1-е число

– Преп. Марии египетской.

– Свв. мучч. Геронтия и Василида.

– Пр. Макария, игумена пеликитского.

– Св. праведн. Ахаза.

– Св. муч. Аврамия болгарского.

– Пр. Евфимия, архимандрита суздальского.

В 6-м веке в одном из палестинских монастырей, близ Кесарии, много лет подвизался инок, по имени Зосима. Сознавая себя далеко несовершенным в подвигах иноческой жизни, он пожелал видеть для своего назидания образец этой жизни. И вот однажды он услышал таинственный голос, повелевавший ему идти в иорданский монастырь. Старец Зосима пошел в указанную обитель и, поселясь в ней, назидался строгою жизнью старцев обители. Иноки обители постоянно заняты были или чтением слова Божия, или псалмопением, или рукодельем. Безмолвие и строгий пост были непременным их правилом. Пред наступлением великого поста они причащались св. тайн и с благословения настоятеля удалялись в заиорданскую пустыню на весь пост. В монастыре оставался только один или два брата для совершения службы и частию для охранения монастыря. Каждый брал с собою в пустыню пищу, какую кто хотел: один брал хлеб, другой – несколько фиников, иной – размоченные бобы, а некоторые ничего не брали, питаясь в пустыне зеленью, какая росла там. Каждый инок подвизался в пустыне отдельно и не имел никакого сообщения с другими. На страстной неделе все опять собирались в обитель, не рассказывая друг другу, кто чем занимался. Пустынные подвиги каждого известны были только одному Богу. Таков был устав монастыря (Предтечева). По этому уставу, с наступлением поста, старец Зосима вместе с другими иноками отправился за Иордан в пустыню. Ища совершенного уединения, он зашел в самую глубь дикой пустыни. Раз в полдень он обратился лицом к востоку с обычною молитвою к Богу. Вдруг перед его глазами мелькнул кто-то, как привидение. Думая, что это вражее искушение, старец осенил себя крестным знамением и продолжал молитву. По окончании ее он взглянул в ту сторону, где показалось ему привидение, и увидел действительно человека. Зосима поражен был его видом: вдали шел кто-то с изможденною и черною плотью, с короткими и белыми, как снег, волосами. Считая сего пустынника за св. раба Божия, от которого можно услышать слово назидания, Зосима пожелал узнать жизнь его и, забыв свои старческие лета, побежал за явившимся. Когда же тот хотел скрыться от бегущего, Зосима закричал: «зачем ты, раб истинного Бога, скрываешься от меня? Остановись и благослови меня недостойного». – «Авва Зосима, – отвечал дивный пустынник, – не подходи ко мне близко: я жена, брось мне твою мантию, чтобы мне прикрыть свою наготу; тогда я буду говорить с тобою». С удивлением услышал Зосима, что неизвестная женщина зовет его по имени, и понял, что она знает его по откровению. Он тотчас снял с себя верхнюю одежду, положил ее на землю, отошел на несколько шагов и отворотился. Отшельница, прикрывши свою наготу брошенною одеждой, подошла к Зосиме, пала к его ногам и сказала: «помолись за меня грешную, человек Божий, и благослови меня». Старец, видя пред собою дивную подвижницу, также поклонился и просил благословения. В этой трогательной картине глубокого смирения святых пустынница защищала свою просьбу тем, что она великая грешница: Зосима говорил также о своем недостоинстве. «Ты пресвитер, и я от тебя должна получить благословение», – продолжала, не вставая, говорить явившаяся. Зосима отвечал ей, также лежа: «Я вижу, что в тебе почивает Дух Божий, и Он открыл тебе мое имя и мой сан. Обилие благодати, обитающей в тебе, выше моего сана, который я ношу не по достоинству. Благослови же меня, блаженная, и помолись за меня». Пустынница воскликнула: «Бог милосердный, хранитель душ и телес наших, да будет благословен во веки!» – «Аминь», – отвечал Зосима. Собеседники поднялись. Святая жена тотчас обратилась к востоку, подняла глаза и руки к небу и стала возносить внутреннюю молитву к Богу. Зосима посмотрел на молящуюся и с ужасом увидел, что св. отшельница поднялась от земли, стояла на воздухе и молилась. Когда она окончила молитву, Зосима пал к ногам отшельницы и сказал ей со слезами: «теперь я вижу, зачем Господь привел меня сюда. Ему благоугодно было, чтобы я узнал твои подвиги и твою жизнь для назидания. Скажи же мне, кто ты, сколько времени живешь в пустыне и какую жизнь ведешь?» – «Не затыкай ушей своих и не беги от меня, когда услышишь из уст моих рассказ о моей беззаконной, гнусной жизни!»

