Святитель земли Сибирской (1889–1897)

...Мудрость, сходящая свыше, во-первых,

чиста, потом мирна, скромна, послушлива,

полна милосердия и добрых плодов,

беспристрастна и нелицемерна.

(Иак. 3:17)

Святитель Агафангел был выдающимся и одним из самых почитаемых иерархов, имя которого с уважением произносилось православной Россией на всем необъятном ее пространстве. Общенародная любовь, многие годы окружавшая святителя, была следствием высоких достоинств его личности и правления. Каждый поступок Владыки свидетельствовал о ясном, прямом и мирном его душевном устроении и благородстве души, которое просвечивало во всех его мыслях и словах. «Всегда ровный, величаво спокойный, добрый и приветливый, он привлекал к себе общие симпатии. В своей церковно-административной деятельности он обладал исключительным тактом и тою мудростию, которая разрешает самые трудные коллизии» ¹²³. Божие благословение видимо почивало на его архипастырских трудах. Продолжительным или кратким было его пребывание на кафедре, оно неизменно было многоплодным.

На всяком месте служения святитель посвящал свои труды благоустроению Церкви, заботам об укреплении основ Православия и мирному развитию религиозно-нравственной жизни паствы. Епископ Агафангел был не только архипастырем, право правящим слово Божественной истины, но и духовным руководителем православного общества. Он имел дар ясного рассуждения, позволявший находить взвешенное и благоразумное решение в очень сложных ситуациях и трудных обстоятельствах.

При этом Владыка всегда хотел сообразоваться с законом, даже в тех случаях, когда закон предоставлял дело его личному усмотрению. Бог, совесть и закон были его единственными советниками и руководителями. Не было у него временщиков и фаворитов. Сохраняя полную самостоятельность и совершенную независимость во всех начинаниях и распоряжениях в делах управления епархией и не допуская никаких закулисных влияний, святитель устранял от себя нашептывания, не придавал никакого значения анонимным письмам и безымянным доносам на духовенство. Он никогда не склонял слуха ни к каким сторонним влияниям.

С другой стороны, архипастырь был всегда открыт диалогу – готов обсудить и принять во внимание точку зрения другого человека. Представители разных учреждений никогда не встречали в нем предвзятого, не допускающего возражения, взгляда на дело.

Имел святитель Агафангел и другое духовное дарование – дар утишения житейских волнений и бурь. Весь житейский опыт, все знания положил он на нелегкое дело мира, любви к ближнему и взаимного доверия – дело, требующее непрерывных нравственных подвигов. Во все важнейшие моменты социальной жизни он направлял вверенную его попечению паству к «тихому и мирному житию». Без шума, тихо, скромно, с терпением, со многими испытаниями трудился архипастырь во спасение ближних и на утверждение Православия. И каждый труженик на ниве Христовой под его окормлением чувствовал себя совершенно спокойным и безопасным в своем плавании по житейскому морю.

До перевода в Ярославскую епархию епископ Агафангел (с 6 мая 1904 г. – архиепископ) был назначаем в епархии, отличавшиеся большими сложностями общественной и церковной жизни, с многонациональным населением и большим процентом иноверцев: он занимал последовательно кафедры Тобольскую, Рижскую и Литовскую, и всюду снискал исключительное уважение, как архипастырь осторожно мудрый, умеющий миновать Сциллу и Харибду, не жертвуя интересами Церкви и своими принципами.

Церковь обрела в святителе Агафангеле архипастыря со спокойным и ровным характером, многоопытного, общительного, умевшего сочетать правду и мир, истину и любовь в великом и трудном устроении Православной Церкви в разноверном и разноплеменном крае.

Архиепископ Агафангел не был человеком какой-либо системы или партии, но истинным пастырем и отцом, поставившим целью служить всеми силами славе Божией и благу людей, не делая различия ни между сословиями, ни вероисповеданиями, ни народностями. Местное население никогда не было обойдено вниманием и заботой святителя. За время его правления не только иноверцы, но и старообрядцы не ощущали каких-либо притеснений со стороны православного духовенства, и не произошло ни одного недоразумения между ними на духовной почве.

Период его правления Рижской епархией совпал со временем особенно бурным, опасным, исполненным многих бед и искушений, связанных с так называемым освободительным движением. Не раз казалось, что свирепые волны неверия и разных злоумышлений потопят еще малоиспытанный корабль Прибалтийской Православной Церкви. «И вот в такое-то время Господь поставил в Рижской епархии Владыку Агафангела, – вспоминал настоятель Рижского кафедрального собора, протоиерей В. П. Плисс, – явившегося архиереем, полагавшим душу свою за овцы, мудрым и предусмотрительным руководителем, твердым и неустрашимым кормчим. Он стоял твердо, с молитвой к Богу, как скала среди бушующих волн житейского моря, и вел опытною рукою Прибалтийский православный корабль. <...>

Мы все твердо уповали на нашего Владыку и руководителя, держась за него как за якорь спасения в дни тяжелых испытаний; в нем мы находили твердую опору, помощь, утешение и подкрепление. И Прибалтийский церковный корабль благополучно, со славою выдержал шторм революционных волн и житейских треволнений и ныне вступил в полосу спокойного течения, мирного развития церковной жизни» ¹²⁴. Только благодаря руководству архипастыря буря, разразившаяся во многих духовно-учебных заведениях, прошла мимо Рижской Семинарии, не возбудив в ней страстей и волнений, и Семинария в это мятежное время осталась спокойною.

В эти трагические годы особенно дорог стал святитель Агафангел жителям Прибалтийского края архипастырским печалованием об их несчастных соплеменниках, увлеченных революционной смутой. По великому состраданию принял он на себя роль заступника за них перед карательными органами, независимо от их национальности и вероисповедания. Благодаря безбоязненному, самоотверженному, полному христианской любви предстательству Владыки перед гражданскими властями не один кормилец семейства был возвращен к жизни, не один блудный сын, безумно предавшийся самым разрушительным влечениям, висевший уже на краю смертельной пропасти, получил помилование...

Святитель Агафангел был всем вся: любило его духовенство, уважала его интеллигенция, относился к нему с детским доверием простой народ, в нем видели архипастыря благодатного, мудрого, общительного, снисходительного, трудолюбивого.

«Если позволительно в оставляемой Вами епархии Рижской видеть земной уголок Царства Божия, – говорил в прощальном слове о. ректор Рижской Семинарии, – то да будет позволено и в лице Вашего Высокопреосвященства, как бывшего домовладыки в этом уголке, указать черты, напоминающие евангельский образ. <...> В пределах своей архипастырской власти Вы постоянно несли заботу о том, чтобы у Вас не было ни «стоящих праздно», ни того, чтобы хотя малая часть виноградника оставалась невозделываемою. Можно сказать, что и рано поутру, и около третьего, и шестого, и девятого, и одиннадцатого часа Вы выходили навстречу ищущим труда и посылали на работу. <...> Вам одному ведомы, в мудрых планах Ваших сокрытые способы оценки трудов Ваших работников, но то несомненно, что обиженных между ними нет, наоборот же, пользовавшихся Вашей добротой, великодушием, милостивым снисхождением очень и очень много... Работать под благосклонным и милостивым вниманием и доверием Вашего Высокопреосвященства было легко и свободно» ¹²⁵.

С любовью поощрял Владыка всякий добросовестный труд, всякое доброе начинание соработников на ниве Христовой, давал полную свободу каждому использовать во благо Церкви все богодарованные ему силы и средства, являясь в то же время советником и помощником. Мудрым и добрым руководством вверенными его управлению лицами он умел направить своих подчиненных к сознательному и добросовестному исполнению своих обязанностей.

В святительской деятельности архиепископа Агафангела не было ничего сокровенного: все и всякие вопросы обсуждались открыто, при свете закона и в интересах только истинной пользы дела. Вообще вся его административная деятельность носила характер соборности, была чужда канцелярского формализма: все епархиальные дела были обсуждаемы Владыкой в пресвитерском совете, состоявшем из членов и секретаря Консистории, под его председательством.

В отношениях с подчиненными архипастырь был временами строг, но всегда справедлив и доброжелателен. Обращение, соединенное с простотою, снисходительностью, ласковостью, растворенное мудрым советом и всегдашним радушием, располагало к нему их сердца. Счастливая уравновешенность духа, удивительная деликатность, корректность, ровность и выдержанность характера, внимательность и полное уважение к чужому мнению – вот те личные свойства святителя, которые невольно заставляли любить его всех трудившихся с ним.

Теми, кто только соприкасался по службе, или вне ее, с архиепископом Агафангелом, отмечалась особая обаятельность его личности, обаятельность чарующая, привлекавшая к нему всех, точно притягательная сила. Обаяние Владыки было неотразимым: его величавый внешний вид и в то же время простота, обходительность и доступность; вдумчивое серьезное выражение лица и, тут же мягкая, ласкающая, чисто юношеская улыбка. Многие считали это свойство особым помазанием Божиим, которое почило на святителе, особым даром небес, который нисходит только на немногих избранников Божиих.

С самого начала служения в должности епархиального архиерея необходимейшей стороной архипастырского окормления святитель Агафангел считал устроение народного просвещения. В первом же слове перед тобольской паствой он сказал: «Вы знаете, что Пастыреначальник наш Иисус Христос дал нам заповедь прежде всего научить, а затем уже крестить во имя Его, вязать и решить. Поэтому у нас забота о просвещении вверенных нам духовных чад должна быть первой заботой. Говорят, мы живем в “просвещенное время”. Так ли? О, если бы так! Но не успокаивайте себя этим, не обманывайтесь ходячими мирскими словами, верьте, что и в наше время в истинно христианском просвещении настоит крайняя нужда. <...>

Стыдно и грешно человеку дозволять себе избыток и роскошь на столе, когда на его глазах другие умирают от голода, так и стыдно человеку, обладающему богатством знания, спокойно смотреть на погибающих в море невежества братий. Да и не имеет цены то образование, которое не сделает человека более сердечным, отзывчивым к нуждам и страданиям ближних» ¹²⁶.

Внебогослужебные чтения для народа, являющиеся самым верным средством к осуществлению просветительных целей, нашли в лице Владыки и ревностного покровителя, и устроителя, и мудрого руководителя. Среди трудов и забот по управлению епархией он находил время лично руководить чтениями в кафедральном соборе и имел терпение выслушивать каждого лектора предварительно, делая необходимые указания и присутствуя на самих чтениях, чем поднималось в глазах слушателей их значение.

Едва ли не самым большим вниманием святителя Агафангела пользовалось школьное дело. На каждом месте своего служения Владыка открывал новые школы (в Прибалтике около восьмидесяти), заботился не только о церковно-приходских, но и о министерских детских учебных заведениях, не делая между ними различия. Епископ вникал в нужды учащихся, нередко оказывал им материальную помощь. Его заботой было упорядочение школьного дела вообще. Успех этой деятельности был возможен благодаря способности архипастыря поддерживать добрые отношения с лицами и учреждениями, ведающими школами министерскими. За все время его управления в епархиях не было и тени какого-либо антагонизма между светскими и духовными наставниками школьного дела.

Особым попечением святителя пользовались духовные училища и семинарии, и трудно сказать, какая часть или сторона их жизни более привлекала его внимание. С одинаковым интересом он вникал в учебную и нравственную жизнь воспитанников, интересовался знаниями учеников, их экономическим обеспечением, условиями, в которых они занимаются и отдыхают, и состоянием здания. В лице Архипастыря воспитанники приобрели не только начальника, но и попечительного отца-покровителя.

Преосвященный Агафангел, внимательно относясь к постановке учебного дела, ценил труды начальников и преподавателей учебных заведений, испрашивая награды за понесенные труды, назначение пенсий им или их семействам по выходе в отставку по сокращенному сроку. Особую заботу проявлял он о материальном обеспечении детей епархиального духовенства. При его содействии шестидесяти воспитанникам Тобольской Семинарии были предоставлены бесплатные помещение и содержание в общежитии, благодаря чему они были ограждены от вредных влияний жизни в бедных квартирах и поставлены под нравственно-воспитательный надзор. По его же инициативе было организовано «Попечительство о бедных учениках Тобольской Семинарии».

Отеческое попечение архипастыря простиралось не на одних детей духовенства, но и на детей всей паствы епархии. В 1912 году он высказал и осуществил желание ежедневно кормить пятьдесят детей из бедных семей. Многие бедствующие родители Прибалтийского края, особенно вдовы, в отчаянии искали, куда девать им голодных детей, пока старшие члены семьи скитаются в поисках заработка. После открытия благотворительной столовой матери семейств смогли, уходя на работу, спокойно оставлять детей дома, зная, что они получат вполне достаточный и сытный обед, а в случае беспомощности и болезни матери будет обед и для нее.

Самое теплое участие принял архиепископ Агафангел и в судьбе детей-сирот, содержавшихся в бедном Виленском приюте, и не только денежной поддержкой, но и личными посещениями. Нужно было видеть ту радость, с которой и дети, и работницы приюта ожидали и встречали Владыку.

Член Рижского общества русских врачей, тайный советник и доктор медицины М. Ф. Келдыш, рассказывал, как неоднократно видавший архиепископа Агафангела, окруженного детьми – и в семье, и в школе, и в церкви, что «среди детей Владыка, в каком бы ни был расположении духа, моментально преображался, олицетворяя собою любовь, становясь для них и отцом, и другом. Как же реагировали на это дети! <...> Сотнями стояли они в церкви у ступеней солеи в ожидании архиерея, окончившего церковную службу. Не успел он выйти из алтаря, как дети с рвением бросались целовать руки Владыки и – мы видали, – как эти благословенные руки любовно опускались на их головы. <...> Христос сказал: “Будьте, как дети”, то есть будьте также, как дети, правдивы, искренни, незлобивы. Следует, и по Евангелию и прямо психологически, что человек, любящий детей, не может быть недобрым, он чуток ко всему благородному, он любит человечество. <...> Заветами любви преисполнено христианство. <...> Высокопреосвященнейший Владыка был нам примером любви» ¹²⁷.

Для многих удивительна была отзывчивость архиепископа к любому людскому горю и нужде. На дела благотворения ежегодно он отдавал значительную, если не большую, часть своих личных средств, и притом личную свою благотворительность старался осуществлять через Братство. Ни одно благотворительное начинание не обходилось без денежной жертвы Владыки. Много он имел постоянных пенсионеров, которым оказывал определенную ежемесячную или еженедельную субсидию. А сколько шло к нему городской бедноты за единовременным пособием!.. И ни один из нуждающихся не уходил от Владыки, не получив помощи.

На благодарности за благотворительность святитель отвечал, что ему вменили в заслугу то, что сам он считает не подвигом, а делом для себя легким и приятным. Денег он не любит и счета им не ведет. Нет ничего легче, как дать деньги, если они есть. Гораздо труднее превратить деньги в полезное дело.

Полагая основание своей деятельности на камне, который есть Христос, святитель Агафангел возносил молитвы за паству свою к Содетелю всяких благ и скорому Помощнику в бедах. Его Богослужение запомнилось всем своим благолепием и торжественностью. Священнослужители собора, пастыри Церкви Христовой, прежде всего – молитвенники пред Престолом Божиим и совершители Таин Божиих, глубоко запечатлели в своих сердцах образ святителя-молитвенника. Служение, совершавшееся архиепископом Агафангелом благоговейно величественно и молитвенно сосредоточенно, так возвышало и служащих, и молящихся, что все они по истине «в храме стояще, на небеси стояти мнили». И в течение всего времени пребывания на кафедре между Владыкой и соборянами царствовали любовь, мир и радость взаимообщения.

Труды святителя Агафангела вносили в жизнь светлое христианское начало. Они имели громадное религиозное значение для всего населения епархий. На каждом месте служения Владыка оставлял паству, сроднившуюся с ним, связанную тесными узами духовными, и на каждом месте имя его осталось вписанным на скрижалях истории неизгладимыми чертами. Прощальные слова его соработников звучали как благодарственный гимн сердечно любимому и всеми глубоко уважаемому архипастырю.

(в извлечениях)

ПРЕОСВЯЩЕННЫЙ АГАФАНГЕЛ – ВНОВЬ ПОСВЯЩЕННЫЙ ЕПИСКОП КИРЕНСКИЙ, ВТОРОЙ ВИКАРИЙ ИРКУТСКИЙ

9 сентября в Иркутске в Крестовой архиерейской церкви, в присутствии Высокопреосвященного Вениамина [Благонравова], архиепископа Иркутского и Нерчинского, и Преосвященного Макария [Дарского], викария Иркутской епархии, епископа Селенгинского, происходило наречение ректора Иркутской Духовной Семинарии архимандрита Агафангела во епископа Киренского, второго викария Иркутского, а 10-го, в воскресенье – сама хиротония в Иркутском Вознесенском монастыре, где нетленно почивают мощи святителя Иннокентия, первого проповедника веры во языцех монгольских.

Преосвященный Агафангел, в мире Александр Лаврентьевич Преображенский ¹²⁸, <...> в 1886 году был назначен инспектором Томской Духовной Семинарии, с возведением в сан игумена, а в 1888 г. – ректором в Иркутскую Духовную Семинарию, с возведением в сан архимандрита. Прибыв в Иркутскую Семинарию 20 марта 1888 года, о. архимандрит Агафангел скоро сроднился с нею, вошел во все подробности семинарского быта, всем интересовался, все изучал. С полным самоотвержением и любовию отдаваясь выполнению своего долга, он ничем так не дорожил, как действительными успехами и благоустройством вверенного ему заведения, чем и заслужил доверие и благорасположение как воспитанников, так и своих сослуживцев по Семинарии.

При наречении во епископа он произнес следующую речь:

[Слово архимандрита Агафангела]

«Милостивейшие Архипастыри и отцы! Божиею милостию, изволением Державного Венценосца и избранием богопоставленного Священноначалия призываюсь я ныне к почести вышняго звания (Флп. 3: 14), на высокую чреду служения в дому Божием, яже есть Церковь Христова.

С чувством глубочайшего благоговения и благодарения к Господу Богу за Его неизреченные милости, явленные моему недостоинству, выслушал я сейчас это призвание. Глубоко смущен: я не ждал этого призвания, я не помышлял о такой высоте. Что же реку, что возглаголю, слыша сие звание и избрание? Дерзну ли аз, недостойный, рещи: готово сердце мое, Боже, готово сердце мое (Пс.56:8)? Смотрю я на себя и вижу только свои немощи, свою неопытность, свою совершенную неподготовленность к сему великому служению. С одной стороны, помышление о высоте и трудности епископского служения, с другой, – искреннее сознание моих духовных немощей и недостатков запечатывают уста мои. В самом деле, в настоящие многознаменательные для меня минуты, что достойного могу сказать, при бедности моей мысли и убожестве слова? Я рад был бы безмолвствовать, как безмолвствовали рыбари галилейские в священные минуты звания их к апостольству. И если дерзаю отверзать уста свои, то для того только, чтобы здесь, на сем священном месте, пред вами, богомудрые архипастыри и отцы, пред сонмом служителей алтаря, пред лицем вашей паствы исповедатися Господеви зело усты моими, посреде многих восхвалити Его, яко предста одесную убогаго (Пс.108:30–31).

Поистине, когда обращаю взор свой на протекшие дни моей жизни и на разнообразные пути ее, я не могу не исповедать сердцем и устами исполнение надо мною слов Псалмопевца: от Господа стопы человеку исправляются (Пс.36:23), смертный же како уразумеет пути своя (Притч.20:24) и: судьбы Его бездна многа ¹²⁹ (Пс.35:7).

Самый ход жизни моей, приведший меня к предстоящему мне положению, представляется мне указанием перста Божия. С юных лет воспитанный своими родителями в послушании вере Христовой и в строгом исполнении церковных обрядов, я всегда выше всего ставил служение Святой Церкви в священном сане, – к нему стремилась душа моя, его жаждало сердце мое от дней раннего отрочества. Живо помню, как я, будучи еще учеником низшей духовной школы, любил часто и подолгу оставаться на кладбище, и здесь, среди могил и крестов, – этих безмолвных, но красноречиво свидетельствующих знаков, что вся персть, вся пепел, вся сень, – со слезами на глазах молил Господа, чтобы Он, Милосердный, во время благопотребное сподобил меня быть служителем алтаря и приносить бескровную, умилостивительную жертву за скончавших свое земное странствование. И это заветное, святое желание было так сильно, что когда, по окончании училища, представилась полная возможность поступить в одно привилегированное столичное учебное заведение, я с настойчивостию, непонятною в отроке, несмотря на советы, убеждения и принуждения, отказался и вступил в рассадник духовного просвещения. Годы шли, возрастало тело, укреплялся дух, но – увы! не возрастало, не укреплялось, а скорее, умалялось желание послужить Церкви Христовой. Дух времени, модные идеи, “свободная” наука туманили неокрепший еще ум, пленяли воображение; и я готовился сделаться не врачом духовным, а врачом телесным. Уже готов был я покинуть воспитывавшее меня духовное заведение и стучаться в двери высшего светского заведения, но здесь-то сделано было мне первое предостережение: серьезная, продолжительная болезнь заставила меня на целый год прекратить всякие занятия. А затем, когда после этого я не оставлял своего намерения, не замедлило явиться и второе предостережение: смерть моего родителя, заставившая меня подумать о сирой семье. Я согласился быть преемником своего отца, сельского пастыря. Но готовился иной путь. Неожиданное назначение в Академию привело меня в иноческую обитель Преподобного Сергия, где молитвенными подвигами уготовляются души ко всякому доброму деланию. Уготовлялась к доброму деланию и моя душа. Здесь, в высшем духовно-учебном заведении, последнею целию моих помыслов и желаний было то же самое священство. Но как, в сане ли иерея или священноинока? Живо помню, как часто, благоговейно склоняясь пред нетленными мощами радонежских подвижников, я помышлял: добро есть зде быти (Мф.17:4), не остаться ли в стенах обители? – и какой-то таинственный голос мне внушал: “Добро есть зде быти, останься, останься здесь”. Но – увы! – не внял я этому гласу, не послушал внушения. Молодость, заманчивые и обманчивые обольщения мирской суеты предъявляли свои права и требовали дани, – и я заплатил ее. Оставляя храм науки, я оставил и святилище обители и пошел скитаться по стогнам градов и весей. И Бог знает, сколько бы скитался я, если бы Провидению не угодно было послать мне тяжелое испытание: после одиннадцатимесячной супружеской жизни я разом потерял и жену, и сына. И только тогда, убитый горем, снедаемый чувством безысходной скуки, горького сиротства и бесприютности, чувствуя себя как бы лишним на свете, выброшенным из жизни, лишенным пристанища, я понял, что жизненный путь, избранный мною, – не мой жребий; и стоя над двумя еще не остывшими трупами, я спросил себя: неужели же еще и еще нужно усиливаться поймать летучие тени, гоняясь за призраками минутных, обманчивых наслаждений? О нет, довольно...

В этом посещении Божием, в этом сильном приражении скорби к моему сердцу я уразумел особенное звание Божие. И вот блеснул забытый в суетах жизни, заслоненный лживыми образами мира, но никогда не угасающий, благодатный свет Христов и осветил мои думы, мои чувства и страдания, – осветилось все: и душа, и жизнь. Тогда, преклоняясь пред неисповедимою волею Божиею, я поспешил оставить мир, взять свой крест и приобщиться к лику иноческому... Вот пройденный мною жизненный путь.

Что же реку, что возглаголю о своей служебной деятельности? Приготовил ли я себя для того высокого служения, к которому призываюсь я ныне? – Ни-ни. Восьмилетний период службы слишком краток для того, чтобы приготовить достойных делателей на ниве Христовой. Притом, в этот короткий период времени Господь судил мне пройти почти все должности духовно-училищной службы – от скромной должности учителя приготовительного класса до почетной должности ректора Семинарии. Разумеется, при такой краткости служения на той или другой должности, я не успевал сделать чего-либо особенного, чем бы мог оставить по себе память. Будучи учителем низших духовных училищ, я только познакомился с теми вопиющими нуждами, какие испытывают дети духовенства, и привык сострадать этим нуждам. Но одного этого качества пастырю пастырей мало. Будучи начальником средних учебных заведений, я научился ценить труды скромных тружеников в деле просвещения духовного юношества и убедился, как трудно создать добрый порядок в наших учебных заведениях при их необеспеченности материальными средствами. Но этого разумения епископу недостаточно. Доселе моему попечению и руководству вверялись дети и юноши, готовящиеся к пастырскому служению; отныне я поставляюсь в непосредственное отношение к самим пастырям, а чрез них и ко всем пасомым: детям и юношам, мужам и старцам.

Что не всегда можно руководить детьми и юношами без труда и воздыханий сердечных, это не безызвестно тем, кому приходилось вести дело воспитания. Но с назначением во епископа освобождаюсь ли я от беспокойств и воздыханий сердечных? – Никак, напротив, тут-то и начинаются настоящие скорби. На том служебном пути, каким я шел доселе, я по живым и близким примерам узнал, что значит стоять на высоте епископского служения, каких богатых сил и высоких дарований требует оно, какую тяготу несут стоящие на ней: кому отдых, а им труд; кому покой, а им непрерывная забота; кому радость, а им непрестанные скорби.

Во все времена епископское служение было самым трудным служением; но в настоящее время тягота епископского служения еще умножилась: слишком горд и надменен своими познаниями стал ум; слишком ослабели нравственные узы, связующие волю; слишком много явилось непризванных учителей, слишком многоглаголивы стали уста их. Чтобы смирить гордый ум и подчинить его слову Божию, нужно иметь ум Григория Богослова; чтобы обуздать волю человеческую и направить ее по заповедям Евангелия, нужно иметь волю Василия Великого; чтобы заградить богохульные уста непризванных учителей, нужно иметь красноречие Иоанна Златоуста. Но если такие великие светильники веры с трепетом уклонялись от епископского служения, то что же должен помыслить аз недостойный, призываемый ныне к сему многотрудному служению в Церкви Христовой? Мне ли не трепетать пред высотою подвига, для которого у меня нет сил и которому я не обучен? Мне ли, скудному знанием и словом, убогому доброю жизнию, немощному силами духа, неискусному в управлении, выступать на делание в вертограде Господнем?

На предназначенной собственно мне чреде служения Церкви Христовой представляются особенные трудности, вытекающие из состава местного народонаселения, для обращения ко Христу и руководства ко спасению которого я паче всего обязываюсь прилежати. Там, где для моего делания уделена полоска нивы Христовой, с незапамятных времен свили себе гнездо и до сих пор продолжают гнездиться самые грубые заблуждения относительно веры и нравственности. Здесь так много представляется самых разнообразных верований и заблуждений; требуется столько прямого, положительного наставления в истинах веры, столько вразумления и изобличения заблуждающихся, а вместе с ним столько затруднений и препятствий и от недостатка опытности со стороны прямых делателей, и от противодействия тех, кому ненавистно здравое учение Христовой истины; и от влияния тех, которые со свойственною всяким туземцам привязанностию к своим обычаям, наклонны более к похвалам туземного быта; и от покровительства тех, которые, по своей привязанности ко всему иноземному, склонны к огульным порицаниям всего русского, родного и мнятся службу приносити Богу, защищая язык, нравы, обычаи и, подчас, религиозные верования “детей природы”, – столько, повторяю, препятствий и затруднений, что для того, кто тщится на развалинах языческих капищ водрузить крест Христов, потребны ум и любовь Иоанна, ревность Петровы, труды Павловы.

И вот, когда обо всем этом я помышляю, то невольно должен воскликнуть: И кто способен к сему? (2Кор.2:16.) Молюся Ти, Господи, избери могуща иного, его же послеши (Исх.4:13), обаче не якоже аз хощу, но якоже Ты (Мф.26:39).

Воистину реку, Богомудрые архипастыри, страшусь за немощь свою. Но Господь – источник силы: благодать Его умудряет слепцов и младенцев. Верую, что и в моей немощи Он по благости Своей совершит силу Свою, которая и подается не сильным, но немощным; не крепким, но изнемогающим, по непреложному слову Господа: сила Моя в немощи совершается (2Кор.12:9). Дерзаю надеяться, что сия сила Христова, немощная врачующа и оскудевающая восполняюща, чрез таинственное возложение рук ваших, Христолюбивые Архипастыри, снидет и на меня недостойного, снищет и почиет, и, очистив от всякой скверны плоти и духа, соделает меня сосудом святости, силы и славы своей.

К тебе, Первосвятитель Иркутской церкви, к тебе наипаче обращаю мое сердце и мое слово! Глубокое тебе благодарение от полноты моего признательного, сыновнего сердца за благодеяния и милости, изливавшиеся от твоей святыни на меня, недостойного. Тебе, любвеобильнейший Владыко мой, ведомы все мои немощи, пред тобою обнаружил я всю свою нищету духовную, и, несмотря на это, ты приемлешь меня к соучастию в трудах по управлению обширною твоею паствою. Отныне возлагается на меня часть твоего бремени, отныне я соприкасаюсь к тому тяжелому кресту, который несешь ты; благоволи же руководить меня твоею высокою мудростию на новом поприще моего служения. Пусть в твоих доблестях сокроются мои немощи; пусть свет твоего учения и жизни коснется моего мерцающего светильника и воспламенит его; пусть твой глубокий разум и многолетняя опытность научат меня и поставят со временем искусна пред Богом делателя непостыдна, право правяща слово истины (2Тим.2:15). А я, работая на ниве Христовой под твоим просвещенным руководством и непрестанно взирая на многочисленные опыты мудрого правления твоего, всеми силами буду стремиться к подражанию им, сохраню твои священные заветы как драгоценное сокровище, запечатлею их на скрижалях сердца моего. Молитва за тебя к Царю царствующих и Господу господствующих будет всегда первым моим священным долгом: она прекратится только тогда, когда сомкнутся уста, и сердце перестанет биться».

В воскресенье, 10 сентября, совершена была и сама хиротония в Иркутском Вознесенском монастыре. В означенный день с раннего утра местное народонаселение густыми толпами направилось в Вознесенский монастырь. Вся набережная Ангары покрыта была экипажами и народом. Самолет едва успевал перевозить желающих поспешить к началу службы. Около 9.30 часов прибыли в монастырь Высокопреосвященный Вениамин [Благонравов] и Преосвященный Макарий [Дарский], епископ Селенгинский. После обычной встречи и облачения, началась Божественная литургия двумя архипастырями в сослужении шестнадцати протоиереев и священников. В начале литургии посвящаемый во епископа произнес присягу и после пения Трисвятого чрез возложение рук двух архипастырей совершилась и хиротония. По окончании литургии Высокопреосвященный Вениамин вручил новопоставленному епископу пастырский жезл.

Прибавления к Церковным ведомостям. СПб. 1889. № 49. С. 1496–1500.

29-го апреля 1890 года с Божиею помощию совершилось освящение нового благолепного каменного миссионерского юбилейного храма в честь святителя Христова Иннокентия, Иркутского чудотворца, в Аларском ведомстве, при Аларской Инородной Управе (бывшей Степной Думе), в Аларском Иннокентиевском стане.

На освящении изъявили желание быть оба Владыки – Высокопреосвященнейший Вениамин [Благонравов] и Преосвященнейший Агафангел, начальник Иркутской духовной миссии. О дне посещения Владык и освящения храма заранее было объявлено в окрестностях, причем родоначальники как нашего стана, так и соседнего, Бажеевского, были прошены сделать известным приезд архипастырей между вверенными их управлению инородцами, чтоб желающие креститься воспользовались случаем принять св. крещение от рук святителей. 28-го апреля рано Владыки прибыли в Бажей. Окрестив там сто двадцать восемь человек, Владыки прибыли к нам около 4-х часов вечера и остановились в квартире миссионера. Откушав наскоро по стакану чая, они отправились в новоустроенный храм, где ожидали их сто тридцать семь человек инородцев, желавших вступить в лоно Православной Церкви чрез принятие св. крещения от рук святителей. Крещение совершал сам Высокопреосвященнейший Вениамин, миропомазание – Преосвященнейший Агафангел, а прочие обрядовые действия разделили между собою сослужившие миссионеры. Замечательно, что теперь крестились многие убеленные сединами старцы и старицы, считавшиеся до сего времени ревностными приверженцами ламизма, оплотом его, и крестились, с великою радостию толкая друг друга, чтобы поскорее окреститься; принимали с особенным усердием святое крещение от рук святителей и такие, которые раньше изучали порядок ламского идолослужения, чтобы попасть в ламы, и до сего времени не только сами упорно державшиеся ламства, но и поддерживавшие дух ламского суеверия в других.

Сразу после крещения инородцев местным миссионером начато служение всенощного бдения с литией и величанием. На литии выходил Преосвященнейший Агафангел и, совершив обычное благословение хлебов, раздал их собравшимся богомольцам. На величание выходил Высокопреосвященнейший Вениамин; он же совершил и помазание молящихся освященным елеем, благоговейно поклонявшихся и лобызавших икону святителя Иннокентия. Редко виданное совместное служение двух архипастырей привлекло массу богомольцев, так что помазание елеем продолжалось до конца всенощной.

На другой день, 29 апреля, архипастырями в сослужении о. прот. Григория Шергина и священников <...> при массе богомольцев было совершено по чину освящение храма, причем помазание св. миром стен храма совершил Преосвященнейший Агафангел. При выходе из храма для обхода вокруг церкви со св. мощами, крестный ход был снят фотографом Милевским, прибывшим сюда нарочито из Иркутска.

Крестный ход приблизился ко входу, к дверям храма... Дрогнуло сердце аларцев и покатились слезы радости из глаз лиц, принимавших деятельное участие в созидании храма, когда раздались слова Владыки: Возьмите врата князи ваша, и возьмитеся врата вечная: и внидет Царь славы [Пс.23:9]. Да, поистине великая радость, великое торжество Православия совершилось со входом Царя славы в вновь освященный храм, который и должен служить храмом истинного прославления имени Божия, где оно еще мало ведомо.

По освящении Владыками была совершена по чину литургия в сослужении священников, участвовавших в освящении. <...>

За литургией же крещенные накануне буряты Преосвященнейшим Агафангелом были приобщены Святых Таин Тела и Крови Христовых.

После «Буди имя Господне...» Высокопреосвященнейший, по обычаю, экспромтом сказал поучение на текст: «Благовестите день от дне спасении Бога нашего», в котором он призывал всех христиан принимать участие в просвещении христианскою верою и обращении язычников. <...>

За обедом голова Куйтинского (отделившегося от Аларского) ведомства г. Балехаев доложил Владыкам, что вверенные его управлению сородичи, в ознаменование совершившегося великого торжества освящения и совместного посещения Владык, желают принять святое крещение от рук святительских и уже ждут их в Управе. <...>

Около 5-ти часов вечера Владыки отбыли в Куйту, по пути посетив Аларского инородческого голову П. П. Баторова; в Куйте было окрещено 70 человек. А всего в ознаменование сего события приняли от рук святительских дары Святого Духа, возрождающие и возвращающие в жизнь духовную, более трехсот двадцати человек. Так закончилось торжество Иркутской православной миссии в Алари. Слава и благодарение Богу!

Аларский миссионер, священник Николай Затопляев.

Мая 28 дня 1890 года.

