11-е число

– Св. священомуч. Мокия.

– Обновление Царьграда.

– Препп. Мефодия и Константина, наречённого Кирилла, учителей словенских.

– (Муч. Диоскора нового. Муч. Аргира селунского. Св. Никодима, архиеп. сербского. Освещение церкви св. Софии в Киеве).

В царствование Диоклитиана, во время гонения на христиан, в македонском городе Амфиполе жил престарелый пресвитер Мокий. Ревнуя о Христе, св. Мокий во время языческих празднеств, совершавшихся амфипольскими гражданами, обыкновенно выходил на городскую площадь с проповедью о Христе и обличением язычников. Увещевания и обличения св. старца раздражали граждан. В сильной злобе они наконец предали его в руки своего градского начальника Лаодикия, не знавшего Христа. Безбоязненно стал старец перед лицом градоначальника и смело исповедовал перед ним Христа. Лаодикий предал старца на истязания: его сначала строгали железным острым орудием, а потом бросили в раскалённую печь, но святой вышел из неё невредимым. Тогда его привязали к двум колёсам, устроенным с целью терзать христиан. Но во время страданий св. мученика колеса сломались, а сам он оказался невредимым. Через три дня св. Мокия бросили на растерзание и съедение зверям: выпущены были два голодных льва; но львы, подойдя к св. мученику, легли пред ним и лизали ноги его. Свидетели этих чудес – граждане, предавшие Мокия в руки мучителя Лаодикия, невольно почувствовали уважение и сострадание к св. старцу.

– Да отпустится этот праведник, – кричали в народе, – его и звери почитают, и Бог любит.

Тогда св. Мокия отправили в Византию. Здесь ему отсекли голову.

Благочестивый царь Константин Великий на месте кончины мученика построил церковь его имени, и перенёс в неё мощи святого²⁰⁹.

В месяцеслове Василия об этом празднике говорится следующее: когда великий из царей и христианнейший Константин, избрав Византию, распространил её и вместо Византии по собственному имени назвал её Константинополем и, оградив его стенами, построил в нём здания и св. церкви; тогда, посвятив его преславной Владычице нашей и Приснодеве Марии и воздавая Богу за сие дело благодарения и моления вместе с патриархом, клиром и народом, вышел на площадь, на которой граждане поставили его столб, носящий на верху св. гвозди Христа и Бога нашего; внизу его лежат 12 корзин из бывших укругов пяти хлебов. С того времени обычаем утвердилось праздновать сие торжество до настоящего времени. Это было в 330 году по Р.X.

Свв. Константин и Мефодий жили в 9 веке. Они были родные братья, дети знатных и богатых родителей, уроженцы города Фессалоники, (или, по-славянски, Солуни), главного города в Македонии, где в то время было много славян. Предполагают, что отец свв. братьев, Лев, был родом из болгарских славян, но служа в греческом войске (он имел чин друнгария – воеводского товарища), совершенно огречился и дал своим детям греческое образование. Мать их звали Марией. Старшим из свв. братьев был Мефодий; год его рождения точно неизвестен, и обстоятельства его воспитания мало известны. По окончании воспитания и образования, Мефодий поступил в военную службу, достиг высокого чина и, по смерти отца, был правителем греко-славянской области в восточной части Македонии. И это случилось не без особенного смотрения Божия. Здесь Мефодий, впоследствии духовный учитель и пастырь славян, заблаговременно ознакомился с их языком, нравами и обычаями. Пробыв около десяти лет в военной службе, Мефодий, богатый духовным опытом, оставил все почести мирской жизни и удалился на Олимп, где и принял иноческий сан. Здесь, в свободное от иноческих подвигов время, он занимался чтением богодухновенных книг, как бы заранее приготовляя себя к высокому сану святительскому.

