3-е число

Св. муч. Иакинфа. Свв. мучч. Мокия и Марка. Св. Анатолия, патриарха цареградского. Свв. мучч. Диомида, Евлампия, Асклипиодота и Голиндухи. Преп. Александра, обители неусыпающих первоначальника. Перенесение мощей св. отца нашего Филиппа, митрополита московского. Преставление свв. благоверных князей Василия и Константина Всеволодовичей ярославских.

(Преп. Иоанна и Логгина, яренгских чудотворцев. Преставление блаженного Иоанна юродивого московского. Преставление пр. Никодима кожеезерского).

Св. Иакинф был родом из Кесарии Каппадокийской. Он служил при дворе императора Траяна (98–117). Однажды во время торжественного языческого жертвоприношения, в котором участвовал сам император, Иакинф, оставшись дома, молился Богу. Один из его сверстников, узнав об этом, донес императору. Траян, призвав Иакинфа, заставлял его есть идоложертвенное мясо. Юноша отказался и громко исповедал свою веру в истинного Бога. Его подвергли побоям, хотели насильно вложить ему в рот куски мяса, но он, плотно сжавши зубы, противился всем попыткам язычников. Его заключили в темницу и морили голодом для того, чтобы заставить вкусить идоложертвенного мяса. Тридцать девять дней терпел юноша страшный голод; когда на сороковой день тюремный сторож вошел в темницу, св. Иакинф был уже мертв. Тело мученика, по приказанию Траяна, было выброшено на съедение хищным животным, но один священник, по имени Тимофей, взял и похоронил его. Мощи св. Иакинфа были перевезены в Кесарию Каппадокийскую и там прославились чудесами (Четьи-Минеи).

Св. Анатолий сделался патриархом константинопольским в конце царствования императора Феодосия Младшего (449 г.). В его патриаршество был созван четвертый вселенский собор. Он умер в царствование Льва I, в 458 г. Некоторые приписывают ему восточные стихиры, но другие с большею достоверностью считают их произведением другого Анатолия, монаха Студийского монастыря и ученика Феодора Студита. (Четьи-Минеи. Месяц. Вост. А. Сергия, т. 2. Зам. стр. 189).

Святые мученики: Диомид, Евлампий, Асклипиодот и Голиндуха пострадали при Траяне (98–117 г. г.), в одно время с Иакинфом из дружины Феодота и Феодотии, память которых воспоминается 4 июля.

О св. Филиппе, митр. московском см. 9 января.

Свв. благоверные князья Василий и Константин были сыновьями князя Всеволода Константиновича, женатого на Марине, дочери Олега, князя курского. Воспитываемые своими родителями в правилах христианского благочестия, князья Василий и Константин своим поведением оправдывали надежды родителей. В 1238 году князь Всеволод пал в битве с татарами на р. Сити, и юные князья остались без руководителя. Как старший сын, князь Василий наследовал ярославское княжение. Mного беспокойства и неприятностей предстояло испытать юному правителю.... Его подданные были рассеяны нашествием татар, города и селения были разорены, многие жены посоле смерти своих мужей на поле брани за отечество нуждались в крове и пище. Кроме забот об устройстве разоренного и обнищавшего княжества, нужно было приобрести милость хана, представлявшего собою в то время грозную силу, силу такую, которой невольно должно было подчиняться. И князь Василий вместе с другими князьями в 1242 г. ездил в орду на поклон к Батыю. Эта поездка хотя и окончилась для князя Василия благополучно, и он хотя и был отпущен из орды с честью, однако на следующий год снова должен был отправиться вместе с своим дядею, великим князем Ярославом, к хану для снискания его милости. Вступив после возвращения из орды в брак с княжной Ксенией, князь Василий был вскоре утешен среди скорбных обстоятельств того времени рождением дочери Марии, а потом сына Василия. Однако семейное несчастье вскоре постигло князя: его сын еще в малолетстве скончался. Так суждено было блаж. князю испытывать несчастья в продолжение всей своей жизни! Действительно, еще в молодых летах лишиться родителя, собственными глазами видеть опустошение родной земли, слышать стоны разоренных, на первых порах брачной жизни испытать одну из печальных ее сторон – лишение сына, –жить при таких скорбных обстоятельствах нелегко. А сколько горя, надо думать, доставляло князю бедственное положение его родины! И по мере сил он помогал eй. В страхе Божием управляя своею родовою областью, не вступая в междоусобия князей, Василий врачевал раны, нанесенные татарским погромом, обновлял храмы и облегчал тяжесть зависимости от варваров. Однако жизнь, с молодых лет исполненная скорбями, надорвала силы князя и губительно подействовала на его здоровье. Зимою в 1249 г., отправившись во Владимир для свидания с великим князем Александром, благоверный князь Василий скончался. Так не стало князя, который горячо принимал к сердцу благо своей родины. И сознавая это, почившему устроили торжественные похороны: сам великий князь Александр вместе с ростовскими князьями Борисом и Глебом провожали гроб благоверного Василия от Владимира до Ярославля; при большом стечении плачущего народа ростовский епископ Кирилл совершил погребение над почившим, и его честное тело было положено в ярославском Успенском соборе на северной стороне.

