1. Введение

Топоним «Европа» имеет не европейское, но азиатское, точнее, финикийское происхождение. Так мореплаватели финикийцы называли закат или тьму – «эреб», в противоположность восходу и свету – «асу», то есть «Азия». Так, этимологически «Европа» значит «запад», что вполне согласуется с расхожими представлениями об этой части света. Заимствованное греками, это слово стало личным именем дочери финикийского царя Агенора, похищенной Зевсом, явившимся ей в образе быка и унесшим ее на Крит. Крит не только в пространстве мифа, но и в реальной истории стал очагом европейской цивилизации. Рационализируя миф, Геродот считал, что дочь фиванского царя, по имени Европа, похитили критские купцы.

В географическую номенклатуру «Европа» вошла в эпоху греческой Архаики, и самая ранняя фиксация этого топонима содержится в письменных источниках у натурфилософа-досократика Анаксимандра, жившего в Милете на рубеже VII и VI столетий до Р. Х. В его географических построениях обитаемая земля, эйкумена, делилась на две части: Азию и Европу. Позже, под впечатлением Греко-персидской войны, жители Азии и Европы наделялись в представлении греков противоположными психическими и нравственными качествами. Знаменитый врач Гиппократ считал, что «европейцы отважны, воинственны и агрессивны, а азиаты мудры, образованны, но при этом настроены мирно, даже апатично»¹.

Европа – это часть света, которая, однако, не является континентом, отличаясь этим от Африки или Австралии. Часть света – понятие из области географии, но применительно к Европе и Азии географический фактор сам по себе не служит основанием для их разграничения, потому что Европа – это только большой полуостров на западе Евразийского материка. Европу и Азию различают не из-за географии, а из-за истории, ввиду принадлежности их к разным цивилизациям. Но поскольку топонимы «Европа» и «Азия» включены в географический контекст, а география принуждает к картографической однозначности, граница между ними проводится с такой определенностью, которая не совпадает вполне с более зыбкими границами между цивилизациями, а только отчасти соотносится с ними.

Граница между Европой и Азией не оставалась неизменной на протяжении веков, в древности ее проводили по Танаису (Дону), в Средневековье – по Волге, в Новое время проводят по Уральскому хребту, реке Уралу, Каспийскому морю и далее – по Большому Кавказскому хребту, но тенденция к смещению этой границы – к экспансии Европы за счет Азии – продолжается и в наши дни, по меньшей мере, об этой тенденции свидетельствует такой международно-политический акт, как прием новообразованных закавказских и среднеазиатских государств в европейские организации.

Такие перемещения границы между Европой и Азией не обусловлены геологическими катаклизмами, за ними стоят явления религиозного, политического, социального, культурного, то есть исторического характера. Здесь следует уточнить, что односторонняя экспансия Европы на восток в области географической номенклатуры не отражает адекватно реального исторического процесса, который имеет скорее пульсирующий ритм перемещений действительной границы между европейской и азиатскими цивилизациями, так что не раз в истории она смещалась и в обратном, западном, направлении. Например, так было во времена Чингис-хана или Магомета Завоевателя, при преемниках которого Азия дважды продвигалась до самой Вены. А почти за тысячу лет до осады Вены, закончившейся поражением, османские полчища вели вооруженную экспансию Европы с юга, из Африки, и остановлена она была в сердце современной Франции, под Пуатье.

Самая своеобразная картографическая черта Европы – это изрезанность ее береговой линии и значительное число примыкающих к ней крупных островов на северо-западе и на юге – в Средиземном море. Хорографически Европа может быть разделена на две резко контрастирующие части: бескрайнюю равнину, протянувшуюся в восточном направлении от французской Бретани до невысоких Уральских гор и далее, уже за границами Европы, до Енисея, с равномерным расширением к югу, так что в пределах современной России она простирается от Баренцева и Карского морей до предгорий Кавказа, и разветвленную систему горных цепей, включающую в себя Пиренеи, Альпы, Карпаты, Апеннинские и Балканские горы и лежащий на границе Европы и Азии Большой Кавказский хребет.

