12-е число

– Св. муч. Татианы.

– Свв. мучч. Петра Авессаламита, Мертия.

– Преп. Евпраксии.

– Св. Саввы, первого архиепископа сербского.

– (8 мучеников в Никее. Муч. Евфасии. Преп. Мартиниана белозерского. Преп. Галактиона блаженного).

Св. мученица Татиана, дочь знатного и богатого римлянина, воспитана была отцом в христианской вере и благочестии. Придя в зрелый возраст, святая навсегда отказалась от замужества и посвятила себя на служение Богу. Римские христиане, видя её добродетельную жизнь, упросили её быть диакониссой (служительницей) римской церкви. Как диаконисса, она усердно ходила за больными и помогала неимущим.

После смерти римского царя Гелиогабала (218–222), убитого самими римлянами, на римский престол был возведён 16-летний отрок Александр Север (222–235). Положение христиан в то время, когда жила Татиана, было очень тяжёлое. Их жестоко преследовали языческие императоры, ежедневно предавая многих на мучение и смерть. С воцарением юного Александра христиане обрадовались, потому что мать императора, Маммея, слыла ревностной христианкой; но надежды их не оправдались, по крайней мере, в начале царствования молодого императора. Правители областей, не стесняемые в своих действиях волей императора, не вникавшего во все дела, продолжали по-прежнему преследовать христиан.

Издано было повеление, чтобы все христиане, как подданные императора, принесли жертвы идолам; не исполнявшие этого повеления были судимы, как государственные преступники. Для суда над христианами и исполнения судебных приговоров обыкновенно избирались лица, отличавшиеся особенной жестокостью и бесчеловечием. Кровь христианская лилась в Риме и в римских областях ручьями.

В это время была взята неверными и св. диаконисса Татиана. Её привели в храм Аполлонов для поклонения идолам; но, когда она помолилась Христу Богу своему, идолы пали и разбились на части, вместе с тем разрушилась и часть храма и задавила жрецов и многих неверных. Тогда мучители жестоко начали бить святую и выкололи ей глаза. Она все мучения переносила с терпением и молила Господа, чтобы Он просветил мучителей светом истинной веры. Молитва праведницы была услышана. Свет небесный осветил мучителей, и они увидели четырёх ангелов, окружавших святую, и слышали голос с неба, который говорил с мученицей Татианой. Пали мучители к ногам святой, умоляя её о прощении в невольных своих грехах, и уверовали в истинного Бога. Их было 8 человек. После жестоких мучений им всем отсекли головы, и таким образом они крестились в своей крови.

На следующий день снова была представлена на суд св. Татиана. Мученица явилась с светлым, сияющим лицом и совершенно здоровая телом. После напрасного увещания поклониться богам, судья приказал обнажить святую и резать её тело бритвами. Из ран вместо крови текло молоко, и в воздухе распространялось благовоние. Не вразумился этим чудом жестокий судья и приказал св. Татиану подвергнуть новым мучениям. Её положили на землю и били палками; но ангелы, окружавшие её, невидимо отражали удары и наносили жестокую боль самим мучителям, так что из них 9 человек умерли, а остальные пали на землю едва живыми.

Заключённая затем в темницу, св. Татиана всю ночь громко восхваляла Господа. Свет небесный осиял её, и ангелы Божии пели вместе с нею и исцелили её раны. Наутро святая опять предстала на суд. После долгих увещаний со стороны судьи, чтобы св. Татиана принесла жертву богине Диане, святая дала вид, что соглашается на это; но, когда была приведена к храму, по молитве святой, раздались страшные удары грома с молнией, загорелся и разрушился храм и всё, что в нём было – идолы, жрецы и народ, – всё погибло под развалинами его. Св. Татиану предали новым мучениям: её повесили на столбе, стали строгать тело её железными ногтями, оторвали ей груди и затем опять бросили в темницу. Но явившиеся ангелы Божии снова исцелили её от ран и укрепляли её в мужестве.

Утром вывели мученицу на растерзание льву. Дикий зверь не сделал ей никакого вреда, напротив ласкался к ней и лизал её ноги. Когда же мучители с позором повели льва от зрителей на своё место, зверь внезапно бросился на вельможу Евмения и растерзал его на части. Ожесточённые мучители снова предали святую пыткам, – строгали её тело более острыми железными ногтями, бросали в огонь; но ангелы Божии хранили рабу Христову, и она была невредима.

Изумительна слепота и ожесточение неверных. Видя пред собой многочисленные чудеса, ненавистники Христовы приписывали их не Христовой силе, а действию волшебной силы. Думая, что волшебная сила заключается в волосах святой, мучители остригли их и заключили святую в храм Дия, будучи уверены, что св. Татиана, лишённая с волосами и волшебной силы, не может сделать никакого вреда идолу. На третий день жрецы с народом пошли в храм Дия для принесения ему жертвы, но, когда отворили двери капища, увидели идола разрушенным, а святую – молящейся Богу. Опасаясь, чтобы чудесная помощь, которую Господь оказывал мученице, не обратила к Нему сердца язычников, судья приказал отсечь св. страдалице голову (около 225 г.). Вслед за дочерью-мученицей и отец её, исповедовавший христианскую веру, осуждён был на смерть¹²³.

По свидетельству диакона Зосимы, глава св. Татианы была в 1420 году в Перивлепто в Царьграде¹²⁴.

Св. Пётр родился (в 3 веке) в селении Анеи, Елевферопольского округа. Когда здесь открылось гонение на христиан, приведён был на суд и Пётр Авессаламит.

«Как твоё имя?» – спросил его судья.

«Я называюсь отеческим именем Авессаламит, а христианское имя моё, принятое при крещении, Пётр», – отвечал святой.

