1-е число

– Св. пророка Иеремии.

– Св. муч. Ваты, монаха персиянина.

– Пр. Пафнутия Боровского.

– (Муч. Саввы. Преподобномучч. Евфимия, Игнатия и Акакия. Страдание священномуч. Макария, митроп. киевского. Преставление пр. Герасима болдинского. Византийской иконы Божией Матери).

Св. Иеремия, второй из четырёх великих пророков, был сыном священника Хелкии из Анафофа, находившегося в колене Вениаминовом, недалеко от Иерусалима¹. К пророческому служению Иеремия призван был в ранней молодости, на 15 году от роду, в 13 год царствования Иосии².

– И было ко мне, – говорит сам Иеремия, – слово Господне: Прежде нежели Я образовал тебя во чреве, Я познал тебя; и прежде нежели ты вышел из утробы, Я освятил тебя; пророком для народов поставил тебя.

А я сказал:

– О, Господи Боже, я не умею говорить, ибо я ещё молод.

Но Господь сказал мне:

– Не говори: «я молод», ибо ко всем, к кому пошлю тебя, пойдёшь, и всё, что повелю тебе, скажешь; не бойся их, ибо Я с тобой, чтобы избавить тебя.

И простёр Господь руку Свою, и коснулся уст моих, и сказал мне Господь:

– Вот Я вложил слова Мои во уста твои. Смотри, Я поставил тебя сегодня над народами и царствами, чтобы искоренять и разорять, губить и разрушать, созидать и насаждать³. В то же время юный пророк имел два видения, в которых Господь под образами жезла и кипящего котла показал ему те страшные бедствия, который нанесёт Сиону мстительный меч вавилонского царя⁴.

– Ты же, – говорит Господь пророку, – препояшь чресла свои, и встань, и скажи им (иудеям) всё, что Я повелю тебе; не малодушествуй пред ними, чтоб Я не поразил тебя в глазах их. И вот Я поставил тебя ныне укреплённым городом и железным столбом, и медной стеной на всей этой земле против царей Иуды, против князей его, против священников его и против народа земли сей. Они будут ратовать против тебя, но не превозмогут тебя; ибо Я с тобой, чтобы избавлять тебя⁵.

Наставленный таким образом самим Господом и укреплённый обещанием Его помощи, Иеремия со всей ревностью приступил к пророческому служению. И прежде всего он начал строго и беспощадно обличать иудеев за отступление от истинного Бога и служение идолопоклонству, и грозить им бедствиями самой опустошительной войны, которая будет открыта с севера⁶. Безутешный пророк всеми силами старается разогнать готовую разразиться бурю, и все улицы, все публичные площади оглашаются его то печальными и слёзными, то грозными речами. Он проповедует всюду, где только собрание народа было значительное. Но народ смеётся над пророком. Род грубый и злой. Они имеют глаза и не видят, имеют уши и не слышат; они не обрезаны сердцем, их ум огрубел, их чело твёрже камня; ни один из них не идёт по пути правды, они все увлекаются своими страстями, как бешеная лошадь, стремящаяся в середину битвы⁷. Тогда человек Божий сказал сам себе:

– Это, может быть, бедняки; они глупы, потому что не знают пути Господня, закона Бога своего; пойду я к знатным и поговорю с ними, ибо они знают путь Господень, закон Бога своего⁸.

Но увы пророк нашёл, что они ещё хуже. Он не лучше был принять и пророками, и священниками, и судьями. О них он говорит от лица Божия:

– Пророки пророчествуют ложь, и священники господствуют при посредстве их, и народ Мой любит это⁹. Судьи судят и управляют ради вознаграждений; священники учат ради корысти; пророки пророчествуют за деньги; они погубили народ, приучили его к вещам суетным и ложным и не хотят даже перстом указать на те бедствия, которые скоро изльются на него¹⁰.

Между тем как жители городов иудейских, по гласу благочестивого царя Иосии, толпами прибегали в храм Иеговы, Иеремия, проникавший в глубину сердец и видевший под обманчивой наружностью скрытое нравственное повреждение, стоял при вратах Иерусалимского храма и не переставал вопиять, что их надежда на Бога напрасна, жертвы не имеют цены, потому что в тайне они совершают дела преступные¹¹. Умер царь Иосия. Весь Израиль оплакивал его, как отца; но более всех сожалел о нём Иеремия, который лучше всех чувствовал, какую невозвратимую потерю понесло его отечество. Со смертью благочестивого царя наступило время постоянного преследования великого пророка. Едва погасла жизнь Иосии, как появились в Иудее все несчастья и все беспорядки предыдущих царствований под покровительством его преемников. Ревность человека Божия воспылала новым огнём; он гремел обличениями, угрожал, умолял с невероятным жаром и настойчивостью, чтобы предотвратить грозящие беды на своих соотечественников. Чтобы сильнее изобразить предстоявшее иудеем рабство, Иеремия прибегал к необычайным образам. Однажды, по повелению Божию, он купил льняной пояс, обвязал его вокруг себя и потом скрыл на берегах Евфрата, в расселину скалы. Через несколько времени он возвратился на берега Евфрата и увидел пояс совершенно сгнившим в каменной расселине¹².

Так сказал Господь пророку:

– Сокрушу Я гордость Иуды и великую гордость Иерусалима. Этот негодный народ будет, как этот пояс, который ни к чему не годен¹³.

Пророк возвестил всё это иудеем.

В другой раз Бог повелел Иеремии купить у горшечника глиняный кувшин и сокрушить его пред собранием народа. Пророк исполнил повеление Божие, и от лица Господа сказал иудеям:

– Так сокрушу Я народ сей и город сей, как сокрушён горшечников сосуд, который уже не может быть восстановлен¹⁴.

Для нагляднейшего изображения иудейского рабства, Иеремия, по повелению Божию, надел на свою шею и несколько времени носил сначала деревянное, а потом железное ярмо. Ярмо он посылал и царям: идумейскому, моавитскому, аммонитскому, тирскому и сидонскому, предвозвещая и им рабство. Но чем сильнее было обличение, тем больший гнев и даже ярость возбуждало оно в сердцах обличаемых.

Безуспешность проповеди, необычайное ожесточение неблагодарных и возмутительных соотечественников. гонения и преследования, которым подвергался св. пророк, но временам доводили его почти до отчаяния и извлекали у него самые горькие жалобы и мольбы.

– Ты влёк меня, Господи, – восклицал он, – и я увлечён; Ты сильнее меня и превозмог; и я каждый день в посмеянии, всякий издевается надо мной. Ибо лишь только начну говорить я, кричу о насилии, вопию о разорении; потому что слово Господне обратилось в поношение мне и в повседневное посмеяние. И подумал я: не буду я напоминать о Нём, и не буду более говорить во имя Его; но было в сердце моём, как бы горящий огонь, заключённый в костях моих, и я истомился, удерживая его, и не мог... Господи силе Ты испытываешь праведного и видишь внутренность и сердце. Да увижу я мщение Твоё над ними; ибо Тебе вверил я дело моё... Проклят день, в который я родился; день, в который родила меня мать моя, да не будет благословен! Проклят человек, который принёс весть отцу моему, и сказал: у тебя родился сын, и тем очень обрадовал его... Для чего вышел я из утробы? чтобы видеть труды и скорби, и чтобы дни мои исчезали в бесславии¹⁵?