Прибавления к Иркутским епархиальным ведомостям (далее Прибавления к ИЕВ). 1890. 13 октября. № 41. С. 1–13.

[в извлечениях]

В понедельник 21 мая Иркутская Духовная Семинария, по примеру прежних лет, торжественно праздновала свой храмовой праздник в честь Сошествия Святаго Духа на апостолов.

Праздничному настроению Семинарии в этот день как нельзя более соответствовала ее внешняя обстановка. Недавно возобновленный семинарский храм поражал своим изяществом и вполне безукоризненною чистотою. Фон иконостаса украшен был зеленью и гирляндами из цветов. Тщательная заботливость нового о. ректора проявилась во всем, начиная с зелени, которою обставлены были парадное крыльцо и обе лестницы, ведущие в верхний этаж, и оканчивая приличною обстановкою храма. Его заботливое внимание, не обошедшее ни одной мелочи, заметно было на каждом шагу.

Церковное торжество началось отправлением всенощного бдения. В воскресенье 20 мая в шесть с половиною часов вечера прибыл в Семинарию Его Преосвященство, Преосвященнейший епископ Агафангел. У парадного подъезда Владыка был встречен всею корпорацией семинарских наставников с о. ректором во главе, а при входе в коридор встретили его воспитанники Семинарии с пением тропаря «Благословен еси Христе Боже наш». После обычной встречи началось отправление всенощного бдения по чину, положенному в церковном уставе. На литию и величание выходил Преосвященнейший Агафангел в сослужении о. ректора архимандрита Никодима, кафедрального протоиерея и трех священников, служащих при Семинарии. Всенощная продолжалась около трех часов. Пели воспитанники Семинарии на два хора. Особенно торжественно было пение храмовых стихир всеми воспитанниками посреди храма: «Преславная днесь видеша вси язы́цы во граде Давидове... Дух Святый бе убо присно, и есть, и будет... Дух Святый Свет и Живот...»

После всенощной Владыка посетил квартиру о. духовника Семинарии по случаю наступающего дня его Ангела.

В самый день праздника 21 мая в восемь с половиною часов утра начался благовест с перебором колоколов к водоосвящению, а в 9 с половиною часов прибыли в Семинарию оба архипастыря – Высокопреосвященнейший Вениамин, архиепископ Иркутский и Нерчинский, и Преосвященный Агафангел, епископ Киренский, второй викарий Иркутский, которые были встречены у парадного крыльца о. ректором и всеми служащими при Семинарии, а в коридоре – воспитанниками с пением праздничного тропаря «Благословен еси Христе Боже наш». <...>

Благоговейное служение двух архипастырей, стройное и гармоническое пение семинарских певчих, праздничная обстановка храма – все это приводило в восторг и умиление массу богомольцев, которыми на этот раз были переполнены не только поместительный семинарский храм, но и верхние коридоры. В числе богомольцев присутствовали в церкви Его Высокопревосходительство Иркутский генерал-губернатор с семейством и другие высокопоставленные лица города. <...>

Ровно в четыре часа с радостным и глубоко благодарным чувством Семинария проводила и своего высокочтимого архипастыря Высокопреосвященнейшего Вениамина; причем сопровождавшие его воспитанники Семинарии пели «многая лета» и «ис полла эти, деспота».

Преосвященный Агафангел, по просьбе семинарской корпорации, оставался в кругу ее до семи часов вечера. Владыка по-прежнему держал себя просто, был внимателен ко всем; пил чай и угощался десертом в беседке семинарского сада. Видно, что время не изгладило, да и едва ли изгладит когда-либо те симпатии, которые приобрел Преосвященнейший Агафангел в кругу своих сослуживцев, будучи ректором Иркутской Семинарии. Его гуманного отношения никогда не забудут ни ученики, ни преподаватели Семинарии.

Священник В. Копылов.

Прибавления к ИЕВ. 1890. 2 июня. № 22. С. 1–4.

ЕПАРXIАЛЬНАЯ ХРОНИКА

28 декабря [1890 года] Его Преосвященство Преосвященнейший Агафангел, епископ Киренский, выехал из Иркутска для обозрения церквей Иркутского, Верхоленского и Киренского округов, лежащих по Якутскому тракту, в сопровождении духовника Духовной Семинарии, священника Тихомирова, и свиты.

Прибавления к ИЕВ. 1891. 13 января. № 2. С. 7.

РАСПОРЯЖЕНИЯ ЕПАРXIАЛЬНОГО НАЧАЛЬСТВА

При обозрении Преосвященным Агафангелом церквей Киренского округа, Его Преосвященством награждены набедренниками священники: Усть-Кутской Спасской церкви Николай Киселев и Чечуйской Воскресенской – Василий Киреевский за отлично-усердную службу вообще и, в частности, – первый за постоянные заботы о благоустройстве церковно-приходской школы и прекрасную постановку преподавания Закона Божия, а второй за весьма хорошее преподавание Закона Божия в Горбовском и Чечуйском приходских училищах Министерства Народного Просвещения и за устройство певческого хора.

Иркутские епархиальные ведомости (далее ИЕВ). 1891. 20 апреля. № 16. Отдел неоф. С. 1–2.

23 и 24 июня сего года жители г. Иркутска всех званий и состояний, полов и возрастов испытывали не поддающееся описанию счастие видеть собственными очами Наследника Царского Престола – Его Императорское Высочество Благоверного Государя Цесаревича Великого Князя Николая Александровича. Еще за несколько месяцев до вступления Его Императорского Высочества в пределы Сибирских стран, иркутяне, горевшие пламенным желанием видеть у себя Августейшего путешественника, первенца ныне благополучно царствующей семьи, надежду всей России, – начали усердно приготовляться к приему Высокого гостя: беспримерное посещение вызвало необычные в жизни иркутян приготовления. Но вот наступило давно и с нетерпением ожидаемое 23 июня – день прибытия Его Императорского Высочества в Иркутск. Разукрашенный флагами, зеленью, вензелями и транспарантами, город принял праздничный вид; с самого раннего утра народ массами направлялся к берегу Ангары, так что к 12 часам дня вся набережная от генерал-губернаторского дома и до самой арки близ Кафедрального собора была буквально запружена народом. Все сияли радостию по случаю такого необычайного события; каждый горел желанием видеть будущего Царя. Близ арки на особо устроенных помостах разместились воспитанники мужских и женских, духовных и светских учебных заведений во главе со своими начальниками. Ровно в половине второго часа дня раздался сперва на колокольне Крестовоздвиженской церкви, а затем и всех других церквей, звон, возвестивший иркутянам о приближении Августейшего гостя. Вся многотысячная масса народа, в которой были не только городские жители, но и множество приехавших из окрестных селений, с благоговейным трепетом осенила себя крестным знамением и в безмолвном ожидании обратила свой взор в ту сторону, откуда должен был показаться пароход. Из Кафедрального собора начался крестный ход, в котором принимало участие не только все городского духовенство, но и множество сельских священников, нарочито прибывших к этому времени в Иркутск.

ИЕВ. 1891. 27 июня. № 22. Отдел неоф. С. 4–6.

<...> [23 июня] в 8 часов вечера в доме генерал-губернатора состоялся обед Его Высочества, на котором присутствовали лица свиты Его Высочества, представители различных учреждений города и некоторые из именитых граждан. <...>

По окончании обеда, около 11 часов вечера, имели счастье откланяться Его Высочеству Высокопреосвященнейший архиепископ Вениамин, Преосвященнейший епископ Агафангел и представители местного духовенства, имевшие счастье присутствовать на обеде Его Высочества, причем Его Высочество изволил удостоить Высокопреосвященнейшего Вениамина пожалованием ему полного архиерейского золотого глазетного облачения, а Преосвященнейшего Агафангела пожалованием драгоценной панагии.

Прибавление к ИЕВ. 1891. 3 августа. № 31. С. 1–5.

ЕПАРXIАЛЬНАЯ ХРОНИКА

Пятница 19 июля. <...>

Сего числа Его Преосвященство Преосвященнейший Агафангел, епископ Киренский, второй викарий Иркутской епархии, выехал из Вознесенского монастыря в сопровождении ректора Семинарии архимандрита Никодима для обозрения миссионерских церквей по Ангарскому и Московскому трактам и крещения бурят, пожелавших принять крещение в память посещения Сибири Его Высочеством Великим Князем Цесаревичем Николаем Александровичем.

Прибавления к ИЕВ. 1891. 27 июля. № 30. С. 9.

[в извлечениях]

19 июля сего года в Бо-ханском миссионерском стане совершено крещение 280 человек бурят, изъявивших желание принять святое крещение в ознаменование незабвенного и дорогого для всей Сибири посещения ее Его Императорским Высочеством Наследником Цесаревичем Великим Князем Николаем Александровичем и в увековечение воспоминания о сем посещении в своем потомстве. Заявивши о своем желании принять святую православную веру Его Высочеству во время посещения Его Высочеством Вознесенского святителя Иннокентия монастыря 24 июня сего года, с тем, чтобы всем лицам мужеского пола было наречено носимое Государем Наследником Цесаревичем святое имя «Николай», <...> получивши Высочайшее на то соизволение Государя Наследника Цесаревича, Бо-ханские буряты с восторгом встретили известие о таком милостивом акте воли Его Высочества и усердно начали готовиться. Решено было совершить крещение их 19 июля – накануне храмового праздника в Бо-ханской Пророко-Ильинской миссионерской церкви.

Для сего 18 июля в 11 часов дня начальник Иркутской миссии Преосвященнейший Агафангел, епископ Киренский, второй викарий Иркутской епархии, в сопровождении ректора Духовной Семинарии архимандрита Никодима, с хором монастырских певчих, отбыл из Иркутска в Бо-ханский миссионерский стан. <...>

Около 11 часов дня 19 июля Преосвященнейший Агафангел прибыл в Бо-ханский улус ¹³³ и, с радостью встреченный жителями его, после непродолжительного отдыха <...> направился в местный храм, где был встречен собравшимися о.о. миссионерами и приходскими священниками, нарочито прибывшими в Бо-хан. К этому времени в церковной ограде собрались и расположились полукругом близ церкви с западной стороны имевшие креститься буряты; при входе в церковь стояла купель с водой. Облачившись в малое архиерейское облачение, Преосвященнейший Агафангел вышел из храма в церковную ограду для совершения чина крещения. <...>

Прочитавши положенные по чину молитвы на наречение имени и огласительные, Преосвященнейший Агафангел, при стройном пении певчих «Ризу мне подаждь светлу...» совершил крещение 266 человек, причем священник Николай Попов помазывал елеем и нарекал имя, ректор Семинарии помазывал святым миром, а другие священники совершали отирание губкою и пострижение волос. Нужно было присутствовать при сем, чтобы видеть, с какою неподдельною радостию и благоговением подходили буряты к святой купели. <...>

Особенно величествен был тот момент, когда при колокольном звоне и громогласном стройном пении певчих все новопросвещенные вслед за Преосвященнейшим Агафангелом, впереди которого шло участвовавшее в крещении духовенство, пошли вокруг храма и купели. Казалось, земля и небо ликовали в эти величественные и незабвенные для Бо-ханцев минуты! <...>

По окончании крещения, продолжавшегося около трех часов, Преосвященнейший Агафангел обратился к новопросвещенным с глубоко прочувствованною, простою и назидательною речью, дышавшею отеческою любовию к новоприобретенным в Церковь Божию чадам ее, которую закончил молитвенным благожеланием, чтобы сподобившиеся благодати крещения были истинными христианами не по имени только, но и по жизни! Вслед за тем новокрещенным были розданы Преосвященнейшим Агафангелом святые иконы и различные подарки, приобретенные на доброхотные пожертвования некоторых христолюбивых граждан города Иркутска. <...>

В 6 часов вечера началось всенощное бдение, совершенное Преосвященнейшим Агафангелом в сослужении ректора Семинарии и всех священников, участвовавших в крещении, за которым присутствовали некоторые из новокрещенных; а на следующий день в 9 часов утра – Божественная литургия, которую совершал Преосвященный в сослужении тех же лиц. После литургии совершено самим же Преосвященным крещение еще четырнадцати человек бурят. <...>

Слава и благодарение Господу Богу, воззвавшему блуждающих во мраке языческих заблуждений к свету Евангельского учения. <...>

Очевидец

24 июля. Его Преосвященство Преосвященнейший Агафангел, епископ Киренский, благополучно возвратился из своей поездки для крещения Бо-ханских бурят, а 29 июля отправился вновь по Якутскому тракту для обозрения миссионерских станов и приходских церквей.

(в извлечениях)

Во исполнение определения Святейшего Синода от 21-го августа с. г. за № 2039 и по благословению Высокопреосвященнейшего Вениамина [Благонравова], архиепископа Иркутского и Нерчинского, 26 октября сего 1891 г. учрежден в Иркутске Комитет по сбору пожертвований в пользу пострадавших от неурожая жителей внутренних губерний России. Председателем этого Комитета его Высокопреосвященством утвержден Преосвященный Агафангел.

ИЕВ. 1891. 9 ноября. № 45. Отдел неоф. С. 1.

Монгольские выходцы ламы... в минувшем году разносили слухи во всем Тункинском крае, что в Монголии воскрес из мертвых умерший назад 280 лет богатырь Амур-Санан, который в настоящее время воюет с китайцами с целью сделать царем Ургинского Багду (никогда не умирающий гыген ¹³⁶ в Урге). После победы над китайцами Санан соединит монголов и бурят в одно царство, так что бурятам осталось жить под властью русского царя только 28 лет. <...>

По соединении бурят с монголами крестить никого не будут.

Прибавления к ИЕВ. 1893. 3 июля. № 10. С. 5–6.

<...> Голова Кутульской управы Маргадашкинов, имевший счастье быть представленным дорогому великому гостю Сибири – Его Императорскому Высочеству Государю Наследнику Цесаревичу, по возвращении своем, вместе с почетным инородцем Григорием Муравьевым задумали увековечить память такого радостного события устройством Кутульского молитвенного дома во имя святителя Николая – Ангела Государя Цесаревича. [Заранее выбранное] здание было внимательно осмотрено и найдено, что, по надлежащем исправлении, оно еще очень пригодно для предположенного молитвенного дома. Испрошено было разрешение начальства, а начальником миссии [епископом Агафангелом] отпущено на это доброе дело 100 рублей. Радости устроителей не было конца, и они, как сами говорили, увидели в этом особое благоволение Божие к их начинанию. <...>

Заботами и трудами устроителей к июлю 1892 года молитвенный дом был уже готов к освящению. Радость ольхонцев ¹³⁷ при виде своего малого храма была велика, но еще более обрадовались они, когда узнали, что молитвенный дом будет освящен архиерейским служением. <...>

19 августа сего года начальником миссии [епископом Агафангелом] в сослужении четырех священников отслужено в новоустроенном молитвенном доме всенощное бдение, а 20 августа совершено его освящение. Стечение инородцев было очень большое, так что и третья часть их не могла поместиться в храме.

В дом молитвы пришли поклониться Богу, ведомому во Христе и дивному во святых, и крещеные, и язычники.

Прибавления к ИЕВ. 1893. 31 июля. № 30. С. 1–3.

Мы уже упоминали в отчетах предыдущих лет, что большинство новокрещенных бедно, и нередко люди, принимающие святое крещение из семейств состоятельных, сразу делаются безвыходными бедняками, когда отец-язычник лишает своего крестившегося сына наследства и даже прогоняет его из дома только за принятие святой веры. В этих случаях новокрещенный прямо обращается в миссию за помощью. Не менее бывает просьб новокрещенных о помощи, когда они теряют последнюю лошадь ¹³⁸ или корову. В таких несчастьях, по заявлению местного миссионера о настоятельности нужды просителя, я оказывал им возможное вспоможение. Кроме того, при обозрении мною миссионерских станов очень часто являлись бедные новокрещенные с просьбами о помощи, что, по возможности, удовлетворялось. Всего мною израсходовано на помощь новокрещенным в отчетном году 876 рублей.

Прибавления к ИЕВ. 1893. 7 августа. № 31. С. 7.

<...> Теперь мы перейдем к обстоятельствам исключительным, особенно неблагоприятно отразившимся на деле миссии в минувшем году. Читатели этого отчета, интересующиеся миссионерскими вопросами, конечно, не могли не обратить внимание на появление в начале первой половины отчетного года в некоторых органах столичной и провинциальной печати различных сообщений, заметок и даже целых особых статей, касающихся деятельности православных миссий в Иркутской епархии и положения ламства и ламаитов.

Некоторые из этих статей заключают в себе разоблачение таких приемов, практикующихся якобы иркутскими миссионерами при крещении инородцев, какие способны совсем уронить дело православных иркутских миссий в глазах всего русского просвещенного общества и правительства, конечно, в том случае, если бы такие сообщения подтвердились достоверными фактами. Но как выяснила сама печать, на основании этих сообщений лежал лишь факт подачи несколькими инородцами Аларского ведомства жалоб на насильственное крещение их Аларским миссионером [священником Николаем Затопляевым], жалоб, по расследованию оказавшихся гнусной клеветой, причем инородцы оказались этому делу почти непричастны. <...>

Но если обвинения Аларского миссионера в насилиях, произведенных им над бурятами ламаитами для обращения их в христианство, оказались, по расследовании, полнейшей выдумкой и клеветой, если распространившиеся в печати слухи об этих насилиях печатно уже и опровергнуты документальными данными, то, тем не менее, нужно сознаться, что вся эта интрига против миссии, проведенная ламами, достигла своей цели вполне. В высшей степени благоприятное для дела миссии впечатление, произведенное на бурят язычников высоким вниманием, какого удостоил миссию и ее представителей Его Высочество Государь Цесаревич в бытность свою в Иркутской губернии, впечатление, расположившее даже бурят ламаитов к принятию христианства, было парализовано ламской интригой. Поколебавшееся было убеждение ламаитов в том, что правительство назначило для бурят ламскую веру, а не христианство, самовольно распространяемое миссионерами, – убеждение, распространяемое ламами и составляющее единственную и самую важную основу их влияния на язычников, не только восстановлено, но и укреплено сильнее прежнего.

Такие факты, как внимательное отношение начальства к заведомо ложным жалобам на миссионера, покровительство, оказанное жалобщикам, – лицам подозрительным, обвиняемым в разных преступлениях, и в особенности газетные статьи в защиту притесняемых будто бы миссионерами несчастных ламаитов и лам – все это в руках ловких агентов ламства долго будет сильным оружием.

Человека, мало знакомого со строем понятий и жизни кочевого инородца, поразит та чудовищная окраска всех выше указанных фактов, какую придают им ламы и их досужие агенты, на тысячу ладов перетолковывая каждую мельчайшую подробность в этом столь благоприятном для них деле. Сильные своею численностью, своею близостью к народу, из которого и сами они выходят, ламы теперь являются бесспорными руководителями общественного мнения инородцев язычников, которые вполне верят, что ламы, а не миссионеры, действуют на основании законов, и что светское начальство на стороне лам, и поэтому они могут смещать неприятных для них окружных начальников и даже строить дацаны (молельни), как построили недавно Аларский, к освящению которого готовятся, чтобы обставить его возможно торжественнее. Словом, поколебленный многими усилиями миссии престиж лам является восстановленным вполне. И понятно, много потребуется времени для того, чтобы поднять успехи миссии среди ламаитов до той высоты, какой она достигла в отчетном году. <...>

За много лет постоянно повышающееся число ежегодно крещаемых ламаитов Балаганского округа в отчетном году разом пало на многие сотни. Как на пример укажем на Аларский стан – центр борьбы с ламаитством. Здесь за отчетный год число крещеных язычников определилось только в 46 человек обоего пола, тогда как за прошлый год оно доходило до 360 человек. <...>

Влияние ламской интриги не ограничилось Аларским ведомством: оно отозвалось, например, в Тункинском крае. «Зловредные слухи, распространяющиеся против миссии врагами ее, – говорится в отчете Жимыгытского миссионера священника Флоренсова, – посредством газетных и других оклеветаний и кляуз печальным образом отразилось и у нас. Пронырливый поверенный по ламским делам Шойдак Болгунов весной отчетного года, возвратившись из Иркутска, усердно распространял в Тунке и в Хорбатской управе газетные слухи о насильственных будто бы крещениях бурят и подаче нескольких сотен прошений по этому поводу новокрещенными на миссионеров. Пользуясь смущением новокрещенных, как последствиями этих слухов, ширутей дацана, узнавши о приезде начальника миссии [епископа Агафангела] в Тунку, поспешил объехать все улусы ¹³⁹ и побудить бурят на подачу прошений на миссионера. И действительно, было подано три прошения, которые по дознанию оказались клеветой, но, тем не менее, произвели должное впечатление на желавших быть христианами. <...>

Но при всех таких ухищрениях со стороны врага рода человеческого и его служителей, Господь дал Иркутской миссии утешение увидеть в ограде Святой Церкви 1811 новых христиан. <...>

Начальник Иркутской духовной миссии

Агафангел, епископ Киренский.

Прибавления к ИЕВ. 1893. 21 августа. № 33. С. 1–9.

ВЫСОЧАЙШИЕ НАГРАДЫ

Высочайшим указом, данным в 15-й день сего мая на имя Капитула Российских Императорских и Царских Орденов, Всемилостивейше сопричислены к орденам: св. Владимира <...> третьей степени: Преосвященные викарии епархий: Киевской – епископ Чигиринский Иаков, и Иркутской – епископ Киренский Агафангел.

Церковные ведомости. СПб. 1893. 15 мая. № 20. С. 152.

ВЫСОЧАЙШЕЕ ПОВЕЛЕНИЕ

ГОСУДАРЬ ИМПЕРАТОР, в 17-й день сего июля, ВЫСОЧАЙШЕ утвердить соизволил всеподданнейший доклад Святейшего Синода об увольнении Преосвященного Тобольского Иустина [Полянского], по болезни, от управления Тобольской епархией и о бытии второму викарию Иркутской епархии, Преосвященному Киренскому Агафангелу [Преображенскому] епископом Тобольским и Сибирским.

Церковные ведомости. 1893. 31 июля. № 31. С. 253.

(в извлечениях)

28 августа с. г. в селение Кутуликское приехали все миссионеры Балаганского округа, председатель и члены Окружного отделения Епархиального Училищного Совета, несколько приходских священников и диаконов и голова Бо-ханской Инородной Управы С. А. Пирожков, чтобы проститься с любимым архипастырем Преосвященнейшим Агафангелом, епископом Тобольским и Сибирским, бывшим начальником Иркутской миссии, отъезжающим в г. Тобольск к новому месту своего служения, и предложить ему прощальный обед.

По прибытии Преосвященного в Кутулик собравшиеся приняли от него благословение <...> и затем <...> прошли с ним во храм, где благочинный третьего участка протоиерей Иннокентий Преловский с остальным духовенством, при пении местных певчих, отслужил молебен святителю и чудотворцу Иннокентию. Отпуст на молебне произнес сам Преосвященный, а протодиакон Заруденко провозгласил многолетие Государю Императору, Государыне Императрице, Наследнику Цесаревичу, Св. Синоду, Тихону [Донебин-Троицкому], архиепископу Иркутскому, и Агафангелу, епископу Тобольскому и Сибирскому, с богоспасаемыми их паствами. При пропетии многолетия благочинный миссионерских церквей, священник Алексий Флеров, поднес Преосвященному икону святителя и чудотворца Иннокентия в сребропозлащенной ризе и дорожном киоте со следующей надписью на оборотной стороне иконы, вырезанною на серебряной пластинке: «Его Преосвященству Преосвященнейшему Агафангелу, епископу Киренскому, от благодарных миссионеров Балаганского округа Иркутской епархии». В то же время духовник миссионеров священник Николай Затопляев с чувством прочитал и поднес Владыке следующий адрес:

«Ваше Преосвященство, Милостивейший Архипастырь и Отец!

В речи, произнесенной Вами при наречении во епископа, Вы между прочим сказали: “Я по живым и близким примерам узнал, что значит стоять на высоте епископского служения, каких богатых сил и высоких дарований требует оно, какую тяготу несут стоящие на ней: кому отдых, а им труд; кому покой, а им непрерывная работа; кому радость, а им непрерывные скорби”.

Да, поистине весь четырехгодичный период Вашего архипастырского служения начальником миссии, не говоря уже о других епархиальных тяготах, понесенных Вами, прошел в неусыпных трудах по благоустроению вверенному Вашему руководительству высокого дела миссии.

В силу долга и призвания своего, Вы несли нелегкий труд, предпринимая ежегодно длинные и утомительные путешествия с целью обозрения станов и просвещения седящих во тьме и сени смертной. И, благодарение Богу! Ваши труды увенчались успехом. За это краткое время от руки Вашей восприяли Таинство Святого Крещения тысячи язычников. Многие из них с благодарностью будут вспоминать те мудрые, задушевные, простые и вразумительные наставления, какие Вы делали им за короткий промежуток во время обозрения станов, и с благоговением будут завещать их в свою очередь в назидание и руководство в жизни подрастающему поколению.

Но вместе с утешением Вам пришлось преодолеть и скорби. Дух злобы поднебесной, завидуя успехам проповеди Вашей, вознамерился было поглумиться над великим делом, но, встретивши в Вас бдительного стража, сильного и опытного защитника Православия, посрамился. С знамением воинствующей Церкви в деснице и пламенной любовью в сердце Вы с достоинством отразили все козни врагов. Но какую душевную тугу и сердечную скорбь, сколько, быть может, бессонных ночей пришлось перенести Вам! Сколько нужно было опытности и железной воли с Вашей стороны для отражения хитрых козней! Если же принять во внимание и другие скорби, неизбежные по епархиальной службе, то невольно придется воскликнуть: “Да, тяжел крест святителя и велика его ответственность пред Богом!”

Имея Вас во главе миссионерского дела, мы шли бодро навстречу всем преградам, устрояемым врагами миссии. Не страшны были для нас никакие ухищрения и козни их!

По отношению к нам Вы были воистину отец, заботящийся о своих детях. Обращался ли кто из нас с какой-либо нуждою, Вы немедленно исполняли просьбу; затруднялся ли кто в разрешении служебных вопросов, Ваш просвещенный ум тотчас же разрешал недоразумение; впадал ли кто в уныние от каких-либо служебных или житейских невзгод, Вы своим обаятельным словом ободряли унывающего.

Ценя высоко Ваше мудрое управление, преклоняясь перед Вашим светлым умом, благоговея перед Вашею энергиею, сыновне благодаря Ваше сердечно-отеческое отношение к нам, мы, нижеподписавшиеся, принося поздравления с назначением Вас на самостоятельную кафедру в Тобольск, всенижайше просим принять от нас на молитвенную память, как вещественный залог духовной связи и признательности, икону святителя и чудотворца Иннокентия, первого проповедника во языцех монгольских. Молитвенно обращаясь к нему, просим вспоминать и нас в своих святительских молитвах и благословлять на продолжение достойно проходить вверенное нам дело».

Под адресом подписались все миссионеры округа и голова Бо-ханской Инородной Управы С. Пирожков.

Благоговейно облобызав св. икону и приняв адрес, Преосвященный благодарил миссионеров за поднесенную св. икону и за выраженные в адресе чувства и, между прочим, сказал:

[Слово епископа Агафангела]

«Иркутская миссия будет мне всегда памятна. Здесь под руководством святителя и чудотворца Иннокентия я начал свои первые и неуверенные шаги в деле, которого до той поры не знал. Здесь я видел много неприятностей и перенес много печалей, но еще более испытал утешений. Памятна мне Иркутская миссия и потому, что здесь, не обинуяся, скажу, я имел много утешений молитвенных возвышающих...

Я видел вас всегда деятельными, заботливыми о своем деле и послушными. Если мне и случалось замечать за кем-либо ошибки, то при первом напоминании, даже при одном намеке или слове, сделавший ошибку сознавал ее и высказывал сердечное желание впредь поступать осмотрительнее. Эта черта в вас весьма желательна и симпатична. <...> Итак, прибавьте энергии и деятельности и идите смело тем же путем, каким шли до сего времени. Знайте, что успехи Иркутской миссии всегда будут глубоко интересовать и радовать меня».

Далее, обратившись к иереям, соседним с миссионерами, поучал: «Не оставляйте своим вниманием дело миссии. А, насколько можно, пособляйте ему. Дело миссии – дело хорошее и многополезное. Не оставляйте, а поддерживайте миссионеров нравственно. Нравственная поддержка сама по себе мало заметна, но в то же время и всесильна. Живите же дружно с миссионерами, как и при мне жили. Се что добро ши что красно, но еже жити братии вкупе [Пс.132:1]». И, наконец, такими словами заключил Владыка свою одушевленную импровизацию: «Я по возможности старался снисходить всем. Если же кого чем ненамеренно обидел, или кто мною недоволен, простите меня и забудьте обиды. Молитесь обо мне, а я буду молиться за вас и за дело миссии».

Сказав это, Преосвященный поклонился всем в пояс, а духовенство ответило ему земным поклоном. Сердечными словами Владыки все были тронуты и многие прослезились. Глубокое, неотразимое впечатление произвело на окружающих это прощание. Казалось, не начальник прощался с подчиненными, а любящий отец говорит и благословляет любимых детей.

Благословив всех молящихся, Преосвященный, сопровождаемый духовенством и гостями, проследовал в здание местной церковно-приходской школы, где сервирован был сельский скромный обед. <...>

При входе в школу духовенство и гости пропели: «Днесь благодать Святаго Духа нас собра», а когда Владыка преподал благословение – «тон деспотин». Затем председатель Окружного отделения Совета, священник Димитрий Гагарин, поднес Преосвященному книгу «Жизнь и труды святого апостола Павла», соч. Фаррара, в прекрасном переплете с золотыми тиснениями и печатной надписью: «Его Преосвященству Преосвященнейшему Агафангелу, епископу Тобольскому и Сибирскому, от членов Балаганского Окружного отделения Епархиального Училищного Совета на память. 1893 год». При этом священник о. Д. Гагарин произнес такую речь:

«Ваше Преосвященство Преосвященнейший Владыко! Балаганское Окружное отделение Иркутского Епархиального Училищного Совета, в наличном своем составе, считает долгом принести Вашему Преосвященству, как своему бывшему председателю, сердечное поздравление с Высочайшим назначением на славную в истории Сибири Тобольскую кафедру и осмеливается выразить Вам благодарность за Ваше внимание к отделению и за заботы о народном образовании в округе.

Три года тому назад, по Вашему распоряжению и под Вашим наблюдением, Балаганское Окружное отделение открыло свои действия, и с той поры постоянно и неоскудно пользовалось Вашим мудрым руководством. Во всех затруднительных случаях отделение обращалось непосредственно к Вам, по Вашему словесному разрешению, и официально, и частно, и словесно, и на бумаге, и всегда получало сочувственный совет, наставление и распоряжение.

Все дела отдела, доложенные Вам в Совете, не оставлялись без внимания, а всегда всесторонне рассматривались и приводились в исполнение. Благодаря Вашему милостивому вниманию, почти все школы в округе в настоящее время пользуются значительным пособием от Епархиального Училищного Совета, и большая часть учителей ежегодно получает денежные награды.

Отделение глубоко непритворно сожалеет о Вашем отъезде, ибо теряет мудрого руководителя и отца, под управлением которого оно шло смело и бодро! Благоволите, Преосвященнейший Владыко, принять на память сию книгу в знак глубочайшего к Вашей особе уважения и преданности.

Да сохранит Господь многополезную жизнь Вашу на многия лета во благо Церкви и школы церковно-приходской».

Милостиво приняв книгу, Владыка благодарил за подарок и сказал приблизительно следующее:

«В своей речи, о. благочинный, Вы затронули одну из моих слабых сторон. Школьное дело – моя слабость... Я всегда старался сделать возможное для школы и делал. Нужно ли строить здание или пособить учителю, законоучителю и проч., я всегда сочувствовал и помогал». Рассматривая деятельность Балаганского отделения Совета и касаясь постановки школ в округе, Преосвященный свидетельствовал: «Дела отделения идут очень успешно, старательно и верно... Школы в Балаганском округе поставлены лучше, чем в других... Состав отделения изыскивает средства на обеспечение школ, а также и собственные пожертвования приходят на помощь школам. Члены отделения ездят ревизовать школы и представляют о состоянии их подробные доклады; благочинные-наблюдатели следят за исправлением школ, ведут надзор за учителями и проч.». Причину такого, можно сказать, цветущего состояния отдела и школ в округе Преосвященный видит в деятельности и ревностном отношении к своему делу наличного состава отделения, во главе с председателем как руководителем всех действий отдела, а также и в деятельности окружного духовенства.

«Само духовенство, – продолжал Владыка, – весьма заботливо и с любовью относится к школьному делу. Как на образчик деятельности окружного духовенства укажу на уважаемого о. Лавра (Копылова). Это школа (Кутуликская) – есть его детище и говорит в пользу своего основателя. Есть в округе много прекрасно обставленных школ, кои своим цветущим состоянием обязаны энергии и заботам духовенства».

В заключение Преосвященный выразил всем членам Отдела свое сердечное пожелание, чтобы энергия их не оскудевала, а шла «от силы в силу», и просил председателя передать это пожелание всем священникам, заведующим церковно-приходскими школами в округе.

По окончании ответной речи к Преосвященному подошла окончившая курс воспитанница Иркутского епархиального женского училища А. М., за обучение которой Преосвященный платил, и, подавая ему вышитое шелками собственной работы полотенце, сказала: «Покорнейше прошу Ваше Преосвященство, принять мой посильный труд в благодарность за Ваше ко мне благодеяние». Приняв полотенце и благословив воспитанницу, Владыка сказал: «О том добром деле, которое я сделал Вам, не следовало бы напоминать. Но из Вашего напоминания видно, что Вы цените это доброе дело и благодарны за него. А благодарность есть прекрасное чувство. Потому-то – что Вы не забыли меня и благодарны, я принимаю Ваш подарок, и он для меня будет дорог как выражение Вашей благодарной души».

После сего Преосвященный принял обед. <...>

Затем миссионер Молькинского стана священник Ал. Попов от лица миссионеров с чувством произнес следующую речь:

«Ваше Преосвященство!

Любвеобильнейший Архипастырь и Отец!