«Из какого ты рода, имеешь ли какой-нибудь сан и есть ли у тебя родители?» – спросил опять судья.

«Я христианин и большего рода и сана не желаю иметь, родителей же у меня нет», – отвечал св. Пётр.

«Ты лжешь! – воскликнул сурово судья, – у тебя есть родители».

«Евангелие мне повелевает отказаться и от родителей своих и от всего земного, когда я иду исповедовать имя Господне», – сказал Пётр.

«Но знаешь ли ты царское повеление?» – спросиль опять судья исповедника Христова.

«Я знаю повеление Бога моего, Который есть истинный и вечный Царь», – отвечал св. Пётр.

Смелый и решительный тон, с которым отвечал исповедник, оскорбил судью, и он в сильном гневе сказал: «Милостивые цари повелели, чтобы все христиане покланялись богам, в противном случае они должны погибнуть от различных казней».

Не убоялся этих угроз св. Пётр. Он спокойно и в том же решительном тоне отвечал судье: «Истинный вечный Царь повелел покланяться Богу живому, а кто поклонится бездушным идолам, тот погибнет навеки; суди же теперь сам, можно ли преступить заповедь Царя небесного?»

Судья увидел, что его угрозы оказались безуспешны. Надеясь ласками склонить своего противника, судья мягко сказал ему: «послушайся моего совета, пощади свою жизнь, принеси жертву богам и получишь великую милость царскую».

«Тогда истинно помилую себя, – отвечал Пётр, – когда не принесу жертвы богам вашим и не отступлю от евангельской истины. И напрасно ты меня убеждаешь поклониться идолам. Что ты медлишь? делай, что тебе повелено и исполняй волю отца твоего диавола!»

Разгневанный судья повелел повесить святого и жестоко мучить; св. Пётр не испустил ни одного болезненного вздоха, он спокойно пел: «чашу спасения прииму и имя Господне призову».

Мучители, по приказанию судьи, были сменены. Начались новые истязания над св. Петром. Народ, окружавший его, сострадал ему и уговаривал его поклониться богам, чтобы избавиться от мук.

«Эти муки ничтожны, – отвечал Пётр, – но если я отрекусь от Бога моего, то подвергнусь тягчайшим и бесконечным мукам».

«Пётр, принеси жертву богам, чтобы не раскаяться после, не вовремя», – ещё раз уговаривал судья мученика.

«Не раскаюсь и жертвы не принесу, – отвечал он, – но желаю умереть за Бога моего».

Тогда судья произнёс смертный приговор мученику. Он был сожжён на костре в 309 или 310 г.¹²⁵

Св. мученик Мертий пострадал в царствование Диоклитиана. Мертия принуждали принести жертву идолу, но святой, твёрдо веровавший во Христа, не покорился власти нечестивого царя, и за это его лишили всего состояния и подвергли жестоким мучениям. Всё тело его представляло сплошной ряд ран. Святой терпеливо перенёс муки, не испустив ни одного вздоха. Мучители были удивлены терпением мученика и велели заключить его в темницу. Восемь дней терпел невинный страдалец голод и другие мучения в темнице, наконец с словами: «Сыне Божий, в руки Твои предаю дух мой», отошёл ко Господу¹²⁶.

При императоре Феодосии великом (379–395) был в Константинополе сенатор Антигон, человек умный, добродетельный и благочестивый. Теми же качествами отличалась и жена его Евпраксия. Бог благословил добрую чету рождением дочери Евпраксии. Вскоре после сего Антигон мирно скончался. По смерти мужа Евпраксия решилась служить одному Богу. Богатые сановники искали её руки, но она решительно отказывала искателям и тайно отправилась со своей дочерью в Египет. На пути посещала она многие женские монастыри, оставляя в них щедрые подаяния. Евпраксия полюбила Тавенскую женскую обитель аммы (матери) Феодулы. Эта обитель славилась строгостью правил. Здесь не употребляли ни вина, ни винограда, ни фиников, ни другого чего-либо, приятного для вкуса; одни сёстры вкушали пищу через день, другие через два и более. Для каждой постелью была земля, покрытая власяницей в локоть (10 вершков с полов.) ширины и в три локтя длины. Одежда инокинь была шерстяная. Если кто из сестёр заболевала, к пособиям медицинским не обращалась. Болезнь принимали за благословение Божие и благодушно переносили страдание, если не посылалось исцеление Самим Господом. Ни одна сестра не выходила за ворота обители. Через привратницу передавались все ответы. Молитва и богомыслие были преимущественным их занятием.

Евпраксия со своей дочерью часто посещала эту обитель и оставляла здесь разные приношения. Настоятельница любила беседовать с дочерью Евпраксии и своими беседами так расположила к себе малютку, что она пожелала совсем остаться в обители. Когда ей заметили, что в обители остаться она может только тогда, когда даст обет посвятить себя Христу, она спросила: «а где Христос?» Игуменья показала ей на образ Спасителя. Девочка бросилась к иконе, целовала её и твёрдо произнесла: «искренно и я даю обет Христу, и не возвращусь домой с матерью»¹²⁷. Игуменья сказала девочке, что, если она хочет остаться в монастыре, должна выучить весь псалтирь наизусть, должна поститься до вечера и мало спать. Малютка соглашалась на всё, чтобы только остаться в монастыре. Этой твёрдой решимостью изумлена была игуменья. «Не Сам ли Бог внушает вашей дочери такое желание, – сказала она матери ребёнка. – Видно, добродетели родителей низвели на неё с неба особенную благодать Божию. Оставьте её с нами».

