9-е число

– Св. ап. Иакова Алфеева.

– Пр. о. н. Андроника и св. супруги его Афанасии.

– Св. праведного Авраама праотца и Лота, племянника Его.

– Свв. мучч. Еввентия (Иувентина или Иувентия) и Максима воинов.

– Св. Поплии, диакониссы антиохийския церкви.

– Пр. Петра Галаты.

– (Корсунской иконы Божией Матери. Стефана нового или высокого).

Св. апостол Иаков Алфеев не одно и то же лицо со св. ап. Иаковом меньшим, братом Господним по плоти. Святая церковь на основании Писания¹⁰⁷ ясно отличает Иакова Алфеева от Иакова, брата Господня по плоти, причисляя первого к лику 12-ти, а последнего к лику 70-ти апостолов. Св. ап. Иаков Алфеев был сыном Алфея или Левия мытаря (сборщика податей), из города Капернаума, и братом апостола и евангелиста Матфея.

По сошествии Св. Духа свои апостольские труды Иаков Алфеев совершал вместе с прочими апостолами¹⁰⁸ в Иудее, Эдесе, где был он с апостолом Андреем Первозванным, и также странствовал для проповеди в Газу. Елевферополь и в сопредельные места. Отсюда св. апостол для благовестия Евангелия удалился в Египет и в городе Острацине, после немалого в нём пребывания, запечатлел свои апостольские подвиги мученической смертью на кресте. Св. апостол Иаков Алфеев был ревностным продолжателем дела, для которого приходил на землю Божественный Учитель, Господь Иисус Христос, – дела спасения людей, и многое множество обратил их к вере в Господа, за что и получил от обращённых к вере во Христа себе новое имя: семя Божественное, каковым именем и назывался среди верующих.

В IX веке Феофан никейский написал канон святому апостолу Иакову Алфееву, поемый ныне православной церковью в день его памяти, где между прочим говорится, что он (апостол Иаков) «твёрдо мудрости догматы в души благочестивых вложил», и поэтому ублажается похвалами, яко Боговещатель¹⁰⁹.

В царствование Феодосия Великого, царя греческого, жил в Антиохии один человек, по имени Андроник с женой своей, которую звали Афанасией. По ремеслу Андроник был золотых дел мастером и был очень богатым человеком. Так как Андроник и Афанасия были люди благочестивые и добродетельные, то всё имеющееся у них богатство они разделили поровну на три части, из которых одну раздали бедным и убогим, другую пожертвовали в церковь, а третью оставили для себя, на свои домашние потребности и нужды. Андроник и Афанасия за свою подобную добродетельную жизнь были любимы и почитаемы всеми гражданами города. У Андроника и Афанасии было двое детей: сын Иоанн и дочь Мария. Когда родилась последняя, то Андроник с Афанасией порешили между собой, по обоюдному согласию, не жить более, как мужу с женой, а как брату с сестрой в чистоте, и всю остальную жизнь свою посвятить на служение Богу и людям. И действительно, с этого времени преп. Андроник и св. Афанасия все заботы, всё попечение своё сосредоточили как на Боге, так и на нищих Первому служа постом и молитвой, а последним – ухаживанием за больными, снабжая, кроме того, здоровых нищих (равно как и больных) пристанищем, пищей и одеждой. Бог, видя, что Андроник и Афанасия так ревнуют о славе имени Его, восхотел, чтобы они, оставив всё (суетное), исключительно пошли по стопам единого Господа своего Иисуса Христа. И вот какое посылает Он им испытание. Уже двенадцать лет прошло с тех пор, как Андроник и Афанасия сделались супругами. Однажды Андроник и Афанасия, по обыкновению, ушли на богослужение в церковь. Когда же, по окончании божественной службы, они воротились домой, то, сверх всякого ожидания, нашли детей своих в горячечном бреду. Это обстоятельство их до крайности поразило; но, впрочем, Андроник, придя из церкви позднее жены своей, не потерял присутствия духа и, полный веры в неисповедимые судьбы промысла Божия, по осмотре детей своих, сказал: да будет воля Господня. И затем ушёл из города в церковь св. Иулиана мученика, где погребены были родители его, и очень долго молился там. Когда же, после молитвы в церкви св. Иулиана мученика, Андроник подошёл к своему дому, он услышал там плач, рыдания и вопли. Преподобный Андроник смутился этим до невозможности. С поспешной скоростью вбегает в дом свой, и, к крайнему ужасу своему, видит, что дети, любимые дети его, оба лежать мёртвые. Увидев столь печальное зрелище, преподобный Андроник вошёл в молитвенную свою комнату и, повергшись там на землю пред образом Спасителя, произнёс следующие слова (говоря словами праведного Иова): наг изыдох от чрева матере моея, наг и отойду: Господь даде, Господь отъят: яко Господеви изволися, тако бысть; буди имя Господне благословенно во веки¹¹⁰. Что же касается Афанасии, то это горе (смерть горячо любимых детей) так сильно потрясло её, что сама она близка была к смерти, и, освоившись с этой мыслию, говорила: «пусть умру и я с детьми своими». На погребение детей Андроника и Афанасии пришли как сам патриарх со всем своим клиром, так и все граждане города; Иоанн и Мария погребены были в церкви святого Иулиана вместе с дедами своими (родителями Андроника и Афанасии). Но го́ре матери, потерявшей горячо любимых детей своих, беспредельно. Точно так же беспредельно было горе и Афанасии по погребении Иоанна и Марии. Она не хотела воротиться в дом свой, но села на могилу детей своих и горько плакала о потере их до полночи.