Князь Константин наследовал княжение брата, стараясь заменить его своим подданным и, насколько возможно устроить их покой; но, к великому огорчению Константина, татары то и дело разоряли русских. Шайки варваров скитались по Русской земле и опустошали ее; они являлись то там, то здесь, и повсюду их нашествие сопровождалось грабежами и убийствами. В 1257 г. в июле татары напали на Ярославль. Князь Константин вышел с малочисленною дружиною на другую сторону реки Koторости, на гору, чтобы отразить врагов. Произошла кровавая сеча, в которой много было побито татар. Не мало пало и ярославцев, а вместе с ними сложил свою голову в битве за родину и князь Константин. Лишившись князя, ярославцы должны были испытать и ужасы татарского погрома после несчастной для них битвы. Когда враги удалились, тело благоверного Константина с честью было погребено в соборной церкви, подле брата его св. Василия. Много слез пролили ярославцы, отдавая последнюю честь своему князю. Тяжела была для них эта утрата князя. Гора, где происходило сражение, и до настоящего времени сохраняет данное ей после смерти св. князя Константина название Туговой, как место туги и слез, пролитых осиротевшими ярославцами.

Несколько столетий почивали свв. князья Василий и Константин в соборном храме Ярославля. Народ чтил память их, как святых угодников Божиих. Некоторые по легкомыслию вздумали было недоверчиво относиться к святости князей, но видимо для всех были наказаны. В 1501 году святость мощей святых Василия и Константина вполне подтвердилась. В это время Ярославский кремль сгорел; приступили к его возобновлению; когда стали копать рвы для нового соборного храма, обрели два гроба с нетленными телами; по надписям на каменных плитах оказалось, что это были гробы блаженных князей Василия и Константина. Совершена была панихида, и гробы снова были опущены в землю. Но вот налетели тучи; почернело небо, загудел ветер, загремел гром и разразилась буря. Две недели продолжалась буря, сопровождаемая ливнем и громом. Ярославль задумался.. «не за то ли, – думал каждый, гнев неба, что сокрыты в землю мощи князей, молитвенников за Ярославскую страну». Епископ и духовенство по просьбе народа вынули святые остатки из земли и перенесли в церковь святых князей Бориса и Глеба. Когда об этом узнал великий князь Иоанн Васильевич III, то немедленно прислал из Москвы искусных каменщиков для построения каменного собора, куда и были перенесены мощи свв. князей, Василия и Константина. Сам Иоанн Васильевич впоследствии приходил на поклонение свв. мощам, от которых истекали исцеления. В настоящее время память святых князей празднуется 3 июля; имени их издавна в Ярославле посвящен придел в соборе. (Русск. свв. Филарета, арх. Черниг.; жит. свв. Муравьева; Ярославск. епарх. ведом. I860 г. №14).