Так начала свою беседу св. отшельница.

«Я родилась в Египте. Мне было не более 12 лет от роду, когда я оставила родительский дом и ушла в богатый, торговый город Александрию. Там семнадцать лет вела я жизнь самую нечистую, утопая в любодеянии, предаваясь ненасытному распутству. Не деньги молодых и богатых юношей манили меня к разврату, я денег не брала, но самая страсть, гнездившаяся во мне, влекла меня к поступкам любодеяния. На 29 году я увидела однажды много мужчин, шедших к морю, и от одного из них узнала, что они спешат в Иерусалим на праздник Воздвижения креста Господня. Вид молодых и здоровых мужей произвел обычное действие на мою распутную натуру. С наглостью бесстыдной развратницы привязалась я к ним и пошла на корабль. Я не имела чем заплатить за проезд, но была уверена, что мои преступления доставят мне все нужное. Корабль направился к Иерусалиму. На пути тонула я в мерзостях. И теперь с ужасом вспоминаю о них и удивляюсь, как не разверзлась морская пучина и не поглотила меня за мои тяжкие грехи. Я утопала в них и в св. городе – Иерусалиме. Когда наступил праздник, пошла я вместе с другими в иерусалимский храм на поклонение кресту Господню. Неудержимая на путях преступной жизни, я никак не могла переступить порога святилища. Три, четыре раза покушалась я войти в храм, но каждый раз тайная незримая сила отбрасывала меня назад. В стыде и смущении отступила я в угол паперти и задумалась; чувства мои взволновались, в душе раскрылась мрачная картина протекшей жизни. Я увидела наконец, что есть Всевышний, Которому гнусны мои дела; увидела, что нет общения между мною, – сосудом мерзостей, и храмом Всесвятого, – нет общения между мною, которая погубила столько душ, и Тем, Кто положил душу Свою за спасение многих. Горькие слезы полились из глаз моих. Поражая грудь свою ударами в безнадежии, терзаемая глубокою скорбию, подняла я свои глаза и увидела на стене паперти икону Богоматери. Луч надежды блеснул в мрачной моей душе. Я обратилась к Пресвятой Деве с мольбою явить мне, бедной грешнице, милость, – вознесть молитву мою к Господу Иисусу и открыть доступ к животворящему кресту Его. При этом я произнесла твердый обет не жить более для греха, а посвятить себя Господу на раскаяние и слезы. Молитва моя была услышана. Новое усилие войти в храм не было остановлено. С трепетом я вошла в храм и, пораженная милосердием Приемлющего меня, великую грешницу, поверглась пред животворящим древом Господним, орошая землю ручьями слез. Еще раз поручив себя защите Богоматери пред Ее образом, я отправилась сюда, за Иордан, на трудный подвиг покаяния и до сего времени, отрешенная от мира и людей, живу здесь в ожидании милосердия Божия, укрепляющего Своею благодатию кающихся грешников». – «Сколько же лет ты живешь здесь и чем питаешься?» спросил Зосима пустынницу. – «Прошло около 47 лет, как я вышла из Иерусалима, отвечала она, и ни с кем из людей с того времени не видалась. Сперва питалась я хлебами, которые принесла с собою из Иерусалима, потом – растениями и зеленью, какую здесь находила». Старец спросил о внутренних подвигах ее. Она отвечала: «Этот вопрос приводит меня в трепет, лишь подумаю я о тех страшных опасностях, которым подвергалась, о тех нападениях, которые вытерпела я от испорченного сердца своего. Целые семнадцать лет испытывала я жестокие и непрестанные искушения. Когда начинала я есть, чувствовала, что мне хочется есть мяса или рыб египетских. Сильно хотелось мне пить вино. В миру я очень любила это питье, так что часто напивалась до излишества, а в пустыне не всегда имела и капли воды, чтобы утолить мучившую меня жажду. Мои беспорядочные страсти влекли меня и ко многому другому порочному. Одежда, в которой пришла сюда, износилась, и я подвергалась влиянию всех перемен года: то солнце жгло меня раскаленными лучами, то стужа и холод охватывали меня, и я, падая на землю, обгоревшая или оледеневшая, чувствовала, что умираю; в то же время разные искушения нападали на меня с демонскою силою, тогда я начинала рыдать и терзать себе грудь. В этом жестоком состоянии я предавала себя Матери Божией и вспоминала обеты, которые давала пред Ее изображением. Когда я долго таким образом плакала, то внезапно свет озарял меня и покой возвращался в сердце мое. Часто возносила я молитвы к Пресвятой Богородице, и Она никогда не отказывала мне в защите и помощи. Избавившись в душе своей от похотливых картин, неисчислимых моих преступлений, я в настоящее время питаюсь нетленною пищею – словом Божиим». Зосима спросил пустынницу: «откуда же ты знаешь слово Божие?» – «Ни в мире, ни в пустыне я не слышала ни от кого слов св. писания, отвечала отшельница. Глас Божий, живущий и раздающийся в моем сердце, – вот мой наставник! Но довольно мне говорить о себе. Я исполнила твою просьбу». После этих слов пустынница пала к ногам старца и просила благословить ее. Старец, готовый сам пасть ей в ноги, прослезился и воскликнул: «да будет благословен Бог, творящий дивные дела! Да будет Он благословен и за милость ко мне!» Поднявшись с земли, пустынница упросила Зосиму на будущий год в великий четверток прийти на берег Иордана со св. тайнами тела и крови Христовой и причастить ее. «На будущий великий пост, сказала она при этом старцу, не уходи в пустыню по обычаю, но оставайся в обители; впрочем ты, хотя бы и хотел идти, должен будешь против своей воли остаться в ней». И действительно, когда пришло время при наступлении великого поста удалиться в пустыню, Зосима сделался болен и должен был остаться в монастыре, где он вспомнил предсказание св. отшельницы. В великий четверток, уже оправившись от болезни, старец взял сосуд с пречистым телом и кровию Христовою и отправился к Иордану, захватив с собою для рабы Божией несколько смокв, фиников и чечевицы. Вечером он увидел святую на другом берегу реки. Она осенила Иордан крестным знамением и пошла по поверхности воды, как по суше. Изумленный Зосима хотел поклониться ей, но она запретила ему, как пресвитеру и притом имеющему св. дары. По прочтении символа веры и молитвы Господней, Зосима причастил святую Христовых таин. Напутствованная ими к загробной жизни, она со слезами умиления произнесла молитву праведного Симеона: «Ныне отпущаеши рабу Твою, Владыко, по глаголу Твоему с миром…». Когда Зосима предложил ей пищу, принесенную из монастыря, она взяла три зерна чечевицы только для того, чтобы отказом не оскорбить старца. Пустынница снова упросила Зосиму прийти к ней в будущий великий пост и скрылась за Иорданом, который по-прежнему перешла чудесным образом – по верху воды.