Младший брат Мефодия, Константин, родился в 827 году и ещё с детства обнаружил в себе необыкновенного избранника Божия. Грудной младенец, он принимал молоко только от грудей своей матери. Семилетним дитятей, едва начавшим обучение грамоте, он видит дивный сон, который поутру передал отцу с матерью в таких словах:

– Мне явилось во сне какое-то важное лицо и, собрав всех девиц нашего города, сказало: выбирай из них ту, которую пожелаешь, да будет она помощницей в твоей жизни. Поглядев, я выбрал себе одну, блиставшую красотой лица и украшенную драгоценными одеждами: её звали София.

Родители поняли, что София есть премудрость Божия, что этим видением Бог предвозвещает их сыну высший ум, и стали заботиться не только о книжном образовании своего сына, но и научении его премудрости духовной и правилам добродетельной жизни. Их заботы о сыне не были тщетны: Константин оказывал самые блестящие успехи как в светском, так и в религиозно-нравственном образованы: он легко и быстро понимал и усваивал всё, что преподавали ему наставники и в скором времени превзошёл всех своих товарищей, по учению. Особенную же любовь питал Константин к св. Григорию Богослову: он постоянно читал его творения и изучал их на память. Изобразив на стене дома крест, он написал под ним:

«Святитель Божий, Григорий Богослов! Ты телом был человек, а по жизни – ангел. Твои уста, подобно Серафимам, прославили Пресвятую Троицу, твоё учение просветило вселенную. Молю тебя, приими и меня, припадающего к тебе с верой и любовью, и будь моим учителем и просветителем».

Скоро любознательному и одарённому богатыми способностями Константину представился случай слушать самых знаменитых наставников, каких только могла представить в тогдашнее время Греческая империя. В числе их был Фотий, впоследствии патриарх, знаменитый борьбой с римскими папами. Константину было 15 лет, когда умер греческий император Феофил²¹⁰ и на престол вступил малолетний сын его Михаил под опекой благочестивой матери своей Феодоры. Один из царских вельмож, Логофет Дроми, хорошо знакомый с родителями Мефодия и Константина, узнав о блестящих способностях последнего, вызвал его в Константинополь в совоспитанники к молодому императору. Здесь Константин оказал блестящие успехи в языках (римском, греческом и сирийском) и особенно в философии. По окончании образования Константину предстояли все выгоды и удовольствия блестящей светской жизни. Логофет, покровительствовавший ему, хотел женить его на своей крестнице, прекрасной и богатой девице знатного происхождения, обещая ему и богатства, и почести. Но, из любви к Богу и по склонности к уединению, юный Константин отказался от этого лестного предложения; он тайно оставил двор и, скрывшись в одном из монастырей при Чёрном море, принял там иночество. Император и Логофет только через полгода узнали о его местопребывании. Они почти насильно возвратили его в Константинополь, убедили принять сан священника и назначили библиотекарем при церкви, св. Софии и учителем философии при главном Константинопольском училище, – «дабы, – как говорит писатель жития его, – светильник не был под спудом, но находился на свещнике».

И действительно. светильник скоро возгорелся ярко и пламенно. Двадцати трёх лет от роду, Константин принял участие в иконоборческих спорах и своей учёностью и знанием догматов веры посрамил сверженного патриарха Иоанна Грамматика, упорно враждовавшего против иконопочитания. Около этого времени²¹¹ прислал посольство к императору Михаилу один арабский государь, эмир города Милетины (или Митилены) с просьбой прислать к нему таких мужей, которые могли бы вести с арабскими учёными прения о христианской вере. Царь, посоветовавшись с патриархом, избрал для сего Константина, которому дал в помощники двух мудрых и опытных мужей. На пути в Милетину Константин остановился в Самаре, столице князя Амирмумна. Здесь магометане, издеваясь над христианами, ставили над их воротами демонские изображения. Со смехом спрашивали агаряне св. Константина:

– Какие знамения на дверях и кто тут обитает?

