Естественная теология Зиновия Отенского в контексте древнерусской философской книжности

Зиновий Отенский (XVI в.) – фигура, незаслуженно обделенная вниманием историками отечественной философии. О его жизни практически ничего не известно, кроме того, что ее большую часть Зиновий провел в Отенском монастыре близ Новгорода, где умер приблизительно в 1571–1572 гг. Его творческая активность приходится на период 30–60-х гг. XVI в. Уже при жизни он имел большой авторитет, о чем свидетельствует тот факт, что к нему обращались с письмами по разного рода духовным вопросам¹.

Зиновий затрагивал в своих сочинениях практически все основные темы религиозной полемики того времени: учение о существовании Бога, триадология, христология, иконопочитание, земельная собственность церкви и др. Его перу принадлежат три послания, три слова и масштабное сочинение «Истины показание к вопросившем о новом учении» (далее – ИП), посвященное критике учения еретика Феодосия Косого и построенное в форме 10 собеседований с пришедшими к Зиновию клирошанами. ИП было написано приблизительно в 1566 г. и сохранилось в пространной и краткой редакции². Оно содержит в наиболее полном изложении богословско-философское учение Зиновия. Сочинения отенского инока написаны непривычным языком и нередко содержат сконструированные автором философские неологизмы.

Одна из самых интересных составляющих философского наследия Зиновия – его естественное богословие, которое представляет собой качественно новый этап развития рациональной теологии в России. В его случае речь идет о таком разделе естественной теологии, как доказательства бытия Божия, которые он излагает в ИП. Зиновий предлагает пять доказательств: (1) от сотворенности живых существ, (2) от сотворенности видимого сущего, (3) от естественной потребности человека в Боге и религии, (4) от изменения и претерпевания всего сущего, (5) от устройства четырех стихий.

На данный момент имеются два исследования богословского содержания ИП – Ф. В. Калугина³ и Р. Маинки⁴. Воздавая должное уму и оригинальности Зиновия, Калугин полагает, что Зиновий был мало знаком с физическими и философскими науками и что его рассуждения страдают от наивности и детских объяснений⁵. Кроме того, он заявляет, что «основные мысли этих доказательств могут и не принадлежать самому Зиновию»⁶. Поэтому Калугин, высоко оценивая доказательства Зиновия для того времени, предпочитает отделять их формальную сторону от «чисто-материальной стороны»⁷. Маинка, напротив же, сосредоточился на структуре и содержании доказательств Зиновия и провел параллели между доказательствами Зиновия и католической традицией, а также греческой и латинскими традициями естественной теологии⁸.

Как видно, в упомянутых исследованиях недостаточно разработана такая критически важная для понимания доказательств Зиновия тема, как содержание его философских взглядов и их возможные источники. В данной статье акцент делается на корректной реконструкции его философских взглядов и рассуждений, лежащих в основе его доказательств. Выполнение такого исследования позволит дать правильную оценку и интерпретацию доказательств Зиновия. В связи с этим можно сформулировать четыре вопроса: 1) зачем Зиновий создает эти доказательства? 2) какова их структура и чем она обусловлена? 3) какие философские принципы лежат в основе доказательств? 4) какие сочинения отцов Церкви могли повлиять на него? Решение этих задач невозможно без бережного обращения с источником. Поэтому мое исследование строится на основе скрупулезного анализа текста глав ИП, содержащих доказательства бытия Бога, и последовательного продвижения по ним.

Естественную теологию нельзя выделить в четко очерченное направление древнерусской мысли. В основном она представлена проблематикой доказательств бытия Бога и естественного богопознания через переводные славянские сочинения и единичные оригинальные сочинения. Я ограничусь несколькими примерами. В 1, 3, 4 и 5-й главах сокращенного перевода «Точного изложения православной веры» Иоанна Дамаскина (известны в славянской традиции под названиями «Богословие» и «Небеса»), сделанного Иоанном, экзархом Болгарским, в начале X в., излагаются аргументы в пользу существования Бога. В 1-й и 3-й главах говорится о том, что человек имеет врожденное знание о Боге⁹. В 3-й главе утверждается несозданность и неизменность Творца, существование Которого узнается из устройства природы¹⁰. В 4-й главе Иоанн Дамаскин рассуждает о том, что сущность, которая является началом и концом движения, должна быть безначальной и бесконечной¹¹. Доказательство бытия Бога от слаженности и несамодостаточности творений приводится в «Хронике» Георгия Амартола¹². Также нельзя не упомянуть перевод Ареопагитского корпуса, выполненный Исайей Сербским в 1371 г. В схолии к седьмой главе трактата «О Божественных именах» не только содержится изложение главного принципа естественного познания Бога, но и дается его обоснование. Бог познается из упорядоченности творения. Если красота творений являет Создателя, то из порядка творения мы узнаем того, кто его создал. Это возможно потому, что все созданное – подобие идей-прообразов (прикаꙁнь ( παράδειγμα)) Бога, по причине которых все в Нем еще до того, как пришло в бытие¹³.

Мне известен лишь один случай обращения к естественной теологии на Руси до Зиновия Отенского. В «Притче о слепце и хромце» Кирилл Туровский пишет:

Незатвореныя же врата – дивныя божия твари устроение и над тѣми божия сущьства познанье. От твари бо, рече, творца познай и разумѣй: не качьство, но величьство и силу, славу же и благодать…¹⁴

Эти слова кратко выражают кредо естественной теологии и предупреждают, что она не приводит к познанию свойств Бога.

Говоря о Зиновии Отенском, прежде всего стоит начать с вопроса о реальных причинах его обращения к естественной теологии. Доказательства Зиновия написаны с целью критики Феодосия Косого, которому он последовательно приписывает учение о самобытїи, т. е. о самовозникновении мира. Именно на его опровержение направлены аргументы отенского инока.

Феодосий Косой был холопом, который сбежал в Заволжье и принял монашество приблизительно в 1551 г. Там он создал еретическое учение, из-за которого был осужден на Московском соборе 1553–1554 гг. В 1554 г. он сбежал в Литву, где продолжил проповедовать свои взгляды¹⁵. Против Косого были написаны два сочинения: одно из них – ИП Зиновия, а другое – анонимное «Послание многословное»¹⁶. Последнее считается наиболее надежным источником сведений о Косом. Согласно «Посланию», ересь Феодосия заключалась в отрицании земельной собственности церкви, иконопочитания, молитв, обрядов, постов, святых, авторитета большинства отцов Церкви и особом акценте на Евангелии¹⁷.

Однако Зиновий в ИП также обвиняет Феодосия в безбожии и антитринитаризме, что не подтверждается другими источниками.

