37. Ектения

Начинается ектения – последняя перед Евхаристией. Заметим, что есть только одна ектения (из больших), которая по традиции Русской Православной Церкви повторяется дважды. Она как бы обрамляет в начале и в конце все, что совершается на Евхаристии³²⁴. Имеются лишь небольшие особенности в начале и в конце каждой из этих двух ектений, и особенности определяются самим их местом в литургии. В первой из них содержатся все окончательно необходимые прошения, которые нужно вознести к Богу для того, чтобы всем прийти к совершению таинства вполне готовыми и живущими этим таинством; вторая же просительная ектения завершает смысл совершившейся литургии.

Первое прошение первой просительной ектении: «Исполним молитву нашу Господеви». И в той, будущей, ектении общий смысл тот же, но формулировка иная: «Вся святыя помянувше, паки и паки миром Господу помолимся». Что же касается добавления в последней ектении слов «вся святыя помянувше», то там оно делается потому, что в завершении Евхаристической молитвы, при пении «Достойно есть», поминаются Предтеча, апостолы и святые дня, а также все живые и мертвые православные христиане, чем свидетельствуется полнота литургического общения христиан.

Продолжения той и другой ектений также очень близкие; в одной – «о предложенных честных Дарех», в другой – «о принесенных и освященных честных Дарех». Это указывает на различия духовных этапов литургии³²⁵. Центр литургии определенно переместился: не на жизнь, не на обстоятельства и даже не на духовное содержание, не на готовность каждого из присутствующих участников литургии, вообще ни на кого. Центр перемещается исключительно на Святые Дары. Здесь – еще пока готовые к присутствию, там – уже Таинство совершено и Они присутствуют.

Одни прошения первой просительной ектении прямо повторяют те, что были на мирной ектении, другие – косвенно, а третьи – совсем новые. Прямо повторяют, например, следующие прошения: «О святем храме сем и с верою, благоговением и страхом Божиим входящих вонь...», «О избавитися нам от всякия скорби, гнева и нужды...», «Заступи, спаси, помилуй...» – эти прошения уже рассмотрены. Но имеются здесь не встречавшиеся прежде прошения, прямо заканчивающиеся словами «У Господа просим...», на которые хор отвечает: «Подай, Господи», – почему вся ектения и называется просительной.

Первое прошение: «Дне всего совершенна, свята, мирна и безгрешна...» Это прошение вообще очень значимо, поскольку каждый день жизни должен бы быть свят, мирен, совершенен и безгрешен. Во всяком случае, так должно быть по замыслу Божию относительно человека. Таинство крещения дает нам возможность совершать, а Таинство Миропомазания укрепляет Святым Духом силы именно для такого совершения каждого дня «свята, мирна, безгрешна». Казалось бы, новой твари ничего такого не надо просить, все уже есть после того, как совершены Таинства Крещения и Миропомазания. Дары Святого Духа дарованы, и каждый день и должен быть свят, мирен и безгрешен, потому что святость и мир Божий, кажется, должны действовать безукоризненно. Но, как показывает противный опыт каждого «практикующего» (по западному термину) христианина, к сожалению, и после крещения остаются лазейки в виде некоторых склонностей, имевших место либо до крещения, либо генетически проникших в сознание и душу. Серьезная аскетическая борьба с ними либо вовсе не велась и не ведется, либо мало кем ведется, а если и ведется, то в основном очень лениво и бесплодно. Потому в русле нечистых несовершенных склонностей продолжают действовать помыслы, продолжает действовать пустая суета, и поэтому есть необходимость снова (паки и паки) просить о том, чтобы каждый день был свят, мирен, чист и безгрешен. Это важно всегда, но, конечно, особенно важно в день совершения литургии, потому что это и есть одно из назначений литургии, одно из назначений Евхаристии, чтобы этот день, а по возможности и всю неделю до следующей Евхаристии прожить именно в этом качестве жизни – качестве святости, мирности, безгрешности каждого из протекающих дней. Но пока наиболее остро переживается наступающий день, сея минута, потому что готовятся освятиться Дары, и надо приступить именно в этом состоянии, о котором мы уже просим – о святости, мире Христовом, безгрешии, к тому, чтобы стать действительными участниками таинства Евхаристии, а не посторонними свидетелями и соглядатаями³²⁶.

Ради того, чтобы это прошение оказалось исполненным, понятно, что собственных сил недостаточно и желательно участие и других сил, которые могут помочь совершить и этот день, и все последующие дни жизни именно в таком состоянии.