Мать в твёрдом желании ребёнка своего видела особенную волю Божию и в горячих слезах припала к образу Спасителя и молила Господа, чтобы Он принял её детище под Свой покров. Затем она крепко обняла свою дочь, простилась с нею и с игуменьей и оставила обитель. После прощанья со своей дочерью Евпраксия вскоре скончалась, проведя последние дни своей жизни в строгом посте и в непрестанных молитвах.

Между тем юная отроковица Евпраксия, находясь под непрестанным руководством игуменьи, вся предалась на служение Богу. Воздержание в пище она имела весьма строгое. Сначала она принимала пищу один раз в сутки, а потом раз в двое и трое суток. Покорность отроковицы была, можно сказать, безграничная. Она отдавала себя на разные послушания: изготовляла сёстрам трапезу, чистила, мела в монастыре, колола и носила дрова, месила тесто, пекла хлебы, была рабыней каждой сестры обители, несла труды больше других, хотя была телосложения слабого и некрепкого здоровья. Когда Евпраксии исполнилось 20 лет от рождения, игуменья подвергла её жестокому испытанию: она приказала Евпраксии перетаскать груду камней с одного места на другое. Камни были довольно большие и тяжёлые. Евпраксия, однако, их безропотно перетаскала. Игуменья велела перетаскать их на прежнее место. Евпраксия исполнила. Тридцать раз игуменья приказывала перетаскивать камни с одного места на другое, и послушная Евпраксия каждый раз безмолвно исполняла приказание своей настоятельницы. Как игуменья, так и сестры были изумлены покорностью Евпраксии. И Господь подавал силы этой слабой деве выполнять послушание.

Но нечистая адская сила ненавидит чистую жизнь человека. Злой дух поднялся против Евпраксии с явными насилиями. Однажды он столкнул её в колодезь, когда она доставала воду, в другой раз опрокинул на неё котёл с горячей водой. И много было подобных нападений со стороны диавола, и после всех их благодатью Божией св. дева оставалась невредимой.

За святую жизнь свою Евпраксия получила от Бога дар чудотворения. Одна женщина принесла в обитель дитя, поражённое параличом и лишённое слуха и языка. Евпраксия подошла к несчастному ребёнку, осенила его крестным знамением и сказала: «бедный! да исцелить тебя милосердый Создатель?» Ребёнок тотчас сделался здоров и начал бегать вокруг своей матери, как будто и не был больным. В обители жила бесноватая, отличавшаяся особенной свирепостью. Она бросалась на людей, кусала их, рвала на них одежды, потому её стали держать в цепях, и никто не смел подходить к ней. Игуменья, зная о многократных чудесах, совершаемых Евпраксией, просила её изгнать беса из больной. Глубоко смущена была св. дева таким поручением. В сознании своей немощи она пала пред иконой Спасителя и слёзно умоляла Его оказать ей Свою благодатную помощь. Укрепившись молитвой, она пошла к бесноватой и сказала ей: «да исцелит тебя Господь мой, Иисус Христос, создавший тебя». И с этими словами Евпраксия сделала на челе больной знамение креста. Бес через больную отвечал: «как! столько лет живу я тут, и ты нечистая хочешь выгнать меня». Евпраксия сказала: «не я выгоняю тебя, а Христос Бог. Повторяю, выходи из неё». И бес с криком вышел из женщины, которая с того времени стала совершенно здоровой.

Недолго после этого жила Евпраксия. Извещённая свыше о своей близкой кончине, она молилась вслух: «Господи! оставь для земной жизни моей хотя один год, дабы я могла покаяться в грехах и совершить угодное Тебе. У меня нет добрых дел для получения вечного блаженства». Таково было глубокое смирение св. девы! таково сознание немощи! Но видно Евпраксия созрела для небесной жизни, Господь призывал её к вечному покою. За несколько минут до её смерти пришли все сёстры проститься с умиравшей. Они окружили смертный одр больной и под звуки тихих слёзных молитв их чистая голубица Евпраксия сладко заснула на 30 году своей жизни. Скончалась она в 413 году¹²⁸.

Св. Савва родился в Сербии (в 1169 г.) в то время, когда эта земля, дотоле униженная в политическом и церковном отношениях, начала возвышаться под мудрым правлением его отца, великого жупана (князя) Стефана Немани. Утвердившись на престоле (в 1165 г.) Сербской земли, Стефан Неманя расширил пределы Сербии, сделал её независимой от греков, а главное, старался распространить и утвердить в своём отечестве православную веру; воздвигал храмы и монастыри, уничтожал оставшиеся идольские капища, насаждал добрые обычаи, искоренял злые. Стефан был добрый, кроткий и справедливый. Жена его, Анна, не уступала мужу в добродетели. Эта благочестивая чета в благословенном браке имела и сыновей, и дочерей; но через несколько лет заключилась утроба Анны, она перестала рожать. Желая иметь ещё сына, Стефан и Анна обратились с молитвой к Богу, в которой дали обет, если родится сын, отлучиться навсегда от супружеского ложа.

Бог, близкий ко всем призывающим Его имя, услышал молитву и сих праведников, и у них родился сын, названный при рождении Растко. Плод молитвы, Растко был предметом пламенной любви родителей. Они сами обучали его грамоте, давали ему для чтения книги священного писания и затем, когда ему было уже 18 лет от роду, отдали его в училище, где юноши обучались светским наукам и приучались к военным занятиям. Но не лежало сердце Растко к занятию светскими науками; душа его стремилась к вечным и небесным благам. Он часто ходил в церковь, постился, был кроток, любил бедных и глубоко уважал иноческий сан. Когда он достиг 18-летнего возраста, родители хотели его женить, но Растко не желал вступить в брак, а желал служить единому Богу. Сердце его распалялось огнём божественной любви, когда ему приходилось слышать о великих подвижниках веры.

