29-е число

– Свв. славных и всехвальных верховных апостолов Петра и Павла.

– Преп. Петра, царевича ордынского

Св. апостол Пётр, в обрезании названный Симоном, до призвания своего к апостольскому служению занимался вместе с братом своим Андреем рыболовным промыслом. Родиной его был небольшой городок Вифсаида галилейская, на западном прибрежье Геннисаретского озера. Симон, готовясь к скромной доле рыбака, не получил учёного образования. Но низкая доля, бедность умственного образования не препятствовали ему, по природе восприимчивому и увлекающемуся, живо сочувствовать желаниям и ожиданиям своими соотечественниками скорого пришествия Христа. Симон, конечно, разделял вместе с другими иудеями обольстительные мечты о близком воцарении Мессии, как освободителя народа Божия от владычества иноплеменников. И вот раздаётся первая весть о Мессии из уст Предтечи Господня в пустыне иорданской. Вся окрестность иорданская: Иудея, Иерусалим выходят к Иоанну Крестителю.

Андрей, брат Симона, делается учеником Иоанна. В числе слушателей Предтечи был, вероятно, и Симон; по крайней мере он находился при Вифаваре³¹⁸ в то время, когда Иоанн перешёл туда для проповеди из пустыни иудейской: пламенный и увлекающийся Симон, вероятно, не остался равнодушным к проповеди Иоанна.

Наконец явился и Сам Иисусь Христос.

Он принял крещение от Иоанна, совершил подвиг сорокадневного поста в пустыне и потом двукратно посетил Крестителя. Креститель в оба раза свидетельствовал о Нём ученикам своим, как об Агнце Божием, вземлющем грехи мира. Двое из этих учеников, бывшие свидетелями последнего посещения, осмелились последовать за Христом, получили позволение войти в дом, где Он имел временное местопребывание, и провели несколько часов в слушании Его божественной беседы. Один из учеников был Андрей, брат Симона, другой – Иоанн, сын Зеведеев³¹⁹.

По возвращении своём от Иисуса Христа, Андрей спешил известить Симона о радостном событии и говорит: «мы нашли Мессию!»

Пылкий Симон верит брату, верит Иоанну и хочет немедленно видеть Христа. Андрей приводит его к Спасителю.

«Ты Симон, сын Ионин, ты наречёшься Кифа», – сказал Господь, увидев Симона.

Изумился и обрадовался Симон, услышавь такие слова из уст Господа: Он преднарёк ему новое имя, которое показывало будущее значение Симона в царстве Господа. И Симон решается следовать за Иисусом Христом, чтобы ближе узнать Его. Исполнение намерения облегчено обстоятельствами: Господь на другой же день отправлялся в Галилею. Здесь чудо на браке в Кане, по свидетельству евангелиста, имело прямым следствием уверования учеников Иисуса Христа³²⁰. Нет сомнения, что в числе этих учеников был и Симон.

В Галилее, где Господь на этот раз оставался недолго, Его вифаварские последователи жили с ним более в виде гостей, нежели учеников. Господь прежде всего ввёл их в Свой родственный круг, чтобы, показав им Свою смиренную жизнь, начать истребление ложных ожиданий, которые они имели относительно земного величия Мессии. В Иерусалиме, куда Господь пришёл со своими последователями для празднования пасхи, эти последние имели много случаев убедиться в небесном происхождении своего Учителя³²¹. Возвратившись после праздника обратно в Галилею, ученики расстались с Господом и обратились к своим прежним занятиям. Симон, вместе со своим братом, жил в это время в Капернауме. Здесь у них был дом, а у Симона и семейство³²². Он был женат и, по свидетельству предания, имел в супружестве племянницу апостола Варнавы, дочь Аристовула, одного из 70 учеников, а по другому преданию, у него были даже и дети. Симон в Капернауме опять стал заниматься рыболовством.

Однажды случилось ему провести целую ночь на ловле без всякого успеха. Но эта ночь была предтечей дня, имевшего большое значение для ученика Христова: этот день окончательно решил великое на значение Симона. Это случилось так. Симон с Андреем и товарищами неутомимо трудились над ловлей рыбы. Между тем короткая заря, свойственная югу, уже рассеяла ночные тени. Поверхность Геннисаретского озера и живописные берега его уже озолотились восходящим солнцем. Опытные рыбаки прекращают свои занятия: им известно, что лучший лов бывает до зари, что дневной всегда скуднее ночного. Симон уже ввёл свою лодку в залив, причалил к берегу и, пока товарищи вымывали у берега сети, он сидел в лодке, отдыхая от утомительного, напрасного труда. Вблизи стояла другая лодка. В ней друзья Симоновы – Иаков и Иоанн сидели с отцом своим и помогали работникам чинить худые сети. В это самое время подходит к берегу Иисус Христос, окружённый толпой народа. Он всходит в лодку Симона и просит его отплыть несколько от берега. Божественный Учитель начал поучение к народу; народ слушал Его, слушал, конечно, и Симон не без особенного внимания. Наконец беседа окончилась; народ стал расходиться, а Господь оставался в лодке Симона: Он вознамерился весь этот день провести с сыном Иониным и его друзьями, чтобы положить основание постоянному и теснейшему общению Своему с ними.

Не выходя из лодки, Господь говорит Симону: «отплыви на глубину, и закиньте сети для ловли».

Это предложение показалось Симону несколько странным, потому что он не мог ожидать успешной ловли после неудачной ночи. Он возражает: «Наставник! всю ночь мы трудились и ничего, не поймали, но, по слову Твоему, закину сеть».

Лодка понеслась на глубину; сеть опущена в воду. Уже хотят её вытаскивать, но не могут.

От множества пойманной рыбы, сеть стала прорываться и тонуть. Дали знак товарищам, бывшим на другой лодке и общими силами вытянули сеть из воды.

Начали выгружать и наполнили рыбой обе лодки, так что они начинали тонуть. Такой удачный лов рыбы в необычайное время сильно поразил Симона и его товарищей. Изъяснить такую неожиданность было невозможно: это было чудо, и чудо в кругу их обычных занятий. Всех объял ужас, а у пылкого Симона-Петра он тотчас выразился в словах и телодвижениях.

Едва начали лодки приставать к берегу, он припал к коленям Иисуса, умоляя Его с трепетом: «выйди от меня, Господи, потому что я человек грешный». Спаситель, желая успокоить Симона, говорит ему: «не бойся, отныне будешь ловить человеков».

Эти слова были как бы дополнением к первому призванию Симона, бывшему при Вифаваре. Теперь он окончательно призывается от ловли рыб к чудесному ловлению человеков. В то же время к одному служению с Петром призваны Андрей и сыны Зеведеевы – Иаков и Иоанн. Все они тотчас исполнили волю Господа, поспешно вытащили обе лодки на берег, оставили всё и пошли вслед за Ним: колебанию не было места³²³. Господь пришёл с ними в Капернаум и, войдя в синагогу (день был субботний), начал учить.

Из синагоги Он пошёл с Иаковом и Иоанном в дом Симона и Андрея: Господу угодно было сделаться гостем их. Он благоволил разделить с ними трапезу. Но к прискорбию, не все родственники Симона могли принять участие в трапезе с Господом: тёща Симона лежала тогда в сильной горячке. Иисус Христос пожелал видеть больную, подошёл к её постели, взял её за руку и поднял. Больная исцелилась от болезни и в благодарность за исцеление прислуживала за столом Божественному Врачу. Посещение дома Симона и в особенности исцеление от болезни его тёщи не могло пройти бесследно для впечатлительной и пылкой души Симона. Он ещё более познал, что его Наставник есть личность Божественная, уверовал в Иисуса Христа, как в Мессию, истинного Сына Божия, возлюбил Его всем своим пылким сердцем. И эта искренняя вера Симона, и его нелицемерная любовь к Иисусу Христу яснейшим и очевиднейшим образом была доказана им во время бури на озере Геннисаретском.

В то время, когда ученики Господа боролись с сильным ветром и, истощив все усилия, потеряли надежду на спасение, – вдруг примечают в некотором отдалении что-то движущееся поверх волн. Сколько позволяла темнота, различают образ человека; но не верят своим глазам, полагают, что это какой-нибудь призрак, и общий их ужас выразился в крике.

Вслед за этим они слышат в шуме волн и ветра голос: «ободритесь, это Я, не бойтесь!»

Все узнали Иисуса Христа. Страх мгновенно уступил место радости; теперь никто уже не сомневался в спасении. Убеждённые в сверхъестественной силе своего Наставника, ученики уже не дивились новому чуду, а спешили принять в лодку Иисуса Христа.

Но Пётр, горя любовью к Господу, простёр своё дерзновение далее, он говорит:

– Господи! если это Ты, повели мне прийти к Тебе по воде.

– Иди – сказал Господь.

И Пётр, к удивлению товарищей, становится твёрдой ногой на воду; вода скользит под ногами, но не расступается; он идёт, потому что верует во всемогущего Господа. Вдруг новый порыв ветра несётся над водой. Пётр заколебался, бодрость его ослабевает.

Чудодейственная вера его уступает место ужасу, и вода расступается под его ногами: он начинает утопать.

Чувствуя, что теряет даже естественные силы для борьбы с волнами, он испускает крик не отчаяния, а остающейся веры: «Господи! спаси меня!»

Эти слова вырвались из глубины смиренной души, в которой укоренилось уже убеждение в Божественном всемогуществе Иисуса Христа.

И Господь за такую его веру простирает ему руку спасения, кротко укоряя его: «маловерный! зачем ты усомнился?»

Это значило, что не ветер, не волны причиной бедствия Петра, а нетвёрдость его веры в данном случае³²⁴. Но если до этого случая Пётр только лишь сердцем веровал в Божественное происхождение Иисуса Христа, в глубине своей души был убеждён в этом, то, после чудесного избавления своего от явной смерти могущественной силой Христа, не замедлил и устами, явно и открыто засвидетельствовать своё убеждение, – не замедлил веру свою сделать верой и других.

На пути к Кесарии Филипповой Иисус Христос предлагает ученикам Своим вопрос: «за кого люди почитают Меня, Сына человеческого?»

Ученики, близко обращавшиеся с народом и знавшие различные мнения о нём народа, отвечали: «некоторые почитают за Иоанна Крестителя, другие за Илию, иные за Иеремию или за кого-нибудь из пророков».

Видя такое несовершенное понятие о нём народа, Господь пожелал узнать понимание о нём Своих учеников.

«А вы за кого почитаете Меня?» – вопрошает Он их.

Пётр и прежде глубоко веровал в Божественность Иисуса Христа, теперь, при представившемся случае для открытого исповедания, не замедлил отвечать: «Ты Христос, Сын Бога живого!»

И все ученики своим молчанием согласились с этим исповеданием. От Господа же за такую истинную и совершенную веру Пётр удостоился услышать знаменательный для себя ответ, в котором Иисус Христос показал, что исповедание Его Петром, как Сына Божия, будет основанием созидаемой Им церкви, и что Пётр, как первый исповедник, будет одним из основных камней церкви, лежащих на главном основании Христе.

«Блажен ты, Симон, сын Ионин, – ответил Иисус Христос на исповедание Петра, – потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, сущий на небесах... и Я говорю тебе: ты Пётр (камень), и на сем камне (т. е. на исповеданной тобой вере) Я создам церковь Мою, и врата адовы (адские силы) не одолеют её».

Вместе с этим Христос обещал Петру ту власть, которую должны будут восприять и прочие апостолы: «и дам ключи царствия небесного (поставлю тебя домостроителем в Моей Церкви), и что свяжешь на земле, будет связано на небесах, а что разрешишь на земле, – будет разрешено и на небесах»³²⁵. Спустя около недели после этого события, Пётр, как главный домостроитель церкви Христовой, удостоился видеть воочию Божественную славу и величие своего Учителя, увидеть Иисуса Христа во всём блеске Его Божества. Фаворское событие Преображения Господня, это столь величественное и необыкновенное зрелище, наполнило восторгом душу Петра. Уже не только духом, но и телесными очами он видел Бога в своём Учителе. И если он слышал беседу Иисуса Христа с Моисеем и Ильёй о крестной смерти своего Учителя, то мысль об этой смерти нисколько не соблазняла Петра. Он видел Господа, одеянного славой и беседующего о Своём страдании; верил, что смерть не лишит Его величия и славы. Из слов Господа мог заключить, что воскресение, которое непременно последует за смертью, будет явление славное, подобное Преображению. Наконец, глас научил его, что Христос пребывает вечно, ибо Он есть Сын Божий возлюбленный, на Котором почиет вся полнота благоволения Божия³²⁶. С этого времени Пётр ещё сильнее и горячее полюбил Господа, у него сложилась решимость положить душу свою за своего Учителя, в то же время в Учителе он стал ещё более видеть необыкновенного человека, а Божественную личность, от чего у него явилась мысль о своём недостоинстве и смирении пред Иисусом Христом.