Нисколько не смутившись, Константин отвечал им:

– По этим изображениям я заключаю, что внутри сих домов живут христиане, ибо демоны не могут обитать вместе с ними и бегут из их домов. А вот там, где нет пред воротами этих демонов, они живут в доме вместе с хозяевами.

Так посрамил юный пришлец кощунствующих магометан, победив их их же орудием. Прибыв в Милетину, Константин в спорах с магометанскими учёными выказал такую высокую мудрость и такие глубокие познания в истинах христианской веры, что те должны были невольно умолкнуть. Побеждённые, словом, магометане решились коварно отравить христианского философа ядом. Но Господь сохранил Своего раба невредимым. Тогда эмир одарил Константина богатыми дарами и отпустил его от себя с честью. По возвращении своём в Константинополь, Константин скоро удалился в уединённое место и с ревностью отдался подвигам благочестия и научным занятиям. Узнав же о пребывании своего брата Мефодия на Олимпе, Константин поспешил к нему, чтобы продолжить свои подвиги и труды вместе с ним.

Подвиг благовествования славянам свв. Константин и Мефодия начали в пределах нашего отечества. Именно: В 858 году хазары, жившие на берегах Дона, Волги и Азовского моря, прислали к царю Михаилу послов со смиренной просьбой прислать к ним человека книжного, способного рассудить и дать им совет о верах.

– Мы издавна знаем, – говорили послы, – единого Бога – Существо Высочайшее; мы Ему молимся, кланяясь на восток; но содержим некоторые языческие обычаи. Евреи увещевают нас принять их веру, и уже многие из нас присоединились к ним. Сарацины также склоняют нас к своей вере, говоря, что их вера лучше всех народов. Но так как у нас с вами давнишняя дружба, то мы ищем вашего совета и просим прислать к нам мужа, который бы мог оспорить евреев и сарацин; если он превозможет их, то мы примем вашу веру.

Советом царя и патриарха на сие апостольское дело был избран не другой кто, как философ Константин. Константин, всегда готовый к трудам апостольским, с радостью принял это избрание. Мефодий, по уважению к своему брату, согласился на сопутничество с ним, и они, испросив себе благословение Божие, отправились в путь вместе. Проплыв Чёрное море, свв. братья высадились на берег в Херсоне (в нынешнем Крыму), и на некоторое время остановились здесь, чтобы усовершенствоваться в знании славянского языка, на котором им предстояло говорить с хазарами. В Херсоне свв. проповедники узнали, что в море, близ Херсона, находятся мощи священномуч. Климента, папы римского, который был сослан сюда и, замученный, с привязанным к нему якорем брошен в море, при имп. Траяне²¹². Свв. братья убедили херсонского епископа не оставлять долее святых мощей под спудом морских волн. При помощи Божией свят. мощи были обретены, перенесены в город и положены в храме свв. апостолов. Часть мощей св. Климента была взята Константином и Мефодием с собой и впоследствии отнесена ими в Рим. Из Херсона свв. братья отправились к хазарам. Каган, или князь хазарский, принял их с особенным почётом, и Константин начал свои прения о вере с хазарскими язычниками, иудеями и магометанами. Плодом этих прений было крещение кагана с некоторыми вельможами и частью народа. По чувству благодарности князь и вельможи предложили своими просветителям богатые дары, но они отказались от даров: вместо же них просили кагана отпустить с ними греческих пленников, томившихся в неволе у хазар. Каган охотно исполнил их просьбу. Пленников было собрано до 200 человек. Освобождённые пошли вместе со свв. братьями, по пути к Царьграду. На пути они были свидетелями чуда, явленного Богом, по молитве свв. братьев: одно время путники сильно страдали от недостатка воды. Жажда доводила их до полного истощения; они едва могли продолжать путь. Но вера Мефодия и Константина спасла их. Свв. братья обратились с пламенной молитвой к благодеющему Богу, и Бог не оставил их: бывшая под руками солёная вода обратилась в сладкую. По прибытии в Константинополь, свв. проповедники были приняты царём и патриархом с большим почётом, как апостолы Христовы; Мефодий был поставлен игуменом монастыря Полихрона, а св. Константин остался при церкви свв. апостолов.