Позвольте мне от лица всех миссионеров, собравшихся напутствовать Вас своими благожеланиями на новое место Вашего служения, высказать, хотя бы вкратце, те чувства, которые мы питаем к Вам. Конечно, не моему слабому слову изобразить всю систему Вашей архипастырской деятельности. Это дело более опытного и компетентного лица. Не желая утомлять многоглаголанием, я укажу только на одну черту, которая, так сказать, лежала в основе всей Вашей архипастырской деятельности, а именно: на Вашу любовь по отношению к нам. Этою животворною любовию Вы, подобно огню горящему, согревали нас и, подобно светильнику, освещали наш служебный путь в продолжение четырехлетнего периода Вашего архипастырского служения в звании начальника миссии. Благодаря ей нам было хорошо, тепло, отрадно. Не со страхом и трепетом мы спешили к Вам на свидание, если того потребовали наши служебные обязанности, а горя любовью, будучи вполне уверены, что всегда найдем не грозный прием начальника, а милостивый привет отца. Этой же любовию Вы возбуждали в нас энергию, когда мы падали духом в борьбе с языческим фанатизмом, которому сплошь и рядом потворствует масса недоброжелателей и врагов святого дела миссии. Вы, как умудренный и испытанный боец Православия, облеченный во всеоружие богословия, чисто по-отечески наставляли нас, как вести просветительное дело миссии. Зная, что служебный путь миссионера усеян не одними розами, но и терниями, Вы прозорливо указывали на все препятствия, какие могут встретиться на пути святого дела миссии, и давали соответствующие указания и советы, как обойти их. Если мы иногда делали в служебном отношении невольные промахи, наталкивались на преграды и становились, как говорится, в тупик, Вы своим светлым умом сразу проникали в суть дела, сразу узнавали, где кроется причина наших ошибок, и своею ободряющею речью, своим обаятельным словом воодушевляли нас, и мы с облегченным сердцем и спокойною душою смело шли по предначертанным Вами планам. И впоследствии мы вполне оценили, насколько Ваши советы и наставления были мудры и полезны. В силу таких, самых сердечных, чуждых всякой официальности отношений, мы чувствовали себя в присутствии Вашем свободно; речь наша в беседе с Вами выливалась сама собою, сердечно, задушевно, без всякой натянутости, непринужденно... Нечего и говорить, что путешествие Ваше по станам с целью просвещения бурят и проверки действий миссионеров было для нас поистине праздником. Даже малолетние дети наши, узнавши о Вашем намерении посетить наши станы, радовались и ожидали с нетерпением Вашего приезда, настолько Вы своим вниманием и ласковым обращением привлекали их юные сердца.

Вот почему весть о перемещении Вас, благосклоннейший наш начальник, вместе с радостию, что Господь указует Вам более широкое служение Святой Его Церкви, отозвалось болью в наших сердцах. Вот причина, почему мы, союзом любве связуеми, собрались в весь сию напутствовать Вас своими сердечными благожеланиями. Конечно, мы сознаем, что эта слабая дань за всю Вашу любовь к нам и слабый отблеск того, что мы в данные минуты желали бы высказать Вам за все те чисто отеческие отношения и милости, изобильно на нас изливаемые от Ваших архипастырских щедрот, но смеем уверить, что наша сыновняя признательность приносится от искренних сердец. Тяжело нам расставаться с Вами. Но судьбы Божии неисповедимы. Господь Промыслитель знает лучше нас, где и кто может сугубо приложить свои дары на пользу Церкви и Отечеству. Невольно мирясь с мыслью о близкой разлуке с Вами, мы утешаемся тем, что Вы и на новом месте Вашего служения не будете оставлять нас своими святительскими молитвами, а равно возносить молитвы к Вседержителю об юных чадах Святой Церкви, дабы Он даровал им силу и крепость преуспевать в своем возрождении, а не вошедших еще в ограду Церкви озарил Своим Божественным светом, и будет едино стадо и един пастырь [Ин.10:16].

Мы же со своей стороны считали, и паки будем считать своим нравственным долгом возносить свои молитвы ко Всевышнему, да сохранит Он многополезную жизнь Вашу на многая и многая лета!

Гряди же с миром, добрый архипастырь, на новое место служения, предначертанное, по воле Всевышнего, рукою Царственного Вождя! Господь да сохранит вхождение твое и исхождение твое от ныне и до века [Пс.120:8]».

Прибавление к ИЕВ. 1893. 16 октября. № 41. С. 1–14.

После о. Ал. Попова говорил миссионер Нукутского стана священник Африкан Медведев: «Примите, дорогой незабвенный Архипастырь, и от меня, меньшего из всех, слабое выражение тех чувств, которые овладели мною по случаю отъезда Вашего. Бывши моим начальником, Вы были мне не начальник, а отец – и отец, заботившийся о своем сыне. Наставления на пути моего служения Вы всегда делали с ласкою, а награждали меня с истинно отеческой любовию, о которой мне нельзя было и думать. Вы, дорогой Архипастырь, не только меня наградили, но и самую награду, которою я имею счастье украшать свою голову, дали мне от себя, и эта награда будет для меня драгоценным воспоминанием о Вашей высокой доброте и любви, которую Вы всегда мне оказывали. В приезды мои в св. обитель, где Вы были настоятелем, я у Вас всегда встречал такое радушие и прием, что забывал, что нахожусь у начальника. А что скажу о материальной помощи, которую Вы мне оказывали? Я не думал о прибавке жалования, Вы, Владыко святый, прежде прошения дали таковую мне; у меня училась дочь, за обучение которой надо было платить, и Вы, дорогой Архипастырь, тоже прежде моего прошения, платили за ее воспитание в училище. Да воздаст же Всеблагий Господь Вам, Ваше Преосвященство, сторицею за все добро, которое Вы сделали для меня. Буду усердно молить Господа, чтобы Он, Всеблагий, возвел Вас от силы в силу, как светило и украшение Русской Церкви».

На речь о. А. Медведева Преосвященный ответил:

«Я наградил Вас, покрыл Вашу голову бархатным украшением потому, что Вы того стоили, и впредь старайтесь заслуживать внимание начальства». <...>

В конце обеда <...> Преосвященный, между прочим упомянув о перенесенных неприятностях, обратился к миссионеру [Николаю] Затопляеву со следующими словами: «Большую часть неприятностей пришлось перенести мне вместе с Вами, о[тец] Николай! Крепитесь и служите на этом месте. Господь видит и знает Ваши труды и Ваше дело». Сердечную речь свою Преосвященный закончил так: «Я вижу и твердо убежден, что вас собрала сюда единственная любовь ко мне. Не лишайте же меня этой любви и по отъезде моем... Да процветают Балаганский отдел миссии и Окружное отделение Совета! Да живут благополучно о.о. миссионеры и окружное духовенство с их семействами много лет!».

Последние слова Владыки были покрыты дружными многолетиями. <...>

В 6 часов утра 29 августа, преподав последнее архипастырское благословение и отечески простившись с оставшимися священниками, Преосвященный при колокольном звоне и пении певчих отбыл из Кутулика в Тобольск, а духовенство отправилось в храм к Божественной литургии, где и молилось о здравии и благополучном пути следовании дорогого и незабвенного архипастыря.

20 сентября 1893 г.

с. Малышевское.

Священник Димитрий Гагарин.

Прибавление к ИЕВ. 1893. 23 октября. № 42. С. 1–6.

Последние по времени телеграфные известия были получены из г. Томска, что Преосвященный Агафангел, новый архипастырь Тобольский, в восьмом часу утра 12 сентября сел на пароход «Галкин-Враскин» и отбыл в свой кафедральный город. Начались ожидания прибытия его с 17-го числа, нетерпение паствы скорей увидеть своего архипастыря охватило всех граждан Тобольска, о духовенстве же нечего и говорить: оно ждало, волновалось, и о том был первый вопрос при встрече одного с другим: «Не слыхать ли, когда приедет Владыка?» Рассчитывали дни и часы, в которые, по предположению, должен был прибыть Преосвященный. Наконец, предположения осуществились. В девять часов утра 20 сентября был замечен дым пароходной трубы, по крайней мере, верст за 25. И вот, с колокольни собора в десять часов пополудни раздается звон тысячепудового колокола, извещающий граждан, что новый Владыка на пароходе приближается к древней столице Сибири. Массы народа со всех сторон спешат, и конные, и пешие в кафедральный храм: всем хочется поскорее увидеть своего нового архипастыря, слышать от него приветствие и получить благословение. В одиннадцать часов, с остановкой парохода у пристани, начинается торжественный звон со всех церквей города. Обширный летний собор все более и более наполняется гражданами всех полов, возрастов, состояний и чиновниками разных ведомств. В храме полное освещение. Все городское духовенство и случайно бывшее в городе облачилось в парадные ризы и вышло навстречу своему архипастырю к западным вратам храма, ранее предупрежденное, что грядет архипастырь, дышащий миром, справедливостью, апостольской любовью и ревностью. Прибыли за несколько минут ранее встретившие на пароходной пристани Преосвященного ключарь собора и градский благочинный и сказали, что Владыка сейчас прибудет в храм.

Прибывший архипастырь был встречен торжественно, со святым крестом; по облачении в мантию и по облобызании поднесенного честнаго Креста Господня он был приветствован кафедральным протоиереем Н. Г. Грифцовым следующей приличной случаю речью: «Ваше Преосвященство, Преосвященнейший Владыко, Милостивейший Архипастырь и Отец! Богоспасаемый град наш, как древняя столица Сибири, славится не нарядностью и изяществом своих построек, не бойкой и широкой торговлей, промышленностью, но обилием святынь и храмов Божиих, своей историей и глубокой для Сибири древностью, седой стариной. Здесь вначале основали свою кафедру и поселились сибирские архипастыри, отсюда начинали свою апостольскую, миссионерскую деятельность для просвещения светом веры Христовой язычников-инородцев. Отсюда они и управляли единственной вначале для всей Сибири и обширнейшей во всем Русском государстве епархией. Трехвековые неустанные труды сибирских архипастырей сослужили свою добрую службу для отечества. Имя Христово проповедуется во всех концах обширной Сибири: от Урала до Великого океана на востоке, от киргизских степей до Ледовитого океана на севере. Тысячи инородцев исповедают веру православную, начинают жить оседлой жизнью, приучаются к гражданственности. Из одной Сибирской епархии их образовалось уже несколько. С тем вместе и труды архипастырей Тобольских, собственно, по-видимому, облегчились. Да и сам город Тобольск как будто не имеет уже такого значения для всей Сибири, какое имел ранее. Но это только кажется так. Действительность показывает иное. Год от года, особенно в последнее время, народонаселение сибирских губерний вообще, и Тобольской в частности, увеличивается все более и более. Возникают новые условия жизни, сибирскому духовенству временем предъявляются новые подвиги в их пастырской деятельности, а архипастырей ожидают все большие и большие заботы и труды. И в Тобольской епархии, как в ближайшей к Европейской России, таковых забот и трудов едва ли не больше еще, чем в других сибирских епархиях. А поэтому слова святого Златоуста о том, что добрый пастырь – епископ во всякое время [неразб.] подвизается не меньше тысячи мучеников, вполне приложимы к епископу Тобольскому. Сознавая все это, при искреннейшем желании и готовности, разделяя с тобою, благостнейший Архипастырь, по твоему указанию и руководству все эти заботы и труды в созидании Церкви Божией, Тобольское духовенство тем с большей радостью встречает тебя, что первое известие о твоем назначении на Тобольскую кафедру получилось здесь во дни пребывания в г. Тобольске чудотворного, чествуемого по всей Сибири, Абалакского образа Божией Матери. Принимая это известие как бы от лица Самой Богоматери, мы склонны считать его счастливым предзнаменованием как для духовенства, так и для блага всей Тобольской епархии. В знамение сего, Владыка, прими жезл сей, данный первому Тобольскому епископу Киприану царственным патриархом Филаретом Никитичем, будь всем нам отцом благостным, управляя порученной тебе Богом паствой с любовью апостольской, с ревностью св. Афанасия Великого, терпением и кротостью сибирского чудотворца св. Иннокентия Иркутского, мудростью приснопамятного св. Московского Филарета и правдой и миром недавно почившего святителя С.-Петербургского Исидора. Радостно приветствуем благополучное прибытие твое в древнюю столицу Сибири и святой храм сей, посвященный Царице Небесной. Усердно молим Ее: да благословит Она Сама вхождение твое ко благу паствы тобольской. Благословен грядый во имя Господне!»

Карта окрестностей г. Венева. Деревня Мочилы к востоку от Венева (название подчеркнуто). Другие населенные пункты, упоминаемые в тексте: Аннино к северу от Мочил, с. Подхожее к западу от Мочил, ст. Михайлов на железной дороге к востоку от Мочил

Архив составителя

Христорождественская церковь села Мочилы, в которой служил о Лаврентий Преображенский (современный вид)

Архив составителя

Могила о. Лаврентия Преображенского и матушки Анны близ алтаря Христорождественнской церкви (современный вид)

Архив составителя

Такие деревья (трехметровые в поперечнике!) росли в окрестностях Мочил до 1918 г.

Журнал «Наше наследие». № 1. 1988

Вид г. Венева. Открытка начала XX века

Государственный краеведческий музей г. Венева

Сведения об успехах ученика Веневского училища. Такое же удостоверение получил Саша Преображенский

Государственный краеведческий музей г. Венев

Веневское духовное училище, фотография начала XX века

Государственный краеведческий музей г. Венева

Улица старого Венева

Государственный краеведческий музей г. Венева

Общий вид Веневского духовного училища. Современный вид

Государственный краеведческий музей г. Венева

Аттестат Александра Преображенского об окончании Тульской Духовной Семинарии

ЦИАМ Ф. 229. Оп. 4. Ед. хр. 3261. Л. Л. 1–1 об.

Вид города Тулы, открытка начала XX века

Архив составителя

Тульская Духовная Семинария, открытка начала XX века

Госархив Тульской обл. Из альбома Лозинского

Интерьер семинарской церкви во имя Софии Премудрости Божией

Госархив Тульской обл. Из альбома Лозинского

Здание Московской Духовной Академии, фотография 1974 г.

Архив составителя

Митрополит Московский и Коломенский Макарий (Булгаков), гравюра 1879 г.

Раненбургское духовное училище. Здесь Александр Лаврентьевич Преображенский начал свое служение. Открытка начала XX века

Частное собрание В. П. Шлыкова

Город Раненбург Рязанской губернии. Открытка начала XX века

Частное собрание В. П. Шлыкова

Александр Лаврентьевич Преображенский. 1881–1882 гг.

Семейный архив Я. А. Болотовой (урожд. Преображенской)

Город Скопин. В этом городе Александр Лаврентьевич Преображенский служил инспектором духовного училища

Частное собрание В. П. Шлыкова

Город Скопин. Начало XX века

Частное собрание В. П. Шлыкова

Архиепископ Рязанский и Зарайский Феоктист (Попов). 7 марта 1885 г. Владыка совершил пострижение Александра Лаврентьевича Преображенского в монашество

Архив ПСТГУ

Иеромонах Агафангел

Ярославский епархиальный музей святителя Агафангела

Рязанский собор, в котором был совершен постриг Александра Преображенского. Начало XX века

Архив составителя

Троицкий кафедральный собор г. Томска, открытка начала XX века

Архив составителя

Епископ Томский и Семипалатинский Исаакий (Положенский). 28 февраля 1888 г. епископ Исаакий возвел игумена Агафангела в сан архимандрита

Архив ПСТГУ

Томская Духовная семинария.

Собрание свящ. Александра Классена

Томская Духовная семинария. Здесь в 1887–1888 гг. служил инспектором игумен Агафангел. Фотография 2004 г.

Собрание священника Александра Классена

Архиепископ Иркутский и Нерчинский Вениамин (Благонравов)

Архив ПСТГУ

Иркутская Духовная семинария, ректором которой был архимандрит Агафангел

Архив составителя

Иркутский кафедральный собор, открытка начала XX века. Здесь архимандрит Агафангел был хиротонисан во епскопа Киренского, викария Иркутской епархии

Архив составителя

Е. М. Корнеев. Вид части города Тобольска. 1812 г.

Из альманаха «Памятники Отечества». № 28. М., 1992

По таким рекам совершал путешествия епископ Тобольский и Сибирский Агафангел

при обозрении своей епархии

Архив составителя

По окончании речи Владыка пошел к царским вратам при пении тропаря храмового праздника: «В Рождестве девство сохранила еси...», приложился к входным святым иконам. После обычного краткого молитвословия и произнесения многолетия Царствующему Дому, Св. Синоду и Архипастырю сказано было Владыкой приблизительно следующее слово:

[Слово епископа Агафангела]

«Наконец-то узрел я Богом дарованных мне чад и моих сослужителей, преодолел все препятствия, все трудности пути, чтобы скорее насладиться их лицезрением! Приветствую тебя, Богоданная мне паства, приветствую тебя, Богоспасаемый град Тобольск, приветом мира и любви, и молю Всемогущего Бога, чтобы эти мир и любовь всегда были между нами, чтобы никакая злоба, вражда и лукавство не омрачали наших отношений. Волею Божией призванный сюда с далекого полуинородческого востока, где с учением Христовым усиленно борется языческая тьма, находя защитников даже между именующими себя христианами, я душевно рад видеть себя на древнейшей в Сибири кафедре, среди паствы издревле православной, близ коренной Святой Руси. Не потому я это говорю, что устал от борьбы или сделался неспособным на нее. О, нет! Говорю потому, что всякая борьба, даже борьба во имя Христа, вносит в душу раздражение, смущает и омрачает ее, а для смущенной души мир и любовь являются неоценимыми благами, возбуждают большую радость при надежде достижения их. Не думаю я, что, служа здесь, буду видеть одни только светлые стороны. Нет! Небезызвестно мне, что и здесь, в пределах вверенной мне епархии, живут сотни тысяч неверующих и не ведающих Христа, сидящих во тьме и сени смертней [Лк.1:79]; знаю, что и здесь обитают десятки тысяч христиан, отдалившихся от Матери своей – Православной Церкви; думаю, что и здесь, среди православных чад моих, есть много-много младенцев по вере, нуждающихся в усиленных заботах и христианском просвещении. Но я искренно, крепко уповаю на Бога мира и любви, что Он, Всемогущий, поможет исполнить мне дело, к которому Он меня призвал в духе мира и любви.

К тебе, Богоданная мне паства, я обращаюсь, на твое участие и помощь я надеюсь и думаю, что не будет тщетна надежда моя. Вы, возлюбленные братия, вы – сотрудники мои, поэтому к вам – первое слово. Вы знаете, что Пастыреначальник наш Иисус Христос дал нам заповедь прежде всего научить, а затем уже крестить во имя Его, вязать и решить. Поэтому у нас забота о просвещении вверенных нам духовных чад должна быть первой заботой. Говорят, мы живем в “просвещенное время”. Так ли? О, если бы так! Но не успокаивайте себя этим, не обманывайтесь ходячими мирскими словами, верьте, что и в наше время в истинно христианском просвещении настоит крайняя нужда. Не говоря о необразованной массе народа, даже так называемый образованный класс, при серьезном взгляде на его жизнь и убеждения с христианской точки зрения, нередко может поразить своим духовным убожеством. Не говорю уже об имеющих дерзость отрицать Христа и Его учение, даже у людей, считающих себя верующими, как мало проявляется эта вера! Как мало замечается истинно христианского, нравственного просвещения! Нетвердость, шаткость убеждений, общие места, громкие, красивые фразы о культурности и прогрессе и полное непонимание сущности культуры и прогресса! Обучение смешивается с просвещением, в знаниях преобладает показная сторона, молодежь стремится не к разумному, наиболее удовлетворяющему потребностям души решению вечных вопросов, а к отметкам, правам, внешним преимуществам. Говорить ли, что и вытекающая из таких взглядов и принципов, или, вернее сказать, из беспринципности, жизнь общества лишена нравственных устоев, недостойна просвещенного человека. Ваша, пастыри, обязанность, ваш священный долг влить в эту жизнь чистую струю христианской любви к ближним, вдохнуть в духовно мертвенный организм дух святой веры, показать освещающие жизненный путь предметы христианской надежды. Живите в мире, но не усваивайте себе пагубных мирских взглядов на то, что надо и не надо, не сообразуйтесь духу века сего, смело высказывайте слово осуждения достойному осуждения, из мирских выгод или страха служебных неприятностей не оставляйте своей первой и высокой обязанности учить.

И вас, просвещенные граждане богоспасаемого города Тобольска, приглашаю, прошу, молю помогать нам в делах христианского просвещения. И здесь, вблизи Европейской России, велико невежество народной массы, страшно мало людей грамотных. С этим сплошным царством тьмы трудно бороться отдельным личностям, но много можно сделать, когда каждый просвещенный человек будет считать своей непременной обязанностью оказать всяческое содействие к просвещению младших братий. Стыдно и грешно человеку дозволять себе избыток и роскошь на столе, когда на его глазах другие умирают от голода, так и стыдно человеку, обладающему богатством знания, спокойно смотреть на погибающих в море невежества братий. Да и не имеет цены то образование, которое не сделает человека более сердечным, отзывчивым к нуждам и страданиям ближних. Не нужно быть учителем по званию, чтобы научить добру, это может делать всякий, кто сам понимает добро и готов служить ему. А поэтому прошу вас, благочестивые граждане, и надеюсь, что при помощи вашей в темные народные массы мы прольем свет истинно христианского просвещения, согреем жизнь этой массы светом учения Христова и своею искреннею любовью. Мир и любовь да будут с нами всегда, ныне и присно и во веки веков. Аминь».

После сего в предшествии духовенства и преднесении честнаго креста Господня Владыка прошел в Крестовую церковь, приложился здесь к св. иконам и Божественному Престолу и преподал общее благословение. Затем Преосвященный пошел в свои покои, где был встречен хлебом и солью, поднесенным ему сначала экономом архиерейского дома, священником А. Соколовым, и от местного общества градским главою Н. А. Трухиным. Затем последовали представления архипастырю духовенства, чинов гражданских, военных, прокурорского надзора, начальствующих и учащих в духовных заведениях и прочих лиц, прибывших приветствовать своего нового архипастыря. Немедленно архипастырем были отданы визиты начальнику губернии и председателю губернского правления. Дай, Господи, нам и при новом Владыке жить в мире, любви, согласии и духовно-нравственно преуспевать.

Священник А. Г.

Тобольские епархиальные ведомости (далее Тоб. ЕВ). 1893.1–16 октября. № 19–20. Отдел неоф. С. 371–377.

ЕПАРXIАЛЬНАЯ ХРОНИКА

Его Преосвященство, Преосвященнейший Агафангел, епископ Тобольский и Сибирский, по приезде своем в Тобольск, посетил городские церкви и церковно-приходские школы, находящиеся в Тобольске. В сентябре Преосвященный, во время семинарских юбилейных торжеств, дважды был в Духовной Семинарии и первую литургию в Тобольской епархии совершал 21 сентября в семинарском храме. 30 октября Его Преосвященство посетил женское епархиальное училище, которое подробно осмотрел и был на уроках у некоторых преподавателей. 4 ноября Преосвященный осматривал мужское духовное училище и посетил уроки греческого и латинского языков. Преосвященный присутствовал также и во время ученического обеда. 9 ноября епископ Агафангел знакомился с классическою гимназиею. 10-го числа Преосвященный снова посетил Духовную Семинарию, где тщательно осмотрел все помещения Семинарии, но на уроках преподавателей не был, отложив это до другого раза. 11 числа Владыка знакомился с Мариинскою женскою школою, где, кроме подробного осмотра помещений школы, присутствовал на уроках Закона Божия, арифметики, физики, французского и немецкого языков. Всюду Преосвященный производил своим душевным, простым, отеческим обращением самое приятное впечатление.

Тоб. ЕВ. 1893. 1–16 ноября. № 21 и 22. Отдел неоф. С. 440.

ЕПАРXIАЛЬНАЯ ХРОНИКА

С 14 ноября, по инициативе Преосвященного Агафангела, епископа Тобольского и Сибирского, в храме во имя Всех Святых при архиерейском доме открыты религиозно-нравственные чтения. Для выработки подробностей постановки чтений Преосвященным 5 ноября в 6 ч. вечера было созвано общее собрание лиц, изъявивших желание участвовать в чтениях. Решено каждый раз давать 3 чтения, начиная их в 2 часа дня и оканчивая в 4 часа. Каждое из чтений будет продолжаться не более получаса. Между чтениями, пред началом и по окончании их, хором архиерейских певчих будут исполняемы духовные песнопения. Ровно в 4 часа, тотчас после окончания чтений, в Крестовой церкви Его Преосвященства будет происходить чтение акафиста. Еженедельно (по понедельникам) лица, имеющие читать, должны собираться вечером в покои Его Преосвященства, где будут в присутствии самого Владыки прочитывать статьи, намеченные к следующему чтению.

14-го числа читали о. ректор Семинарии протоиерей П. Д. Головин «О религиозно-нравственном воспитании под руководством Слова Божия». Священник А. Н. Грамматин – «Житие апостола Филиппа». Преподаватель Духовной Семинарии Ив. В. Беляев – «Жизнь, полная неверия и безбожия, – гибельна (рассказ священника)». При открытии чтений Преосвященным была сказана приличная случаю речь, которая будет помещена в следующем номере. Публики, пожелавшей слушать назидательные чтения, 14 ноября собралось довольно значительное количество.

Тоб. ЕВ. 1893. 1–16 ноября. № 21 и 22. Отдел неоф. С. 440–441.

РАЗНЫЕ ИЗВЕСТИЯ

Религиозно-нравственные чтения, открытые с 14 ноября при архиерейском доме, привлекают все более и более слушателей. Насколько возможно, сделаны некоторые приспособления для удобства слушателей. В настоящий раз мы помещаем прочувствованную речь нашего архипастыря, сказанную им при открытии чтений.

[Слово епископа Агафангела на открытии религиозно-нравственных чтений]

«Господи, благослови! Вот и зима наступила. Вот ее хладный снежный покров опустился на землю, чтобы погрузить в продолжительный сон и покой всю природу. Не красуются уже более роскошные цветы. Деревья обнажились, сбросили с себя свой зеленый убор и собрали все свои жизненные соки в корне, чтобы спасти от гибели и смерти главную часть своего существа. Спасется корень – весной вырастут и листья, погибнет корень – не ожить более дереву. Все оцепенело, все омертвело, всюду открывается печальный вид запустения и как бы смерти. Да и чем же можно назвать этот таинственный зимний покой природы, как не временной смертью? Не напоминает ли и нам этот зимний покой природы о близости, может быть, и нашего могильного покоя и необходимости готовиться к нему? Время так скоротечно, что и не увидишь, как промелькнет наша жизнь, а нам все некогда и помыслить о вечности. Быть может, и нам в недалеком будущем готовится белый саван хладной могилы, а нам кажется все, что мы еще точно и не жили и только еще начинаем жить. Нам все еще хочется жить и жить, испить всю чашу земных радостей и удовольствий. От каждого наступающего дня мы ожидаем все новых и новых наслаждений, новых радостей, новых удовольствий. Вот в этих-то постоянных поисках земного счастия и житейских радостей мы и не замечаем, как приближаемся к концу своего земного поприща и только тогда, когда наступает этот конец, мы уразумеваем, как дни наши были лукавы, как они нас обманули. Время земной жизни, данное нам для приготовления к вечности, мы потратили даром, в погоне за земными наслаждениями. И вот тогда-то мы приходим в страх и ужас, тогда-то начинаем плакаться и сетовать на себя, видя и сознавая, как неизбежная смерть охватывает нас могильным холодом и неудержимо влечет к вечности, а мы к ней нисколько не готовы. Остановимся же в искании земных наслаждений и радостей, пока еще есть время на подготовление себя к вечности, употребим же его на дела добрые и подвиги спасительные, приготовляющие нас к этой вечности! Стучит, толкает Господь в двери сердца нашего в этом зимнем гласе хлада, в этом веянии ветра и шуме бурана. Отверзи перед Ним двери сердца своего, раствори храмину своей души и призови Христа, обратись к Нему всем сердцем своим, вознесись всем помышлением твоим. Время еще не ушло.

Но как же нам всего лучше воспользоваться этим временем, чтобы проводить его душеспасительно? Какими делами и занятиями мы всего вернее можем достигать приготовления к смерти, достигать спасения? Вот что прежде всего нужно. С безумными не нужно словес, и к неразумным не ходи. «Уклонися от них и обрящеши покой» – как сказал Премудрый. Мы созданы как бы для подражания, и от свойства нашего подражания, от того, чему и как мы подражаем, зависит направление нашей жизни, деятельности, мысли и чувствований. Счастливы мы, если предметом нашего подражания служат образцы всего святого, великого и небесного, такое подражание ведет нас к святости, к величию, к небу. Жалки мы, когда волей или неволей подражаем образцам низким и недостойным, за таким подражанием неотступно следует, как тень за телом, наше унижение перед Богом и людьми. Наше сердце, подобно мягкому воску, принимает на себя отпечаток того, что чаще действует на него, как бы соприкасаясь с ним. Наша душа, подобно зеркалу, принимает в себя образы тех вещей, какие окружают нас. Путем наших внешних чувств проходят в нашу душу впечатления от тех предметов, которые около нас, точно так же, как через открытые окна дома проникает во внутренность его окружающий воздух, легкий или тяжелый, свежий или удушающий. Слух передает нашей душе то, что говорят нам, зрение передает то, что мы видим. При таком порядке вещей, какую пользу нам принесет беседа с людьми злыми? – Зло. Что предаст нашей душе беседа с людьми нечестивыми? – Нечестие. И к чему приведут нас связи, знакомство, дружба с людьми порочными? – К разрыву с небом, к вражде против Бога. Поэтому-то с безумным не множи словес, к неразумному не ходи. Уклонися от него и обрящеши покой. Вот поэтому-то подвижники добродетелей оставляли пышные чертоги, разрывали узы родства и дружбы, отказывались от всех удовольствий света, удалялись в горы, вертепы и пропасти земные, и все это затем, чтобы укрыться от соблазнов коварного мира, чтобы не слышать обольстительных речей, не видеть дурных примеров. Слыши, дщи, и виждь, и приклони ухо твое [Пс.44:11]. Дщерь неба – душа христианская! Оставь беседы злы, которые тлят обычаи благи, будь внимательна к глаголам Живота Вечного, всмотрись в спасительные пути Господни и неуклонно теки путями сими к твоему вечному назначению. Прислушайся к речам и беседам других людей, и если они то же, что яд на языке аспида, закрой от них слух твой. Напрягай все внимание твое к глаголам слова Божия, возьми в руки это слово и читай, и оно научит тебя, как жить и что делать; оно утешит тебя, пробудив надежду на жизнь будущую. Если не умеешь читать, ищи тех, которые умеют, а если и сего нет, спеши туда, где тебе поведают слово Вечного Слова, где тебе предложат беседу с Ним. Внемли Ему и слушай, как внимала некогда Мария, яже сед при ногу Иисусову, слышаше слово Его [Лк.10:39]. Приди сюда, в этот храм Божий, место невидимого присутствия Того, при ногу Которого сидела Мария и слушала слово вечного спасения. Иди сюда каждый, заботящийся о своем спасении, иди сюда как во врачебницу духовную, мы готовы просветить светом истины всякого блуждающего во тьме неведения путей Божьих, утешить скорбящего, укрепить расслабленного духом, воодушевить отчаявшегося. Иди сюда, омраченный смыслом, окованный тяжкими узами греха, поспеши сюда, и мы пробудим твою беспечность и предостережем тебя от падения на дно ада. Иди ты, изнемогающий от тяжести неправд твоих, ты сознаешь свою вину перед Богом, видишь всю опасность своего положения, желаешь выйти из своего жалкого состояния, но не находишь в себе решительности и сил к этому, – поспеши сюда, послушай Господа, глаголющего: Приидите ко Мне вси труждающиеся и обременении и Аз упокою вы [Мф.11:28]. Приди, вздохни всем сердцем перед Ним, и Он освободит тебя из той пропасти, на которой стоишь. Приди и ты, преданный лести, невоздержанию и суеверию и другим грубым порокам, поспеши, не дай сна очам твоим, внемли, может быть, наше слово коснется твоего сердца, и ты спасешься, аки серна от тенет, аки птица от сети. Приди когда-нибудь и ты, владетель и обитатель великолепного дома, роскошных палат, полных изобилия, утехи и веселия. Светел твой дом, шумен он среди обитателей нищеты, плача и сетования, все в нем придумано, чтобы усладить вкус, слух, зрение; не забыта здесь ни одна мера к безумному услаждению чувственности; забыты только благородные потребности ума и сердца, забыта добродетель, забыты Бог и вечность. Зайди же когда-нибудь и ты, и мы напомним тебе здесь слова, сказанные Господом: Безумный, в сию нощь душу твою истяжут от тебя, а яже стяжал еси, кому будут? (Лк.12:20).

Приди и ты... Но довольно. Приходи всякий, пекущийся о своем спасении и скорбящий о грехах. Приидите, чада, послушайте нас, страху Господню научим вас ¹⁴² [Пс.33:12]. Слушай, запечатлевай в памяти, что услышишь, и не только слушай и запоминай, но и исполняй в жизни слышанное, твори все по слову Божию. И тогда Сам Утешитель Господь придет к тебе и будет вечерять с тобою, рассеет твои скорбные чувства, прогонит мрачные мысли, поставит тебя на стези спасения. А зима твоей старости и снеговой саван могилы не застанет тебя не готовым к смерти, и будешь исполнен радости и веселия о твоем спасении».

Тоб. ЕВ. 1893. 1–16 ноября. № 21–22. Отдел неоф. С. 470–474.

31 января сего года в 4 часа вечера Преосвященнейший Агафангел, епископ Тобольский и Сибирский, в сопровождении встретивших его представителей города, прибыл в соборный храм. По обычной встрече в соборном храме, где заранее уже успело собраться городское духовенство, о. протоиерей И. В. Кузнецов обратился к Его Преосвященству с кратким приветствием от лица ишимского духовенства такого содержания:

«Преосвященнейший Владыко,

милостивый Отец и Архипастырь!

Радостно приветствуя шествие твое в сей храм, не видавший долгое время архипастырей, мы не можем не оценить трудов Твоих, подъятых по обозрению вверенной Тебе Промыслом Божиим Тобольской епархии. Ни мраз, ни снег и ни холод не удерживают Тебя от подвигов апостольских!

Ты, Ангел Божий, вступаешь в наш небольшой городок, чтобы видеть, с одной стороны, силу веры, ревность и любовь Твоей паствы к Богу, с другой, – светлые и темные стороны духовенства.

Поистине, Преосвященнейший Владыко, мы не можем еще похвалиться пред Тобою полнотою веры, искренней ревности и всецелой любви, предначертанных законом Евангельским; а также и немощь свою мы не можем скрыть от святительского взора Твоего. А потому и питаем в себе дерзновенную надежду, что по силе молитв Твоих немощное наше уврачуется и оскудевающее восполнится.

Зная же намерение Твое, милостивый Архипастырь, молитвенно освятить храмы града сего Твоим архипастырским Богослужением, мы опять не можем не выразить искренней радости за архипастырское Твое посещение и не воздать Тебе должного благодарения. Пусть же торжественность Твоего архиерейского Богослужения, которое Ты, святитель, вознамерился совершить в градских храмах, оставит в нас неизгладимое о Тебе воспоминание, как Архиерее Божием и Ангеле Христовой Церкви, принесшем и здесь за нас и о всем мире Бескровную Жертву. Тогда и мы в свою очередь не престанем молиться о Тебе в сих святых храмах и сохранять навсегда благодарную память о Твоем милостивом посещении.

Итак, благослови нас, Преосвященнейший Владыко, благослови и паству Твою благословением мира и любви, да все мы единодушно соответствуем Твоим благим намерениям и ожиданиям!»

Тотчас за приветственной речью началось всенощное бдение. Его Преосвященство во время Богослужения выходил на литию и величание. На следующий день, т. е. 1-го февраля, Его Преосвященство, в сослужении с градским духовенством, изволил совершить Божественную литургию в Троицком храме. <...>

Еще накануне 1 февраля Преосвященный изъявил желание г[осподину] смотрителю министерских училищ, чтобы все ученики и ученицы на следующий день были освобождены от учения и чтобы их привели в церковь [на его богослужение].