Наступило время страданий Христовых, время тяжёлое для учеников Его и ещё более тяжёлое, и горестное для Петра. Это время было пробным камнем для подвижной, восприимчивой и живой натуры Петра. В это время выступили наружу все хорошие и худые стороны натуры его. Петру пришлось испытать с одной стороны и свою любовь и веру к Иисусу Христу, а с другой – убедиться, что его самонадеянность и самоуверенность не так прочны, как он думал. Тяжёлое время испытаний и страданий для впечатлительной души Петровой начались с Тайной вечери Божественного Учителя со своими учениками. Когда Господь, при начале вечери, омывая ноги ученикам Своим, подошёл к Симону Петру, готовый уже преклониться к его ногам, то Пётр останавливает простёртую руку Господа. Петра смущает уничижённый вид Учителя, Которого исповедывал он Сыном Божиим. Мысль о собственном недостоинстве и божественном достоинстве Иисуса Христа глубоко проникло его преисполненное любовью сердце и, увлекаемый своей горячностью, он решается отклонить честь, унижающую, по его мнению, величие Сына Божия. Пётр не замечал, что своим противоречием однажды изъявленной воле Господа он докажет не смирение, а своеволие, не благоговение, а непокорность.

И вот, в порыве ревности, неуправляемой истинным смирением, он говорит: «Господи! Тебе ли умывать мои ноги?»

В ответ на возражение Господь требует от него послушания: «что Я делаю, теперь ты не знаешь, а уразумеешь после».

Но Пётр упорствует и снова возражает: «не умоешь ног моих вовек».

Господь тотчас обличил неразумную горячность Петра и опасное его упорство: «если не умою тебя (т. е. если ты не окажешь безусловной покорности), не имеешь части со Мной».

Глубоко уязвили сердце преданного Петра эти слова; он ужаснулся своего поступка и спешил его загладить: «Господи! – говорил он, – (если так) не только ноги мои, но и руки, и голову омой».

Но Господь, приступая к омовению ног его сказал: «заранее омытому (когда он придёт на вечерю) нужно только ноги умыть, потому что чист весь, и вы чисты (в совести), но не все»³²⁷. По окончании обряда, Иисус, по свидетельству евангелиста, возмутился духом, так как всё уже было окончено, оставались одни страдания. В то же время Он объявил ученикам, что один из них предаст Его, и что Он должен идти туда, куда им невозможно последовать за Ним теперь. Ученики пришли в ужас от такого известия, в особенности же оно поразило Петра. Его поразила мысль, что он должен расстаться с Учителем, для Которого оставил всё, что имел, от Которого столько ожидал себе и Которого так горячо любил. «Куда удаляется Учитель, надолго ли или, быть может, навсегда, зачем оставляет его?»

Движимый подобными мыслями, Пётр, прерывая прощальную беседу Спасителя с учениками, вопрошает: «куда Ты идёшь?»

И получает ответ: «куда Я иду, ты не можешь теперь идти за Мной, а после пойдёшь».

Более и более воспламеняясь ревностью, Пётр говорит Ему: «почему я не могу идти за Тобой теперь. Я душу свою положу за Тебя».

Господь посмотрел на него с соболезнованием и кротко продолжал: «душу свою за Меня положишь?.. Симон, Симон! вот сатана просил (дать ему волю), чтобы сеять вас как пшеницу, но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя, и ты некогда, обратясь, утверди братьев твоих».

Ясно было насколько напрасна была самоуверенность Петра: только по особенной милости Божией он будет предохранён от совершенного падения. Но Пётр, не имея ещё пред глазами опасности и чувствуя себя не способным ни к какой измене, воскликнул: «Господи! с Тобой я готов и в темницу, и на смерть идти!»

Чтобы вразумить Петра и предостеречь других учеников, Господь сказал всем: «все вы соблазнитесь о Мне в эту ночь, ибо написано: поражу пастыря и рассеются овцы стада».

После этих слов Господа, нужно бы ожидать, что Пётр, многократный свидетель того, как верно сбываются предречения Господа, смирится и будет молить об отклонении горестной чаши. Напротив, Пётр стал противоречить ещё с большим дерзновением. «Если и все соблазнятся о Тебе, – говорил он, – я никак не соблазнюсь».

Он забыл, что уже слишком далеко зашёл в своём дерзновении, и за это решительным ударом был низложен с высоты своей самонадеянности.

Господь сказал: «истинно говорю тебе, что ты ныне в эту ночь, прежде нежели дважды пропоёт петух, трижды отречёшься от Меня»³²⁸. После этого, взяв с Собой Петра, Иакова и Иоанна, Иисус Христос повёл их в чащу Гефсиманского сада, где предался молитве. В эти горькие минуты Пётр заслужил новый упрёк от Господа.

Иисус Христос, подойдя к избранным спутникам, нашёл их спящими и сказал Петру: «Симон! ты спишь? не мог ты пободрствовать один час? Бдите и молитесь, чтобы не впасть вам в искушение».

Эти слова были упрёком: они ясно напоминали вызов Петра положить за Иисуса Христа душу свою и заключали наставление. Но очи Петра и его товарищей отяжелели; Господь и во второй, и в третий раз нашёл их спящими. Но зато в самую минуту крайней опасности – пред оружием воинов, пришедших взять Господа, Пётр явил пример неустрашимой готовности положить душу за своего Учителя. Закипев негодованием на пришедших, он извлёк свой меч, ударил им первосвященнического раба, Малха, и отсёк у него правое ухо. Когда Господа связали и повели к бывшему первосвященнику Анне, а потом к Каиафе, то Пётр, движимый преданностью к Иисусу Христу, последовал вместе с Иоанном за уводимым Учителем, идя вдали. Иоанн был знаком первосвященнику Анне, а потому вместе с сопровождавшими Христа вошёл во внутреннюю часть дома. Пётр же остановился за дверями, провожая горестным взглядом своего Господа. Что должен был чувствовать в эту минуту Пётр, проникнутый горячей любовью к своему Учителю, зная злобу врагов Его и видя, что теперь Он уже находится в их власти? Пётр увидел себя совершенно одиноким: позади ничего для него не оставалось, пред ним нечестивое судилище, вокруг него буйные прислужники... Бодрость начала оставлять его; однако любовь подкрепляла. Но из такого неприятного положения вывел его Иоанн: по просьбе этого последнего, Пётр был впущен во внутренний двор и тотчас смешался с толпой прислужников. Он надеялся сохранить себя в неизвестности и видеть, чем кончится суд над Иисусом. Действительно, никого из окружавших не занимало собой его присутствие; одна только привратница устремила на него внимательный взор. Беспокойный вид его, выражавший сильное участие к происходящему в их доме, самое знакомство с Иоанном, учеником Христа, возбуждало в ней подозрение.

Она подошла к Петру и спросила: «и ты не из учеников ли этого человека?»

Пётр смутился: замечание привратницы обратило на него внимание прислужников. Нужно было или скрыть правду, или подвергнуться ругательствам, а может быть и побоям.

От страха Пётр решился на первое, – он отвечал: «нет я не знаю и не понимаю, что ты говоришь».

Крайность положения придала столько силы этим словам, что служители успокоились, и привратница отошла к своему месту. Между тем Петру не хотелось оставаться в этом обществе, он пробрался к переднему двору.

Но здесь опять он встретил подозрительную привратницу, которая ещё более утвердилась в своём подозрении, когда другая служанка сказала бывшим тут: «и этот был с Иисусом Назареем».

«И этот из них», – подтвердила привратница; а человек, стоявший подле, тотчас обратил эти слова в вопрос к Петру: «и ты из них?»

Таким образом, Пётр едва успел освободиться от одной опасности, как встретил новую, и эта последняя была страшнее первой. Теперь, признав себя учеником Христа, он изобличил бы себя и в обмане.

В это время запел петух. Но Пётр не обратил на это внимания: страх овладел им и к своему вторичному: «нет» он уже прибавил и клятву. Заверенные клятвой, слуги оставили его. Довольный, что освободился от опасности, он забыл о себе и начал прислушиваться к речам прислужников. Но вот за первым и вторым отречением последовало третье, ещё более решительное.

Один из служителей сказал товарищам: «точно и этот с Ним был, ибо он галилеянин».

С этими словами он приближается к Петру и говорит ему: «точно и ты из них, так как ты галилеянин, и наречие твоё сходно: оно обличает тебя».

Пётр совершенно растерялся. Он ещё не может собраться с мыслями, как новый удар гремит ему в уши: подле него раздаются слова, «не я ли видел тебя с Ним в саду?»

Говоривший был родственник Малха. Улика следовала за уликой, поражение за поражением.

А напоминание о Гефсиманском саде лишало мужества, и Пётр, объятый страхом, снова отвечал: «не знаю того человека, о котором говорите», и стал перебирать всевозможные клятвы для утверждения мнимой верности своих слов. Он ещё говорил, как снова раздалось пение петуха, а внимание толпы в это время обратилось к Иисусу Христу, выведенному на двор в ожидании утреннего собрания синедриона. Оставив Петра, слуги обратились к Иисусу. Пётр же, посмотрев им вслед, увидел Спасителя. Взор неверного ученика встретился с кротким взором поруганного Господа. Пение петуха повторялось. Пётр пришёл в себя. Бездна, в которую он попал, открылась ему со всеми ужасами. Он не мог выносить долее ни этого пения, ни этого места, ни этого Божественного взора. Он вышел вон и залился горькими слезами.

В день крестной смерти Искупителя мира возлёг на плечи Петровы иной тяжёлый крест, крест горького раскаяния. После такого падения уже не заметно в Петре ни дерзновения, ни упорства, – напротив в нём обнаружилась некоторая робость³²⁹.

Славное и чудесное событие Воскресения Христа совершилось. Ангелы возвестили жёнам мироносицам, чтобы все ученики Христовы и в особенности Пётр шли в Галилею, где их встретит воскресший Господь. Пётр с удивлением внимал словам мироносиц; он если не вполне полагался на слова их, то всё же недалёк был от веры. Для него особенно утешительна была эта вера. Его сокрушённому раскаянием сердцу могла дать отраду одна надежда скоро увидеть Господа и получить от Него прощение. Скорбел Пётр, и Господь не замедлил утешить скорбящего. Апостолы отправились, по повелению Господа, в Галилею. Здесь однажды вечером, вероятно в доме Петра, беседовали между собой Симон-Пётр, Фома, Нафанаил, сыновья Зеведеевы и ещё двое из учеников. С наступлением ночи, Пётр говорит своим собеседникам: «пойду ловить рыбу». Все вызвались разделить с ним труды своего привычного занятия. Пришли к берегу озера Геннисаретского и сели в лодку, но вовсю ночь ничего не поймали. С рассветом, они увидели, что кто-то стоит на берегу.

Они, может быть, и не обратили бы на это внимания, если бы не услышали раздавшийся голос пришельца: «дети! есть ли у вас какая пища?»

«Нет!» – отвечали ему с лодки; но опять раздался голос незнакомца: «закиньте сеть по правую сторону лодки и поймаете».

Они последовали совету и не могли вытащить сеть: так много было там рыбы. Иоанн взглянул ещё раз на незнакомца, и горячее сердце тотчас сказало ему, кто этот незнакомец.

«Это Господь», – обратился он к Петру.

Симон поспешно опоясался одеждой, так как был раздет и бросился к берегу вплавь, а прочие подошли на лодке. При выходе на берег, они увидели разложенный огонь, на котором жарится рыба и приготовлен хлеб.

Господь говорит им: «придите, обедайте».

В продолжение вот этой-то ранней трапезы, Господу и угодно было явить своё благоволение сокрушавшемуся и мучившемуся в своей совести Петру.

«Симон Ионин! любишь ли ты Меня больше, нежели они?» – говорит Господь Петру.

Пётр, никогда не изменявший в сердце своём своему Наставнику и Господу, знал, что Сердцеведцу известны все глубины его сокрушённого раскаянием сердца, чувствовал, что любовь его искренна, и потому не усомнился ответить: «так Господи! Ты знаешь, что я люблю Тебя».

«Паси агнцев Моих», – говорит ему в ответ Господь.

За кратким молчанием последовал вторичный вопрос Господа: «Симон Ионин! любишь ли ты Меня?»

Симон не понял цели, с которой был повторён вопрос, и по-прежнему отвечал: «так, Господи! Ты знаешь, что я люблю Тебя».

Господь опять говорит ему: «паси овец Моих».

Наконец, в третий раз предлагает Господь всё тот же вопрос: «Симон Ионин! любишь ли ты Меня?»

Тяжело упали на сердце Петрово эти слова: в третий раз предложенный вопрос тотчас объяснил Симону значение всех этих слов. Пётр понял, что троекратным вопросом он наказывается за своё троекратное отречение, в то же время он понял, что ему изречено и прощение, возвращаются и его прежние права. Но слышал, что для этого требуется удостоверение в любви, и Пётр с новой силой предоставляет своё оправдание всеведению Божию, смиренно ответствуя:

«Господи; ты всё знаешь, – Ты знаешь, что я люблю Тебя».