Однажды к отцу его пришли монахи с Афонской горы, в числе их был один русский. Растко в это время был в доме отца. Юноша отозвал в отдельную комнату русского монаха и тайно расспрашивал его об иноческой жизни на святой горе. Изображение безмятежной, свободной от мирских забот, посвящённой единственно служению Богу, жизни иноков афонских тронуло благочестивого юношу; сердце его рвалось на св. гору, и он стал просить монаха помочь ему уйти с ним на Афон. Монах согласился. Под предлогом охоты за оленями Растко оставил родительский дом, отделился от сопровождавших его слуг и ушёл с монахом на Афон. Слуги долго его искали и, не найдя, со скорбной вестью должны были возвратиться к государю.

Отец, зная влечение своего сына, догадался, что он ушёл с монахом, и послал знатных людей на Афонскую гору с приказанием воротить Растко. Посланные нашли его в русском монастыре¹²⁹ и объявили ему волю отца. Растко умолял их оставить его в монастыре, но посланные ответили, что тогда бы оставили его, когда нашли бы его постриженным. Эти слова указали ему средство остаться на Афоне. «Да будет воля Божия», – сказал он посланным, показывая вид, что покоряется воле родителя. А между тем он вовсе не имел желания возвращаться к отцу. Придя к игумену, Растко упросил его приготовить трапезу для посланных и вместе с тем открыл ему своё тайное намерение постричься. Трапеза была приготовлена, гости насытились, удар в било возвестил о наступлении времени богослужения. Игумен и Растко отправились в церковь. Туда же пошли и посланные за Растко, боясь выпустить его из своих глаз. Богослужение на св. горе было, как и теперь, продолжительное. Когда после пения началось по уставу чтение кафизм, и все сели, путники, подражая инокам, также сели, но, не привыкшие к продолжительной службе и утомлённые путешествием, заснули. Тогда Растко произнёс обет иночества и был пострижен с именем Саввы. Проснулись пришлецы и увидели Растко в совершенно новом виде: пред ними стоял Савва в монашеском одеянии. Изумились они, при виде столь неожиданной для них перемены в юноше. Сербские послы, хотевшие представить юношу к отцу, должны были теперь проститься с этой мыслью и идти в Сербию одни без юноши. В утешение своих родителей Савва написал им письмо, в котором просил их не скорбеть, а молиться за него, чтобы Господь помог ему благополучно совершить путь, на который он вступил. С письмом Савва отправил к отцу и свою мирскую одежду, и волосы, отрезанные при обряде пострижения. Слух о том, что сын сербского государя поступил в монахи, разнёсся по всей горе, и все желали его видеть. Настоятель Ватопедского монастыря пригласил к себе Савву и упросил его остаться в своём монастыре. Пробыв в Ватопеде несколько времени, Савва с благословения игумена отправился осматривать афонские монастыри и скиты.

Посещая обители св. горы, преподобный видел много отшельников, подвизавшихся отдельно, в расселинах, скалах и пещерах, много беседовал с ними и дивился их высоким подвигам. Эти подвиги пробудили в душе Саввы высокие религиозные чувства. Под влиянием их он вошёл на вершину св. горы и там преклонил колена для молитвы, в которой благодарил Господа за то, что Он удостоил его видеть великих подвижников и беседовать с ними. Взору преподобного с вершины горы представился Афон со всеми его монастырями, скитами, бесчисленными пещерами и роскошной растительностью. Восхищаясь природой и творением рук человеческих, Савва невольно возносил славу Творцу¹³⁰. Возвратившись в Ватопед, он сталь просить игумена благословить его на отшельничество. «Сын мой, – сказал игумен, – ты ещё молод, жизнь безмолвия и уединения тебе не по силам, прежде укрепись в иноческой жизни». Савва покорился воле настоятеля, остался в монастыре и назидал братию своей высокой жизнью. Днём он исполнял все монастырские работы, а ночью молился; питался хлебом и водой; имел только одну одежду для прикрытия наготы и ходил босым. Родители его, узнав о пострижении сына, неутешно скорбели; скорбь, впрочем, была непродолжительна. Твёрдая вера в промысл Божий вскоре рассеяла их скорбь и успокоила их. Движимые любовью к сыну своему, они посылали ему денег и просили навестить их. Савва деньги употреблял на украшение и исправление обителей афонских, раздавал бедной братии. Оставить Афон и явиться к отцу своему он не желал и писал ему: «Ты просветил людей своих православием, построил церкви, благодетельствовал бедным, теперь исполни слова Иисуса Христа: аще кто хощет по Мне ити, да отвержется себе и возьмет крест свой и по Мне грядеть. Оставь земное царство и богатство, иди ко мне и поселись со мной в пустыне. Здесь, избавившись от всех мирских забот, постом и молитвой ясно уразумеешь Бога. Если же не примешь моего совета, то не надейся более видеть меня в сей жизни». Письмо это сильно подействовало на отца и произвело в душе его великий переворот. Стефан собрал вельмож и объявил им своё желание поступить в монастырь. Ни слёзы, ни мольбы подданных не могли изменить его намерения. Он сложил с себя достоинство государя (1195 г.), передав его своему сыну Стефану, и поступил в обитель Богородицы Студеница, им самим основанную. Здесь он принял пострижение с именем Симеона, пробыл два года, а потом отправился на Афон. Супруга Симеона также приняла иноческий образ и поступила в одну из женских обителей Сербии. Преисполнилось великой радостью сердце Саввы, когда он увидел своего отца-инока. Савва поселил его в своей келье, и они стали жить вместе, упражняясь в иноческих подвигах, занимаясь молитвой и богомыслием. Украшая свою жизнь иноческими подвигами, св. подвижники прилагали попечение и об устроении обителей на Афоне, восстановляли разрушенные, населяли опустевшие. Так для сербов, приходящих на Афон, возобновили разрушенный монастырь Хиландарь, и сами перешли в него из Ватопеда. Но недолго жил здесь Симеон; через 8 месяцев он мирно преставился. Тело его погребено было в монастыре Хиландаре и положено в мраморном гробе. Пред своей блаженной кончиной он просил сына молиться за него и по смерти перенести тело его в Сербию. После смерти отца, Савва привёл Хиландарь в лучшее благоустройство; он снабдил монастырь книгами, сосудами, иконами, дал ему свой устав, устроил в нём общежитие, братию обеспечил вкладами. Написанный Саввой устав определял и порядок богослужения, и порядок иноческой жизни. По уставу монахам не позволялось иметь никакой собственности, пищей монахи должны довольствоваться общей, в кельях возбранялось иметь какую бы то ни было пищу. Ежедневно братия должна исповедовать грехи духовнику. Отрекающиеся от исповеди должны быть изгоняемы из монастыря, как негодные члены. Празднословие запрещалось.