Господь в утешение своего раба обещает уничтожить его врагов; пророк успокаивается и ожидает лучшего времени для Израиля и потом, пролетая духом века и пространство, видит народы земли собранными вокруг единого Вождя (Мессии), и издали, через тьму веков, приветствует «чаяние языков».

– И соберу остаток стада Моего из всех стран, куда Я изгнал их, и возвращу их во дворы их; и будут плодиться и размножаться. И поставлю над ними пастырей, которые будут пасти их, и они уже не будут бояться и пугаться, и не будут теряться, говорит Господь. Вот наступают дни, говорит Господь, и восставлю Давиду Отрасль праведную, и воцарится Царь, и будем поступать мудро, и будем производить суд и правду на земле. Во дни Его Иуда спасётся, и Израиль будем жить безопасно; и вот имя Его, которым будут называть Его: Господь оправдание наше!¹⁶.

Эти величественные обетования воодушевляют человека Божия новой ревностью, и стены Сиона снова оглашаются его пророческими речами. Но пророческие речи по обычаю остаются почти без успеха.

Удары праведного гнева Божия не замедлили разразиться над беззаконным иудейским народом: бедствия, предсказанные Иеремией-иудеем, начались вскоре после смерти Иосии. Он оставил после себя трёх нечестивых сыновей: Иоакима, Иоахаза и Седекию. Неизвестно, почему иудейский народ поставил царём после Иосии второго сына его – Иоахаза. Но фараон Нехао через 3 месяца, возвращаясь с Евфрата в Египет, взял Иоахаза в плен, поставил царём иудейским Иоакима и сделал его своим данником. В это время царь вавилонский покорил своей власти Ассирийское царство и потом повёл войну с царём египетским. Тогда Иеремия произнёс грозное пророческое слово ко всему народу иудейскому и ко всем жителям Иерусалима:

– Господь посылал к вам всех рабов Своих, пророков, с раннего утра посылал, и вы не слушали, и не приклоняли уха своего, чтобы слушать. Вам говорили: обратитесь каждый от злого пути своего и от злых дел своих, и живите на земле, которую Господь дал вам и отцам вашим из века в век... Но вы не слушали Меня, говорит Господь, прогневляя Меня делами рук своих на зло себе. Посему так говорит Господь Саваоф: за то, что вы не слушали слов Моих, вот Я пошлю, и возьму все племена северные, говорит Господь, и пошлю к Навуходоносору, царю вавилонскому, рабу Моему, и приведу их на землю сию и на жителей её и на все окрестные народы; и совершенно истреблю их, и сделаю их ужасом и посмеяниям, и вечным запустением... и вся земля эта будет пустыней и ужасом; и народы сии будут служить царю вавилонскому семьдесят лет. И будет, когда исполнится семьдесят лет, накажу царя вавилонского и тот народ, говорит Господь, за их нечестие, и землю Халдейскую, и сделаю её вечной пустыней¹⁷.

В то же время пророк предсказал царю Иоакиму смерть без погребения в чужой земле¹⁸. Священники и лжепророки почли это пророческое слово уголовным преступлением и хотели предать Иеремию смерти. И только благодаря благоразумию некоторых князей и настойчивой защите вельможи Ахикама, Иеремия спасся от угрожавшей ему опасности. Но, по приказанию Иоакима, он заключён был в оковах в темницу. Между тем Навуходоносор, разбив царя египетского, взял Иерусалим и сделал Иоакима своим данником. При этом он взял из храма часть священных сосудов и переселил в Вавилон многих красивых и даровитых отроков из царского и княжеского рода¹⁹.

В четвёртый год царствования Иоакима было такое слово Господне к Иеремии:

– Возьми себе книжный свиток и напиши в нём все слова, которые Я говорил тебе об Израиле, и об Иуде, и о всех народах, с того дня, как Я начал говорить тебе, от дней Иосии до сего дня. Может быть, дом Иудин услышит о всех бедствиях, какие Я помышляю сделать им, чтобы они обратились каждый от злого пути своего, чтобы Я простил неправду их и грех их. И призвал Иеремия Варуха, сына Нирии, и написал Варух в книжный свиток из уст Иеремии все слова Господа, которые Он говорил ему²⁰.

По приказанию Иеремии, Варух прочитал свиток в Иерусалимском храме в слух всего народа, собравшегося по случаю поста, назначенного Иоакимом при получении известия о нашествии Навуходоносора (сам Иеремия томился тогда в темнице; и не мог явиться в дом Господень для устной проповеди)²¹. Варух повторил потом чтение пред вельможами иудейскими. Те осторожно дали знать об этой книге царю. Он потребовал её к себе и приказал некоему Иегудию читать.

«Царь в то время сидел в зимнем доме, и перед ним горела жаровня²². Когда Иегудий прочитывал три или четыре столбца, царь отрезывал их писцовым ножичком и бросал на огонь в жаровне, доколе не уничтожен был весь свиток на огне, который был в жаровне»²³.

По повелению Божию, Иеремия взял «другой свиток и отдал его Варуху писцу, сыну Нирии, он написал в нём из уст Иеремии все слова того свитка, который сжёг Иоаким, царь иудейский, на огне; и ещё прибавлено к ним много подобных тем слов»²⁴.

Царь дал повеление схватить Варуха; но Бог хранил его. За своё нечестие и беззаконие царь подвергся печальной участи, как предсказал Иеремия. Иоаким скоро отказался от покорности царю вавилонскому. Тогда Навуходоносор вторично овладел Иерусалимом, Иоакима отвёл пленным в Вавилон вместе с его матерью, где он умер и тело его было брошено без погребения. Сын его, Иехония, царствовал только 100 дней. По прошествии этого времени, он был взят в плен Навуходоносором со всем своим семейством, где вскоре и умер. В этот раз Навуходоносор переселил в Вавилон весь царский дом, вельмож, лучших воинов и мастеров и взял с собой сосуды храма и царские сокровища. Царём же иудейским он поставил третьего сына Иосии, Седекию. Новый царь последовал всем заблуждениям своих предшественников. Он не вразумился ни их судьбой, ни словами пророка. В его царствование народ иудейский дошёл до последней степени нечестия и развращения. Сам же он безопасность свою думал основать на измене царю вавилонскому и на союзе с царём египетским. Иеремия, как ревностный патриот, с жаром убеждал царя верно служить Навуходоносору и не отлагаться от него; предсказывал, что за измену Иерусалим будет сожжён, и царь отведён в плен. Но напрасны были увещевания пророка. Седекия не послушал его, – изменил царю вавилонскому и заключил союз с царём египетским. Это было в 9-й год царствования Седекии. Тогда Навуходоносор в третий раз обложил Иерусалим. Иеремия советовал Седекии сдаться Навуходоносору и предсказывал, что и город тогда не будет сожжён, и сам он со своим семейством не погибнет, иначе случится то и другое. Но пророка за такой совете бросили в ров, наполненный тиной, где он погиб бы, если бы один ефиоплянин, служивший при дворе; царском, некто Авдемелех, не спас его своим ходатайством перед царём. Царь, однако, освободив пророка из тины, велел посадить его в оковах в темницу. И в этот раз предсказание Иеремии исполнилось: Навуходоносор взял Иерусалим, сжёг храм и дворец, и разрушил стены и все здания города. Сыновья Седекии были заколоты пред глазами отца, а самого Седекию ослепили, заковали в цепи и отвели в Вавилон, где он и умер в темнице. Туда же отведены были и все жители Иудеи²⁵. Только беднейшие из них оставлены были на своей земле для обрабатывания полей и виноградников.