Господь немедленно говорит ему: «паси овец Моих».

Так возвращена Петру его прежняя честь. После этого Господь дал понять ему, что уже наступает время, когда он может последовать за Ним, но заметил, что и в будущем ещё ожидают его сильные искушения.

По окончании этой беседы, Господь пошёл, сказав Петру: «иди за Мной», и Пётр последовал, с любовью вступая на путь Христов.

С этих пор верховный апостол уже никогда, ни на единую черту не уклонялся от пути Христова; вместе с прочими апостолами он удостоился получить последнее благословение на земле возносящегося Господа³³⁰.

По вознесении Господа, св. ап. Пётр является главным участником в распространении и устройстве церкви Христовой на земле. Пётр свободно, как старший член общества, изъясняет прочим первую открывшуюся нужду церкви – необходимость избрания двенадцатого апостола на место отпадшего Иуды. В краткой речи он изъяснил, что, во исполнение Писания, надобно избрать на место Иуды кого-нибудь из тех, которые находились с ними во всё время торжественного служения Господа Иисуса, начиная от крещения Иоаннова до вознесения Его на небо. Находя такие слова справедливыми, все верующие около 120 человек тотчас приступили к избранию. Жребий пал на Матфия, который и сопричислен к лику одиннадцати апостолов³³¹. Так начал своё служение ап. Пётр, по вознесении Христа на небо. В день сошествия Святого Духа он первый из апостолов начал открытую проповедь Христе и положил начало Его церкви на земле. Когда одни из народа недоумевали, а другие изумлялись, слыша, что галилеяне – люди простые и неучёные – славословят Бога на различных языках, то ап. Пётр решился успокоить общее волнение. Он стал среди собрания и начал объяснять народу, что в этом чудесном событии заключается дар недавно распятого в Иерусалиме, но воскресшего и вознёсшегося Иисуса Христа. Апостол раскрыл, что дар этот преподан верующим во исполнение пророчества Иоиля, который говорил, что Дух Святой изольётся в различных дарах своих на всякого верующего, без различия племени, пола и возраста; что бедствия ожидают коснеющих в своём неверии, а спасение – удел верующих. Вместе со словами проповедника Дух Божий проникал в сердца слушателей: они умилились сердцем и говорили: «что нам делать?» Пётр отвечал: «покайтесь и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа, для прощения грехов и получите дар Святого Духа».

Следствием этой первой открытой проповеди христианства было то, что в этот день крестилось до 3.000 человек³³². Ап. Пётр – великий проповедник слова Божия вскоре оказался и великим чудотворцем. Однажды Пётр и Иоанн шли в храм для совершения обычной молитвы. Тут нищий, от рождения лишённый употребления ног и ежедневно приносимый к красным дверям храма, попросил у апостолов милостыни.

Ап. Пётр, взяв его за правую руку, сказал: «серебра и золота у меня нет, а что имею, то даю тебе: именем Иисуса Христа Назорея встань и ходи».

И вдруг укрепились его ступни и колена. Весь народ увидел его ходящим и воссылающим хвалу Богу. Изумлялись чуду: мысль о присутствии Божественной силы в чудотворце приводила всех в ужас. Пётр видел благоприятный случай для проповеди и тотчас возвысил голос. Он объявил, что чудо это совершено не иным кем, как Иисусом Христом, Сыном Божиим, распятым иудеями и воскресшим из мёртвых... Успех проповеди был чрезвычайный: около 5.000 человек приобрёл галилейский рыбарь мрежею боговдохновенного слова. Синедрион (высшее правительственное место иудейского народа), приведённый в смущение такими успехами проповеди апостолов, решился задержать ап. Петра. Его и ап. Иоанна посадили под стражу до утра.

Когда на другой день обвиняемых спросили: «какой силой и каким именем вы это сделали?» и указали на исцелённого хромого, то Пётр сказал старейшинам, что этот человек исцелён именем Иисуса Христа, воскресшего из мёртвых, и прибавил: «Он (Христос) есть камень, пренебрежённый вами, зиждущими, но сделавшийся главой угла, и нет ни в ком ином спасения».

Синедрион, запретив апостолам дальнейшую проповедь, отпустил их домой невредимыми³³³. Немало и других чудес совершил ап. Пётр. Так лишь от одного слова его умерли жители Иерусалима – Анания и Сапфира жена его, будучи наказаны апостолом за святотатство и за то, что солгали Духу Святому³³⁴. Чудотворная сила ап. Петра была настолько сильна, что жители Иерусалима выносили больных на улицы, где должен был проходить св. апостол, клали их тут на постелях, чтобы хотя тень проходящего Петра осенила кого-нибудь из них³³⁵.

Скоро христианство из Иерусалима и его окрестностей начало распространяться и по другим местам Палестины. Проповедники Евангелия всюду с успехом действовали на народ, обращая его ко Христу. Апостолу Петру, как главному члену апостольского общества, не приходилось ограничить свою деятельность одним Иерусалимом. Христианство, посеянное Филиппом – одним из 7 диаконов в пределах Самарии, потребовало для своего утверждения присутствия там кого-либо из апостолов. Апостолы общим голосом послали туда апп. Петра и Иоанна. Здесь с ап. Петром случилось происшествие, последствия которого имеют значение в истории последующей деятельности этого апостола.

Между жителями Самарии находился некто Симон, занимавшийся магией и волшебством. Изумляясь многим чудесам и знамениям, совершаемым Филиппом, Симон, считая христианство за какую-нибудь новую систему волшебства и магии и думая научиться, принял даже христианство от св. Филиппа. Когда же в Самарию явились апп. Пётр и Иоанн и стали действием Св. Духа совершать ещё бо́льшие и изумительнейшие чудеса и воскрешать мёртвых, то Симон ещё более был поражён этим и решился во что бы то ни стало владеть самому этим даром.

Думая, что благодать св. Духа можно приобретать за деньги, он однажды принёс апостолам значительную сумму денег и сказал: «дайте мне власть, чтобы тот, на кого я возложу руки, получил Святого Духа».

Сердце ап. Петра при этих словах воспламенилось праведным гневом: «да погибнет с тобой серебро твоё, – отвечал он, – так как ты помыслил за деньги получить дар Божий. Нет тебе в этом части и жребия, так как сердце твоё неправо пред Богом. Лучше покайся в своём лукавстве и молись Богу, может быть, простится тебе этот лукавый твой помысел...»

Симон испугался этого обличения и говорил апостолам-чудотворцам, трепеща от страха: «помолитесь вы за меня Господу, что бы не постигло меня ничто из сказанного вами»³³⁶.

Распространение и утверждение церкви Христовой вызывало ап. Петра и в другие страны и места кроме Самарии. Он предпринял путешествие для обозрения тех стран, где перед этим действовал св. Филипп, т. е. по палестинскому берегу Средиземного моря. И здесь, как и везде, ап. Пётр распространял Евангелие силой своих чудес. Находясь в Лидде, он исцелил расслабленного Энея, 8 лет лишённого употребления ног.

Имя Иисуса Христа мгновенно воздвигло его: «Эней, – сказал ап. Пётр, – исцеляет тебя Иисус Христос, встань и перестели свою постель», и больной тотчас выздоровел.

В соседней с Лиддой Поппии или Яффе он, воскресил некую Тавифу. Придя в Иоппию в ту горницу, где лежало тело Тавифы, Пётр выслал всех из горницы и стал молиться.

Потом, обратившись к телу, сказал: «Тавифа, встань».

Мёртвая открыла глаза и, при помощи Петра, поднялась и села.

Слух о таких и многих других чудесах привлекал к апостолу многочисленные толпы народа, чтобы внимать его учению: много было уверовавших. Проповедь удержала апостола в Поппии на долгое время³³⁷.

В это-то время Господь благоволил открыть Своим ученикам, что уже настало время отворять дверь царства небесного и для язычников. Вестником этой Всеблагой воли Божией был избран ап. Пётр: ему предоставлено было Господом привить первую дикую ветвь к многоплодному древу жизни. Во время пребывания в Иоппии, в доме одного кожевника, Симона, случилось ап. Петру однажды, в передобеденный час, взойти на верх дома, чтобы там в уединении предаться молитве. Во время молитвы, он почувствовал голод, но вместо трапезы земной ему предложена была трапеза небесная. Погружённый в молитву, апостол видит отверстое небо и сходящий к нему некий сосуд, имевший вид скатерти, привязанной за все четыре угла. Сосуд был наполнен всякими четвероногими земными: гадами, птицами и т. п.

В то же время Петру был слышен голос: «встань, Пётр, заколи и ешь».

«Нет Господи, – отвечал апостол, я никогда не ел ничего скверного и нечистого».

Тот же голос сказал на это: «что Бог признал чистым, того ты не почитай скверным».

Это повторялось до 3-х раз, – затем сосуд опять был взят на небо. Когда Пётр пришёл в себя, им владело желание уразуметь таинственное значение видения; во время такого размышления, к дому подошли три человека, из которых один был римский воин.

Между тем Дух сказал ап. Петру: «вот три человека ищут тебя, встань, сойди вниз и пойди с ними, нимало не сомневаясь, так как Я послал их».

Пётр вышел к незнакомцам и узнал, что они – посланные из Кесарии³³⁸ от римского сотника Корнилия, который, по наставлению Ангела, приглашает к себе апостола. Теперь Петру объяснилось его видение. Различение яств чистых от нечистых казалось для ап. Петра ещё законной преградой между иудеями и язычниками: трапеза во все времена служила выражением общения. Но теперь различие яств уничтожено, уничтожается и преграда общению: еврей может без опасения обращаться с язычником. Как бы в доказательство своего повиновения гласу Божию, ап. Пётр принял и угостил посланцев Корнелия. На следующий день апостол, в сопровождении 5 человек иоппийских христиан и людей сотника, отправился в Кесарию.

Между тем в Кесарии, в доме Корнелия, готовился апостолу торжественный приём. Созвав к себе родственников и друзей, почтенный римлянин нетерпеливо ожидал гостя, приглашённого по повелению Божественному. Апостол прибыл в Кесарию. Корнелий встретил его пред дверями дома и поклонился пришедшему до земли.

Смиренный апостол Христов тотчас поднял его, говоря: «встань, и я такой же человек».

Пётр вошёл в комнаты и увидел довольно многочисленное общество; заняв место, он объяснил причину своего беспрекословного прихода на зов язычника и спросил, за каким делом его призвали.

«Четвёртого дня, – отвечал Корнелий, – постился я до того времени, как теперь, и в 9-м часу молился в своём доме, как вдруг стал предо мной некто в светлой одежде и говорит: „Корнелий! услышана молитва твоя, и милости твои воспомянулись пред Богом; итак, пошли в Иоппию и призови Симона, прозываемого Петром, он живёт в доме Симона кожевника, он придёт и скажет тебе слова, по которым спасёшься ты и весь дом твой“.

Я послал к тебе, и хорошо, что ты пришёл. Теперь мы все готовы слушать всё, что повелено тебе от Бога».

Ап. Пётр уже видел эту готовность и с любовью начал проповедь. Вкратце сказав им о проповеди Иоанновой, об учении и чудесах Иисуса Христа и Его страданиях и смерти, апостол продолжал:

«Сего (Иисуса) Бог воскресил и дал Ему являться нам свидетелям предызбранным, которые и ели, и пили с Ним по воскресении Его. Он повелел нам проповедовать людям и свидетельствовать, что Он есть назначенный от Бога Судия живых и мёртвых».

Ещё апостол продолжал свою речь, как пришедшие с апостолом иоппийские христиане с изумлением увидели, что дар Святого Духа излился и на язычников, так как все, находившиеся в доме Корнелия, вдруг начали говорить на разных языках, величая Бога, их просвещающего. Ап. Пётр видел в этом знак воли Божией о присовокуплении этих язычников к церкви Христовой и подал верующим из обрезанных своё мнение, сказав: «кто же может запретить креститься водой тем, которые, так же, как и мы, получили Святого Духа?»

Все согласились с этим мнением, и ап. Пётр крестил семейство и гостей Корнелия во имя Господа Иисуса³³⁹.

Так было положено начало христианства среди язычников.

В 44 году по Р.Х. случилось ап. Петру быть во время пасхи в Иерусалиме. В это время тогдашний правитель Палестины Ирод Агриппа воздвиг первое гонение на христиан в Иерусалиме, в угоду сильным из евреев. Он приказал схватить ап. Петра, как одного из видных и деятельных проповедников христианства; до окончания праздников его заключили в темницу. Апостола ввели под своды крепкой тюрьмы, двумя цепями, наложенными на руки, он был скован, два сторожа были подле него, и 16 воинов составляли караул около места его заключения. Казалось, никаким образом невозможно было апостолу освободиться от такого крепкого заключения. Но для силы Божией нет ничего невозможного. В ночь, накануне того дня, в который Агриппа готовился отнять у церкви её светильник, Пётр спокойно уснул. Стражи со всей исправностью стерегли двери темницы.