Сидит ли в келье брат или работает вне кельи, он должен иметь в устах молитву и церковные песни.

Покорность игумену, взаимная любовь и послушание должны быть непременной обязанностью каждого инока.

Подле монастыря Савва устроил гостиницу, где находили тёплый приют, хлеб, одежду, обувь и сочиво странники, нищие и больные. Приведя в порядок монастырь, Савва решился исполнить давнишнее своё намерение, жить в безмолвии. Он выстроил в Карее себе келью и при ней храм во имя Саввы Освященного. Здесь заключился он с тремя братиями, которые должны были совершать богослужение в храме, и усилил свои подвиги: молитва на устах его была постоянная, пост соблюдал строжайший; от непрестанного поста так ссохлось чрево его, что пост сделался для него необходимостью. Среди великих подвигов самоумерщвления преподобный не оставлял и внешних дел христианской любви. Добрым, разумным советом, вещественной помощью отирал слёзы плачущих, выкупал пленных иноков. Хотел ли кто строить церковь или дом, или корабль, все прибегали к нему, и все получали удовлетворение и помощь. Савва написал устав и для своей кельи, по началам отшельнической жизни¹³¹. Келья по уставу хотя и принадлежала монастырю, но не зависела от игумена. Брат, поселившийся в келье, должен оставаться в ней до своей смерти. Сверх обычного богослужения каждый день должен быть прочитываем весь псалтирь и совершаемы особые поклоны при конце каждой службы. В субботние и воскресные дни должна быть совершаема литургия и на утрени положено прочитать евангелиста. Пищу употреблять каждый день только по разу, а в понедельник, среду и пятницу без масла и вина.

Усердно молился преподобный, чтобы Господь открыл ему об участи отца его, и молитва его была услышана. В одну ночь явился ему преподобный Симеон, сияющий небесной славой, и известил его о своей блаженной участи, при этом Симеон сказал своему сыну, что и он удостоится блаженной вечности, только прежде он должен потрудиться для блага сербов. Возблагодарив Бога за откровение, Савва стал молить Создателя, чтобы Он открыл св. мощи отца его для блага других. В годовщину памяти своего отца Савва пригласил в монастырь Хиландарь многих игуменов и старцев горы для общей молитвы об отце его. Собралось иного званных и незванных; во время утрени по церкви распространилось благоухание, гроб Симеона наполнился мира. Поражённые ужасом и удивлением предстоявшие в храме воскликнули: «Господи, помилуй, дивен Ты во святых Твоих!» Множество больных брали себе миро и через помазание больных частей своего тела получали исцеление. Савва наполнил сосуд миром и послал в Сербию к державному брату своему, Стефану.

В то время Сербия была раздираема внутренними беспорядками и смутами. Брат Саввы, Стефан, получив Сербский престол после отца своего, много обиды и скорбей переносил от родственника своего Волкана. Этот честолюбивый человек хотел свергнуть Стефана с престола и на место его хотел быть королём Сербии. Образовались две партии, завязавшие между собой жестокую борьбу. Земля Сербская страдала, кровь её сынов текла ручьями, опустошались поля, сожигались селения. Волкан преследовал православие и хотел ввести в Сербии римскую веру и обычаи.

Стефан писал Савве, чтобы он для спасения своего отечества перенёс мощи отца в Сербию. Савва, будучи тогда уже священником, взял с собой св. мощи отца своего, Симеона, и в сопровождении нескольких иноков афонских отправился в Сербию. Утешился Стефан, что идёт отец его от св. горы умиротворить семейное несогласие, укротить междоусобие. Возблагодарив Господа за такую милость, он в сопровождении бесчисленного народа пошёл встретить отца и брата. При пении псалмов с радостными слезами поклонился народ честным мощам, прикасаясь к ним очами и устами, чтобы освятиться благовонным миром, исходившим из гроба. Преп. Савву со слезами обнимал брат его, прося святых его молитв, благодаря за принесённое им сокровище.

Мощи св. Симеона с великой честью положены были в мраморном гробе в монастыре Студеница. Савва остался с пришедшими с ним иноками афонскими в Студенице до второй годовщины святой памяти отца, чтобы потом возвратиться на св. гору. Накануне этого дня он всю ночь возносил пламенные молитвы Господу, чтобы Он ниспослал мир на землю Сербскую и утвердил на ней православие. В сей всенощной молитве Савва испросил у Господа такое же излияние мира от мощей Симеона, как и на св. горе, к неописанной радости всех, ублажавших его память. Миро истекало в обилии не только от мощей его, но и от св. лика его, написанного на стене над гробом.