После литургии Его Преосвященство принимал в своей квартире... от местного чиноначалия и почетных граждан приветствия и поздравления с благополучным прибытием на кафедру Тобольскую, и, в частности, в г. Ишим. Затем вторую половину дня он посвятил посещению учебных заведений: прогимназии, приходского и уездного училищ. Спрошенные здесь Его Преосвященством по Закону Божию и Священной истории дети давали бойкие и удовлетворительные ответы. Воспитанницы прогимназии еще удостоились чести преподнести Его Преосвященству две вещи от своего рукоделия и получили похвалу от Владыки за искусство в работе.

По поводу этого Преосвященный говорил: «По моему мнению, во всех учебных заведениях, подобных ишимским, преподавание ремесла должно быть выше преподавания грамоты; хотя и то и другое в жизни необходимо, но ремесло – это насущный хлеб, это причина благополучия и христианской жизни, это путь избежать преступлений».

Во время посещения училищ Преосвященный раздавал ученикам и ученицам крестики, а некоторым подарил по Евангелию с собственноручною надписью на оберточном листе.

После часового отдыха Преосвященный, в 6 часов вечера, торжественно прибыл к всенощному бдению, которое на этот раз совершено было им во вновь устроенном храме Святителя и Чудотворца Николая. На следующий день он совершил литургию в соборном храме. 3 февраля Его Преосвященство с 10 часов до часу был на уроках в духовном училище, а затем посетил приют для сирот, записался членом его и сделал членский взнос. В этот же день он еще посетил церковно-приходскую школу.

Присутствовал Преосвященный на обеде, данном городским благочинным о. И. Кузнецовым, во время которого священник Н. Гвоздицкий произнес следующую речь:

«Преосвященнейший Владыко!

От лица освященного собора и почтенных граждан я счел нужным высказать пред Твоею особой то впечатление, какое Ты произвел на нас: это невольное благоговение к Тебе и удивление! Ты, едва успокоившись от пути, пути трудного, пути утомительного, – ибо пришествие Твое на кафедру Тобольскую было с далекого полуинородческого востока, вновь подвигся на святые труды: посещения градов и весей восточной части обширной Твоей епархии, чтобы все видеть своим оком, чтобы ближе ознакомиться с соработниками своими на ниве Господней, чтобы немощных делателей нивы той укрепить, труждающихся и право правящих слово истины ободрить, в сердцах же духовных чад своих оживить дух веры и благочестия своим мощным епископским словом! Повествовали нам много и о самом Твоем шествии и Твоих исправлениях. Ныне же, удостоившись лицезреть Тебя, доброго Ангела, видеть Твою кротость и деликатность в обращении и Твое поистине отеческое внимание ко всем и каждому, – убедились, что нам и половины не сказали того, что мы сами лично видели и слышали, и порадовались сердцами своими, которые, кроме того, еще утешены были сослужением с Тобой и Твоим трехдневным пребыванием среди нас. За осуществление всех сих благих чаяний наших о Тебе, приносим Тебе, благостнейший Архипастырь, сердечную благодарность и признательность и искреннее благожелание: да сохранит Господь Твое здравие в непременяемом благополучии и продлит дни Твоей жизни, а с ними и епископство на многая и многая лета».

В конце обеда краткою речью почтил Преосвященного чиновник по крестьянским делам Яков Васильевич Зеленин. В своей речи он, между прочим, от лица своих товарищей и всех, кому дороги успехи народного просвещения, благодарил Его Преосвященство за то внимание, которое он оказывал сельским школам, не оставляя без своего посещения ни одной, встречавшейся ему на пути следования к г. Ишиму. Милостивый архипастырь удостоил чиновника по крестьянским делам своим ответом. В ответе Преосвященный, между прочим, сказал, чтобы руководители народного образования и духовные, и светские – шли в сем деле рука об руку и что только под этим условием и возможна успешная и прочная постановка школьного дела, как с внешней стороны, т. е. со стороны широкого развития министерских и церковно-приходских школ в количестве, так и с внутренней стороны, т. е. в учебно-воспитательном отношении в качестве.

3-го же числа в 4 часа пополудни, Его Преосвященство, сопровождаемый духовенством и гражданами, отправился по сибирскому тракту в село Боровское. На пути, в деревне Игнатьевой, он посетил приписанную к собору церковь, где... ученики сельской школы, горожане, крестьяне и женщины пропели под моим руководством несколько молитв. Затем Преосвященный, преподав благословение народу, вышел из церкви, сел в карету и уехал.

Священник Николай Гвоздицкий.

Тоб. ЕВ. 1894. 1 марта. № 5. Отдел неоф. С. 35–39.

ОСВЯЩЕНИЕ ЦЕРКВИ-ШКОЛЫ

20 февраля сего 1894 года Его Преосвященству, ПреосвященнейшемуАгафангелу, епископу Тобольскому и Сибирскому, благоугодно было освятить церковь-школу в деревне Усольцевой, Кугаевской волости, прихода градо-Тобольской Воскресенской церкви. Деревня Усольцева находится верстах в 15–16 от города, за рекой Иртышом, на речке Рогалихе; при большеводии сообщение с ней бывает только водою, и тогда расстояние более чем удваивается. Жители этого селения, в котором, кстати сказать, нет питейного заведения, а равно и соседних деревень, отдаленные значительным пространством от приходского своего храма, ввиду многих неудобств устраивая сей храм, имели и имеют в виду образовать здесь самостоятельный приход. Помоги им Бог!

Тоб. ЕВ. 1894. 1 марта. № 5. Отдел неоф. С. 39.

Всякому известно, что наш простой народ большею частию крайне невежествен в деле религии. Очень многие из крестьян не имеют ясного понятия о важнейших истинах святой православной веры, не знают главнейших событий Священной истории, не понимают вполне значения многих обрядов и даже Таинств Православной Церкви, празднуют и почитают праздники, но нередко не понимают их значения, не имеют ясного понятия о священных событиях и лицах, в честь и память которых эти праздники установлены. <...>

Но у простого народа, при всем его невежестве, есть, несомненно, любознательность и интерес к духовно-нравственному чтению. Всякому, знающему народ, известно, как любят простолюдины почитать и послушать «божественное». Религиозное чтение грамотные из народа предпочитают светскому, и многие из крестьян недовольны светской школой исключительно только потому, что в ней читают, как они выражаются, «побасенки». Тем лицам, на обязанности которых лежит попечение о религиозно-нравственном просвещении народа, необходимо воспользоваться этой прекрасной чертой нашего простонародья и постараться дать ему хорошее чтение, здоровую духовную пищу, взамен разных сомнительных, а то и несомненно вредных изданий, распространяющихся, к сожалению, среди народа.

Нужно удовлетворить законную потребность народа в серьезном и полезном чтении. Хотя в книгах, пригодных для этой цели, недостатка нет, но крестьяне при скудных своих средствах и по другим причинам, большею частию не могут, да и не привыкли приобретать подобные книги, а устройство библиотек для народа требует значительных средств, да и дело новое, прививающееся пока туго. Но есть прекрасное, дешевое и удобное средство доставить народу хорошее чтение, – это распространение среди него издающихся теперь в большом количестве листков религиозно-нравственного содержания. По своей дешевизне листки эти очень доступны и могут иметь самое широкое распространение. Об этом ясно и наглядно свидетельствует пример Троицких листков, расходящихся в очень большом количестве экземпляров, несмотря на свою сравнительно довольно высокую стоимость.

Чтобы удовлетворить потребность народа в религиозно-нравственном чтении, Тобольское Епархиальное Братство, по почину Его Преосвященства Преосвященнейшего Агафангела, с марта месяца настоящего года предприняло издание листков религиозно-нравственного содержания для бесплатной раздачи народу. Для заведования этим делом из членов Братства избрана особая комиссия, действующая под непосредственным руководством архипастыря. Каждый листок представляет из себя четыре страницы довольно убористой печати; содержание его по возможности приноравливается к потребностям и пониманию простого народа, а цена листков, благодаря тому, что они печатаются в собственной типографии Братства, очень невысокая: 50 коп. за 100, т. е. вдвое дешевле Троицких листков, издающихся в таком же размере. Срок выхода листков предположен не менее одного раза в неделю, а если явится возможность и надобность, то и чаще. Таким образом, в течение года будет издано не менее пятидесяти листков разного содержания, что представит из себя, в общей сложности, книжку в двести страниц ценой всего в 25 коп. Листки эти в Тобольске бесплатно раздаются слушателям религиозно-нравственных чтений, которые каждое воскресенье бывают в кафедральном соборе, и берутся весьма охотно.

Очень хорошо было бы, если бы сельские и городские священники нашей епархии взяли на себя труд организовать бесплатную раздачу этих листков в своих приходах. Их прямая обязанность заботиться о религиозно-нравственном просвещении своей паствы, а раздача листков – одно из самых верных и прямых средств, ведущих к этой цели. Доставление народу духовно-нравственного чтения – прекрасное, целесообразное и необходимое дополнение к деятельности священника как проповедника с церковной кафедры и законоучителя в школе.

Тоб. ЕВ. 1894. 1 марта. № 5. Отдел неоф. С. 49–52.

[в извлечениях]

В непродолжительном времени Его Преосвященством Преосвященным Агафангелом, епископом Тобольским и Сибирским, будут открыты внебогослужебные чтения при кафедральном соборе по примеру прошлого года. Как известно, в ноябре прошлого года Преосвященным Агафангелом был сделан первый опыт чтений при домовой церкви. Начало каждого дела представляет более трудностей, чем его продолжение. Потому можно уже вперед предсказать не меньший, если не больший, успех будущим чтениям. Это с уверенностию можно сказать потому, что еще в прошлом году, насколько было возможно, все было сделано так, чтобы вновь открытые чтения могли служить образцом подобных чтений для других местностей нашей епархии.

Чтения прошлого года начались с 14 ноября. Сначала они происходили в церкви Всех Святых при архиерейском доме. Храм этот находится в верхнем (третьем) этаже архиерейского дома и помещение занимает довольно незначительное. На первый раз, когда еще нельзя было рассчитывать на особенно большое количество слушателей, принимая во внимание чтения по воскресным дням в других местах города, подобное помещение могло казаться удовлетворительным. Но первые чтения показали, что для собирающихся слушателей церковь Всех Святых мало поместительна. <...>

Просторным и более, следовательно, удобным помещением для чтений было признано помещение кафедрального собора (зимний храм), находящееся рядом с архиерейским домом. Со второй половины сезона чтений и до конца их в начале мая месяца они и происходили уже в кафедральном соборе. Переменилось только помещение, но характер чтений остался тот же самый. Число слушателей каждый раз было многочисленно.

Недостатка в лекторах не было, так как на приглашение Преосвященного участвовать в чтениях изъявили желание быть лекторами некоторые священники из городского духовенства ¹⁴⁷ и преподаватели духовно-учебных заведений города Тобольска – Духовной Семинарии, женского епархиального училища и мужского духовного училища. Во главе лекторов стал Преосвященный, открывший чтения 14 ноября своею речью.

Время для чтений во все продолжение их не изменялось. Они происходили по воскресным дням и начинались обыкновенно в 2 часа пополудни и оканчивались к четырем часам. В 4 часа происходило молебствие с чтением акафиста, и большинство собравшихся на чтения после окончания их оставались для молитвы.

За неделю до чтения, обыкновенно по понедельникам, лица, принимавшие участие в чтениях, собирались в покои Его Преосвященства, где лекторы, имеющие читать в следующее воскресенье, прочитывали в присутствии Его Преосвященства намеченные статьи для чтений. Здесь же указывались и разрешались некоторые вопросы, касающиеся лучшей постановки чтений, и намечались иногда предметы для дальнейших чтений. Подобные собрания имели, конечно, большое влияние на постановку чтений.

Порядок чтений обыкновенно был таков: первое чтение было богословского содержания, второе – церковно-исторического, а третье – назидательный рассказ. Наблюдалось, чтобы между всеми чтениями была по возможности внутренняя связь. <...>

Насколько возможно, обращалось внимание и на то, чтобы все чтения в целом имели некоторую систему.

Первым предметом для чтения обыкновенно служило объяснение воскресного Евангелия. Выбиралась из чтенного Евангелия общая, если это было возможно, или частная мысль, которые и служили предметом для разъяснений. <...> Иногда содержание евангельского чтения было таково, что требовалось подробное разъяснение почти всего воскресного Евангелия. <...> Таковыми, например, чтениями были изъяснения воскресных Евангелий о родословии Иисуса Христа или в Неделю праотец. Если же на неделе был какой-либо особенно чтимый праздник или таковой приходился на следующей неделе после чтений, то первым чтением чаще всего была история этого праздника с назидательным выводом по поводу празднуемого события. Этим имелось в виду достигнуть того, чтобы слушатели, зная историю праздника, отнеслись более к нему сознательно. В праздник, например, Введения Пресвятой Богородицы во храм был прочитан очерк жизни Богоматери с заключением, что истинное величие – в смирении. По случаю наступления нового года слушатели познакомлены были с мыслями, каковые должны являться у истинных христиан по случаю наступления новолетия. Рассказана была жизнь Иоанна Предтечи как проповедника покаяния, изложены житие Феодора Тирона, Иоанна Златоуста и др. Такие великие события в христианской Церкви, как страдания нашего Спасителя, еще задолго до Страстной седмицы были уже предметом подробных чтений о жизни и страданиях Иисуса Христа.

Первый отдел чтений был более трудным и по составлению для лекторов, и для понимания слушателей. А потому, предлагая первым чтением по преимуществу разъяснение богословских истин, имелось в виду, что слушатели с неутомленным вниманием более серьезно отнесутся к содержанию читаемого.

После чтения, довольно трудного для понимания, предлагалось далее чтение церковно-исторического содержания. <...> Предложены были жизнеописания многих святых. Прочитано, например, было жизнеописание апостола Филиппа, изложено житие святителя Иннокентия, Иркутского Чудотворца, жития Николая Чудотворца, Симеона Верхотурского, Василия Великого, Филиппа, Митрополита Московского, Антония Великого, Марии Египетской, святых Кирилла и Мефодия и некоторых других. Немалое внимание обращалось на жизнеописания святых, так как для посетителей среднего и низшего класса они оставляют лучшее и более глубокое впечатление как живые воплощения христианской жизни, а по своему содержанию жизнеописания требуют не особенно много внимания для усвоения.

После чтений церковно-исторического содержания предлагались чтения, еще более легкие для усвоения. Обыкновенно последним чтением был рассказ чисто религиозно-нравственного содержания или с ясно проведенною нравственною идеею. Эти чтения могли представлять интерес и для слушателей, явившихся ради праздного любопытства. Может быть, легкий по внешнему содержанию рассказ оставлял в душе и подобных посетителей благой след. Читались, например, рассказы о том, что жизнь, полная неверия и безбожия, – гибельна, о последствиях материнского гнева и проклятия (разные случаи), о благодатном посещении Божием умирающего страдальца, чудеса св. Николая Чудотворца, чудесные действия по молитвам о. Иоанна Кронштадтского с его биографиею, «Живой мертвец», «Сила молитвы и крестного знамения», «Несколько слов о нищих» (разговор священника с благотворителем), «Из мрака к свету», «Три встречи», «Сила слова Божия», «Честность и труд Бог награждает», «Любовь побеждает врага», «Свет в доме на Пасхе Христовой» и др.

После каждого чтения был небольшой промежуток, чтобы дать возможность слушателям собраться с мыслями. В это время происходило пение некоторых концертов, тропарей, ирмосов, и других церковных песнопений. Пел хор певчих Его Преосвященства. Самые церковные песнопения нередко приноровлялись к чтениям. Они брались иногда из службы воскресной и праздничной. За чтениями, например, о страданиях Спасителя выбирались для пения церковные песнопения Страстной седмицы.

По окончании чтений собравшимся слушателям раздавались бесплатно листки и брошюрки религиозно-нравственного содержания, а иногда и священные изображения. Эта раздача служила как бы продолжением тех же чтений. В продолжение недели от одного чтения до другого благочестивый слушатель мог в свободную от трудов минуту заняться чтением на дому полученного им листка. В первое время, когда листки приходилось выписывать из столиц, их раздавалось каждый раз до 250 экз. С открытием же Братством св. Димитрия Солунского собственной типографии раздача листков значительно увеличилась, так как они стали составляться и печататься в самом Тобольске. Иногда, после чтения листков, изданных Братством, раздавалось до 500 экз. Отсюда можно заключить и о количестве собиравшихся на чтения слушателей. <...>

Таким образом, открытые в первый раз чтения оказались удовлетворяющими потребности жителей Тобольска. Приобретенный уже некоторый опыт дает надежду, что наступающие чтения будут привлекать не меньшее количество тобольских граждан. Кроме чтений при кафедральном соборе, будут происходить по примеру прежних лет еще чтения в Михаило-Архангельской церкви для подгорных жителей, не имеющих почему-либо возможности быть на чтениях в кафедральном соборе. Здесь будут предлагаться, как видно из опубликованного расписания, назидательные чтения из истории христианской Церкви.

Тоб. ЕВ. 1894. 16 октября. № 20. Отдел неоф. С. 377–381.

30-го октября сего года состоялось первое внебогослужебное чтение при Тобольском кафедральном соборе. Чтения по примеру прошлого года будут происходить по воскресным дням, начинаясь в два часа дня и оканчиваясь около четырех часов. Они будут состоять также из трех отделов. В прошлом году чтения первого отдела (объяснения воскресных Евангелий) касались преимущественно вероучения, а в наступающий сезон первый отдел будет нравоучительного содержания. Будут разъяснены десять заповедей закона Моисеева и заповеди о блаженствах. Характер последних двух отделов останется прежний. В собрании некоторых лекторов, бывшем в покоях Его Преосвященства и под его председательством 23 октября, составлено распределение лекторов по очередям пока до 23 апреля будущего года. Количество лекторов в наступающем сезоне значительно увеличилось. Изъявили желание принять участие в чтениях некоторые городские священники и преподаватели духовно-учебных заведений.

Тоб. ЕВ. 1894. 1 ноября. №21. Отдел неоф. С. 398–399.

[в извлечениях]

Преосвященный Агафангел, еще по прежнему месту служения своего близко поставленный к делу миссионерства, по прибытии во вверенную ему Тобольскую епархию тотчас же обратил особенное внимание на положение Низовской миссии, учрежденной с давних пор среди остяков и самоедов. К слову сказать, дела этой миссии от недостатка добрых делателей идут не особенно успешно: миссия существует, а плодов ее видится мало. Поэтому, не довольствуясь письменными отчетами, архипастырь пожелал сам ознакомиться на месте с теми условиями, при которых действуют миссионеры, и, на основании полученных лично данных, приступить, если то потребуется, к лучшей постановке дела миссионерства в Низовом крае. В предстоящую поездку предполагалось обозреть все церкви, лежащие на пути, и, кроме того, освятить вновь выстроенный в селе Обдорском храм. <...>

Благодаря любезной предупредительности г-жи Корниловой, предоставившей пароход свой в распоряжение Преосвященного, неудобства [пути] были по возможности устранены, и если не все лежащие на пути церкви осмотрены архипастырем, то, по крайней мере, осмотрены те, которые возможно было осмотреть.

В субботу, 27 августа, в третьем часу дня, духовенство и другие, пожелавшие принять благословение Преосвященного, собрались на палубе парохода «Екатеринбург». В 3.30 пополудни, при звоне церковных колоколов и пении певчими архиерейского хора «Благослови, душе моя, Господа», пароход тронулся в путь, а путь предстоял немалый – вперед и обратно с лишком 3000 верст. <...>

«Счастливый путь!» – слышалось с берега; «Дай Бог!» – думали мы. <...>

В 9.30 утра 28 августа прибыли в село Демьянское, отстоящее от Тобольска на 256 верст и расположенное на высоком правом берегу Иртыша, вдали от реки. Самого села с парохода не видно; виднелась лишь часть колокольни. Местность не отличается живописностию и не скрашивается обильною растительностию. На берегу уже ждал народ; немало было и детей. Церковный староста встретил Владыку с хлебом и солью. Приготовлены были и три экипажа. Да позволено будет сказать несколько слов о сих экипажах. В Низовом крае, как оказывается, они представляют из себя что-то в полной мере допотопное, да и допотопных-то нужно искать с поиском. Иной раз скажешь: «Что же, неужели не нашлось чего-либо получше?» – «И, что ты, батюшка! И эти-то насилу отыскали, да кое-как снарядили!» В самом деле, на Низу, где пути сообщения летом лишь по воде, не предстоит надобности в летних экипажах. Неудивительно поэтому, что попадались такие экземпляры, что хоть сейчас в музей редкостей. На одном из таких экземпляров и пришлось Преосвященному тащиться до села, в сопровождении бежавшего народа и гурьбы ребятишек.

Ехали шагом; по дороге Преосвященный расспрашивал детей, – учатся ли они, знают ли молитвы и проч., раздавал деньги. Ну, известно, дети народ смелый и, встретив ласку, буквально наседали на нас. Вот и село. Постройка, по обыкновению, неправильная, домики плохенькие, зато храм благолепный, каменный. Народу собралась масса. Отстояв литургию и благословив всех присутствовавших в храме, архипастырь посетил церковного старосту, семнадцать лет несущего эту должность, и министерское училище, в котором ныне открыта для народа читальня под наблюдением учителя и фельдшерицы – помощницы его в этом деле. Подбор книжек порядочный.

Пробыв в Демьянске до 2-х часов, отправились, миновав села Романовское, Филинское, Реполовское, далее к селу Самаровскому, к которому, по предположению капитана парохода, должны были прибыть утром. А так как в следующий день приходился праздник усекновения главы св. Иоанна Предтечи, то Преосвященный предположил в селе Самаровском совершить литургию, почему вечером он и приказал служить бдение в рубке парохода. Прекрасная картина! Среди безмолвия ночи, прерываемого лишь шумом колес парохода, почти под открытым небом раздаются церковные песнопения, прославляющие Творца всяческих и Его святого угодника! Это небольшое число молящихся, представляющих как бы домашнюю церковь, эти коленопреклонения, особенно при словах ектении – о плавающих, путешествующих, это благоговение на лицах присутствующих вызывали невольное умиление в сердце и располагали к усердной молитве самих священнослужащих. Помолившись, разошлись по своим походным каюткам. Утром 29 числа, около 10 часов, прибыли в Самаровское. <...>

В селе Самаровском предположено было архиерейское служение, но, к сожалению, по недоразумению местный священник поторопился отслужить литургию еще до приезда Преосвященного: пришлось ограничиться лишь молебном св. Иоанну Предтече, по обыкновению совершенным самим архипастырем. Благословив взрослых и детей, раздав многим из них крестики, брошюрки, иконы, Преосвященный, посетив местного настоятеля церкви и некоторых прихожан, особенно добродеющих храму Божию, в 5 часов вечера отправился далее.

Вот и Обь многоводная: ширь, раздолье! Только что покинутый Иртыш кажется пред нею как малый ребенок пред взрослым. <...>

Преосвященный утром 30-го [августа, память св. кн. Александра Невского] на пароходе, торжественно сам, в сослужении сопровождавших его протоиерея и настоятеля Обдорской миссии, отправил молебен о здравии Августейшего Именинника. В Малом же Атлыме Владыка слушал литургию. Само собой разумеется, что в храм стеклись все жители села: и русские, и остяки, и малые, и взрослые. После литургии, благословив всех и раздав как взрослым, так и детям крестики, иконы, Преосвященный на пути к пароходу зашел в один из домиков, где подробно осмотрел житье-бытье его насельников. Домик убогий и обстановка убогая.

В Кондинский монастырь прибыли в 3.30 пополудни. Монастырь расположен в довольно красивой местности. Каменный храм шатровой формы высится на берегу; на запад от него находится двухэтажный корпус для помещения – вверху наместницы монастыря и некоторых сестер, внизу – школы-интерната для остяцких детей; к югу – длинное деревянное здание для помещения прочих насельниц; кое-где разбросаны хозяйственные постройки, а вдали виднеется лес, по всей вероятности, кедровник. Кондинский монастырь, основанный в 1657 году и бывший вначале мужским, вследствие неудовлетворительного состояния монашествующей братии в 1891 г. обращен в женскую общину, подчиненную Иоанно-Введенскому женскому монастырю. Не знаем, что было ранее, но при настоящем посещении община имела чистенький и благоустроенный вид. Хотя не богато выглядела она, но повсюду встречались опрятность и порядок. Сестры общины, во главе с игумениею Иоанно-Введенского женского монастыря, прибывшею сюда по своим делам, и жители села Кондинского уже ожидали Владыку, который по аллее, усаженной хвоями, проследовал в храм. Здесь, после краткой обычной встречи, Преосвященный, облачившись, совершил пострижение четырех сестер в мантию и двух – в рясофор. Летний храм, хотя и тесный, со старинным иконостасом, светел и опрятен. Из достопримечательностей монастыря выдаются: образ Живоначальной Троицы, находящийся по правую сторону царских врат холодного храма, икона Казанской Божией Матери и Святителя Чудотворца Николая – все древней живописи и в левом приделе антиминс, освященный Митрополитом Павлом в 1800 году ¹⁵⁰, замечательно сохранившийся. Здесь же показывали якобы вериги митрополита Павла ¹⁵¹, состоящие из двух довольно значительных по весу чугунных пластин, соединенных толстыми железными цепями. <...>

Посетив настоятельский корпус, помещения для сестер общины, школу-интернат и сделав пожертвование на нужды призреваемых малолетних инородок, Преосвященный отбыл в 6 часов в село Шеркальское при мелодичном звоне монастырских колоколов и пении монахинями священных гимнов. В село Шеркальское прибыли в 10 часов ночи. Темно, ни зги не видно, не видно даже трапа, а между тем чувствуется, что на берегу кто-то копошится, да в тишине ночи раздается звон колоколов. Вдали виднеется освещенная огнями церковь. Вот на берегу забегали огоньки – это свечи в руках пришедших встретить архипастыря жителей, запылали костры, и картина изменяется: становится как-то веселее. При такой обстановке садимся в экипаж (о них уже дано понятие) и, сопровождаемые остяками и русскими с факелами в руках, поднимаемся каким-то мрачным ущельем к церкви. Храм прекрасный, хотя бы и в Низовом крае. Осмотрев все в храме и обещав в обратном пути освятить в летнем храме престол, Владыка проследовал далее к городу Березову.

За несколько верст до с. Чемашевского Обь разделяется на два рукава, именуемые Большою и Малою Обью. Нам предстояло плыть левым рукавом, т. е. Малою Обью. Место, где разделяется Обь, носит название «Перегребное». Вот раздолье-то!.. Верст в 10–12 ширины масса воды, сливающейся с горизонтом. Понятно, что на таком пространстве частенько прогуливается ветер и, как мне передавал капитан, проходящим судам, не говоря о мелких, приходится считаться с водною стихиею. «Частенько судну в ветер, – говорил он, – необходимо бывает “остоповаться” ¹⁵², иначе дело может выйти плохо: с огромными волнами ведаться небезопасно». Но нам, как вперед, так и обратно – испытать неприятности в этом месте не пришлось: погода была благоприятная и тихая. А между тем, например, в обратный уже наш путь в Кондинске передавали о такой трепке парохода «Добряк», следовавшего впереди нас, что пассажиры парохода, лишь только остановились у берега, как сейчас же устремились в монастырскую церковь для принесения Господу Богу благодарения за спасение от опасности. <...>

Однако и с нашим пароходом случилось неприятное происшествие... Плывем; ночь темная; мы все находимся по своим каютам... часу во втором ночи вдруг слышится какое-то трение парохода или о камень или о мель, а затем суетня наверху. Вскакиваю, бегу, стучусь в каюту Преосвященного (он тоже еще не спал), спрашиваю – «Слышите, Преосвященнейший?» – и по его приказанию спешу узнать, в чем дело. Лишь хотел подняться в рубку парохода, как попадается навстречу одна из пассажирок 2-го класса в страшном переполохе. «Батюшка, тонем!» Оказалось, что пароход ударился кормой о камень. Среди ночной тишины и во время сна, поместившиеся во 2-м классе – в корме – были перепуганы раздавшимся звуком около них, между тем как звук этот был не особенно ощутителен в каютах 1-го класса. Вот и причина переполоха пассажирки. Однако знакомство с камнем не прошло бесследно для парохода: шрам от разошедшихся швов корпуса наполнился водою [так в тексте], и пароход вследствие этого опустился ниже ватерлинии на поларшина, так что во 2-м классе сквозь пол просачивалась вода. Приходилось выкачивать воду, о чем и позаботились на месте нагрузки дров, к счастию, отстоявшем недалеко, а более капитальную поправку оставили до прибытия в Березов. Благодарение Богу! Наскочи мы на этот камень носом парохода, вышло бы весьма неприятное приключение, может быть, угрожавшее гибелью многим из нас.

На месте нагрузки дров в остяцком поселении, Преосвященный, так как времени было довольно, сошел на берег, чтобы посетить и осмотреть их жилища. Какие убогие помещения и какая убогая обстановка! Повсюду грязь и неопрятность. Вот вам юрта: посредине очаг; о деревянной настилке нет помина – пол земляной; прямо двери – возвышающееся пространство земли, огороженное дощечками или тонкими бревешками; по бокам висят разного рода тряпки; около стен развешена сушеная рыба, издающая не особенно приятный запах; на возвышении в переднем углу сидит, например, остячка и качает люльку своего ребенка; ребенок спеленан, как и у нас, но только положение тела его не таково: он сидит, а не лежит, к чему и приспособлена люлька; тут же вертятся собаки, не похожие на наших. Во-первых, они не лают на новых людей и весьма ласковы; во-вторых, отличаются небольшим ростом, крепким складом, белою, густою шерстью, острым рылом и составляют для остяка члена семьи. Главное же, что нам довелось тут видеть, – это обезображенные разного рода кожными болезнями лица. Не одни взрослые, но и дети уже имеют подозрительные задатки, грозящие обезобразить их впоследствии. Провалившиеся носы – обычное явление среди остяков. Можно думать, что это внедрившийся в их организм сифилис, но мне пришлось по этому поводу говорить и с профессором Якобием, и с доктором медицины Юрьевского университета (фамилию забыл), которые в настоящее время проживают в Низовом крае с научными целями, и они в один голос отрицали сифилис. Значит, корень этого печального явления нужно искать в условиях быта остяков, в неопрятности и грязи, в скудном питании, в приверженности к алкоголю, ну да и в сифилисе, что там ни говори ученые авторитеты. От совокупности всех этих условий замечается и то явление, что остяк, если и не поражен какою-либо видимою болезнию, остается все-таки слабым и хилым. Сопоставьте с ними зырян, – совершенно увидим другое: народ здоровый, чистый, видный.

Тоб. ЕВ. 1894. 16 октября. № 20. Отдел неоф. С. 359–367.

Вот и Березов, праздновавший два года назад 300-летний юбилей своего существования, видевший и похоронивший в недрах своих лиц, оставивших память в истории России. Приплыли мы к городу часов в 8 вечера 31 августа, когда доканчивалась на пароходе всенощное бдение, так как наутро предполагалось освящение престола в Богородице-Рождественской церкви. Пароход пристал от города верстах в двух. <...>

Отправившись, по приказанию Владыки, осмотреть, все ли готово к предстоящему освящению храма, я торопился поглядеть и на самый город, не видимый с нашего парохода. Вот и город: очень неказистый. Постройки невидные, много пустырей, две каменных, не особенно красивой архитектуры, церкви – все это не представляет чего-либо выдающегося, – словом, большая деревня. Так вот он каков и теперь Березов! Каков же он был за полтораста лет с лишком, когда сюда по необычайной прихоти судьбы были посланы покончить дни свои «и счастья баловень безродный, полудержавный властелин» – Меньшиков, и потомки Рюриковичей – князья Долгорукие, и безвестный на родине, но сильный у нас – немец Остерман. <...>

Да, все эти вольные и невольные изгнанники и изгнанницы если и согрешили в чем, то сторицею искупили вину свою. И вот холодная Сибирь приняла в недра свои многих из них, похоронив в ледяных своих объятиях. <...>

В церкви, в ожидании Преосвященного, набралось уже довольно народа, – наконец прибыл и Преосвященный. Освящение престола и затем Божественная литургия кончились около часа пополудни, после чего Владыка посетил квартиру местного благочинного, где представились ему чины города. Побеседовав здесь преимущественно со смотрителем уездного училища о школьном деле, Преосвященный отбыл в Воскресенский собор, оттуда – в уездное училище и училище для девиц: испытывал учеников и учениц в познаниях, дарил крестики, брошюрки, Евангелия. Здания училищ хороши, особенно последнее. Узнав при расспросах, что не все дети школьного возраста могут пользоваться плодами образования, Преосвященный предложил открыть церковно-приходскую школу, для помещения которой нашлось и здание рядом с уездным училищем, требующее лишь некоторого исправления и приспособления. Смотритель Ухалов отнесся к этому сочувственно, а Владыка обещал оказать пособие из средств церковно-училищного Совета. В заключение о пребывании в г. Березове следовало бы сказать о некоторых его достопримечательностях, но за краткостию пребывания все вполне осмотреть не пришлось. Показывали, впрочем, священнические ризы, пожертвованные Меньшиковыми и Долгорукими, хранящиеся в той и другой церкви Апостол и акафист св. великомученице Варваре с надписью на том и другом княжны Елены Алексеевны Долгоруковой; видел антиминс в Богородице-Рождественской церкви, освященный в 1802 году Преосвященным Варлаамом I [Петровым], в Воскресенском соборе – иконы св. Архистратига Михаила, Св. Николая, Пресвятой Богородицы-Одигитрии и св. Епифания, – все древней живописи и чтимые жителями города; издали показывали нам могилы Марии Меньшиковой, Долгоруковых, Остермана, а могилы А. Д. Меньшикова уже не существует – вероятно, наводнения реки Сосвы ее уничтожили. В 4.30 пополудни выехали из Березова по Малой Оби в село Мужи, отстоящее на полпути к Обдорску, самому северному русскому селению.

Тоб. ЕВ. 1894. 30 октября – 1 ноября. № 21. Отдел неоф. С. 395–398.

В село Мужевское прибыли в 8.30 часов утра 2 сентября. Село расположено на отлогой возвышенности и не отличается живописностию окрестности – повсюду безлесица; жителей – русских и зырян – не особенно много, и постройки их незначительны. Церковь деревянная, новая, просторная, с прекрасным иконостасом. Для встречи архипастыря собрались в храм почти все жители села, из коих большинство зыряне.

О зырянах здесь, да и в других местностях, отзывались как об эксплуататорах остяков, и действительно они таковы, хотя в то же время отличаются религиозностию и усердием к храму Божию. Местный священник говорил, что лишь благодаря обильным пожертвованиям зырян можно было выстроить такой приличный храм с таким прекрасным иконостасом. Передавали и другое характерное явление: почти в каждой семье зырянина есть славянские книги, по которым члены этих семей читают хорошо, хотя иной раз эти же хорошие чтецы по-славянски иногда плохо умеют или вовсе не говорят по-русски. Грамотность, именно славянская, между зырянами развита очень сильно.

