епископ Вениамин (Платонов)

Богопознание

Как существа сознательные и мыслящие, мы естественно жаждем ведения, стремимся к разного рода знаниям. Остановиться на пути этого стремления – подавить в себе жажду любознательности так же невозможно нам, как невозможно пересоздать самих себя и переиначить свою природу; ибо потребность знания глубоко лежит в нашей природе и есть одно из основных и существенных ее требований. Потому-то дорого для нас всякое истинное, основательно выработанное и сознательно усвоенное знание, вследствие чего мы не можем не уважать тех благородных изыскателей истины – бескорыстных тружеников науки, которые посвящают свою жизнь каким либо умственным исследованиям и чрез которых распространяется мысленный свет на других. И если мы это говорим о всяком познании вообще, к какому бы отделу предметов оно ни относилось: то без сомнения мы должны сказать это преимущественно о том звании, которое имеет своим предметом Существо высочайшее.

Высоко призвание тех избранников человечества, которые поставляют целию своей жизни раскрытие и уяснение для себя таин боговедения, священно их служение в обществах человеческих, многополезны и душеспасительны их труды, выше и досточтимее которых не может быть никакого другого занятия. На этот-то предмет и должно быть обращено преимущественное внимание каждого человека. Прекрасно было бы, конечно, если бы мы одновременно и равномерно могли совместить все познания, до каких только дошел разум человеческий, следуя тому, или другому направлению; но поелику это невозможно, по обширности и разноo6paзию самых познаний, и по ограниченности нашего разума: то поэтому на первом плане и на первом месте у нас должно стоять богопознание, как первое и необходимое из всех знаний по важности своего предмета.

В самом деле, область умственных познаний человеческих так обширна и разнообразна, что едва ли найдется какой-нибудь, в отдельности взятый ум, который мог бы обнять и вместить в своем сознании то, что открыто, исследовано и обработано в продолжении целых веков многими миллионами людей. Между тем самое свойство человеческих познаний не таково, чтобы ими обнимался мир действительный вполне и совершенно. При всей обширности и глубине их, много еще остается для нас таинственного и неразгаданного в мире бытия, и эта таинственность простирается до того, что достаточно одного какого-нибудь самого незначительного предмета в мире действительном чтобы заняться им на весь краткий срок нашего земного существования. При такой многосторонности познаний, при такой ограниченности своего ума и краткости жизни, чем был бы человек, остановившийся на каком-нибудь второстепенном – совершенно малозначущем предмете, и увлекшийся им до того, что в исследовании его провел бы всю свою жизнь? Он уподобился бы тогда ничтожному червю, для которого избранный им на дереве листок обращается в целый мир, где он находит могилу и гроб для своего кратковременного бытия. – Что же требуется со стороны нашей, чтобы не впасть нам в такую неосмотрительную и непростительную погрешность? Очевидно, что из необъятного множества познаний нам должно главным образом избрать для себя такое познание, которого по преимуществу требует наш дух и без которого самая наша жизнь не имела бы ни своего надлежащего значения, ни своей главной и истинной цели. А это знание есть богопознание, под именем которого мы разумеем все, что нам открыто и дано знать о Боге, Его высочайших свойствах, творческих действиях, зиждительном промысле как общем, так и частном, относящемся собственно к человеку. След. богопознанием обнимается вся сфера нашего умосозерцания и определяется вся полнота нашей высшей мудрости. Об этом-то богопознании мы намереваемся теперь изложить свое суждение.

Преимущественную и высочайшую важность взятого нами предмета можно рассматривать с следующих сторон: во-первых со стороны его значения и силы для нашей теоретической или умозрительной деятельности; во-вторых – для нравственной или практической; в-третьих – со стороны его влияния на чувство нашего сердца, ищущего покоя и счастия в жизни временной, и наконец – со стороны его значения для будущей, предстоящей нам вечности.

I. В области умозрительной богопознание есть начало и конец всех наших познаний. Без этого главного познания нет основания для нашего разума, с которого он мог бы начать нить своих исследований; – нет и цели, к которой он должен вести эту нить. – Что богопознание действительно есть начало и основание всех наших познаний, это видно из того, что сам Бог есть начало всего сущего. Мир бытия держится на творческой силе Божией, без которой он совсем не существовал бы: и сфера наших истинных – непогрешительных представлений о мире действительном главною и последнею точкою своей опоры имеет понятие о Боге. Этим понятием поддерживается и осиявается весь круг наших умозрений точно так же, как сиянием солнца озаряется вся видимая природа и делается открытою для нашего чувственного зрения. Погасите на небе солнце со всеми окружающими его светилами, тогда по необходимости мрак обымет вселенную и все сокроется от нашего взора: отнимите от ума богопознание со всеми, проистекающими от него понятиями, и он останется во тьме неведения относительно всего прочего.