По взятии и разрушении Иерусалима, Навуходоносор приказал освободить из темницы Иеремию и позволил ему жить, где он хочет²⁶. Такая милость оказана была пророку, вероятно, потому что Навуходоносор знал о нём от взятых в плен иудеев. Иеремия, получив свободу, позаботился прежде всего о святыне Божией. По его совету священники скрыли огонь, горевший на алтаре всесожжений, в пустой колодезь, о существовании которого никто не знал. Сам пророк, по особенному повелению Божию, унёс с собой Скинию, Ковчег Завета и алтарь кадильный и скрыл их в пещере горы Навав, в которую вход тщательно закрыл. Некоторые из сопровождавшись его пришли после к горе, чтобы видеть место, где эти священные предметы были скрыты, но не могли найти его. Иеремия, узнав об этом, упрекал их за любопытство²⁷. Пророк Божий от лица Господня говорил иудеям:

– И будет, когда вы размножитесь и сделаетесь многоплодными на земле, в те дни не будут говорить более: Ковчег завета Господня; он и на ум не придёт и не вспомнят о нём, и не будут приходить к нему, и его уже не будет²⁸.

И действительно, для нового Израиля Ковчег Завета стал не нужен, так как он был преобразованием событий Нового Завета. – по взятии и разрушении Иерусалима, Иеремия остался в отечестве и привязался к Годолии, сыну Ахикама, которого Навуходоносор сделал правителем Иудеи. Думают, что в это время пророк написал книгу, известную под именем «Плача». После убийства Годолии неким вельможей Измаилом, иудеи из опасения мести Навуходоносора решились бежать в Египет. Иеремия употреблял все усилия, чтобы отвратить их от этого намерения, уверяя их, что там-то и постигнут их те бедствия, от которых они бегут²⁹. Но иудеи не только не вняли ему, но и самого принудили идти с собой. Беглецы поселились в Тафнисе, где вскоре стали усвоять понятия, нравы и обычаи египтян и стали покланяться местным божествам. Тогда Иеремия с новой силой стал грозить им бедствиями. По повелению Божию, он взял несколько больших камней, употреблявшихся на устройство фундамента, скрыл их в глине перед тамошним дворцом фараоновым и сказал:

– Так говорит Господь Саваоф, Бог Израилев: вот Я пошлю, и возьму Навуходоносора, царя вавилонского, раба Моего, и поставлю престол его на этих камнях, скрытых Мной, и раскинет он над ним великолепный шатёр свой; и придёт, и поразит землю Египетскую; кто обречён на смерть, тот предан будет смерти; и кто – в плен, пойдёт в плен; и кто – под меч, под меч³⁰.

Далее история молчит о жизни Иеремии Некоторые христианские писатели, напр., св. Ефрем Сирин, Епифаний, блаж. Иероним свидетельствуют, что Иеремия за предсказание о печальной участи поселившихся в Египте иудеев побит ими камнями. Долго ли жил пророк Божий в Египте, достоверно не известно; обыкновенно полагают, что он не дожил до нашествия Навуходоносора, последовавшего на 5-м году по сожжении Иерусалима, – не дожил, потому что ученик его Варух в этом последнем году является уже в Вавилоне³¹, куда он отправился, без сомнения, по смерти своего учителя.

Пророк проходил своё служение при Иосии 19 лет, Иоахазе 3 месяца, Иоакиме 11 лет, Иеxонии 100 дней, Седекии 11 лет и около 4 лет в Египте; следовательно, пророческое служение Иеремии продолжалось около 45 лет, в самое смутное, самое бедственное и тяжкое время царства иудейского. Иеремия, как думают, погребён был в Тафнисе, близ Каира.

По свидетельству одного христианского писателя, Александр Македонский перенёс тело пророка в Тетрапил в Александрии, и это место весьма почиталось александрийцами³². Никифор Каллист записал предание, что царица Елена украсила зданием место или ров в Иерусалиме, куда ввержен был Иеремия. Во второй Маккавейской книге упоминается, что, украшенный сединами и славой и много молящийся о людях и св. граде Иерусалиме, братолюбец, пророк Божий Иеремия, явился Иуде Маккавею и дал ему златой меч от Бога на поражение врагов сирийцев³³.

Из писаний этого великого мужа дошли до нас пророчества (в 52 главах), Плач Иеремии (в 5 главах), послание его к иудеям, отведённым в плен вавилонский. Ему приписывают ещё некоторые псалмы и, между прочим, 136-й псалом: На реках вавилонских, тамо седохом и плакахом... Эта прекрасная и трогательная песнь, внушённая печалью плена, вполне соответствует отличительной меланхолической черте пророка; по крайней мере, несомненно то, что этот псалом не принадлежит Давиду, и что писатель его жил около времени пленения вавилонского.

Иеремии усвояют ещё 3-ю и 4-ю книги Царств; усвояют потому, что в последней главе его книги пророчеств содержится почти буквально сходное с книгой Царств изложение царствования Седекии³⁴.

Речь Иеремии вообще проста и безыскусна. Великие бедствия, которых он был свидетелем и жертвой, наложили на его душу печать грусти, которой отзываются все его писания. Пламенно желая исцелить глубокую кровавую рану дщери Сиона, пророк с силой горячего патриота умоляет своих соотечественников искать лучшее и скорейшее лекарство в оставлении заблуждений и обращении к Богу. И слово пророка течёт неудержимо, как живительный бальзам. Отсюда-то и происходят эти повторения, эти многоразличные обороты одной и той же мысли. Впрочем, в слове Иеремии есть много изящества и возвышенности. Чтобы убедиться в этом, стоит только прочесть некоторые главы его пророчеств, напр., 9-ю главу.

Слёзный тон речи пророка отразился особенно в «Плаче», предмет которого есть разрушение св. города и храма, опустошение отечества и потеря свободы иудейского народа.

Пророчества Иеремии по их предмету можно разделить на три класса:

а) пророчества, относящиеся к иудейскому народу,

б) пророчества, относящиеся к соседним народам и

в) пророчества о Mессии.

