20-е число

Св. прор. Илии Фесвитянина. Пр. Аврамия Галицкого.

(Освящение храма студийского монастыря Иоанна Предтечи. Муч. Афанасия брестского. Абалацкие знаменские иконы Божией Матери. Чухломские Иконы Божией Матери).

Св. пророк Илия был один из великих пророков ветхозаветной церкви. Он был человек с сильным и пламенным характером, с горячим чувством, с твердою волею, и, что особенно важно, с крепкою верою в Бога и сердцем, полным глубокого благочестия. Избранный Богом на пророческое служение, Илия был одним из самых пламенных ревнителей истинной веры и благочестия. По учению Сираха, он был, «как огонь, и слово его горело, как светильник». Вот почему народ израильский всегда помнил своего великого пророка; так что, когда, уже спустя 900 лет после жизни Илии, Иоанн креститель выступил с проповедью о Мессии, то посланные от народа священники и левиты приняли Крестителя ни за кого другого, как за пророка Илию (Ин.1:21). И в нашем народе память св. пророка чтится с особенным благоговением, и день этой памяти празднуется наравне с великими христианскими праздниками⁸. Такое отношение к пр. Илии находит для себя полное объяснение в жизни и делах этого великого праведника Божия.

Пророк Илия был родом из Фесвы, города Нефалимова. Существует предание, что во время рождения пророка отец его видел мужей, которые беседовали с отроком, повивали его огнем и давали ему есть огненный пламень. Устрашенный этим видением, отец Илии отправился в Иерусалим и просил священников объяснить ему виденное. «He бойся того видения о своем дитяти,– сказал один из священников: знай, что отрок будет преисполнен светом благодати Божией, что слово его будет сильно и действительно, как огонь, ревность его о славе Божией и жизнь его будут приятны Богу». Действительно, Илия с малых лет посвятил себя на служение Господу. Сохраняя чистоту душевную и телесную, он поселился в пустыне, проводя жизнь в строгом посте и подвигах благочестия. Чуждый житейского шума и тревог, он нередко пламенно молился Богу, испрашивая Его милости за царя, за народ, за верных и неверных. Подле пророка собрались ученики, пророк любил их, ревностно учил их закону Божию и доброй жизни. Но хотя пророк Божий и жил в пустыне, – в обществе только своих учеников, однако он не упускал из виду образа действий своих соотечественников, был на страже царства израильского; он ждал только откровения Божия, чтобы оставить свое безмятежное уединение, чтобы принять горячее участие в делах своего народа и начать свою деятельность на поприще пророческого служения израилю. И вот, когда в царстве израильском вера в Иегову стала упадать, когда нечестие стало все более и более усиливаться, наступило время служения пр. Илии. Это было в царствование израильского царя Ахава.

Ахав взял в супружество дочь Сидонского царя, Иезавель, и настолько поддался ее влиянию, что ввел в своем царстве финикийское идолослужение. Он построил в Самарии храм Ваалу и выставил статую Астарты. 450 жрецов Вааловых и 400 Астартиных содержалось на царском иждивении (3Цар.18:19); напротив того, пророки истинного Бога были жестоко преследуемы и предаваемы смерти (3Цар.19:4–13). Нечестие, поддерживаемое примером Ахава, до такой степени усилилось, что народ утратил всякое уважение к священным преданиям веры и пренебрегал угрозами проклятья Божия. Против этого нечестия, усилившегося до крайних пределов, нужно было особенно сильное наказание Божие, вестником которого и явился пророк Илия.

Во время жертвоприношения Ахава в честь языческого бога Ваала, Илия в одежде странника, с посохом в руке, неожиданно предстал пред нечестивым царем и решительным, торжественным голосом сказал: «жив Господь Бог израилев, Которому предстою! не будет в следующие годы ни росы, ни дождя разве когда я скажу» (3цар.17:1)

Ахав не поверил, чтобы падение росы и дождя могло зависеть от слова пророка, а потому покаяние, которое одно могло предотвратить гнев Божий, не нашло себе места в сердце нечестивого царя. Напротив, предавшийся идольскому служению, Ахав не прочь был наказать вестника Божественной воли за его смелое и грозное пророчество. Но пророк немедленно после предсказания ушел за Иордан и, по повелению Божию, скрылся при ручье Хорафе. Этот ручей вливался в Иордан с восточной стороны. Обилие тростника, растущего по берегам источника, давало пророку готовое убежище от взоров врагов; ручей давал ему воду для питья; а вороны и утром и вечером приносили сюда хлеб и мясо. Но чрез год жары иссушили ручей, и Господь повелел пророку идти в Сарепту к одной вдове.