Когда же наступила полночь, является Афанасии св. мученик Иулиан в образе инока и говорит ей: «зачем ты не оставляешь покоиться находящихся здесь, женщина?»

Афанасия отвечала: «не прогневайся на меня, господин, мне очень тяжело: я имела двух детей, и обоих их сегодня похоронила вместе».

Иулиан спросил у неё: «по которому году были дети твои?»

Афанасия отвечала: «одному было двенадцать, другому же десять лет».

И сказал ей на это св. Иулиан: «зачем о них ты плачешь? лучше бы было, если бы ты так плакала о своих грехах. Скажу тебе: как тело человека нуждается в пище (и нельзя не удовлетворить этой потребности тела), так и младенцы просят у Христа в день суда, говоря: „праведный Судия, Ты лишил нас земной жизни, но не лиши нас жизни небесной“».

Афанасия, услышав эти слова св. Иулиана, обрадовалась и сказала: «если дети мои живут на небеси, то (в самом деле) зачем я пла́чу?»

И оборотившись, стала искать говорившего с нею монаха, но как ни искала, не нашла его нигде; тогда Афанасия обратилась к церковному сторожу и стала спрашивать его: «где тот отец, который сейчас вёл со мной беседу?»

Сторож отвечал ей: «неужели ты не видишь, что церковные двери заперты, и никто не мог войти сюда; поэтому зачем говоришь, что кто-то разговаривал с тобой?»

Тогда Афанасия поняла, что видела виде́ние, испугалась, и пошла домой, и сказала Андронику, своему мужу, что видела и слышала, и с этого времени оба они перестали печалиться и плакать о детях своих.

Вскоре после этого Афанасия обращается с такой речью к мужу своему: «вот что, господин мой: ещё при жизни детей наших я хотела обратиться с просьбой к тебе, но не смела; теперь же, когда они умерли, я осмеливаюсь сделать это; прошу тебя: отпусти меня в монастырь, чтобы мне можно было там оплакивать грехи мои; и об этом я прошу на том основании, что Господь, взяв к Себе детей наших, тем самым ясно предназначает нас на служение Себе».