Вдруг в темнице явился Ангел Господень и, толкнув Петра в бок, разбудил его и сказал: «встань скорее», и цепи упали с рук апостола.

Ангел опять сказал ему: «опояшься и обуйся».

Пётр сделал это. «Надень одежду твою, – продолжал Ангел, и иди за мной».

Пётр повиновался. Но внезапно пробуждённый от глубокого сна, он не мог ещё привести в порядок свои мысли, не понимал, что с ним делается: сон это или действительность? В таком состоянии он проведён был Ангелом мимо первой и второй стражи, в железные ворота, которые отворились сами собой, и по улице города. Тут Ангел исчез; Пётр пришёл в себя и сказал: «теперь я вижу воистину, что Господь послал Ангела Своего и избавил меня из руки Ирода и от всего, чего ждал народ иудейский».

Отсюда Пётр направил свои шаги к дому Марии, матери Иоанна, прозываемого Марком. Здесь все удивились, увидев его целым и невредимым, а в особенности услышав рассказ его о чудесном избавлении из темницы. После этого Пётр оставил братию, чтобы на некоторое время укрыться в какое-нибудь более безопасное место. Между тем в темнице, с наступлением дня, между воинами сделалась сильная тревога: всё было в порядке, а узник пропал.

Агриппа, приписывая это оплошности воинов, велел казнить их³⁴⁰.

Спустя 7 лет³⁴¹ после этого, Пётр является на апостольском соборе, который был держан в Иерусалиме, для решения вопроса о том, до́лжно ли, вступающих в церковь Христову, язычников подвергать обрезанию и обязывать к исполнению обрядового закона Моисеева. Ап. Пётр на этом соборе принимал весьма деятельное участие. Он произнёс речь, в которой выразил ту мысль, что не следует язычников принуждать ни к обрезанию, ни к исполнению обрядового закона Моисеева: «мы все веруем, что и мы спасёмся благодатью Господа Иисуса так же, как и они».

Такая боговдохновенная речь Петра дала решительный оборот делу: на соборе было постановлено отменить обрезание для язычников, вступающих в церковь, и освободить их от исполнения обрядового закона, кроме необходимых ограничений³⁴².

Не одна Палестина и прилегающие к ней страны имели утешение видеть ап. Петра насадителем христианства этих стран он благовествовал Евангелие и распространял христианство и в других многих странах Азии и Европы. Идя далее и далее на север от Антиохии сирийской, где он проповедовал христианство, ап. Пётр возвещал силу и пришествие Господа нашего пришельцам, рассеянным по северо-восточным, Мало-Азийским областям империи римской, именно: он был в Понте, проходил область галатийскую, где христианство насаждено ап. Павлом, посещал обширную Каппадокию. Идя отсюда к западу, апостол благовествовал в Асийской провинции и наконец в Вифинии. Следы проповеди ап. Петра видим также и на европейском берегу Егейского моря (Архипелага). По крайней мере, когда в коринфской церкви христиане разделились было на партии, называя себя одни Павловыми, другие Аполлосовыми, то между ними находились и такие, которые называли себя последователями Кифы³⁴³. Во II столетии Дионисий, еп. коринфский, прямо свидетельствует о пребывании ап. Петра в Коринфе. Первое соборное послание ап. Петра служит памятником пребывания его в Египте: оно написано в египетском городе – Вавилоне³⁴⁴. Впрочем, обстоятельства пребывания и деятельности ап. Петра в этих странах достоверно неизвестны.

Наконец ревность о славе Божией скоро направила стопы ап. Петра и в столицу всемирной империи – Рим. Как повествует предание, это путешествие ап. Петра в Рим было предпринято не без соизволения на то воли Божией: однажды в Иерусалиме ап. Петру явился в видении Господь и сказал: «встань, Пётр, иди на запад, нужно и западу просветиться твоей проповедью. Я буду с тобой».

Укреплённый такой надеждой, апостол отправился в Рим, куда прибыл около 45 года. Как продолжительно было пребывание его в этом городе совершенно неизвестно. Это пребывание ап. Петра в столице цезарей не осталось бесплодным: оно способствовало к укреплению веры в римлянах. Как свидетельствует предание древней церкви, римляне не ограничились в своей ревности слушанием изустной проповеди апостола, они просили ученика апостольского Марка составить для всегдашнего употребления верующих письменный памятник учения ап. Петра об Иисусе Христе. Таким образом, написано и, с одобрения ап. Петра, предано церкви Евангелие, занимающее второе место по порядку между книгами Нового Завета³⁴⁵. Здесь же в великом городе обширной империи суждено было ап. Петру вторично встретиться с Симоном-волхвом и силой благодати Божией изобличить его ложь и обман. Симон, устрашённый угрозами ап. Петра в Самарии, но не сокрушённый сердцем, обратился на прежний путь. Не находя удовлетворения своему тщеславию в отечестве, он, как говорит предание, пришёл в Рим испытать счастие. Надежды волхва оправдались: не только суеверная чернь, но и легкомысленный двор приведены были в изумление его искусством. Сам император Клавдий был так удивлён волшебством его, что велел изваять его статую с надписью: (Симону – святому богу). Но с прибытием ап. Петра в столицу империи, менее стали обращать внимания на волхва. Пётр проповедовал свободно: его слово, полное духа и силы, легко привлекало к нему народ, который недавно удивлялся Симону, а теперь начал смеяться над ним. Оскорблённый волхв, напрасно истощив все средства к помрачению славы Петра, объявил толпе слепых суеверов, ещё не отставших от него, что хочет оставить неблагодарный город, вознестись на небо и оттуда излить своё мщение. В назначенный день собралась толпа любопытных. Симон, после грозной речи, действительно, стал отделяться от земли. В числе зрителей был и ап. Пётр, пришедший сюда, вероятно, с намерением посрамить обманщика для общего блага. Он выступил из толпы и силой молитвы низвергнул волхва. Совершенно разбитый в своём падении, Симон, нераскаянный, испустил дух вскоре после своей неудачи. Толпы с новым усердием потекли к апостолу Петру. О событиях последующей жизни апостола до последнего путешествия его в Рим свидетельства предания скудны и неопределённы. Повествуют, что, поставив Лина епископом Риму, ап. Пётр пошёл в Террачину, был в Испании, в Карфагене (африканском), в Египте и в Иерусалиме, оттуда снова прошёл в Африку, побывал в Риме, отправился в Британию, пробыл там довольно долго и, по повелению Божию через Ангела, возвратился в Рим.

Когда был апостол в той или другой стране, определить трудно.

В 54 году вступил на престол римской империи император Нерон. В это время слово Божие стало проникать во все сословия; двухлетнее пребывание ап. Павла в столице чрезвычайно способствовало распространению веры: он обратил даже некоторых придворных императорских. Правительство заметило усиление нового религиозного общества и стало отличать его от иудеев, с которыми смешивало. Уклонение христиан от празднеств и зрелищ народных, тайные ночные собрания, тёмные, сбивчивые слухи о догматах и пророчествах христиан возбудили против них подозрительность языческого правительства и приготовили им бедствие гонения. А пожар, вспыхнувший в Риме в десятый год царствования Нерона и спаливший 5 седьмых частей города, храмы, дворец императорский, ускорил это гонение. Император, которого обвиняли в этом бедствии, старался отклонить от себя страшное подозрение всеми возможными способами, но, когда ничто не помогало, он измыслил верное средство для своей цели: сложил вину пожара на христиан. Гонение воспылало. Весть о гонении достигла до ап. Петра, когда он находился на востоке. Считая необходимым своё личное пребывание в Риме, он немедленно отправил в Европу и, по свидетельству весьма древнего предания³⁴⁶, вместе с ап. Павлом прибыл в Италию из Коринфа. Прибытие в столицу знаменитых проповедников гонимого учения не скрылось от языческого правительства, и апостолам, поэтому, предстояла верная смерть. Но они спокойно ожидали своей участи, ревностно исполняя долг своего призвания. Ап. Пётр, прежде собственного страдания, должен был, по свидетельству Климента александрийского, увидеть мученическую кончину своей супруги. Пётр укреплял её среди мученических подвигов напоминанием имени Божия. Апостол был извещён о близости своей кончины особенным откровением. Когда до христиан дошёл слух о намерении римского правительства схватить Петра, то они стали уговаривать апостола скрыться в уединённом месте. Ап. Пётр долго не соглашался; на конец сильные убеждения склонили его принять совет. Ночью он вышел из города, но внезапно, ещё у самых ворот, он видит Господа Иисуса, идущего в город.

На вопрос изумлённого Петра: «куда идёшь, Господи?» – Господь отвечал: «иду в Рим, чтобы снова быть распятым».

Это видение заставило Петра возвратиться: он понял, что настало ему время своей смертью прославить Бога. Смерть ап. Петра была предварена девятимесячным заключением в мамертинской темнице. Вероятно, ближайшим поводом к осуждению его на смерть была молва о нём, как о старейшем и ревностнейшем учителе христианства и обращение к христианству некоторых придворных и преторианцев. Нерон подписал смертный приговор ап. Петра пред отправлением своим в Грецию, и она последовала 29 июня 67 года. Ап. Пётр кончил свою жизнь, будучи распят на кресте.

Так исполнилось пророчество Иисуса Христа, сказанное ап. Петру во время утренней трапезы при озере Геннисаретском: «когда состаришься, то прострёшь руки твои, и другой препояшет тебя и поведёт, куда не хочешь»³⁴⁷. Есть древнее предание, что ап. Пётр просил своих распинателей распять его вниз головою, так как он считал себя недостойным умереть в том виде, как умер Сам Господь. Это желание исполнили: его пригвоздили ко кресту вниз головой, и тем ещё более увеличили мучения и без того ужаснейшей из казней. Ап. Пётр, как полагают, скончался уже в старости на 7-м десятилетии своей жизни и на 37-м апостольского служения.

Св. ап. Пётр написал два соборных или окружных послания к христианам из иудеев, рассеянным вне Палестины.

Первое послание писано из Вавилона египетского. В этом послании апостол сначала вообще убеждает христиан, невзирая на гонения, радоваться о вере своей, не смущаясь злословием язычников; проводить жизнь святую; покоряться земным властям и не прикрывать пороков христианской свободой; потом в частности – излагает правила христианского поведения для слуг, мужей, жён, различных членов церкви, пастырей и пасомых.

Второе соборное послание есть род завещания, которое ап. Пётр написал пред своей кончиной³⁴⁸. В нём апостол учит успевать в вере, остерегаться лжеучителей и не почитать обетований Божиих несбыточными потому, что ещё не наступает последний день мира, а лучше пользоваться долготерпением Божиим для своего спасения.

Св. ап. Павел (по-гречески) или Савл (по-еврейски) был сын иудейских родителей, из колена Вениаминова; родился в Тарсе – главном городе Киликии в Малой Азии, одном из знаменитых мест греческой образованности и притом был римским гражданином³⁴⁹. Хотя он предназначался в учители Закона Божия, однако, по иудейскому обычаю, занимался и ремеслом, именно делал палатки. На своей родине он имел самый лучший случай с молодых лет познакомиться с греческим языком и народностью; в пользу этого знакомства говорят не только его цитаты из языческих и притом не очень известных поэтов, но ещё более его глубокие мысли о существе и развитии языческой религии и философии. Ещё юношей родители отправили Савла в Иерусалим для получения образования в школе учёного Гамалиила³⁵⁰, бывшего главою основанной его дедом Гиллелом школы иудейского понимания Писания. Наделённый превосходными способностями, одарённый редкой остротой и силой мысли, Павел усвоил всю раввинскую учёность, различные способы толкования библии: через аллегорию, прообразовательный смысл (типологию) и на основании предания, как достаточно свидетельствуют его послания. От природы горячий, решительный – он был фарисеем самого строгого разряда и сильным ревнителем закона отцов³⁵¹. Без сомнения, он принадлежал к числу самых ревностных и благородных личностей этой секты, каковы например: Никодим, Иосиф аримафейский и Гамалиил. Он истинно действовал по правилам ветхозаветного благочестия, как он тогда понимал его. Сначала Савл держал себя по отношению к христианству равнодушно, или не обращал на него особенного внимания. Но когда оно в лице Стефана открыто выступило против фарисейства, тогда Савлу, при его ревности к иудейству, проповедование христианства должно было показаться оскорблением его отеческого закона, возмущением против Бога, и истребление новой секты он считал долгом совести и делом богоугодным. Этим и объясняется то ревностное участие, какое он принимал в осуждении на смерть Стефана и в последовавшем затем гонении. Он насильно входил в дома, вытаскивал оттуда мужчин и женщин для того, чтобы предать их суду и заключить в темницу³⁵². Но и этим он был недоволен, явившись к первосвященнику, он выхлопотал у него себе полномочие арестовывать всех христиан даже вне пределов Палестины. С таким полномочием он отправился в город Дамаск³⁵³, куда убежали многие из христиан. На пути Павла в Дамаск случилось чудо, вследствие которого, дышащий гневом, Савл стал молящимся Павлом, самонадеянный фарисей превратился в смиренного христианина, самый опасный враг церкви сделался самым деятельным и сильным её апостолом и к своим богатым природным дарованиям воспринял обильные дары Святого Духа. Однажды в полдень Савл подходил к Дамаску; вдруг озарил его и его спутников необыкновенный свет с неба. В этом свете Павел увидел прославленного Господа Христа и слышал Его голос, говорящий ему на еврейском языке:

«Савл, Савл, что ты гонишь Меня? трудно тебе идти против рожна».