Утверждая эту мысль, мы не то хотим сказать, что бы без богопознания ум наш не имел никаких сведений о вещах мира видимого; – нет! Много есть наук, с которыми можно познакомиться и без богопознания; много есть знаний положительных – естественных, которыми обладают безбожники и все нечестивые люди, которыми в некоторой степени пользуются и самые неразумные твари. Но такого рода познания имеют свое приложение только к жизни настоящей и польза их слишком ограничена, – она не простирается далее пределов временного бытия человека. След. эти знания были бы достаточны для человека тогда, когда бы он с прекращением этой жизни оканчивал все свое существование. Но человек бессмертен. За пределами этой жизни для него начнется жизнь вечная; а потому и познания наши должны простираться не только на жизнь настоящую, но и будущую, и только под этим условием они необходимы и существенно важны. В противном случае они не имеют никакой цены на суде, высшего разума – того разума, который смотрит вдаль будущего, прозирает в область сокровенную и духовную, по отношению к которой и дает знаниям великое имя чистых, полных и совершенных знаний.

Потому-то наш ум вовсе не довольствуется одними положительными и естественными знаниями, не останавливается на них, как чем-то законченном и совершенном. Он хочет созерцать истины по своему содержанию гораздо важнейшие и существенные, истины такие, которые освещали бы ему путь к вечности и раскрывали бы пред ним ее тайны. По этой причине он и в самом видимом мире ищет таких сторон, на которые или совсем не обращает внимания разум естественный, или судит о них превратно. Вот эти стороны: как смотреть на бытие видимого нами мира? Откуда и как он произошел? Какое назначение человека среди этого мира, и в каком он должен быть отношении к окружающим его предметам и к верховной Вине всего существующего? Эти и подобные сим вопросы постоянно занимают дух наш, и только решение их может удовлетворить жажде нашей любознательности. Богопознание есть единственный ключ к разрешению таких вопросов. Кто не знает Бога, для того сии вопросы останутся неразрешимыми навсегда, и сколько бы разум человека ни усиливался дать на них успокоительный ответь, никогда не в состоянии сего сделать. И вот почему в древние времена, когда люди оставались в неведении истинного Бога, они, можно сказать, ничего не сделали в области умственного развитая; ибо не решили тех вопросов, которые занимали и занимают род человеческий. Понятая, на которых остановились они при размышлении о сих вопросах, были самые темные, сбивчивые и нелепые. Мрак покрывал умы неведущих Бога, и они заблуждались во всем. Ум их, неозаренный небесным светом богопознания, терялся в представлении тех предметов, которые объясняются нам только богопознанием. И неудивительно! Ибо, если Бог есть вина всего сущего: то можно ли знать что-нибудь в сущем, не зная его причины.

Так, без богопознания ум наш не имеет прочного основания для своих изысканий! Не имеет он и цели, к который направлял бы сии изыскания. Ибо какую мы назначим цель своим умственным познаниям, если выпустим из виду правильное и верное разумение высочайшего Существа божественного? Поставим ли ее в самих себе – в своем уменьи жить и распоряжаться предметами мира, чтобы извлечь из них свое удовольствие и благо? Но без понятия и мысли о Боге нет для нас никакого другого удовольствия и блага, кроме удовольствия чувственности и плоти; а это удовольствие недостойно быть целию разумного существа, так как в нем нет никакой мысли – и конец его есть упадок душевных сил, расслабление умственной деятельности и совершенное отупение разума, который также теряется и гаснет среди разлива чувственных наслаждений, как угасает искра, упавшая в волны моря.

2. Обращая внимание на свою нравственную сторону, мы прежде всего не можем, при правильном раскрытии своего разума, не сознавать всей возвышенности и обязательной для нас силы закона нравственного, и, не отказываясь от своего человеческого достоинства, идти вопреки священных требований сего закона; но в тоже время мы чувствуем свое бессилие выполнить требования этого закона, потому что этому противоборствуют другие противоположные влечения, свойственный нашей растленной природе. Вследствие такого несчастного раздвоения, замечаемого в самих себе, мы находимся в мучительной внутренней борьбе, под влиянием которой нередко претыкаемся и падаем, испытываем тяжелое чувство самоосуждения, лишающего нас лучшей в жизни радости, которая составляет награду совершенной добродетели. Отселе сам собою возникает вопрос, решение которого в высшей степени должно быть важно и замечательно для каждого: как устоять человеку в требованиях добродетели и тем оправдать свое призвание в жизнь и то назначение, для которого дано ему бытие? Откуда он может почерпнуть достаточный для себя силы и крепость духа, чтобы стать выше обольщений своей плоти, усиливаемых искушениями и соблазнами мира, которые неудержимо влекут его волю на зло, противное Богу и унизительное для него самого? В чем состоит тайна его успеха в осуществлении великой идеи нравственного добра и опора его святой, богоугодной деятельности? – Здесь-то мы должны остановиться своим вниманием на высочайшей важности для нас богопознания, которое заключает в себе начало и конец нашего нравственного добра. К такому понятию о богопознании приводит нас само божественное Писание, на страницах которого читаем следующее достопримечательное место: еже бо знати Тебе (Господи, всесовершенна есть правда, и ведети державу твою корень есть бессмертия (Прем. Сол. 15, 5).