Органично вытекает из такого понимания прошение: «Ангела мирна, верна наставника, хранителя душ и телес...» Каждое слово Божественной литургии не может быть вне нашего внимания, поэтому необходимо в кратком виде напомнить об отношении человеческих жизней с ангельским миром. Ангелы-хранители – один из наиболее многочисленных отрядов всего мира Небесного, поскольку они имеют отношение к каждому из людей и потому так и называются, что охраняют непосредственно каждого лично³²⁷. Ангелы суть существа Небесного мира, которые, по мнению одних Святых Отцов (например, русского писателя, святителя Феофана Затворника), имеют абсолютно бесплотный характер; другие же полагают, что их природа имеет некий тонко-эфирный (не вполне бесплотный) характер³²⁸.

Ангелы – существа, созданные Божеством в качестве первых творений мира, имеющих личный, т. е. духовно-нравственный характер, таковыми же впоследствии были созданы люди. Собственно, больше, кажется, в созданном Богом мире нет иных существ, имеющих личностный духовно-нравственный характер, кроме человеков и ангелов. Нельзя отделить их в этом смысле от падших ангелов – демонов, потому что те тоже бесплотны (духовны) по типу, поэтому они, в частности, могут переноситься также мгновенно на большие расстояния³²⁹. Но если иметь в виду целостный характер духовно-нравственного бытия (не только нравственные и духовные оттенки), то в каждом личностном бытии заключается, кроме уникальности³³⁰, еще и то, что гораздо больше открывает содержательную сторону личностной жизни, а именно свободу и самосознание.

Ангелы остались безусловно верными Богу по дару благодати, а не по природе, после падения всех демонских сил вместе с Денницей. Потому что природа тварная всегда несовершенна, совершенен один Бог. И поэтому когда мы говорим о святости, то имеем в виду не абсолютную идентичность святости человеческой святости Божественной, но то же направление, тот же дух, тот же смысл, то же содержание, тот же вектор. Это и есть то, что заставляет нас говорить о некотором подобии жизни человеческой жизни Божественной, потому что в человека вложено при творении подобие Божества дыханием Того же Божества. Тем же дыханием Божества в особенном роде обеспечивается жизнь человека, через таинства крещения и миропомазания вошедшего в жизнь Божественную, т. е. в жизнь, содержание которой есть совершенство. Вот почему Иисус Христос имеет возможность говорить Своим ученикам: «Будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный». Это, конечно, означает не степень, но именно вектор.

Такого совершенства у людей нет, и, для того чтобы это стремление к совершенству, когда оно присутствует у человека, могло реализоваться, в помощь ему даются ангелы с их готовностью постоянного служения Богу, а также и людям, к которым они приставлены. Каждый такой ангел имеет особенное задание быть непосредственным хранителем каждого отдельного лица. Механизм исполнения задания у них такой же, как у демонов, но содержание прямо противоположное. Образ воздействия очень простой – внушение. Внушение есть тип действия, вполне известный нам по человеческим взаимоотношениям. Когда один человек доказывает что-либо другому, настаивая на своей правоте, это тоже тип внушения, в котором имеется как логически аргументированное содержание, так и энергия собственной психологической силы. Внушение может идти по разным направлениям, но технология одна и та же: попытка повлиять на ум, сердечные и волевые движения человека. Ангелы даны, чтобы повернуть его к правде Божией, а демоны – наоборот, чтобы отвернуть. Само же это воздействие всегда отчасти таинственно, и видимым образом оно проявляется нечасто. Демонские влияния проявляются открыто тоже нечасто³³¹.

Святые радостно пленены свободным даром любви к Богу, в чем ангелы-хранители помогают им своими благодатными внушениями. «Ангела мирна, верна наставника»³³² – это слова о том, что ангел, наставник необходим для того, чтобы помочь во всем, о чем мы просим. Некоторые говорят: Бог и так знает, что для нас лучше, что нам нужно, и поэтому зачем нам еще надо просить об этом? Здесь можно заметить, что именно поэтому молитва «Отче наш» не содержит слишком конкретизированных прошений. Бог не только и так все знает, но Ему известно, о чем просящий будет просить еще прежде самого прошения, и прежде прошения исполняет. Очевидно, ради того же и даны нам ангелы, ради того и направляются молитвы к Богу. Нам недостаточно, чтобы рядом с нами было бытие ангела–хранителя, оно и так есть. Нам нужно, чтобы оно совершалось для нас в том самом качестве, которого Бог ждет от нашего прошения, от нашего отношения с ангелом-хранителем, чтобы он сумел довести до нас веление Божие; мы же должны услышать, понять и принять.