На вопрос Павла, упавшего на землю вследствие сильного впечатления от такого явления: «Кто Ты Господи?» Спаситель сказал: «Я – Иисус, тот, Которого ты гонишь; встань и поди в город; там тебе будет сказано, что надобно тебе делать».

Когда Павел встал, то уже никого не видел: надземный блеск ослепил его глаза. Как младенца привели его в Дамаск, где он в течении трёх суток оставался слепым и всё это время провёл в посте, размышлении и смиренной молитве³⁵⁴. После такого приготовления он внутренне был уверен в приближающейся помощи, и ему был указан человек, который должен был привести его в братское общение с церковью. Анания, уважаемый в Дамаске ученик, которого Господь предуведомил о Павле, возвратил телесное зрение молящемуся Савлу через возложение на него рук, преподал ему крещение во оставление грехов и дар Святого Духа и познакомил его с божественным его назначением. С этого времени Савл сделался ревностным последователем и проповедником гонимого им учения. В течении нескольких дней, укрепившись в вере через обращение с христианами в Дамаске, он отправился в пограничную часть Аравии пустой, которая ныне называется сирийской пустынею, и прожил там довольно много времени. Это удаление произошло вследствие недоброжелательства иудеев, возмущённых его обращением ко Христу³⁵⁵. Из Аравии ап. Павел возвратился в Дамаск³⁵⁶ для проповеди об Иисусе, как о Мессии. Его проповедь возбудила сильное негодование в иудеях; они вооружили против него наместника Арефы – царя аравийского, так что этот поставил стражу у ворот города, с целью схватить Павла. Но христиане спасли жизнь апостола: они ночью в корзине спустили его сквозь какое-то отверстие в стене, вероятно, через окно пристроенного в городской стене дома³⁵⁷.

Отсюда Павел в первый раз пришёл в Иерусалим к первому – по времени – христианскому обществу в 40 году. Его главной целью было лично познакомиться с ап. Петром представителем миссии между иудеями и всего церковного устройства. Варнава, товарищ ап. Павла по воспитанию, представил его Петру и Иакову, брату Господню, и рассказал им о бывшем ему явлении Христа и его откровенном исповедании Иисуса в Дамаске. Кроме этих, Павел тогда никого не видел из апостолов. Он прожил у Петра пятнадцать дней³⁵⁸, до тех пор, пока заговор против него еллинистов, с которыми он вступал в рассуждения³⁵⁹, не заставил его для безопасности удалиться оттуда. Ап. Павел отправился в Кесарию, а оттуда – в Сирию и на свою родину – в город Тарс³⁶⁰. После двух или трёх лет апостольского труда на своей родине, Варнава вызвал его в Антиохию, где в это время составлялась первая из обратившихся язычников и иудеев церковь и открылось новое славное поприще для распространения царства Божия. Имя христиан, данное этими апостолами своим ученикам, с этих пор сделалось нарицательным именем всех последователей Христа³⁶¹. В этой первой между язычниками христианской общине ап. Павел нашёл центр для своей деятельности, которую только теперь он начал открыто в громадных и обширных размерах. Вскоре после того, как Павел целый год с успехом действовал в Антиохии, как «пророк» и «учитель», в правление императора Клавдия в 44 и 45 г., наступил страшный голод в Палестине. Это подало повод антиохийской церкви послать в Иудею Варнаву и Павла с вспоможением нуждающейся братии и, некоторым образом, принести им дань благодарности за полученные от них дары духовные³⁶².

Вскоре по возвращении послов, пророки и учители антиохийской церкви получили откровение посвятить через возложение рук Павла и Варнаву на проповедь и отправить их³⁶³. Таким образом Павел и Варнава в сопровождении Марка с уполномочием этой церкви отправились в Селевкию, а потом на остров Кипр, на родину Варнавы. Это было первое апостольское путешествие ап. Павла. Они прошли весь остров от востока к западу, от Саламина до Пафа и с успехом проповедовали слово Божие в синагогах. Там же где не было синагог, апостолы на площадях и улицах вступали в разговоры с отдельными лицами, пока из любопытства не собиралось около них большая толпа народу, и разговор мог перейти в формальную проповедь. В Пафе ап. Павел обратил в христианство римского консула Сергия – Павла. Этот человек предался было обольщениям иудейского лжепророка, по имени Бар Иисуса или Елима, но, недовольный им, он желал по крайней мере послушать христианских проповедников. Павел выступил гневным судьёй против этого обманщика, желавшего воспрепятствовать успехам проповеди, и поразил его слепотой. Это внезапное чудесное наказание решило обращение проконсула в христианство. Из Кипра апостолы поплыли далее к северу в Пергию, в Памфилию, где Марк отстал от них и отправился в Иерусалим. Из Пергии они отправились в Антиохию писидийскую. Здесь Павел в субботу в синагоге, по приглашению начальников, говорил речь, исполненную мудрости, увлекательности и силы³⁶⁴. Это возбудило зависть в иудеях, и они прерывали проповедь Павла частыми противоречиями и ругательствами. Тогда он оставил их и обратил слово проповеди к язычникам. Язычники возрадовались и многие из них уверовали, так что слово Божие распространилось по всей стране писидийской. Но фанатики иудеи сумели подстрекнуть почётных женщин, расположенных к иудейству, а через них и их мужей, и выгнали Павла и Варнаву. Они отправились далее к востоку в Иконию – главный город Ликаонии. Но вынуждены были удалиться оттуда, потому что неверующие иудеи посягали на их жизнь. Отправились в Листру и Дервию – ликаонские города. Чудесное исцеление Павлом в Листре не владевшего ногами наделало много шуму между жителями-язычниками. Они думали, что боги снизошли в человеческом образе с неба и щедро оказывают теперь благодеяния. Варнава, старший годами, показался им Юпитером, которому был посвящён храм вблизи города, а Павел, имевший дар убедительного и красноречивого слова, показался им вестником богов Меркурием. Уже жрец привёл и быков для жертвоприношения этим мнимым богам; но Павел и Варнава в гневе на такое идолопоклонническое поведение разорвали на себе одежды, бросились в толпу и указывали ей на живого Бога – Творца всего и Подателя всех благ³⁶⁵. Но по наущению иудеев, во время народного волнения ап. Павла били камнями, и еле живого вытащили из города, но он поправился от изнурения и побоев и остаток дня провёл у верующих в Листре, а на другой день отправился с Варнавой в Дервию. Отсюда они пошли опять в те города, где уже проповедовали Христово учение, затем поплыли из Атталии в сирийскую столицу и рассказали антиохийской церкви об успехах этого миссионерского путешествия³⁶⁶. Пробыв немало времени в Антиохии, Павел³⁶⁷ в третий раз отправился в Иерусалим на так называемый апостольский собор. Родился вопрос о необходимости обрезания для язычников, желающих принять христианство. Павел и Варнава восставали против этой необходимости, и потому церковь антиохийская, во избежание раскола в своих недрах, отправила их и других поверенных в Иерусалим, для решения возникшего спора. На соборе спор был решён в том смысле, что обрезание для язычников не обязательно. С этим положительным решением апостольского собора Павел и Варнава и возвратились в Антиохию

Спустя несколько времени после апостольского собора в 51 году или несколько позже – в 52 году, Павел предпринял второе апостольское путешествие, во время которого принёс Евангелие в Европу. Сперва он посетил церкви в Сирии и Киликии, которые он основал ещё до второго своего путешествия в Иерусалим³⁶⁸, затем общины в Ликаонии, основанные им вместе с Варнавой, для того чтобы заповедать им соблюдать решение апостольского собора. В Листре он нашёл юношу Тимофея, которого обратил, вероятно, ещё во время первого своего здесь посещения³⁶⁹. Тимофей оказался впоследствии верным спутником и сотрудником апостола и был им особенно цени́м и люби́м. Из Ликаонии Павел пошёл во Фригию, где мы впоследствии видим в цветущем состоянии церкви: колосскую, иерапольскую и лаодикийскую. Отсюда он устремился к северу – в Галатию. Здесь он действовал при большой слабости своего тела, которое жестоко было удручено, среди множества трудов, гонений, средства к жизни доставал себе своим ремеслом. Галатийцы принимали его как Ангела Божия, даже как самого Иисуса Христа, и считали себя до того счастливыми, что за преподанные им дары неба желали пожертвовать для него самым дорогим, именно своими глазами и дать ему их³⁷⁰. Из Галатии Павел хотел отправиться на юг в проконсульскую Азию, но Дух Святой не дозволил ему там проповедовать. Когда Павел, недоумевая куда отправиться, прибыл в портовый город Троаду на Геллеспонте, ночью во сне явился ему один македонянин, который, пламенно желая спасения и обещая обильную жатву, от лица всей Греции просил у Павла помощи в таких словах: «приди в Македонию и помоги нам³⁷¹!»

Это такой зов на помощь, который не может не тронуть сколько-нибудь внимательного христианина. Первым городом Македонии, куда приплыли по морю из Троады Павел и Сила, а также и врач Лука, был Филиппы, в то время римская колония. Этот старинный город был известен не особенным величием и населённостью, но торговлей и, находившимися в соседстве с ним, золотыми рудниками и чеканившейся в нём монетой. Ап. Павел вместе со своими спутниками отправился на место молитвы – на реку Стримон за город, где иудеи имели обыкновение строить синагоги и собираться на молитву. Они вступили в разговор о религиозных предметах с набожными женщинами еврейками. Одна из них Лидия из Фиатиры вместе со всем своим семейством крестилась и в знак благодарности принудила проповедников остановиться у себя в доме. Здесь в Филиппах случилось с апостолами происшествие, подвергшее их темничному заключению. Именно, одна рабыня, своими прорицаниями доставлявшая господам много доходу, пошла вслед за проповедниками и объявляла о них, что они служители Бога Всевышнего, возвещающие путь спасения³⁷². Но Павел не желал пользоваться таким свидетельством о его деле и выгнал этот нечистый прорицательствующий дух именем Иисуса Христа. Озлобленные таким поступком апостола, господа рабыни схватили его и Силу, притащили их к судьям и обвинили их в строго запрещённом введении чужой религии и нравов. Служителей Христовых без дальнейших исследований били палками и засадили в темницу³⁷³. Но когда в полночь они воспели хвалебную песни Богу, землетрясение вдруг поколебало фундамент здания, отворило двери и со всех засаженных в тюрьму сняло цепи. Смотритель тюрьмы в первую минуту страха хотел умертвить себя, думая, что все заключённые убежали из тюрьмы. Но когда Павел крикнул ему, что из тюрьмы никто не убежал, то тюремный начальник пал к его ногам, и, переходя от отчаяния к надежде, – спрашивал: «что мне делать, чтобы спастись?» Вестники мира дали ему утешительный ответ: «веруй в Господа Иисуса Христа и спасёшься ты и домашние твои»; подробно преподали ему и его домашним христианское учение и крестили их тогда, когда они с радостью приняли Евангелие. На другой день начальники, вследствие вразумления через донесение тюремного смотрителя, послали к нему своих слуг с приказом освободить из тюрьмы проповедников.

Но Павел не хотел выйти оттуда без сохранения своей чести и ссылался на своё право римского гражданина, которое ставило его вне опасности от бесчестного наказания палками и плетью. Это свидетельство о римском гражданстве возымело своё действие, и высшее начальство лично явилось в тюрьму для того, чтобы Павла и Силу с честью вывести из неё, как невинных.

Повидавшись в доме Лидии с братьями, проповедники оставили их и пошли дальше на проповедь. А Лука остался для продолжения начатого дела.

Павел вместе с Силой через Амфиполь и Аполлонию прибыл в цветущий торговый город Фессалоники, главный город второй македонской области, и резиденцию римского губернатора. Здесь он прожил не меньше трёх недель. По субботам толковал Священное Писание, и несколько иудеев, значительное количество прозелитов и немало из знатных женщин пристали к нему³⁷⁴. В это же время он имел большой успех и, собственно, среди язычников³⁷⁵. Раздосадованные такими успехами, иудеи возмутили против проповедников чернь; злонамеренно толкуя учение о царском служении и втором пришествии Христовом, они выставили их подозрительными для общества, как бунтовщиков против императорской власти. Вследствие этого они в следующую ночь отправились в Берию, которая лежала далее к юго-востоку. Здесь они долго проповедовали между иудеями, а также и между греками встретили благосклонный приём. Новообращённые особенно любили каждодневно разбирать ветхозаветное Писание для того, чтобы убедиться в согласии его с Христовым учением³⁷⁶, но вследствие проделок солунских иудеев ап. Павел и отсюда был вытеснен.