Вникая в смысл этого божественного изречения, для отстранения всякого сомнения, хотим прежде всего прояснить себе то, в каком значении нужно принять употребленное в этом месте слово «всесовершенна есть правда», – в значении ли законности и справедливости для человека самого знания, предметом которого есть Бог, или в значении святости и совершенного благочестия того, кто обладает сим знанием? Принимаем его в значении последнем, т. е. в значении благочестия и святости; ибо первое значение ничего особенного не открывает в богопознании и ничем не отличает его от всякого другого знания. Не одно только богопознание, но и всякое другое знание есть дело законное и совершенно справедливое для человека, одаренного разумом и призванного в жизнь с тем, чтобы он знал предметы, подлежащие его знанию. Итак выражение: еже бо знати Тебе (Господи), всесовершенна есть правда, наводит нас на ту мысль, что в самом богопознании заключается истинная святость и совершенная добродетель человека.

Но каким образом может быть то, что бы одно знание Бога составляло всесовершенную правду и благочестие того, кому принадлежит оно? Ответ на этот вопрос получается сам собою, когда обращаем свое внимание на единичность души человека, на тесную и неразрывную связь, существующую между его умом и волею, между его мыслями и делами. Мысль и действие соединены между собою в человеке так, как соединена причина с своим следствием. Действию всегда предшествует мысль, и в мысли уже завито самое действие. Кто как мыслит и понимает, тот так и поступает. Потому нельзя согласиться с мнением тех, которые не дают никакой оценки тайным мыслям и сокровенным движениям души человека, которые привыкли измерять заслуги и достоинства людей только тем, как они заявляют себя во внешней жизни и какими представляются в глазах других по своим делам и поступкам. Не так смотрит на человека Бог и не таков Его суд об нас! И по помыслом твоим сужду тя, глаголет Господь (Иез. 24, 14). Вот откуда начинается Божий суд о человеке и разбор его действий! Вот где скрывается основание и корень справедливой оценки нашего нравственного достоинства! Свят и праведен Божий суд о человеке! – Ибо с одной стороны человек может скрывать в себе гораздо более того, нежели сколько успел проявить в делах своей жизни; с другой – самые, по-видимому, высокие проявления души человека, на самом деле могут быть совсем не таковы, по внутренним своим побуждениям, какими они являются на вид других, и потому где мы можем найти надлежащую точку опоры для верного рассмотрения истинного достоинства человека? Нигде, кроме его мыслей и внутренних расположений сердца!

После сего становится ясным то, почему истинное богопознание принимается за основание всесовершенной правды, или совершенного благочестия человека. Кто истинно знает Бога, тот сообразно с этим знанием непременно устанавливает внутренний строй своих мыслей, чувствований и желаний, по которым сама собою располагается вся его жизнь; – тот в самом приобретении этого знания имеет уже труд и подвиг воли, который не иначе может быть ценим, как дело благочестия, если только этот труд предпринимается человеком не по каким-нибудь внешним рассчетам и не для целей земных, или для одного пустого тщеславия быть ученым и славным мудростию. Утверждая эту мысль, т. е. что с богопознанием необходимо соединяется благочестие и святость, мы не отрицаем и того, что человек по немощи своей воли, по слабости и поврежденности своего естества, может падать и согрешать при самом свете своего ума; но этот же самый ум не допустит, чтобы человек долго оставался в порабощении греху и коснел в нем. Животворный луч небесного света скоро проникнет в его чувство, согреет его существо, благотворно подействует на его волю и даст ей другое – высшее направление. Так капля небесной росы, упав на землю и смешавшись с земным прахом, недолго остается в этом нечистом смешении; восходит солнце, усиливается теплота его, и она разрешается в тонкий пар и улетает в эфирное пространство небес.