Андроник на эти слова Афанасии сказал ей: «иди и обсуди своё желание хорошенько, – и если в течении недели твои мысли не переменятся, то через неделю мы поговорим и посоветуемся относительно твоего намерения поступить в монастырь».

Когда же прошла неделя, Афанасия не только не переменила своего образа мыслей относительно поступления своего в монастырь, но ещё усиленнее стала просить об этом своего мужа.

Тогда Андроник позвал к себе отца её и сказал ему: «я со своей женой хочу идти на богомолье к святым местам; поэтому мы поручаем тебе наш дом и всё наше имущество и просим тебя: если во время путешествия своего мы умрём, то ты раздай имущество наше бедным, в доме же нашем устрой больницу и пристанище для богомольцев странников».

Вручив свой дом и имущество своё тестю, Андроник, кроме того, отпустил на волю всех рабов и рабынь своих. Распорядившись таким образом всем имуществом своим, препод. Андроник и Афанасия в следующую затем ночь покинули свой город и отправились в путешествие, как странники-богомольцы. Когда же наступило утро, блаженная Афанасия обратилась назад, чтобы взглянуть на оставшийся далеко позади их родной им город, и, увидев дом свой, возвела очи свои на небо и сказала:

«Боже, сказавший Аврааму и Сарре: „изыди от земли твоея, и от рода твоего, и иди в землю, юже ти покажу“¹¹¹: „Ты призри и на нас, и веди нас в страхе Твоём. Её Тебе ради оставихом дом наш отверст, не затвори убо нам дверей царствия Твоего“». И горько заплакав оба, Андроник с Афанасией пошли далее. Путешествуя таким образом, они посетили Иерусалим, где поклонились святым местам, и затем направились в Александрию, чтобы поклониться мощам св. мученика Мины. Здесь Андроник в одном из скитов принял на себя иноческий образ и, под руководством некоего старца Даниила, целых двенадцать лет подвизался в безмолвии, живя в особой келье. Супругу же свою Афанасию, по совету того же старца, отвёл в Фиваиду и поместил её в женском Тавеннисиотском монастыре, где св. Афанасия облеклась в ангельский образ и, не видя своего мужа, тоже целые двенадцать лет подвизалась в ангельском житии. По прошествии двенадцати лет безмолвного жития, преподобный Андроник стал проситься у старца Даниила в Иерусалим для поклонения святым местам. Старец Даниил отпустил его с благословением. Путешествуя по Египту, преподобный Андроник однажды сел отдохнуть под тенью одного дерева. И вот, видит он, подходит к нему инок. Андроник встал, приветствовал его и, по обыкновению иноческому, поцеловался с ним. Подошедший инок спрашивает Андроника: «не ты ли ученик отца Даниила, по имени Андроник?»

«Я», – отвечал Андроник.

«Куда ты идёшь, авва Андроник?» – снова спрашивает его инок.

«Иду для поклонения к святым местам», – отвечал Андроник.

«Куда же ты идёшь, и как твоё имя?» – в свою очередь спрашивает он.

«И я иду к святым местам, – отвечает инок, – а зовут меня Афанасием».

«Пойдём вместе», – говорит Андроник.

«Если хочешь идти вместе со мной, – отвечает на это Афанасий Андронику, – то не говори со мной ни слова, мы пойдём молча».

Андроник согласился на предложение Афанасия, и они пошли вместе. По прибытии в Иерусалим, они обошли все святые места, находящиеся в Иерусалиме, и затем отправились в Александрию для поклонения мощам св. мученика Мины.

После поклонения этим мощам Афанасий сказал Андронику: «хочешь ли, отец, чтоб мы жили вместе в одной келье?»

Андроник отвечал: «хочу, но сначала попросим благословения на это у старца Даниила».