При наступлении великого поста следующего года Зосима пришел в пустыню на то место, где в первый раз увидел отшельницу, и нашел ее уже умершею. Руки ее крестообразно были сложены, лицо обращено на восток, тело покрыто одеждою, которую Зосима оставил ей при первой встрече. Долго старец плакал над усопшей и с благоговением лобызал ноги ее, обливая их горячими слезами. Потом стал думать, где бы погребсти ее. Близ головы почившей он неожиданно увидел слова, написанные на песке: «Похорони, авва Зосима, на этом месте тело смиренной Марии, отдай землю земле и молись Господу за меня, отшедшую в первый день месяца апреля, в самую ночь спасительных Христовых страданий, после принятия Божественных таин». Прочитавши эти слова, старец обрадовался, что узнал имя дивной подвижницы, и в то же время удивлялся, когда узнал, что она, никем не наученная письму, могла писать. Согласно завещанию, начертанному на песке, Зосима приступил к погребению пр. Марии. Он нашел в пустыне сук дерева и им стал копать могилу; но старания его были напрасны, земля была очень суха и тверда и не поддавалась его тупому и слабому орудию. Выбившись из сил, Зосима поднял глаза и увидел огромного льва, подходящего к нему. Зверь передними лапами выкопал могилу и ушел в глубину пустыни. Зосима со слезами и молитвою похоронил тело преп. Марии, возвратился в свой монастырь и рассказал инокам все о преп. Марии, не скрыв ничего, что видел и слышал. Скончалась она в 521 году (Четьи-Минеи. Св. подв. Вост. ц. Филарета, арх. черн., стр. 144–155).