Отсюда вырастает проблема реальной мотивации Зиновия при разработке доказательств. Калугин полагал, что Зиновий имел полное право выводить неверие Косого из его поразительного вольномыслия. Он также считал, что Зиновий мог руководствоваться принципом системности изложения, а также имел желание изложить свои собственные размышления¹⁸. Маинка же выделял в качестве главного мотиватора стремление к системности. Кроме того, он предположил, что Зиновий полемизирует с неизвестной группой сторонников учения о самовозникновении мира¹⁹. Это предположение следует отвергнуть на основании рассмотрения того, что Зиновий говорит о безбожии Косого.

Обратимся к тексту ИП. Из него становится ясным, что Зиновий приписывает Феодосию учение о самобытїи на основании тенденциозной интерпретации сведений о его учении. Отенский инок рассуждает следующим образом: т. к. Косой запрещает совершать молитвы Богу, то из этого следует, что он не верит в существование Бога²⁰. Значит, он хочет, чтобы люди забыли о своем Создателе и перестали познавать Его²¹. Зиновий полагает, что безбожие возникает у людей вследствие страстей, а страсти возникают из-за безверия. Безверие и есть самобытное мудрованїе²². По сути, он предлагает объяснение того, как возникает атеизм. Это означает, что Зиновий чрезвычайно серьезно отнесся к ереси Косого, восприняв его выпады против Церкви как покушение на веру в Бога вообще. Поэтому он и решил начать с самих основ, т. е. с вопроса о бытии Бога.

Несколько слов нужно сказать и о самом понятии самобытїя, дабы предмет критики Зиновия стал более ясным. По всей видимости, это слово позаимствовано Зиновием у Иоанна Экзарха. В «Богословии» Дамаскина он передал этим словом греч. τὸ αὐτόματον²³. Термин самобытїе Иоанн Экзарх использует и в авторских частях текста своего Шестоднева. В первом Слове он при помощи этого термина критически характеризует античные учения о первоначале и пишет, что в них возникновение мира не является следствием творческого акта, а произошло спонтанно без правил и устроения²⁴. Поэтому в метафизико-космологическом контексте, в котором рассуждает как Иоанн Экзарх, так и Зиновий, это слово следует передавать как «самовозникновение»²⁵.

Второй вопрос связан со структурой рассуждений Зиновия. Маинка обратил внимание на то, что его доказательства легко записываются в виде силлогизмов. Исследователь выделяет большие и малые посылки в этих силлогизмах. Действительно, доказательства Зиновия имеют строгий вид: сначала он приводит и обосновывает посылки, а затем делает вывод. Отенский инок, очевидно, был явно привержен философскому методу рассуждения. В таком случае необходимо предположить, что он был хорошо знаком со славянским переводом XIV в. «Диалектики» Иоанна Дамаскина, которая с XV в. получила распространение на Руси. Эта книга стала главным источником знаний о логическом учении Аристотеля на Руси. Одна глава у Дамаскина посвящена силлогизму (събранїе), т. е. доказательству (ѹказъ), которое складывается из двух истинных посылок (предчиние) и умозаключения (съвокᲈпленїе). Именно эта структура и лежит в основе доказательств Зиновия²⁶.

Кроме того, у Зиновия можно выделить неформальную сторону доказательств. Речь идет об обосновывании посылок. Обычно Зиновий рассуждает о различных природных фактах. Сначала он берет один факт и дает ему интерпретацию с точки зрения учения о самовозникновении. Затем он приводит контрфакт или показывает, что данная трактовка не верна. Он также может рассматривать альтернативные трактовки, но в конечном счете их отвергает, формулируя посылку своего вывода.

Для наглядности я привожу все силлогизмы Маинки в своем переводе, но делаю это только после того, как будут изложены рассуждения Зиновия. Теперь перейдем к самим доказательствам.

Зиновий предлагает начать рассматривать истинность учения о самовозникновении с животных²⁷. Он берет за отправную точку простой пример: птицы рождаются из яиц, а птицы рождают яйца через совокупление полов²⁸. Те, кто не хотят веровать Писанию, должны ответить, что является предшествующим, или первым возникшим, в роде птиц:

…да рекутъ намъ, что первобытное пернатымъ родовомъ, птица ли первобытное яицамъ, понеже птица яица ражаютъ, или яица птицамъ первобытное, понеже изъ яицъ ражаются птицы²⁹.

Тем же самым вопросом они должны задаться про рыб и икру³⁰. В итоге Зиновий формулирует общий вопрос и про остальных животных, имеющих половой диморфизм: откуда появились «первоначальные отцы родов» (первобытнїи родоначальницы)?³¹ Этот вопрос касается и человека³². Зиновий предлагает исследовать вопрос о том, что может быть первым сущим в родах, рассмотрев последовательность предков у людей. Он приходит к заключению, что мы найдем одного родоначальника, и задается вопросом о его происхождении:

Испытающе же первобытное, аще взыдемъ ко отцемъ нашимъ, и отъ отецъ къ дѣдомъ, и отъ дѣдъ къ прадѣдомъ, и много восходяще отъ сего, ничто же обрѣсти будемъ, точю единаго родоначальника. Родоначальникъ же человѣкъ како бысть или откуду?³³

Далее, он говорит, что в случае если Бог не создал человека, то сторонник самопроизвольного возникновения должен объяснить появление первого человека³⁴. Далее Зиновий рассуждает в неожиданном ключе, уместном только для его времени: он замечает, что в летописных книгах ничего не сообщается о том, чтобы когда-то птица не рождалась из яйца, а яйцо из птицы³⁵. Кроме птицы феникс. Эта птица не размножается яйцами и живет 500 лет. После смерти феникс воскресает и его жизненный цикл повторяется. Зиновий спрашивает у сторонников самобытя откуда феникс получил первое возникновение (первое бытїе)?³⁶

Установив, что в родах живых существ есть первые возникшие существа и что есть существо с самого начала единичное в своем роду, Зиновий повторяет свой вопрос о возникновении родоначальников³⁷.

Кто-то может сказать, что отцы родов могли произойти от воздуха, ведь, к примеру, и с облаков однажды выпали пища, пепел, серебряные крошки и рыбы, как сообщают летописи³⁸. Зиновий опровергает этот пример, говоря, что облака черпают воду вместе с рыбой и спускают вместе с дождем³⁹. То же самое применимо к египетским казням и манне небесной⁴⁰. Он также отмечает, что спуск живых существ не зафиксирован в летописях⁴¹. И если бы родоначальники появились самопроизвольно или от воздуха, то этот процесс повторялся бы⁴².