Отслужив в местном храме молебен св. Архистратигу Михаилу, благословив собравшийся народ, раздав взрослым и детям крестики и брошюрки, посетив затем местного священника, училище, доверенного г-жи Корниловой, Преосвященный отбыл на пароход. <...>

«Скоро войдем в Полуй», – говорил капитан парохода. «Что же, – думаю, – не особенная важность», и отправился к себе в каюту. Сижу, читаю; окно каюты отперто; ветра нет. Однако, что же это? Пароход начинает покачиваться, да порядочно; волны начинают хлестать о борт и – вдруг в окно каюты плеснула обильная струя воды; в соседней с моей каюте податного инспектора та же волна облила его багаж; во 2-м классе та же история: оказывается, что мы вступили в устье реки Полуя, на котором расположен Обдорск, и что здесь два встречных течения спорили между собой.

Прибыли в Обдорск 3 сентября в 2 часа ночи. Переночевали на пароходе и уже утром увидели самое селение. Обдорск расположен на высоком берегу; невдалеке от того места, где остановился пароход, возвышается деревянная церковь. В сопровождении толпы народа, следовавшей за архипастырем и спешившей на пути принять его благословение, мы поднялись на берег по деревянной, очень удобной и порядочно содержимой лестнице. Отслужив молебен в старом деревянном храме, Владыка проследовал в назначенную ему квартиру. Квартира Владыки находилась недалеко от нового каменного храма, почти прямо его. По архитектуре храм очень хорош, прочен. <...> Будучи благолепным с наружной стороны, храм этот не оставляет желать ничего лучшего и с внутренней: поместительный, по населению, светлый, с прекрасным иконостасом, с прекрасною утварью и ризницею. Честь и слава жертвователям и строителям Дома Божия на таком дальнем севере! 3-го сентября совершено было торжественное бдение в новоустроенном храме, а 4-го совершилось освящение главного престола во имя свв. апостолов Петра и Павла. Нечего и говорить, что жители Обдорска участвовали при богослужении почти все. <...>

На другой день, 5 сентября, после совершенного накануне торжественного всенощного бдения, при том же многочисленном собрании молящихся был освящен архипастырем другой престол храма – во имя св. Василия Великого. Я упомянул в начале этой заметки, что одной из целей предстоящей поездки архипастыря было личное ознакомление с положением Обдорской миссии. В силу этого, Владыка решил день 6 сентября оставить свободным от богослужения и употребить на обсуждение некоторых вопросов, касающихся дела миссии, при участии лиц, знающих край, условия быта и нравственный облик инородцев. На заседание это были приглашены оо. миссионеры, березовский исправник, местный заседатель и некоторые компетентные лица из жителей Обдорска. Ожидали на это заседание и профессора Якобия, но он, к сожалению, не успел прибыть из своей дальней поездки к Обской губе. Намеченные к предстоящему собранию вопросы были рассмотрены и, насколько возможно, предрешены.

Вечером 6 сентября опять торжественное всенощное бдение, а наутро освящение архипастырем третьего придела, во имя Святителя и Чудотворца Николая, при таком же собрании молящихся. В промежутки между служением и другими делами, Преосвященный посетил оо. миссионеров, подробно осмотрев устройство и пригодность их домов, училища, больницу, походную миссионерскую церковь и дома некоторых жителей Обдорска. Пользовался и я свободным временем для знакомства с Обдорском, тем более, что во все дни пребывания нашего там погода стояла хоть куда... Тепло, ясно, тихо – ровно бы и не около Полярного круга. <...>

Подкупают радость и предупредительность, с каковыми [жители города] встретили архипастыря. <...> Как-то раз Преосвященный упомянул, мимоходом среди разговора, что ему не приходилось видеть оленей в запряжке и – что же? – тройка оленей в полной упряжи, с возничим в нарте, явилась пред его квартирою. А между тем, эту тройку нужно было добыть из-за Оби, за несколько десятков верст (говорили, шестьдесят). Как хотите – это верх предупредительности и желания угодить своему дорогому гостю. «А Урал-то вы видели?» – говорят мне и показывают на северо-западе что-то виднеющееся и синеющееся вдали. Действительно, вижу что-то, но по близорукости своей вижу не ясно. Тогда, запасшись биноклем, я поднялся на колокольню новопостроенного храма. День ясный, атмосфера прозрачная, видно далеко. А, так вот он, северный Урал! Представьте себе синеющие вдали горы, по-видимому, без всякой растительности, то подымающиеся, то опускающиеся, прорезанные долинами, покрытыми белою пеленою снега; за этими горами виднеется огромное пространство чего-то также белого, как будто твердого льда, вперемежку с позвеньями, и – вся эта ширь уходит куда-то вдаль, сверкая под яркими лучами солнца. <...>

Преосвященный полагал выехать, хотя и предстоял праздник Рождества Пресвятой Богородицы, из Обдорска 7 сентября, чтобы не быть помехою к скорейшей отправке парохода, так как север вообще капризен и дарит неожиданными случайностями, иногда убыточными для пароходовладельцев. Но хозяйка парохода, г-жа Корнилова, просила Владыку не стесняться временем и, если он желает, то отслужить в Обдорске 8 сентября литургию. Это благочестивое желание с удовольствием было исполнено Владыкою: 8 сентября отслужена Божественная литургия. Благословив жителей и поблагодарив их за внимание к нему и усердие к храму Божию, архипастырь в 8 часов вечера 8 сентября отбыл на пароход. Ночь тихая, но темная – осенняя. <...>

Вдруг на северной стороне небосклона появляются серебристые полосы, которые расходятся все шире и шире, меняя ежеминутно свои очертания и обливая мягким блеском верхушки церкви и домов. Световые столбы то сокращаются, то расширяются, то появляются в известном направлении, то совершенно в ином, то отливают серебром, то окрашиваются в бледно-голубой, с розовым оттенком, цвет. И при этих изменениях световых лучей все окружающее нас постоянно меняет свою физиономию. Картина, поистине, восхитительная! Итак, север не только одарил нас прекрасною погодою, но и доставил случай полюбоваться зрелищем северного сияния. Очарованные прекрасною картиною, при пении певчими «Свете тихий», мы, наконец, отплыли из Обдорска обратно к Березову, но уже по Большой Оби. <...>

На половине пути между Кушеватом и Березовом пароход рекой Устремом перебрался в Малую Обь, а оттуда в реку Сосву. Ночь; говорят, и Березов недалеко – всего осталось верст десять. Вдруг пароход как будто вздрогнул, затем послышалось суетливое движение. Ну, думаем, опять наскочили на камень, однако, оказалось другое: это разорвало поршень в одном из цилиндров. Насколько велика была от этого опасность для парохода, а, следовательно, и для пассажиров его, судить не берусь. Во всяком случае, опасность была. Слава Богу! видим, пароход не тонет, а только тише идет – успокоились. В Березов прибыли в 9 часов утра 13 сентября. По предположению Владыки, в обратный путь остановки в Березове в виду не имелось. <...> Узнаем, что персонал <...> решил сделать новый поршень, деревянный, конечно, связав его прочным железом, на что и потребуется двое суток. Ввиду этого Преосвященный объявил, что всенощное бдение и Божественную литургию 14 сентября [праздник Крестовоздвижения] он будет служить в Воскресенском соборе. <...>

Нужно сказать, что под Березовом в это время остановились две шхуны и наш пароход, все с так называемыми «посудинами», на которых было изрядное число караванных. Собралось тут также много зырян и остяков. Вышел я на шканцы посмотреть, что делается на берегу, и представившееся мне зрелище было и жалко и мерзко! <...> Это какое-то царство пьяных – не тех веселых пьяных, несколько пошатывающихся и находящихся в елейном расположении духа, а пьяных осатанелых, пьяных, утративших всякое человеческое подобие! Вот идет по мосткам, тянущимся сажень на тридцать по топкому от сбывшей только что воды берегу, остяк, идет, шатается, бормочет что-то и – бух в тину! Лежит, старается подняться и не может. Сопровождающая его собака идет к хозяину и также погружается в тину по брюхо. По опрятности и чистоте, значит, и животное, и человек сравнялись. Впрочем, собака загрязнила себя из преданности к хозяину, а ее властелин? Далее валяется пьяная остячка; тут ползет на четвереньках караванный; тут ослабевшего от вина ведут два в таком же состоянии товарища <...> здесь спит, уткнувшись носом в землю, караванный или остяк, а вон два стражника несут на руках совершенно неподвижного остяка, кладут его, как мешок, в лодку и отвозят куда-то за реку. А брань и сквернословие – особенно караванных – так и гудят в воздухе, и, если предположить, что из уст существ, созданных по образу и по подобию Божию, кишащих здесь на берегу, вышел миллион слов, то из них, без преувеличения можно сказать, добрых была лишь сотая часть. <...>

И замечательно: за все время моего наблюдения, сколько мимо меня ни промелькнуло зырян и зырянок, я в числе их никого не видел пьяным. <...>

Вечером в Воскресенском соборе отправлено было торжественное всенощное бдение, а наутро Божественная литургия, после которой Преосвященный посетил ненадолго о. благочинного и затем отбыл на пароход. Изломанный поршень был заменен новым, и мы 15 сентября в 10.30 часов утра отплыли из Березова. Плыли уменьшенным ходом, но 16-го новоустроенный поршень изменил – сломался. Опять остановка. Сделали новый, кажется, покрепче, но, увы! и этот просуществовал недолго... Поэтому, по зрелом рассуждении и по совету служащих, владелица парохода решила оставить баржи на месте и налегке плыть к Тобольску, при помощи одного цилиндра. <...>

В село Шеркальское прибыли рано утром 18 сентября и, при значительном собрании народа, Владыка освятил главный летний престол храма. После литургии архипастырь, посетив местного священника, церковного старосту и главного благотворителя храма Тимофея В. Новацкого, в 2 часа дня отбыл далее. <...>

От Бронникова, по дороге к Тобольску, часть ночи, за совершенною темнотою, мы простояли. Ранним утром мы отправились далее. Понятно, как только рассвело, я вышел наверх. Вот тебе и встреча! Погода, что называется, скверная: атмосфера какого-то молочного цвета; мелкая изморозь режет лицо; вдаль ничего не видно. Не особенно же радушно приветствовал дальних путников родимый город! Вот, наконец, из мглы стали выступать маковки церквей и виднелись все яснее и яснее. Вот и пристань; слышен трескучий шум спускаемого якоря: стали. Слава Богу! – возвратились благополучно и, с благодарностию в сердце, сотворили на себе крестное знамение.

Протоиерей Михаил Лебедев.

Тоб. ЕВ. 1894. 16 ноября. № 22. Отдел неоф. С. 401–412.

ЕПАРXIАЛЬНЫЕ ИЗВЕСТИЯ

В настоящее время на частные пожертвования отчасти уже сооружаются, а отчасти приступается к сооружению в районе Сибирской железной дороги в Тобольской губернии четыре церкви, четыре церкви-школы.

В поселке Михайловском, Еланской волости Тюкалинского округа, сооружается церковь-школа Михайловская, во имя Благовещения Пресвятой Богородицы и в память вступления в пределы России Ее Императорского Величества Государыни Императрицы Александры Феодоровны, на 3000 р., пожертвованных действительным статским советником М. Г. Петровым.

В поселке Матвеевском (он же Богданович), Сыропятской волости Тюкалинского округа, сооружается церковь-школа Матвеевская, во имя св. царицы Александры и в память бракосочетания ныне благополучно царствующего Государя Императора, на 3000 р., пожертвованных Феодосийским уездным земством.

В поселке Ново-Архангельском Любинской волости Тюкалинского округа, сооружается церковь-школа Ново-Архангельская.

Тоб. ЕВ. 1895. 16 декабря. № 24. Отдел неоф. С. 425.

[в извлечениях]

<...> Тобольская епархия нуждается в лицах с достаточным образованием для замещения священно-церковно-служительских мест. Не говоря уже о псаломщиках и диаконах, в числе которых почти совсем нет лиц с полным семинарским образованием, или хотя бы не с полным, но достаточным для того, чтобы, кроме отправления своих служебных прямых обязанностей, быть преподавателями в церковно-приходских школах, как это имеет место в большей части других епархий, – весьма значительная часть священников принадлежит к числу лиц, не окончивших полного семинарского и даже училищного курса, а потому не могущих с желательным успехом быть проповедниками Слова Божия, руководителями и законоучителями церковных школ. <...>

В интересах Церкви увеличить число духовных училищ, чтобы большее количество детей получало в них образование, переходило в Семинарию, оканчивало там курс и доставляло вполне подготовленный и благонадежный контингент для замещения священно-церковно-служительских вакансий.

Если детей наличного духовенства оказалось бы недостаточно для подобного увеличения числа учащихся в духовно-учебных заведениях, необходимо было бы и вполне возможно привлечь туда иносословных. Известно, что везде, в особенности в Сибири, столь бедной учебными заведениями, духовные училища привлекают массу инославных детей, которым при малом количестве вакансий приходится отказывать. Между тем, лучшие из инославных детей, как это уже замечено, стремятся перейти в Семинарию, оканчивают в ней курс и увеличивают собой число достойных кандидатов священства. <...>

Существование в епархии одного только духовного училища представляет большие неудобства. <...>

Ввиду всего вышеизложенного, предлагаем съезду духовенства обратить самое серьезное внимание на вопрос об открытии второго духовного училища в Тобольской епархии, обсудить этот вопрос всесторонне и, не поставляя поспешного решения, дать ему направление, обеспечивающее разрешение его, согласное интересам Церкви и духовенства.

Тоб. ЕВ. 1896. 1 сентября. № 17. Отдел офиц. С. 203–207.

ПОЕЗДКА ПРЕОСВЯЩЕННОГО АГАФАНГЕЛА В Г. СУРГУТ И ДАЛЕЕ, ПО Р[ЕКАМ] ВАХУ И ЮГАНУ

<...> В 1894 г. Преосвященный Агафангел посетил крайние пункты северной части своей епархии – г. Березов и с. Обдорское. Ныне же он совершил неблизкую поездку в крайние пункты на востоке епархии и посетил такие приходы, в которых архипастыри Тобольские уже не были полстолетия, как напр. в селах Ларьякском, Юганском, Верхнее- и Нижне-Лумпокольском. Вперед и обратно пришлось сделать более 4000 верст – расстояние немалое. Не говоря о значительности расстояния и могущих встретиться на пути случайностях, поездка представлялась небезопасною еще и потому, что реки Вах и Юган, редко посещаемые пароходами, были, так сказать, малоизвестною областью, где при незнании фарватера рек, отличающихся притом немалым числом так называемых «проток», можно было подвергнуться серьезным опасностям. Благодарение Богу – Он сохранил путников невредимыми. <...>

Подобного рода поездки в отдаленные пункты епархии, где христиане, хоть и младенцы по вере, не видали своих епископов по 50-ти лет, приносят существенную пользу. Без преувеличения можно сказать, что инородцы последних приходов долго будут помнить пребывание у них архиерея; и то впечатление, которое они восприняли от благоговейного служения Владыки, не скоро изгладится; и та икона, которую они получили из рук его, или крестик будут пользоваться особым уважением. А относительно самого духовенства? Здесь уже не по мертвым бумажным писаниям, а прямо лицом к лицу с действительностью, архипастырь видит то, что нужно сделать, что посоветовать для чад вверенной ему епархии. К сожалению, не всегда возможно, по местным условиям, совершенно отличным от условий Российских епархий, совершать подобного рода поездки более или менее чаще, так как они сопровождаются разного рода затруднениями и даже опасностями...

Тоб. ЕВ. 1896. 1 сентября. № 17. Отдел неоф. С 391–395; 1 октября. № 19. Отдел неоф. С. 443–447; 16 октября № 20. Отдел неоф. С. 453–457.

По всеподданнейшему докладу г. Управляющего делами Комитета Сибирской железной дороги, Действительного Тайного Советника Куломзина, ЕГО ИМПЕРАТОРСКОМУ ВЕЛИЧЕСТВУ благоугодно было повелеть выразить Высочайшую ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА благодарность [епископу Тобольскому и Сибирскому Агафангелу] за оказанное содействие быстрому сооружению за счет пожертвований, поступивших в Фонд в Бозе почившего Императора Александра III, церквей в Тобольской епархии.

РГИА. Ф. 796. Оп. 439. Ед. хр. 11. Л. 28.

В первые дни праздника Рождества Христова, в Новый год и Крещение, за счет Преосвященного Агафангела, Тобольским попечительным обществом было отпущено 1000 обедов беднейшим жителям города.

Тоб. ЕВ. 1897. 1–16 января. № 1–2. Отдел неоф. С. 12.

23 января в столовой попечительного о бедных общества от имени Преосвященного епископа Агафангела было роздано 300 даровых обедов. Обед состоял из щей и жареного мяса.

Тоб. ЕВ. 1897. 1 февраля. № 3. Отдел неоф. С. 32.

[в извлечениях]

Ввиду особого уважения и благоговения к памяти Высокопреосвященнейшего митрополита Иоанна Максимовича, погребенного в Златоустовском приделе [Тобольского кафедрального собора], не только жителей Тобольска, но и всей Сибири, и даже многих лиц России, в этом храме в последние годы, по особому завещанию бывшего Тобольского епископа Иустина [Полянского], специально совершаются литургии, и на гробе приснопамятного митрополита Иоанна панихиды. <...>

При первом же служении в Златоустовском храме, Его Преосвященству Преосвященнейшему Агафангелу, епископу Тобольскому и Сибирскому, благоугодно было обратить свое внимание на необходимость приведения этого храма в благолепный вид, и, по мысли архипастыря, сделана была о сем в местной прессе соответствующая заметка. И, благодарение Господу, любящие благолепие храмов Божиих и благоговейно чтущие память в Бозе почившего митрополита Иоанна, откликнулись на призыв архипастыря своего. <...>

Собрав означенную сумму и сообразив неотложные нужды по храму, причт и староста собора при посредстве местных мастеров приступили к ремонту. <...>

Архитектурные части мраморного памятника на могиле приснопамятного митрополита Иоанна и окружающая его изящной работы чугунная решетка были вызолочены червонным золотом. <...>

15 февраля, по благословению архипастыря, во вновь ремонтированном храме соборным причтом, при стройном мелодичном пении архиерейского хора, совершено было торжественное всенощное бдение, положенное уставом Св. Церкви. В самый день освящения, рано, с 7 часов утра, начали собираться к храму богомольцы. В 9 ¹/ ₂ часов прибыл Преосвященнейший Агафангел и, по облачении, начался умилительно-торжественный чин освящения храма, а вместе и антиминсов, от архиерея творимого, окончившийся только в 11 ¹/ ₂ часов. Крестный ход был кругом собора, чему, надо сказать, благоприятствовала погода. <...>

Литургия окончилась в 2 часа пополудни. <...>

Таким образом, по мысли архипастыря задуманное доброе и святое дело обновления храма, в котором почивает многочтимый митрополит Иоанн, благодаря щедродателям, торжественно совершилось, и граждане Тобольска, обрадованные этим, несмотря на разгульное время – масленицу, усердно посещали Златоустовский храм.

Прот. Н. Скосырев.

Тоб. ЕВ. 1897. 16 марта. № 6. Отдел неоф. С. 97–102.

[в извлечениях]

<...> Мысль об открытии Тобольского Отдела Палестинского Общества давно занимала Преосвященного Агафангела, епископа Тобольского и Сибирского. В начале года Преосвященным Агафангелом был получен рескрипт Его Императорского Высочества Великого Князя Сергея Александровича, Августейшего Председателя Православного Палестинского Общества. В этом рескрипте Августейший председатель Общества выражал желание об открытии Тобольского Отдела Общества. При этом, на случай открытия, выслано было 550 экземпляров руководящих правил для действия Отдела.

Преосвященный Агафангел, вполне сочувствуя подобной мысли рескрипта, тотчас же сделал распоряжение Духовной Консистории, чтобы она вошла в суждение по вопросу об открытии Тобольского Отдела и о результатах доложила на его архипастырское усмотрение.

Тобольская Консистория <...> постановила открыть Тобольский Отдел, и в то же время, для увеличения количества членов разослала оо. благочинным и настоятелям монастырей предложения, не пожелает ли кто из них и подведомственного им духовенства вступить в члены Палестинского общества, принять на себя звание Уполномоченного Общества и приглашать в члены Общества своих прихожан и особенно лиц, наиболее радеющих о поддержании Православия <... >

Для более подробного ознакомления духовенства Тобольской епархии с деятельностью Палестинского Общества, по поручению Преосвященного Агафангела, преподавателем Духовной Семинарии Н. Городковым была составлена брошюра, сначала напечатанная в местных Епархиальных ведомостях.

Кроме всего этого, заблаговременно, в местных тобольских периодических изданиях – епархиальных ведомостях, губернских ведомостях и газете «Сибирский листок» было опубликовано о предстоящем открытии Тобольского Отдела. С этой целью в газетах, на видном месте, было напечатано воззвание, составленное Преосвященнейшим Агафангелом. Воззвание это следующего содержания:

«Вниманию ревнителей Православия и чтителей святых мест Палестины. По желанию Его Императорского Высочества Государя Великого Князя Сергея Александровича, высказанному в данном на мое имя рескрипте, предложено открыть в Тобольске Отдел состоящего под Августейшим Его Высочества председательством Императорского Православного Палестинского Общества. В воскресенье, 6 апреля, после Божественной литургии и молебствия, в час дня имеет быть в нашем архиерейском доме собрание лиц, изъявивших желание открыть этот Отдел с целию наибольшего распространения сведений как о деятельности и потребностях этого Общества, так и о положении и нуждах православных жителей Св. Земли и русских поклонников ее святыням. Поддержание Православия на Св. Земле, среди бедных жителей Востока, изнемогающих в борьбе с иноверною пропагандою; помощь русским паломникам, искони стремившимся видеть и лобызать места, освященные Божественными стопами Искупителя мира и орошенные Его потом и кровию; восстановление храмов и христианских святынь Палестины; распространение среди туземцев образования в духе Православной Церкви и, наконец, ученые изыскания в области христианской древности – вот те высокие задачи, к достижению которых стремится Императорское Палестинское Общество, и содействие к осуществлению которых ставит себе целию открываемый Тобольский Отдел этого Общества.

Еще немногие ревнители Православия и благоговейные чтители святынь изъявили желание вступить в число членов Тобольского Отдела. Но я уверен, что те поистине высокие цели, которые ставит себе Отдел, близки сердцу каждого русского человека, всегда чуткого и отзывчивого на все доброе и святое.

Я уверен, что Палестинские святыни дороги и любезны каждому православному христианину. Кто не знает с детства, кто с благоговением не вспоминает Назарета, Вифлеема, Голгофы, Иерусалима. <...> С самых древних времен Святая Русь не забывала и никогда не забудет Земли, освященной пречистыми стопами Богочеловека. Ежегодно тысячи благочестивых русских людей всякого звания и состояния, от простолюдина до вельможи, стремились посетить святые места Палестины и считают величайшим счастием поклониться и лобызать ее святыни; сотни тысяч благочестивых людей приносили и приносят свои жертвы на утверждение и ограждение Православия на Св. Земле и на вспомоществование своим родным паломникам.

Эта-то чуткость, эта-то отзывчивость русского сердца на все доброе и заставляет меня надеяться, что открываемый Тобольский Отдел Императорского Палестинского Общества найдет себе сочувствие не только среди жителей Тобольска, но и среди всего православного населения края.

Посему поставляю своим священным долгом пригласить всех ревнителей Православия и благоговейных чтителей Иерусалима и других святых мест Палестины оказать сочувствие симпатичным и высоким целям Императорского Палестинского Общества, принять участие в благотворной и спасительной его деятельности, и в воскресенье 6 апреля пожаловать в архиерейский дом на открытие Тобольского Отдела этого Общества». <...>

За неделю до открытия Тобольского Отдела, кроме уже опубликованных воззваний, Преосвященным Агафангелом были разосланы некоторым лицам, живущим в Тобольске, отдельные письма с покорнейшею просьбою не отказать в сочувствии и благосклонном участии, с приглашением на открытие Отдела этого Общества. <...>

Некоторые лица, принадлежавшие к высшей администрации Тобольска, получили от Преосвященного Агафангела личные приглашения вступить в члены Палестинского Общества и пожаловать на открытие Тобольского Отдела.

Кроме всего этого, Преосвященным Агафангелом было сделано распоряжение, чтобы на внебогослужебных чтениях в кафедральном соборе, имеющим быть в Вербное воскресенье 6 апреля, два первые чтения из трех, обычно предлагаемых собиравшейся публике, были посвящены предметам, близко связанным с деятельностью Палестинского Общества. <...>

В Вербное воскресенье, в день открытия Тобольского Отдела Императорского Палестинского Общества, Преосвященным Агафангелом, епископом Тобольским и Сибирским, была совершена литургия в Крестовой церкви. <...>

После литургии, в сослужении почти всего городского духовенства, Преосвященным Агафангелом был отслужен молебен Христу Спасителю. После молебна присутствовавшие в храме духовенство и светские лица, пожелавшие быть членами Общества и сочувствовавшие задачам его, отправились в покои Его Преосвященства. <...>

Всего собралось более сорока человек. <...>

Ровно в 1 час дня, при входе Его Преосвященства в зало архиерейского дома, архиерейским хором было пропето: «Днесь благодать Святаго Духа нас собра...» Открывая собрание, Преосвященный обратился к присутствующим с речью, в которой, напомнив о задачах Палестинского Общества, выразил искреннюю благодарность собравшимся за внимание к его приглашению и сочувствие доброму делу. После этого <...> был прочитан Рескрипт Его Императорского Высочества Великого Князя Сергея Александровича, Августейшего председателя Палестинского Общества, на имя Его Преосвященства. <...>

Затем членом Консистории М. Лебедевым была предложена речь «О значении Палестинских святынь для христианства и о целях Палестинского Общества».

По окончании певчими был пропет концерт «Рече Господь Господеви Моему», музыка Д. С. Бортнянского. Потом секретарем Его Преосвященства, священником Н. Богословским, была прочитана Докладная записка о предварительных распоряжениях епархиального начальства по делу об открытии Тобольского Отдела и список лиц, изъявивших желание открыть Тобольский Отдел. <...>

После прочтения сего списка Преосвященный Агафангел объявил Тобольский Отдел Императорского Палестинского Общества открытым и предложил присутствовавшим членам для подписи акт об открытии Отдела. <...>

В заключение, согласно § 6(10) Устава Общества <...> Преосвященным было предложено избрать должностных лиц Тобольского Отдела. Собранием единогласно были избраны – председателем Отдела Преосвященный Агафангел, товарищем председателя д.с.с. ¹⁵⁵ Л[еонид] М[ихайлович] Князев, Тобольский губернатор. <...>

Собрание закончилось пением задостойника в Неделю Вайи «Бог Господь и явися нам...», музыка прот. Турчанинова.

По окончании собрания Преосвященным председателем Тобольского Общества Агафангелом была послана телеграмма Августейшему председателю Палестинского общества Его Императорскому Высочеству Великому Князю Сергею Александровичу следующего содержания: «Сегодня, после Божественной литургии и молебствия, состоялось торжественное собрание представителей губернской администрации, духовенства и граждан. Все собравшиеся единодушно изъявили желание открыть Тобольский Отдел Палестинского Общества и быть его членами. Донося об этом, позволяю себе усерднейше просить Ваше Императорское Высочество благосклонно принять новооткрытый Отдел под Августейшее Ваше покровительство».

В тот же день, 6 апреля, Преосвященный Агафангел получил от Августейшего председателя Общества следующую ответную телеграмму:

«Сердечно порадован доброй вестью и уверен, Владыко, что под Вашим руководством начатое дело будет процветать.

Сергей».

Тоб. ЕВ. 1897. 16 апреля. № 8. Отдел неоф. С. 158–165.

[в извлечениях]

11 мая Его Преосвященство Преосвященнейший Агафангел, в сослужении протоиерея М. Лебедева, городского благочинного священника М. Доброхотова, священника Н. Богословского и священника тюремной церкви П. Фаворского, совершил литургию в Кирилло-Мефодиевской церкви при каторжной тюрьме № 1 по случаю храмового праздника. <...>

И нужно сказать, с каким интересом ожидали этого служения заключенные. Далеко за неделю еще начали готовиться к этому служению, приводя церковь в праздничный вид, убирая елями. В самый день служения тюрьма была убрана флагами. <...>

За богослужением находились не только православные, но и католики, и лютеране. И, кто знает, сколько, быть может, благолепное служение архиерейское заронило в душу заключенных добрых мыслей и чувств. Сколько, быть может, дано обещаний об исправлении жизни и улеглось страстей в наболевших душах заключенных. <...>

После литургии Его Преосвященство изволил осматривать мастерские тюрьмы, помещения для арестантов, арестантскую кухню и суконную фабрику, где только что перед этим был установлен керосиновый котел в 6 сил и в присутствии Владыки был приведен в действие.

После этого Владыка в сопровождении сослужившего духовенства удостоил своим посещением квартиру священника Фаворского, где предложена была скромная трапеза.

Тоб. ЕВ. 1897. 1 июня. № 11. Отдел неоф. С. 225.

Преосвященнейший Владыко,

Милостивый Государь и Архипастырь!

Государю Императору, в 10-й день текущего мая, благоугодно было Высочайше повелеть прибыть Вашему Преосвященству в С.-Петербург для присутствия в Святейшем Синоде.

О таковой Высочайшей воле, объявленной мною вместе с сим Святейшему Синоду для зависящего распоряжения, долгом поставляю уведомить Вас, Милостивый Государь и Архипастырь.

Поручая себя молитвам Вашим, с совершенным почтением и преданностью имею честь быть

Вашего Преосвященства,

Милостивого Государя и Архипастыря

покорным слугою

К. Победоносцев

[На сем последовала резолюция Его Преосвященства епископа Агафангела таковая:] 27 мая 1897. В поездку в С.-Петербург имеют сопровождать меня секретарь, священник Богородский, и эконом архиерейского дома иеромонах Моисей. Консистория не оставит выдать как мне, так и сопутствующим узаконенные виды.

Е. А.

Тоб. ЕВ. 1897. 1 июня. №11. Вклейка в начало номера.

В четверг 29 мая тюменское общество всякого звания, состояния и возраста длинной вереницей потянулось к пристани товарищества «Курбатов и Игнатов», когда раздался благовест в один колокол с Ильинской церкви, ближайшей к пристани. Это был первый сигнал приближения парохода, на котором должен прибыть дорогой гость, Преосвященнейший Агафангел, наш Милостивейший Архипастырь, Высочайшею волею вызываемый на четыре месяца для присутствования в Св. Синоде. В половине пятого вечера казенный пароход «Тобольск» подошел к пристани, представляющей ради дорогого гостя праздничный торжественный вид: при ярких лучах солнца развевающиеся национальные флаги и огромная толпа народа ласкали взор наблюдателя. Городское духовенство в полном своем составе с представителями города – окружным исправником и городским головой – вошли в рубку, когда пароход остановился. С нежною любовию отца и самыми сердечными приветствованиями принял Владыко всех представляющихся, благословив каждого, – от старшего до младшего. Долго беседовал архипастырь с духовенством и гражданами на пароходе. Не раз в разговоре повторялись вопросы и со стороны духовенства, и со стороны граждан: «Не навсегда ли оставляешь нас, Владыко?» Это вопросы не праздного любопытства.., а голос сердца, всегда чуткого к разлуке с близкими ему и дорогими лицами и по духу, и по плоти. В отрицательных ответах Владыки на эти вопросы звучала такая приятная нотка, что услаждала слух и успокаивала сердце. Это желание Его Преосвященства возвратиться на свою Сибирскую историческую кафедру; но к отрицательным ответам своим добавлял Владыка: «Не моей личной волей обусловливается возвращение мое в среду вашу, а волею Державного Монарха и Святейшего Правительствующего Синода».

Преосвященный оставался на пароходе до самого вечера, до десяти часов, когда подан был для него отдельный вагон, благодаря любезности железнодорожной администрации и г. окружного исправника, а толпа народная все время ждала Владыку, чтобы принять архипастырское благословение его. Пространство между пристанью и поданным вагоном заключает в себе всего только несколько сажен, а между тем Его Преосвященству пришлось пройти это пространство не скоро: нужно было удовлетворить общее желание многочисленной толпы, нужно было каждому преподать благословение. Теплые, сердечные возгласы: «добрый путь», «благополучного возвращения» сливалось в одно общее эхо, служившее ответом на преподанное благословение, а крестное знамение, которым напутствовали отъезжающего Владыку, было отражением тех чувств, какими бьется сердце при разлуке добрых детей с любящим и взаимно любимым отцом.

Нам ли, служителям Церкви, непосредственно находящимся под начальством Преосвященного, оставаться равнодушными к отъезду Владыки, всегда ровного, спокойного, ласкового, когда чувство народное бьет сильным ключом? Страхом и надеждой, тревогой и упованием забилось и наше сердце, когда благостный архипастырь облобызал и преподал последнее благословение на платформе около вокзала, где новая толпа народа окружила его, несмотря на полуночный час (поезд отходит в 1 ч. 40 м.). Но как только озарит наш духовный горизонт мысль, что Преосвященный наш призывается Высочайшею волею к активному участию в высшем центральном Управлении Всероссийской Церковию, – на такой пост, где будет он держать в своих руках знаки власти совместно с Первенствующим Иерархом, то страхи и тревога быстро теряют свой острый характер и уступают место не то радости, не то самоуслаждению. Стоять у кормила правления Всероссийской Церкви – удел немногих, и тот важный жребий падает только по воле Царя Небесного чрез земное живое орудие – Царя-Помазанника Его на главу избранников Его.

Наконец, настал предельный час: по звону вокзального колокольчика загудел сигнальный свисток локомотива, сердце вновь дрогнуло, забилось сильнее, тревога снова овладела им; крестное знамение народа и общее благословение духовенства было последним напутствием отъезжающему архипастырю и всем его спутникам.

Пр. И. Л-н.

Тоб. ЕВ. 1897. 16 июня. № 12. Отдел неоф. С. 243–245.

С настоящего года Училищным, при Св. Синоде Советом, вследствие ходатайства Его Преосвященства Преосвященнейшего Агафангела, епископа Тобольского и Сибирского, отпущено в пособие церковно-приходских школ Тобольской епархии по 10 000 руб. ежегодно на увеличение жалования учащим, выписку книг и постройку школьных зданий. Увеличить жалование предполагается с последней трети 1897 года, причем правоспособные учителя и учительницы будут получать по 200 руб. в год, а неправоспособные по 150 руб. Кроме того, в пособие школам грамоты ассигновано в настоящем году единовременно 2000 руб., преимущественно на постройку новых школьных помещений.

Тоб. ЕВ. 1897. 16 августа. № 16. Отдел неоф. С. 398.