Житие преп. Марии написано св. Софронием, патриархом иерусалимским († 644), который в начале и в конце жития уверяет, что он писал слышанное от иноков той обители, где жил св. Зосима, рассказавший житие пр. Марии братии. Преп. Андрей Критский, присланный иерусалимским патриархом Феодором на шестой вселенский собор в Константинополь (691 г.), принес сюда вместе с каноном своим, известным под именем великого канона, и жизнеописание преп. Марии, составленное Софронием. С тех пор, т. е. с 7-го века, св. церковь постановила читать канон преп. Андрея в четверток 5-й седмицы великого поста, а в воскресенье вспоминает Марию Египетскую, как образец дивного покаяния (Дни богосл. Дебольского. Ч. 3, стр. 62–63).

Преп. Макарий, игумен Пеликитской обители, начальствовал после преп. Илариона (28 марта). Глубоким смирением и строго-подвижническою жизнию приобрел от Бога дар исцелять недужных и больных. При Льве Армянине (813–820) и Михаиле Травлом (820–829) за почитание св. икон потерпел истязание и скончался в изгнании в Афусии (близ Царьграда), около 830 г. (Пролог).

Св. Аврамий, родом из Камской Болгарии, был воспитан в магометанстве, которое исповедовали его соотечественники. Он был человек богатый и занимался торговлею, но не имел пристрастия к земным благам и был для нищих и бедных истинным отцом и благодетелем; посему сердцеведец Господь призрел на него Своею милостию и, как некогда Корнилия, просветил его светом евангелия. Одушевляемый ревностию к св. вере, Аврамий прибыл на ярмарку в город Болгары и здесь проповедовал соотечественникам об истинном Боге; но они, схватив его, и ласками, и угрозами принуждали отречься от Христа, и после этих напрасных попыток предали его смерти (1229 г., апреля 1-го). Свидетелями убийства Аврамия были между прочим русские купцы. Они с честью погребли тело мученика в Болгарах, а через год взяли св. мощи и перевезли их во Владимир, где великий князь Георгий Всеволодович со своим семейством, духовенством и бесчисленным множеством народа встретил их и перенес в обитель – Княгинин монастырь, что ныне Владимирский Успенский Девичий, и там положил (в 1230 г., марта 6) в церкви Богоматери, где они и доныне почивают (Слов. истор. о св., стр. 2. Ист. Росс. Иер. Ч. 3, стр. 568).

Преп. Евфимий родился в Нижнем Новгороде от богатых и благочестивых родителей и с детства наученый грамоте, прилежал книжному чтению и любил посещать храм Божий. Однажды он услышал в храме слова Спасителя: «Что пользы, если человек приобретет целый мир, а душу свою погубит?» Слова эти глубоко запали в душу юноши, и он решился оставить мир и принять иночество. В то время близ Нижнего, на берегу Волги, в пещере подвизался с учениками своими отшельник Дионисий, впоследствии архиеп. суздальский. Услышав о великих подвигах сего блаженного, Евфимий пришел к нему в пещеру, пал к ногам его и со слезами просил принять его в число учеников. Блаженный старец, видя глубокое смирение юноши, с охотою и любовью принял его и облек в иноческий сан. Постриженный в инока, Евфимий стал вести жизнь строго-подвижническую: по воле настоятеля он носил для братии воду, рубил дрова, пек хлебы, исполнял и другие нелегкие работы по обители, а ночь, время отдыха и покоя, проводил в молитве в пещерном уединении. Пищи употреблял очень немного, пил одну воду и то с малою мерою. Так зрел и мужал в духовной жизни преп. Евфимий.