Город Сарепта находился на берегу Средиземного моря, между Тиром и Сидоном. Пришедши в этот город, Илия встретил вдовицу у городских ворот, где она собирала для себя дрова. Пророк обратился к ней с просьбой принести для него воды напиться, а вместе с этим просил у женщины кусочек хлеба. «Жив Господ Бог твой! сказала Илии вдовица: у меня нет ничего печеного, а только с горсть муки в посудине, и не много елея в кувшине; и вот, я возьму поленца два, пойду, приготовлю что-нибудь себе с сыном; мы поедим, а потом придется умереть». Но пророк Божий утешил странноприимную женщину. «He бойся! сказал он ей: только сделай прежде из той муки маленькую лепешку для меня и принеси ко мне; a потом уже испеки себе с сыном; потому что так говорит Господь Бог Израилев: мука в посудине не истощится, и елея в кувшине не убавится, доколе Господь не пошлет дождя на землю». Вдовица без колебания поверила словам пророка Божия и поступила согласно с его желанием. И действительно, с того времени, как поселился пророк у вдовицы, несколько муки в посудине и небольшое количество елея в кувшине прокормили и бедное семейство, и его гостя во все время голода. Так Господь наградил бедную вдовицу за ее радушное гостеприимство и за ее твердую искреннюю веру в Него. И вдовица, получив средства пропитания в тяжелое время голода, радовалась своему счастью. Однако вскоре ее радость была отравлена тяжелым горем: ее сын после тяжкой болезни умер. Бедная женщина имела в сыне единственное для себя утешение в своем одиночестве, видела в своем ребенке и опору в своей старости при скудости своих средств к жизни; поэтому тяжела была для нее потеря сына. Однако вдовица не взроптала на Господа и свое несчастье приняла, как наказание Божие. «Что я сделала тебе, человек Божий? сказала она Илии: пришел ты ко мне вспомянуть грехи мои и наказать меня смертью сына». Сжалился пророк над бедной матерью; он взял ее сына, положил его на свою постелю и обратился с такою молитвою к Богу: Господи Боже мой! ужели эту вдову, у которой я живу, Ты огорчишь смертью сына ее?» Затем Илия трижды простерся над отроком и после этого таинственного действия снова воззвал: «Господи Боже мой! пусть душа этого отрока возвратится в него!» Умерший отрок ожил, к невыразимой радости своей матери. Так силою молитвы великого пророка совершилось воскрешение мертвеца, и что особенно важно, это великое событие совершилось не в среде Израиля, и иноземная вдовица была свидетельницею великого чуда! (3цар.17) Но что же делал Израиль в это время? Он продолжал свои нечестивые дела, продолжал свое служение бездушным истуканам. Продолжалась и кара Божия за это нечестие – голод царил во всей земле Израильской согласно с пророчеством Илии. Слово пророческое, по выражению Св. Златоуста, пало огневицей в сердце земли и посушило все. Высохли реки, иссякли источники, поблекли растения. Древа лишились своего плодоносия. Садили виноград, но не собирали гроздьев; окапывали смоковницы, но они засыхали от солнечного жара. Небо не дождило землю, и земля ожестела. Жаждущие нивы напрасно ждали небесной росы, чтобы возрастить пищу людям и животным. Земледельцы бросали семена, но не видели жатвы. Может быть, следующий год будет счастливее прошедшего, думал бедный Израильтянин, и бросал с этою надеждою последние семена; но наступающий год только приносил с собою чрезвычайные жары и засуху, таким же годом был и третий после двух прошедших. Страшный голод распространился по земле израильской; люди умирали ужасною смертью; гибли они по одиночке, гибли целыми семействами. Нечестивый Ахав, в виду всеобщего тяжелого бедствия, понял всю правоту предсказания Илии, ясно сознал, что пророк три года тому назад своею грозною речью возвестил волю Всевышнего. И вот, в надежде на прекращение несчастья, царь заставляет искать пророка, посылает спрашивать о нем по всем окрестным народам и царствам и отовсюду получает ответ, что нет пророка. Но Господь в это время повелевает Илии возвратиться к Ахаву и возвестить о прекращении бездождия.

Покинув Capептy, пророк Божий отправился в Самарию к Ахаву. На пути Илия встретил царедворца Авдия, который искал при ручьях и потоках травы для царского скота. Авдий был человек благочестивый, и, не смотря на всеобщее нечестие, оставался верен Богу Израилеву. Увидев Илию, он с глубоким почтением поклонился ему до земли, хотя, благодаря неожиданности встречи, усомнился в том, что видит пророка, и воскликнул: «ты ли это, господин мой Илия?» «Это я», ответил пророк, и велел ему донести о своем приходе царю. «Чем я согрешил, сказал тогда со скорбью Авдий; что ты предаешь раба твоего на смерть в руки Ахаву? Клянусь Богом, что в окрестностях нет ни народа, ни царства, куда бы государь мой не посылал искать тебя. Неужели не рассказывали господину моему об том, что я сделал, когда Иезавель убивала пророков Господних? Я скрыл сто пророков в двух пещерах по пятидесяти в каждой и доставлял им хлеб и воду. А теперь ты велишь идти сказать государю: Илия здесь. Я пойду и скажу, а Дух Божий, Который хранит тебя, перенесет тебя в какое-нибудь неизвестное место; тогда Ахав, не нашедши тебя, убьет меня». Илия уверил Авдия, что он непременно явится к царю, и Авдий отправился донести об этом Ахаву.