Силу и Тимофея он оставил в Берии с наказом скорее прийти к нему, а сам отправился в сопровождении других братьев в столицу языческой науки и искусства Афины. Во всё время, по прибытии своём в Афины, до прихода Силы и Тимофея, ап. Павел не только проповедовал иудеям и прозелитам в синагоге, но и, как христианский Сократ, каждодневно на площади вступал в разговор с язычниками. Любознательные афиняне имели обыкновение собираться на открытых местах и под покрытые галереи, с целью узнать ход дел в городе, политические и литературные новости. На одном из таких мест, вероятно на площади Еретрийской, апостол встретился с философами из школы эпикурейской и стоической и вступил с ними в спор. Афиняне охотно слушали ап. Павла частью из учтивости, частью по любознательности. А чтобы ещё больше удовлетворить своему любопытству и другим доставить тоже удовольствие, они привели его в Ареопаг, высшее судебное место. Здесь апостол сказал такую речь, которая привела многих ко Христу. Увидев на одном жертвеннике надпись: «неизвестному Богу», ап. Павел избрал эту надпись предметом для проповеди и повёл речь об истинном Боге, до тех пор бывшем неизвестным для них и сказал: «Сего-то, Которого вы, не зная, почитаете, я проповедую вам».

Затем апостол Павел, окончив речь о Боге, как Творце вселенной и Вседержителе, говорил о первобытном единстве человеческого рода, о высоком нравственном назначении человека, о всемирном суде и всеобщем воскресении.

Такая мудрая речь апостола принесла плоды: многие из мужчин и женщин приняли его учение. Из них книга Деяний апостольских³⁷⁷ называет по имени Дионисия члена ареопага, который был первым епископом церкви афинской. Из Афин Павел отправился в Коринф, где опять встретились с ним Сила и Тимофей³⁷⁸. Основание христианской церкви в таком знатном городе соединено было с неимоверными препятствиями, оттого-то Павел и прожил здесь полтора года³⁷⁹. Он, как мастер делать палатки, скоро нашёл себе здесь квартиру и работу у христианина из иудеев Акилы. Этот человек занимался тем же ремеслом, вероятно, в больших размерах, и на короткое время прибыл в Коринф со своей женой Прискилой вследствие указа Клавдиева, выгнавшего всех иудеев из Рима. И Акила, и Прискилла являются ревностно трудящимися в проповеди Евангелия в разных местах – в Ефесе и в Риме. Павел опять прежде всего обратился к иудеям и прозелитам, которых было весьма много в Коринфе, равно как и во всех торговых городах, но встретил сильное сопротивление, так что оставил синагогу и имел собрания в стоящем подле неё доме некоего Пуста. Огромное число христиан, какое Павел составил при сотрудничестве Силы и Тимофея, состояло из прежде бывших язычниками и притом преимущественно, хотя не исключительно, из низшего сословия. Вообще его проповедь в Коринфе сопровождалась чрезвычайным успехом, и влияние тамошней церкви распространилось на всю Ахаию. Такой быстрый успех Евангелия раздражил иудеев ещё более, и они воспользовались прибытием нового проконсула Аннея Галлиона для того, чтобы обвинить Павла в нападках на признанный у них законом Моисеевым порядок. Но Галлион, хорошо понимая пределы своей гражданской судебной должности, отверг жалобу, так как она имела своим предметом спор из-за религиозного учения, следовательно, вовсе не подлежало его суду, и указал им еврейское присутственное место. После этого приключения апостол жил в Коринфе немало времени, и в это время или сам делал поездки в соседние местечки провинции, или посылал туда своих учеников³⁸⁰. В это время³⁸¹ получили начало первые, дошедшие до нас, послания ап. Павла, которые принадлежат вместе с тем к самым ранним книгам Нового Завета, – именно: два послания к Солунянам; в 53 г. апостол написал 1-е послание, а через год или в том же году оттуда же – и другое послание. После полуторагодичного пребывания в Коринфе, св. апостол, вероятно весной 54 года, решился воротиться в Антиохию через Иерусалим. Ап. Павел через Ефес отправился на корабле в Кесарию стратонатскую, в четвёртый раз, хоть на короткое, время посетил церковь иерусалимскую и затем опять немало времени пробыл в Антиохии.

Из Антиохий ап. Павел предпринял третье апостольское путешествие. Сперва он подкрепил уже основанные прежде церкви во Фригии и Галатии³⁸², а затем избрал для себя Ефес поприщем довольно продолжительной, почти трёхлетней деятельности³⁸³. Ефес тогда – главный город проконсульской Азии, был замечателен не только торговлей, но и образованием. Здесь ап. Павлу открылось обширное поприще для многосторонней деятельности, как он сам говорит³⁸⁴. Из этого центра Павел мог распространять христианство по всем областям Малой Азии частию через свои собственные путешествия, частию через посольство своих учеников и помощников, а по причине обширных торговых сношений в то же время весьма легко мог получать известия об основанных им в Греция церквах. Но вместе с тем нему пришлось вынести там, немало новых скорбей и бедствий, и каждую минуту он подвергался опасности за жизнь³⁸⁵. Здесь он встретил замечательный род полухристиан, именно, двенадцать учеников Иоанна Крестителя, крестившего их и указавшего им на Христа, в Которого они уверовали, хотя ещё не ознакомились хорошенько с учением и судьбами Господа и с действиями Его Духа. Они с полной готовностью подробно выслушали учение от Павла и приняли крещение водой и Духом во имя Иисуса с обычным возложением рук, за которым обнаруживалась новая жизнь в чрезвычайных дарах апостольского периода в даре языков и пророчествовании. После трёхмесячного проповедования в синагоге, Павел, по вражде некоторых иудеев, принуждён был из христиан составить отдельную общину и в течение двух лет ежедневно предлагал поучения в училище одного греческого ритора, по имени Тиранна. В это время он совершал много поразительных чудес; даже полотенцам и платкам апостола сообщалась целительная сила. Некоторые из ефесских колдунов хотели, подобно Симону волхву, мнимым своим христианством воспользоваться для своих самолюбивых интересов и возмечтали одним призыванием имени Иисуса Христа, без всякого сочувствия Его Духу, производить такие же действия, какие совершал Павел. Но попытка не удалась. Демон, которого они заклинали, хорошо умел различать духов; он бросился на обманщиков и так немилосердно обращался с ними, что они выбежали из того дома обнажёнными и избитыми. Это неожиданное явление произвело такое впечатление, что многие, – прежде занимавшиеся колдовством, уверовали в Иисуса Христа; даже многие колдуны сожгли свои книги о магии, которых было особенно много в Ефесе, и ценность которых доходила до 50.000 драхм или динариев. Ап. Павел теперь хотел опять отправиться в Грецию и наперёд послал в Македонию своих сотрудников – Тимофея и Ераста, как вдруг вспыхнул мятеж против него. Чем больше идолопоклонство вследствие его проповеди получало ударов в сердце, тем более должны были досадовать на ап. Павла те, которые получали от идолослужения пищу и не хотели обратиться. Так, например, удар был нанесён обширной торговле золотыми и серебряными моделями знаменитого храма Дианы и её истуканами, которых в Ефесе заготовлялось весьма много. Серебреник Димитрий, производивший это мастерство в больших размерах, под благовидным предлогом религии возмутил против апостола своих многочисленных рабочих, а через них и весь простой народ, и целый город пришёл в движение.

Чернь кричала: «велика Диана ефесская!»

Прежде всех схватила Гаия и Аристарха и потащила их к амфитеатру, где обыкновенно бывали общественные собрания. Как скоро узнал об этом Павел, тотчас хотел подвергнуть себя самого опасности для того, чтобы избавить своих спутников и, сколько возможно, утишить волнение. Но расположенные к нему, так называемые, азийские начальники отсоветовали ему. Волнение ещё более усилилось вследствие вмешательства иудеев, которые старались удалить от себя ненависть язычников и взвалить её на христиан. Тогда толпа, в течении двух часов, ещё сильнее стала кричать: «велика Диана ефесская!» хотя весьма не многие знали, в чём собственно дело.

Наконец «городскому книжнику» (стряпчему) удалось умной речью защитить проповедников и утишить волнение. Во время пребывания своего в Ефесе, Павел написал два весьма важных послания, именно: послание к галатам по поводу усиления там партии иудействующих и первое послание к коринфянам по поводу возникших там партий. Спустя несколько недель после написания первого послания к коринфянам, около праздника Пятидесятницы 57 года³⁸⁶, Павел оставил Ефес с целью посетить в Греции основанные им церкви, оттуда воротиться в Иерусалим и затем впервые отправиться в столицу вселенной. Ап. прибыл в Троаду; здесь проповедовал немало времени и надеялся встретиться с Титом, отправленным им несколько позже Тимофея тоже в Коринф, и получить известия о впечатлении, произведённом первым его посланием; но не удалось видеться с ним. Тогда он поплыл в Македонию, где с ним было много и внешних и внутренних беспокойств³⁸⁷; но в то же время его посещала и радость, когда он нашёл свои церкви в цветущем состоянии. В Македонии он встретился с давно ожидаемым Титом, который сообщил ему приятные известия о Коринфе. Первое его послание, действительно, в большей и лучшей части церкви возбудило спасительное смущение и печаль по Боге³⁸⁸. Вследствие этого Павел заблагорассудил в бытность свою в Македонии ещё раз написать к христианам в Коринфе и ко всей ахейской области³⁸⁹ и через то устранить все препятствия к радостному и вожделенному свиданию. Это последнее послание к коринфянам св. Павел отправил через Тита и других двух братьев. Поздно осенью того же года, распространив округ своей деятельности от Македонии до Иллирии, он сам отправился в Грецию и провёл три месяца в Коринфе и его окрестностях³⁹⁰. Из Коринфа ап. Павел написал послание к римлянам. Так как Павел уже давно желал возвестить Евангелие в столице вселенной³⁹¹, то он покамест до исполнения намерения вздумал вознаградить устную проповедь к ней через послание, которое отослал через диакониссу Фиву. После трёхмесячной жизни в Ахаии, Павел приступил к исполнению своего намерения ещё раз сходить в Иерусалим, куда влекли его столько же внешние обстоятельства, сколько и внутреннее побуждение. Он ещё хоть раз хотел сам отнести в течении последнего года собранные в большом количестве пожертвования (милостыни) для бедных христиан из иудеев и через то не только помочь их телесной нужде, но и представить первой церкви-матери фактическое доказательство признательной к ней любви греческих христиан, а через это сильнее скрепить отношения между двумя большими частями церкви. С такими мыслями Павел оставил Коринф весной 58 года и Пасху провёл в Филиппах, где встретился с Лукой и вместе с ним поплыл в Троаду. Там он пробыл неделю и основанную им за год до этого времени церковь утвердил проповедью и чудесным воскрешением юноши Евтиха, который, во время продолжавшейся за полночь проповеди, заснул на окне и упал на улицу³⁹². Так как апостол к празднику Пятидесятницы хотел поспеть в Иерусалим, то он проплыл мимо, не зайдя в Ефес; впрочем, пресвитеров этой, а, может быть, и других соседних церквей позвал в лежащий к югу портовый ионический город Милет. Здесь он, предчувствуя, что ему никогда не придётся ещё видеться с ними, сказал им последнюю увещательную и защитительную речь, которая дышит самой трогательной любовью к духовным чадам и самой искренней и усердной заботливостью о будущности церкви³⁹³.

Подобная же прощальная сцена происходила в финикийском городе Тире, где св. Павел провёл у тамошних христиан целую неделю. Сколько христиане ни упрашивали его подольше пожить в Тире, – всё напрасно; поэтому, вместе с жёнами и детьми они с крайнею грустью проводили его до пристани и на берегу вместе с ними помолились с коленопреклонением³⁹⁴.

В Кесарии стратонитской он также пробыл несколько дней со своими товарищами в доме Филиппа – одного из первых семи диаконов иерусалимской церкви. Прибыв через несколько времени в Иерусалим, ап. Павел нашёл радушный приём и пристанище у одного из самых старших христиан, какого-то Мнасона киприота.