Первые пророчества (о народе иудейском) несравненно многочисленнее; видно, что главной целью пророческого служения Иеремии было возвестить своему несчастному отечеству те плачевные бедствия, которые должны постигнуть его скоро за беззакония. Между этими предсказаниями выдаётся пророчество о «семидесятилетнем плене». Об иноплеменных народах говорится на многих страницах; они составляют исключительный предмет шести предпоследних глав (последняя, – 52 глава есть ни что иное, как повторение главнейших происшествий царствования Седекии). Большая часть предсказаний этого рода возвещает участие язычников в новом завете; это побудило некоторых христианских писателей говорить, что «Иеремия есть пророк языков, как Павел, их апостол». Переносясь ко временам царства Мессии, пророк предсказывал о некоторых событиях этих времён, напр., об избиении младенцев царём Иродом³⁵, предсказывал о самом Спасителе, что Он произойдёт из дома Давидова, что имя Его будет Господь, что Он будет Царь праведный, принесёт людям новый завет и спасёт Иуду и Израиля³⁶.

Св. муч. Вата, персиянин, за веру в Иисуса Христа был подвергнут истязанию князем нисивийским и после страданий был усечён мечом в городе Нисивии, в 4 веке после 364 г.³⁷

Пр. Пафнутий, в мире Парфений, происходил из татар. Дед его был баскаком (правителем) в городе Боровске (Калуж. губ.) и крестился с именем Мартана. Родители Пафнутия (Иоанн и Фотиния) были люди богатые и имели поместья. В одном из них, – в селе Кудинове, в 3-х вёрстах от Боровска, родился преподобный. Здесь он в своё время обучен был грамоте и наставлен в христианской вере и благочестии. На 20-м году от рождения, чувствуя влечение к иноческой жизни, преподобный оставляет своих родителей, поступает в Покровский Боровский монастырь и постригается в инока. Наставником его в иноческих подвигах был Никита, ученик пр. Сергия. Пафнутий проводит жизнь свою в строгом воздержании, непрерывных трудах, богомыслии и бодрственном внимании к самому себе. Два дня в неделю, – в понедельник и пятницу, он ничего не вкушал, в среду имел сухоядение, в прочие дни разделял трапезу вместе с братией. Не гнушался преподобный чёрными работами: сам рубил и носил дрова, копал землю в огороде, а зимой, всё время свободное от молитвы и чтения божественных писаний, занимался рукодельем: плёл рыболовные сети, корзины и другие вещи, нужные для монастыря. Пафнутий так строго соблюдал целомудрие, что не только сам не касался ни к чьему телу, но и другим не дозволял дотрагиваться до своего тела. Вход в свою обитель женскому полу он запретил. Находясь уже в глубокой старости и болезни, он однажды шёл в церковь: ученик, поддерживавший его, взял его за руку; преподобный с гневом вырвал руку и велел поддерживать за одежду. Жён даже издалека не хотел видеть и никогда не дозволял говорить о них при себе. Такое бодрствование преподобного над собой, начатое в первые годы иноческих подвигов и служившее ограждением его чистоты душевной и телесной, со временем обратилось в неизменное правило его жизни. До самой своей смерти, – слишком шестьдесят лет, так провёл преподобный, не уклоняясь ни на шаг от принятого образа жизни, и тем достиг святости и всеобщего уважения и любви.

В 1431 году умер настоятель монастыря, Маркелл. Братия и боровский князь Симеон Владимирович, высоко ценя строго-подвижническую и глубоко-назидательную жизнь преподобного, умолили его принять начальство над обителью. Посвящённый во игумена, он присоединил к трудным подвигам инока не менее трудный подвиг руководительства вверенных его попечению иноков.

За свою чистую и богоугодную жизнь он получил от Бога дар прозорливости. Преподобный узнавал по взору, добрыми ли кто занять мыслями или худыми.

Один брат, выйдя из обители, увидел женщин и с наслаждением смотрел на них. Когда он возвратился к пр. Пафнутию, тот взглянул на него и сказал: «ты не прежний».

В другой раз Пафнутий по одному взгляду узнал убийцу.

Иногда бывали ему откровения во сне.

Однажды инок послан был по монастырским нуждам в одно селение; там он согрешил с женщиной. Между тем Пафнутий, совершив молитвенное правило, заснул и во сне видит прекрасный сад с красивыми плодовыми деревьями; он радовался при виде их. Но вдруг одно лучшее дерево упало. Опечаленный тем, Пафнутий поднял упавшее дерево и опять посадил его; оно шаталось и готово было опять упасть, но он поддержал дерево, утоптал землю около корня, и дерево стояло твёрдо. Проснувшись, преподобный понял смысл видения. Когда возвратился согрешивший брат, Пафнутий спросил его:

– Что с тобой случилось?

Тот сначала стыдился признаться в грехе, но, после продолжительных увещеваний настоятеля открыл больную душу, исповедовал свой грех. Преподобный расположил падшего инока обратиться со слёзным раскаянием к Богу и искать душевного покоя в надежде на благость Божию, готовую принять кающегося грешника.

Пробыв игуменом обители около тринадцати лет, преподобный тяжко заболел и принял схиму. Оправившись от болезни, преподобный оставил игуменство и в 2-х вёрстах от Боровска, в густом лесу, в долине между двумя реками, нашёл себе уединённое место; здесь соорудил келью и жил с одним братом. Это было в 1444 г. Вскоре слава его подвигов привлекла к нему других насельников пустыни, которые с благословения преподобного строили кельи. В числе таких благочестивых сожителей был Иосиф, впоследствии основатель Волоколамской обители, Исаия, родственник Пафнутия, Вассиан, писатель жития преподобного и впоследствии ростовский архиепископ, и многие другие. Когда умножилось число учеников, пр. Пафнутий по желанию братии устроил деревянный храм во имя Рождества Пресв. Богородицы. Так образовался монастырь, который под мудрым управлением преподобного более и более возрастал и числом, и благочестием иноков.

Господь являл дивную Свою помощь преподобному во всех его нуждах и скорбях. Боровскому князю Василию Ярославичу досадно было, что оставленный Пафнутием Высокий (Покровский Боровский) монастырь падает, а новая обитель (во владениях князя Суходольского) начинает процветать. Чтобы привлечь преподобного с учениками на прежнее место, князь не раз посылал слуг своих сжечь новую обитель; но слуги каждый раз попадались на глаза Пафнутию и возвращались домой со стыдом и страхом. Князь за свою неприязнь к пр. Пафнутию был наказан пленом, в который взял его сын казанского царя Улу-Махмета, в 1445 году. Находясь в плену, бедный князь сознал свою вину перед преподобным и решился загладить свой грех любовно, если Господь возвратит его из плена. Незлобивый преподобный со своей стороны молился за князя, и по его молитве князь освободился из плена. По возвращении в свою страну, князь прежде всего явился к Пафнутию, испросил у него прощение и с того времени был до гроба почтительным к нему.

Преподобный сколько был незлобив, столько же и терпелив в нуждах, и это терпение, одушевлённое упованием на Господа, низводило благодать на обитель.

Однажды приближался праздники Пасхи, а в обители вовсе не было рыбы. Братия скорбели о том, но преподобный сказал им:

– Не печальтесь! Господь утешит нас.

В великую субботу, в вечерню, пономарь пошёл к потоку почерпнуть воды и вдруг увидел бесчисленное множество рыбы. Пономарь известил о том преподобного, а он велел закинуть мрежи, и рыбы было наловлено на всю святую неделю.