Как же нечестивый царь встретил пророка Божия? Едва он увидал Илию, как стал обвинять его в несчастье, которое терпел израильский народ. «А! говорил он пророку: это от тебя столько бед Израилю?» Но пророк ответил: «не от меня, а от тебя и от дома отца твоего; потому что вы оставили заповеди Господние и пошли в след за Ваалом». А чтобы доказать царю и народу превосходство оставленной ими веры пред идолопоклонством, Илия предложил Ахаву собрать на гору Кармил народ и языческих жрецов и здесь решить: какого Бога считать истинным? Царь согласился на предложение пророка. И вот, Кармильская гора покрывается множеством народа; здесь собрались почти все Израильтяне; сюда же пришли и питающиеся от стола Иезавели языческие пророки, четыреста пятьдесят Вааловых и четыреста Астартиных.

Прискорбно было для пророка – этого ревностного поклонника Иеговы – видеть громадное стечение соотечественников, предавшихся идолопоклонству. Он от всей души желал бы обратить их на путь истинный и готов был предпринять все средства, лишь бы достигнуть своей цели. «Доколе вы, сказал Илия собравшимся, будете хромать на оба колена? Если Иегова есть Бог, следуйте за Ним; а ежели Ваал, то за ним идите!» Никто из народа не нашелся ничего ответить на слова пророка, сознавая всю справедливость этих слов. Но для очерствелых и погрязших в нечестии сердец недостаточно было одной укоризны: нужно было видимым, осязательным образом показать могущество Иеговы и всю ничтожность и пустоту идолов. По этому Илия, движимый Духом Божиим, обратился с таким предложением к израильтянам: «из пророков Иеговы остался я один; а пророков Вааловых четыреста пятьдесят человек. Пусть дадут нам двух тельцов: одного тельца пусть возьмут они, рассекут его и положат на дрова, но огня пусть не кладут; а я приготовлю другого тельца, положу на дрова и огня тоже не положу. Потом, вы призовите имя бога вашего; a я призову имя Иеговы: и Бог, Который, услышав мольбу, пошлет огнь, да будет признан истинным Богом». Это предложение было принято всем народом, Илия передал первенство в жертвоприношении языческим жрецам. Жрецы устроили жертвенник, взяли тельца, закололи его и стали призывать имя Ваала. Начиная с утра и до полудня они взывали: «Ваал, услыши нас!» Но напрасно: не было ответа ни на словах; ни на деле. В полдень Илия, указывая на ничтожество идола и на суетность их почитания, сказал жрецам: «кричите громче, потому, что Ваал – бог; может быть, он размышляет о чем нибудь, или занят чем нибудь, или находится в пути, или спит, – так проснется». Жрецы продолжали кричать, умоляя Ваала сжалиться над ними, бегали вокруг жертвенника с оглушающим воплем; по обычаю своему, наносили себе раны ножами и копьями, так что обливались кровью; но прошел и полдень, наступило время вечернего жертвоприношения; а вопли жрецов не пробудили ложного бога, пролитая кровь не умилостивила его. Тогда пророк повелел жрецам прекратить свои молитвы, и служители идола удалились в молчании. Подозвав к себе народ, Илия устроил жертвенник из 12 камней, по числу колен Израилевых; рассек на части жертвенное животное и положил на жертвенник, под который были подложены дрова; вокруг жертвенника был проведен ров; пророк велел наполнить четыре ведра водою и вылить на жертву; и это, по его приказанию, было исполнено три раза, так что вода полилась со всех сторон жертвенника и наполнила самый ров. Торжественно и благоговейно, с трепетным, но верующим сердцем и дерзновенною в уповании душою, Илия стал пред жертвенником и, обратив взоры к небу, так начал молиться: «Иегова, Боже Авраамов, Исааков и Израилев! покажи ныне, что Ты Бог Израиля, а я раб Твой и по слову Твоему совершаю все сие. Услыши меня, Господи, услыши! пусть народ сей ведает, что Ты Иегова Бог, и что Ты силен обратить сердца их к Тебе!» Молитва Илии была услышана: с неба спал на жертву огонь, сжег дрова, камни и поглотил даже воду, которая наполняла ров. Это чудо поразило весь народ, и он в благоговении пал на землю и воскликнул: «Иегова есть Бог, Иегова есть Бог!» По своей пламенной любви к Богу пророк приказал народу схватить оскорбителей веления Божия – ложных пророков; и они поплатились своею жизнью за развращение Израиля.