Старец благословил, и Андроник с Афанасием поселились в одной келье, и прожили вместе ещё двенадцать лет, подвизаясь, как и ранее, в безмолвии (ибо молчание инока совершенна творит) и не сказав друг с другом в течении этих лет ни одного слова. В течении этого времени очень часто посещал их старец Даниил и поучал их. Однажды, когда после обычного посещения их, он возвращался в свою келью, неожиданно догоняет его блаженный Андроник и говорит ему: «отец Даниил! отец Афанасий к Господу отходит».

Старец возвратился назад в келью, где жили Андроник и Афанасий, и нашёл последнего действительно умирающим. Когда Афанасий увидел старца, то начал плакать.

Старец спросил его: «о чём ты плачешь? Тебе следует радоваться, что идёшь ко Христу, а не плакать».

Афанасий отвечал ему: «я плачу не о себе, но об отце Андронике. Будь добр, отец, – продолжал он, – отдай, по прочтении тобой, отцу Андронику письмо, которое ты найдёшь после смерти моей под моим изголовьем».

Старец обещал исполнить просьбу Афанасия. После молитвы и приобщения св. Таин Афанасий мирно отошёл ко Господу. Когда пришла братия и стала приготовлять тело его к погребению, то увидела, что Афанасий был не мужчина, а женщина. А когда старец Даниил отдал Андронику для прочтения письмо, вынутое им из-под изголовья Афанасия, то последний узнал, что Афанасий был никто иной, как жена его, Афанасия; и все прославили Бога. Вскоре после смерти Афанасии и Андроник также с миром отошёл ко Господу. По желанию Андроника, как он, так и св. Афанасия погребены были вместе¹¹².

Св. праведный праотец Авраам и племянник его Лот жили за 2000 лет до Рождества Христова. После смешения Богом языков во время столпотворения вавилонского, люди, рассеявшись по земле, разделились на многие народы и забыли истинного Бога. Они стали поклоняться идолам, ими же самими сделанным, разным животным, солнцу, луне и т. п., почему и назывались идолопоклонниками. Между сими идолопоклонниками жил один добродетельный человек из потомства Сифова, по имени Авраам. Его и избрал Бог, за его благочестие, чтобы через его потомство передать людям истинное познание о Боге. Св. праотец Авраам был сыном Фарры и имел двух братьев: Нахора и Аррана. Последний жил не долго и оставил после себя одного сына, по имени Лот, которого Авраам и взял к себе на воспитание. Но так как идолопоклонство распространилось не только в отечестве Авраамовом, но даже и в доме отца его, то Господь сказал Аврааму:

«Удались из отечества своего и от родных твоих, и иди в ту землю, которую Я укажу тебе. Ты будешь отцом великого народа. Я благословлю тебя, и в тебе благословятся все народы земные».

Хотя Аврааму и прискорбно было оставлять родину, но вера его в Бога была столь тверда, что он ни на минуту не поколебался: взял жену свою Сарру, племянника Лота, слуг своих, собрал стада свои и со всем, что ему принадлежало, удалился из отечества. Он пришёл в прекрасную изобильную страну, называемую Ханаанской, и, когда дошёл до плодоносной долины Сихемской, Господь сказал ему:

«Вот та земля, которую Я даю тебе и потомкам твоим».

Авраам, исполненный благодарности к Богу, соорудил жертвенник на том месте, где явился ему Господь. Сначала в долине Сихемской Авраам с племянником своим Лотом жили вместе. Оба они были очень богаты: имели (каждый) большие стада и множество слуг. Но Авраам обладал сокровищами несравненно драгоценнейшими, которые, состояли в его добродетелях. Он был человек богобоязненный, честный, великодушный, сострадательный, странноприимный, исполненный живейшей веры в Бога, покорности Его воле и доверенности к ближним. Поступая всегда справедливо, он и в других хотел видеть справедливость же. За сии прекрасные свойства души он был угоден Богу и приятен людям. Он был принять очень дружелюбно жителями земли Ханаанской, куда переселился: благочестивые люди везде находятся под покровительством Божиим. Стада Авраамовы и Лотовы были столь многочисленны, что для паствы их недоставало земли в том месте, куда они перешли жить; от чего между пастухами их происходили частые ссоры, которые доходили и до господ.