Местом подвигов преподобных Иоанна и Логгина был Соловецкий монастырь. Подвизаясь здесь в то время, когда игуменом был св. Филипп, и пользуясь его руководством, преподобные проводили жизнь в строгом посте и зорко следили за своею совестью. Вполне отдавшись воле пр. игумена, Иоанн и Логгин были безответными исполнителями его приказаний и возрастали в жизни духовной. От природы одаренные наблюдательным умом, Иоанн и Логгин и без книжного знания умели читать открытую для всякого книгу природы. Величественно раскинутый небесный свод возносил их умы к миру горнему; мириады звезд обращали их мысль к Виновнику мира, назначившему всему свой порядок; безбрежное, необозримое море возносило преподобных умом к Тому, Кто положил предел и морю; благодетельный свет солнца глубоко затрагивал сердечные струны преподобных и понуждал их в благоговении славить Свет самобытный. Явления природы, возводящая мысль преподобных к Виновнику вселенной, мудрое духовное руководительство св. Филиппа настолько сильно действовали на преподобных, что они, под влиянием всего этого отдавшись всею душою на служение Богу, шли быстрыми и твердыми шагами по пути нравственного совершенства, достигая все более и более высших его степеней.

В 1561 году преподобные Иоанн и Логгин отправились на судах на твердую землю, которой и достигли благополучно. Когда же они возвращались назад, разразилась страшная буря; бушующие волны разбили суда, и преподобные потонули. Однако тела праведных волны скрыли только на время. Свв. тела были обретены нетленными на Корельском берегу, за 120 верст от обители в устье Сосновки, и положены в часовне св. Николая на Яренге.

Вскоре разнообразные чудесные знамения засвидетельствовали святость Иоанна и Логгина. Так, женщина, по имени Мария, три года страдала от беснования, нередко порывалась она броситься в огонь или в воду, чтобы покончить с своею жизнью, и тем вынудила своих родных запирать ее И даже надевать на нее оковы. Однажды муж Марии встретил ее на свободе и, предполагая, что она каким нибудь образом самовольно освободилась, хотел снова ее заключить. Но Мария рассказала мужу, что ей явились два благообразные мужа, сняли с нее оковы и дали возможность выйти из дому, приказывая идти на Яренгу и там поклониться гробам Иоанна и Логгина. Разумная речь больной и действительность ее освобождения из заключения чудесным образом заставили ее мужа поверить ей, и он вместе с нею отправился на Яренгу. Когда там они отпели молебен при гробе преподобных, больная исцелилась. В другой раз исцелен был преподобными один крестьянин, страдавший падучею болезнью, когда он с твердою верою на помощь угодников Божиих помолился им о своем выздоровлении. Известно также исцеление крестьянина Евфимия, страдавшего полгода желудком и вызванного в Яренгу явившимися преподобными Иоанном и Логгином. He одни больные, но и мореплаватели, застигаемые бурею, получали помощь от преподобных, которые появлялись и усмиряли грозные волны. Слава чудес, совершившихся при мощах праведников, привлекла к ним несколько иноков, которые построили себе кельи и положили основание обители.

О всех такого рода чудесах инок Илья Телов донес в 1625 году патриарху Филарету: произведено было точное исследование о чудесах святых Иоанна и Логгина, и это исследование вполне подтвердило достоверность чудес, совершавшихся при гробе преподобных.

В 1634 году был построен новый храм, куда и перенесены были мощи святых Иоанна и Логгина. (Русск. свв. Филарета, арх. Черниг. Жит. свв. Муравьева. Описание Соловецк. монастыря, стр. 388–395).