Большая часть значительных рек Западной Европы течет с юга на север: Рейн, Эльба, Одер, Висла; самые крупные реки Восточной Европы – Днестр, Днепр, Дон, Волга и пограничная между Европой и Азией река Урал – текут в обратном направлении, но река, на берегах которой произошло особенно много судьбоносных событий и которая в продолжение веков была самой протяженной водной границей мировой империи – Дунай, – течет с запада на восток. Самые большие европейские озера – Ладожское и Онежское – расположены на северо-востоке Европы, в то же время даже такие крупные по западноевропейским масштабам озера, как Комо, Боденское или Балатон, на глобусе микроскопичны.

Климат в Европе разнообразный – от умеренно жаркого, субтропического, на юго-западе, в бассейне Средиземного моря, до холодного в северной части Восточной Европы и на севере Скандинавии, а на Крайнем Севере Восточной Европы, за Полярным кругом, климат уже субарктический, едва совместимый с обитанием там человека. Характерная особенность европейского климата, связанная с влиянием Гольфстрима, заключается в том, что январские изотермы в Европе, в отличие от июльских, пролегают не в широтном, а в долготном направлении; а это значит, что зима на западе Европы относительно теплая, а холодная она не столько на ее севере, сколько на востоке, так что в Ирландии и даже Дании разница между зимней и летней погодой невелика – лето прохладное и зима мягкая, почти бесснежная, и круглый год дожди, зато на юго-востоке Европы, в Калмыцкой полупустыне, климат резкоконтинентальный – со знойным летом и суровой зимой, с жаркой дневной и холодной ночной погодой.

Во времена доисторические, до массовой вырубки и выжигания лесов, они покрывали большую часть европейской земли, и хотя впоследствии они отодвинулись перед наступлением поля, виды почвы на ранее занятой ими территории выдают ее принадлежность к зоне лесов: лиственных и смешанных на западе и в центральной части Восточной Европы и хвойных – к северу от Волги. На Крайнем Севере, в Заполярье, тайга сменяется тундрой. Но, начиная от долины Среднего Дуная и Тиссы, расширяясь на восток, простирается степной клин, который охватывает все Причерноморье, затем покрывает пространство с юга на север – от предгорий Кавказа до правых притоков Оки, занимает часть Среднего и все Нижнее Поволжье, продолжается в Заволжье и Южном Приуралье и, не останавливаясь на рубеже Европы и Азии, переходит в казахские, южно-сибирские, монгольские и забайкальские степи, составляя арену многократно повторявшихся в истории переселений кочевых народов – своего рода сквозняка, смертельно опасного для земледельческих и городских цивилизаций Европы, Ирана и Китая.

Было бы вульгарным натурализмом видеть ключ к логике исторического процесса в географических особенностях, но одним из факторов исторического развития является природная среда, в которой складываются, растут и гибнут народы, государства и цивилизации, так что рельеф поверхности, особенности речной системы и разнообразный климат Европы оказали свое влияние на ее историческую судьбу и на характер ее цивилизации.

На вопрос о том, что такое европейская цивилизация, самым лаконичным ответом будет – это христианство, и как таковое оно стоит в одном ряду с мусульманской, конфуцианской или индуистской цивилизациями. Этот ответ, однако, нуждается в ряде уточнений и существенных оговорок.

Прежде всего, возникает сомнение самого общего характера: правомерно ли использование понятия «цивилизация» не в том первоначальном значении, как его употреблял в свое время Ф. Гизо, противопоставляя ее варварству, но для обозначения отдельных обществ, включающих в себя совокупность государств и этносов, связанных единством своего религиозного стержня, духовной и материальной культуры и тесными контактами между принадлежащими к ней народами? Но очевидно, что между универсальной историей человечества и историей отдельных этносов и стран есть промежуточное звено; а значит, для историка нужна дополнительная таксономическая единица, которую удобно назвать цивилизацией, или, в данном контексте в том же значении термина, культурой, хотя в немецкой терминологической традиции цивилизация противопоставляется культуре. Впрочем, термин «цивилизация», учитывая его общепринятое значение, едва ли уместно применять по отношению к доисторическим, археологическим культурам, которые А. Тойнби называет примитивными.