Всматриваясь далее в смысл приведенного нами текста, находим, что знание всевластной державы Божией – разумение вседействующей и всем управляющей силы творческой, есть корень нашего бессмертия. И ведети державу твою корень есть бессмертия. Здесь нужно изъяснить значение слова: «бессмертие». – Бессмертие бывает двух родов: одно, как бесконечное продолжение бытия за пределами временной жизни; – Другое, как нескончаемое блаженство избранных Божиих в будущем веке. В каком же смысле принять бессмертие, возвещаемое словом Божиим тем, которые разумеют всевластную державу Божию? Принимаем его в смысле последнем, т. е. в смысле бесконечного блаженства праведных; ибо первого рода бессмертие принадлежит всем, даже неведущим Бога, которые будут продолжать свое существование вне царствия сынов Божиих; но их существование будет без блаженства, – их бессмертие будет не иное что, как смерть вторая и вечная. Жизнь, соединенная с блаженством бесконечным, по истине есть жизнь бессмертная н вечная; – она-то принадлежит тем, которые знают Бога. – Се же есть живот вечный, сказал Господь и Спаситель наш, да знают Тебе, единого истинного Бога и егоже послал ecu в мир Иисус Христа (Ин. 17:5–4). Все это приводит нас к тому заключению, что как в области умосозерцательной богопознание есть начало и конец всех наших высших познаний: так и в области нравственной оно есть начало и конец всех наших добродетелей и подвигов духовных; ибо последняя цель их для нас состоит не в ином чем, как в достижении вечного блаженства; а это блаженство уже заключается в богопознании. След. здесь содержится начало и завершение всей нашей нравственной жизни; – отсюда получает свою силу наше истинное и чистое добро, раскрывающееся во всех видах благочестия.

3. Имея такое великое значение для человека в умственном и нравственном отношении, созидая и возвышая его духе светом разума и силою добродетели, богопознание служить лучшею ему опорою среди различных тревог и неприятностей, неизбежных в жизни настоящей, умиротворяя его сердце и поставляя его в таком внутреннем настроении, какого только он может желать. След. этим путем человек вернее и скорее приходит к тому, чего напрасно ищут в жизни люди, пренебрегающие богопознанием и нисколько не заботящиеся о приобретении этого столь важного и необходимого для каждого человека познания. – Если пройти все классы и звания людей, рассмотреть их занятия, вникнуть в тайные их побуждения, управляющие этими занятиями: то окажется, что люди столь неутомимо действующие и хлопотливо трудящиеся в своей жизни, имеют в виду одно – найти покой душе своей, доставить сердцу внутреннее довольство и наслаждение, называемое обыкновенно счастием жизни. Но достигается ли эта цель великих трудов и усильных стремлений земных тружеников? По общему и единодушному всех сознанию – не достигается. Против этого никто, конечно, и спорить не станет. Согласные в том, что на земле нет для человека полного и прочного счастья, люди расходятся своими понятиями только в том, где причина этого явления? Откуда произошло на свет горе, преследующее всех и каждого на пути жизни; как и чем отразить его, чтобы сделать свою жизнь беспечальною и блаженною?

Разум, просвещенный истинным богопознанием, знает этот источник бедствий рода человеческого; не сокрыты пред ним и способы к облегчению этих бедствий; ему известен и конец их, – и вот под руководством этого разума одна часть людей идет своим путем к истинному счастию и покою духа; другая, не ведущая Бога, рассуждает по-своему и стремится к этой цели сообразно с своими понятиями. Разум, озаренный светом богопознания, говорит, что корень всех зол человека скрывается прежде всего в нем самом, в расстройстве его природы, в его отступлении от правого пути, указанного ему Творцом и Богом, в неумеренности его желаний и пустоте тех предметов, которыми он обольщается и в обладании которыми думает найти свой покой и счастие. След. для избежания этих зол человеку надлежит сперва устроить свою собственную природу, поставить ее в назначенные ей пределы, дать верное направление своим силам и взыскать истинное благо, которое может успокоить его сердце. Это первое и необходимое условие к достижению счастия; без этого условия человек будет вечно томиться, страдать и мучиться духом. Ибо какое он может ощущать в себе благо и довольство, когда он внутренно расстроен и поражен смертельно? Кто в себе самом носит убийственную стрелу, для того не существуют радости, испытываемые только живыми и здоровыми существами. Кто отклонился от истинного добра и стоит на ложном пути к нему, тому никогда не достигнуть того вожделенного состояния, о котором втайне воздыхает наше сердце. Так думает, так убежден человек, руководимый светом Богопознания.