Блаженный Иоанн был уроженец Вологодской страны. Он назывался «водоносцем», так как в молодости на саловаре занимался переноскою соленого раствора. С этими тяжелыми трудами Иоанн соединял строгий пост и молитву, как бы приготовляя себя тем самым на трудный подвиг юродства. Довольно долго потрудясь на заводах, Иоанн затем перешел в Ростов. Здесь блаженный поселился при соборном храме Успения Богоматери и начал новый подвиг, подвиг особого рода: на голове постоянно носил тяжелый железный колпак, за что и получил название «большого колпака». Но не один колпак обременял своею тяжестью Иоанна. На теле, под одеждою, Иоанн носил вериги из толстых железных крестов, тогда как на пальцах его было несколько блестящих колец. Посетив однажды Иринарха затворника, блаженный Иоанн дал ему совет носить на себе железные кресты, и сказал ему такие пророческие слова: «даст тебе Бог – научать людей от востока и запада, наполнять землю учениками, отводить людей от пьянства. За беззаконное же пьянство и разврат Господь Бог нашлет на Русскую землю иноплеменных, и они подивятся и почудятся великому терпению твоему и подвигам; меч их тебе не повредит, и они прославят тебя более верных. А я теперь иду в Москву просить у царя земли; в Москве будет много видимых бесов (литвы), но Святая Троица прогонит их своею Силою».

Поселившись в Москве, блаженный Иоанн ходил по улицам города всегда, даже и в самые жестокие морозы босой и едва прикрытый бедной одеждою, с распущенными волосами. He страшась гнева людского, Иоанн говорил правду всякому, какое бы кто положение ни занимал. Даже самому царю Борису Годунову он без всякой боязни делал укор за его тяжкий грех. «Умная голова, разбирай Божьи дела; Бог долго ждет, да больно бьет», так говорил блаженный вслух Годунову, встречаясь с ним на улицах Москвы. Годунов понимал истинный смысл слов юродивого, видел в них ясный и определенный намек на совершенное им убийство царевича Димитрия и на кару Божью, которую ему неминуемо придется нести за преступление; но боялся тронуть блаженного и, скрепя сердце, слушал от него горькую истину.

В 1589 году 3 июля блаженный Иоанн, предчувствуя свою кончину, пришел в церковь Покрова Богородицы (собор Василия Блаженного), что на рву, и просил у протоиерея место себе, где бы ему можно было лечь. Протоиерей понял, что блаженный просит места для погребения, и обещал исполнить его желание; юродивый сам указал на место могилы. От храма Покрова Богородицы Иоанн отправился на Москву-реку к Живому мосту; здесь встретился ему больной Григорий, который уже два года не владел ногою. Расспросив Григория о болезни, Иоанн как бы нечаянно наступил ему на ногу, и больной исцелился. Блаженный велел сказать об этом протоиерею церкви Покрова Богородицы, без сомнения для того, чтобы случаем исцеления побудить к исполнению обещания похоронить его в указанном месте. Продолжая идти дальше, Иоанн зашел в баню, находящуюся за рекою. В первый раз в жизни снял тогда блаженный свои вериги, трижды облился водою, приготовляя себя тем самым к погребению; за тем Иоанн лег на скамью, положив под голову все свои тяжести, и сказал присутствующим: «простите меня, братия; когда я умру, отнесите меня к церкви Покрова Богородицы, ко гробу блаженного Василия, чтобы протоиерей с братией похоронили мое тело». С этими словами блаженный скончался. Бывшие при кончине праведника немедленно известили Покровского протоиерея, и последний вместе с духовенством, при большом стечении народа, перенес тело Иоанна в храм Покрова Богородицы, где во время панихиды исцелился боярский сын Елеазар Юрьев, 20 лет страдавший глазами. Царь Феодор, много слыша от приближенных о замечательной жизни блаженного Иоанна, повелел, чтобы отпевание почившего было совершено казанским митрополитом, рязанским архиепископом и множеством настоятелей. Во время торжественного погребения вдруг забушевала буря, засверкала молния, раздались сильные раскаты грома, в самом храме был убит до смерти ризничий рязанского архиепископа; покровского диакона Пимена вынесли из церкви едва живым; священника Иоанна ударило об землю так сильно, что он долго лежал без чувств и потом, оправившись и приобщившись Св. Таин, скончался; многие другие были оглушены и опалены. «Един Бог ведает тайную вину сей небесной кары», говорит летописец, повествующий о страшном событии. Буря прекратилась, проглянуло солнце на небе, a вместе с тем потекли благодатные исцеления у гроба праведника. Одних он сам звал к своему гробу, являясь им на пути, как бы был еще живым; другие без зова с верою притекали к его помощи и получали исцеления. В памятной книжке Покровского собора записано до 15 таких исцелений. Благодатная сила блаженного Иоанна простиралась и в дальние страны. На севере, в городе Орешке, воевода Борис Петрович Благов страдал от тяжкой болезни и уже был при смерти; но вот однажды ночью в полудремоте он услышал голос: «молись Господу и пречистой Его Матери, призывай на помощь Иоанна водоносца, называемого большой колпак: молитвами его исцелит тебя Господь». Благов внял совету, призвал в молитве блаженного Иоанна; болезнь прошла, и выздоровевший прославил угодника Божия. В 1672 году 12 июня мощи блаженного Иоанна были обретены нетленными, после чего они почивали под спудом в Москве, в Рождественском приделе Покровского собора близ раки св. Василия блаженного.