Между тем день уже склонялся к вечеру. Остатки жертвы догорали вместе с погасающим днем. Прежде, когда храм Иерусалимский был общим достоянием и святилищем всех двенадцати колен, храмовая музыка и трубы возвещали об окончании вечерней жертвы; священник от лица Иеговы благословлял весь народ израильский в знамение благоволения Божия, и сыны закона, счастливые и довольные, отходили домой, благословляя вечное имя Бога израилева. Но теперь Израиль мог только вспомнить о славе этих счастливых дней и плакать, как он плакал после, вдали от благословенного Сиона, или на развалинах славного храма. Воспоминание это невольно вызывалось бедственным положением, в котором находился израиль. В отечественной земле он был без храма, без священников... Куда склониться с нуждами сердца? Кому открыть скорбь души, которую нельзя обмануть, как обманывают другого? В земле, текущей источниками меда и млека, он был без хлеба насущного: вот уже три года с половиною, как не видит ни капли дождя, ни росы, не получает ни нового плода от дерев, ни нового зерна с своих полей. Всякую скорбь, как бы она ни была тяжка, еще можно перенести, когда страдальца утешает мысль, что Господь видит его скорбь и терпение; но без этой опоры во время несчастий ничто не успокоит. Народ израильский теперь испытывал это. И пророк понимал это душевное состояние народа. Чтобы обратить и утешить его, он возвестил царю, что скоро пойдет дождь. Радостная весть быстро разнеслась в народе, и все с нетерпением ждали исполнения слов пророка. Пророк же в это время взошел на вершину Кармила, припал к земле и приложил лице свое к коленам; а служителю своему приказал смотреть к морю и сказать, если что особенное усмотрит на горизонте. Шесть раз преклонял пророк свои колена, и шесть раз служитель возвращался с известием, что ничего не видно. В седьмой раз св. Илия преклонился пред Господом, и вот в ясный вечер на чистом небе над морем показалось облако. Служитель заметил это и сказал пророку: «вот поднимается с моря маленькое облачко, с ладонь руки». Илия послал служителя возвестить царю, чтобы он поспешил укрыться от дождя. В это время вдруг поднялся вихрь, небо со всех сторон покрылось тучами и полился сильный дождь. Ахав сел на колесницу и отправился в Изреель; Илия же, окончивши дело пророка, чтобы пред всем народом воздать честь царю, побежал перед колесницею Ахава и, подкрепленный рукою Господнею, проводил его до ворот столицы (3цар.18гл.).

Нечестивая Иезавель, узнав о судьбе языческих жрецов, поклялась на другой же день умертвить пророка Иеговы. Чтобы спасти свою жизнь, пророку оставалось одно средство: бежать от злобы Иезавели. И вот св. Илия удаляется в Вирсаву, которая находилась в южных пределах Иудейского царства. Оставив здесь своего служителя, пророк один удаляется на юг, в пустыню. Целый день шел служитель Иеговы и, утомившись, сел под деревом. Глубокая дума лежала на челе пророка, тяжелые чувства подавляли его сердце. Пред взорами ревнителя славы Иеговы пронеслись мрачные картины нечестивой жизни израиля; остановился пророк мыслью на кармильском жертвоприношении; это жертвоприношение наглядно и убедительно показало израилю могущество Иеговы и ничтожность идолов. Но что же было следствием этого чудесного события? Решимость нечестивой Иезавели убить пророка. Пророк должен был бежать. А израиль? Израиль снова остался под влиянием своего нечестивого царя и порочной царицы. Снова явятся жрецы языческие; впечатление, произведенное на народ кармильской жертвою, изгладится; снова израильтяне, под руководством своего безбожного царя, предадутся идольскому служению; снова распространится в земле израильской идолопоклонство. Нечестие соотечественников тяжкою болью отзывалось в сердце пророка Божия. Он видит это нечестие, до глубины души возмущается им, предпринимает все средства к искоренению этого нечестия; но все напрасно: израиль по прежнему служит идолам, а его, пророка Иеговы, изгоняет из пределов отечественных злоба нечестивой язычницы. А между тем слава Иеговы была слишком дорога для пророка: это была цель его жизни и деятельности. Что же оставалось делать пророку? Зачем жить? этот последний вопрос невольно явился в голове пророка. Душа его смутилась от этого вопроса, и человек Божий, несмотря на всю свою святость и благочестие, стал тяготиться жизнью... «Господи! сказал он; пожил я; возьми же теперь душу мою: потому что я не лучше отцов моих». Так слаб и немощен бывает иногда человек! «Всякий раз, говорит св. Григорий Великий, как только я думаю об этом поступке Илии, мне приходит на мысль, что сколько человек может быть великим и сильным по благодати Божией, столько же он всегда, даже на высших степенях духовного совершенства, слаб по своей естественной немощи».