Не так мыслят и рассуждают люди, чуждые этого света. По их понятиям, человек мучится и страдает в жизни потому, что он не всеми обладает способами удовлетворять своим желаниям, а он не обладает этими способами потому, что еще не дошел своим разумом до того, чтобы владеть окружающими его предметами н извлекать из них свою пользу, – и вот они рассчитывают на свой разум, на его успехи и развитие, на его изобретения и разного рода открытия, которыми благоустрояется внешний быт жизни человека. Не спорим, что успехи ума человеческого много содействуют к улучшению нашей жизни и облегчению ее тяжестей; но никогда не согласимся, что бы этим способом, человек мог дойти когда-нибудь до полного и прочного своего счастия. Знаем, что по мере успехов разума человеческого в науках, по мере умножающихся открытий н развивающегося искусства, много улучшается и внешний быт нашей жизни; но знаем то, что с развитием разума, усовершенствованием искусства, растут и требования плоти, усиливаются прихотливые ее желания, утончается вкус, открываются новые нужды, которым не успевает удовлетворять наука и искусство. След. этим способом не только не врачуется страдание души, но даже и не покрывается наружно. Судя по этому одному обстоятельству, мы приходим к сериозному вопросу: есть ли какая нибудь положительная польза от всех успехов ума человеческого для блага и счастия людей? Сделал ли что-нибудь разум для упрочения и поддержания этого счастия между людьми? Подвинулся ли он хотя на один шаг вперед в этом важном деле? Не так же ли страдает образованный европеец, окруженный всеми удобствами жизни и владеющий богато устроенными дворцами, как какой нибудь дикарь, который умел поставить для себя безъискусственный шатер на каком нибудь отдаленном – уединенном берегу северного океана, куда не проникла цивилизация образованного мира? И кто знает, при умеренности своих желаний, при отсутствии тех потребностей, какие развивает, так называемое, просвещение, при неиспорченности и свежести своих сил, укрепляемых самою суровостию природы, среди которой этот дикарь нашел себе приют и бедное жилище, не испытывает ли он, хотя по временам, лучших радостей, нежели какими забавляет себя мир образованный? Мы можем презирать эти радости, считать их грубыми, не имеющими тонкости и облагорожения, и потому можем сожалеть о человеке даже тогда, когда он находит себя довольным и беспечальным. Так; но это будут уже наши взгляды па человека, до которых ему нет дела! По крайней мере он по-своему весел, беззаботен и счастлив, – чего же еще более? Не к этой ли цели стремится и сама образованность? И если она своею утонченностию вкуса и облагорожением удовольствий не избавляет людей от противоположных чувству радости скорбных ощущений: то опять мы не видим, чего достигает эта гордящаяся своими успехами образованность, стремящаяся к великой цели – сделать человека спокойным и довольным во всех отношениях жизни? Успехи ее в достижении этой цели так малы и незначительны, что в результате их остается одно и тоже, как если бы она ничего не предпринимала, совсем не беспокоила человека своими одолжениями и услугами, не вызывала его на тяжелые труды учения, – оставила бы его при своей первобытной простоте и безыскусственности!

Но человеку, говорят, невозможно оставаться в одном и том же положении; он должен идти вперед – к лучшему! Так, он должен идти вперед – и идет! Но обозревая весь пройденный им путь вперед, мы видим, что скорби и страдания, от которых он хочет уйти, всегда остаются неотлучными его спутниками; они и будут сопровождать его постоянно и неизбежно, сколько бы он ни подвигался вперед. Иначе и быть не может! Ибо основание и корень зол, как мы сказали прежде, в самом человеке. Никакая человеческая наука не берется за врачевание этого зла, а если и берется, то оказывается бессильною. Разные изобретения и искусства вовсе оставляют в стороне это внутреннее зло, и хотят закрыть его только совне – чрез одно отстранение последствий, необходимо вытекающих из своего внутреннего источника. Бесполезное предприятие, напрасный труд! Предоставляем эти мечты тем, которые верят в их силу и действительность; – пусть занимаются ими не знающие ничего лучшего и не уважающие здравого образа мыслей! Мы не отступим от своих убеждений и будем стоять твердо в том, чему научены лучшим разумом, просвещенным светом богопознания. Богопознание, возвышая наш разум, давая верное направление воле, очищая сердце, приводя в порядок чувства, привносит сюда мир и вожделенное ощущение истинного блага. Если при этом ощущении и остается пред человеком суровая действительность, которую он не в силах перестроить н пересоздать, которой он волею, или неволею должен покориться и перенести терпеливо: то он мужественно стоит в борьбе с нею и в радостном уповании ожидает прекращения ее в другом мире – в иной области бытия, скрывающейся за пределами могилы. Ибо такова непреложная воля великого Бога о человеке, пока он остается в этом мире – на этой земле: проклята земля в делех твоих, в печалех снеси тую вся дни живота твоего: mepниe и волчцы возрастит тебе, и снеси траву селъную. В поте лица твоею снеси хлеб твой, дóндеже возвратишися в землю, от неяже взят ecu: яко земля ecu, и в землю отыдеши (Быт. 5:17–20). Смирись, человек, пред этим определением Божиим и не думай изменить своей земной участи никакими усилим твоего слабого разума! Ты не можешь оставаться в неподвижном состоянии, – тебе нужно идти вперед: иди же вперед, но только найди верный путь к своей цели и ясно выразумей самую цель, к которой стремишься. Не мешало бы и помедлить на одном месте, пока не обдумаешь, что предпринимаешь и чего ищешь! Пойдешь необдуманно: утомишь самого себя, встревожишь и обременишь своими затеями других, и наконец пожалеешь сам о своих напрасно положенных трудах и без пользы утраченных силах!