В день памяти Симеона, после литургии, Савва предложил народу тёплое, прочувствованное слово, в котором, возблагодарив Бога, явившего Свою неизреченную милость в чудесном прославлении мощей преп. Симеона, раскрыл мысль ту, что сие прославление не для праведника, потому что он не имеет нужды в сем, наслаждаясь вечным блаженством, и тело его, как от земли взятое, не требует прославления, но для нас, чтобы мы видели любовь Божию к нам и чтобы подражали жизни праведного Симеона. После литургии преп. Савва хотел возвратиться на св. гору, но державный Стефан упросил его остаться в Сербин. Савва поселился вместе с братиями афонскими в монастыре Студеница и был его настоятелем. Здесь преподобный к обычным своим иноческих подвигам присоединил и труды апостольские. Проходя разные города земли Сербской, он утверждал правое учение, восстановлял порядок в церковной службе, устроял обители, утверждал мир и любовь. За такую труженическую жизнь Господь ниспослал ему дар чудотворений.

Однажды преподобный пошёл посмотреть новоустроенный храм Вознесения в городе Жичах. Увидев на дороге расслабленного, преподобный подошёл к нему и сказал: «именем Господа Иисуса Христа тебе говорю, встань и ходи!» Больной встал совершенно здоровым.

Слух об этом чудесном исцелении разнёсся по всей земле Сербской, к святому стали приводить одержимых различными болезнями, и он, возлагая на них руки и вознося за них молитвы, всех исцелял. Но слава людская тяготила преподобного. Он вспомнил безмолвное своё жительство на св. горе и уединённую келью на Карее. Сколько ни старался убедить его державный брат остаться в Сербии, Савва был неумолим и, простившись с братом и всеми присными, ушёл на Афон.

Вскоре, по таинственным судьбам Божиим, перестало истекать миро от мощей Симеона. Стефан, считая это знаком гнева Божия за его грехи и грехи людей, скорбел об этом и просил Савву вернуться в Сербию. Преподобный, не желая расстаться со своим пустынным уединением и избегая славы человеческой, отказался и только написал к своему отцу, как к живому, краткое послание. «Преподобный отче, – писал он, – ради нашей смиренной мольбы, прости согрешение пред Богом и ослушание пред тобой чад твоих, источи миро, обрадуй людей твоих, да избавятся они от скорби» ... Послание это он отдал ученику своему Илариону с приказанием прочесть его пред самой ракой Симеона. Иларион исполнил повеление Саввы. Едва он кончил чтение письма, как вдруг весь храм наполнился благоуханием, и миро изливалось в таком обилии, что не успевали наполнять им сосуды; миром умастился даже весь помост церковный. Все, начиная с державного Стефана и до последнего нищего, мазались сим миром и брали его в сосудах в свои дома́.

Не суждено преп. Савве окончить свою высокую подвижническую жизнь на св. горе. Господу благоугодно было, чтобы сей подвижник соединился со своим отечеством более тесным союзом, как первосвятитель церкви сербской. Римские католики, распространяя своё вероучение в разных странах, хотели насадить его и в Сербии, и к тому склоняли сербских епископов. Православного патриарха в Константинополе в то время не было; между тем сербская церковь привыкла сноситься с ним. Савва с опасением смотрел на будущую участь церкви в своём отечестве, и просил греческого императора Феодора¹³² и патриарха Гермогена, только что вступившего на константинопольский престол, назначить в Сербию архиепископа с независимой властью. Император и патриарх упросили самого Савву принять на себя святительский сан, и он посвящён был в Константинополе в архиепископа сербского (в 1222 году). После посвящения Савва отправился на Афон, чтобы проститься с отцами афонскими и ещё раз преклонить колена для молитвы в своей келье. С глубокой грустью Савва оставил Афон он взял с собой несколько старцев для постановления их в епископы Сербии и отправился в путь, напутствованный видением во сне Пресвятой Богородицы: «Встань и иди усердно на дело, на которое ты избран», – сказала ему Матерь Божия. На границе отечества Савва был встречен сыновьями Стефана; сам же Стефан по болезни оставался дома. Придя к нему, Савва возложил на него руки, и Стефан выздоровел. Первым делом сербского архипастыря было умножение числа епископов в своём отечестве. Новопоставленных епископов он поучал быть примером и образцом стаду своему. Сам первосвятитель каждый праздничный и воскресный день предлагал поучение народу. Обходя города и селения, он повсюду утверждал православную веру, возбуждал всех к покаянию, учил добродетельной жизни, собирал иноков в монастыри, увещевал всех хранить предание и устав св. отцов. Чтобы узнать, не держится ли кто из его паствы каких еретических мнений, Савва собрал в храм Вознесения (в Жичах) множество народа и потребовал, чтобы все исповедовали публично свою веру. Для сего во время литургии, по прочтении евангелия, святитель сперва сам произнёс символ веры, произнёс редко, отчётливо, член за членом, за ним повторяли предстоявшие, начиная с самого короля Стефана до последнего простолюдина. Это повторялось три раза. Через несколько дней святитель говорил поучение народу о значении вселенских соборов, о почитании св. креста, св. икон и пр. Тех, которые не соглашались с истинами, им проповедуемыми, он обличал и вразумлял или в церкви, или у себя на дому; не крещённых крестил, а крестившихся от священников латинской веры помазал миром; упорно державшихся ересей предавал проклятию и изгонял из Сербии. Таким образом, при помощи Божией, под управлением двух братьев со дня на день более и более возрастало благочестие в Сербии.