В 1876 году по случаю устройства нового иконостаса в нижнем этаже Покровского собора, в приделе Рождества Богородицы, этот придел был переименован в честь св. Иоанна юродивого и св. митрополита Филиппа, память которого совершается тоже 3 июля. (Русск. свв. Филарета, арх. Черниг. Жит. свв. Муравьева. Московск. Церк. Вед. 1876 г. №20).

Преподобный Никодим, в мире Никита, родился в селе Ивановке, Ростовского уезда. Родители Никиты занимались хлебопашеством и скотоводством, и Никита в своей молодости, будучи послушным и покорным сыном, помогал своим родителям в сельских трудах. Однажды, пася овец своего отца, юноша услышал в поле голос, громко звавший его именем чуждым: «Никодим, Никодим!» Испуганный зовом Никита прибежал к своим родителям и рассказал им о случившемся. «Верно быть тебе иноком», сказали родители Никите, и это предсказание, действительно, впоследствии исполнилось. Прожив в доме родителей до их смерти, Никита за тем оставил Ивановку и переселился в Ярославль, где обучался кузнечному мастерству. Это ремесло дало Никите возможность зарабатывать себе средства к пропитанию, и он, переселившись из Ярославля в Москву, вместе с одним товарищем из московских кузнецов, занялся в столице приготовлением гвоздей. Как человек благочестивый, Никита вел самую скромную жизнь и довольствовался малым, отдавая весь избыток своего заработка нищим; вместе с этим он в свободное от занятий время усердно посещал храмы и обители иноческие. Товарищ, с которым работал Никита, имел жену весьма худого поведения, которая задумала отравить своего мужа. С этою целью коварная женщина положила яд в приготовленную для мужа пищу. He зная замысла жены, он пригласил к себе на обед Никиту. Отрава так сильно подействовала на мужа преступной женщины, что он вскоре умер; Никита, отличавшийся умеренностью в употреблении пищи, остался жив; но отрава породила в нем постоянную мучительную боль в желудке. Эта болезнь с течением времени все более и более расстраивала здоровье страдальца и истощала его силы. Но вот однажды Никита встретил человека средних лет в виде странника одетого в рубище, который спросил его: «чем ты болен, Никита? что с тобою случилось? Страдалец рассказал причину своей болезни. Странник сказал ему: «приходи ко мне к храму Покрова Пресв. Богородицы, что на рву: там дам я тебе лекарство, которое молитвами Пресв. Владычицы тебе поможет». Никита пошел; незнакомец дал ему выпить из небольшого сосуда. И больной мгновенно почувствовал, что утолились мучительные боли в его желудке, и что он совершенно стал здоров. Исцелитель тотчас же стал невидим: это был блаженный Василий, Христа ради юродивый, явившийся Никите в том виде, в каком обыкновенно изображался на иконе. В другое время, бывши на Кулишках, Никита остановился у землянки жившего там юродивого Илии, которого окружила толпа. Увидев Никиту, Илия воскликнул: «ко мне пришел пустынник Хозь-Югский?» Никита задумался над словами юродивого. Стараясь вникнуть в смысл этих слов, он припомнил странный голос, слышимый им еще в молодых летах, недавнее чудесное исцеление, и все это объяснил, как Божественный призыв к иночеству, почему и решился навсегда оставить суетный мир. Придя в Чудов монастырь, Никита обратился к архимандриту Пафнутию и со слезами просил принять его в число братии. Пафнутий взял Никиту к себе в келью. Под руководством самого настоятеля Никита обучался чтению и пению, неопустительно присутствуя при богослужениях. He мало преподобный потрудился и в различного рода послушаниях; он рубил дрова, носил воду, пек хлебы для братии. Все это он исполнял терпеливо и усердно, с кротостью и в молчании с опущенными вниз очами. После этого искуса Пафнутий постриг Никиту в иноки с именем Никодима. В 1607 году, после семилетнего пребывания