Подавленный мрачными думами и тяжелыми, мучительными чувствами, ослабевший от утомительного долгого пути, св. Илия лег и заснул под деревом. Господь не оставил Своею милостью пламенного ревнителя Его славы и послал Илии утешение в лице Ангела своего. Коснувшись спящего пророка, Ангел сказал: «встань, ешь». Илия проснулся и увидал в головах у себя хлеб и кувшин с водою. Подкрепившись пищею, Илия снова заснул; в другой раз пробудил его Ангел Господень, предлагая пищу, и снова Илия встал, ел и пил. Эта небесная пища так подкрепила пророка, что он затем совершил сорокодневное путешествие до горы Божией, Хорива. Здесь пророк поселился в одной из пещер и проводил жизнь в молитве, посте и размышлении. Обдумывая положение израиля, пророк пришел к мысли, что ни обличения, ни чудесные знамения не могут вразумить заблуждающихся израильтян и прекратить в среде их нечестие, и что остается только поразить их гневом суда Божия, открывающегося или в бурях, или в землетрясении, или в пламени. Но вот пророк услыхал голос Иеговы: «зачем ты здесь, Илия?» «Я, ответил пророк, сильно возревновал по Господе Боге Вседержителе, когда увидел, что сыны израилевы оставили Твой завет, разрушили Твои жертвенники и пророков Твоих убили мечем; я один остался, и уже моей души ищут, чтобы отнять ее». Божественный голос повелел пророку на следующий день стать на горе в ожидании откровения.

Еще рано утром начались знамения явления Иеговы. Первоначально разразилась ужасная буря; ужасный ветер дробил скалы и разрушал горы; но Иеговы не было в этом ветре. Буря сменилась землетрясением, но Иеговы не было и в землетрясении. После землетрясения пронесся огонь; но Иегова не был и в огне. За огнем последовало веяние тихого и приятного ветерка, и «там был Иегова». Илия покрыл лице свое милотью. Божественный голос воззвал его, и пророк поведал ему прежние свои жалобы на нечестие Израиля. Тогда Господь сказал: «возвратись и поди к Дамаску; и когда придешь, помажь Азаила царем Сирии, также помажь Ииуя царем над Израилем; а Елисея, сына Сафатова, помажь вместо себя пророком. Тогда, если бы кто избавился от меча Азаилова, такого умертвит Ииуй; а кто спасется от меча Ииуя, такого накажет Елисей. Впрочем, я сберег для себя семь тысяч человек в Израиле: все они не преклоняли колен своих пред Ваалом, и уста их не целовали идола». (3Цар.19:1–18)

Исполняя повеление Иеговы, Илия покинул пустыню Аравийскую и отправился в Израильскую землю. На пути, недалеко от Иордана, под селением Авелмехолою, он встретил Елисея и посвятил его в пророческую должность (3Цар.19:19–21). Между тем Ахав запятнал свою совесть тяжелым преступлением. Подле царского дворца в Изреели был виноградник, который принадлежал Навуфею. Чтобы иметь под рукою зелень и овощи для своего стола, Ахав решился приобрести виноградник Навуфея и обратить этот виноградник в огород. Он предлагал Навуфею за его виноградник или другой, гораздо лучший, или обещал заплатить значительную сумму денег. Но закон Моисеев запрещал Израильтянам продавать наследственные участки, а потому Навуфей не согласился на предложение Ахава. Это весьма сильно огорчило его, так что он, придя домой после объяснения с Навуфеем, лег в постель и отказывался от пищи. Тогда Иезавель от имени царя, но тайно от него, приказала обвинить Навуфея в хуле на Бога и царя и приговорить его к смерти. Это приказание было исполнено, и Ахав сделался владельцем виноградника Навуфея. Но когда Ахав вступил в право владельца и прогуливался по винограднику, пред ним неожиданно явился пророк Илия и сказал: «как? ты совершил убийство и теперь дополняешь его грабительством? Так говорит Господь: на том самом месте, где псы лизали кровь Навуфея, они будут лизать и твою кровь». Ахав на это сказал пророку: «а! отыскал же ты меня, враг мой!» «Отыскал, был ответ Илии, потому что ты продал себя, чтобы совершать дела богопротивные. Так говорит Господь: Я наведу на тебя зло и истреблю у тебя все, что живет и дышит. Иезавель съедят псы. И из домашних Ахава, кто умрет в городе, того съедят псы; а кто на поле, того расклюют птицы. Вот что готовится Ахаву, который, по наущению жены своей, Иезавели, делает зло пред Господом, и совершает служение, как некогда Аморреи гнусным богам».