Многие хорошо понимают и глубоко чувствуют эту истину и теперь, а на последок должны сознать ее неизбежно и самые передовые мудрецы, заправляющие ходом наук, ревнующие о просвещении разума, расширении его познаний и развитии искусств. Настанет и для них великая минута жизни, когда они вполне признают бесполезность своих великих предприятий – несбыточность широких планов, пожалеют о своих давних убеждениях, и в тесноте души – в болезни сердца скажут то, что высказал о се6е один из величайших мудрецов древности: и сердце мое вдах, еже ведети премудрость и разум: и сердце мое виде многая, премудрость и разум, притчи и хитрость уразумех аз, яко и сие есть произволение духа. Яко во множестве мудрости множество разума, и приложивый разум, приложит болезнь (Еккл. 1:17–18); – творити книги многи несть конца, и учение многое – труд плоти (Еккл. 12:12). Какой неожиданный поворот следствий, к которым ведет естественная мудрость земная и обыкновенная книжная ученость! Человек предается этой учености в надежде получить от ней внешнее обеспечение и успокоение своей плоти, а в результате остается один труд и болезнь этой плоти. И если к такому заключению о тяжелом и многотрудном образовании века сего приходит человек еще в продолжении своей жизни настоящей: то тем более, при переходе его в жизнь другую – вечную, она покажется ему ничего незначущею, которую тогда необходимо придется отложить прочь, как вещь бесполезную и пустую. Дальнейшие надежды и чаяния в ту пору останутся для человека за мудростию высшею, которая основным и существенным своим предметом имеет богопознание. Эта мудрость и в жизни временной служит человеку источником чистейших радостей; но вся полнота ее богатства и внутреннего содержания раскроется в жизни вечной.

4. Что такое богопознание в отношении к жизни вечной, об этом мы уже высказали свою главную мысль; именно: оно есть корень бессмертия души и основание ее бесконечного блаженства. К дополнению этой мысли и большему ее подкреплению считаем за нужное в настоящем месте остановиться своим вниманием на следующем вопросе: точно ли есть будущая жизнь для человека? Не все ли оканчивается для него гробом и могилою; а потому не бесполезны ли его труды, какие он употребляет на приобретение богопознания? Не лучше ли, не разумнее ли было бы с его стороны то, чтобы искать для себя таких познаний, которые прямо пригодны к жизни настоящей, в пределах которой, быть может, заключено все его бытие? – Сомнение относительно действительного существования вечной жизни предполагает крайнюю скудость богопознания в душе сомневающегося человека. Оно есть прямое доказательство того, что такой человеке не знает Бога и Его неизменной воли, с какою Он дал человеку жизнь временную и поставил его среди этого мира.

Человек истинно разумный, знающий Бога, не может сомневаться в бессмертии души и своем загробном существовании. Он необходимо допускает вечность уже потому, что для него есть бытие временное, которое без отношения к бытию вечному не имело бы значения и цели; след. представляло бы собою один призрачный сон, обманчивую мечту, пустую игру воображения. Прекрасное рассуждение об этом находим в книге премудрого Екклезиаста, который обозрел своим умом весь мир, начиная от движения солнца, стремления ветров, течения вод и обращения их к своим источникам – до последней вещи, существующей под солнцем, и во всем этом он, без отношения к нравственному усовершенствованию и вечности, усмотрел одну обширную пустоту, не имеющую никакой мысли, названную им выразительным словом: «суета»! – Далее, нисходя в сферу жизни людей, разбирая дела их, заботы, радости и печали, он и тут ничего не находит, кроме одной суеты, для которой не стоит и жить разумному существу. Рассматривал он самих людей и хотя замечал, что одни из них преимуществуют пред другими мудростию, хотя сознавал невыгоды тех, которые находятся в жалком состоянии безумия; но без отношения к жизни вечной не нашел никакого различия между теми и другими; потому что всем им один конец – уничтожение. Яко случай один случится всем им (Еккл. 2:14). Значит, нет пользы человеку в том, будет ли он временно премудр, или безумен! Этого мало: если нет для человека бессмертия и вечности: то, по рассуждению мудрого проповедника, нет даже различия в том, быть ли скотом, или человеком; ибо и тем якоже случай сынов человеческих, случай един им: якоже смерть того, тако и смерть сего, и дух едино во всех, и что излишне имат человек паче скота? Ничтоже: яко всяческая суета. Вся идут во едино место: вся быша от персти, и вся в персть возвращаются (Еккл. 3:19–20).