КОРРЕСПОНДЕНЦИЯ ИЗ Г. СКОПИНА

27 августа с ночным поездом прибыл в Скопин Преосвященнейший Агафангел, епископ Тобольский и Сибирский, проездом из Петербурга в Тобольск ¹⁵⁸. Несмотря на поздний час, встретить Преосвященного явились на вокзал: уездный исправник, городской голова, духовенство с благочинным, смотритель духовного училища с своим помощником и многие из граждан. Все встречавшие представились Владыке в зале 1-го класса и удостоились получить благословение. Со многими Владыка милостиво разговаривал, причем узнал своих прежних знакомых. Около 11 лет тому назад Преосвященный служил помощником смотрителя Скопинского духовного училища. Сделав распоряжение о служении литургии на завтрашний день, Владыка отбыл на квартиру.

День 28 августа был большим праздником для Скопинского городского кладбища. В этот день в кладбищенской церкви была совершена заупокойная литургия Преосвященным Агафангелом. Архиерейское служение в уездном городе – событие редкое, а на кладбище оно было только во второй раз за все время двадцатипятилетнего существования кладбищенской церкви. С 8 часов утра начал собираться народ, чтобы видеть архиерейское служение и самого Преосвященного. В 9 часов начался благовест к литургии. К этому времени в церковь прибыли: законоучитель Рязанской мужской гимназии протоиерей М. П. Сушков, протоиерей С. Соловьев, местный благочинный, священник В. Константов, благочинный Михайловского уезда, священник Н. Грацинский, местный священник Н. Уралов и священник И. Кедров, имевшие принять участие в служении литургии. Явились также и певчие – ученики духовного училища вместе с учителем пения. В 9 ¹/ ₄ ч. прибыл в храм Преосвященный, который был встречен в дверях храма «со славою». Началась литургия. Благоговейно и торжественно было служение Преосвященного. Пение певчих было тихо и стройно. После литургии была совершена в церкви панихида об упокоении рабы Божией Анны и всех зде лежащих, а на литию Преосвященный со всеми служащими вышел на могилу покойной своей супруги ¹⁵⁹. Трогательна до слез и прекрасна была картина, когда Преосвященный, сослужащее духовенство и масса молившегося народа обступили могилу, где Преосвященный, едва удерживаясь от рыданий, тихим и дрожащим голосом произносил возгласы литии. При возглашении «во блаженном успении вечный покой, подаждь, Господи, усопшей рабе Божией Анне» все опустились на колени, и у многих невольно навернулись слезы. Так закончилось церковное торжество на кладбище. Из храма Преосвященный, все сослужащие с ним и многие из знакомых и почетных граждан были приглашены местным священником в его квартиру на чай и скромную трапезу.

Всенощное бдение в этот день Преосвященный служил в местном соборе. Стечение богомольцев было громадное. За теснотою в храме многие стояли на улице. Храм был освещен по-праздничному. Сам Владыка помазывал богомольцев св. елеем. Торжественность архиерейского служения и стройное пение певчих соборных производили на богомольцев умиляющее действие.

29 августа литургию совершал Преосвященный также в соборе. После литургии Владыка изъявил желание побывать в доме исправника, а потом посетить духовное училище. В училище Преосвященный был встречен «со славою». Как только издали показалась карета Преосвященного, училищный священник В. Соколов с двумя диаконами и иподиаконами, в предшествии крестного хода, вышел ему навстречу и стал у парадного подъезда училищного здания. Здесь же ожидала Преосвященного вся училищная корпорация во главе со смотрителем. Набралось довольно и посторонней публики, желающей получить благословение. Облачившись в мантию, приложившись к св. кресту и поднявшись во второй этаж здания, Преосвященный, предшествуемый крестным ходом, вступил в училищный храм. Раздалось дружное общее пение всех учеников. Ученики запели «входное Достойно». По окончании обычной встречи провозглашено многолетие Царствующему Дому, Св. Синоду, местному Преосвященному и Преосвященному Агафангелу, епископу Тобольскому и Сибирскому. Затихли звуки последнего многолетия. Смотритель училища выступил на средину храма и выразил Преосвященному глубокую сыновнюю благодарность за все, понесенные им, в качестве председателя строительного комитета, труды при закладке училищного здания и, как выражение этой благодарности, просил принять хлеб-соль; при этом на блюде была поднесена хлеб-соль. Милостиво принявши хлеб-соль, Преосвященный обратился к присутствовавшим с речью, в которой, поблагодарив начальствующих и преподавателей за приветствие, сказал, что если он и сделал что-либо полезное для училища, то сделал благодаря только общим дружным усилиям бывших сослуживцев, в заключение преподал ученикам отеческое наставление возрастать в мужей совершенных в умственном и нравственном отношениях. Когда ученики подходили под благословение, Преосвященный спрашивал их об их фамилиях и успехах. Знакомые фамилии учеников давали Преосвященному повод вспомнить об их старших братьях, которые учились в училище при Владыке, когда он состоял помощником смотрителя. Из храма Преосвященный направился в классы и затем в спальные комнаты учеников. Светлые, высокие и просторные комнаты производили приятное впечатление. «Что было и что стало», – такими словами Преосвященный закончил осмотр здания. Прежде чем оставить училище, Преосвященный удостоил посетить квартиру смотрителя и откушать стакан чаю. Здесь в беседе Преосвященный вспомнил время своей службы в училище, когда во всякую погоду, днем и ночью, приходилось ему посещать разбросанные по городу квартиры учеников; припомнилась ему его прежняя тесная и сырая квартира в старом училищном здании. Интересовался Преосвященный и квартирой помощника смотрителя, которую он когда-то готовил себе; посетил ее и расспрашивал о расположении и числе комнат. Квартиры начальствующих лиц были известны Преосвященному по плану, в составлении которого он принимал деятельное участие.

Сердечные отношения Преосвященного, его отеческая простота в обращении сделали то, что время пролетело незаметно. В 2 часа дня дорогой гость оставил духовное училище. Когда он выходил из здания, ученики стояли по обеим сторонам пути и пели «ис полла эти, деспота». 29 августа с ночным поездом Владыка отбыл в Михайловский уезд ¹⁶⁰.

Рязанские епархиальные ведомости. 1 октября 1897 г. № 19. С. 634–637.

[Обзорная статья, публикуется в извлечениях]

Первым духовно-учебным заведением, с которым пришлось познакомиться Преосвященному Агафангелу при вступлении на Тобольскую кафедру, была Духовная Семинария.

Приезд Преосвященного Агафангела в Тобольск совпал с великим торжеством для Тобольской Духовной Семинарии – ее 150-летним юбилеем. Начавшиеся еще до приезда Преосвященного приготовления к юбилейному торжеству были своевременно закончены, программа торжества окончательно выработана, и Семинария готова была приступить к трехдневному празднованию своего юбилея. Между тем, новый Владыка еще не прибыл в Тобольск и трудно было сказать, – успеет ли он прибыть к торжеству Семинарии. Без участия же на нем ближайшего и непосредственного начальника и руководителя Семинарии юбилей ее много потерял бы в своей торжественности. Обстоятельство это не могло не омрачать радостного настроения устроителей празднества. Наконец, настало 20-е сентября 1893 г., когда, согласно выработанной программе, трехдневное торжество должно было начаться заупокойной литургией об умерших деятелях Семинарии в церкви Знаменского монастыря, в продолжение 123 лет (с 1770 г.) дававшего в своих стенах приют Семинарии. Во время последовавшей за литургией панихиды торжественный звон во всех церквах города возвестил жителям его о прибытии давно ожидаемого нового Тобольского архипастыря. Ввиду этого, по окончании панихиды, вся семинарская корпорация, во главе с о. ректором, отправилась в кафедральный собор для встречи Преосвященного, а затем в его покои для представления. <...>

В беседе с о. ректором, архипастырь, одобрив выработанные семинарским начальником подробности торжества, выразил желание 21-го сентября, в день юбилея, совершить литургию в семинарском храме. После литургии 21-го сентября Преосвященный, посетив о. ректора, перешел в помещение епархиального общежития, где состоялся торжественный акт. Затем на другой день, 22 числа, Преосвященный удостоил своим посещением литературно-вокальный вечер для воспитанников Семинарии.

Таким образом, знакомство нового архипастыря с Тобольском началось с Семинарии, и первое служение его среди новой паствы было служение в семинарской церкви, в день 150-летнего юбилея Семинарии.

Обстоятельства прибытия Преосвященного в Тобольск и первого знакомства с Семинарией, несомненно, были для нее счастливым предзнаменованием. Присутствуя на скромном юбилее Тобольской Семинарии, новый архипастырь мог видеть, что ее 150-летнее служение Церкви, Отечеству и науке не было бесплодным. Представители губернии и города, различные учреждения и лица со всех концов России засвидетельствовали о прошлых заслугах Семинарии не по отношению только к родному краю, но и вообще по отношению к Церкви, Отечеству и науке. Это сознание прежних заслуг Семинарии внушало ее современным деятелям надежду встретить в лице нового архипастыря начальника, который близко к сердцу примет ее интересы, позаботится о том, чтобы вверенное его попечению учебное заведение, не ослабевая в своей благотворной деятельности, еще с большим успехом продолжало идти вперед по тому пути, по которому оно шло доселе. Дальнейшее знакомство с личным характером Преосвященного и его первые распоряжения и действия по отношению к вверенным ему учебным заведениям обращали эту надежду в уверенность. Постоянно ровный в своих отношениях ко всем, доступный для каждого, близко принимающий к сердцу нужды и интересы всякого, кто обращался к нему, и в то же время настойчивый и последовательный, без излишнего формализма, в своих распоряжениях, – эти основные черты характера Преосвященного убеждали, что новый Архипастырь вникнет во все нужды Семинарии, придет на помощь во всех ее законных интересах и вообще явится любвеобильным и мудрым руководителем.

Действительность оправдала эти ожидания. <...>

Вступив в управление новой паствой, взяв под свое архипастырское руководство духовно-учебные заведения епархии, Преосвященный Агафангел все свои заботы и попечения направил к тому, чтобы Тобольская Семинария, развиваясь в прежнем духе и направлении, вместе с сим улучшалась и совершенствовалась во всех сторонах ее жизни. Бросая общий взгляд на деятельность Преосвященного в этом отношении за короткое время управления им Тобольской епархией, трудно сказать, какая часть и сторона жизни Семинарии более привлекала его внимание: с одинаковым интересом он вникал в учебную и нравственную часть [деятельности] Семинарии, одинаковое внимание его обращали экономические условия жизни учебного заведения, интересы наставников и учеников. <...>

Вскоре же по приезде в Тобольск, Преосвященный Агафангел, ознакомившись с постановкой учебного дела в Семинарии, сдал в Правление Семинарии следующее предложение:

«Указом Св. Синода от 21 декабря 1892 г. за № 9 предоставлено архиереям, по усмотрению удобств и местных потребностей, открывать под руководством преподавателей учения о расколе, в свободное от учебных занятий время, публичные беседы с иномыслящими, а там, где нет сектантов, поручить преподавателям вести в часы, свободные от классов, практические занятия с воспитанниками, оканчивающими семинарский курс, для ознакомления их со способами опровержения возражений сектантских, источниками, нужными в борьбе с тем или иным лжеучением. Предлагаю Правлению Семинарии войти в суждение по сему предмету».

Заслушав в заседании педагогического собрания 13 января 1894 г. предложение Преосвященного и соображения, представленные по сему поводу преподавателем истории и обличения раскола в Семинарии В. А. Ивановского, Правление, признавая практическую пользу для воспитанников Семинарии, как будущих пастырей Церкви, публичных бесед с иномыслящими и ввиду невозможности вести таковые в самом Тобольске, за отсутствием сектантов в городе, постановило: поручить преподавателю учения о расколе г. Ивановскому вести с воспитанниками, оканчивающими семинарский курс, особые практические занятия для ознакомления их со способами опровержения возражений сектантских и источниками, нужными в борьбе с тем или иным лжеучением. <...>

Таковые беседы, начавшись по предложению Преосвященного Агафангела, в порядке, указанном Правлением Семинарии, продолжаются до сего времени, и с несомненностию должно сказать, что они приносят значительную пользу. Об этом мы имели свидетельства от бывших воспитанников Семинарии, которые потом, уже будучи священниками, с благодарностию вспоминали свои практические занятия по обличению раскола. Вместе с сим, требования практики и опыта заставили преподавателя В. А. Ивановского, применительно к собеседованиям, составить «обличение раскола старообрядства», каковое сочинение было издано Тобольским епархиальным братством, причем автор бесплатно снабдил безмездную библиотеку Семинарии достаточным для всех воспитанников VI класса количеством экземпляров своей книги.

Затем нельзя обойти молчанием содействия Преосвященного Агафангела, оказанного им в деле открытия при Семинарии внеклассных занятий учеников иконописанием. О желательности открытия таковых занятий о. ректор вошел рапортом к Преосвященному от 10 апреля 1896 г., сданным архипастырем на заключение семинарского Правления, которое со своей стороны нашло желательным открытие занятий иконописанием. <...>

С начала текущего 1897–1898 учебного года занятия иконописанием для желающих из воспитанников открыты под руководством учителя искусств в Тобольской гимназии Е. Н. Маджи.

Далее, важное содействие оказано Преосвященным Агафангелом в деле благоустройства и обогащения физического кабинета Семинарии. Еще при ревизии Семинарии в 1893 году г. ревизор признал желательным пополнение физического кабинета новыми приборами и исправления некоторых старых приборов. Преосвященный горячо к сердцу принял такое указание ревизора и возбудил пред Св. Синодом ходатайство о значительном пополнении физического кабинета. Хотя ходатайство архипастыря не было удовлетворено во всем его объеме, однако, физический кабинет Семинарии был значительно пополнен. <...>

Предметом постоянных забот Преосвященного Агафангела был вопрос о лучшей постановке в Семинарии преподавания церковного пения, имеющего важное практическое значение в семинарском курсе. При приезде Преосвященного в Тобольск учителем пения в Семинарии состоял преподаватель латинского языка Д. Ф. Худяковский, сам хороший певец, любитель пения и знаток его. За назначением г. Худяковского законоучителем Сибирского кадетского корпуса в г. Омске, уроки пения в Семинарии занимал преподаватель словесности А. А. Васильев. Не отрицая достоинств обоих названных преподавателей, Преосвященный, однако, желал вручить дело преподавания церковного пения лицу, получившему специальное музыкальное образование. Это желание было осуществлено Преосвященным пред самым своим отъездом из Тобольска: после перехода г. Васильева на службу в г. Владимир, архипастырь, пригласив на должность регента архиерейского хора М. Н. Андреева, имеющего научно-музыкальный ценз, поручил ему и преподавание церковного пения в Семинарии.

Наконец, нужно отметить заботы Преосвященного о надлежащей постановке в Семинарии преподавания медицины. При новости дела, преподавание медицины на первых порах не могло быть обставлено надлежащим образом, страдая особенно отсутствием необходимых наглядных пособий и руководств. Недостаток этот отчасти был восполнен... Библиотека Семинарии за все время управления архипастыря Тобольской епархией не переставала обогащаться медицинскими пособиями.

В связи с вопросом о преподавании в Семинарии медицины, был разрешен Преосвященным важный вопрос о лучшей постановке вообще врачебной части в духовно-учебных заведениях г. Тобольска. Съезд духовенства Тобольской епархии в 1895 г. сделал постановление о желательном совмещении обязанностей врача всех трех духовно-учебных заведений г. Тобольска в одном лице... Требования практики и интересы самого дела заставили Преосвященного согласиться с таким решением этого вопроса. <...>

Заботливо относясь к Семинарии, Преосвященный не оставлял своим вниманием и руководительством учебного дела во вверенных его попечению духовных училищах. Не отмечая всех фактов, свидетельствующих об этом, упоминаем только о таких учебных вопросах, касающихся училищ, решение которых, по предложению архипастыря, шло через семинарское Правление. Так, Преосвященный разрешил Правлению Ишимского духовного училища выписать, в качестве наглядных пособий при изучении предметов училищного курса, коллекций минералогической, ботанической и зоологической. Затем, по предложению Преосвященного, семинарское Правление высказало свое заключение по поводу постановления Правления Тобольского духовного училища об изменении и более точном определении программ предметов приготовительного класса и для воспитанников, поступающих в I класс училища. Правлению Тобольского училища, с утверждения Преосвященного, было разрешено с начала 1896–1897 учебного года ввести в употребление новые руководства и пособия по некоторым предметам училищного курса. Кроме сего, Правлению того же училища разрешено исключить из курса I класса училища, при изучении церковнославянского языка, отдел о причастии и архаическом спряжении, с тем условием, чтобы отделы эти проходились при изучении церковнославянского языка во II классе училища. С целью проверки постановки учебного дела в Тобольском духовном училище, Преосвященный в 1895 г. назначил члена педагогического собрания семинарского правления А. Н. Судницына для присутствования на выпускных экзаменах учеников IV класса училища. По донесению г. Судницына, постановка этого дела, под мудрым смотрением Преосвященного, оказалась удовлетворительною.

Внимательно относясь к постановке учебного дела в Семинарии и духовных училищах, Преосвященный Агафангел ценил труды начальников и преподавателей этих учебных заведений. Об этом могут свидетельствовать те почетные награды, которых были удостоены служащие Семинарии и училищ. <...>

Равным образом Преосвященный не оставлял своим предстательством пред высшим начальством служащих во вверенных ему духовно-учебных заведениях в случае выхода их в отставку, о назначении им или их семействам пенсий по сокращенному сроку. <...>

Вместе с сим нужно отметить, что не без нравственного влияния Преосвященного Агафангела один из преподавателей Семинарии (Ив. Г. Беляев) принял монашество. Вообще же должно сказать, что архипастырь в своих заботах об обеспечении духовенства Тобольской епархии вообще, не забывал служащих в духовно-учебных заведениях. <...>

Мы должны отметить [также] окончательное устройство семинарского общежития. Это хорошее дело, совершившееся по указанию архипастыря, сняло с епархиального духовенства заботы не только о материальных нуждах их детей, обучающихся в Семинарии, но и заботы о нравственно-воспитательном наблюдении за успехами и поведением этих последних. Епархиальное общежитие при Семинарии было открыто еще до приезда Преосвященного Агафангела в Тобольск. Но воспитанники, пользовавшиеся помещением и содержанием в общежитии, должны были вносить за это известную плату, что не могло не затруднять беднейших членов причтов Тобольской епархии. Об этом могут свидетельствовать часто возникавшие в семинарском Правлении дела по поводу неплатежа несостоятельными родителями денег, следующих за содержание их детей в общежитии. Посему первому же общеепархиальному съезду духовенства Тобольской епархии (в 1893 г.), состоявшемуся по приезде архипастыря в Тобольск, Преосвященный Агафангел дал предложение озаботиться материальным обеспечением детей епархиального духовенства, помещающихся в семинарском общежитии. Приняв близко к сердцу этот вопрос, духовенство разрешило его, согласно предложению архипастыря, отчислив на содержание общежития 1% из остаточных церковных сумм. Этим постановлением духовенство предоставило 60-ти епархиальным воспитанникам даровое помещение и содержание в общежитии, где воспитанники, находясь под наблюдением надзирателей из членов семинарской корпорации, обеспеченных духовенством приличным содержанием и квартирой, были ограждены от вредных влияний жизни по бедным квартирам и поставлены под непрерывный нравственно-воспитательный надзор. <...>

Заботливо относясь к постановке учебно-воспитательного дела в Семинарии, не оставляя своим вниманием деятелей, приставленных к воспитанию, заботясь об улучшении условий жизни воспитанников, Преосвященный Агафангел одинаково не оставлял без внимания материальной и экономической части и вообще внешнего благоустройства Семинарии. <...>

Благодаря ходатайству Преосвященного Агафангела, семинарскому Правлению была ассигнована значительная сумма для устройства при Семинарии новой каменной бани с прачечной и на ремонт семинарских зданий, перестилку мостовых и тротуаров при Семинарии.

С особенною благодарностию Семинария будет вспоминать об оказанном Преосвященным Агафангелом содействии ходатайству семинарского Правления об увеличении ежегодного сметного ассигнования на содержание дома и хозяйственные расходы по Тобольской Духовной Семинарии. <...>

Наконец, должно указать, что в целях благоустройства и практических удобств, благодаря стараниям Преосвященного, Семинария была включена в телефонную сеть, существующую в г. Тобольске. <...>

Под мудрым смотрением архипастыря, Семинария бодро шла вперед по пути развития и совершенствования, улучшаясь в учебном, воспитательном, экономическом и материальном отношениях. Надеемся, что надлежаще поставленная на путь преуспеяния, Семинария и впредь будет идти по этому пути, руководимая преемниками Преосвященного Агафангела.

Из всей епархиальной жизни едва ли не самым большим вниманием Преосвященного Агафангела пользовалось школьное дело. Придавая громадное значение христианскому просвещению народа и видя в этом главную задачу деятельности архипастыря, Преосвященный Агафангел, несший в Иркутске несколько лет обязанности председателя Училищного Совета, очень хорошо знал школьное дело во всех его подробностях и любил его. Свои поездки по епархии он производил большею частию в зимнее время, когда учение в школах в самом полном ходу, а не в летнее, как это бывало прежде, время, когда школы пустуют, учащих нет на месте, да и школьников собрать трудно. Посещая какое-нибудь село, Преосвященный всегда бывал в училище, не делая различия между школами министерскими и церковно-приходскими. При этом он не ограничивался мимолетным взглядом на школу и учеников, но очень основательно испытывал степень их познаний, входил во все нужды школы и учащих и нередко оказывал им материальную помощь. Как учащих, так и детей он располагал к себе своим ласковым и приветливым обхождением и всегда оделял последних крестиками и книжками. Но одними посещениями школ внимание Преосвященного Агафангела не ограничивалось: он близко знаком был с состоянием [школьного дела] в епархии и постоянно был озабочен его упорядочением и развитием. Он чрезвычайно внимательно относился к деятельности преобразованных во время его правления по новому положению Училищного Совета и его отделений и церковно-школьной инспекции, направляя их деятельность и не отказывая никогда в руководящих указаниях и советах. Не будучи сторонником увеличения числа церковных школ во что бы то ни стало, он больше заботился об [их] всестороннем улучшении, и все мероприятия в этом направлении были частию задуманы им самим, частию выработаны при помощи его советов и указаний. <...>

Особенно озабочивала Преосвященного материальная необеспеченность учителей и учительниц церковных школ, которые за одинаковый труд получали жалованья почти вдвое менее учащих в школах министерских. Помимо несправедливости такого порядка, он был невыгоден для школьного дела, потому что лучшие из учащих постоянно переходили в министерские школы. Увеличение жалованья учащим было поэтому заветной мыслию Преосвященного Агафангела, и Бог привел ему осуществить ее: в бытность свою в С.-Петербурге он лично выхлопотал на увеличение жалования учащим 10.000 руб., что дало возможность Училищному Совету сравнять жалованье учащих в церковно-приходских школах с жалованием учащих в школах министерских. Если бы не эта благовременная помощь от казны, то в нынешнем году, когда открылось вновь до ста министерских школ, очень многие из школ церковно-приходских остались бы без учителей и учительниц. <...>

Благодаря личному влиянию Преосвященного, обладавшего особенным даром располагать людей на добрые дела, без всяких затрат от казны, на добровольные пожертвования г.г. Пяткова и Игнатова, устроилось в деревне Зыряновой каменное помещение для второклассной церковно-приходской школы. <...>

Благодаря исключительно сочувствию и просвещенному взгляду Преосвященного Агафангела, возбуждено ходатайство о дозволении употребить семидесятитысячный капитал, завещанный на устройство в г. Березове кладбищенской церкви, на постройку в этом городе церкви-школы с приютом для инородческих детей. Если это благое начинание Преосвященного Агафангела осуществится, отдаленный и обиженный природою северный край получит учреждение, которое способно будет внести луч света в эту страну мрака и холода.

Кроме материального обеспечения школ, постоянною заботою Преосвященного Агафангела было упорядочение школьного дела вообще. Для этой цели в декабре 1895 года созван был съезд окружных наблюдателей, которыми и выработаны были подробные инструкции уездным отделениям, окружным и епархиальному наблюдателю, заведующим и учащим в церковных школах, взамен прежних инструкций, оказавшихся не вполне пригодными, с изменением условий школьного дела, последовавшим после их выработки. <...>

Кроме этого, очень важною мерою для благоустройства школ было предпринятое по указаниям Преосвященного Агафангела упорядочение бесплатного снабжения школ книгами для внеклассного чтения и письменными принадлежностями путем сосредоточения этого дела в Училищном Совете, чем достигнута была дешевизна приобретения письменных принадлежностей и более тщательный выбор книг для внеклассного чтения. Более всего обращал внимание Преосвященный Агафангел на учебно-воспитательную часть в церковных школах. Для ознакомления малоопытных учащих с лучшими приемами преподавания возобновлены были летние педагогические курсы. За четыре года курсы эти устраивались 4 раза: в Туринске в 1895 г., в Тобольске в 1896 году – курсы пения, там же в 1897 году – общепедагогические, и в том же году в с. Суерском – общепедагогические курсы для учащих в школах грамоты Ялуторовского округа. На курсы 1897 г., бывшие в Тобольске, вызваны были окружные наблюдатели с целью ознакомления их с делом ведения курсов, чтобы они потом могли устраивать [курсы] по уездным городам и даже, где удобно, – по селам, что влечет за собой сильное сокращение расходов, как и показал это опыт курсов в с. Суерском. К Тобольским курсам 1897 г. приурочено было второе собрание окружных наблюдателей, посвященное обсуждению вопросов исключительно учебно-воспитательного характера, выработавшее подробный план занятий в одноклассной церковно-приходской школе и наметившее ряд мероприятий, долженствующих поднять уровень школ в учебно-воспитательном отношении. Насколько все эти мероприятия, в выработке коих Преосвященный Агафангел принимал самое деятельное участие, подняли церковно-школьное дело в епархии, видно из того, что на Нижегородской Всероссийской выставке Тобольская епархия получила за состояние этого дела диплом 2-го разряда, – награда, которой удостоились во всей Российской Империи всего только три епархии.

Крупною услугой церковно-школьному делу со стороны Преосвященного Агафангела было еще и то, что он умел поддерживать добрые отношения с лицами и учреждениями, ведущими школы министерские, и за все время его управления Тобольскою епархией не было и тени какого-либо антагонизма между светскими и духовными приставниками школьного дела, и оба ведомства, призванные Державною Властью делать одно и то же святое дело народного просвещения, шли дружно рука об руку.

Епархиальное женское училище пользовалось также большим вниманием Его Преосвященства и обязано ему многими улучшениями в училищной жизни. Вскоре же по прибытии на Тобольскую кафедру он посетил епархиальное училище, осмотрел его во всех подробностях и предложил меры к большему благоустройству училища. Меры эти касались как учебно-воспитательного дела, так и направлены были к улучшению внешнего благоустройства училища.

В 1893–1894 учебном году упорядочены были занятия рукоделием и домашним хозяйством. Советом училища была составлена и Его Преосвященством была утверждена программа для занятий рукоделием с обозначением, чем должен заниматься каждый класс. <...>

В том же учебном году учреждена была при училище должность наставницы по хозяйству. Последняя, между прочим, обязана обучать учениц ведению домашнего хозяйства, приготовлению кушаний и печению просфор.

В 1896 году Его Преосвященством возбуждено было ходатайство пред Св. Синодом о разрешении ввести в епархиальном женском училище преподавание гигиены и медицины. В ответ на это ходатайство получен был Его Преосвященством указ Св. Синода от 7 мая 1897 года за № 2222, коим Св. Синод определяет: «Не вводя преподавание медицины в Тобольском епархиальном женском училище в число обязательных предметов, разрешить Совету означенного училища, по примеру некоторых епархиальных женских училищ, в видах ознакомления воспитанниц училища с общими понятиями по гигиене, приглашать известного Совету врача для ведения бесед по сему предмету с воспитанницами старшего класса во внеклассное время, с тем, однако, чтобы таковые беседы отнюдь не мешали воспитанницам приготовлять уроки по предметам училищного курса». На основании сего указа и с утверждения Его Преосвященства с половины октября 1897 года в епархиальном женском училище началось ведение бесед по гигиене с воспитанницами старшего класса училища, порученное училищному врачу.

Еще несколько ранее введения гигиены при епархиальном женском училище открыты были музыкальные классы. <...>

Это решение общеепархиального съезда духовенства было сочувственно встречено Преосвященным епископом Агафангелом, которым вышеозначенное журнальное постановление было утверждено, и который, с своей стороны, благоизволил дать указания относительно того, как дело открытия музыкальных классов при епархиальном училище лучше начать и успешно выполнить. Были выписаны в училище два музыкальных инструмента – рояль и пианино, выписаны в достаточном количестве ноты, и с 17 сентября 1896 года в курс епархиального училища введено было преподавание музыки для тех из воспитанниц, родители или опекуны которых изъявят свое согласие на обучение их детей музыке и согласны будут платить положенную за обучение плату. В первый же год было 18 учениц, обучавшихся музыке.

Епархиальное женское училище, при столь милостивом внимании и заботливом отношении к нему со стороны Преосвященного, достигло благоустройства, и число учащихся в нем постепенно увеличивалось и увеличивается. В начале 1893–1894 учебного года в нем было 198 учениц, к началу 1897–1898 учебного года состояло уже до 250 учениц. Увеличением числа воспитанниц вызваны были некоторые меры, клонившиеся к лучшей постановке учебно-воспитательного дела в училище. Так, 19 декабря 1896 года в помощь воспитательницам были назначены Его Преосвященством две помощницы воспитательниц.

Во время управления Преосвященного епископа Агафангела Тобольскою епархиею было значительно расширено и улучшено помещение училища, что настоятельно требовалось постепенным увеличением числа учащихся. <...>

Постройки производились в 1894–1896 годах. Благодаря пристройке нового двухэтажного корпуса явилась возможность все классы поместить в верхнем втором этаже, в светлых и просторных комнатах, тогда как раньше часть классов находилась в нижнем этаже, и классные комнаты были тесны и темны. В своих заботах о благоустройстве училища Совет училища всегда находил в Его Преосвященстве мудрого руководителя; Его Преосвященство неоднократно приезжал в училище, живо интересовался делом постройки и давал Совету училища указания к лучшему выполнению этого дела.

В ходе учебно-воспитательного дела в епархиальном женском училище немаловажное значение имеет образцовая начальная школа, где воспитанницы старших классов училища, из которых многие по окончании курса поступают учительницами начальных школ, практикуются в деле обучения. Его Преосвященством вскоре же по приезде в Тобольск было обращено внимание на то, что школа находится в неудобном помещении, и потому им предложено было Совету училища выстроить новое помещение для школы. Его Преосвященство лично пожертвовал на устройство здания для школы 300 рублей; затем нужные средства были даны епархиальным Училищным Советом. К началу 1894–95 учебного года было выстроено для школы особое – просторное, светлое и образцовое во всех отношениях помещение. Наконец, при Преосвященном епископе Агафангеле был открыт приют при епархиальном женском училище. Приют открыт на 30 девочек-сирот [из семей] духовного звания от шестилетнего возраста до возраста, установленного для поступления в 1-й класс училища. Открыт приют с тою целию, чтобы дать возможность девочкам-сиротам приготовиться к поступлению в епархиальное училище, для чего воспитанницы приюта обязательно обучаются в начальной образцовой школе, существующей при училище. К началу 1897–98 учебного года в приюте, открытом 21 ноября 1895 года, состояло 15 сирот.

Наконец, скажем несколько слов о деятельности Преосвященного Агафангела по отношению к Тобольскому духовному училищу.

Ко времени вступления Преосвященного Агафангела в управление Тобольскою епархиею, Тобольское духовное училище достигло почти полного внешнего благоустройства, потому что помещалось в недавно построенных светлых корпусах. За время управления Преосвященного во внешнем благоустройстве училища сделано было немногое, как-то: проломан был в конце коридора среднего этажа главного корпуса ход из рекреационного зала в столовую, проконопачены и обшиты были тесом деревянные здания, устроены новые тротуары вокруг училища, подсаживались деревья в училищном садике и вокруг училища и вообще все здания училища поддерживались в надлежащем порядке. <...>

Бдительно наблюдая за всеми сторонами училищной жизни, Преосвященный Агафангел постоянно заботился об улучшении ее во всех отношениях, поощряя служащих в училище признательностью и представлением к наградам. Фундаментальная и особенно ученическая библиотеки за время управления Преосвященного значительно расширились; переменены были по некоторым предметам учебники и пособия; упорядочена программа приготовительного класса и программа испытаний для учеников, поступающих в 1 классе училища; введены гимнастические упражнения под руководством особого учителя; приобретены были для развлечения учеников во внеклассное время волшебный фонарь и скрипки, коньки и санки. Преосвященный охотно разрешал устройство вокально-литературных вечеров для учеников училища, жертвовал собственные деньги на угощение их и сам присутствовал на вечерах. С его же разрешения все ученики училища, живущие в общежитии, стали получать после двух утренних уроков завтраки и ежемесячно писчие принадлежности, которые ранее выдавались только ученикам, состоящим на полном епархиальном содержании.

Прот. Михаил Лебедев.

Тоб. ЕВ. 1897. 16 декабря. № 24. Отдел неоф. С. 583–612.

9 ноября Тобольск с глубокою горестию расставался со своим любимым архипастырем, по воле Монарха получившим назначение на кафедру Рижскую и Митавскую. Вообще нужно сказать, что город наш любит своих Владык и упрекнуть его в равнодушии к ним будет грешно. С любовию он встречает их и с сожалением расстается с ними. Пишущему эти строки привелось видеть проводы четырех архипастырей; но все эти проводы, несмотря на их сердечный характер, не имеют никакого сравнения с настоящими проводами Преосвященного Агафангела. Причиной сего была та любовь, которую Преосвященный, хотя и в короткое время, приобрел среди всех слоев общества. В самом деле, иной Преосвященный любезен духовенству, но почему-либо не угоден интеллигенции или простому народу; случается и наоборот. Преосвященный же Агафангел был всем вся: любило его духовенство, уважала его интеллигенция, относился к нему с детским доверием простой народ. Обращаясь ко времени прибытия Владыки Агафангела в Тобольск, мы не можем забыть телеграммы одного из Иркутских священников: «Счастлива Тобольская епархия, во главе которой поставлен ныне Преосвященный Агафангел». И действительно, Тобольской епархии не пришлось разочароваться: она увидела Владыку благодатного, мудрого, общительного, снисходительного, трудолюбивого. Все эти достоинства невольно привлекали к нему сердца всех. Вот и причина тех, так сказать, оваций, какие сделал Тобольск для своего любимого архипастыря. (Нужно сказать, что Преосвященный был хлебосол. Не мудрено поэтому, что и другие за его хлеб-соль пожелали ответить тем же, и ответили, начиная с представителей губернской администрации, учебных корпораций, духовенства и городского общества. Чествования Владыки хлебом-солью сопровождались со стороны почитателей его сочувственными речами, на которые и он отвечал тем же. В речах этих сказались, с одной стороны, любовь и уважение, питаемые к Владыке, с другой, – его глубокое сожаление и скорбь при разлуке с паствою).

Получив извещение о своем новом назначении, Владыка прежде всего пожелал проститься с дорогими для его сердца духовно-учебными заведениями.