Грозные слова пророка произвели сильное впечатление на Ахава; нечестивый царь смирился, разорвал на себе одежды и наложил на себя пост. Но так как его раскаяние было временное, то Господь и наказание его отложил только на время. Он сказал Илии: «Я не наведу этого бедствия при жизни его; но при сыне его». (3цар.21 гл.)

После смерти Ахава престол его наследовал сын его Охозия. Своим легкомыслием и нечестием он подражал отцу своему и матери; чтил Ваала и служил тельцам. Случилось, что, прохаживаясь по площадке над своим дворцом, царь упал и сильно заболел. Желая узнать исход болезни, Охозия послал в Филистимский город Аккарон спросить у идола Ваал-зевула (владыки мух), выздоровеет ли он? Путь послов лежал через города колена Ефремова, где в то время находился Илия Фесвитянин. По наставлению Ангела, пророк встретил на дороге посылаемых царем и сказал им: «разве нет Бога в Израиле? что вы идете вопрошать Ваал-зевула, бога Аккаронского? Возвратитесь к царю, который послал вас, и скажите ему: так говорит Господь: ты не поднимешься с постели, на которую лег, но непременно умрешь». Послы возвратились к Охозии и донесли о случившемся. «В чем был этот человек, который встретил вас и говорил вам эти слова?» спросил царь. «В волосяной одежде, и подпоясан кожаным поясом», ответили послы. По этим признакам Охозия узнал Илию и послал отряд воинов из 50 человек схватить пророка и привести его к нему. Воины отыскали пророка на горе. Начальник отряда с дерзостью закричал ему: «человек Божий! тебе приказывает царь: сойди с горы и пойдем с нами». Вместо ответа на вопрос, пророк именем человека Божия, каким его назвали, призывает на них огонь с неба. «Если я человек Божий, сказал он, пусть сойдет огонь с неба и сожжет тебя и кто с тобою». Огонь ниспал с неба и сжег их. Но царь послал другого пятьдесят начальника; этот показал еще более дерзости, чем его предшественник, и также был сожжен по слову пророка. Однако видимая казнь Божия не вразумила нечестивца, потому что он послал еще третьего старейшину, но за то научил послов не оскорблять человека Божия. Пятьдесят начальник до земли поклонился пророку и умолял его пощадить душу его и посланных с ним. Обнадеженный ангелом в безопасности, Илия принял смиренную просьбу и отправился к царю, но явился к нему не как пленный, а как пророк, и снова повторил ему смертный приговор от Бога. Охозия не вставал с одра болезни: он умер на втором году своего царствования (4Цар.1:2–17).

Приближалось время перехода и св. пророка в другой мир. Господь известил пророка об этом. Точно также и ученик св. Илии, Елисей, был предизвещен Богом о скором отшествии своего учителя, и не хотел оставить его. Напрасно Илия просил Елисея удалиться от него: Елисей не отходил. Известно было о предстоящем переходе Илии в другой мир и многим ученикам пророческим; и им хотелось также, как Елисею, до последней минуты остаться с великим пророком и их отцом по духу; они, в количестве пятидесяти человек, издалека наблюдали за Илиею и Елисеем, и увидали, как они оба остановились у Иордана. Илия взял свою милоть, и, поднявши, ударил по водам. Послушные воды тотчас расступились и дали свободный проход двум пророкам Божиим. По переходе на другой берег, Илия сказал Елисею: «проси у меня, чего хочешь, до моего взятия на небо». Елисей просил, чтобы у него было духа Илии вдвое. «Трудного ты просишь, сказал Илия, но если увидишь, как я буду возноситься, то будет тебе дано». Продолжая разговаривать, пророки шли далее. Вдруг явилась огненная колесница с огненными конями и разделила пророков друг от друга. Илия вошел на колесницу и в вихре понесся на небо. «Отче, отче, колесница израилева и кони его!» воскликнул Елисей, и больше уже не видел Илию, который скрылся в небесном пространстве. Ученики пророческие, которые издали видели чудо, просили Елисея, чтобы он позволил поискать тело Илии; так как они думали, что Дух Господень поверг пророка на какой-нибудь горе или в дебри. Елисей сначала отговаривал их, но затем дал согласие. Целых три дня пятьдесят человек ходили по всем окрестностям и ничего не нашли: Илия вместе с телом был вознесен на небо (4цар.2:1–18). Он перенесен был в вечность, не видев смерти. До Илии только один Энох был удостоен такого же перенесения с земли на небо. Так необыкновенной жизни св. пророка Илии соответствовал и необыкновенный образ перехода его в загробную жизнь!..