Никодима в Чудовом монастыре, Пафнутий возведен был в сан митрополита Крутицкого, и взял с собою любимого ученика своего Никодима из Чудова в Крутицкий архиерейский дом. Многолюдство архиерейского дома было не по душе Никодиму, и он через год стал просить митрополита отпустить его на север, чтобы там проводить жизнь в одиночестве. He желая расставаться с своим любимым учеником, владыка старался удержать его при себе; но, видя непреклонность желания Никодимова, отпустил его с миром, благословив на дорогу иконою Пресв. Богородицы Неопалимая купина. Никодим отправился на север. Находившаяся здесь уединенная Кожеозерская обитель понравилась Никодиму, и он решился в ней остаться. Полтора года прожил здесь Никодим в глубоком смирении, трудясь в хлебне и поварне. Такая жизнь Никодима обратила на него внимание всей братии, и он, избегая славы человеческой, удалился из обители в недалекую от нее пустыню, на берег реки Хозь-Юги. Здесь, среди топей и непроходимых болот, в чаще лесного кустарника, устроил себе Никодим маленькую келью и стал подвизаться в ней в глубоком безмолвии. Время свое проводил отшельник в молитвах, псалмопении и трудах телесных. Около хижины у него был разведен огород, где он сам трудился, копая гряды и насаживая огородные овощи; в другое время он любил ловить удочками рыбу, но сам редко ее вкушал, отсылая ее в Кожеозерскую обитель. Ни днем, ни ночью не давал преподобный себе отдыха: днем он обыкновенно трудился в работах, ночью же молился Господу, и лишь к утру, да и то сидя, дозволял себе не много подремать. «Никодим, Никодим, часто говаривал сам себе преподобный,– нашел ты место безмолвное, по душе, удобное ко спасению; старайся, не ленись, хотя в едино на десятый час потрудись, потому что вечер близок и не замедлит приходом праведный Судья, воздавая каждому по делам». Силою веры отражал от себя пустынножитель страхования ночные, которыми пытался возмущать его покой враг спасения человеческого. Ходя с водоносом за водою к реке, отстоявшей на полверсты от его хижины, во время пути творил отшельник вслух молитву Иисусову. Оглашался воздух пустыни всесильным и всесвятым именем Господа, и трепетали пред ним темные духи области воздушной. Пламенная молитва к Господу и твердое упование на Его помощь и в других случаях не раз спасали Никодима от бед. Так однажды загорелась келья преподобного, и он не оставил ее: взяв на руки свои икону Богоматери, молитвенно взывал он к Богу о сохранении кельи, и внезапно пролившийся дождь угасил объявший кровлю огонь. В другой раз вода в Хозь-Юге так поднялась, что затопила пустыню и самую келью отшельника; только одна кровля кельи не была залита водою. Преподобный снова взял икону Богоматери и, поднявшись с нею на кровлю кельи, молился об избавлении от потопления и стоял на кровле до тех пор, пока вода не отступила от его жилища. Пришли однажды к преподобному и разбойники, но вследствие его крайней бедности им пришлось похитить только запас сухарей и овощи с огорода отшельника. Однако и за это вскоре все они были наказаны: заблудившись в пустыне, они с трудом отыскали дорогу к хижине Никодимовой и возвратили ему похищенное. Зимней порой снежная метель так заметала жилище пустынника, что посланные однажды из обители иноки проведать его и снести ему запас хлеба едва могли отыскать следы его кельи. Лишь малое отверстие вело к ее входу, и, как в пещере, под глыбами снежными пребывал преподобный, терпеливо ожидая, пока весеннее солнце освободит жилье его от снежного савана. Келья Никодимова наконец обветшала и грозила падением. Видя непрочность обветшавшего жилища Никодима, служители Кожеозерской обители просили его позволить им срубить для него новую избу. Долго нe соглашался старец, но наконец уступил их просьбам. Co слезами оставил