В 1352 году благочестивый князь Борис Константинович Городецкий, желая устроить в Суздале монастырь, просил у преп. Дионисия назначить кого-либо из своих учеников настоятелем его, и Дионисий назначил в Суздаль Евфимия, несмотря на его нежелание расстаться со своим духовным наставником. Евфимию тогда было 36 лет. По дороге в Суздаль, не дошедши 5 верст до города Гороховца, он увидал прекрасное место на берегу озера, в дремучем лесу, и основал здесь общежительную обитель в честь Василия великого. В храме этой обители (ныне приходском) доселе хранится посох блаженного путника. – В Суздале, по указанию блаженного епископа Иоанна, на высоком берегу р. Каменки, Евфимий начал строить обитель. Был заложен каменный храм в честь Преображения Господня. Князь собственными руками копал ров для храма, бояре и простой народ с усердием разделяли его труд. Святитель сам освятил новоустроенный храм и поставил Евфимия архимандритом новой обители. Приняв управление ею, Евфимий вскоре украсил ее построением еще двух храмов, – в честь Иоанна Лествичника и свят. Николая, и больницы. Обитель сия в скором времени сделалась многолюдною, в ней подвизалось более 300 иноков. – 52 года преподобный управлял обителью, поучая свою братию словом и примером послушанию, целомудрию и бескорыстию. Он никому не позволял иметь какую-нибудь собственность, нарушавших же это правило подвергал епитимии. В храме строго запрещал разговаривать и повелевал хранить молчание как во время трапезы, так и после нее – на пути в кельи. Сам Евфимий вел строгую подвижническую жизнь; постоянная молитва, строгое воздержание в пище и питии, богомыслие были непременным его правилом. Памятником подвижнической жизни святого служат тяжелые вериги его, которые и доныне сохраняются в обители.

Чувствуя приближение смерти, преподобный созвал всю братию, увещевал их строго соблюдать монастырские правила и любить друг друга. Затем простился со всеми, причастился св. тайн и тихо преставился, 78 лет (1 апреля 1405 г.). Братия погребли любимого своего учителя в каменном гробе, который за несколько лет до смерти своими руками приготовил Евфимий. – В его обители, кроме вериг, сохраняются еще митра, посох и медный крест его.

Мощи преп. Евфимия обретены были чрез 102 года после смерти его, именно 4 июля 1507 года. Лицо преподобного оказалось светлым, и одежда как бы вчера надетая. С того времени преп. Евфимий прославился множеством чудес. Так, однажды инок Киприан, вопреки уставу обители, стал самовольно раздавать пищу кому и когда хотел. Евфимий явился ему в сонном видении с жезлом в одной руке и с горящею свечою в другой и грозил наказанием. Киприан в испуге каялся в своевольном поступке, а потом, считая это видение простым сном, стал поступать по-прежнему – самовольно. Евфимий снова явился ему и поразил его расслаблением всех членов. Больной тогда только получил исцеление, когда перед ракой преподобного пред всеми исповедал свой грех.

В 1511 г. сооружен был в обители новый каменный храм Спаса, а в прежнем поновленном храме поставлен престол во имя преп. Евфимия, основателя Спасской обители, и с того времени монастырь этот стал называться Спасо-Евфимиевым.

В обители Евфимия есть несколько замечательных памятников, свидетельствующих о великом уважении к нему русского народа. Так, пред ракою преподобного висит серебряная лампада, пожертвованная князем Шуйским. На ней надписано: «Л. 7143 (1635) сделана пред раку преп. Евфимия чудотворца; кто веру подержит Евфимию чудотворцу, тот и нальет; а из монастыря не вынесть никуда». – Князь Пожарский, защитник отечества, дал в обитель евангелие с надписью: «великому чудотворцу Евфимию;» супруга его – плащаницу, шитую золотом и серебром, «в дом чудотворца Евфимия (Рус. св. Филарета, арх. черниг. Слов. истор. о св., стр. 94. Ист. Рос. Иер. Ч. 4, стр. 98–101. Ист. опис. суздал. достоп. стр. 54–56. 1857 г. Жит. св. Муравьева).