Когда число учеников умножилось до 80, преподобный решился построить каменный храм в честь Пречистой. При постройке он сам носил кирпичи, воду и другие материалы. По отзыву современника, храм был дивно расписан Митрофаном и Дионисием, лучшими живописцами того времени; храм был украшен иконами, книгами и богатой утварью, так что дивились ему властители земли русской. Храм был освящён 26 октября 1466 года. Заботясь о великолепии храма, сам преподобный во всём любил нищету и бедность: о телесных нуждах он не заботился. Но когда дело касалось нужд ближнего, он первый спешил на помощь.

Однажды был сильный голод. Преподобный каждый день питал до тысячи голодных жителей и ничего не оставил из монастырских запасов, но Господь в следующий год послал особенное плодородие. Строгий к самому себе, преподобный был снисходителен к другим и весьма рассудителен. Потому-то не только иноки, но и миряне имели его своим духовником. Он хорошо знал церковные правила и умел, как искусный врач, давать лекарства, приличные болезни.

За свою истинно-христианскую добродетельную жизнь св. Пафнутий, кроме дара прозорливости и откровений, сподобился от Бога ещё при жизни своей дара чудотворений.

Так, молитвами своими он исцелил ослепшего юношу, подал здравие впавшему в расслабление иконописцу монастырского храма Дионисию и много других чудес совершил.

Шестьдесят три года преп. Пафнутий провёл в иночестве и скончался в глубокой старости, 83 лет, 1 мая 1478 года. За неделю до смерти он предсказал день своей кончины и благочестиво приготовлял себя к исходу из этой жизни. При отпевании преподобного от слёз и рыданий не могли ни петь, ни канонархать.

По описанию современника, пр. Пафнутий был низок ростом, сгорбленный, с седой и длинной бородой. Тело его было погребено, по его желанию, близ дверей храма. Мощи его почивают в настоящее время открыто в приделе главного храма обители, посвящённом его имени. Обитель пр. Пафнутия и после кончины его была рассадником иночества наравне с другими знаменитыми обителями того времени: отсюда вышли, кроме уже упомянутых выше, – Нифонт, еп. суздальский, известный защитник православия в борьба с жидовствующими, – Baссиaн-Топарков, еп. коломенский, – преп. Давид, основатель Давидовой Вознесенской обители³⁸, преп. Даниил чудотворец, основатель в 1508 г. Переяславского Данилова монастыря³⁹, Макарий, новгородский архиепископ, впоследствии московский митрополит и др.

Пафнутиев монастырь во время смут междуцарствия Тушинским вором был разорён до основания, а бывшие в нём жильцы побиты; впоследствии Пафнутиева обитель была возобновлена вкладами князей Лыковых, Репниных и Щербатовых. Ныне этот монастырь включён в 1-й класс⁴⁰.

Муч. Савва повешен на смоковнице⁴¹.

О преподобномуч. Евфимии см. 21 марта.

Св. Игнатий, в мире Иоанн, родился в селении Ески-Загора, терновской епархии. Когда он подрос, родители переселились в г. Филипополь, где отдали сына своего в школу. При прекрасных от природы дарованиях ума и неослабном прилежании Иоанн в короткое время превосходно изучил славянский свой язык; затем по любви к уединению и монашеской жизни удалился от своих родителей в Рыльскую гору и поступил в монахи в тамошний монастырь. Старец, у которого он находился в послушании, был человек жестокий и бессердечный. Иоанн жил у него шесть лет: во всё это время исполнял все его требования с усердием, и в то же время с кротостью и незлобием переносил от него обиды. Когда же старец в чаду безумного гнева хотел своего покорного ученика лишить жизни, юноша оставил его и удалился в своё отечество.

Но здесь ждало его новое огорчение: на его глазах был убита турками его отец. Эти злодеи лишили его жизни за то, что он не хотел идти с ними на войну против единоверных христиан-сербов; в то же время турки схватили мать и двух сестёр Иоанна, которых под страхом смерти принудили потом принять магометанскую веру. Сам Иоанн избег рук магометан благодаря только тому, что успел скрыться в доме некоей честной старицы. Преследуемый ими, он переходил из селения в селение и наконец прибыл в Бухарест, где подружился с преподобномуч. Евфимием. Живя в Бухаресте, Иоанн видел развратную и разгульную жизнь жителей этого города, и, чтобы самому не попасть в эту адскую сеть, он решился отправиться на Афонскую гору. На пути он должен был остановиться в г. Шумле. Сюда же прежде него прибыл друг его Евфимий. Но не радостно было для Иоанна свидание со своим другом. Оказалось, что Евфимий по неразумному юношескому увлечённо отрёкся от Христа и принял магометанство⁴². Иоанн скорбел о друге и спешил удалиться из Шумлы, опасаясь, чтобы и с ним не случилось подобного несчастия. И предчувствие этой опасности не обмануло его. Лишь только Иоанн вышел из дома, чтобы направить путь к Афонской горе, как схвачен был буйной толпой турок, которые стали принуждать его к принятию магометанства. Испуганный их угрозами, Иоанн дал обещание исполнить их требование. Поверив его слову, изуверы оставили его на минуту в покое и принялись грабить и расхищать всё, встречавшееся в том доме, в котором Иоанн на время остановился. Тогда Иоанн, улучив удобную минуту, скрылся от них и после небезопасного бегства прибыл в Ески-Зегору; отсюда с одним святогорским старцем отправился на Афон и поселился в скиту св. Анны у благочестивого пресвитера Василия. Однажды, по какому-то делу, случилось Иоанну вместе с Василием быть в Солуни. Здесь пришлось ему быть свидетелем страданий за веру Христову преподобномуч. Давида. Пример св. исповедника и мученика сильно подействовал на юную, восприимчивую душу Иоанна: он сам захотел пострадать за Христа. Это желание в юноше усилилось, когда он узнал о недавней мученической кончине друга своего Евфимия. Желая идти вслед своего друга-мученика, Иоанн отправился в скит Предтечи к старцу Никифору, под руководством которого был в последнее время друг его Евфимий. Никифор с радостью принял Иоанна, который и начал проводить здесь самую строгую подвижническую жизнь: пищей его были только хлеб и вода, и то в небольшом количестве; отраду и жизнь находил в денно-ночных молитвенных коленопреклонениях, в непрестанном размышлении об Иисусе Христе и чтении свящ. писания. Но все свои труды и подвиги блаженный вменял ни во что, сгорая пламенным желанием принять венец мученичества. Часто со слезами просил он у своего старца благословения на сей подвиг; но тот до времени не давал ему благословения, и Иоанн, хотя и не охотно, повиновался воле старца и с неослабной ревностью продолжал вести жизнь в трудах аскетических и подвигах. Наконец старец, видя смирение Иоанна и его непреклонное желание умереть за имя Христово, и уразумевая в этом волю Божию, согласился на его желание, предварительно постригши его в инока с именем Игнатия.