Но Зиновий говорит, что за 7074 лет этого никогда не было. Он заключает, что все роды животных такие же, какими и были сотворены. Поэтому нет никаких самопроизвольно возникших родов и все роды животных остаются такими, какими были сотворены⁴³, в подтверждение чего приводится цитата Соломона: родъ приходитъ и родъ отходитъ⁴⁴ (Еккл.1:4). Зиновий толкует фразу так: сїирѣчь ови ражаются и ови умираютъ⁴⁵. Это значит, что в ней, согласно Зиновию, говорится о том, что было время, когда не было родов, ведь им свойственно приходить и уходить. Если не было времени, когда не было родов, то откуда и как возникли родоначальники?⁴⁶ Например, хотя земля взращивает деревья и злаки, но от нее не происходит самовозникновения животных. Из этого следует вывод, что свое бытие роды могли получить только от Бога⁴⁷. Ни земля, ни воздух не извели из себя новых каких-либо родоначальников, но взращивают тех, кто уже есть⁴⁸.

Маинка предлагает следующую формализацию этого доказательства:

«БП: все виды живых существ восходят к первоначальным видам.

МП: эти изначальные виды созданы Богом.

З: Бог существует»⁴⁹.

Как он полагает, Зиновий стремится показать, что живые существа происходят только от живых существ одного рода⁵⁰. В действительности Зиновий априори разделяет один из принципов патристической философии, гласящий, что все роды сущего были сотворены Богом и что эти роды остаются неизменными. Этот принцип излагается во 2-м Слове против ариан Афанасия Александрийского, которое, как мы знаем, Зиновий читал⁵¹:

нъ вьсе сѫть ꙁьданиѧ, коеждо же бывъшииⷯ по родѹ. своиⷨ естьствомъ ꙗкоⷤ бысть. есть же и прѣбываеть⁵².

Я также полагаю, что Зиновий последовательно доказывает то, что творения не могут быть творящими причинами, и это является одной из основ доказательства, которое не учтено Маинкой (но которое корректно передается второй посылкой). Такое понимание каузальности хорошо разъясняется словами Афанасия Александрийского из того же Слова. Он пишет, что тварные сущие отличаются друг от друга по свойствам и по чести. Но из этого не следует, что в тварях есть порядок господства и что среди них есть творящие причины и сущие, сотворенные этими причинами. Наоборот, все творения имеют созданную природу⁵³. Далее Афанасий поясняет, что́ это значит, и это рассуждение стоит привести, т. к. по смыслу оно очень близко мысли Зиновия:

…бываѭштииⷯ бо, никоеже нѣсть вина сътворенїа… небонъ ни агг҃ели не могѫть ꙁьдати, ꙁьдание сами сѫште… ни слънцеⷤ ꙁьдание сы, не сътворить николиже не сѫштее въ сѫштее. ни чловѣкъ чловѣка съѕижде^т. ни камыкъ камыка примыслить, ни дрѣво дрѣва растить. нъ б҃ъ есть ꙁиждѧи же въ чревѣ чловѣка. и горы поставлѧѧ. и дрѣво ѹдлъжаѧ…⁵⁴

Зиновий хочет показать, что мы не можем считать живых существ творящими причинами и для этого он приводит примеры различных каузальных историй у родов, естественное объяснение которых не дает ответа на вопрос об их происхождении. В одних случаях не ясно, какая причина – первая (птица или яйцо); в других – непонятно, откуда появилось первое сущее в каузальном ряду (человек); в третьих – существуют роды из одного индивида (феникс), которые не имеют привычной каузальной истории; в четвертых – нет свидетельств, согласно которым в нашем мире одни виды сущих производят другие виды сущих (воздух – рыб). Такая ситуация складывается потому, что творения не могут быть творящими причинами. А значит, существование Бога – наилучшее объяснение для появления такого рода сущих. Эти же принципы действуют и в следующем доказательстве Зиновия.

Зиновий резюмирует предыдущее рассуждение и делает вывод, что книга Бытия сообщает истину⁵⁵. Он снова приводит Еккл.1:4, но теперь он говорит, что это указание на то, что было время, когда не было мира. Роды не неизменны (не стоятельни суть), приходят и уходят, а значит, было время, когда их не было. Он кратко повторяет первое доказательство: роды были созданы Богом, а значит, впоследствии новые роды не появились самопроизвольно⁵⁶. Этот вывод переносится на весь мир:

Такоже разумѣти есть, яко и земля, питающя родовы, не бѣяше иногда; такоже и вода содержащяся землею, бысть время нѣкогда, егда не бѣяше ея; и небо надлежащи земли, всяко бысть время то, где не бѣяше⁵⁷.

Затем Зиновий формулирует такие же вопросы, которые он задавал относительно возникновения родов:

Откуду же симъ быти видимымъ, аще не бѣяше сотворены Богомъ изначала? Аще же самобытна земля, и вода, и небо: како же или отъ чего явишася ся самобытно? Аще же ли ни отъ чего быша: како же убо не обрѣтается во всемъ мрѣ ино что ни отъ чесого бывающее?⁵⁸

Сторонники самопроизвольного возникновения должны показать, что с момента сотворения мира появилось новое небо и земля, чего никоим образом нельзя обнаружить⁵⁹. Но сторонники самобытя могут привести такой аргумент:

…родове убо, яко нестоятельни, приходятъ и отъходятъ; земля же и небеса стоятъ, отъ нихъ же родовомъ и быте пряти?⁶⁰

Здесь Зиновий говорит о том, что его оппоненты могут сослаться на то, что, в отличие от родов, небо и земля обладают покоем, т. е. неизменностью, а значит, отсутствием движения. Следовательно, от неба и земли должны возникать роды⁶¹. Зиновий отрицает эту посылку, говоря о том, что небо и земля, хотя и кажутся, что находятся в покое, но на самом деле подвержены изменениям, ведь их природа показывает движение (текущаго естества знамене)⁶². Зиновий ссылается на авторитет философов:

… но и мужи мудролюбцы, испытавше естество сущихъ, повѣдуютъ движене небеси; по небеси же всяко есть и земли движене; движимая же не суть стоятельна⁶³.

И если они имеют движение, то значит имеют начало существования:

И аще не стоятельна суща небо и земля, всяко имать начало бытя; темже бысть время нѣкогда, егда не бѣяше небеси и земли⁶⁴.

Учитывая все эти аргументы, следует заключить, что весь мир сотворен Богом и Он, следовательно, превыше мира, что свидетельствует о правоте книг Моисея⁶⁵.