Вскоре Сербия возмущена была неприязненными поступками венгерского короля Андрея II. Этот король без всякой уважительной причины объявил Сербии войну. Савва отправился в Венгрию склонить короля к миру. Когда же мирные предложения его оказались безуспешны, Савва силой чудес остановил войну и самого короля обратил в православие. По возвращении в Сербию, Савва похоронил брата своего Стефана и короновал старшего сына его Радослава, который, однако, скоро был свергнут с престола, и по совету Саввы поступил в монастырь. На место свергнутого государя Савва короновал младшего брата его, благочестивого Владислава, и избрал ему невесту, дочь болгарского царя. Преподав своему державному племяннику приличные наставления, святитель вознамерился исполнить своё давнее желание поклониться св. местам Палестины. Явившись в Иерусалим, он поклонился св. гробу Господню, затем был на Иордане, на Синае и в других местах, посетил многих пустынников палестинских и египетских, вступал с ними в духовные беседы и наконец, через Афон возвратился в своё отечество. Видя, что в Сербии всё благоустроено, благочестие упрочено, святитель, не взирая на слёзы и мольбы государя и епископов, оставил святительский престол Сербии, посвятив на своё место благочестивого иеромонаха Арсения, а сам вторично отправился в Иерусалим. На возвратном пути заехал к болгарскому королю, и здесь волей Божией, немного поболев, в полночь, на день светлого Христова Воскресения, мирно предал душу свою в руки Божии в 1237 году. Святое тело святителя было погребено в церкви сорока мучеников, в городе Тернове. Через год после этого Владислав, король сербский, отправил к своему тестю послание с просьбой о перенесении мощей Саввы в Сербию; но тесть, не желая расстаться с драгоценной святыней, отказал ему в просьбе. Тогда Владислав сам отправился в Болгарию и перед гробом святого молил его преклонить сердце короля к исполнению его просьбы. Молитва была услышана, и королю во сне было повеление отпустить св. мощи Саввы в его отечество. Когда открыли гроб святого, то нашли тело его нетленным, благоухание, как бы от некоторых ароматических цветов, разнеслось по всему храму, и совершались исцеления не только от св. мощей, но и от самого места, где они лежали. Граждане терновские во множестве устремились к святому получать исцеления своих недугов, ибо великие силы от него проявлялись: хромые ходили, глухие слышали, бесноватые освобождались от злых духов. Те, которые от множества народа не могли проникнуть в храм, брали в свои дома́ землю, бывшую в гробе, прикладывали к больным частям своего тела и выздоравливали. С великим торжеством были перенесены мощи св. Саввы в Сербию и положены в монастырь Милешева, в церкви Вознесения. Спустя немного времени, Савва явился во сне одному благочестивому иноку Мишелевского монастыря и приказал положить свои мощи в церкви открыто

Этот великий поборник православия и благочестия при жизни учил вверенное ему стадо не полагаться на богатство и быть милостивыми, любить ближнего, не воздавать злом за зло, помогать бедным, со слезами умолял всех хранить целомудрие, защищать вдов и сирот. Он и после смерти был верным своему учению, благодетельствовал всем, обращающимся к нему в нужде и горе. Святой с отцом своим, преп. Симеоном, был покровителем земли Сербской. В 1595 году турки взяли монастырь Милешева, перенесли мощи Саввы в Белград, и здесь изуверный визирь Синан предал их огню. Казнь Божия постигла наглого поругателя святыни. Доселе счастливый на войне, он разбит был слабыми сербами и, вторично разбитый трансильванским баном (князем), постыдно кончил жизнь свою. Белградские жители из благоговения к святому оградили место сожжения мощей; но в 1716 году ограда была сломана и самое место истоптано турецкими войсками¹³³.

Мартиниан, в мире Михаил, родился в деревне Березниках, находящейся в 30 вёрстах от Кириллова монастыря. Достигнув 12-летнего возраста, он оставил своих родителей тайно, пришёл к преп. Кириллу белозерскому, упал ему в ноги и просил взять его к себе. Кирилл согласился, оставил его у себя, научил грамоте и крепко полюбил чистую его душу. Вскоре св. старец облёк юношу Михаила в иноческое одеяние с именем Мартиниана и велел жить ему у себя в келье, зорко наблюдая за его духовной жизнью. Юный Мартиниан, имея пред очами пример великого старца, до глубокой старости подвизавшегося в исполнении иноческого устава, ревностно подражал ему, пребывая в совершенном послушании. Видя строго иноческую жизнь его, Кирилл позволил ему жить в особой келье и упросил святителя ростовского посвятить его в иеродиакона, а потом в иеромонаха. По приказанию Кирилла Мартиниан списывал для него книги. До сих пор ещё цел канонник, написанный его рукой. Особенно замечательно его послесловие; в нём выразилась вся глубина религиозного чувства Мартиниана. «В 1423 г. сент. 1, – говорит он в послесловии, написана эта книга душеполезная в обители Пречистой Богородицы, по благословению господина старца Кирилла игумена во славу Св. Троицы. Аминь. О, Дева Богоизбранная! О, Отроковица Богоневестная! О, Владычица мира, Пречистая Богородица! во всемирных Твоих молениях к Сыну и Богу помяни, милостивая Госпожа, и меня грешного недостойной рукою писавшего сие.

Всякому делу благому начало и конец Христос. Ему слава в бесконечные веки. Аминь. Господи Иисусе Христе! спаси писавшего и имеющего читать...»

В 1427 году, после смерти Кирилла, Мартиниан удалился для безмолвия на пустынный и безлюдный остров Вожа, за сто вёрст от обители. Когда начали собираться к нему братия, он построил храм Преображения Господня и учредил общежитие. Иноки Ферапонтовой обители, осиротевшие по вызове Ферапонта в Можайск, просили Мартиниана принять игуменство над ними. Преподобный покорился призыву любви и принял на себя настоятельство. В продолжение 12 лет своего игуменства он привёл обитель в цветущее состояние, и приобрёл к себе любовь и уважение от великих князей и бояр.