20 сентября 1814 г. Игнатий, напутствованный молитвами и благожеланиями скитской братии, в сопровождении благочестивого инока Григория, отправился в Константинополь и остановился там у одного благочестивого христианина Иоанна. Прежде шествия на подвиг исповедничества Игнатий обратился с пламенной молитвой к Богоматери пред чудотворной Её иконой, находившеюся недалеко от дома Иоанна – в доме некоего благочестивого христианина. Игнатий со слезами умолял Владычицу, да утвердит Она его намерение и благоустроит путь его к мученичеству. И вот во время молитвы, в полночь, внезапно от иконы отделился светлый венец и почил на главе Игнатия. Ободрённый и утешенный видением, блаженный с радостью отправился в турецкое судилище.

Войдя туда, Игнатий обратился к судье с такими словами:

– В отрочестве своём я, принуждаемый вами, турками, дал слово отречься святой моей веры; теперь пришёл сюда взять это слово назад и проповедать пред вами Христа моего Богом истинным и Творцом всей твари.

Окончив речь, Игнатий бросил на землю с головы своей зелёную повязку, которую за несколько дней перед тем надел. Судья начал убеждать Игнатия отречься от Христовой веры и обещал ему за это жизнь, полную удовольствий; в противном случае угрожал лютой смертью. Но Игнатий продолжал безбоязненно исповедовать Христа и обличал учение Магомета, как нечестивое и бесовское. Тогда, по приказанию судьи, святого с побоями отправили в темницу, ноги его там забили в деревянные колоды, а на шею наложили тяжёлый цепи. Но мужественный подвижник всё переносил терпеливо. В продолжение двух дней судья неоднократно призывал его к себе и убеждал то угрозами, то ласками отречься от Христа. Наконец, видя непреклонность исповедника Христова, судья приказал удавить его. Слуги тотчас же повлекли св. Игнатия на место казни, где сначала задушили его, а потом повесили на дереве. Это было 8 октября 1814 года. Через три дня после мученической кончины св. Игнатия сопровождавший его инок Григорий купил за дорогую цену у палачей св. тело его и отправился с ним на св. гору. При этом Григорий захватил и мощи св. муч. Ефимия. Мощи обоих мучеников положены были в новосозданном храме при келье старца Никифора⁴³.

Св. Акакий, в мире Афанасий, родился в македонском селении Неохори, близь г. Солуни, от благочестивых и вместе бедных родителей. Не имея возможности в этом селении приобретать даже необходимое для жизни, они переселились оттуда со всем своим семейством в город Серез. Когда Афанасию исполнилось 9 лет, родители отдали его в научение башмачному ремеслу. Но хозяин Афанасия оказался человеком жестоким; вместо благоразумных наставлений он ежедневно прибегал к жестоким побоям. Не будучи в состоянии переносить их, Афанасий начал помышлять о том, как бы освободиться от своего хозяина-мучителя. Однажды, в великую пятницу, хозяин немилосердно избил Афанасия. В сильных страданиях от побоев Афанасий вышел из дома хозяина с плачем и рыданием и шёл, сам не зная куда. Дело было к вечеру. Навстречу попались несчастному мальчику две мусульманки. Заметив его плачущим, они приласкали его, ввели в свой дом и накормили; затем они предложили ему отречься от Христа и принять магометанство. Обласканный ими мальчик, чтобы избавиться от прежней несносной жизни, охотно согласился на предложение. Женщины тотчас отвели его к хазнатари (хранителю султанских сокровищ) Юсуфу-бей. Тот поблагодарил женщин за такую услугу и немедленно совершил над мальчиком обрезание. Мальчик остался жить у хазнатари, который скоро усыновил его и с этого времени питал к нему нежную отеческую любовь, равно как и жена его. Весело жилось Афанасию в доме богатого мусульманина. Все в доме любили юношу и доставляли ему возможные наслаждения и удовольствия. Афанасию исполнилось уже 18 лет. В это время госпожа его вместо материнской любви почувствовала к нему нечистое плотское влечение. Сначала она скрывала свою страсть к нему, но наконец не сдержала себя и призналась юному Афанасию в любви. Несмотря на девятилетнее пребывание в нечестивом доме, в Афанасии не угас ещё страх Божий, и сердце его оставалось целомудренным. Подобно целомудренному Иосифу он решительно отказался от пагубного предложения своей госпожи и отбежал от неё, оставив в руках её свои одежды. Но посрамлённая неистовая любовь всегда обращается в ненависть и воспламеняется безумной местью; поэтому и посрамлённая мусульманка решилась непременно отомстить невинному Афанасию, и употребила для того способ, подобный способу египтянки (жены Пентефрия), т. е. оклеветала его перед своим мужем в том, что он хотел сделать ей насилие. Выслушав жалобу своей жены, хазнатари выгнал Афанасия из дома, предоставив ему полную свободу идти, куда хочет. Афанасий тотчас же отправился к своим родителям в Солунь, куда они переселились из Сереза, после того как получили неприятное известие об обращении своего сына в магометанство. С радостью приняли сына родители, особенно когда узнали, что он решительно отказывается от магометанской веры и хочет быть опять христианином. Когда прошли первые дни радостного свидания, мать Афанасия стала убеждать своего сына отправиться на Афон, там исповедать перед духовными отцами своё падение и омыть его тёплыми слезами. При этом она прибавила:

– Прими во внимание, сын мой, и то, что как ты перед безбожниками произвольно отрёкся Иисуса Христа, Бога нашего, так подобает тебе с дерзновением и исповедать Его пред ними и за любовь Его потерпеть смерть, чтобы кровью своею загладить своё беззаконие и быть сопричисленным к истинным воинам Христовым.