Кто были родители пр. Аврамия, где жил первоначально преподобный, и как протекла его жизнь в мире, об этом не сохранилось сведений. Известия о преподобном начинаются с того времени, как он был пострижен в иночество преп. Сергием. В обители Сергия Аврамий сперва выполнял послушания в хлебне и поварне, потом носил дрова и воду для братии. Долгий искус укрепил Аврамия в духовной жизни, почему он и был удостоен сана священства. Стремясь к большему совершенству, Аврамий испросил у пр. Сергия позволение провести несколько времени в совершенном безмолвии; а затем, по благословению Сергия, удалился в дикую тогда страну Галичскую и там стал подвизаться.

Однажды во время молитвы Аврамий услышал с горы голос: «Аврамий! взойди на гору, – там икона Богоматери». Ужаснулся преподобный и, в трепете взглянув на гору, увидел яркий свет на ее вершине. Оградив себя крестным знамением, он поднялся на гору, и там увидел икону Владычицы с предвечным Младенцем на руках, стоящую между густыми ветвями высокого дерева. В трепете пал на землю Аврамий и долго лежал, орошая ее слезами.

Чудное событие побудило его поставить здесь келью. Сухой хлеб утолял голод его и чистая вода источника прохлаждала жажду. Один благочестивый муж, по имени Иоанн, имевший надобность проходить тем местом, где подвизался преподобный, увидел на Галичской горе коленопреклоненного инока и изумился этому явлению. Предполагая в неведомом муже угодника Божия, пришлец тихо и робко подошел к нему и просил у него благословения. Благословив прохожего, преподобный сказал ему: «странник я и пришел сюда оплакивать свои грехи. Тебя послал Господь ко мне, убогому грешнику». «По воле Божией пришел я сюда, отвечал Иоанн, прошу твоих молитв о мне грешном, да милостив будет ко мне Господь в день судный. Тебе же буду приносить все нужное из моего дома». Аврамий просил Иоанна приносить ему только по одному хлебцу в неделю, и делать это тайно, чтобы никто не знал о местопребывании Аврамия. Иоанн исполнял просьбу преподобного в точности. Однако не мог укрыться в пустынном месте преподобный. Слух о чудном явлении иконы дошел до благоговейного и боголюбивого Галичского князя Димитрия Феодоровича, который упросил преподобного посетить Галич. Преподобный достиг Галича озером и встречен был духовенством и народом при входе в город – там, где ныне староторжский Николаевский девичий монастырь; князь встретил св. икону в Спасском храме; здесь преподобный отпел молебен Богоматери с водоосвящением, и многие больные получили исцеление. Князь дал преподобному средства основать на месте явления св. иконы храм и обитель в честь Успения Богоматери. Окрестные жители принадлежали к чудскому племени, поэтому как озеро, на берегу которого поселился отшельник Аврамий, называется чухломским или чудским, так и возвышенность, на которой провел он последние свои годы, называется по памятникам «чудским городком». Чудское племя давно уже было просвещено св. верою, но оно коснело еще в невежестве и допускало до себя чародеев. Тяжко было это для сердца угодника Божия. Часто он собирал к себе окрестных жителей и говорил им: «чада мои, если веруете во Христа, Сына Божия, то оставьте свою волшебную прелесть и узрите на себе славу Божию».

Усердно молился о них Аврамий пред иконою Матери Божией, чтобы наставил их Господь к познанию Своей истины и отвратил их от прелести бесовской. He бесплодны были молитвы и наставления Аврамия: окрестные жители искренно убеждались в превосходстве святой христианской веры, оставляли свои грубые обычаи, а также волхвования и чародейства; в то же время совершались многочисленные исцеления от иконы Богоматери, которые вразумляли самых закоренелых суеверов. Когда Успенская обитель достигла цветущего состояния и сделалась многолюдною, преподобный, назначив ей в настоятеля ученика своего Порфирия, сам тайно от всех удалился в пустыню. За 30 верст от Успенской обители, на берегу не большого озера, нашел он красивое место и стал здесь подвизаться отшельнически. Однако спустя немного времени узнала братия о тайном месте его подвигов и пришла умолять, чтобы возвратится в свою обитель; но не согласился на то любитель безмолвия, а только позволил остаться при себе некоторым из учеников, по усиленной их просьбе. Для них построил преподобный храм в честь Богоматери; и общим усердием и помощью окрестных жителей вскоре соорудились здесь и трапеза и кельи. Так образовалась обитель, которая твердо держалась общежительного устава, и называлась великою пустынею Аврамиевою. Во избежание славы, Аврамий удалился на р. Вочу. Ученики нашли его и там и стали ставить около его хижины кельи. Преподобный благословил им построить храм в честь собора Богоматери. Образовалась и здесь обитель, для которой игуменом преподобный избрал своего ученика, священно-инока Пафнутия, а сам снова скрылся для безмолвия и уединения. Он удалился за 70 верст от Галича, на утесистые берега Чухломского озера. Отшельники созданных им пустынь узнали об этом и толпами стеклись к своему прежнему наставнику. Образовалась и здесь обитель с храмом в честь Покрова Богоматери. В этой обители кончил дни свои преподобный в глубокой старости, 20 июля 1375 года. Аврамий причтен к лику святых в царствование Михаила Феодоровича, при патриархе Филарете. Покровская обитель, им построенная, ныне заштатный монастырь Костромской епархии. Мощи Аврамия почивают под спудом в соборной монастырской церкви. (Пролог. Ист. Росс. Иер. Ч. 3. Стр. 748. Русск. свв. Филарета, Архиеп. Черн. Слов. Ист. о свв. Стр. 4. Жит. свв. Муравьева).