Авраам вынужден был сказать племяннику своему: «мы родственники; и я не хочу, чтобы был какой-нибудь раздор между нами, или между нашими пастухами. Прошу тебя, отделись от меня. Выбери для себя место, какое тебе угодно. Если ты пойдёшь налево, я – направо; а если ты направо, я – налево».

Лот обвёл глазами окрестные места, и взор его остановился на Иорданской долине, где стояли города Содом и Гоморра. Страна сия была прекрасна, и Лот избрал её для себя. Авраам дружески простился с племянником и перенёс шатры свои к дубраве Мамврийской, близ Хеврона. Но выбор Лота был несчастлив. На равнине Иорданской, которую выбрал для своего жилища Лот, было пять городов: Содом, Гоморра, Адама, Севоим и Бела или Сигор. Все эти города управлялись особыми царями, но уже двенадцать лет были в зависимости от царя Еламского. На тринадцатый год они возмутились против него; тогда царь Еламский пошёл на них войной и победил их. Победители захватили всё богатство этих городов, весь хлеб их, а также и множество пленников, в число которых попал и Лот. Один пленник убежал и известил Авраама о судьбе его племянника. Авраам, вооружив рабов своих, разбил неприятелей, освободил Лота и всех пленных и отнял всю добычу, унесённую неприятелем, которую и возвратил царям по принадлежности.

Много лет уже прошло с тех пор, как пришёл Авраам в землю Ханаанскую, и Господь обещал ему многочисленное потомство; но Сарра не рождала детей, и это обстоятельство очень печалило их обоих, тем более что оба они приближались к глубокой старости.

Однажды Авраам сидел у шатра своего в полдень. Подняв глаза свои, он увидел трёх странников. Он тотчас же поспешил к ним навстречу и, поклонясь до земли, сказал первому из них: «государь мой! если я угоден тебе, не пройди мимо раба твоего. Отдохните здесь под деревом, а я принесу воды умыть ноги ваши и хлеба, чтобы подкрепить вас на дорогу».

Они согласились. Авраам сам умыл им ноги, принёс пресных хлебов, масла, молока и испечённого тельца, и всё это поставил пред гостями. Они стали есть, а Авраам в это время стоял пред ними и служил им.

Во время обеда один из странников спросил Авраама: «где Сарра, жена твоя?»

«Здесь в шатре», – отвечал Авраам.

«На следующий год, когда я приду, у Сарры будет сын», – сказал он. Сарра услыхала это и внутренне рассмеялась.

«Мне ли в старости иметь такое утешение, и господин мой стар», – подумала она про себя.

Но Господь сказал (так как один из странников был Сам Бог): «чему это рассмеялась Саppa? разве есть что невозможное у Бога?»

Сарра испугалась и не признавалась. Но Господь сказал: «нет, ты рассмеялась».

Странники кончили трапезу и ушли. Авраам пошёл провожать их, и на пути Господь открыл ему о Своём намерении погубить жителей Содома и Гоморры за их беззаконие; по молитве Авраама Он обещал помиловать всех жителей городов сих, ежели найдётся между ними хотя десять праведников. Но и такого числа праведных не нашлось в Содоме и Гоморре.

Однажды вечером Лот сидел у ворот Содома; к нему подошли два странника. Лот пригласил их в свой дом, угостил ужином, и они уже хотели ложиться спать, как содомляне окружили его дом и стали требовать выдачи странников. Лот вышел успокоить их, но они оскорбляли его и грозили выломать двери. Тогда ангелы, которые явились под видом странников, поразили содомлян слепотой, а Лота ввели в дом и велели ему взять родственников своих и уходить из города, за беззакония осужденного на погибель. Лот медлил; занималась уже заря, ангелы, взяв за руки его, жену его и дочерей, вывели их вон.