Апостольская деятельность свв. братьев в это время была ещё далеко не закончена. Им предстояла более обширная деятельность среди многочисленного племени славянского. Вскоре, после их возвращения в Константинополь, именно в 862 году, прибыли к императору Михаилу и патриарху Фотию послы из Моравии от тамошних славянских князей Ростислава, Святополка и Коцела, которые также, как ранее и хазары, просили прислать к ним учителей, способных протолковать им веру христианскую на понятном для них языке.

– Земля наша, – говорили послы, – крещена; но нет у нас учителя, который бы научил нас и протолковал святые божественные книги; ибо мы не разумеем ни греческого языка, ни латинского. И одни учат нас инако, а другие инако; и мы не разумеем книжного разума, ни силы книг. Пошлите же к нам учителей, которые могли бы сказать нам книжные словеса и разум их.

Император и патриарх опять обратились к Константину и Мефодию с просьбой принять на себя новый труд апостольской проповеди между славянскими племенами.

– Вы оба из Солуни, – говорил им царь, – а солуняне беседуют по-славянски, стало быть, вам знаком этот язык.

Братья изъявили полное согласие принять на себя новые труды на пользу церкви Христовой. Но «проповедовать устно всё равно, что писать на песке», – думал Константин; и вот в уме его родилась великая мысль – переложить книги священного писания с греческого на славянский язык. Но не было ещё букв славянских; надо было изобрести их, составить славянскую азбуку. Пред этим великим и многотрудным делом свв. братья наложили на себя сорокадневный пост и приступили к делу в глубочайшем молитвенном духе, вполне сознавая свою немощь и уповая лишь на помощь и вразумление свыше. При составлении азбуки, славянские просветители взяли в основание алфавита греческий и дополнили его, где это нужно было, буквами из других алфавитов (латинского и еврейского). Это изобретение открыло возможность дать письменный перевод евангелия, апостольских посланий и других богослужебных книг на славянский язык. Прежде всего явились на родном нашем языке сие чудные вдохновенные слова евангелия Иоанна Богослова: в начале бе Слово, и Слово бе к Богу... Этот первый опыт перевода св. евангелия на славянский язык Константин и Мефодий благоговейно представили царю, патриарху и всему освящённому собору. Все радовались и благодарили Бога. Теперь свв. братья могли свободно учить и укреплять славян в истинах Христовой веры. Они шли к ним с словом Божиим, написанным на их родном языке. Перед отъездом Константин был посвящён патриархом Фотием во епископа. На пути в Моравию свв. проповедники остановились в Болгарии и своею проповедью обратили к вере Христовой самого князя болгарского, Бориса (Впрочем, здесь они положили только начало христианской проповеди, дело же их продолжали другие проповедники, присланные патриархом Фотием, по просьбе Бориса).

В Моравии, Паннонии и других славянских землях первыми проповедниками христианства были латинские священники. Но эти проповедники по расчёту, окрестив славян, ограничились в своей дальнейшей деятельности только служением обеден, исправлением треб на непонятном для славян латинском языке и разными поборами с новообращённых. Об утверждении же новообращённых в истинах христианской веры и нравственности латинские священники и не помышляли. Но не так повели свою просветительную деятельность среди этих юных христиан равноапостольные Константин и Мефодий. По прибытии в Моравию, они, к общему утешение, стали служить литургию и другие церковный службы не на латинском, чуждом для славян языке, а на их родном, которым говорили их отцы и деды и который они привыкли слышать ещё детьми из дорогих уст родной матери. Тот же родной славянский язык слышался и в проповедях свв. братьев, слышался он и в школах, где вместе с обучением чтению и письму дети и взрослые слушали мудрую беседу, просвещавшую ум и очищавшую сердце от всего, что было недостойно истинного христианина. Как отрадно было славянам слышать слова свв. проповедников:

– Услышьте, славяне, всё слово, еже от Бога прииде, слово, еже кормит души человеческие, слово, еже крепит сердца и умы. Душа не имеет жизни, если словес Божиих не слышит; отверзите прилежно уму двери; оружие примите твёрдое, еже куют книги Господни; в буквах мудрость Христова является, которая души ваши укрепит.

И славяне с радостью внимали пылким словам свв. просветителей, и в течение немногих лет светом евангельского учения просветились страны: Болгария, Моравия, Паннония и другие. Дивные дела Божие и неизреченное величие Божие прославлялись языком славянским на всём протяжении Европы, где поселились и доныне живут наши соплеменники среди народов, по происхождению и духу им чуждых.

Успех проповеди свв. братьев возбудил зависть в сердцах корыстолюбивых и невежественных немецких священников. Они начали громко порицать их даже за такое благое дело, как совершение богослужения на славянском языке. Завистливые и невежественные слуги папы говорили, что богослужение можно совершать только на трёх языках, на которых была сделана надпись на кресте Спасителя: на еврейском, греческом и римском. Но свв. учителя отвечали им:

– Бог равно на всех посылает дождь и свет солнечный. И Давид говорит: всякое дыхание да хвалит Господа! Воскликните Господеви вся земля! Так как Господь пришёл спасти все народы, то все народы своим языком да славословят Господа!

И немецкие священники, не имея возможности вести с ними нравственную борьбу, должны были оставить Моравию. Римский папа Николай²¹³, когда услыхал некоторые неблагоприятные отзывы об их апостольских трудах, пригласил их к себе в Рим для объяснений. Они отправились. Но, прибыв в Рим, уже не застали папы в живых. Место Николая заступил Адриан²¹⁴, который принял свв. братьев очень ласково, одобрил их апостольские труды в Моравии и Паннонии, похвалил перевод книг и утвердил право совершения богослужения на славянском языке. Святое дело проповеди между славянами было пока упрочено, и благой Промыслитель призвал к Себе одного из самых главных деятелей на этой ниве. Здесь, в Риме, скончался св. Константин, приняв за 50 дней до смерти схиму, с именем Кирилла. Многоплодную жизнь свою он окончил на 42 году своей жизни, 14 февраля 869 г., и был с большими почестями погребён в церкви свят. Климента, с мощами которого он пришёл в Рим (о смерти Кирилла подробнее см. под 14 февраля).