«Прощения и оставления грехов и прегрешений наших у Господа просим» – это прошение понятно, на нем можно было бы и не останавливаться. Но необходимо отметить, что слова «прощение и оставление грехов» имеют хотя и близкий, но не один и тот же смысл. Простить – значит, не вменить в вину ошибку, которая на деле составляет безусловную вину. Простить может и человек. Но оставить грехи – это значит сделать их словно не бывшими, изгладить, уничтожить их. И это может только Бог.

«Прочее время живота нашего в мире и покаянии скончати у Господа просим» – это прошение требует внимания и размышления. По мысли этого прошения («у Господа просим») жизнь должна совершаться в тех основных качествах и устройстве бытия, которые, по-видимому, имеют в виду завершение и вечность («жизнь... скончати»). Для того чтобы подойти к тому моменту, за каким начинается вечностное бытие в том содержании жизни, которое наиболее вероятным образом обеспечивает благое качество, эти состояния – мир и покаяние («в мире и покаянии скончати») – должны быть испрошены у Бога. Напомним, что слово «мир» определяет то содержание жизни, которое не выражается только в психологическом спокойствии, а тем более не в безразличии или равнодушии. Оно есть выражение мира Христова, в идее мира Христова, в нас действующего. Это есть состояние души, при котором нет никакого военного действия ни внутри себя, ни по отношению к любому предмету, ни по отношению к миру, ни тем более по отношению к другим людям и к Богу. Этот мир обеспечивает вместе с покаянием продолжение и окончание личной жизни на верных основаниях и потому – в ожидании милости Божией. На первый взгляд может показаться, что мир и покаяние в некотором смысле представляют собой противоположные качества, потому что когда мир есть, то покаяние уже не нужно. Нет! Покаяние отчасти и обеспечивает возможность этого мира, потому что его содержание разного рода военными действиями разрушается, точнее сказать, всякими как внутренними (ум с сердцем не в ладу), так и действиями, направленными на внешние объекты. И прежде всего на людей, чаще всего на самых близких, с которыми войны протекают особенно остро, не на жизнь, а на смерть, особенно у жен с мужьями и у мужей с женами. Для того чтобы осознавать свою неправоту и немирность, необходимо вновь и вновь покаянным осознанием собственной неправоты и немирности возвращаться к дарованным Богом миру и Его правде. Потому и необходима просьба, чтобы жизнь так и проходила до скончания дней в этих двух конструктивно держащих душу верных состояниях («в мире и покаянии»).

Когда жизнь идет в соответствии с миром и покаянием, естественным оказывается следующее прошение: «Христианския кончины живота нашего, безболезненны, непостыдны, мирны и добраго ответа на Страшнем Судищи Христове просим». «Безболезненны, непостыдны, мирны» – эти слова относятся еще к завершению жизни, это первая половина прошения. Содержание второй половины относится уже к вечности: «...добраго ответа на Страшнем Судищи Христовем». Что касается окончания здешнего бытия, то все объяснено следующими прилагательными: безболезненны, непостыдны, мирны. Это и вызывает вероятность «добраго ответа на... Судищи Христове».

Эти качества в своем единстве представляют собой характеристику христианской кончины. С ними следует разобраться. Что значит – безболезненно? Здесь прост и очевиден прямой смысл этого слова, а именно конец жизни должен быть не в состоянии чрезвычайной болезненности и переживании этой болезненности в виде боли. Это необходимо, во-первых, для того чтобы суметь принять безропотно конец, во-вторых, чтобы совершилась внутренняя подготовка, потому что сильная боль может мешать подготовке к переходу в иной мир. Правда, большей частью болезнь является неизбежной частью жизни, особенно после среднего возраста, потому что процессы тления с самого дня рождения сопровождают человека, тлеющего понемногу всю свою жизнь. Иногда этот процесс незаметен, а иногда – вполне очевиден. И тогда действие тления все возрастает и коридоры поликлиник переполняются больными всех возрастов, но больше все-таки людьми пожилыми, когда процесс тления приводит к очевидным болезненным состояниям, которые сопровождаются в свою очередь болезненными же ощущениями. Таким образом, на вопрос: «Почему следует искать безболезненной кончины?» – имеется простой ответ: чтобы иметь возможность услышать последнее при жизни слово Бога, чтобы не мешала подготовке к смерти боль.

Но известно, правда, и пережито в многообразном опыте святых, и сказано многократно, что болезнь нередко бывает тем испытанием, при котором люди оказываются более способными услышать слово Божие. Святитель Игнатий Брянчанинов пишет: «Я знал многих, для которых одр болезни стал местом Богопознания и самопознания»³³³.