Освящение храма Студийского монастыря Иоанна Предтечи. Вероятно, праздник этот установлен в память освящения Студийского храма после его восстановления в 1293 г. Константином Палеологом. (Месяц. Вост. А. Сергия. Т. 2. Стр. 190).

Абалацкая икона Божией Матери написана в 1637 году, при благочестивом Тобольском архиепископе Нектарии. Икону писал, славившийся по Сибири в первой половине 17 столетия искусством иконописания, протодиакон Тобольского кафедрального собора Матфий. Обстоятельства к написанию были следующие: при царе Михаиле Феодоровиче и при Тобольском архиепископе Нектарии на Абалацком погосте жила некая благочестивая вдова Мария. В 1686 г. июля 10 дня видит она ночью во сне стоящий на воздухе образ знамения пресв. Богородицы с изображениями на сторонах святителя Николая и преп. Марии Египетской, и слышит от образа глас: «Мария! объяви это видение народу и скажи, чтобы построили на Абалацком погосте, по правую сторону ветхой Преображенской, новую деревянную церковь во имя Знамения Пресв. Богородицы, с приделами по одну сторону святителя Николая, а по другую Марии Египетской». Видение это повторялось несколько раз, так что благочестивая вдовица вполне уверилась, что оно не случайность, а повеление свыше. Так поняли видение и архиепископ и все те, кому рассказано о видении. Архиепископ благословил абалацких поселян строить храм, и многие из граждан Тобольских приняли участие в сем благочестивом деле.– Между тем промысл Божий чудодейственно уготовляет во вновь строимую церковь и храмовой образ: некто крестьянин Евфимий, по прозванию Кока, лежал много лет в расслаблении. К нему приходит один богобоязненный нищий, Павел, и говорит: «по повелению Божию, на абалаке строится церковь во имя Знамения пресв. Богородицы, св. Николая и Марии Египетской. Дай обещание написать храмовой образ в эту церковь; тогда освободишься от своего недуга. Евфимий выслушал Павла, как ангела Божия, и дал твердое обещание написать икону Знамения Божией Матери с предстоящими по сторонам св. Николаем и пр. Мариею Египетской. По удалении нищего, Евфимий тотчас же обращается к архиеп. Нектарию с прошением о позволении написать храмовую икону для новой Абалацкой церкви и, получив благословение, заказывает ее искусному живописцу, протодиакону Матфию; в тоже время совершенно выздоравливает. Глубоко благодарный за дивное исцеление, Евфимий своими руками принес написанный по обещанию образ в Тобольский собор для освящения. Нектарий, обрадованный и удивленный совершившимся над крестьянином чудом, сам окропил икону св. водою и отслужил молебен в соборе; потом с подобающею честью отпустил икону в село Абалацкое (с 1783 г. Абалацкий монастырь, в котором пребывает она и до ныне) для постановления в новопостроенной церкви. На пути к ней совершилось чудо от иконы: крестьянин Василий, живший не далеко от села Абалацкого, имел дочь, которая от долговременной глазной болезни совсем ослепла и уже два года не видела света. Услышав, что несут образ Богоматери в Абалак, Василий вышел с больною дочерью на встречу иконе и припал к ней с слезными молитвами. К великой радости и удивлению отца и всего народа, сопровождавшего икону, больная мгновенно прозрела.

Божия Матерь на Абалацкой иконе изображается точно также как и на Знаменской, т. е. с воздетыми горе руками и с предвечным на персях Младенцем, с тем впрочем отличием, что на Абалацкой по сторонам Приснодевы изображаются предстоящими, на правой стороне св. Николай чудотворец, а на левой пр. Мария Египетская. Абалацкая икона служит предметом особенного благоговения не только в Сибири, но и в губерниях европейской России, преимущественно соседних с Сибирью; поклониться иконе, молебствовать пред нею приходят и приезжают издалека. (Дни Богосл. Дебольского. Слава Богоматери. Странник 1866 года, июнь).

Чухломская икона Богоматери явилась около 1350 г. Аврамию Галицкому. (Дни Богосл. Дебольского).