По смерти Кирилла, Мефодий, поставленный папой во епископа Моравии и Паннонии, оставил Рим, чтобы продолжать дело евангельской проповеди между славянскими племенами. В Моравии в это время происходили междоусобия, в которые вмешались немцы; поэтому Мефодий главным местом своего пребывания избрал Паннонию, где пробыл он около трёх лет. Здесь св. Мефодий вынес немало скорбей со стороны латинских священников. Озлобленные против его апостольской деятельности, невежественные священники разными происками и клеветами достигли того, что немецкий император сослал св. Мефодия в заточение, в котором пробыл он два с половиной года. Об этом узнал Иоанн VIII, папа римский²¹⁵, и поспешил освободить Мефодия из заточения. Папа возвратил ему архиепископскую власть в паннонской епархии, запретил священнослужение его гонителям, а в письме к немецким государям, Людовику и Карломану, в котором доказывал правильность в каноническом отношении поставление Мефодия в архиепископа, даже называл Мефодия своим братом. Возвратившись в Паннонию, св. Мефодий с новой ревностью занялся евангельской проповедью и устройством богослужения на славянском языке. Тогда образумились и моравляне. Они прогнали от себя немецких священников и упросили папу прислать к ним Мефодия. В Моравии, также как и в Паннонии, Мефодий неутомимо проповедовал евангелие и с успехом искоренял в народе прежние языческие обряды и обычаи. Всё это не нравилось немецким священникам, они не могли забыть своего позорного изгнания из Моравии и, считая, хотя напрасно, виновником этого изгнания Мефодия, только ждали случая, чтобы выступить против него с новыми клеветами и доносами. Случая не представлялось, но они сами выдумали его. В Рим было послано донесение с обвинением Мефодия в некоторых отступлениях от православия. Славянский апостол снова принуждён был ехать в Рим и на этот раз, чтобы выслушать на суде обвинения против себя в неправославии. Но на соборе, созванном с этой целью в Риме в 880 г. Мефодий был признан православным и снова возвращён в Моравию. В письме к моравскому князю Святополку папа просил его принять Мефодия, как оправданного судом и достойного арxиепископствовать в Моравии. Не успев и на этот раз в своём злобном намерении обвинить Мефодия перед папой, немцы стали вооружать против Мефодия князя Святополка; но никакие козни врагов не могли остановить апостольской деятельности Мефодия. Возложив всё упование на Бога, он продолжал просвещать светом Христова учения и жителей Моравии, и сопредельные с ней славянские народы, начиная с Хорватии и Далматии до границ Польши. Ученики его успели проникнуть даже в Чехию, где крестили тамошнего князя Боривоя. Устное проповедование учения Христова, однако, не отнимало всего времени у св. Мефодия: он по-прежнему трудился со своими ближайшими учениками над переводом библейских и богослужебных книг с греческого языка на славянский и к концу своей жизни успел перевести все канонические книги св. писания, а также номоканон (собрание церковных правил и установлений) и некоторые сочинения отцов церкви. Наконец достойный делатель на ниве Христовой призван был получить на небесах награду от Господина делателей. Св. Мефодий скончался в глубокой старости, после 16-летнего управления моравской и паннонской епархиями, 6 апреля 885 года.

Обозревая жизнь и деятельность Кирилла и Мефодия, мы видим, что апостольские труды их имеют великое значение для славянского мира. Своей деятельностью они положили основание духовному и гражданскому величию славян. Кирилл и Мефодий – это наши учителя, наши апостолы, наши отцы. Исторические судьбы славян были таковы, что они мало способствовали развитию живых, братских отношений между различными славянскими племенами. Когда три ветви славянского племени восточная, южная и западная, жили политически самостоятельно, то каждая из них имела столько своих внутренних частных дел и нужд, столько своих особенных частных врагов, что им некогда было следить за жизнью родственных племён, обмениваться взаимно своими мыслями и чувствами; свои особенные интересы, свои особенные враги поглощали всё их внимание. Умственное же развитие славян того времени не было настолько высоко, чтобы вырвать их из этой замкнутости и возвысить до сознания необходимости интересов общеславянских, необходимости живого, тесного духовного союза. Своей деятельностью свв. Кирилл и Мефодий различные ветви и племена славян соединили прочной связью, ибо к единству происхождения славян, единству языка и преданий, они прибавили ещё единство религии. Если вообще каждая религия безотносительно к учению, ею проповедуемому, способна объединять принимающие её народности, развивать между ними живые и тесные отношения в духе любви, то это ещё более нужно сказать о христианстве, сущность которого есть любовь²¹⁶; и главная добродетель христианская есть живое сочувствие и посильная помощь ближним.