Вот истинно-благочестивая и чадолюбивая мать! она не жалела тела своего сына, которое подлежит смерти и тлений, но любила душу его бессмертную и нетленную. Афанасий с радостно принял предложение матери и без всякого замедления отправился на святую гору, где поселился в Хиландарской обители. Пробыв здесь довольно продолжительное время, он, по совету отцов этой обители, пошёл в Ксеновский скит к благочестивейшему духовнику Николаю. Духовник, выслушав от него подробную исповедь, прочитал над ним установленный церковью умилостивительные молитвы и помазал его святым миром. После сего Афанасий возвратился в Хиландар, а через год удалился в Иверскую обитель. Здесь он услышал о недавно пострадавших преподобномучениках Евфимии и Игнатии, подвизавшихся в скиту Предтечи под руководством старца Никифора. Афанасий и сам разжёгся ревностью последовать их примеру, для чего отправился к наставнику их, Никифору, которому после искренней исповеди во всех своих грехах объявил о своём намерении пострадать за Христа. Духовник отдал его на испытание своему послушнику, старцу Акакию. Под его руководством Афанасий начал усердно подвизаться на трудных стезях аскетических подвигов. Часто слёзы ручьями текли из очей его при воспоминании об отречении от Христа. Узнав обо всём этом, духовник постриг Афанасия в инока с именем Акакия, а вскоре нашёл его и способным совершить трудный подвиг мученичества. Тот же старец Григорий, который сопутствовал преподобномуч. Игнатию в Константинополь, назначен был сопутствовать теперь и Акакию. В 1-й день месяца апреля 1816 года они отправились в путь на корабле. Во время плавания старец Григорий, заметив благочестие шкипера, начальника корабля, и служащих на нём, открыл им тайно о намерении Акакия и просил их содействия в святом его деле. Корабельщики с радостью изъявили на то согласие. По просьбе Григория и Акакия, шкипер одел последнего в турецкие одежды, а брат шкипера взялся его сопровождать к визирю, так как сам Акакий не знал туда дороги. Приплыв к Константинополю, Акакий со слезами простился с Григорием и направился со своим путеводителем ко дворцу, где находится верховное оттаманское судилище. Близь дворца расстался с Акакием его вожатый. Мужественно и дерзновенно вошёл Акакий внутрь крыльца этого судилища и прежде всего встретил там придверника визиря. Придверник спросил Акакия: кто он и зачем пришёл? Акакий рассказал ему о своём отречении от веры Христовой в девятилетнем возрасте, рассказал о своём происхождении, потом, исповедав перед мусульманином веру Христову, начал обличать нечестие веры мусульманской и называть Магомета лжецом и обманщиком. В доказательство же своего отречения от магометанства снял с головы своей зелёную повязку, бросил её на землю и стал попирать ногами. Увидев такое поругание своей религии, придверник начал жестоко бить исповедника Христова. А так как время не позволяло представить его тогда же к визирю, то, заковав его в цепи, отправил до вечера в темницу. В тот же день вечером привели Акакия в судилище. Сначала ласками и обещаниями всевозможных благ судьи склоняли его к отречению от Христа. Но когда увидели его твёрдым в своём исповедании, приступили к пыткам, после которых снова заключили его в темницу. На другой день мученика опять привели в судилище и снова ласками и обещаниями соблазняли его. Не успев и на этот раз, визирь приказал отвести его, как преступника, к одному жестокому городскому судье, как будто для надлежащего рассмотрения дела. Но когда и здесь мученик остался непоколебимым в своей вере, решено было с утверждения визиря наутро отсечь ему голову. Между тем Григорий, доселе пребывавший в Константинополе и тайно следивший за участью Акакия, для духовного утешения мученика считал приличным и благовременным сподобить его приобщения Св. Таин; но не знал, как это сделать. Кто решится проникнуть к страдальцу в темницу, куда он снова был ввергнут после истязаний пред градским судьёй? По некотором размышлении Григорий обратился с просьбой об этом к брату шкипера, который был вожатым мученика: тот согласился. Один иерей города Галаты дал Григорию часть пренебесного хлеба, вложенную в дароносицу; а Григорий вручил её моряку. Этот благополучно проник в темницу, так как темничные стражи не были на своём посту и занимались завтраком. Исполнив данное поручение, моряк спокойно выходил из тюрьмы, но стражи, стоявшие уже на своих местах, неожиданно бросились на него и избили его до беспамятства. Когда благодетель Акакия пришёл в чувство, то увидел перед собой возмутительную картину: дикая, оборванная толпа турок влекла к месту казни Акакия, связанного по рукам и ногам, и била его чем попало. Мученик весь избитый и окровавленный безмолвно переносил истязания. Моряк последовал за мучителями. Когда привели страдальца на место казни, он преклонил колена и главу свою и спокойно сказал палачу:

– Опускай меч твой, только смело и метко.

И в ту же минуту священная глава его отделилась от тела. Это было 1 мая 1816 года. Моряк поспешил известить обо всём Григория: старец возблагодарил Бога, давшего Акакию силу до конца выдержать подвиг мученичества, и при помощи добрых христиан выкупил св. тело мученика у неверных. Через три дня по смерти мученика св. тело его было перенесено на тот же корабль, на котором и приехал в Константинополь св. Акакий. 9 мая Григорий благополучно прибыл со св. мощами на Афон и положил их в новосозданном храме при келье старца Никифора, рядом с мощами преподобномучч. Евфимия и Игнатия. Жития всех этих трёх мучеников написаны современниками⁴⁴.

Св. Макарий до посвящения своего в сан митрополита был архимандритом виленского Троицкого монастыря. О жизни этого святителя до возведения его в сан митрополита почти ничего не известно. В 1495 году, при венчании великого князя литовского Александра с Еленой, дочерью великого князя московским Иоанна III, Макарий присутствовал в сане архимандрита виленского, но уже назывался наречённым митрополитом. По желанию Иоанна брак этот должен был совершить наречённый митрополит Макарий, но желание князя, к огорчению православных, не сбылось. Когда Елена въехала в Вильну⁴⁵ и приблизилась к русской церкви Рождества Пречистого, здесь встретил её, как и приличествовало, сам избранный на митрополию архимандрит Макарий с православным духовенством и совершил для неё торжественное молебствие; но когда из православного храма Елену повели в костёл Станислава для венчания, ей предшествовал с крестом в руках приехавший с нею из Москвы духовник её, священник Фома, а не Макарий с духовенством. Венчание в костёле совершал виленский бискуп Войцех Табор, а в православном храме тот же священник Фома. Блаженному же Макарию оставалось быть только свидетелем и тайным молитвенником, ибо он не смел венчать по заказу великого князя литовского. А этот князь так распорядился по наущению латинян, желавших всюду унижать православие. В том же 1495 году совершилось рукоположение архимандрита Макария в сан митрополита киевского и всея России собором южнорусских святителей: Baссиaнa владимирского, Луки полоцкого, Baссиaнa туровского и Ионы луцкого; а к патриарху константинопольскому Нифонту послали за благословением старца Дионисия и диакона-инока Германа. В исходе того же 1495 г. прибыл из Константинополя посол от патриарха Нифонта с благословенными листами. Передавая их в. князю, княгине и Макарию, посол заметил епископам:

– Вперёд не поставляйте митрополита, пока не получите благословения от нас, разве будет великая нужда.

Епископы на то отвечали:

– Мы не отказываемся от древних обычаев соборной цареградской церкви и от благословения отца нашего патриарха; мы сделали то по нужде, как и прежде поступали наши епископы при в. кн. Витовте.

Местопребыванием своим митрополит Макарий, подобно предшественникам своим, избрал Вильну. Живя здесь, святитель личным сношением с в. князем Литвы легко мог предупреждать происки и насилия папизма, равно помогать православию и в других нуждах. С другой стороны, в Киеве, в то время полуразрушенном, жить было опасно по случаю частых нападений на него крымских и ногайских татар. Но не долго суждено было святительствовать Макарию. Желание осмотреть древнейшее место своей кафедры и святыни киевские, а главным образом настоятельная нужда привести в порядок Софийский собор, ограбленный пред тем татарами, побудили попечительного пастыря отправиться в Киев. Путь предстоял небезопасный, в этом предупреждали святителя. Но ревностный святитель, презрев опасности и предав себя воле Божьей, отправился в Киев. На пути он был убит татарами. Современный летописец, знавший Maкaрия, так описывает это печальное событие:

– В 1497 году, мая 1 дня, на шестой неделе после великого дня (Пасхи), в понедельник безбожные перекопские татары убили преосвященного киевского Maкaрия, митрополита и архиепископа всея России. Вторглись они в нашу землю скрытно от всех и настигли его в селе Стриголове (Минской губернии), на реке Бгиче, за пять миль от Мозыря, и из бывших с ним одних убили, а других взяли в плен. Так Бог попустил по нашим грехам. Грешники мы от ног до головы. Но я уповаю на Господа Бога, что такая смерть случилась архиерею Божию для большего ему воздаяния: ибо он ехал в Киев, желая помочь церкви Божией – Софии, разорённой прежде теми же агарянами.