Еще одно сомнение по поводу характеристики европейской цивилизации как христианской связано с тем, что первоначальный очаг христианства возник не в Европе, а в Азии, в Палестине. Европа же задолго до своей христианизации переступила рубеж, отделяющий примитивные, или патриархальные, доисторические общества, от цивилизации, предполагающей существование государства, письменности, сложной социальной системы, а также поселений городского типа. В связи с этим необходимо уточнить: характеризуя цивилизацию Европы как христианскую, не следует до конца отождествлять понятия «европейская» и «христианская» цивилизации, такое их сближение указывает лишь на то лицо Европы, которое она имела на протяжении веков, по меньшей мере во второй половине I и во II тысячелетии от Р. Х., но, разумеется, не изначально. И все же право европейской цивилизации на наименование ее христианской подкрепляется тем обстоятельством, что в Античную эпоху значение топонима «Европа» было существенно более локальным, и христианским в ту пору был мир классического Средиземноморья, включавший в себя прибрежные территории трех частей света. Так, Средиземноморье, а не Европа, оставалось регионом христианской цивилизации; однако более поздняя экспансия ислама спутала все старые историко-географические карты.

Сложившаяся в Европе на протяжении столетий христианская цивилизация может быть представлена в виде более дробных структур: как восточнохристианская и западнохристианская. Христианский Восток включает в себя три региона: южный – на Балканах, Кипре и в Закавказье, с входящими в него православной Грузией и монофизитской Арменией; северный, российский, который объемлет также Украину и Белоруссию. Длительное присутствие в составе России Грузии и Армении и узы тесного этнического родства балканских славян со славянской Россией выделили христианское Закавказье, а также Сербию с ее боснийскими анклавами и Черногорией, Болгарию и Македонию. Они образуют промежуточную между греческим и российским вариантами восточнохристианской цивилизации, при доминировании в ней греческого элемента, обладающего историческим приоритетом; третий регион восточнохристианского мира – это расположенная почти в самом сердце Африки Эфиопия, культура которой представляет собой своеобразную модификацию коптской цивилизации Египта. В случае с коптами налицо совмещение разных культур на одной территории: исламской и христианской. Феномен такого наложения или географического совмещения культур не следует усматривать в простом присутствии религиозной или этнической диаспоры, которая, чтобы стать существенным и инородным элементом в местной цивилизационной ситуации, должна, по крайней мере, укорениться исторически, на что требуются столетия. Поэтому Франция, несмотря на многочисленное присутствие в ней мусульман и на то, что значительная часть ее автохтонного населения утратила связь с Церковью, все еще остается католической страной, хотя ее христианский облик, как, вероятно, и во всей Европе, уродливо деформирован.

Западнохристианский мир обладает не менее сложной структурой, чем христианский Восток, при этом конфессиональный фактор лишь отчасти влияет на линии его разделений. Культурное ядро современной Западной Европы может быть очерчено следующим образом: это Германия, Франция, страны Бенилюкса, Австрия, Швейцария, Северная и Центральная Италия, испанская Каталония, Чехия и Словения (но не Словакия или Хорватия). При этом разделение этого региона на католическую и протестантскую его части, проходящее приблизительно по римскому лимесу, хотя и имеет вполне реальную основу, но все же вторично в сравнении с культурными границами, отделяющими этот регион от Великобритании, Испании и Южной Италии. Фундаментальный исторический феномен, на котором зиждется это строение, – империя Карла Великого. Любопытны такие совпадения, как почти точное соответствие исторических границ культурного ядра Западной Европы с границами Европейского союза в его первоначальном составе, когда он еще именовался Общим рынком, и почти буквальное восстановление восточной границы империи Карла Великого, когда железный занавес разделил Европу, так что Германия оказалась рассеченной надвое, приблизительно по Эльбе, как и во времена войн Карла Великого с германоязычными саксами.

За пределами этого цивилизационного ядра Западной Европы могут быть выделены как особые и периферийные следующие культурные модификации: во-первых, скандинавская и не вполне однородные с ней, с одной стороны, исландская, а с другой – финская и остзейская; во-вторых, британская и принципиально отличающаяся от нее культура Ирландии (католическая и кельтская по своим этническим и культурным корням); в-третьих, иберийская цивилизация в Испании и Португалии и баскская в Пиренеях – южноитальянская, которая включает в себя Сицилию, близкородственную материковому югу Италии, и своеобразную культуру Сардинии, а также Корсики, несмотря на ее принадлежность Франции. Совершенно особый уголок Южной Европы – католическая и арабоязычная Мальта. Наконец, к западнохристианской цивилизации принадлежит католический восток Западной Европы: Польша, Венгрия и долгое время входившие в орбиту ее господства Словакия и Хорватия.