Великий князь Василий Васильевич Тёмный, лишённый своим двоюродным братом Шемякой Московского престола, желал возвратить его и просил на то благословения Мартиниана. Получив от него благословение, великий князь вскоре вступил снова на Московский престол. Признательный князь пожелал чем-нибудь отблагодарить Мартиниана. В то время скончался в Сергиевой лавре игумен. Князь немедленно послал за преп. Мартинианом на Белоозеро и назначил его настоятелем обители преподобного Сергия.

Преподобный был защитником правды и крепко стоял за неё, не думая о своей безопасности. Так, один из вельмож, будучи недоволен великим князем Василием, удалился к тверскому князю. Князь Василий просил Мартиниана уговорить вельможу возвратиться, обещая ему прощение и награды. Вельможа послушался советов преподобного и возвратился в Москву; но как только он явился к князю, тотчас схвачен был и заключён в темницу. Мартиниан, узнав об этом, явился к великому князю и обличил его в нарушении слова. «Таков ли праведный суд твой, великий князь, – смело говорил преподобный, – ты продал грешную душу мою, лишив свободы того, кому ручался я за свободу душой моей. Да не будет благословение моё ни на тебе, ни на твоём великом княжении».

Смиренный князь убоялся суда Божия и сказал своим приближённым: «и я подлежу суду Божию, хотя и царскую принял власть; пред очами Божиими всё открыто, и Он судит царя так же, как и простого человека». Сознавшись в своём грехе, князь освободил заключённого и осыпал его наградами.

Близость монастыря к столице тяготила Мартиниана. Он часто вспоминал слова наставника своего, преп. Кирилла: «добро иноку хранить молчание и нестяжание и избегать всего, что может возмущать чувства». В то же время он скорбел немало о том, что не всё довершил в Ферапонтовой обители на пользу братии. В 1455 г. он простился с братией лавры и возвратился в Ферапонтов монастырь. Братия Ферапонтовой обители приняли Мартиниана с великой радостью, как ангела Божия, и упросили его опять быть игуменом обители. Приняв управление обителью, преподобный устроил здесь чин монашеской жизни, заимствовав иное из устава Кирилловой обители, а иное из чина Сергиевой. К опытному в духовной жизни старцу Мартиниану многие приходили за советами, а иные просились в обитель под руководство его. Преподобный всех с любовью принимал и никому в просьбе не отказывал. Мартиниан достиг глубокой старости, но и в это время он не оставлял церковной службы и келейного устава. Когда же он не мог ходить, то его носили в церковь, – так он был верен своим обетам! Скончался преподобный в 1483 году, на 86 году жизни. Спустя 30 лет, после кончины преподобного, когда около его могилы стали рыть другую, то нашли тело св. Мартиниана совершенно нетленным, даже одежда осталась цела, хотя гроб был наполнен водою, как это случилось и при обретении мощей преподобного Сергия. Вот вразумление тем, кои не верят в святыню мощей! Вода, разбивающая и разрушающая даже твёрдые тела, оставила неприкосновенным св. тело угодника Божия. Не чудо ли это?

Мощи преп. Мартиниана почивают ныне под спудом в храме его имени. Близ гробницы стоит ореховый костыль преподобного; но обитель закрыта с 1798 года¹³⁴.

Блаженный Галактион был учеником пр. Мартиниана, жил у него в келье и получил от него благословение юродствовать. Тайные подвиги Галактиона в Ферапонтовой обители были велики, и Господь наградил его прозорливостью. Была выстроена новая трапеза в обители, и братия любовались ею. «Хороша, но недолговечна», сказал Галактион. И действительно, на другой день она сгорела. В 1483 году, перед кончиной св. Мартиниана случился большой пожар в обители. Тут жил на покое ростовский архиепископ Иоасаф, из рода князей Оболенских, весьма дружный с преподобным Мартинианом. Когда пламя пожара обняло келью Иоасафа, он стал сильно скорбеть, что погибнет у него в келье одна дорогая монастырская вещь. Галактион, слыша это, перекрестился, бросился в пламя, вынес вещь и сказал архиепископу: «не тужи, вот она». Между тем опасность пожара грозила колокольне; сбежавшийся народ хотел снимать колокола, но блаженный отогнал всех со словами: «она не сгорит». Слова его оправдались: колокольня осталась цела. После смерти Мартиниана Галактион ещё 20 лет прожил в обители. Во всё это время он был и строгим подвижником и редким благодетелем для ближних. Он вразумлял неопытных, успокаивал и утешал скорбных, укреплял слабых и немощных духом.

Один брат тяготился унынием и хотел оставить обитель; блаженный сел на пороге его кельи и сказал: «что это ты, брат, задумал? от искушений никуда не уйдёшь!».

В 1505 году Великий князь Василий III послал войско покорить Казань; блаженный, узнав об этом, сказал братии: «не покорить ему Казани; но родится сын Иван (Иоанн IV, Грозный), тот покорит Казанское царство». Предсказание его оправдалось: в 1530 году родился князь Иван, а через 23 года покорена была Казань.

Галактион предузнал о своей кончине и сказал о ней братии. Тяжело было слышать им о близкой потере любимого собрата. Особенно скорбел о предстоявшей разлуке с Галактионом сотрудник его Савва. «Не грусти, через восемь дней увидимся», сказал ему святой. Действительно, после кончины Галактиона, последовавшей в 1506 году, через 8 дней умер и Савва¹³⁵.