Маинка записывает это рассуждение в следующей форме, выделяя целых две малых посылки:

«БП: Небо и земля изменяемы.

1. МП: У всего, что изменяемо, есть начало.

2. МП: Небо и земля имеют свое начало не от самих себя.

З: Небо и земля созданы, а именно Богом, их Творцом»⁶⁶.

Я бы предложил более простую запись:

1. П: Все, что движется, создано Богом.

2. П: Небо и земля движутся.

З: Небо и земля созданы Богом.

Сам Маинка полагает, что это доказательство ex motu. Такая трактовка требует уточнения: Маинка сравнивает этот аргумент с классическими доказательствами Аристотеля, Дамаскина и Аквината⁶⁷. Однако это рассуждение Зиновия не является классическим доказательством ex motu, ведь здесь отсутствует вывод о наличии первого двигателя. Оно просто показывает ex motu, что небо и земля не являются творящими причинами. Нельзя также не отметить тот факт, что словами из Еккл.1:4 Зиновий включает в свою аргументацию элемент доказательства от необходимости: все роды сущего оказываются контингентными, ведь было время, когда их не было. К сожалению, этот элемент аргументации не развит у Зиновия.

В основе этого доказательства Зиновия лежит аристотелевское учение о движении, перенятое отцами Церкви. Зиновий мог знать определение движения в «Диалектике» Иоанна Дамаскина, который точно следует Аристотелю (Arst. Phys. 201a): движение – это реализация потенции (сила), и там где наблюдается потенция (т. е. в категориях (ѡгл҃анїихъ)) есть движение⁶⁸. Оно, как говорит Дамаскин, в своих разных формах противоположно покою (оулеженїе)⁶⁹.

Однако в философском языке Зиновия есть одна особенность: для обозначения покоя (отсутствия движения, неизменности) он использует термин стоянїе. Именно этим термином передавал греч. στάσις⁷⁰ Исайя Сербский при переводе Corpus Areopagiticum. Очень ярко это видно по одной из схолий к четвертой главе «Божественных имен», где движение отождествляется с изменением и указывается, что его противоположность – покой:

движениѥ оубо кто̏ реⷱ҇ть разоумѣти чювствьныихь, иꙁмѣнѥниѥ и тлѣниѥ. ѿ нѥгоже бо стоꙗниѥ сиⷯ҇ ѿ того и бытиѥ. ꙗвлѥнно ѥⷭ҇ ꙗко движениѥ ѥже соупротивноѥ ꙗвлꙗеть, стоꙗнию⁷¹.

В пользу версии о влиянии Ареопагитик говорит и то, что Зиновий в 10-м собеседовании «Истины показания» прямо ссылается на рассуждения Псевдо-Дионисия о таинствах⁷². Это является прямым свидетельством знакомства Зиновия с Ареопагитиками.

Следующая глава разрывает нить повествования. Зиновий резко переходит к новому аргументу, который основан на исследовании человеческой природы. Этот аргумент следует классифицировать как sensus divinitatis, т. е. доказательство того, что в человеке есть врожденное знание Бога.

Сначала Зиновий формулирует основной тезис. Все люди верят и исповедуют, что Бог есть, и все народы по природной наклонности совершают Богу службы. Они совершают это независимо от того, поклоняются истинному или ложному богу⁷³. Зиновий делает вывод, что это доказательство того, что Бог есть и что человеческая душа сотворена Богом⁷⁴.

Зиновий объясняет свой вывод: если бы человек не был творением Бога, то он бы не хотел служить Ему и веровать в Него:

И аще не бы Богомъ созданъ былъ человѣкъ, не бы нравообычнѣ всякъ человѣкъ желалъ служити Богу, ниже бы естественнѣ человѣчество вѣровати и исповѣдати Бога нудимо было⁷⁵.

Отенский инок подкрепляет свои рассуждения эмпирическим материалом. Есть, например, народ лопарей, гогуличей (вогулы)⁷⁶ и др., которые в древности стали поклоняться ложным богам, отступив от истинного Бога. Подобно животным, они заботятся только об одном желудке. Но и эти народы имеют свое служение богу, пускай и ложному⁷⁷. Согласно Зиновию, они по природе ищут Бога, сотворившего их. Даже само служение ложным богам свидетельствует об этом природном чувстве. Зиновий также интерпретирует это чувство Божественного как природную склонность к поиску спасения:

И понеже естество человѣче самообычайнѣ Бога взыскуетъ вѣрою спасеня отъ него, и любитъ службами благоугожати кйждо спасу своему Богу, аще убо кто разумѣвъ и познаетъ неложнаго Бога живаго, прилежнѣйши служитъ и благоугожати тщится ему, страхомъ и любовю пригвожденъ къ нему, а иже не познавъ Бога истиннаго кто, той къ ложнымъ богомъ прибѣгаетъ такоже и спасеня себѣ отъ него взысковаетъ, аще и не получаетъ себѣ спаса, заеже не отъ истиннаго Бога спаса ему ищущу, обаче взыскуетъ…⁷⁸

Из этого Зиновий делает вывод, что человек по природе знает Бога, а это свидетельствует о том, что он Его творение⁷⁹.

Сверх сказанного отенский инок делает еще одно дополнение. Он пишет, что человеческая природа отличается смертностью, и происходит забвение знания об истинном Боге, ведь родители не всегда могут передать это знание. Поэтому Бог дал людям в помощь Писание, дабы люди узнавали о Его существовании. Ведь невозможно узнать людям, молящимся ложным богам, что есть Истинный Бог, кроме как от Святых книг. Само Писание говорит об этом: законъ данъ бысть на помощь (2Фес.2:12)⁸⁰. Таким образом, сама человеческая природа показывает, что есть Бог живой и истинный, что человек есть Его создание⁸¹.

Маинка так записывает это доказательство:

«БП: Религиозный культ и вера всеобщны и отвечают благому внутреннему устремлению человека.

МП: Это было бы необъяснимым, если бы Бог не существовал и не создал людей.

З: Бог существует и создал существо человека»⁸².

В этом силлогизме не верно сформулирована вторая посылка. Она должна быть такой: если Бог не сотворил человека, то невозможно объяснить желание человека служить и веровать в Бога.

Данный аргумент является классическим априорно-апостериорным аргументом от идеи врожденного знания Бога и исторического довода, который восходит к классической Античности⁸³. Идея sensus divinitatis была известна в Древней Руси благодаря Иоанну Дамаскину. В «Богословии» эта концепция встречается дважды, в первой и третьей главе:

Обаче не ѡстави насъ Бг҃ъ в невѣдѣнїи всѧкомъ бъхма, но творѧ чл҃ка, въ єⷭ҇ствѣ емоу даѧ разоумъ вѣдѣти, ꙗко єсть Бгъ҃ … ꙗкоже гл҃ахомъ, въ єⷭ҇ствѣ всѣано нашеⷨ вѣдѣнїе, ꙗко єⷭ҇ Бгъ҃⁸⁴.