Учитывая традиционную неспособность людей вольно брать на себя личный подвиг, необходимый для нравственного совершенствования, он не по их воле посылается в виде трудных физиологических переживаний – болезней. И когда такой ниспосылаемый подвиг переживается с терпением, совмещенным еще и с благодарностью, и с пониманием внутренней необходимости, с готовностью дать верный ответ на полезные вопросы типа «За что?», – «добрый ответ на Страшнем Судищи Христове» обеспечен³³⁴.

Следует иметь в виду также и духовное содержание слова «безболезненность», когда болезнью целесообразно полагать всякую ошибку души. Грех в нравственном понимании и есть болезнь души. В таком случае вопрос о желании безболезненности вообще не возникает, потому что хорошо и единственно возможно подойти к концу, чтобы получить добрый ответ «на Страшнем Судищи Христове» – без духовных болезней, болезней души, которые суть грехи.

Слово «непостыдно», по-видимому, не нуждается в объяснении, однако заметим, что «непостыдность» – не просто личное ощущение, потому что личное ощущение может быть неточным и ввести в заблуждение. Стыда не чувствуется, а надо бы постыдиться, потому что многие грехи остаются надолго (если не навсегда!) нераскаянными. Но даже и когда раскаяние состоялось, то трепетное сердце всегда признает, что оно было недостаточным, несовершенным, формальным. Поэтому человеку со здравым и трезвым сердечным сознанием всегда хоть немного стыдно, и это нормально. Слово «непостыдно» имеет прямо обратный смысл: человеку, который имеет некоторое внутреннее ощущение стыда, скорее можно ожидать непостыдной кончины, а тот, у кого чувство стыда помалкивает, не догадывается, что его ожидает как раз постыдная кончина, потому что многие грехи, которые его сопровождают и которые он плохо видит, предвещают беду. Хорошо бы, чтобы их удалось увидеть и пусть с некоторым запозданием, но все-таки раскаяться в них.

Последнее прошение: «Пресвятую, пречистую...» За ним следует возглас: «Щедротами Единороднаго Сына Твоего, с Нимже благословен еси, со Пресвятым и Благим и Животворящим Твоим Духом, ныне и присно и во веки веков». Этот возглас не только отличается по структуре и содержанию от всех остальных литургических возгласов, но он даже и непонятен без предшествующей ему молитвы, читаемой во время ектении. Конечно, можно сообразить, что этот возглас отчасти связан с концом последнего прошения: «Сами себе, и друг друга, и весь живот наш Христу Богу предадим». То есть это означало бы, что это предание «себя и друг друга» возможно лишь при особом благословении Бога («щедротами»), но все же возможно. На это особого благословения и не требуется, потому что Ему это самопредание от человека всегда желанно. Бог всегда ищет полного предания Себе наших душ, наших близких и даже наших жизней. Во всей полноте, во всей цельности существования Он ищет того, чтобы эта преданность была абсолютная и полная. И если преданность может относиться еще и к другим лицам, то только в силу того, что такая взаимная преданность открывает бытие Церкви³³⁵.

Для полного предания себя Богу, хотя его и ищет Бог, только нашего собственного усилия и склонности недостаточно, потому что многое отвлекает. Тут-то и нужны особые усилия, чтобы Господь особенным образом ниспосылал щедроты Божественные, чтобы люди, видя их, готовы были и на самом деле предать всю свою жизнь, все свои помыслы, все, что есть в них, и друг друга – Христу Богу.

Но еще более понятным этот возглас, особенно в его грамматической форме (творительного падежа), становится тогда, когда он согласуется с текстом молитвы. Вот этот текст, читаемый во время ектении: «Господи Боже Вседержителю, Едине Святе, приемляй жертву хваления от призывающих Тебя всем сердцем! Приими и нас, грешных, моление, и принеси ко Святому Твоему Жертвеннику, и удовли нас приносити Тебе дары же и жертвы духовныя о наших гресех и о людских неведениих; и сподоби нас обрести благодать пред Тобою, еже быти Тебе благоприятней жертве нашей и вселитися Духу благодати Твоея благому в нас, и на предлежащих Дарех сих... и на всех людех Твоих».