2 ноября Преосвященный служил литургию в домовой церкви епархиального женского училища с участием председателя [Училищного] Совета, инспектора классов и членов от духовенства. По окончании литургии Владыка обратился к ученицам с речью на слова апостола:

Обучай же себе ко благочестию. Телесное бо обучение вмале есть полезно, а благочестие на все полезно есть, обетование имеюще живота нынешнего и грядущего (1Тим.4:7–8). Раскрыв в довольно продолжительной речи мысль апостола, Преосвященный указал детям и путь, который ведет к достижению сей цели. С глубоким вниманием слушали все это напутственное слово. Затем Владыка каждую ученицу благословил и каждой из них дал по серебряному крестику. По прибытии в зал училища, Преосвященного приветствовал речью инспектор классов, выразивший от лица учащих и учащихся глубокую благодарность архипастырю за его труды и заботы, а председатель Училищного Совета, в молитвенное воспоминание об училище, поднес икону Святителя и Чудотворца Николая. Принимая святую икону, Владыка сказал приблизительно следующее:

[Слово епископа Агафангела]

«Сердечно благодарю Вас, достоуважаемый о. инспектор, и всю корпорацию учителей за выраженные вами благожелательные чувства ко мне. С любовью и искреннею благодарностию приемлю ваш привет и священный дар, но не могу умолчать о том, что в приветствии вашем не в меру преувеличены заслуги мои для сего училища. Правда, это училище вызывало мои особые заботы, но это вызывалось известными обстоятельствами, известными лицами... Однако заботы мои и моих предшественников не остались тщетными. Здешнее училище давно уже зарекомендовало себя с лучшей стороны, приготовив многих добрых матерей семейств и полезных учительниц. Заслуга великая! Дай Бог, чтобы оно более и более приобретало влияния на окружающую среду! Для внешнего благоустройства сделано многое: и здание увеличено, и устроен этот прекрасный зал, и церковь Божия благоукрашена, и многое было бы еще сделано, если бы не произошло разделения епархии. Впрочем и за то, что достигнуто, нужно благодарить Бога, и теперь только остается молить Его, чтобы Он даровал вам силы и уменье воспитывать детей в страхе Божием, да чрез них, как будущих рассадников просвещения, прославляется имя Христово среди населения Тобольской епархии. В заключение всего прошу вас: покройте любовью мои недостатки и со снисходительностью воззрите на мои немощи. Сей же священный дар ваш – икона Святителя и Чудотворца Николая – да будет залогом и отрадой в дальнейшем служении моем, и молитвами его да подаст мне Господь в немощах моих силу и крепость. Бог мира и любви да будет со всеми вами!»

Затем одна из учениц поднесла Преосвященному на память подушку, работу воспитанниц. Приняв и поблагодарив за подарок, Владыка сказал: «В храме Божием, дети, я словами апостола советовал вам обучать себя ко благочестию, ибо оно на все полезно есть; здесь же, принимая ваш труд, я скажу вам, что и телесное обучение важно и необходимо. Труд заповедан нам Богом; трудом только многие из вас будут добывать себе средства к существованию; труд и труд только дает отраду в жизни, спасая от праздности – матери пороков. Поэтому, дети, обучая себя ко благочестию, не забывайте трудиться и телесно, помня, что это заповедь Божия». После скромного угощения Владыка выслушал спетый ученицами гимн «Боже, Царя храни», «Коль славен наш Господь в Сионе» и «Братья славяне», а затем, благословив всех учащих и учащихся, отбыл из училища.

3 ноября в помещении Преосвященного прощался с ним комитет Тобольского попечительного общества о бедных.

В час дня в покоях Его Преосвященства собрались г-жи попечительницы комитета во главе с председательницей, супругой Тобольского губернатора и, по выходе Преосвященного из внутренних покоев, приветствовали Владыку адресом следующего содержания:

«Пятнадцать лет существует в Тобольске благотворительное общество, имея своей задачей оказание посильной помощи беднейшим из лиц городского населения, по различным обстоятельствам лишенных возможности приобретать себе трудовой кусок хлеба. Но как ни важна эта высокогуманная, христианская задача общества, комитету последнего, за недостаточностью денежного фонда, приходилось, тем не менее, в силу необходимости ограничивать свою деятельность в пределах средств, составляющихся, главным образом, из членских взносов и пожертвований частных лиц, известных своею благотворительностью. В ряду этих последних первое место принадлежало Вашему Преосвященству за все время Вашего управления Тобольской епархией. Со дня Вашего приезда и до последнего времени, когда Вы Высочайшею волею призываетесь на новый пост служения, Вы всегда с любовию относились к деятельности нашего общества, помогая ему не только своими советами, направленными к расширению и лучшей постановке дела христианской помощи, но и весьма значительной материальной поддержкой.

Испрашивая Вашего архипастырского благословения на дальнейшую деятельность общества, дамский комитет последнего, при прощании с Вашим Преосвященством, считает своим нравственным долгом принести Вам, высокочтимый Архипастырь, свою искреннюю благодарность и сердечную признательность за Ваше теплое попечение об обществе и всегда отзывчивое отношение к его задачам и целям».

По прочтении адреса последний был вручен Преосвященному г-жой председательницей комитета со словами: «Примите, Преосвященнейший Владыка, этот адрес как слабое выражение признательности попечительного общества».

Отвечая прочувствованною речью, Его Преосвященство благодарил комитет за внимание, выразив желание и по отъезде из Тобольска не разрывать связи с обществом, деятельности которого он глубоко симпатизирует. При прощании Преосвященным вручено председательнице комитета 100 рублей на устройство бесплатного обеда для бедных жителей города в день отъезда Владыки из Тобольска.

Поднесенный комитетом адрес вложен в бювар из мамонтовой кости, художественно исполненный в местной мастерской Мельгунова.

В тот же день явилась к Преосвященному депутация от врачей Тобольской бесплатной лечебницы, которая приветствовала Владыку адресом следующего содержания:

«Тридцать четыре года тому назад, по инициативе бывшего начальника Тобольской губернии Александра Ивановича Деспот-Зеновича, учреждена в г. Тобольске бесплатная лечебница для бедных.

Неуклонно выполняя свое назначение – служить интересам беднейшего населения, это благотворительное учреждение, постепенно развивая свою деятельность, снискало себе полное доверие бедного люда и внимание благотворителей.

Ваше Преосвященство, с присущей Вашему сердцу отзывчивостью к нуждам бедняков, известною населению нашего города и всей губернии, удостоили Вашим милостивым вниманием дорогое для нас, врачей, дело подания бесплатной медицинской помощи страждущим бедным и оказали Ваше содействие к увеличению скромных средств лечебницы, разрешая Вашему хору ежегодно принимать участие в устройстве духовных концертов в пользу лечебницы.

Тронутые до глубины души сердечным отношением Вашего Преосвященства к бедным гражданам г. Тобольска и высоко ценя Ваши заботы о преуспеянии лечебницы, обязанной Вашему Преосвященству значительной материальной поддержкой, благодаря которой тысячи больных получили необходимую медицинскую помощь, мы, врачи Тобольской лечебницы, как ближайшие свидетели Ваших попечений о ее нуждах, считаем своим нравственным долгом выразить Вашему Преосвященству наши чувства глубокой душевной признательности. Искренне сожалея при этом о предстоящей, тяжелой для нас, разлуке с Вами, мы почтительнейше просим Ваше Преосвященство оказать нам честь принятием звания Почетного члена-благотворителя Тобольской лечебницы для бедных, удостоив ее Вашим покровительством».

Преосвященный, поблагодарив врачей за приветствие и пожелав процветания лечебнице, пожертвовал в пользу лечебницы 100 рублей.

4 ноября духовенство г. Тобольска чтило архипастыря прощальным обедом. Поистине, это была беседа отца с детьми! И всегда ласковый, доступный, общительный Владыка на сей раз особенно очаровал всех задушевностию своего обращения. Семейный характер этого собрания, в котором архипастырь явил себя как отец, как старший брат и, по смирению своему, в отношении к старейшим представителям духовенства, как равный им, не входит в круг настоящего описания. Одно можно сказать, что эта прощальная беседа с архипастырем глубоко запечатлелась в сердцах благодарного духовенства.

5 ноября Преосвященный изволил совершать литургию в Иоанно-Введенской женской обители в сослужении протоиерея Лебедева, священников Грамматина, Копылова и Фениксова. Песнопения литургии прекрасно исполнил хор сестер обители. По окончании литургии Преосвященный обратился с речью к инокиням. Вот ее приблизительное содержание:

[Слово епископа Агафангела]

«Боголюбивые о Христе сестры! Немного дней тому назад, возвращаясь из иноческой обители, посвященной чудотворному образу Абалакской Божией Матери, куда я ездил помолиться и испросить благословения Божия и заступления Царицы Небесной на новые свои труды в новом месте, Богом и Царем назначенной мне кафедры, я обещался, пред отбытием, проститься с вами. Сегодня исполнил свое обещание. Господь привел мне совершить в этом св. храме последнюю литургию и принести Бескровную Жертву пред Его неизреченным человеколюбием о себе и о вас. Расставаясь с вами, буду говорить не от себя, а в основу поучения положу слова царственного пророка, праотца Давида. Возьму для назидания вашего 15-й и 16-й стихи 44 псалма, который вы да каждой седмице слышите в сем св. храме при чтении 6-й кафизмы. Стихи эти читаются так: Приведутся Царю девы в след ея, искренния ея приведутся тебе: приведутся в веселии и радовании, введутся в храм Царев [Пс.44:15–16]. Царь Давид сказал это в духе пророческом, при ветхозаветном богослужении, а ныне слова эти исполнились в Церкви Христовой. Это пророчество царя-псалмопевца относится и к вам, возлюбленные о Христе сестры. Вы пришли в сию св. обитель, откликнувшись на зов Небесного Царя; пришли, чтобы сопровождать Царицу Небесную, как сопровождали Ее невинные чистые девы, когда Она введена была в храм Господень. Вы сами вызвались на это; вы сделали это по влечению своего сердца. Вы пришли сюда добровольно и должны исполнять завет св. обители. Вас не звали, вы сами явились в эту тихую обитель – зачем? Чтобы обрести здесь надежную пристань от житейских треволнений; вы пришли сюда искать и обрести спасение души. Живите же здесь так, чтобы достигнуть мира душевного и спасения вечного. В приведенном стихе сказано, что приведутся в храм Царев искренния Ее – Пренепорочной. Кто же [есть] искренния Ее? Искренняя, ближняя, возлюбленная Ее та, которая с усердием служит Богу постом и молитвою. Поститесь, не ропщите и не сетуйте, когда на трапезе предлагается вам скудная пища. Скудный кусок хлеба после физических трудов бывает сладок и приятен не потому только, что приобретен и заслужен трудами и подвигом, но преимущественно потому, что в нем и на нем почивает благословение Божие, а с благословением Господним и горькое делается сладким, и черствое – приятным. Труд заповедан всем нам Богом; без труда нет отрады и утешения. Трудитесь и молитесь. Молитесь среди занятий и трудов, молитесь за всяким иноческим послушанием, молитесь хотя краткою молитвою, молитесь, по слову св. апостола, непрестанно. Молитва вам даст крепость и силу, молитва вас утешит в скорбях; молитва на вас возведет милость Божию, с молитвою на вас низойдет благодать Господня. Пост и молитва – это два крыла, возводящие дух на небо. Но постясь, трудясь и молясь, не забывайте главной добродетели – смирения христианского. Взирайте на Пречистую Деву, Владычицу мира, Честнейшую херувим и Славнейшую серафим, и не думайте, что Она достигла сей высочайшей чести и пренебесной славы только молитвою и постом. Нет, Она прославлена и возвеличена паче чинов архангельских и преимущественно за Свое смирение. Смиряйтесь же, боголюбивые сестры, от всей души, молитесь от всего сердца и трудитесь со всем усердием, и тогда вы будете искренними Ее – Преблагословенной. Тогда вы с радостию и веселием войдете в храм Царев и не лишитесь награды, Богом вам уготованной. Не слушайте, если многие из вас, думая, что они пришли на подвиг спасения после других, не получат награды. Нет, Небесный Владыка щедр и милостив: всякий получит свой динарий. Пришедшие в 3-й, 6-й, 9-й и 11-й час – все восприимут мзду (Мф.20:1–16), ибо Всещедрый Владыка и сих любовь приемлет, и этих расположение хвалит, сим дарствует Свою благодать, и этих не лишает Своей милости, раздавая каждому награду по заслугам. Трудитесь, сестры о Господе, молитесь непрестанно и всегда смиряйтесь, и этим путем, за своею Небесною Покровительницею, войдете в храм Царев. Вы, старицы, по немощи своей, не можете нести установленное правило и не в силах трудиться; снискивайте же себе благословение Царицы Небесной смирением – этим неотъемлемым украшением души христианской. Сущие же в силах телесных, при трудах своих и послушаниях, не сетуйте и не ропщите на распорядительниц своих, помня, что нет власти, аще не от Бога. Слушайтесь своей настоятельницы, исполняйте беспрекословно ее поручения, с любовию несите труд, ею вам назначенный. Знайте, что чрез нее вами управляет, вами руководит ваша Небесная Покровительница и Наставница. Покоряясь своей земной начальнице, вы тем исполняете волю Небесной своей Покровительницы и Заступницы... Не забывайте при этом слов нашего Божественного Учителя и Господа: Никтоже возложь руку свою на рало и зря вспять, управлен есть в Царствии Небесном [Лк.9:62]. Кто добровольно стучал во врата сей обители и сказал настоятельнице со старшими сестрами ее: «Я готова до скончания дней своих служить Пречистой Владычице», а теперь думает возвратиться в мир, та не управлена в Царствие Небесное; та идет не путем спасения, а дорогой погибели. Ты скажешь, я не изрекла еще обетов иночества по чину, на сие установленному, – но твое решение, твое желание быть в звании иноческом равносильно тем обетам. Бойся, если ты оставишь обитель; значит, ты зришь вспять и не управлена в Царство Небесное. Не забудь, что враг нашего спасения и хитер и силен и хочет погубить тебя на веки. Вот, он влагает тебе коварную мысль покинуть, оставить сию обитель и идти в мир. Не верь ему, – гони от себя эту мысль: она грозит тебе вечною погибелью. А лучше вот что сделай: усиль труды свои, возложи на себя пост, притеки к молитве и скажи душе своей: «Я слаба, я немощна, я малодушна, я грешна, – мне ли устоять при соблазнах житейских?!» Если после труда, поста, воздыханий, слез и сознания своей слабости и бессилия твое решение останется неизменным, и на душе твоей будет покой, то знай, что это внушение доброго, светлого ангела, и ты ему следуй. Но не забудь при этом, что без мира и любви христианской ты нигде не найдешь спасения, хотя бы ты удалилась в пустыню, ушла в затвор.

Итак, возлюбленные о Христе сестры, живите в мире, любви и согласии; пребывайте в посте, молитве, в повиновении старшим, с искренним смирением, тогда и обитель ваша процветет не внешне только, но паче внутренне; да возродятся и возрастут у вас духовные чада от десятков в тысячи, а от тысяч в десятки, сотни тысяч. Да будет же над всеми вами покров вашей Небесной Заступницы и ходатайство Предтечи и Крестителя Господня Иоанна. Я же, недостойный, призываю на вас благодать Господа нашего Иисуса Христа, любы Бога и Отца и причастие Св[ятаго] Духа. Простите и молитесь за меня, помня это мое последнее к вам слово. Исполнение сего для меня будет лучшею наградою, а спасение ваше – лучшим утешением».

Около двенадцати часов дня 8 ноября Владыка посетил Духовную Семинарию, чтобы проститься с учащими и учащимися. В семинарский храм собрались все преподаватели и воспитанники Семинарии. Сюда же явились и ученики образцовой школы при Семинарии. После краткого молитвословия о. ректор Семинарии, прот. П. Д. Головин, обратился к Преосвященному со следующей речью:

«Ваше Преосвященство, милостивый Архипастырь! Стопы человеческия исправляяй, Господь Бог устрояет Ваш путь на служение интересам Православия и русской народности в пределах Рижской епархии. И Вы явились ныне в сей св. храм, в коем предстоят Вам все сыны сего вертограда учения, с целию проститься с нами и благословить нас. Да, Владыко, благословите нас своим действенным Святительским благословением на труд учения и воспитания в целях пастырства тобольской паствы, – благословите, как чадолюбивый отец благословляет своих детей, прощаясь с ними. Мы именно знали Вас как отца, пекущегося о чадах своих.

Свежи еще в нас впечатления прибытия Вашего с Дальнего Востока в Тобольск. Первая Ваша литургия, в присутствии тобольской паствы, совершена была в сем св. храме. Это было время, когда Семинария торжествовала свой 150-летний юбилей. Можно сказать по всей справедливости, что светлость нашего праздника больше всего зависела от присутствия среди нас Вашего Преосвященства. Вы были тогда наш первый желанный гость, наш новый начальник, были отец среди своей семьи. Мы так любовались Вами, были очарованы Вашим внешним видом, особенно же ласковым обращением, доступностию всем, приветливостию, и непритворно поздравляли друг друга с сугубой радостию своего торжества.

Волновавшие нас тогда чувства не были мимолетны. Сердце детей предчувствовало, что появление Ваше среди них принесет им много добра, и это предчувствие вскоре оправдалось. Я уже имел случай, в присутствии кафедрального градского духовенства как представителей при прощании с Вами, всего епархиального духовенства, свидетельствовать о Ваших архипастырских заботах по предмету материального обеспечения своекоштных детей их. Позвольте еще раз сказать это в присутствии самих детей духовенства, в назидание им, чтобы они помнили навсегда, какое добро сделано Вами для них.

В 1893 году, чрез два месяца по прибытии Вашем на Тобольскую кафедру, составлен [был] общеепархиальный съезд духовенства. Отцы депутаты съезда пожелали ознаменовать только что отпразднованный Семинарией стопятидесятилетний юбилей открытием при епархиальном общежитии шестидесяти вакансий. Ваше Преосвященство оценили всю пользу и важное ходатайство духовенства, изъявили немедленно свое согласие и оказали полное содействие осуществлению его. Факт говорит сам за себя: первее всего, он явился благодеянием для духовенства, необеспеченного в своем содержании, для которого дети всегда составляли предмет особых забот и воспитание их вызывало затрату с их стороны последних скудных материальных средств.

Этим фактом, в возможной степени, хотя и косвенно, Вы предрешили вопрос о материальном обеспечении тобольского духовенства, идя навстречу заботам духовного правительства в этом направлении и решая вопрос практическим путем. И само по себе событие готового содержания почти всех воспитанников Семинарии такого рода [исключительное, так] что примеров подобного в духовно-школьной жизни России мало, и если есть, то примеры только единичные. Тобольское духовенство едва могло верить случившемуся: долго оно было, по-видимому, необычно... Между тем, с того времени епархиальное общежитие упрочило свое существование – сделалось семейным укромным уголком, в коем своекоштные воспитанники, пользуясь готовым содержанием, избавились навсегда, даже в единичных случаях, от необходимости жить на квартирах, а вместе с этим избавились от бывшей дотоле эксплуатации их квартирными хозяевами, которые в большей части содержали своих юных квартирантов в грязи, голоде и холоде, нередко вредно влияя на них в нравственном отношении. С устранением последнего обстоятельства, семинарская администрация стала более спокойна за поведение и успех занятий учеников. Сразу заметным оказался подъем учебно-воспитательного дела учебного заведения, и многие дотоле неприглядные желания в жизни воспитанника отошли в область предания... Да, великое благодеяние совершили Вы для своекоштных детей Семинарии и их родителей, дело поистине отеческой любви, незабываемое!

Вы явились отцом среди своих детей, когда содействовали им устроять во время [отдыха] дозволяемые уставом семейные вечера, на которых воспитанники старались проявить свои дарования, – кто в качестве искусного чтеца, другой – певца, иной – участника в скромном музыкальном оркестре. Вечера эти, в воспитательном отношении, имели для детей облагораживающее значение, содействуя их эстетическому развитию. Главнее же всего, в присутствии Вашем и под наблюдением начальствующих, воспитанники имели возможность встречаться с своими сестрами, родственницами, с их подругами, знакомиться с ними для общего, совместного просветительного дела, ожидающего их за стенами учебных заведений.

Ваше отеческое попечение простиралось не на одних детей тобольского духовенства, но и на детей всей Вашей паствы. Разумеем Ваши заботы о просветительном воздействии на паству при посредстве церковных школ, органом управления коих для Вас был епархиально-училищный совет, существующий при Тобольской Семинарии. Об этой стороне Вашей деятельности не достанет нам времени повествовать и свидетельствовать всю благотворность ее. Одно скажем, что церковно-школьное дело в Тобольской епархии поставлено Вами так, что остается в дальнейшем лишь поддерживать его и развивать, в соответствии видам правительства.

А о чем, в свою очередь, говорят единые от малых сих – дети дикого севера и круглые сироты, предстоящие Вам? Благодаря опять же Вашему архипастырскому вниманию и материальному пособию, изысканному Вами для них, они сыты, одеты, здоровы, с охотою учатся и находят себе кров в стенах сей обители благочестия и учения.

За всех нас, как своих детей, Вы, архипастырь, не раз возносили молитвы в сем св. храме и совершали торжественные священнодействия в нарочитые дни годичных празднеств Семинарии и возрастившей ее иноческой обители Знамения Пресвятой Богородицы. Навсегда памятными для нас пребудут Ваши служения литургии на греческом языке в 3-й день Св. Пасхи. Своеобразная священная особенность сего служения, задушевная мелодия ее песнопений были и (Бог даст!) будут надолго питать благоговение и религиозную настроенность воспитываемых здесь, при всегдашнем воспоминании о Вас как первом совершителе среди нас сего редкостного богослужения.

Содействуя таким образом религиозно-нравственному и экономическому процветанию Семинарии, Ваше Преосвященство руководили приставников воспитания и обучения своими наставлениями и советами, располагали к посильным ученым занятиям, привлекая многих из них то к составлению чтений для интеллигентной публики у себя в помещении, то к чтениям внебогослужебным при кафедральном соборе, или к письменным трудам в миссионерских целях и, вообще, просветительных по епархиальному Братству. В то же время Вы внимательно следили за всем происходящим в нашем заведении. Отчасти с этой целью, а больше в облегчение и для удобства деловых сношений с Вами и разными учреждениями города, для быстроты сообщения разных справок и сведений, касающихся Семинарии, епархиального училищного совета, монастыря и живущих здесь, Вы способствовали устройству телефона, давая тем возможность не только знакомиться с современными изобретениями, но и применять их к делу, к удобствам нашей жизни, нашего служебного положения. При своем общении с нами Вы относились ко всем с равным вниманием, доверием, справедливостью и уверенной снисходительностию, не парализуя деятельности ответственных лиц своей властной волею и высокими правами авторитетного своего святительского сана. Не сочтите, Ваше Преосвященство, за нескромность, если откровенно выскажем свое наблюдение: в административных своих отношениях к нам в Вас сказывался дух и такт приснопамятного святителя Иркутской паствы, Высокопреосвященного Вениамина, к которому Вы стояли, по месту и сану прежнего своего служения, в отношениях, напоминающих таковые же библейских пророков Илии и Елисея. Мы воскрешаем в своей памяти величавую личность Высокопреосвященного потому, что он не безызвестен Тобольской Семинарии. Не за много лет до прибытия Вашего Преосвященства в Тобольск, он был гостем нашей Семинарии, благословлял нас, высказывая наилучшие пожелания Семинарии. Осуществление сих пожеланий ближайшим образом связывается с особой Вашего Преосвященства.

О чем еще поведаем? Но и того, что доселе сказано, довольно, чтобы нам быть навсегда благодарными Вашему Преосвященству за Ваши заботы о нас, вспоминать о Вас по отшествии Вашем в иной вертоград Церкви Божией на лице православной Руси, молиться за Вас. Не откажите нам и Вы, Святитель Божий, в молитвенной памяти о нас. В виду этого, как залога духовного общения с нами, непрерываемого пространственностью, соблаговолите высказать свое соизволение на приятие от нас (по изготовлении) святительского посоха, – этого символа Вашей Архипастырской власти и правления в духе отеческой любви, мира и евангельской правды.

Простите, если чем мы могли огорчить Вас. Что делать? Таков уж воспитательный возраст большинства из предстоящих Вам, – удобоподвижный чаще к тому, чего бы именующим себя умными людьми и не следовало бы делать, ко вреду своему временному и вечному. За то одно простите, что иное делали непреднамеренно, и сами себя осуждаем за наши уклонения в сторону неодобряемых действий. Простите же всех нас и благословите, милостивый наш Архипастырь и Отец!»

После речи о. ректора Преосвященный обратился к собравшимся приблизительно с такими словами.

[Слово епископа Агафангела]

«Я пришел проститься с вами и хочу сказать несколько слов на прощание не в форме речи, не в форме слова, а так... от души. Тяжесть прощания не позволяет мне говорить... слова дальше уст нейдут, тут и замирают. Может быть, к своему несчастию, я принужден оставить вас... к несчастию, говорю я, потому что, кто знает, буду ли я наслаждаться тем счастием, которым была полна жизнь моя в Тобольске.

Когда я входил в последний раз в двери вашей обители, то мне пришла на память моя юность и невольно я сказал себе: “О, юность, дорогая, чистосердечная юность, полная надежд и упований! И поистине, блаженна пора молодости. Пора эта – пора юношеского энтузиазма, пора идеалов, смелых мечтаний, радужных надежд! Да, и мы были когда-то в вашем возрасте, и мы мечтали, и мы надеялись, – но что же сталось с этими нашими мечтаниями, что осталось от наших надежд? – Почти ничего!” Вот я, и хочу сказать вам несколько слов, чтобы предостеречь вас от этого же, хочу дать вам совет, как можно сохранить в себе навсегда юношеское настроение, и указать средства к этому. Первым таким средствам я считаю молитву. Молитву должно полюбить. Молитву должно воплотить, молитву должно согреть в сердце. Присутствуя здесь в храме, многие из вас молятся усердно, – молитесь же усерднее, молитесь о том, чтобы те идеалы, которые предносятся пред вами в настоящее время, Господь помог вам воплотить в вашей жизни. В противном случае вы растеряете свои идеалы, как многие из нас. А теперь считаю нужным поблагодарить вас за ваше сравнительно хорошее поведение и за ваше доброе отношение ко мне. Были, конечно, исключения, и среди вас появлялись иногда такие, которые позабывали свои обязанности и свое положение, но таковых было немного, да и недолго, – стараниями многоуважаемого о. ректора и наставников они быстро превращались в добрых молодых людей, каковыми оставались навсегда...

Теперь обращаюсь к вам, многоуважаемые наставники и преподаватели! Прежде всего, благодарю вас за ваше добросовестное отношение к вашим высоким обязанностям. Пост ваш высок, обязанности ваши сложны, но вы всегда были образцовыми исполнителями этих обязанностей и успешно достигали намеченной вами цели. Несмотря на сильное, в настоящее время, стремление молодых людей в светские учебные заведения, желание университетского образования, вы всегда успеваете возрастить в своих воспитанниках дух любви и уважения к духовному образованию, и под вашим наблюдением воспитывались образцовые пастыри и руководителями тех, кто нуждается в этом руководстве. А теперь преклоняю колена свои пред всеми вами и прошу простить меня во всем, чем я досадил вам, и отпустите меня с миром. Простите и благословите; благословите и отпустите с миром!..»

После речи Преосвященный благословил каждого из присутствующих и облобызался с каждым, а затем, посетив квартиры о. ректора и инспектора, в 1 час дня отбыл из Семинарии.

6-го ноября в помещении Тобольского общественного собрания состоялся многолюдный обед по подписке в честь Преосвященного Агафангела. Из числа речей, произнесенных здесь, не можем не отметить, прежде всего, речи начальника губернии. Его Превосходительство, обращаясь к Преосвященному Агафангелу, сказал: «Ваше Преосвященство! Последние дни пребывания Вашего среди паствы, Вами любимой и Вас сердечно любящей, Вы почтили своим присутствием, как дорогой гость, отдельные семейные кружки и корпорации, пожелавшие на прощанье преломить с Вами хлеб и высказать Вам свои благопожелания на предстоящий Вам путь.

Собравшись ныне на общую прощальную трапезу с Вами, мы хотели почтить в Вас пастыря, не только проповедовавшего идею духовного единения, но и проводившего в окружающую Вас жизнь эту силу, необходимую для достижения каких-либо положительных результатов человеческого труда. Пусть же это прощальное наше собрание запечатлеется в памяти Вашей как слабое выражение того, что Вы оставляете тобольскую паству Вашу сплоченной на общую, дружную работу.

За последнее время Вы, Ваше Преосвященство, выслушали много речей, в которых обрисовывалась Ваша просвещенная личность. Речи эти были убежденны и сердечны, но говорили десятки, а чувствуют горечь разлуки с Вами – тысячи. Чувствует ближайшее подчиненное Вам духовенство, к которому Вы относились всегда строго справедливо, близко принимая к сердцу его нужды; чувствуют все, как здесь собравшиеся, так и раскинутые в обширном районе бывшей Вашей епархии; представители разных учреждений, которые в Вас никогда не встречали предвзятого, не допускающего возражения взгляда на дело. Почувствуют Ваше отсутствие те многие, которым Вы оказывали щедрую материальную помощь, и еще более те, которых Вы, среди людской злобы и несправедливости, нравственною своею поддержкою укрепляли на пути чести и добра. Помянут вас добром и отцы тех детей, которым Вы дали просветиться светом учения в известных Вам подвижных школах Ялуторовского округа, существование коих было бы немыслимо, если бы Вы, Ваше Преосвященство, не посмотрели на дело это с присущей Вам широкой точки зрения, признавая, что народу нужна хорошая школа, независимо от того, какого она ведомства и типа. В этом своем решении, смело скажу, Вы последовали высокому примеру Божественного Учителя нашего, заповедавшего открыть доступ детей к Нему, единственному Источнику всякого знания и света.

Прощайте же, Владыка, и простите. Перенося плодотворную деятельность Вашу туда, где Церковь наша нуждается в таком просвещенном представителе как Вы, и русское общество в объединении на пользу Церкви и русского дела, в [далеком] крае не забудьте нас в молитвах Ваших, как не забудем и мы все доброе, Вами нам оказанное.

Господа, я провозглашаю тост за здоровье и благополучие нашего покидающего нас глубокоуважаемого и горячо любимого Архипастыря епископа Агафангела на многая лета!»

На речь г. губернатора Преосвященный Агафангел в свою очередь ответил следующей прочувствованною речью.

[Слово епископа Агафангела]

«Тяжело, видит Бог, как тяжело! Зачем вы, господа, запутали и так сильно затянули узлы нашей и без того крепкой связи, которая именуется любовь, и порвать которую я могу только с клоками моего сердца.

Немного времени прожил я с вами, но и за это время как много я видел проявлений и выражений внимательности, благорасположения, доверия и любви здешнего общества! Вот и сейчас же в лице вашем, господа, я вижу представителей всех правительственных и общественных учреждений, учебных заведений и всех городских сословий. Такая общность и единодушие приветствия не свидетельствует ли о той тесной связи, какая существует между нами?.. А может ли быть для пастыря Церкви большая радость на земле, как видеть и чувствовать себя в единомыслии и единении веры и любви со своими пасомыми? Но вместе с тем, может ли быть что тяжелее для него, как разлука с ними, разлука без надежды на свидание, разлука навсегда?

Со времени моего прибытия в Тобольск много изменилось: преобразованы губернские учреждения, введено новое судоустройство и судопроизводство, открыты новые учреждения (управление государственными имуществами, отделение государственного банка и др.). Многие деятели переменились, оставив свое поприще другим, <...> но дух любви, взаимопомощи, единения со мною остался все тот же и даже преумножился. О, если бы он оставался постоянно неизменным между здешними архипастырями и вами!

Сейчас достоуважаемый представитель власти, мой друг Леонид Михайлович, сказал, что в последние дни много сказано мне речей. Да, господа, много сказано теплых слов и приветствий, далеко не в меру преувеличивших личные мои достоинства и мои заслуги для здешнего общества и для епархии. Когда я слушал эти приветственные речи, то, прежде всего, подумал, что молвить оные подвигла уста ораторов не моя заслуга, а их доброта, благоснисходительность, любовь, покрывающая все недостатки. Я слушал их, вопрошал свою совесть и... смущался.

Затем, вникая глубже в эти речи, я понял, что в них сообщалась не оценка моей деятельности, не конспект пройденного, а оглашалась программа – указание того, каким я должен был быть, и что должен был сделать, но не был и не сделал. Слушал я, вопрошал свою совесть и... смущался, краснел, поникал главою.

Наконец, когда, при сказанных мне приветственных словах, пред моим мысленным взором невольно и сильнее, чем когда-либо, преднеслись Архиерей Великий, прошедший небеса, первопреемник архиерейской благодати св. апостол Павел, целый сонм святителей и учителей Церкви, я пришел в ужас. Сопоставляя крестное самоотвержение Христа, всеобъемлющую любовь Павла, неустанное учительство пастырей, весь мир учением и святостью своей жизни просветивших, сопоставляя со своей деятельностью и жизнью, я в глубоком сознании своей немощности, греховности своей жизни и бесплодности своей пастырской деятельности, в живом чувстве своего недостоинства и незаслуженности такого общего сердечного с вашей стороны внимания ко мне, преклоняю колена сердца моего и взываю: “О, Господи! О, неисчетная благостыня и любы! Помилуй, вразуми и спаси мя!”

Но да не в конец омрачится день сей, день взаимного нашего сочувствия, единения, любви. Да позволено мне будет скорбное чувство своего недостоинства и разлуки с вами покрыть единственным в настоящем моем положении радостным чувством – чувством благодарности. От всего сердца, от всей души благодарю вас, господа, так благоволительно, так любвеобильно, так торжественно выразивших сегодня свое внимание и благорасположение ко мне. Благодарная память о сем пребудет со мною до конца дней моих.

Да процветет град Тобольск! Да царствует в нем мир и любовь! А вы, господа, в веселии и радовании здравствуйте многая лета».

8-го ноября Преосвященный Агафангел изволил посетить мужское духовное училище. Ко времени прибытия Его Преосвященства служащие в училище с семействами и ученики училища собрались за несколько минут до его приезда в училищный храм. По приезде Преосвященный проследовал в училищную церковь, в которую вошел при пении ученикам училища тропаря храмового святого: «Правило веры и образ кротости...» Приложившись к местным иконам и св. престолу, Преосвященный обратился к ученикам училища с краткою прощальною речью и сказал приблизительно следующее:

[Слово епископа Агафангела]

«Я приехал, дети, чтобы проститься с вами. Не буду давать вам сейчас подробных наставлений, потому что в этом случае мне пришлось бы повторять то, что постоянно говорят вам ваши наставники. Сейчас скажу вам: делайте то, и ведите себя так, что и как велят вам ваши воспитатели. Это послужит вам на пользу как здесь, так и после – в жизни. Особенно усвояйте уроки христианского поведения и чаще обращайтесь с молитвою к своему небесному покровителю – Святителю и Чудотворцу Николаю. Повторяю: делайте то и ведите себя так, что и как велят вам ваши начальники и наставники».