Один из ангелов велел Лоту идти на гору и не оглядываться назад. Но гора была далеко, и Лот получил позволение укрыться в маленьком городке Сигоре. Когда Лот достиг этого города, солнце уже взошло; тогда Господь пролил огненный дождь на Содом, Гоморру. Адаму и Севоим, и истребил всех жителей этих городов, все поля и стада. Вся страна обратилась в солёное озеро, которое и доныне существует под именем Мёртвого моря. Жена Лота не послушалась повеления ангела, оглянулась назад и превратилась в соляной столб. В тот самый день и час, как обещал Господь, у столетнего Авраама от Сарры родился сын, который и назван был Исааком.

Когда Исаак вырос, Бог, желая испытать веру и послушание Авраама, явился ему и сказал: «ступай в землю Мориа и там на горе, которую Я укажу тебе, принеси в жертву сына твоего Исаака».

Тяжело было Аврааму исполнить это повеление Божие, но он решился исполнить его, и утром с Исааком и двумя слугами отправился в путь. На третий день они пришли на указанное Богом место. Приказав слугам дожидаться при подошве горы, Авраам взял нож и огонь, возложил на Исаака дрова и пошёл на вершину. Доро́гой Исаак сказал: «вот огонь, дрова и нож, где же жертва для всесожжения?»

«Не беспокойся, сын мой, – сказал Авраам, – Бог укажет агнца для всесожжения».

Когда они вошли на гору, Авраам положил дрова, на них Исаака и уже поднял нож, чтобы заколоть его, как услышал голос, который говорил: «остановись, Авраам, Я вижу, что ты боишься Бога и не пожалел для Меня своего единственного сына».

Тут Авраам поднял глаза свои и увидел запутавшегося рогами в кустарнике агнца, взял его и принёс в жертву Богу вместо сына своего Исаака. После этого испытания ещё одна печаль возмутила тихую жизнь Авраама: это потеря Сарры, умершей на 127 году от рождения. Но через три года по смерти Сарры он имел утешение женить сына своего на добродетельной Ревекке, внучке Нахоровой, а впоследствии и сам женился на Хеттуре и имел от неё шесть сыновей.

Авраам умер 175 лет¹¹³.

О свв. мучч. Еввентии и Максиме воинах см. 5 сентября.

Св. Поплия жила в IV веке по Р.Х., при императоре Иулиане отступнике, и была диаконисой Антиохийской церкви. В молодости своей она была замужем и имела сына Иоанна, который впоследствии был пресвитером; потом, по смерти мужа, собрала хор девиц и с ними различными гимнами славословила Бога. Однажды она пела с девицами утреню. Во время пения псалма, в котором говорится, что идолы язычников – дело рук человеческих, пришлось проходить мимо её дома Иулиану. Услышав это, Иулиан разгневался, приказал схватить Поплию и бить её каждому из находившихся с ним воинов. Св. же Поплия и в это время не переставала славословить Господа и обличать безбожие царя. Отпущенная домой, она благодарила Христа Бога, сподобившего её пострадать за имя Его. Подобным же образом (безбоязненно) она и в остальное время своей жизни служила Господу¹¹⁴.

Преподобный Пётр, в мире Леонтий, жил в 9 веке, в царствование Феофила. Сначала он был воином Галатской епархии (от чего и назван Галатой) и удостоен был от Феофила различных воинских почестей. Но не по сердцу была Леонтию воинская служба. Сердце его всецело принадлежало Богу. Поэтому Леонтий, несмотря на царские милости, пробыл в воинской службе очень недолго и, выбрав удобный случай, в одном монастыре, называемом Дафнеон, постригся под именем Петра в монахи, в каковом образе посетил в разных местностях святые места. Скончался в царствование Василия в обители святого Фоки¹¹⁵.