Далее: одной из самых прочных связей между родственными народностями служит единство или родство языка. Язык есть полнейшее и необходимейшее отражение духа народа, его отличительных свойств и взглядов, приёмов мышления, наклонностей, обычаев; язык развивается с развитием народа, склоняется к падению при его упадке и вымирает с его исчезновением. При таком отношении языка к внутренней жизни человека заботиться о развитии языка известных племён значить заботиться об их духовном развитии и вместе о развитии и укреплении тех связей, которые соединяют и объединяют эти племена. Деятельность Кирилла и Мефодия в этом отношении имеет великое значение. Они составили славянскую азбуку и таким образом этот постоянно переливающийся, вечно подвижный мир звуков заключили в твёрдые и определённые образы букв, внесли в него строгий порядок и точность, и через это сделали возможным то развитие языка, которое даёт ему литература. Но Кирилл и Мефодий не только составили славянскую азбуку, но и первые дали образчик её употребления, переложив на славянский язык библейские и богослужебные книги. Выразив на нём глубокие умозрительные и нравственные истины, возвещённые миру Богочеловеком и потом Его апостолами, одушевлённые речи пророков, трогательные песни царя Давида, безыскусственные, простые, но в своей простоте возвышенные исторические повествования о первобытном человечестве и народе еврейском, притчи и песнопения царя Соломона, Кирилл и Мефодий тем самыми дали значительный толчок развитию славянского языка, а следовательно и вообще духовному развитию славян, и таким образом ещё более укрепили и усилили узы, связывающие различные славянские племена в одно целое. При этом нужно обратить особенное внимание на то, что библейские и богослужебные книги постоянно употребляются в церкви при богослужениях, а умеющий читать может читать их и дома. Православным библию читать не воспрещается. Поэтому труд Кирилла и Мефодия не ограничивался, как обыкновенные литературные труды, избранным небольшим кружком читателей, но был доступен массам, и, введённый в употребление при богослужении, почти всех славян сплачивал и соединял воедино целым массы славянских племён.

К лику святых Кирилл и Мефодий причислены едва ли не в одно время и западной и восточной церковью, и притом в глубокой древности, быть может, вскоре после их блаженной кончины. В русской церкви память свв. равноапостольных просветителей славян, Кирилла и Мефодия, чествуется с очень давнего времени²¹⁷; им совершались службы, хотя и не видно, чтобы дни их памяти совершались наряду с большими, особенно чествуемыми праздниками. Доказательством почитания древней русской церковью памяти этих апостолов и великих благодетелей славянского мира служит следующие, сохранившиеся до нас памятники 12 века:

а) полная церковная служба св. Кириллу²¹⁸,

б) каноны обоим просветителям²¹⁹, сохранившиеся в служебных минеях московской синодальной библиотеки, и

в) древние церковные подлинники, в которых находятся указания, каким подобием писать их иконы. Так, в подлиннике, принадлежащем московскому Обществу истории и древностей Российских, под 11-м числом мая читаем:

«Преподобных отец наших Мефодия и Константина, наречённого Кирилла, епископов моравских, учителей словенских. Мефодий подобием стар, власы сед, брада долга, аки Власиева, ризы святительские, и омофор и евангелие Константин подобием стар и сед вельми, брада аки Василия кесарийского, на концы подвоилась, ризы преподобнические и в схиме, в руках книга разогнутая, а в ней написана русская азбука: а, б, в, г, д, е, ж, и пр. по ряду».

Память свв. Мефодия и Кирилла в древнее время праздновали в России 6 апреля, в день кончины св. Мефодия.

Муч. Диоскор новый пострадал в Смирне, в Ионии.

Муч. Аргир селунский пострадал в 1806 году²²⁰.

Св. Никодим, архиепископ сербский, поставлен в архиепископа из игуменов Хиландарского монастыря; занимал кафедру с 1316 г. по 1323 г. В начале своего правления Никодим посылал в Константинополь за типиком (уставом) Саввы иерусалимского, которого дотоле в Сербии не было, и в 1319 г. перевёл его на славянский язык и ввёл в употребление в Сербии. Вторично память святителя 30 августа²²¹.

Освящение церкви св. Софии в Киеве в лето 6460 (952). Это было при св. великой княгине Российской Ольге²²².