После этого смотрителем училища прочитан был адрес от служащих в училище, а помощником смотрителя поднесены были четки из мамонтовой кости, вложенные в шкатулку, сделанную из такого же материала. Содержание адреса следующее:

«Ваше Преосвященство, милостивый Архипастырь! При прощании с Вами невольно оглядываешься на прожитые под Вашим управлением четыре года и припоминаешь всевозможные случаи отношений Ваших к училищу вообще и к каждому служащему в нем в частности. В нашем уме слагается из этих воспоминаний образ архипастыря – мудрого и доброго руководителя вверенных его управлению лиц, умеющего направить своих подчиненных к сознательному и добросовестному исполнению своих обязанностей.

Будучи воодушевляемы в своей деятельности Вашею всегдашнею доброжелательностию и признательностию к труженикам на поприще воспитания и обучения детей, мы трудились каждый в своем деле, не «за гнев», а «за совесть». Трудиться при таких условиях было приятно и легко. Обращая главное внимание на наши достоинства, Вы исправляли наши недостатки по преимуществу мерами убеждения, а не строгостию власти. Вы не боялись уронить свою власть пред подчиненным, когда терпеливо выслушивали объяснения его и охотно входили в подробное обсуждение касающегося его дела.

Вы ценили нас не только как преподавателей и воспитателей, но и как общественных деятелей; например, Вы привлекали нас к участию в чтениях для народа и в делах местного Братства. <...>»

Ко дню отъезда Преосвященный Агафангел получил адрес от Курганского духовенства и почитателей из светского курганского общества такого содержания:

«Ваше Преосвященство, Милостивый Архипастырь и Отец! Весть о переводе Вашем в Ригу поразила нас глубокою скорбию. Искренно и душевно сокрушаемся, что в лице Вашего Преосвященства мы лишились благостнейшего и милостивейшего архипастыря, который был по имени и по жизни истинным утешителем своей паствы. Непродолжительно было Ваше служение, но многоплодно: духовенство не забудет Вас как учредителя кассы взаимной помощи духовенства, епархиального свечного завода и Ваши архипастырские заботы об улучшении быта воспитанников общежития при Семинарии. Не забудут Вас школы народного образования, а в особенности наши церковные, которые Вы поставили на должную высоту; надолго останутся в памяти народной Ваши заботы о распространении чтений для народа. Памятны будете Вы духовенству как архипастырь, относящийся к своему подчиненному духовенству не как к подчиненному, а как к человеку. Едва ли найдется в епархии такой человек, который бы остался недоволен Вами за все время Вашего служения.

Курганцы не забудут Вашего посещения и ласкового со всеми обращения. Посещение Ваше было ознаменовано, по инициативе Вашей, созданием такого великого памятника, как храм Александра Невского, в память Царя-Миротворца.

Примите же, Благостнейший Архипастырь, от нас, Курганцев, искренний привет и пожелание дальнейшего Вашего служения на пользу Св. Церкви и Отечеству и не забудьте нас, недостойных, Благостнейший Архипастырь, в святых своих молитвах».

Подлинный подписали:

Протоиерей Иоанн Волков. Благочинный, протоиерей Димитрий Кузнецов. Священник Иоанн Сургутсков. Священник Иоанн Грифцев. Священник Иоанн Лапин. Городской голова Шветов. Смотритель Александро-Невского храма, потомственный почетный гражданин Димитрий Смолин. Окружной исправник Иван Трофимов. Соборный церковный староста купец Петр Бабинов. Курганский купец Марк Дунаев. Товарищ строителя Александро-Невского храма, курганский купец Михаил Андреев Щербаков. Курганский купец Иван Ив. Бакинов. Курганский купец Димитрий Прокопьевич Юшков.

9 ноября Преосвященный Агафангел совершил последнюю литургию в кафедральном соборе. Кончилась Божественная литургия, все духовенство вышло на средину храма для служения напутственного молебствия. Усердно молились все о благополучном путешествии Владыки. По возглашении обычного многолетия царствующему Дому, Св. Синоду, Преосвященным – Тобольскому Антонию и Рижскому Агафангелу, Владыка вышел на амвон и глубоко прочувствованным тоном сказал прощальную речь. Не раз Владыка во время речи возмущался духом, не раз волнение мешало ему говорить... Особенно трогательны были слова его: «Аще забуду тебя, богоспасаемый град Тобольск, забвена буди десница моя; прильпни язык гортани моему, аще не помяну тебя!..» – здесь растроганный Владыка остановился... в соборе раздались плач и рыдание... произошел перерыв... Успокоившись, Преосвященный докончил свое слово и в заключение поклонился земно предстоящему народу, на что и все ответили ему тем же. После сего о. протодиаконом Хнюниным был прочитан адрес от духовенства следующего содержания:

«По воле Небесного Промыслителя и соизволению державного Помазанника, возлюбленного Монарха нашего, Ты призван, наш благостнейший Архипастырь, на новые подвиги, новые труды, иные заботы в новом месте служения – на кафедре Рижской епархии. Да будет с Тобою воля Божия благая и совершенная! С горестью и сожалением покоряясь оной, мы должны видимо расстаться с Тобою, Архипастырь, не прекращая, однако, духовной связи: узы любви и благодарности, а паче молитвы, останутся неразрывными. Мы разлучаемся с Тобою и, разлучаясь как дети с добрым отцом, не можем не высказать теперь вслух всех того, что таилось на душе и было сокрыто до времени в сердце. Се время благоприятно, и невольно, от избытка сердца, уста глаголют и вещают то, что было и есть на душе. Четыре года Тебе суждено было управлять Тобольскою паствою, и Ты с денно-нощною – всегдашнею заботою вел ее ко благу временному и вечному.

Зная по опыту, сколь бедно и необеспеченно духовенство и остающиеся после него сироты, Ты, по внушению своей доброй души и любвеобильного сердца, первые шаги свои на пастве Тобольской ознаменовал истинно добрым делом – учреждением кассы взаимной помощи духовенству и в основу ее положил свой значительный взнос. Семена добра скоро возрастают и приносят свой благой плод. Теперь умирающий отец семейства в последние минуты своей жизни будет уверен, что семья его, хотя на первых порах, не останется без насущного куска хлеба. Благословляют Тебя и будут благословлять все сироты духовенства: в горестную и безотрадную минуту жизни они получали и будут получать возможную помощь, столь и необходимую и, по благовременности своей, столь важную. Да будет имя Твое благословенно и приснопамятно!

Но этим не ограничились, Владыко, Твои заботы о благе духовенства и сирот его. Вот пред нами растерявшаяся и убитая горем кормилица-мать, не знающая, что делать и что предпринять для себя и для своих сирот; бедность и нужда ее тяготят, и забота о будущей судьбе детей своих тяжелым камнем ложится на сердце – и этой страдалице, как манна небесная, дается новая поддержка в ее сиротстве и новое утешение в ее горести. В этих целях Ты, Владыко, основал и открыл детский приют для малолетних бесприютных сирот духовенства при Епархиальном женском училище. Здесь они могут питаться, одеваться и учиться и тем приготовляться к будущей полезной жизни и деятельности.

Но этого мало было для любви Твоей! Не мало забот и трудов своих Ты положил на то, чтобы светильник, приносимый в храм Божий и возжигаемый пред св. иконами, был чист, свят и лишен всяких мелочных мирских расчетов, и в попечении о сем Ты старался достигнуть иных благих целей к удовлетворению нужд и потребностей духовенства и детей его. Ты утвердил, развил и расширил деятельность местного свечного завода, зная, что этим достигается благосостояние церквей епархии, благо духовенства и, преимущественно, детей его, обучающихся в духовно-учебных заведениях. Поистине, Владыко, Ты по имени своему был добрым ангелом для духовенства и сирот его!

Говоря это, мы не хотим сказать, что Ты, заботясь о духовенстве, оставлял без попечений врученную Тебе Богом и Правительством паству. Нет, и тут сказалось в Тебе сознание высокого архипастырского долга, и здесь обнаружилась Твоя любовь к словесному стаду Христову. Что иное, как не любовь к врученным Твоему духовному водительству людям, что иное, как не попечительность об их духовном благе побуждала Тебя посещать самые отдаленнейшие и самые захолустные уголки Богом и Царем вверенной Тебе епархии?! Свидетели тому – отдаленнейший Обдорск, – захолустные – Ларьяк, Вах, Шабуры, Пауло-Шаим. Ни отдаленность, ни трудности пути и опасности – ничто Тебя не удерживало, Ты всюду направлял свои стопы, молился в тех храмах, где более полстолетия не бывал ни один архипастырь. Но за то Ты имел утешение и отраду среди своих трудов при посещении своей паствы. Вспомни, Владыко, как встречала Тебя паства, как храмы Божии не только внутри были полны, но и их ограды, несмотря ни на какую погоду, были переполнены молящимися, – как даже раскольники приходили смотреть Твое благолепное служение: как взрослые, так и малые, – все стремились услышать Твое простое, исполненное любви и назидания слово; как были они счастливы, когда Ты, несмотря на утомление от пути, преподавал всем благословение, раздавал св. иконы, кресты и брошюрки, научая тем в молитвах прибегать к Богу и св. Его угодникам и назидать себя во спасение души. Общая благодарность и пастырей и пасомых да послужит Тебе, Архипастырь, за сие наградою и за то, что Ты, при возможных столкновениях в жизни тех и других, с отеческою любовию и пастырскою мудростию водворял между ними мир и согласие.

Церковно-приходские школы были Твоею постоянною заботою, но не забыты были Тобою и школы светские. Ты, при обозрении епархии посещая те и другие, не делал между ними различия: они одинаково были близки Твоему сердцу как рассадники спасительного и полезного просвещения. Ты внимательно входил в положение их, делал основанные на опыте мудрые указания, – не забывая при этом благотворить из собственных средств учащим и учащимся, побуждая сим первых к благотворной деятельности, а последних – «малых сих» – к усердию в познании слова Божия и прочих полезных учений. Любя благолепие дома Божия, Ты своими заботами, соединенными с собственными затратами, благоукрасил домовый храм, привел в благолепный вид придел во имя святителя Иоанна Златоустого, где почивает чтимый святитель Сибири Иоанн Максимович. При всех сих заботах не забыл Ты благоукрасить и архиерейский дом.

Что еще речем? Дабы внедрить в сердцах своей паствы памятование о Спасителе мира, Его очистительной жертве, принесенной на страшной Голгофе, и о Его спасительной проповеди, возвещенной в пределах Палестины, Ты открыл Отделение Палестинского Общества, да немолчно пастыри Церкви возвещают не о земном только Иерусалиме, но не умолкают возвещать о Небесном, Горнем.

Милостивейший и незабвенный Архипастырь! Наше сердце многое могло бы излить от своей полноты, но мы боимся, что Твоя скромность будет против сего. Не приими за лесть, если мы скажем, что Твое обращение с подчиненными, соединенное с простотою, снисходительностию, ласковостию, растворенное мудрым советом и всегдашним радушием, привлекло к Тебе наши сердца. Чем мы за все это отблагодарим Тебя, Владыко? Прежде всего молитвою о Тебе, – о Твоем спасении и благоденствии на многая лета; но желательно, чтобы вещественный знак нашей любви служил Тебе напоминанием о нас, в далекой Сибири живущих. Приими же, Владыко, от нас эту панагию, как знак того, что мы Тебя чтили как отца, любили как попечительного наставника и руководителя, и уважали как благостнейшего и мудрого архипастыря. Когда изволишь возлагать ее на себя, вспоминай, что и в отдаленной хладной Сибири чтут и уважают Тебя, и хлад зимы не уничтожит в нас горячей любви и искренней преданности к Тебе.

Вместе с сим, Преосвященнейший Владыко, прими от нас, а в лице нашем от всей епархии, земной поклон – в благодарность за Твои труды, заботы и попечения о всей, Богом Тебе вверенной, Тобольской пастве; прости и благослови всех нас, сердечно желающих, да восходишь Ты от силы в силу на благо Церкви Христовой и благоденствие возлюбленного Отечества нашего. Богоспасаемый град Тобольск. 1897 года. Ноября 9 дня».

По прочтении адреса член консистории, протоиерей И. Сентяшев, поднес от духовенства Владыке панагию, надев которую Преосвященный сказал: «Благодарю Вас, отцы и братия, за сей священный дар; он будет мне постоянно напоминать о вас. Буду возносить молитвы свои за вас; в свою очередь прошу не забывать и меня в своих молитвах». Общий поклон духовенства был ответом на эти слова. Затем явились представители города, от лица которого городской голова Вл. В. Жариков, поднося Владыке икону Спасителя, выразил глубокую скорбь о разлуке с любимым архипастырем, горячую благодарность за действенное сочувствие его всем нуждам города и просил молитв о бывшей пастве. Приняв и облобызав св. икону, Владыка благословил город иконою св. благ[оверного] кн. Александра Невского и св. муч. Агафангела, причем сказал: «Благословляю граждан г. Тобольска сею святою иконою, на которой изображены мои небесные покровители – один, когда я находился в мире, другой, – когда я принял иночество. Прошу вас, г[осподин] голова, поставить сию св. икону в центральном месте, где обсуждаются нужды города, т. е. в городской управе. Начиная, по христианскому обычаю, всякое дело молитвою, вы, при взгляде на сию св. икону, будете вспоминать и меня».

Г[осподи]н голова с благоговением принял священный дар Владыки и ответил на то горячею благодарностию. После этого помощник председателя Братства св. великомученика Димитрия Солунского, протоиерей М. Лебедев, прочел адрес от членов Братства такого содержания:

«В памятный день вступления Вашего на Тобольскую кафедру, в первой речи к своей новой пастве, Вы высказали, что главным предметом архипастырских попечений Ваших будет поддержка и распространение просвещения в духе Православной Церкви; и вся Ваша, к сожалению, столь непродолжительная деятельность в Тобольской епархии была осуществлением этих намерений, вполне соответствующих духовным нуждам края. Среди многосложных забот и разнородных трудов по управлению епархией, Ваше внимание всегда направлялось преимущественно к поддержке и развитию всего того, что имеет задачею распространение просвещения, особенно среди тех из Вашей паствы, которые более всего в том нуждаются. В ряду духовно-просветительных учреждений Тобольской епархии Братство св. великомученика Димитрия Солунского всегда пользовалось особенным вниманием Вашего Преосвященства.

Если Вашему предместнику Братство обязано своим возникновением, то никому иному как Вам оно обязано своею организацией, целесообразным направлением своей деятельности и всем тем полезным, что оно сделало за последние четыре года своего существования. Ваше деятельное попечение касалось всех сторон жизни Братства: Вы не ограничивались только одним общим руководством его деятельностью, но, как добрый домоправитель, входили во все частности его жизни, облегчая и делая более плодотворным труд лиц, коим вверено было ближайшее заведывание делами Братства. Благодаря Вашим попечениям, учреждения Братства получили просторное и вполне приспособленное к своей цели помещение, в котором они так нуждались. При Вашем же постоянном руководстве и попечении устроилась и достигла настоящего процветания типография Братства, которая дает ему в настоящее время столь значительные средства для осуществления его целей и без которой немыслима была бы издательская деятельность Братства, возникшая и получившая широкое развитие и целесообразное направление по Вашей же мысли и под Вашим непосредственным руководством. В настоящее время братские брошюры и листки, вполне приспособленные к духовным потребностям тех, для кого они назначаются, распространяясь в огромном количестве, разливают свет христианского просвещения по всем концам обширного края, имевшего счастие видеть Вас своим духовным руководителем. Внебогослужебные чтения для народа, являющиеся самым верным средством к осуществлению просветительных целей Братства, нашли в Вас и ревностного покровителя, и устроителя, и мудрого руководителя. Среди трудов и забот по управлению епархией Вы находили время и имели терпение лично руководить чтениями в кафедральном соборе, выслушивая каждого лектора предварительно, делая необходимые указания и присутствуя на самих чтениях, чем поднималось в глазах слушателей их значение. Благодаря такой постановке, чтения в кафедральном соборе сделались образцовыми, привлекли к себе общее сочувствие, и по их примеру, при Вашем благожелательном содействии, возникли чтения и беседы для народа во всех концах обширной Тобольской епархии. Когда, с распространением деятельности Братства и накоплением указаний опыта, прежний устав Братства оказался не вполне соответствующим своему назначению, под Вашим непосредственным и деятельным руководством выработан был новый устав. В избранном Вами способе выработки устава Вы дали членам Братства поучительный пример редкой тщательности, осмотрительности и готовности выслушать и принять к сведению всякое замечание, как бы оно ни было скромно и от кого бы ни исходило. Как и во всех своих действиях, в отношениях к Братству вы неизменно руководились столь присущею Вам мягкостью, вниманием и терпеливостью к чужим мнениям, избегали всякого принуждения, вследствие сего все делали у Вас свое дело не нуждею, но волею. В ярком сознании всей ценности для Братства Вашей деятельности, как его Председателя и Покровителя, Совет Братства поставляет своим долгом выразить Вашему Преосвященству свою искреннюю и глубочайшую признательность и вместе с тем, поднося, в исполнение постановления общего собрания, диплом на звание Почетного Члена Братства, осмеливается просить Вас не прерывать духовной связи с Тобольским Епархиальным Братством и с удалением на новое, отдаленное от него, место служения».

В ответ на это Преосвященный сказал:

[Слово епископа Агафангела]

«Благодарю; но не могу умолчать о том, что в прочитанном адресе заслуги мои преувеличены. Если мне и пришлось сделать что-либо для достижения целей Братства, то единственно при дружном содействии всех его членов, как из числа духовенства, так и наставников Семинарии, трудившихся бескорыстно и усердно в распространении религиозно-нравственных и просветительных начал среди населения епархии. Благодарю еще раз. Диплом на звание члена Братства будет служить мне напоминанием о бывшей между нами связи, порвать которую было бы для меня горько и больно».

Кончились речи и адресы; наступил момент, когда к архипастырю бросились и стар и млад для принятия от него последнего благословения. Бесконечной вереницей потянулись к нему присутствующие в храме. Одни уходили, получив благословение, другие приходили за ним. Хотя и чрезвычайно утомленный, Владыка никого не оставил без своего святительского напутствия. Наконец, помолившись еще раз в храме, в котором он священнодействовал и молился за свою паству, Владыка отправился в путь, и замечательно: по улицам и перекресткам города народ стоял толпами, ожидая получить, хоть из экипажа, благословение Преосвященного.

Г[осподин] начальник губернии Л. М. Князев с семейством своим проводил Владыку до первой станции – села Карачинского. Сюда же прибыли: кафедральный протоиерей о. Архангельский, протоиереи – Сентяшев и Лебедев, градской благочинный о. Доброхотов, священники – Фаворский и Кузнецов, благочинный окр. церквей о. Надежницкий и помощник смотрителя Тобольского духовного училища Н. Евг. Поникаровский.

Отдохнув несколько, Преосвященный любезно простился с присутствующими и, благословив всех с пожеланием долгоденствия и благоденствия, отправился далее. При этом не могу не упомянуть, что, садясь в экипаж и благословляя пишущего эти строки, Владыка сказал: «Еще раз передайте мое “спасибо” всему честному Тобольскому иерейству».

Пожелаем благостному архипастырю встретить (на что и надеемся) такую же любовь новой паствы, какую питала к нему Тобольская, так быстро, благодаря его достоинствам, сроднившаяся с ним.

Прощание Тобольской паствы с Преосвященным Агафангелом. Тобольск, 1897.

Пресельник аз есмь у тебе Господи, и пришлец, – говорил древний пророк. Не имамы зде пребывающаго града, но грядущаго взыскуем, – говорили св. апостолы. И то, и другое и аз, недостойный преемник их, дерзаю глаголати о себе. Как пресельник, я в течение шестнадцатилетнего служения своего уже седьмой раз, по воле Божией, повелению Монарха и указанию Святейшего Синода, переселяюсь из одного места в другое, из одного края Отечества нашего в другой. Четыре года тому назад Господу угодно было поставить меня пастырем сей церкви, и Ему же ныне благоугодно, дабы я оставил служение мое здесь. Не многое время проведено мною в граде сем, посреди вас, возлюбленные братья мои, но это время считаю счастливейшим временем в моей жизни. Ваша любовь, ваше незабвенное для меня расположение к моему недостоинству связали меня с вами крепкими, святыми узами, настолько крепкими, что я не думал и не предполагал так скоро разлучиться. Но Господу угодно было послать мне это испытание, – разлучить меня с вами и повелеть мне идти в другие грады, в другие страны земли Русской. И вот настал день отшествия моего. Последний раз принес в сем храме Бескровную Жертву о своих гресех и о ваших неведениях, и в последний раз предстал пред вами, отцы и братия моя, с тем, чтобы последний раз сказать [вам] что-нибудь. Но что скажу, что могу сказать вам теперь, когда сердце мое мятется во мне при мысли, что я оставляю служение свое здесь навсегда? Прискорбна есть душа моя. Тяжело! Видит Бог, как тяжело расставаться с тобою, моя дорогая паства. К тебе я привык, тебя я полюбил, с тобою я сроднился. Жаль расстаться с тобою, паства Тобольская! Жаль, что не успел сделать всего того, что желал сделать во имя добра, правды и твоей пользы. Жаль покинуть тебя, богоспасаемый град Тобольск, с твоими многочисленными древними храмами. Жаль оставлять и этот скромный храм, в котором я привык видеть вас, братья мои, с таким усердием молящихся всякий раз, когда совершал в нем богослужение. Жаль расстаться с тобою, честное пресвитерство и во Христе диаконство, скромное, всегда почтительное, трудолюбивое и покорное.

Четыре года тому назад с любовью в сердце и молитвой на устах, с приветом мира я приходил сюда впервые, когда, по воле Божественного Пастыреначальника, вы, возлюбленные чада мои, были вверены попечению моего недостоинства. Входя на эту кафедру первый раз, я держал к вам речь свою, в которой, указывая на трудности предстоящего мне служения, я просил вас облегчить мне тяжелый труд архипастырства. Просил об этом духовных пастырей града сего и всей паствы Тобольской, – просил и вас, граждане. И что же?

Возношу усердную молитву благодарения Господу, что Он расположил ваши сердца к принятию словес моих. Благодарю вас, верных чад моих, внявших гласу прошения моего.

Благодарю прежде всего вас, досточтимые отцы, члены епархиального управления, мои ближайшие сотрудники, благодарю за ревностное исполнение своих обязанностей, за редкое в вашем положении усердие и трудолюбие. Закон и правда, растворяемая милостию к достойным милости, были всегда вашими единственными руководителями в решениях судебных и распоряжениях административных. Лихва и корысть, мзда мнимо-праведная и неправедная, покровительство и пристрастие к одним по родству, кумовству, дружбе и т. п. в обиду другим, более достойным – все это и иное тому подобное далеко было от вас, ниже именовалось в вас. Ей, тако: свидетельствую пред людьми сими и Богом. Продолжайте же дело и делание ваше в правде и преподобии истины, памятуя, что это существенная обязанность всякого звания, за неисполнение которой строго взыщет с нас Господь. Возношу усердную молитву, да не постыдно будет и в будущем служение ваше. Бог же всякия благодати... да совершит вы, да утвердит, да укрепит, да оснует. Ему слава и держава во веки веков ¹⁶⁴ (1Пет.5:10–11).

Не могу не выразить ныне чувства признательности и вам, пастыри града сего, а вместе с вами и всему духовенству епархии, за внимание ваше к моим наставлениям и за содействие исполнению моих предначертаний. Вы всегда были отзывчивы на каждый призыв мой к совершению всякого доброго начинания. Вы постоянно заботились о благоукрашении храмов Божиих, об устроении и процветании школ, влагая в это дело не только свой труд и заботы, но и принося материальные пожертвования. Вы, по мере сил и дарований духовных, неленостно назидали свои паствы и в храме и в школе, в богослужебное и внебогослужебное время, а паче всего поучали своих пасомых самым образом жизни – тихой, неукоризненной, трезвенной. Не видел я между вами, иереи Бога Всевышнего, сварителей и досадителей, честолюбцев и славолюбцев, льстецов и хитрецов. С вашею только помощию и мог я без тяжких воздыханий нести тяжелое бремя епископского служения. Да воздаст же вам Господь за ваше послушание и покорность своему архипастырю, за вашу любовь к пастырскому служению и трудолюбие – да воздаст же вам Господь Своею великою и богатою милостию и в сем веце и в будущем! А вы, молю вас, будьте тщанием не лениви, духом горяще, Господеви работающе (Рим.12:11).

Приношу мою глубокую благодарность и вам, слуги царские, за вашу любовь к моему недостоинству, за то, что каждый из вас, по мере предоставленных ему законом прав и личной возможности, всегда оказывал мне помощь и содействие к устроению церковных дел, к созиданию и благоукрашению Божиих церквей, умножению школ. Без вашего содействия во многих затруднительных случаях, особенно при неимении материальных средств, я не мог бы не только сделать то, что сделано, но многого не мог бы и начать. Указывать эти случаи не достанет теперь времени, да и не место им здесь... Со времени вступления моего на паству Тобольскую, несмотря на короткое время, много изменилось: преобразованы губернские учреждения – (управление государственными имуществами, отделение государственного банка и др.), многие деятели переменились, оставив свое поприще другим; но дух любви нашей, взаимопомощи, единения остался все тот же и даже приумножился. О, если бы он оставался навсегда постоянно неизменным между здешними архипастырями и вами!.. От всего сердца молю Господа, да пребудет Он с вами всегда Своею благодатию и да благословит вас всех Своими щедротами.

Благодарю вас, наставники духовного юношества, за добросовестное, честное отношение к своему делу, к этому великому и наиполезнейшему делу воспитания, за направление – «дух» вашего учительства, не кичащий и надмевающий, а смиряющий ум в послушание веры. Вы были не учителями только, но и воспитателями в собственном смысле этого слова: развивали в своих учениках не ум только, но и сердце и волю их, воссоздавая в них нового человека, созданного по Богу в правде и преподобии истины. Вы насаждали и возгревали в сердцах их, наряду со всем добрым и прекрасным, любовь и ревность к тому званию и служению, к которому они нарочито приготовляются в наших духовных заведениях. Этим только я и могу объяснить, что, несмотря на значительный процент иносословных учеников в наших духовно-учебных заведениях, на близость университета, на заманчивые и хорошо оплачиваемые должности гражданского звания, оканчивающие курс Семинарии почти все остаются в звании, в неже звани быша от юности. Вы, господа наставники, в святое и великое дело влагали свою душу, избегая всячески так называемого формального отношения к делу. Вы не ограничивались, не удовлетворялись тесною, хотя и нелегкою деятельностию школьного учителя, а старались расширить для себя круг ученой и литературной деятельности, стремились внести посильную долю своего труда и в дело народного образования. В этом случае не могу не отметить с искреннею благодарностию вашего участия, вашей заслуги в достижении просветительных целей Епархиального Братства: то вы принимаете живое участие во внебогослужебных чтениях для народа, то читаете лекции для публики интеллигентной, то составляете брошюры и листки для распространения в народе. Такая дружная работа, соединенная притом с полною солидарностию всех членов корпорации, с любовным друг к другу отношением, с мирною скромною домашнею жизнию, всегда меня так радовала. Продолжайте же, господа, служение науке с тою же, как и при мне, ревностию, самоотвержением и любовию; распространяйте свет истинного Богопознания со всяким долготерпением и учением. Да не ослабевает ваша ревность во славу Св[вятой] Церкви, во благо ваших питомцев и на пользу русского православного народа.

Благодарю и вас, возлюбленные о Христе братия и сестры, за любовь вашу к моему недостоинству, за то, что ради этой любви вы оказывали мне послушание, снисходили к моим немощам и недостаткам, добросовестно и честно выполняли лежащие на вас обязанности, как общехристианские, так и свои особенные – семейные, общественные, гражданские, и тем облегчали нам тяготу нашего служения. Кратко было время служения моего здесь, но и в это короткое время я видел столько выражений внимательности, столько любви, что не могу, не могу не плакать, расставаясь с вами, и не могу не сказать: аще забуду тебя, богоспасаемый град Тобольск, забвена буди десница моя, прильпни язык гортани моему, аще не помяну тебе [Пс.136:5].

А теперь в сердечной скорби преклоняю мои колена пред вами, возлюбленные мои духовные чада, и прошу: простите! Простите меня вы, которых я по долгу своего звания обязан был словом и примером руководить в правилах христианского благочестия и в отношении которых не исполнил сего. Простите меня вы, кому я праздным словом или несвойственным моему сану поступком подал повод к соблазну и осуждению. Простите меня вы, кого по немощи естества оскорбил и преогорчил словом или делом, намеренно или ненамеренно, ведением или неведением. Простите меня все, отцы и братия, матери и сестры, простите, благословите, отпустите с миром. С своей стороны прощаю всем все и призываю на всех благословение Божие.

Тоб. ЕВ. 1897. 16 ноября. № 22. Отдел неоф. С. 513–517.

Проводы отъезжающего Преосвященного епископа Агафангела из Тюмени отличались большой задушевностью. По сообщению «Сибирской торговой газеты», в 10 часов 12 ноября в небольшой монастырской церкви собралось все духовенство Тюмени, представители городского самоуправления, чины разных ведомств и многочисленная толпа народа.

Вначале соборно всем тюменским духовенством было отслужено с коленопреклонением молебствие. По окончании молебствия вышедший на солею Преосвященный Агафангел с дрожью в голосе и слезами на глазах обратился к духовенству и народу с последним прощальным словом.

Теснота в церкви и душевное волнение, испытываемые при слушании любвеобильной речи архипастыря, помешали записать речь Преосвященного. Он говорил приблизительно следующее:

[Слово епископа Агафангела (в изложении)]

«Я думал, что в Тобольске я излил все свои слезы, что выплакал все глаза, расставаясь со своей любимой паствой; но, приближаясь к границе моей паствы, мои глаза снова полны слезами и горе делается сильнее. Я вижу грустные лица, я вижу слезы, и мне тяжело оставлять свою паству, которую я полюбил искренне всей душой. Мне особенно тяжело расставаться с вами, с вашим градом. Вас я любил и отличал перед жителями других городов. Я видел много любви и расположения ко мне граждан города, я сроднился с вами. Мне тяжело расставаться с вами, и в одном я нахожу утешение – это в благодарности, которую я могу вам сказать за ваши добрые дела». <...>

«Мне так тяжело расставаться с вами, – говорил Владыка, – что я не могу удержаться от слез (рыдание толпы). Я вижу ваши слезы и не решаюсь: утешать ли вас или просить ваших слез? Я прошу ваших слез! Поплачьте о моих грехах, о моем беззаконии, поплачьте о греховности моей жизни, о том, что я был нерадив; омойте вашими слезами скверны моей греховной души. Не смущайтесь тем, что приходится расставаться, прощание не может лишить вас общения со мной; я всегда буду помнить вас и возносить горячие молитвы Творцу Небесному».

Мы приводим только главные мысли речи Преосвященного, они произвели громадное впечатление на слушателей: среди речи слышались рыдания.

По окончании речи Преосвященного протоиереем И. Лепехиным был прочитан адрес от духовенства следующего содержания:

«Ваше Преосвященство, Преосвященнейший Владыко, милостивый Архипастырь и Отец! Едва ли кто будет оспаривать, что радость и горе представляют понятия диаметрально противоположные, а между тем, есть почва, на которой они взаимно исключаются одно другим или так тесно смыкаются, что трудно указать их границу, отметить их предельную норму. Почва эта – настоящая разлука с Вашим Преосвященством. Радуемся мы Вашему новому назначению, в которое Вы призываетесь Высочайшей Волей по определению Св. Синода. Там требуются архипастыри крепкие телом, твердые духом, богатые знаниями и чуткие сердцем. Такого архипастыря узрело царское око в лице Вашего Преосвященства. Державной Волей Вы призываетесь озарить «невечерним светом» новую свою паству и вести энергичную борьбу с последователями того учения, которому августинский монах оставил жалкий остов истины христианства. Радуемся Вашему новому назначению... и глубоко скорбим, расставаясь с Вашим Преосвященством, быть может, навсегда...

Зачем так скоро оставляете нас? – скажем словами насельника египетской пустыни св. Антония. Зачем уходите от нас, посвятив пастве Тобольской лишь четыре с половиной года своего управления? Но, по слову псалмопевца царя Давида: От Господа стопы человеку исправляются [Пс.36:23].

И за этот короткий промежуток времени Вы успели наложить печать своего имени – доброго Ангела, на весь строй нашей жизни, и по духу, и по форме. Не берем на себя смелости отмечать такие факты, которые составляли предмет особенной Вашей заботливости и попечения в общей епархиальной жизни. Это право принадлежит нашей старшей братии – пастырям города кафедрального. А мы скажем только то, что и кратковременное управление Ваше Тобольской паствой займет лучшие страницы в летописях нашей епархии. Ваша теплота, то сердечное отношение к нам, которым Вы подкупали к себе и старшего, и младшего из нас, давали нам право и возможность открывать Вам, как дорогому и любящему отцу, грехи вольные и невольные, с твердым упованием, что праведный суд Ваш будет непременно растворен отеческой любовию.

Никто не слышал от Вас ни строгих требований, ни грозных приказаний, а только тихий, всегда ровный голос отца, исключающий, однако, и малейшее потворство. И между тем, исполнение Вашей воли, осуществление Вашего желания было священным долгом каждого из нас. В этом-то и заключалась вся сила, вся нравственная мощь того режима, которого Вы держались за все время своего управления. Ваш приезд, Ваше посещение нашего града, при обозрении епархии, было для нас светлым праздником. И действительно, это был светлый праздник не только для нас, но и для всех граждан без различия звания и состояния, окружавших Вас при первом же проезде. Еще большим чувством любви бились сердца детей и юношей школьного возраста, когда Вы появлялись в той или другой школе. Каждый из учащихся, от старших до младших, от реального училища и женской гимназии до скромной церковно-приходской школы грамоты, искали счастия принять архипастырское благословение и облобызать Вашу святительскую десницу, щедро оделяющую то Св. Евангелием и книжками-брошюрами, то дорогим символом нашего спасения – шейным крестиком. С этими дорогими подарками имя Вашего Преосвященства будет жить в юных чистых сердцах много, много лет.

Грустно и больно в последний раз лобызать Вашу святительскую руку! Но все-таки, подчиняясь велениям Божиим, просим и молим преподать нам Ваше архипастырское благословение, не лишать нас своими молитвами общения и там – в стране далекой, а мы не забудем Вас никогда. Да будет взаимная молитва наша верным знаком того тесного духовного союза, прочным цементом которого была отеческая любовь Ваша, которой Вы и создали себе добрую память и самую сердечную искреннюю благодарность в сердцах любящих детей к дорогому, незабываемому отцу.

Прощаясь с Вашим Преосвященством, мы единым сердцем и едиными устами, из глубины души вопием последний раз: «Ис полла эти, деспота!»

Тоб. ЕВ. 1897. 16 ноября. № 22. Отдел неоф. С. 555–558.