Корсунская или Ефесская икона Богородицы, по преданию, написана была св. апостолом и евангелистом Лукой. В 988 году в 9 день октября она принесена была великим князем Владимиром из Херсона в Киев, а по другому сказанию, из Греции в Россию Предиславой или Предславой, в монашестве Евфросинией, – дочерью полоцкого князя Георгия. Предислава, одарённая высокими совершенствами души и тела, в летах цветущей юности отвергнув блестящие увеселения не только княжеского двора, но и всего мира, тайно оставила отеческий дом и облеклась в одежду иноческую. Евфросиния, так названа Предислава по её пострижении, подвизалась, по дозволению полоцкого епископа Илии, в келье, пристроенной к Софийскому полоцкому собору. Спустя несколько времени она, по любви к безмолвию, избрала себе для жительства принадлежавшее к архиерейскому дому подворье или сельцо, где находилась деревянная церковь во имя Спаса. Испросив себе это место, Евфросиния основала здесь девичью обитель, воздвигла около 1162 года каменный храм всемилостивому Спасу, и в этом монастыре была первой начальницей. Слыша о писанных евангелистом Лукой ещё при жизни Богоматери иконах, из коих одна находилась в Иерусалиме, другая в Царьграде, а третья в Ефесе, преподобная желала иметь одну из них в своей обители, и, помолившись Богу со слезами об исполнении своего желания, отправила нарочного к греческому императору Мануилу и патриарху Луке Хрисовергу с дарами и просьбой доставить ей Ефесскую икону Богоматери. Император и патриарх приняли прошение благосклонно и, взяв икону из Ефеса в Царьград, отпустили к преподобной с присланным от неё нарочным. Сию знаменитую икону поставила она в Спасской церкви монастыря и украсила золотом и дорогими камнями.

В ХІІІ веке великий князь Ярослав Всеволодович, бывший прежде новгородский, после войны с литовцами за Смоленск, благословил сына своего Александра Невского вступить в Торопце, городе Псковской губернии, в брак с дочерью князя полоцкого Брячислава Александрой. Она в 1239 году принесла с собой образ Матери Божией ефесский и поставила его в Богородицком соборе Торопца, где он и доселе известен у жителей под именем корсунского и почитается чудотворным. В Торопце сохраняется предание, что этот образ в ХІІ веке прислан был из Царьграда императором Мануилом и патриархом Лукой в дар и благословение преподобной Евфросинии, княжне полоцкой, по основании ею девичьей обители. Чудотворные иконы Корсунские Божией Матери, кроме Торопца, находятся в городе Корсуни, Симбирской епархии, в селе Глинкове, Владимирской епархии. близ Сергиевой Лавры, в Нижегородском Благовещенском монастыре и в Московском Успенском Соборе¹¹⁶.

Блаженный Стефан был старшим сыном князя сербского Лазаря. По смерти князя Лазаря, за малолетством Стефана, дела Сербии приняла в своё ведение мать Стефана, княгиня Милица, которая мало-помалу улучшала и свои дела и дела Сербии. На первых порах много надобно было трудиться, чтобы сколько-нибудь поправить разорённый в то время войной край; к большому горю явились раздоры: некоторые предлагали вступить в союз с Венгрией и вместе с нею воевать против султана. Мысль эта до того увлекла иных, что составился заговор лишить Стефана прав деспота.

А другие недоброжелатели доводили до сведения султана, что Стефан – враг султана. Милица сама являлась к султану с изъявлением покорности. Султан принял её ласково. Затем и юный Стефан отправился к Баязету. После церемониального приёма Стефан не спешил уходить из дворца.

«Зачем остался?» – тревожно спросил султан.

Стефан смело отвечал: «так как некоторые люди говорили обо мне худо вашему величеству; то сам я хочу сказать правду о себе, хотя и не выгодную. Действительно, советовали мне некоторые отложиться от твоей власти и стать другом венгерцев; но я видел неуместность этого союза, помню клятву и ваши милости, и вот явился пред лицо вашего величества: жизнь моя в ваших руках распорядитесь, как угодно».