Заметим, что слова «жертва хваления», принадлежащие уже собственно Евхаристии, встречаются здесь впервые, хотя, как мы видели, нечто подобное – «безкровная жертва» и пр. – встречалось уже и в предшествующих молитвах верных. Слово «жертва» является определяющим для будущей Евхаристии, потому что само содержание таинства возможно только тогда, когда есть внутреннее содержание сердца, готового оторваться от своего индивидуального полуэгоистического источника для того, чтобы абсолютно вознестись к Богу, потому-то дальше и понятно – «щедротами», потому что иначе невозможно. Необходима именно такая полная самоотдача: «Сыне, даждь Ми твое сердце», а она, помимо действия Божественного, невозможна, особенно когда речь идет о таком, как кажется, с одной стороны, очень понятном, а с другой – совсем нелегким направлением души к Богу, которое называется «жертва хваления».

Самое трудное здесь не в молитвенном только содержании жизни, но и не отвлеченное, не теоретическое, а живое и жизненное содержание вознесения хвалы Богу – не за что, а потому что мы видим Бога таким, каков Он есть. Это трудно потому, что для нашего сознания, для нашего духовного содержания не очень привычно так хвалить. Отвлеченно – понятно: каждый день десятки молитв заканчиваются славословием и хвалением Бога. А в полноте живого переживания это очень трудно, потому что, во-первых, психологически для большинства людей, даже и религиозных, гораздо проще нечто обратное, а именно – осуждение, чем хваление (если сопоставить число, когда мы хвалили кого-нибудь, с числом, когда мы осуждали, цифры, наверное, будут несопоставимы).

Во-вторых, когда в нашем сознании, а тем более на языке, слышится слово «хваления», оно, как правило, связано с пониманием «за что-то», и поэтому оно отличается от хваления Бога.

В-третьих, это не простой перенос некоторого направления и напряжения внутреннего устроения жизни с одного объекта на другой, с человеческой личности на личность Божественную, потому что в этом случае речь идет об абсолютном содержании. Любое хваление любой личности не может иметь вечностный характер, а только временный и частный. И лишь хваление Бога может иметь абсолютный характер, потому что направлено к абсолютной Личности, к совершеннейшей Личности Божества, но не отвлеченно, а жизненно драгоценнейшим образом, потому что связано узами, которые хорошо было бы назвать узами любви. Такая живая драгоценность и делает хваление неизбежным, но, поскольку так многое разрывает и уводит от этой неизбежности, приходится признать, что хваление в наших условиях становится жертвой. Это совершенно не то же самое, что жертва хваления в Ветхом Завете; там достаточно зарезать ягненка – вот и готова жертва хваления или всесожжения. Но уже святой царь и пророк Давид сказал: «...всесожжения [Бог] не благоволиши» (Пс.50:18).

Когда явилась окончательная реальность, то всякие тени, изображавшие прежде реальности, и соответственно всякие жертвы, приносимые как образы будущей Жертвы, Жертвы Агнца непорочна, Жертвы, Которая на Кресте вознесла грехи мира, все другие прежде образы Жертвы становятся неосмысленны. Именно в ответ на эту Жертву, Жертву Божества на Кресте ради спасения, и нужно иметь мужество и мудрость воздать своей жертвенностью и принести жертву хваления. В ней видится полнота красоты Божества, и Его величие, и Его жертвенность высочайшая, потому что Жизнь и Источник жизни вольно идет на крестную смерть. И это все настолько высоко и значительно, что и требует в ответ подобной жертвы, жертвы сердца, жертвы хваления.

В соответствии с текстом молитвы «жертва хваления» принимается Богом «от призывающих Тебя всем сердцем». Всякое слово богослужения насыщено абсолютно богатым содержанием. «Всем сердцем» и означает всем сердцем! Это означает, что сердце ничем другим по крайней мере, в это время не может оказаться занятым. Сердце не может быть занятым тогда и никакими «духовными» переживаниями – покаянными или любыми другими.

«...и вселитися Духу благодати Твоея благому в нас, и на предлежащих Дарех сих, и на всех людех Твоих» – слова этой фразы «в нас» священники произносят о себе; «и на предлежащих Дарех сих», которые сейчас стоят на престоле, готовые к освящению; «и на всех людех Твоих», т. е. на всех участниках литургии. Именно «вселитися Духу благодати» – к этому-то и относятся грамматически понятные в этой ситуации слова возгласов: «Щедротами Единороднаго Сына Твоего...», «и умолю Отца Моего Небеснаго, да ниспослет инаго Утешителя». Обрести благодать пред Тобою, чтобы вселился Дух благодати – в нас, на Святых Дарах и на всех людях. Именно это и совершается щедротами Сына Божьего.

Во время Великого входа чашу и дискос вносят в алтарь, ставят на престол, снимают с них покровцы, которыми они были прикрыты с самого начала литургии. После этого потир и дискос покрывают большим воздухом, который снимают только при начале произнесения «Символа веры».