он старое, им самим устроенное, жилище, в котором уже много лет подвизался. Близ новой своей кельи выкопал он себе глубокую могилу и часто в нее спускался для молитвы. В могиле этой без пищи, питаемый и укрепляемый Божиею благодатью, провел он однажды всю св. четыредесятницу. Суровыми и непрестанными подвигами в пустыне преподобный Никодим достиг столь высокой степени духовного совершенства, что получил от Бога дары прозорливости и чудотворения. Так, один инок обители Кожеозерской, глубоко уважавший отшельника и за свою кротость и смирение пользовавшийся его любовью, послан был однажды по делам монастырским на Онегу. Никодим просил его прислать ему оттуда удочек для рыбной ловли. Инок исполнил просьбу старца, присоединив при этом от усердия своего к удочкам несколько серебряных монет. Посланный с этим даром постучал в двери кельи преподобного, но он приказал развязать ему узел с удочками и вынуть оттуда деньги, ему не нужные. В 1624 г. в Петров пост, Кожеозерский игумен Авраамий, взяв с собою инока Моисея и послушника Иоанна Дятлова, поплыл озером и р. Хозь-Югою на монастырские покосы, бывшие по берегу этой реки. Поровнявшись с пустынею Никодима, он захотел посетить отшельника и, вышедши из лодки с послушником Иоанном, пошел по направлению к хижине преподобного. На половине дороги встретил их сам пустынножитель и с великим смирением – до земли поклонился игумену, прося его благословения. Игумен тоже отвечал поклоном и спросил старца, – кто известил его об их прибытии. «Никто, отвечал старец, но я давно жду вас, ибо знал, что у меня будете». Идя с игуменом к своей кельи, старец нечаянно взглянул на сопровождавшего их послушника и спросил игумена: «давно ли живет в обители Иван Дятлов?» Изумился игумен прозорливости старца, ибо не более двух недель пришел к ним в обитель Дятлов, и совершенно незнаком был пустыннику, которого видел впервые. Иоанн с давних пор страдал глазною болью, почему, бросившись к ногам преп. Никодима, просил его молитвами своими помочь ему. Старец вел душе-полезную беседу с игуменом, и, по-видимому, не обратил внимания на просьбу послушника. Прощаясь с игуменом Авраамием, усердно просил он его не забывать в молитвах своих при бескровном жертво-приношении. Между тем Иоанн почувствовал заметное облегчение глазной своей боли. Впоследствии болезнь эта прошла у него совершенно, и он мог свободно читать книги, но внезапно опять подвергся ей в сильной степени. Во сне предстал ему преподобный и, коснувшись болящих его очей, сказал: «чадо Иоанн! я молил за тебя Бога, и Он дарует тебе исцеление». С тех пор глазная болезнь к Иоанну более не возвращалась. В 1635 г. поморяне Кириак Козлов и Иван Пешков рассказывали о себе в Кожеозерской обители следующее: в весеннее время поплыли они из реки Варгуты в Белое море; их застигла буря и понесла их лодку между льдин. Положение их было отчаянное; они начали призывать на помощь себе свв. угодников Божиих, вспомнили и преподобн. Никодима, о котором прежде слышали. Внезапно явился на корме старец и сказал: «я Никодим Хозь-Югский, которого вы призывали. He бойтесь, упование возложите на Господа и Пресв. Богородицу: Она вас спасет». Под управлением чудного кормчего, льдины, затершие лодку, разделились и открыли для нее свободный проход, которым вскоре достигла она берега, где преподобный стал невидим. Слух о чудесных действиях преподобного Никодима сначала распространился по окрестностям, a затем достиг самой столицы. Патриарх московский Иоасаф, услышав о Хозь-Югском подвижнике послал ему в дар дорогую шубу, прося помолиться за благоверного царя, царство его и св. Церковь. Благоговейно приняв дар первосвятителя, Никодим поцеловал шубу, а потом отослал в Кожеозерский монастырь, говоря: «для моей худости довольно и рубища».

