях согласны с заключениями Весткотта и Хорта. Novum Testamentum graece. Recensionis Tischendorfianae ultimae (1873) textum cum Tregcllesiano (1857—1879) et Westcottio-Hortiano (1881) contulit Oscar de Gebhardf. Lipsiae 1884.
34   Если выражения в роде ὁ πατσίκιος ὁ κατὰ έσδην, Σέργιος ὁ κατὰ Νικήταν, сравнительно поздно проникают в письменность, то в живой речи они могли получить права гражданства уже давно. Особенно благоприятную почву для такого modus loqueudi представляла пунийская Африка. В „Poenulus» встречаются „oh sili», „amma silli», «bene silli», т. е. брат-что-ко-мне, мать-что-ко-мне, сын-мой-что-ко-мне, вместо брат мой и т. д.

Помощь в распознавании текстов