У Зиновия эта идея конкретизируется до определенных характеристик человеческой природы: у людей есть чувство Божественного, которое выражается в том, что человек ищет Бога, хочет Ему поклоняться и ищет спасения. Кроме того, Зиновий подкрепляет ее конкретными примерами.

Следующая глава представляет собой логическое развитие идей глав, где доказывается сотворенность сущего. Теперь доказывается, что существует творец. С этой целью Зиновий смещает акцент на подробное исследование изменения в тварных вещах.

Сначала он задается вопросом: кто может сотворить такое огромное небо, широкую землю, морское пространство и все, что в них, кроме Бога, который больше всего сущего? Все это множество не может быть безначальным и несотворенным. Если все это будет таковым, то небо, земля, море и звезды будут богами, ведь в таком случае они будут безначально сущими⁸⁵. Но это не так. И Зиновий решает доказать, что тварное сущее является сотворенным, а не божественным.

Зиновий начинает с формулирования противоположности между безначальным и обладающим началом:

Безначальну бо точю единому Богу быти и не пострадати ниединою страстю. Аще же стражетъ что коли, то нѣсть безначально; роженному пострадати свойственно, понеже бытю своему начало имать. А еже небезначально, Богъ быти не можетъ, яко паче его есть, иже преже его быте имать; и посему бывающее что когда, нѣсть Богъ, и еще бо иже преже его сущее есть⁸⁶.

Как правильно отмечает Маинка⁸⁷, это определение коррелирует с рассуждениями второго доказательства, где Зиновий говорит, что то, что имеет движение, имеет начало бытия. Определение рассматриваемого же доказательства говорит, что Бог не обладает изменением. Кроме того, в местах, где Зиновий рассуждает о Троице, он признает Бога неподвижным и неизменным⁸⁸.

В противоположность Богу объекты космоса небезначальны, поскольку претерпевают⁸⁹. Например, мы видим, что небеса меняются, а значит, имеют изменение, а изменение есть претерпевание:

и убо премѣняющееся всяко нужу премлетъ измѣненю, еже есть страсть.

Значит, небеса имеют начало бытия и, следовательно, подвержены претерпеванию (невольным страстемъ). Поэтому небеса необходимо имеют движение⁹⁰. Значит небо – творение, а не возникло самопроизвольно. Если небеса сотворены, то тот, кто сотворил небеса, – безначальный и истинный Бог⁹¹. То же самое с землей, водой, воздухом и звездами, которые подвержены разным видам претерпевания и изменения:

Земля же паки нѣсть безъ страсти, но много стражущи выну; присно бо рѣжема и копаема есть, и водою размываема, и отъ грома и отъ тресновеня дрогающи, разгрѣваема же и измерзающи, наводняема и паки изсушаема, присно стражетъ нужею отъ приражающихся ей. И вода и воздухъ такоже отъ временъ и отъ вѣтръ неволею премѣнене стражютъ, и наводняющися и померзающи, разгаряющися и изсыхающи. И звѣзды такоже нужи страстей подлежатъ, свѣтящи и помрачающися, отъ мѣста на мѣсто претичющи⁹².

Поэтому они не могут быть самовозникающими и безначальными. А значит, есть творец, который сотворил их.

Маинка полагает, что здесь Зиновий доказывает всеобщность претерпевания:

«БП: Небо, земля, вода, воздух, звезды и солнце страдают.

МП: Что страдает, то создано.

З: Небо, земля, вода, воздух, звезды и солнце сотворены, и поэтому существует Бог, который их создал»⁹³.

Однако следует заметить, что речь идет не только о претерпевании, но и об изменении вообще: из собственных слов Зиновия мы знаем, что то, что имеет начало бытия, движется, претерпевает и изменяется. Поэтому у Зиновия фигурируют примеры с движением (например, перемещение звезд). Особый упор на претерпевании связан с его манерой излагать мысль при помощи наглядных примеров.

В попытках прояснить представления Зиновия о претерпевании Маинка копает аж до Стои, герметизма и пифагорейства. Он также привлекает сравнительный материал из сочинений Аквината⁹⁴. В действительности же корни представлений Зиновия об изменении следует искать в древнерусской книжности. Рассмотрение Бога как не имеющего изменение и творения как по природе изменяющегося парадигмально для византийской мысли и было унаследовано средневековым славянским миром. Отенский инок видит свою задачу в том, чтобы показать, что творения не могут быть Богом. Поэтому он рассматривает тварное с двух взаимосвязанных точек зрения.

Во-первых, он показывает, что объекты нашего мира подпадают под различные виды движений–изменений. Из древнерусской книжности Зиновий должен был знать о шести видах движения (движения в широком смысле), которые выделил Аристотель (Arst. Cat. 15a-15b; Phys. 201а). У Никиты Ираклийского в толковании на 45-е Слово Григория Богослова (Or 45, 5 PG 36 Col. 629A-B) со ссылкой на Аристотеля эти виды движения перечисляются: 1) возникновение (по бытїю), 2) уничтожение (по тлѣнїѫ), 3) увеличение (по въꙁращенїѫ), 4) уменьшение (по ѡхожⷣени), 5) изменение (по иꙁмѣнени), 6) перемещение с места на место (еже ѿ мѣста на мѣсто прехожⷣени). Никита отрицает все эти виды движения по отношению к Богу, т. к. Он вечносущ, неизменен, не обладает свойствами и все заполняет⁹⁵. Дамаскин в «Диалектике» перечисляет те же виды движения, но распределяет их по категориям сущности, количества, качества и места⁹⁶. Он также отмечает связь изменения с остальными пятью видами движения⁹⁷.

Во-вторых, Зиновий делает особый упор в своем анализе изменения материальных объектов с точки зрения категории претерпевания (Arst. Cat. 9b-10a). В данном случае он мог зависеть от главы О еже творити и страдати «Диалектики»:

Творити оубо єⷭ҇ еже в себѣ имѣти винᲈ дѣиства, страдати же еже въ себѣ и въ иномъ имѣти винᲈ еже страдати, ꙗкоже съдѣтель и съдѣтельствᲈемое. Съдѣтель бо оубо въ себѣ има^т виновное съдѣтельства: съдѣтельствᲈемое же въ съдѣтⷧе̏ оубо начало съдѣтельства, въ себѣ же потребьство страданїе⁹⁸.