Западная и восточная разновидности христианской цивилизации сосуществуют параллельно не со времени крещения Европы. Христианский Запад существенно разошелся с христианским Востоком в эпоху папства и феодализма, крестовых походов и схоластики, иными словами, во II тысячелетии от Рождества Христова, но процесс разделения начался раньше: на Востоке – при императоре Ираклии, радикально пересмотревшем политику своих предшественников, стремившихся удержать или восстановить единство и целостность Римской империи, и сделавшем решительный шаг в сторону эллинизации Нового Рима; на Западе – аналогичное значение имели события, происшедшие на рубеже VIII-IX столетий, когда Карл Великий и папа Лев III создали, в действительности впервые, Западную Римскую империю. Плоды разделения созрели к 1054 году. Вполне фиктивной является хрестоматийная дата разделения единой Римской империи на две: Западную и Восточную – 395 год, отмеченный кончиной святого императора Феодосия Великого и его завещанием. Подобно тому, как святой Феодосий в своем завещании разделил империю между сыновьями, так делили ее не раз и до и после него, когда при наличии соправителей и при территориальном распределении границ их власти сохранялось единство правовой системы.

Важное значение в фактическом разделении христианской цивилизации на Западную и Восточную имел этнический фактор: вторжение и завоевание германских варваров на западе и крещение южных и восточных славян от греков. Так, германские племена, готы или вандалы, завоевав Рим, не изменили характера его цивилизации, однако культура германцев-ариан, хотя и противостоявшая тогда цивилизации единого греко-латинского Рима, но пронизанная его влиянием, сама, исчезнув, оставила свой неизгладимый след на облике католического Запада. Что же касается крещения болгар, сербов и Руси, то события эти совершались тогда, когда надлом единой христианской эйкумены был уже свершившимся фактом.

Есть серьезные основания утверждать, что на рубеже тысячелетий произошло не разделение единого христианского мира на две фракции, но обособление католического Запада от православного христианского мира, который на Востоке оставался в существенных своих чертах тем же самым, каким он был ранее и в греческой, и в латинской половине единой Римской империи. Утверждение это голословно, но убедительным оно может стать только при опоре на фактический материал, которому нет места в вводной главе, и все же эту мысль можно попытаться хотя бы проиллюстрировать, указав на архитектуру древних христианских храмов не только нового, но и ветхого Рима, с одной стороны, и на столь не похожие на них готические соборы Франции и Германии – с другой.

Разделение христианской Европы находит известную параллель в расслоении греческого и латинского элемента в едином классическом мире дохристианской древности. Но это их двуединство не обозначало паритета. Так, в результате политической и военной экспансии Рима на Балканах и на Ближнем Востоке недостаточно зрелая римская культура была поглощена греческой, находившейся тогда в той космополитической стадии своей истории, которую принято называть Эллинизмом. При этом необходимо уточнить, что Рим с самого начала своей истории испытывал разнообразные влияния эллинской стихии – через Великую Грецию, занимавшую юг Италии, и через этрусков, и эти влияния не гипотетичны, но хорошо прослежены.

Римская цивилизация, поглощенная культурой побежденного народа, не была единственной на Апеннинах. Ряд других народов, более или менее родственных Риму по своему культурному типу, как италийских, так и не италийских, в канун их подчинения Риму и культурного слияния с ним стояли на той стадии развития, которая отделяет примитивные, археологические, культуры от исторических, и даже уже переступили этот порог: самого высокого уровня достигла на Апеннинском полуострове культура этрусков, испытавшая несомненное влияние Эллады и Сирии, но в основах своих вполне оригинальная.

Наконец, древнейшая цивилизация Европы – это та, что была открыта недавно, на рубеже XIX-XX столетий, – крито-микенская, которая, подобно классической греко-римской и христианской – западной и восточной, представляет собой тоже своеобразную хронологически смещенную дихотомию.

Кроме того, на Средиземноморском побережье, а позже и в удаленных от морского берега городах уже со II тысячелетия до Р. Х. присутствовала сирийская диаспора: вначале финикийская – в колониях на побережье Испании, в Сицилии и Сардинии, затем в основном еврейская, в рассеянии, – в Греции и Италии, расселившаяся в I столетии от Р. Х. повсеместно, как это видно из Деяний святых апостолов и посланий святого апостола Павла, и составившая заметную часть населения италийских и балканских городов.