При этих рассуждениях премудрого, ненавистною показалась ему жизнь со всем, что в ней есть великого, радостного и привлекательного для человека (Еккл. 2, 17), и он предпочел участь умерших участи живых, а блаженнейшими тех и других назвал еще неродившихся на свет, которые даже не видали лукавого творения, сотворенного под солнцем (Еккл. 4:2–4). – Но поелику такой взгляд на мир крайне противоречит разуму: то самый разум необходимо требует смотреть на мир настоящий в неразрывной связи с будущим, при чем он является уже не суетою, а величественным храмом, отражающим в себе славу своего Творца, в котором все запечатлено, глубоким смыслом и который разнообразием своих предметов открывает обширные и мудрые средства к достижению целей вечных существам разумным и бессмертным. Правда были и есть мыслители, которые хотят установить свой взгляд на вселенную независимо от жизни вечной и которые в самом деле не допускают различия между человеком и скотом, кроме одной внешней организации их телесного состава; но этот взгляд и не содержит в себе ничего разумного; он показывает только крайнюю степень ниспадения этих людей до скотоподобия. А до такого жалкого ниспадения человек всегда может доходить, если он не возвышается к лучшему образу мыслей силою богопознания. В таких людях можно ли и искать истины?

Кому присуща истина, тот не может иначе смотреть на временную жизнь человека, как на приготовительный период его бытия, в продолжении которого он свободно должен дать себе известное образование, чтобы потом вечно оставаться таким, каким сам пожелал быть. Человек может не соглашаться с этою истиною, может упорно противиться ей; но дело в том, что он ничего не может сказать против нее разумного и основательного. Мыслящий разумно всегда признает действительность будущей вечной жизни; а признав вечную жизнь, он по необходимости почувствует особенное расположение к приобретению света богопознания; потому что под влиянием сего света яснее раскрываются пред ним черты будущей жизни и совершается внутреннее, таинственное его перетворение для оной жизни.

Таким образом, с каких сторон мы ни рассматривали бы богопознание, оно во всех отношениях представляется познанием первым – существенно необходимым для человека. Таково это познание по самому своему предмету, который есть Бог. Велик этот предмет сам в себе; великое дело – наше познание о Нем; – велика вещь, только уже с противной стороны, и наше незнание сего предмета!

Бог есть истинная, бесконечная и вечная жизнь; в Нем одном источник жизни и всех тварей, след. и человека. Отпадая от Него неведением, дух человека отпадает от истинной, вечной жизни, становится мертвым и безбожным в мире, как говорит св. апостол Павел о язычниках, не ведущих Бога (Еф. 2:12).

Боге есть вечная Истина – источник истины и премудрости для разумных тварей. Отпадая от Него неведением, разум человеческий повергается в область лжи и заблуждения, человек становится сыном отца лжи и предается в неискусен ум творити неподобная (Рим. 1:28).

Бог есть истинное и вечное благо, святость и источник освящения для всего существа человеческого. Отпадая от Него неведением, дух человеческий ниспадает из светоносной области добра и святыни в мрачную область зла, греха и всякой нечистоты.

В Боге наконец источник вечного счастья и блаженства всех тварей; в Нем одном обретает дух человеческий совершенное удовлетворение всех лучших своих желаний и стремлений, вечный покой и блаженство; вне Его сретают его бедствия и муки, скорбь и всякая теснота. Отпадая от Бога неведением, дух человеческий неминуемо впадает из состояния покоя и блаженства в состояние скорбей и мучений.