Действие и страдание обнаруживаются во всех десяти категориях⁹⁹.

Ко всем указанным выше источникам следует добавить схолию к девятой главе «Божественных имен» Псевдо-Дионисия. В ней шесть видов движения рассматриваются преимущественно как претерпевание и изменение. Также схолиаст добавляет типы движения, связанные с деятельностью умных и живых существ¹⁰⁰.

Именно это доказательство является классическим аргументом ex motu. Правда, в представленной форме этот довод типичен не для западной, а для восточной традиции. Так, Дамаскин формулирует доказательство бытия Бога исходя из различия между тварным и нетварным. Различие заключается в том, что тварное изменяемо и движется (материальные объекты через шесть видов движения, а ангелы по своей воле), а значит, должно быть сотворено. А у сотворенного есть создатель. Даже если он и создан, то создан кем-то, и, таким образом, мы неизбежно приходим к несозданному Творцу¹⁰¹. Доказательство же Зиновия сформулировано оригинальным образом, и идеи, на которых оно строится, можно найти не только в «Богословии», но и в других памятниках древнерусской книжности.

Пятое и последнее доказательство Зиновия представляет собой аргумент от устройства стихий. Это доказательство в современной классификации можно отнести к типу доказательства от замысла. Формально оно делится на основной и два дополняющих аргумента.

Зиновий берет в качестве объекта рассуждения четыре стихии-качества, которые дают движущимся вещам состояния:

Паки же видится, четыре стихи на состояне¹⁰² движащимся, суша, мокро, студено, горяче, рекше земля, вода, воздухъ, огнъ¹⁰³.

Кто-то говорит, что стихии несотворены, но тогда как они могут произвести эти качества? И как они могут быть несотворенными, если они противостоят друг другу и губят друг друга. Вода губит огонь и землю, огонь губит землю и воду, прохлада борется с огнем, а огонь с прохладой и то же самое с воздухом. Стихии сближаются друг с другом и испытывают изменения и гибнут, а значит, имеют начало:

…къ коемуждо сихъ приближаяся, премѣняется, еже вси си страсть премлютъ. Сего ради не безначальны разумѣваются стихя, имже каяждо ихъ отъ другя погибаютъ. И еже погибаетъ, се и бытю начало перве имать; безначальное бо погибнути не можетъ; а иже погибаетъ, всяко сотворене есть, имже начинается отъ сотворяющаго ѝ, и бывающи сотворене отъ нашедшя же иныя крѣпчайшая силы погибаетъ¹⁰⁴.

Таким образом, это доказательство также связано с предыдущими, ведь Зиновий доказывает, что стихии имеют начало и подвержены изменениям.

Затем отенский инок красочно рисует мир взаимоуничтожения и изменения стихий, отмечая при этом, что вопреки этим законам в реальном мире стихии не разрушают друг друга¹⁰⁵. На основании этого наблюдения Зиновий делает вывод, что должна быть сила, которая предотвращает их взаимное разрушение и направляет их на то, чтобы они давали состояния вещам. Зиновий заключает, что эта сила – действие Бога:

Явлено же убо есть, яко убо есть сила кая, возбраняющя супротивленя ихъ, возмогающя соблюдати сихъ отъ губительства самѣхъ отъ себе ихъ, и уравнивающя мирно ся на состояне движимым. Ся же сила единаго безначальнаго Бога дѣйство есть, отъ него же и быте имутъ¹⁰⁶.

Свой вывод Зиновий подкрепляет двумя аргументами. Цель этих доводов – показать, что́ будет со стихиями, если не будет упорядочивающей их силы.

Первый аргумент. Можно допустить, что стихии сами себя сдерживают от столкновений. В таком случае каждая стихия должна быть распределена по сторонам света (восток – сухость, запад – влажность, север – прохладность, юг – горячесть). Тогда они не будут смешиваться, но при этом движимые сущие лишатся силы стихий, т. к. эти силы будут действовать только в той стороне света, где помещена стихия. Затем между четырьмя стихиями будут четыре стихии-перегородки (четыре нѣкая раздѣляющи части), защищающие их от разрушения, а затем добавятся еще восемь (иная осмь предѣловъ), которые защищают предыдущие, и так до бесконечности. Поэтому они не смогут давать вещам различные состояния, будучи бесконечно разделенными¹⁰⁷.

Второй аргумент. Есть и альтернатива – можно слить стихии, но и тогда они не смогут давать состояния движимому: времена года, которые они производят своим движением, не будут происходить¹⁰⁸. Можно предложить альтернативы стихиям – звезды, пускай именно они являются источником движения для сущего. Однако, ссылаясь на философов, Зиновий заявляет, что и звезды изменчивы и противостоят друг другу. Но и непорядок звезд приведен в гармоничный строй лучшей силой. Значит, стихии, небо и звезды претерпевают, следовательно, имеют начало и не возникли самостоятельно, а значит, физический порядок сами себе эти сущие не могут обеспечить¹⁰⁹. Поэтому у этого порядка есть «строитель», прекрасная и заботливая сила, которая создала все сущее¹¹⁰.

Маинка справедливо полагает, что основной аргумент Зиновия надо разбивать на два доказательства:

«1. Доказательство:

БП: Элементы уничтожают друг друга взаимно.

МП: То, что может быть уничтожено, небезначально.

З: Элементы небезначальны и не несозданы (созданы)».

«2. Доказательство:

БП: То, что элементы друг друга не уничтожают, требует упорядочивающей силы.

МП: Этой упорядочивающей силой может быть только Бог.

З: Бог существует».

Ф. В. Калугин считал, что Зиновий с дополнениями заимствует аналогичное по типу доказательство у Дамаскина¹¹¹. Х. Трефандилов же на основании сопоставления текстов предположил, что в своей первой части это доказательство Зиновия является пересказом¹¹². Однако из сопоставления текстов (см. у Трефандилова) следует говорить скорее об использовании отдельных мотивов «Богословия», чем о пересказе, не говоря уже о заимствовании. В пользу этого говорит и то, что два аргумента от бесконечного разделения и слияния стихий, по-видимому, придуманы самим Зиновием: из патристики схожие рассуждения известны мне только по полемике Дионисия Александрийского с атомизмом Эпикура¹¹³. Но эта полемика была неизвестна русским книжникам.