Баязет изумился искренности, помолчал и потом объяснил молодому князю, что союз с венграми точно не умное дело, – он скоро смирит их; «если ты, – прибавил султан, – будешь делить мои походы, ты будешь покоен; принимаю тебя за сына; дети мои, чувствую, перессорятся; тогда придёт время, что ты не только будешь владеть покойно своей страной, но приобретёшь соседние; при мне поступай так: смиряй сильных твоих и держи их в руках».

Никто не ожидал, чтобы грозный султан так отечески принял молодого Стефана и тем более было радости для Сербии. Баязет просил у деспотиссы Саломию, меньшую дочь её, в супругу себе и обещался принимать Стефана за сына. Для покоя Сербии умная Милица¹¹⁷ согласилась исполнить желание султана. Через год после того в 1395 г. Стефан с войском своим отправился в поход в помощь Баязету, воевавшему с Венгрией; а ещё через год с войсками султана должен был воевать против Боснии: но на этот раз выпавший глубокий снег не допустил войска султана до Боснии. За то Сербия была покойна: её миновали разгромы. Кроме того, Стефан помогал Баязету в войне с Тимуром, царём персидским, и освободил из плена сестру свою, жену Баязета, которую во время войны захватил Тимур.

Женившись в 1403 году на дочери императора Кантакузена, Стефан имел в ней добрую, благочестивую супругу. Состарившаяся Милица приняла монашество с именем Евгении и скоро скончалась. Стефан умным правлением своим приводил в порядок и оживлял отчизну. Соседи уважали его. Пользуясь тишиной, Стефан стал украшать избранный им для пребывания своего Белград. Построив себе княжеский дом и храм св. Николаю, он устроил при последнем обширную больницу. Затем стал строить обитель иноческую, где храм во имя св. Троицы украшен был лучшими художниками; приглашены были иноки, особенно из Афонской горы. На освящение храма приглашён был патриарх Кирилл с собором архипастырей сербских. В праздник св. Троицы храм был освящён с полным торжеством.

Искренне благочестивый, Стефан посвящал свободное время на молитву и духовные подвиги. Нищим раздавал он милостыню щедро и всего чаще тайно от других; иногда ночью, незримый другими, обходил он приюты бедности и оставлял деньги то на окне, то в другом месте хижины. Раз ночью встретился с ним известный ему вор; он и тому подал монету, со словами; «прими, вор, и не воруй».

Тот отвечал: «не я вор, а ты, потому что ты крадёшь небесное царство, обменивая на земное».

Если слышал он о каком-нибудь отшельнике, живущем для Господа; спешил послать ему на молитву нужное для него. Для странников всегда готов был у него покой. Уволившихся от службы чиновников снабжал он содержанием, так же как подавал помощь всем потерпевшим от пожара или другой беды. Никаких развлечений мирских не любил он, ни музыки, ни плясок. Не увлекался никакой женской красотой, жил чисто, как инок, на удивление всем.

Он приобрёл себе такую любовь и уважение, что даже католические священники молились вслух: «ещё молимся о деспоте Стефане и сербской стране».

В последние годы свои он страдал ногами. Чувствуя приближение смерти, он призвал к себе зятя Юрия, патриарха, епископов и великих бояр.

В присутствии всех благодарил верных слуг своих и объявил наследником своим Георгия: «отныне его признавайте государем вашим вместо меня», – сказал он.

Впрочем, на этот раз Стефан освободился от опасной болезни. Он ещё два раза сражался с Амуратом и заключил мир.

В это время, жертвуя Милешевскому монастырю пять сёл, он писал: «молитвами их (святых сербских) я много раз спасён на море и на суше, в войнах и в различных нуждах, и при нашествиях неприятелей. Даже и окаянную мою душу от врат смертных возвратили» (молитвы святых сербских). Блаженный Стефан мирно скончался¹¹⁸.