Время жизни преподобного уже близилось к концу. За семь дней до смерти он стоял на молитве и слезно просил Господа соделать его причастником небесного Своего царствия. Внезапно два светлых мужа взошли в его келью: один в одежде святительской, другой в иноческой. Преподобный Никодим испугался, но один из явившихся сказал: «не бойся, житель пустынный и ревнитель преподобных! Бог послал нас к тебе возвестить о скором твоем преставлении, и что восприимешь ты блага Иерусалима небесного, уготованные любящим Его. Я, Алексий митрополит Московский, а со мною Дионисий архимандрит Троице-Сергиевский, возвещаем тебе, что то, о чем ты молился, исполнится, и скоро водворишься ты со святыми в царствии небесного Владыки». После этого явившиеся стали невидимы отшельнику. Пригласив к себе в пустыню Кожеозерского игумена Иону, преподобный Никодим рассказал ему о своем видении; тогда игумен уговорил его идти с ним в обитель, чтобы благословить братию и докончить в ней многолетний свой подвиг. Братия встретила преподобного с великою честью. Поселившись в малой отдаленной кельи, только сорок дней прожил в обители преподобный. Ему прислуживал вышеупомянутый Иоанн Дятлов. Идя однажды из трапезы мимо кельи старца, Иоанн услыхал, что преподобный зовет его сквозь скважину затворенной двери. Поспешив на зов, нашел он старца сидящим в сенях на пороге. «Чадо Иоанн! доведи меня в келью, ибо изнемогаю», – просил его преподобный. Иоанн исполнил его просьбу, и старец благословил его, говоря: «иди с миром, Господь да будет с тобою во все дни жизни твоей!» Иоанн удалился, святой же старец вскоре скончался. Лице почившего было светло: радостная улыбка оживляла старческие его черты, в которых просвечивал отблеск бессмертия. Время кончины преподобного Никодима относится к 3 июля 1640 года. Игумен Иона и братия с великою честью погребли тело св. старца близ соборной церкви Богоявления Господня, с южной стороны, и многие чудотворения потекли от его гроба. Слепцу посещением угодника Божия было даровано прозрение; болящей женщине облегчение ее недуга. He только при гробе преподобного, но и в пустыне его, на месте его кельи, где был водружен потом крест, недужные получали благодатную помощь молитвами пр. Никодима. Самая мантия его иноческая и посох старческий получили силу целебную. Многим являлся он в сонных видениях во благо; являлся и наяву путникам, заблудившимся в тундрах пустынного севера, и пловцам, бедствовавшим на водах Белого моря, направляя их на путь настоящий и избавляя от опасности и смерти. Особенно преподобный Никодим прославился своими пособиями для путников, блуждающих в тундрах севера и для бедствующих на море. Так случилось, что пятидесятник из Архангельска отбился на Белом море от своих товарищей, с которыми занимался ловлей моржей. Долго он блуждал по льдинам, не имея хлеба, и, наконец, выбившись из сил, лег ожидать смерти; было утро. Вдруг он видит пред собой старца и слышит от него следующее: «обещайся помолиться на Кожеозере всемилостивому Спасу и Он спасет тебя от смерти. На вопрос пятидесятника явившийся назвал себя Никодимом. Видение исчезло, и немедленно сильный ветер оторвал льдину, где лежал заблудившийся; льдина понеслась среди громадных льдов ничем не удерживаемая, наконец пристала к берегу, и пятидесятник таким образом спасся. (Русск. свв. Филарета, арх. Черниг. Душ. Чтен. 1869 г. ч. 8. Mоск. В дом. 185–2 г. №33, 34).