Кроме того, представление о том, что Бог управляет стихиями, само по себе является основополагающим для восточнохристианской натурфилософии. Например, оно подробно дано в толкованиях Никиты Ираклийского на 45-е Слово Григория Богослова (Or. 45, 6 PG 36 Col. 629C). Никита озвучивает учение о разделении и смешении стихий, которые ѡсобна имѫть мѣста¹¹⁴, уподобляя их отношения друг к другу слаженности струн. Стихии разделяются по месту и при этом смешиваются, т. к. владеют друг другом, т. е. взаимопронизываясь¹¹⁵. Также аргумент Зиновия близок по своим мотивам, а иногда и лексикой к изложению противоборства и гармонии стихий в «Хронике» Георгия Амартола. Амартол также полагает, что нельзя считать богами стихии, которые нуждаются друг в друге для образования тел¹¹⁶.

На этом доказательства Зиновия завершаются, и он переходит к тринитарной теологии.

Подведем итоги. Доказательство 1 строится на представлении Зиновия о том, что тварные сущие не могут быть творящими причинами. Полагаю, что это связано со знакомством Зиновия с антиарианскими словами Афанасия Александрийского. В доказательстве 2 обосновывается, что небо и земля также не являются творящими причинами исходя из их движения. Этот аргумент не является классическим доказательством ex motu. В доказательстве 3 демонстрируется, что в человеке есть естественное религиозное чувство, которое выражается в религиозном служении и поиске спасения. Доказательство 4 утверждает, что все сущее изменяется и претерпевает, а значит, создано. Аргумент является собственной версией Зиновия классического доказательства ex motu греческой патристики. Финальное доказательство (5) говорит о том, что стихии претерпевают и организованы некой заботливой силой. Доказательства 2, 4 и 5 в значительной степени взаимосвязаны через идею о связи начала бытия с движением-изменением. Эта идея имеет своим источником традицию Aristoteles slavicus¹¹⁷, которая была представлена в переводной патристике. Если конкретно, то речь идет о том, что Зиновий через эти сочинения находится под сильным влиянием аристотелевской натурфилософии. Данная особенность является яркой чертой доказательств Зиновия: его аргументы – это по большей части теистические объяснения физического устройства мира. И это также свидетельствует об очень высокой для Древней Руси философской выучке Зиновия. Это не «детские объяснения» того времени, как думал Калугин, а натурфилософия того времени.

Но эти же соображения приводят нас еще к одному выводу. Хотя Зиновий рассматривал свои аргументы как доказательства, с современной точки зрения его доводы следует считать объяснениями или обоснованиями. На это указывает сам характер аргументации Зиновия – от противного. В четырех доказательствах он показывает, что учение о самовозникновении не работает с разными видами сущих, и предлагает теистическое объяснение для них, а доказательство 3 является, по сути, простым объяснением, почему у людей существует религиозная жизнь.

Что же касается оригинальности доказательств Зиновия, то тут можно сказать следующее. Аргументы 1 и 2, видимо, сконструированы Зиновием самостоятельно. Доказательства же 3, 4 и 5 имеют свои прототипы в древнерусской книжности, но степень их проработки у Зиновия такова, что, по сути, это оригинальные рассуждения. Более того, в случае 3 Зиновий превращает простой тезис Дамаскина в развернутый аргумент с эмпирической базой. В случаях 4 и 5 у Зиновия самостоятельно расставлены акценты, приведены новые дополняющие аргументы и выстроена прямая взаимосвязь между ними на базе общих метафизических и натурфилософских принципов. Кроме того, можно говорить о том, что в действительности у Зиновия имеются не пять аргументов, а три, т. к. 1-й и 2-й, а также 4-й и 5-й легко редуцируются друг к другу.

Наконец, аргументы Зиновия имеют мало общего с западной традицией естественной теологии и являются оригинальным развитием греческой естественной теологии на русской почве.

Анисимова Т. В. В поисках автографа Зиновия Отенского // Обсерватория культуры. 2016. T. 13. № 6. С. 736–745.

Баранкова Г. С., Мильков В. В. Шестоднев Иоанна экзарха Болгарского. СПб.: Алетейя, 2001.

Великие Минеи Четии собранные всероссийским митрополитом Макарием. Декабрь. Дни 1–5. Изд. Археографической комиссии. М., 1901.

Гаврюшин Н. К. Премудрая святая диалектика. «Философские главы» преподобного Иоанна Дамаскина на Руси. Н. Новгород: РИ «Бегемот», 2003.

«Диоптра» Филиппа Монотропа: антропологическая энциклопедия православного Средневековья. М.: Наука, 2008.

Еремин И. П. Литературное наследие Кирилла Туровского // Труды Отдела древнерусской литературы. Т. 12. М.; Л.: Изд-во Академии наук СССР, 1956. С. 340–362.

Истины показание к вопросившим о новом учении / Сочинение инока Зиновия. Казань, 1863.

Истрин В. М. «Книгы временьныя и образныя Георгия Мниха»: Хроника Георгия Амартола в древнем славянорус. переводе. Т. 1: Текст, исслед. и словарь. Пг., 1920.

Калугин Ф. Г. Зиновий, инок Отенский, и его богословско-полемические и церковноучительные произведения. СПб., 1894.

Корецкий В. И. Вновь найденное противоеретическое произведение Зиновия Отенского // Труды Отдела древнерусской литературы. Т. 21. М.; Л.: Наука. Изд-во Академии наук СССР, 1965. С. 166–182.

Логика Авиасафа. Труды по истории религиозно-философской мысли и науки Древней Руси / сост. В. П. Зубов. М.: Усадьба Зубовых, 2019.

Морозова Л. Е. Вопросы атрибуции «Послания многословного», полемического произведения XVI в. // История СССР. 1975. № 1. C. 101–109.

Послание многословное: Сочинение инока Зиновия по рукописи XVI в. // Чтения в Императорском обществе истории и древностей Российских при Московском университете. Кн. 2. Отд. 1. М., 1880. С. 1–9.

Словарь русского языка XI–XVII вв. Вып. 26 (Снуръ – спарывати). М.: Наука, 2002.

Трефандилов Х. «Богословие» Иоанна Дамаскина в переводе Иоанна Экзарха Болгарского («Небеса») и оригинальные произведения древнерусской литературы XI–XVI вв. // Преславска книжовна школа. 1998. Т. 3. С. 85–119.

Фокин А. Р. Аргумент от sensus divinitatis и исторический аргумент в пользу существования Бога в истории патристической мысли // Труды кафедры богословия СПбДА. 2019. № 1 (3). С. 17–32.

Athanasius of Alexandria. Oratio II contra Arianos: Old Slavonic Version and English Translation. Turnhout: Brepols, 2019. (Patrologia Orientalis, Volume 248).