Это успокоительное и отрадное упование на особенное благоволение Божие к святителю Макарию не осталось постыдным: св. тело его прославлено нетлением. Оно покоится ныне в Киеве, в Софийском соборе, открыто. В том же соборе хранится кипарисный крест святителя.

Память св. Макария совершалось прежде 18 января, в день ангела святителя – преп. Макария египетского, но с 1827 года перенесена на день его кончины – 1 мая, и в этот праздник рака св. мощей его обносится вокруг Софийского собора⁴⁶.

Преп. Герасим, в мире Григорий, родился в 1489 г., в Переславле-Залесском, где в то время подвизался пр. Даниил⁴⁷, и с детства любил посещать храм Божий. Святая жизнь Даниила возбудила в Григории непреодолимое желание оставить мир и принять иноческий сан. И вот он неотступно и со слезами стал умолять преп. Даниила взять его к себе. Даниил, провидя в отроке действительное призвание к подвижнической жизни, взял его к себе послушником. Григорию было в это время только 13 лет. Будучи по ремеслу сапожником, он усердно трудился для братии, приготовляя для неё сапоги. На время он оставлял св. Даниила, чтобы слушать наставления других старцев. И когда довольно преуспел в подвигах монастырской жизни, принял от рук Даниила пострижение с именем Герасима. Это было в то время⁴⁸, как Даниил перешёл из Успенской обители, что на Горицах, в Троицкую божедомскую (место скудельницы). Молодой инок ревностно выполнял подвиги поста и молитвы: принимал пищу через день и через два, в точности исполнял келейное правило, молился нередко в продолжение целой ночи. Так он под руководством опытного наставника, пр. Даниила, подвизался 26 лет. Чистая, поистине святая жизнь Герасима приобрела ему общее уважение не только в обители, но и далеко за пределами её; он был известен даже и в Москве. Любя уединение, Герасим тяготился такой известностью. С благословения пр. Даниила он вышел из обители его без всего, только с желанием служить Господу в уединении. В 1528 году пр. Герасим поселился в дорогобужском лесу (Смоленской губернии), в котором, кроме змей и зверей, никого не было. Иногда скрывались там разбойники для грабежа, так как вблизи проходила большая дорога. В этом диком и пустынном месте преподобный построил себе хижину и стал в ней подвизаться. Разбойники неоднократно били его, стараясь выгнать его из своего соседства, но он терпеливо переносил их побои и молился. Для своего пропитания преподобный повесил на большой дороге кузовок, куда по временам клали хлеб прохожие. Но иногда те же прохожие и опорожнял его. Против последних Бог послал подвижнику сторожа в во́роне, который зверей и людей, подходивших к кузовку с худым намерением, прогонял клювом и крыльями. Так жил преподобный в хижине своей, как птица, без печалей и забот о земле, хранимый и питаемый Господом.

П особому откровению он перешёл потом на Болдину гору, при подножии которой струился поток, осеняемый огромным тенистым дубом⁴⁹. Отсюда поселяне хотели выгнать подвижника; они обращались с ним не лучше разбойников: неоднократно били его палками и однажды, связав руку и ноги его верёвками, повлекли было к озеру, чтобы утопить. Но, опасаясь за это ответственности, отправили его к дорогобужскому наместнику вместе с богатыми от себя подарками. Сверх всякого ожидания, по Божию изволению, бесчестие пр. Герасима обратилось ему в славу. Наместник, получив подарки, осыпал преподобного ругательствами и дал приказание отправить его связанным в тюрьму; но в это самое время вошёл к наместнику царский посол из Москвы, видавший несколько раз Герасима вместе с преп. Даниилом у царя⁵⁰. Посол узнал преподобного, с глубоким уважением поклонился ему и просил благословения. Наместник затрепетал и просил прощения у преподобного. Желая совершенно загладить свою вину пред ним, наместник одарил его и обещал употребить все зависящие от него средства для ограждения преподобного от нападок со стороны поселян. Преподобный возвратился в свою болдинскую пустыню, недобрые люди после того уже не тревожили его; наоборот, его имя стали везде произносить с уважением, и к нему со всех сторон начали стекаться ревнители благочестия. Сперва для них построен был молитвенный дом, потом преподобный отправился в Москву и испросил там позволение на построение общежительного монастыря. В 1530 году, построен был и освящён храм во имя Св. Троицы, построены были в то же время и кельи для братии. Пр. Герасим во всех трудах был образцом и примером для братии; сам носил камни и глину, при сооружении храма и келий; трудился много и для общежития: молол жерновом рожь, даже и за других, пёк хлебы, рубил и носил дрова, мыл для братии свитки, прислуживал больным. Питался св. подвижник хлебом с водой, спал мало, и то большей частью сидя. Такая строгая подвижническая жизнь Герасима скоро привлекла в его монастырь много иноков.

Кроме Болдина монастыря, пр. Герасим основал ещё два: Предтечев – в Вязьме и Введения Богородицы – на р. Жиздре, в Брынском лесу. Для последней обители он сам расчищал лес и приготовлял материал для постройки. От Болдинской обители место жиздренской пустыни в 300 вёрстах; но преподобный всегда пешком ходил туда и обратно. Перед смертью его в Болдинской обители было уже до 140 братий. Под его руководством воспитались строгие подвижники благочестия: блаж. Аркадий, скончавшийся после своего наставника в затворе, и блаж. Антоний, почивший вологодским епископом⁵¹. Скончался преп. Герасим 1 мая 1554 г., на 65 г. от рождения. Мощи его почивают в соборном Троицком храме Болдинской обители под спудом. Над св. мощами совершалось немало чудес. Опишем два из них:

Один инок Корнилий дал обещание пред ракой преподобного до смерти жить в его обители; но потом стал роптать на игумена и на все монастырские порядки. Игумен вразумлял недовольного, но тот ещё более ожесточился. В таком настроении духа инок пошёл к гробнице преподобного и пал перед нею, испрашивая благословения выйти из обители; вдруг слышит, кто-то вышел из гробницы, пригнул его сзади к земле и не давал ему встать; инок почувствовал в то же время расслабление во всём теле и сделался слеп и нем. В таком положении нашли его братия у гроба преподобного, совершили молитву о здравии больного, и он выздоровел. Исцелённый рассказал братии, что, когда о нём молились, вышел из гроба преподобного лёгкий не жгучий пламень, который быстро охватил его всего, и он почувствовал себя совершенно здоровым.

Инок Дионисий долго вёл жизнь осмотрительную, потом напали на него хульные помыслы и довели его до бешенства. Братия помолились о больном у гроба преподобного и к нему возвратился смысл.

– Меня немилосердно мучили бесы, – так рассказывал исцелённый сам тогда же, но теперь явился мне пр. Герасим с вологодским епископом Антонием⁵² и прогнал от меня злых духов⁵³.