Предоставляем после сего судить каждому о той образованности, без которой человек считается в свете непросвещенным и невеждою, которая потому любителями просвещения покупается на вес сребра и золота, и которая между тем идет вопреки священных истин, из совокупности которых составляется спасительное богопознание! Удивительно, как защитники и представители такой образованности, чрез которых она распространяется на других, терпятся в обществах человеческих, и не только терпятся, но н находят себе здесь сочувствие, пользуются уважением и, как народные просветители, признаются за каких-то благодетелей, тогда как для них нет имени, которое с точностию обозначало бы весь ужас зла, от них происходящего! Чем дарит эта образованность человечество и какое благодеяние получает от ней тот, кому она достается в собственность, это само собою видно из наших предыдущих рассуждений о важности и значении богопознания. Скажут: всегда ли и само богопознание приносит в человеке те великие плоды, которые мы ему усвояем? Напротив не бывает ли на деле и так, что те, которые изучили все богословские истины, перенесли, так сказать, все евангельское учение в свое сознание, и между тем по своей жизни и своим внутренним качествам ничем не отличаются от прочих, остающихся в неведении Бога? Такой вопрос часто приходится слышать, и он обыкновенно выставляется как возражение против силы и важности богопознания. – При разрешении такого возражения прежде всего считаем за нужное обратить внимание самих возражающих на то, не излишне ли они строги в своих суждениях о людях, хранящих в себе свет богопознания? Не слишком ли они скоропоспешно и как бы преждевременно хотят видеть в других плоды, приносимые богопознанием в свою пору и в свой, определенный для этого, срок? И если этот срок в самом деле существует для плодов духовных: то представленное нами возражение легко разрешается одним горчичным зерном, взятым из евангельской притчи, в которой Господь раскрывает последовательность развития небесного царствия, или силы своего учения в душах, приемлющих его. Подобно есть царствие небесное, говорит Он, зерну горушичну, еже взем человек всея на селе своем: еже малейше убо есть от всех семен: егда же возрастет, более всех зелий есть, и бывает древо: яко приити птицам небесным, и витати на ветвех его (Мф. 13:31–32). В след за этою притчею приводится Господом другая, выражающая тот же смысл: ину притчу глагола им (ученикам): подобно есть царствие небесное квасу, егоже вземши жена скры в сатех трех муки, дóндеже вскисоша вся (ст. 33). Эго значит, что как зерно, брошенное в землю, невдруг возрастает и является в полном своем развитии, или как закваска, полагаемая в хлебный составь, не тотчас проникает его и сообщает ему свой вкус, но для этого требуется немалое время: так и сила божественного учения, привившись к душе человека, нескоро производит в ней всю полноту своих действий и приносит свои плоды. А потому справедливы ли те, которые разом хотят видеть в человеке то, что имеет открыться в нем впоследствии под влиянием спасительной силы божественных истин?

Впрочем не отрицаем и того, что есть люди, в душах которых спасительные истины божественного учения остаются бесплодными и недействующими, хотя они хорошо известны им. Такие люди замечены в св. евангелии, которое говорит об них следующее: горе вам законником, яко взясте ключ разумения: сами не внидосте, и входящим возбранисте (Лук. 11:52). Вот, до чего может простираться омертвение человеческого духа, что он, обладая знанием божественных таин, ни сам не пользуется ими во спасение себе, ни другим не содействует к приобретению жизни вечной, и не только не содействует, но даже препятствует, примешивая к чистой истине свою ложь, и запутывая души простые, жаждущие истины, в сетях личных своих рассчетов. Почему в другом месте Господь говорит об этих людях так: внемлите от лживых пророков, иже приходят к вам во одеждах овчих, внутрь же суть волцы хищницы. От плод их познаете их (Мф. 7:15–16). Как же и изъяснить это явление, что человек, и при сознании истины, приносит плоды не истины, а лжи и неправды? Ответ на этот вопрос скрывается в тайне сердца людей подобного рода, т. е. в неискренности их чувства, лукавстве души, нечистых целях, с какими они приступают к изучению истин Божиих, употребляя ее в одно прикровение того, что лежит в глубине их духа. След. собственно говоря, не истина Божия остается бессильною и недейственною в этих людях, а они сами оказываются нерасположенными к тому, чтобы она являла в них свою силу, и такою нерасположенностию своею они сами обращают себя в сухие и бесплодные деревья. Таких людей мы и не имели в виду, при своем рассуждении о силе и важности взятого нами предмета, какую он имеет для душ прямых, поставляющих себя в искреннее – чуждое всякого предзанятого лукавства и лицемерия, отношение к сему предмету. А если бы кто стал представлять нам именно людей лукавых и совсем нерасположенных к истине, в подрыв высказанных нами мыслей о своем предмете: то нам остается сказать святое слово евангелия: еда объемлют от терния грозды, или от репия смоквы? Тако всяко древо доброе плоды добры творит: а злое древо плоды злы творит... Темже убо от плод их познаете их (Мф. 7:16–20). – Недобрые плоды, приносимые теми, которые, по-видимому, представляются хранителями истины, свидетельствуют, что они на самом деле находятся в союзе не с истиною, а ложью.


Источник: Вениамин (Платонов). Богопознание / Православный Собеседник. Ч. 3. – Казанская духовная академия. – 1862. 180-213 с.

Вам может быть интересно:

1. Разум христианский епископ Вениамин (Платонов)

2. Пастырские заметки касательно борьбы с материализмом профессор Василий Федорович Певницкий

3. Как пользоваться временем протоиерей Василий Рождественский

4. Слово о страхе Божием профессор Пётр Павлович Кудрявцев

5. Неестественность и неправильность отрицания сверхестественного протоиерей Григорий Дебольский

6. Слово о терновом венце профессор Аким Алексеевич Олесницкий

7. Введение Первородного во вселенную протоиерей Евгений Воронцов

8. Думы инока Александр Александрович Бронзов

9. Учение западных вероисповеданий об оправдании протоиерей Александр Рождественский

10. Кто виноват профессор Владимир Александрович Керенский

Комментарии для сайта Cackle