Das Corpus des Dionysios Areiopagites in der slavischen Übersetzung von Starec Isaija (14. Jahrhundert) / H. Goltz, G. M. Prochorov, Hrsg. Bd. 2. Freiburg i. Br.: Weiher, 2011. (Monumenta linguae slavicae dialecti veteris, 64).

Dmitriev M. Dissidents russes. I. Feodosij Kosoj. Baden-Baden: V. Koerner-Verlag, 1998.

Mainka R. M. Zinovij von Oten’: Ein russischer Polemiker und Theologe der Mitte des 16. Jh. Roma, 1961.

Natural Theology of Zinovy Otensky in the Context of the Old Russian Philosophical Booklore

M. SHPAKOVSKIY

Abstract: This article deals with the first Russian proofs of God’s existence which were proposed by Zinovy Otensky in the Demonstration of the Truth. The author of the article believes that F. V. Kalugin’s and R. Mainka’s studies are not comprehensive. They did not take into account the historical and philosophical context of these proofs and therefore could not give an evaluation that would be relevant to the historical context. This article evaluates each of Zinovy’s proofs following the reconstruction of his philosophical views. The description of the latter is made more precise, which allows one to identify their sources in the philosophical booklore of Ancient Rus’ and to reconstruct the relevant historical and philological background of these proofs. Zinovy himself proposed five proofs of God’s existence. They were designed to disprove the theory of independent emergence of all being which was ascribed to the famous heretic Theodosius Kosoy. Zinovy’s proofs have a syllogistic structure and a detailed substantiation of the prerequisites. Proof 1: all kinds of living beings are created. This proof is founded on the principle of immutability of created species which goes back to the 2nd Oration against the Arians by Athanasius of Alexandria. Proof 2: all being was created. This argument draws on the conception of motion and rest going back to Aristotle. This doctrine is expounded in the Dialectics by John of Damascus and in scholia on the Corpus Areopagiticum. Proof 3: man knows and seeks God by nature. This elaborates one of the statements of Damascene’s Theology. Proof 4: all beings are subject to passions and change and therefore could not appear independently. This proof is illustrated by the texts that contain Aristotelian doctrine of motion and affect. Proof 5: the order of the four elements evidences the presence of the Arranging One. This proof is based on the classical theory of elements and their order and harmony. The article concludes that Zinovy’s philosophical views were influenced by the tradition of Aristoteles Slavicus. One can claim that proofs 1 and 2 are original, whereas 3, 4, 5 are original developments of Greek prototypes.

Keywords: Ancient Rus’, Christianity, Zinovy Otensky, Demonstration of the truth, natural theology, Aristoteles Slavicus, patristics, medieval philosophy, Old Russian theology, Old Russian philosophy

References

Anisimova T. (2016) “V poiskakh avtografa Zinoviia Otenskogo” [Looking for the autograph of Zinovy Otensky]. Observatoriia kul’tury, 13, 6, p. 736–745 (in Russian).

Barankova G., Mil’kov V. (2001) Shestodnev Ioanna ekzarkha Bolgarskogo [The Hexaemeron of John the Exarch]. St. Petersburg (in Russian).

Bogatova G. (ed.) (2002) Slovar’ russkogo iazyka XI–XVII vv. [Dictionary of the Russian Language of the 11th – 17th centuries], vol. 26. Moscow (in Russian).

Dmitriev M. (1998) Dissidents russes. I. Feodosii Kosoi. Baden-Baden.

Eremin I. (1956) “Literaturnoe nasledie Kirilla Turovskogo” [Literary heritage of Kirill Turovsky], in Trudy Otdela drevnerusskoi literatury, 12, p. 340–362 (in Russian).

Fokin A. (2019) “Argument ot sensus divinitatis i istoricheskii argument v pol’zu sushchestvovaniia Boga v istorii patristicheskoi mysli” [The Argument from Sensus Divinitatis and the historical argument for the existence of God in the history of patristic thought]. Trudy kafedry bogosloviya SPBDA, 1 (3), p. 17‒32 (in Russian).

Gavrushin N. (2003) Premudraia sviataia dialektika. «Filosofskie glavy» prepodobnogo Ioanna Damaskina na Rusi [Wise and holy dialectics. “The Philosophical Chapters» by John of Damascus in Ancient Rus’]. N. Novgorod (in Russian).

Goltz H., Prochorov G. (eds) (2011) Das Corpus des Dionysios Areiopagites in der slavischen Übersetzung von Starec Isaija (14. Jahrhundert). Bd. 2. Freiburg i. Br..

Koretskii V. (1965) “Vnov’ naidennoe protivoereticheskoe proizvedenie Zinoviia Otenskogo” [Newly found antiheretical work of Zinovy Otensky], in Trudy Otdela drevnerusskoi literatury, 12, p. 162–182 (in Russian).

Lytvynenko V. (ed.) (2019) Athanasius of Alexandria. Oratio II contra Arianos: Old Slavonic Version and English Translation. Turnhout: Brepols. (Patrologia Orientalis, Volume 248).

Lytvynenko V. (ed.) (2019) Athanasius of Alexandria. Oratio II contra Arianos: Old Slavonic Version and English Translation. Turnhout: Brepols. (Patrologia Orientalis, Volume 248).

Mainka R. M. (1961) Zinovij von Oten’: Ein russischer Polemiker und Theologe der Mitte des 16. Jh. Rome.

Morozova L. (1975) “Voprosy atributsii «Poslaniya mnogoslovnogo», polemicheskogo proizvedeniia XVI v.” [The attribution of “Poslanie mnogoslovnoe”, a polemical work of the 16^th century]. Istoriia SSSR, 1, p. 101–109 (in Russian).

Prokhorov G., Miklas H., Bil’dug A. (eds) (2008) “Dioptra” Filippa Monotropa: antropologicheskaia entsiklopediia pravoslavnogo Srednevekov’ia [The “Dioptra” by Philip Monotrop. The anthropological encyclopedia of the Orthodox middle ages]. Moscow (in Russian).

Trefandilov H. (1998) ““Bogoslovie” Ioanna Damaskina v perevode Ioanna Ekzarkha Bolgarskogo (“Nebesa”) i original’nye proizvedeniia drevnerusskoi literatury XI–XVI vv.” [“Theology” of John of Damascus in John the Exarch’s translation and the original works of Old Russian literature of the 11^th – 16^th centuries]. Preslavska knizhovna shkola, 3, p. 85–119 (in Russian).

Zubov V. (ed.) (2019) Logika Aviasafa. Trudy po istorii religiozno-filosofskoj mysli i nauki Drevnei Rusi [The Logic of Aviasaf. Works on the history of Old Russian religious and philosophical thought]. Moscow (in Russian).