Как вестник мира пришёл ап. Павел в Иерусалим, пришёл с богатыми пожертвованиями от греческих братьев в пользу бедных церквей в Иудее и с искренним желанием более крепкого соединения всех христиан. Но к прискорбию, ему пришлось испытать неблагодарность от мира и неистинных своих братьев. Неверующие иудеи, почти тридцать лет назад пригвоздившие ко кресту Господа славы, стали его преследовать. Они ненавидели апостола, как отступника от закона и мятежника против авторитета Божия и ненавидели его с тем рьяным фанатизмом, с которым он сам некогда пытался совсем истребить юную церковь Христову. Малоазийские иудеи, бывшие на празднике Пятидесятницы и ещё в Ефесе преследовавшие апостола язычников, произвели сильное, дикое волнение против него, схватили его в храме и кричали: «израильтяне! помогите! вот человек, который повсюду всех учит против народа, закона и храма, который он осквернил». Фанатики без всякого основания, по одному его обращению с христианином из язычников – Трофимом, происходившим тоже из Малой Азии, заключили, что будто он ввёл грека в храм, что запрещено было под смертной казнью. Яростная толпа вытащила св. апостола из храма жестоко била его и до смерти избила бы, если бы не подоспел со своими солдатами и начальниками вовремя командир римского полка, стоявшего в соседнем замке Антония на северо-западе от храма.

Клавдий Лисий (так звали этого начальника) отнял свидетеля Иисуса Христа у раздражённой черни, велел сковать его двумя цепями и посадить в крепость. Павел с лестницы крепости говорил речь на еврейском языке и простым рассказом о своём обращении от самого строгого фарисейства к вере Христовой и изображением великих дел Божиих среди язычников думал несколько успокоить взволнованный народ. Но когда он дошёл до божественного призвания его в апостолы язычников, тогда снова вспыхнул бунт, и в ярости требовали осуждения его на смерть. Тысяченачальник, сперва считавший его за возмутителя, хотел подвергнуть его ударам для того, чтобы выпытать от него признание в его преступлении. Но Павел был освобождён от такого срама, когда объявил, что он римский гражданин. На другой день Лисий отослал узника к собравшемуся синедриону. Здесь св. Павел держал себя с достоинством и благоразумием. Сначала он хотел защищаться в обыкновенной речи. Но когда его речь была грубо и незаконно прервана председательствовавшим в синедрионе первосвященником Ананией, человеком гордым и жестоким, тогда св. апостол сказал: «Бог будет бить тебя, стена подбелённая»³⁹⁵, т. е. ты лицемер, который снаружи бел, а внутри грязен, твоё поведение противоречит твоему священному сану. Когда Павел заметил, что при раздражённом состоянии его врагов спокойное защищение было бесполезно, даже невозможно, тогда он принял меры благоразумия: он насквозь видел внутреннее противоречие, и разлад в синедрионе и вывел это наружу. Именно, он предложил важное учение о воскресении мёртвых, как обвинительный пункт, и через это произвёл разделение в собрании, состоявшем из саддукеев (во главе которых был Анания) и фарисеев, и привлёк на свою сторону, по крайней мере на несколько минут, более сильную партию. Фарисеи из ненависти к противной партии невольно засвидетельствовали о невинности Павловой. Они даже высказали, что ему явился на пути в Дамаск какой-нибудь дух или ангел. Но этим только дело и ограничилось. Наконец Лисий увёл апостола от этого, всё более и более делающегося дерзким и опасным для жизни, спора партий синедриона и снова посадил Павла во крепость Антония. В следующую ночь, когда св. Павел, и без того утомившись от множества трудов, находясь под влиянием страха, хотел изменить своё намерение проповедовать в Риме Евангелие, то явился ему Господь в видении и повелел засвидетельствовать о нём не только в столице иудейства, но и в столице мира языческого³⁹⁶. На другой день саддукейская партия составила заговор против жизни Павловой. Римский судья, узнав об этом, отослал св. Павла в Кесарию к Феликсу прокуратору в ту же ночь под крепкой военной охраной, которая казалась необходимой по причине заговора, с письмом, в котором описано дело узника и засвидетельствована его невинность. Феликс заключил апостола в преторию, построенную Иродом, до тех пор, пока не явятся его обвинители. Через пять дней враги явились вместе со своим стряпчим Тертуллом, который в лживой и льстивой речи старался выставить Павла политическим бунтовщиком, начальником назорейской ереси и осквернителем храма, в то же время жаловался на Лисия за его незаконное вмешательство и наводил Феликса на мысль принудить узника к сознанию его преступлений. Но Павел в своей защитительной речи доказал всю неосновательность таких обвинений, упомянул об отсутствии малоазийских иудеев, которые должны бы были присутствовать здесь, как очевидцы взводимого на него осквернения храма³⁹⁷. Наместник, между тем, отложил приговор до дальнейших разъяснений, так как он не мог найти в нём никакого преступления, заслуживающего наказания. Он, без сомнения, был убеждён в невинности Павла, но надеялся взять взятку деньгами с него, как с такого человека, который мог легко получать содержание от своих христианских друзей в Кесарии и из других мест.

При таких обстоятельствах в Кесарии он пробыл узником два года, однако не получил никакого судебного приговора. Здесь его по временам посещали христиане. Наместник делал ему допросы и, как кажется, со своей стороны не препятствовал ему в неизвестной для нас деятельности в пользу царствия Божия. Когда Феликс был отозван от службы, то на его место был назначен Фест. Фест так же, как и Феликс, приглашал иудеев, враждебных Павлу, в Кесарию для законного доноса и там, на другой день по приезде, производил суд. Доносчики и в этот раз не могли доказать виновности Павла. Фест, желая с одной стороны угодить иудеям, а с другой – соблюсти справедливость к Павлу, спросил его, не хочет ли он, под его надзором, судиться пред синедрионом. Тогда Павел, как римский гражданин, потребовал суда пред императором и этим проложил путь к исполнению своего давнишнего желания – свидетельствовать о Спасителе в столице всего света. Фест сказал: «вытребовал суда у Кесаря, то и отправься к Кесарю».

Через несколько дней, этого нового наместника прибыл поздравить молодой царь Ирод Агриппа II. Так как Агриппа был иудей, то Фест предложил ему переговорить с Павлом, чтобы узнать его мнение об религиозном споре и воскресении, «какого-то умершего Иисуса»³⁹⁸, а через то самому получить возможность лучше и вернее доложить об этом Кесарю. Царь охотно согласился послушать Павла. На другой день Фест велел привести Павла в ту комнату, где он сам выслушивал доносы. Пред такими знатными слушателями Павел с большим удовольствием произнёс защитительную речь. И теперь, как пред народом в Иерусалиме, Павел рассказал своё чудесное обращение из набожного фарисея и гонителя христиан в апостолы Иисуса Христа для того, чтобы обратить язычников от тьмы к свету, от власти сатаны к живому Богу. Затем, обращаясь к иудейскому царю, призвал его в свидетели, что великие события в христианстве происходили не где-нибудь в углу, но публично в Иерусалиме, и предложил ему искренне ответить на вопрос: «веришь ли ты – не мне, не явлению, бывшему в Дамаске, но единственно только пророкам, которые предвозвестили обо всём этом? Да, я знаю, что ты веришь».

Агриппа ответил: «ты не много не убедил меня сделаться христианином!»

Тогда Павел сказал: «молил бы я Бога, чтоб мало ли, много ли, не только ты, но и все, слушающие меня сегодня, сделались такими, как я, кроме этих уз»³⁹⁹. Таким образом и. Агриппе пришлось засвидетельствовать совершенную невинность апостола.

При первом случае Фест вместе с несколькими другими узниками передал ап. Павла под надзор Юлию, начальнику императорского полка, и Павел выбыл из Кесарии, направляясь в Рим. Этот морское путешествие было очень опасно, потому что, когда они пристали к городу Ласее на острове Кипре, тогда уже прошёл пост, и наступила зима. Павел советовал перезимовать, но его не послушались. Тогда после двухнедельного плавания корабль принесло к берегу Мальты, и апостол молитвой и добрым советом послужил виновником спасения всех бывших на корабле⁴⁰⁰. Пробыв в Мальте три месяца, чудесным избавлением от ужаления ядовитой змеи и исцелением разных болезней возбудив в добродушных варварах и правителе острова чувства благоговения и благодарности, на александрийском корабле «Кастор и Поллукс»⁴⁰¹ апостол прибыл в Сиракузы, в Сицилию, где оставался три дня, затем в Ригию, напротив Мессины, оттуда в два дня прибыл в пристань египетских кораблей вблизи Неаполя; там прожил неделю у небольшой христианской общины, а затем пошёл сухим путём в Рим, куда мог добраться едва к концу марта 61 года, или никак не позже 62 года. Некоторые братья из римской церкви вышли к нему навстречу далеко, больше чем на сутки пути (за 43 римских мили), в городок, называемый Аппиевой площадью на Аппийской дороге, а другие, по крайней мере, к дому «Трёх Гостиниц» (за 33 римск. мили). Так-то исполнилось его сильное желание и уверение Господа, что ему (Павлу) нужно засвидетельствовать о Христе ещё в столице всего света.

Сотник Юлий, обращавшийся с ним во всю дорогу вежливо, передал его главному начальнику Кесаревой охранной стражи. Надзор за Павлом, должно быть, был очень нестрогий, так как и бумага Феста признавала его невиновным, и сотник Юлий одобрил его. Правда, апостол постоянно был под караулом одного солдата и длинной цепью был скован с левой его рукой, но ему можно было нанимать квартиру в частном доме, принимать посетителей и писать письма, и в таком положении он в состоянии был беспрепятственно действовать в пользу царства Божия целых два года⁴⁰². Мало того, спустя три дня по своём прибытии, Павел пригласил к себе римских иудеев. В назначенный день Павел довольно подробно возвестил им Евангелие, но между ними произошло разделение: одни верили, а другие ожесточили сердца свои; теперь-то он мог с чистой совестью обратиться к язычникам, которые и здесь заявили большое сочувствие его учению. Караульные солдаты сменялись, и каждый из них передавал своим товарищам то, что слышал от апостола, так что проповедь о кресте сделалась известна во всей императорской гвардии. Уже самая личность Павла, его душа, его готовность всем пожертвовать своему делу – должны были привлечь благосклонность к его учению.

Но его деятельность не ограничивалась одной только римской церковью. Он имел вокруг себя весьма многих из своих друзей и сотрудников, именно: Луку, Аристарха, Тимофея, Марка, Тихика, Епафраса, Демаса, Иисуса, по прозванию Иуста. Через них он очень легко мог поддерживать общение со всеми своими церквами в Греции и Малой Азии и продолжал руководить их.

Из римского узничества ап. Павлом были написаны послания к колоссянам, ефесеям, к Филимону, филиппийцам и второе послание к Тимофею, которые касаются частью личных отношений, частию изображают новые опасности церкви.

Книга Деяний апостольских оканчивает повествование о деятельности Павла⁴⁰³ замечанием, что он, будучи в узах в Риме, в течение двух лет проповедовал царствие Божие и учил о Господе Иисусе Христе «беспрепятственно, с полной свободой», но оставляет совершенно нерешённым вопросы: был ли апостол от уз освобождён или нет. Из предания, несомненно, известно и всеми принято только то, что он умер смертью мученика в Риме при Нероне. Но случилось ли это в первое, или во второе его узничество в Риме, об этом до настоящего времени разногласят. По мнению одних, Павел был приговорён к смерти ещё в 63 или 64 году, а по другому взгляду, он получил себе свободу и затем делал ещё немало путешествий и умер в 66 или 67 году. Неандер из исторических намёков в пастырских посланиях Павловых составляет себе следующую картину той части деятельности Павловой, по которой совершенно умолчано в книге Деяний апостольских. Павел после своего освобождения осуществляет только что высказанное им в посланиях к Филимону и к филиппийцам намерение посетить Малую Азию и Грецию, Тимофея оставил в Ефесе для заведывания церковью и наблюдателем за прокрадывавшимися уже тогда лжеучителями, принёс Евангелие в Крит, дальнейшее устройство церкви на этом острове поручил своему ученику Титу, затем в свою очередь отправился в Грецию (Никомию в Эпире) и Малую Азию; расстался с Тимофеем и теперь-то исполнил своё давнишнее намерение возвестить Евангелие в Испании. Но здесь он был схвачен, приведён в Рим, откуда написал второе послание к Тимофею, затем умер смертью мученика. Павлу, как римскому гражданину, по преданию, отсекли голову или незадолго или во время Неронова гонения на христиан, в 67 году по Рождестве Христовом. Ап. Павел написал 14 посланий к различным христианским обществам и частным лицам, принявшим от него христианство: к римлянам, к коринфянам два, к галатам, к ефесеям, к филиппийцам, к колоссянам, к солунянам два, к Тимофею – два, к Титу, к Филимону и к евреям. Во всех этих посланиях проходит одна главная мысль, проникавшая все стремления и действия ап. Павла, мысль – об оправдании человека пред Богом. До обращения ап. Павел стремился достигнуть этого оправдания строгим исполнением закона; по обращении же, сознав всю ничтожность этого средства, он находит оправдание в вере; он получает его благодатью Иисуса Христа, через совершённое им искупление. Раскрывая эту мысль, ап. Павел рассматривает её с двух сторон, именно:

а) со стороны закона – и доказывает невозможность оправдания посредством исполнения закона и ничтожность наших дел;

б) со стороны благодати – и говорит, что оправдание достигается верой во Христа и даётся всем верующим туне, в силу искупительных заслуг Иисуса Христа. В первом отношении апостол выходит из мысли о всеобщности греха: все бо согрешиша, и показывает временное или относительное значение закона и дел законных; во втором он приводит к воле Божией, желающей спасти человека через Христа и указывает на веру, как на средство усвоения человеком благодатных даров и заслуг Иисуса Христа. В связи с этим учением стоит учение о последнем суде и царстве Божием, как необходимых плодах нашего оправдания или осуждения, а в связи с учением об усвоении человеком заслуг Иисуса Христа стоит учение о церкви, как теле Христовом и о пастырях церкви, посредниках между главой и членами этого тела. Тела свв. апп. Петра и Павла почивают в Риме: св. Петра – в Ватиканском соборе, а св. Павла – в загородной его церкви по Остийской дороге. Во II веке Кай, пресвитер римский, в письменном споре с еретиком Проксом говорит: «я могу показать тебе трофеи апостолов, приди только в Ватикан или на дорогу Остийскую, тотчас увидишь победные знаки основателей римской церкви».

Наш русский паломник Антоний в 1200 году видел главу ап. Павла в царских палатах в Царьграде. Но по римскому преданию, главы обоих апостолов хранятся в Латеранском соборе в Риме. В этом храме высокая сень над престолом, на четырёх гранитных столбах, поддерживает готический кивот, где хранятся честные главы первоверховных апостолов в двух позлащённых сосудах. Но никто не может приступать к ним, по запрещению папскому, и только во дни великих праздников показывают их сверху молящемуся народу, не открывая никогда запечатанных сосудов⁴⁰⁴.

В 1257 году ханом Золотой орды сделался Бергай. При воцарении его, как и вообще при воцарении всех ханов, наши князья и пастыри ходили на поклон новому хану. По нуждам своей паствы, ходил в орду к новому хану и ростовский епископ блаженный Кирилл. По желанию хана, епископ рассказывал о распространении веры в ростовской земле; хан с любовью слушал рассказ епископа о подвигах первого святителя ростовского Леонтия, в особенности же с интересом внимал рассказу о чудесах, совершающихся при мощах великого подвижника. Хан почтил в Кирилле преемника кафедры Леонтиевой и отпустил его с честью и дарами. Вскоре после отшествия блаженного Кирилла, разболелся единственный сын ханский, и хан, вспомнив о спасительных речах Кирилла, послал к нему многие дары в Ростов, умоляя прийти исцелить болящего. Кирилл внял зову хана, пел молебны над ракой св. Леонтия и, освятив воду, пришёл с нею в Орду, где исцелил сына ханского. Обрадованный хан, несмотря на то что был язычник, исполнился благодарностью к помощи угодников Божиих и повелел с той поры, чтобы вся дань ростовская была обращена в дом Богоматери.

В это время при дворе ордынском был отрок, племянник ханский, всегда находившийся при нём и тщательно внимавший поучениям владыки Кирилла; умилилось невинное сердце его, и он решился идти вслед за владыкой Кириллом, посмотреть каковы церкви в земле русской, и каковы бывают в них чудеса Божии, которых напрасно ожидают в божницах татарских от солнца, луны и звёзд. Тогда уже умер отец его, брат хана, и великими имениями владела его мать вдова. Напрасно мать со слезами старалась удержать его, напоминая о многих имениях; он роздал часть их неимущим между родными, часть же вручил владыке и вслед за ним тайно ушёл из Орды. Царственный отрок поражён был в Ростове великолепием храма Богоматери и стройностью пения церковного. Тогда ещё в Ростове пели на двух языках: правый клирос – по-русски, левый – по-гречески. Пламень веры разгорелся в сердце его, и он просил Кирилла совершить над ним святое крещение. Но владыка велел ожидать царевичу до времени, опасаясь гнева ханского на всю землю русскую, если услышит о крещении своего племянника. Когда же в скором времени умер хан Бергай, святитель окрестил его и дал ему имя Петра; новопросвещённый пребывал постоянно в учении при святом владыке до, его блаженной кончины, последовавшей в 1261 году.

Пастырь не менее достойный, святой Игнатий взошёл на кафедру ростовскую. Царевич и при нём, как и при святителе Кирилле, жил в архиерейском доме, свято соблюдая все постановления церковные о посте и молитве; но по юности возраста и воспитанию царскому, не оставлял иногда и прежней любимой утехи ордынской соколиной охоты.

Однажды, когда был он на охоте при озере ростовском, утомлённый заснул, в сонном видении ему явились два мужа светлые как солнце – апп. Пётр и Павел и, разбудив, сказали: «друг наш Пётр, не бойся; мы к тебе посланы от Бога, в Коего ты уверовал и крестился, и желаем, чтобы на этом месте создана была в наше имя церковь. Возьми сии два мешка – один с серебром, другой с золотом; утром иди в город и выменяй себе три иконы: Пречистой Богоматери с Предвечным Младенцем, свят. Николая и великомуч. Димитрия».

Они определили и самую цену икон сих и велели идти к владыке с таким словом: «апостолы Христовы Пётр и Павел послали меня к тебе, дабы ты соорудил церковь во имя их, на месте, где я уснул; знамением же этого да будут иконы и два данные тебе мешка».

Блаженный Пётр пробыл в молитве до утра там, где явились апостолы. В ту же ночь апостолы явились самому епископу Игнатию и строго повелели устроить церковь для служителя их Петра. Пробудившись, епископ призвал князя ростовского, рассказал ему своё ночное видение, недоумевая, как его исполнить. Князь же, беседуя с ним, увидел на церковном дворе идущего царевича с тремя иконами, ярко сиявшими в руках его. Взошедши, царевич поклонился владыке и князю и поставил пред ними иконы, поведав о бывшем ему явлении и повелении апостолов.

Изумились оба при виде икон, так как не было в то время иконописцев в Ростове, и они недоумевали, откуда юный Пётр мог достать чудные образа. Отпев молебен, они совершили крестный ход на место явления апостолов, и здесь в наскоро построенной часовне поставили чудные иконы. Возвращаясь в город, князь сказал царевичу: «если владыка захочет устроить тебе церковь, а я не дам тебе места, что ты будешь делать?»

Пётр, не смущаясь отвечал: «повелением апостолов, князь, я куплю у тебя место для церкви, ценой какую определишь».

Князь объявил Петру, чтобы он по черте земли, нужной ему, клал рядом по девяти серебряных монет и десятую золотую и на сколько достанет монет, тот участок и будет его собственностью. Пётр пошёл к еп. Игнатию посоветоваться и объявил ему о требовании князя. Святитель воодушевил Петра упованием на Господа: «было же, – говорил он, – что, по молитве пророка, горсти муки достало на прокормление пророка и вдовы на целый год, молитва апостолов сильнее; да даже если бы случилось употребить и родительское имение, не нужно жалеть для Бога».

Блаженный Пётр выбрал обширную площадь на берегу озера; по воле князя протянули верёвку вокруг площади. Царевич же Пётр просил со своей стороны, чтобы, по обычаю ордынскому, место ему дарованное было окопано рвом. Затем он начал класть в вырытом рве монеты, вынимая их из мешков, данных апостолами, – он клал по всему протяжению рва, а монеты, к изумлению князя и других, не истощались. Целый воз монет достался князю, и он принял их, как благословение апостольское и несколько дней щедро раздавал милостыню бедным. На отведённом месте был построен храм во имя свв. апостолов и при нём основан монастырь. С тех пор князь ростовский, вместе с владыкой Игнатием, имел особенное уважение к избраннику Божию, осыпая его всякими почестями. Князь предложил царевичу богатую невесту из рода ордынского, дочь знаменитого вельможи, и юноша согласился вступить в супружество, если только будет на то благословение владыки, так как прежде хотел быть в совершенном послушании ему.

Сам владыка венчал Петра и освятил ему церковь по заповеди апостолов; князь же предложил ему в дар землю около озера и велел написать грамоту на владение ею. Но Пётр не хотел сперва принимать грамоты, говоря, что он от отца и матери не научился владеть землями по грамотам. Однако князь настоял, чтобы оградить потомков Петровых от притязания на их собственность, и грамоты засвидетельствованы были в епископии пред лицом владыки.

Господь благословил брак смиренного царевича, а князь ростовский так полюбил его, что признал юношу братом своим и побратался с ним в церкви пред владыкой. Спустя немного времени, скончался князь⁴⁰⁵ и велел за ним святой епископ Игнатий. Дети князя продолжали признавать царевича дядей своим. В глубокой старости Пётр, овдовев, принял на себя иноческий образ и погребён был в своей церкви. Внуки князя забыли добродетель Петрову и взаимную связь его с их дедом; они начали отнимать мало-помалу крайние луга у детей царевича. Тогда сын Петров пошёл в Орду, назвал себя внуком брата ханского и с любовью был принят своими дядьями; они осыпали его дарами и нарочный посол отправлен был в Ростов к князьям, который рассудил их по грамоте отца их с детьми Петра и новыми межами обозначил их владение. Он утвердил всё это ярлыком ханским с золотой печатью.

На время успокоились молодые князья, но сохранили в душе своей неприязнь, говоря: «слышали мы, что дед наш побратался в церкви с царевичем и взял от него много серебра, но мы серебра этого не видали, а это род татарский и кость не наша: что за родство с ними?»

Так забыли они прародительскую любовь. Внук Петра, Юрий продолжал идти по следам отцов своих, подражая им в ревности к святыне; он украшал соборную церковь и с любовью принимал к себе владыку и клир, свято соблюдая память родителей и праздник верховных апостолов, и Бог видимо благословлял его успехом: рыбари его обильно ловили рыбу в озере, когда напротив того для градских она оскудевала. Из зависти жаловались они князьям своим, что рыбаки ордынские выловят всю рыбу из озера. Из-за этого опять произошла распря между внуками царевича Петра и правнуками князя ростовского. «Слышали мы, – говорили правнуки, – что дед твой взял от нашего прадеда грамоты на земли под свою обитель, и рубежи доселе означены, но на воду не брал он грамоты, и озеро наше: запрети же рыбакам твоим ловить рыбу в нём».

Юрий пошёл в Орду, и посол ханский был отправлен, чтобы рассудить его с князьями ростовскими. Он потребовал к себе князей, Юрий представил грамоты князя и посол спросил притязателей: «истинны ли грамоты эти на землю».

Не отвергли князья грамот дедовских, но называли воду отчиной своей; тогда сказал им судья ханский: «если не можете вы снять воду с земли, то для чего называете своим создание Божие, сотворённое на службу для всех человеков!» и присудил он веды с землями внуку Петрову Юрию, дав ему на то опять грамоту с золотой печатью; князья же, видя свою немощь, утихли и примирились с Юрием, восстановив любовь прародительскую.

Внезапно наступил на землю русскую хан Ахмыл из Орды и выжег Ярославль к Ростову; князья ростовские испугались и бежали, хотел спасаться и владыка Прохор.

Но мужественный Игнатий, правнук Петра, сказал ему: «если не пойдёшь со мной навстречу Ахмылу, я сам убью тебя, так как это наше племя, наше родство».

Послушался епископ и, подняв кресты и хоругви, со всем клиром двинулся навстречу хану. Игнатий же впереди крестного хода, с гражданами, взяв с собой княжескую охоту: кречетов, шубы и питьё, стал на берегу озера и, преклонив колена пред Ахмылом, сказал ему, что он сам происходит от древнего рода ханского, и это есть село царское, купленное прадедом его; что на месте этом совершились великие чудеса, и ныне странно видеть тут вооружённую рать.

Изумлённый Ахмыл спросил его: «ты пришёл ко мне с царской охотой, но кто же этот в белых ризах с хоругвями?»

Игнатий отвечал: «эти суть богомольцы твои, пришедшие благословить тебя со святыней, тебе навстречу, по закону нашему».

В то время занемог тяжко под Ярославлем сын Ахмылов, и его везли. Хан велел подвести сына своего к благословлению святительскому, и владыка Прохор, освятив воду, дал ему пить, осенил крестом, и исцелился недужный. Обрадованный хан сошёл с коня и, подняв к небу руки, воскликнул: «благословен Бог вышний, вложивший мне в сердце идти доселе! Праведен ты владыка, Прохор, воскресивший мне сына и благословен ты, Игнатий, соблюдший град и народ свой, ты воистину царская наша кость и племя: если же тебе здесь будут обиды не поленись дойти до нас».

Хан Ахмыл, взяв сорок литр серебра, вручил их владыке и тридцать литр дал его клиру; у Игнатия же взяв охоту княжескую, пошёл в обратный путь. Игнатий проводил его с владыкой и горожанами и, придя в соборный храм, все благодарили Бога за своё избавление⁴⁰⁶.