преподобный Зосима (Верховский)

О действиях, бываемых от сердечной молитвы*

Были некогда в мою бытность на Коневском острову два инока пустынножителя – одного звали Василиска, а другого – Зосимой. Василиска был постарее как летами, так и в добродетели – Зосима младше и был ему учеником.

Сей преподобной отец Василиска, будучи от многих лет – жительствовавши во уединении и пустынных местах, – притяжал себе великий сей от Бога дар – глаголю сердечную молитву, и до толикой постиг в ней высоты́ и устроения, яко ни рукоделия делати можаше, ниже́ псалмов когда пети; но весь ум его всегда бываше в непрестанной молитве и духовных видениях; но как между ими была великая по Бозе любовь и единодушие, и потому и ничтоже они когда друг от дру́га что́ утаеваше, аще разумеша быти другому на пользу душевную. Сей старец Василиска так же хотяше и ученика своего сим даром, глаголю молитвою, обогатити, печашеся о нем и поучая его на оную и сказоваше ему, как он оную с великим трудом себе притяжал и колико о ней болезней подъял ради любви Христовы. Зосима же все сие, елико слышаше, глаголемая от уст своего старца, написоваше в малую себе книжицу памяти ради, от котораго и аз грешный себе так же преписах, да поне некогда прочитав, смирюся и себе укорю али другому кому некую пользу принесу когда. Сей старец, глаголаше Зосима, познал о сей сердечной молитве, весьма о ней начал подвизатися до толику – яко многажды в великое приходил изнеможение и от долгаго в ней понуждения и сердце великою болезнию удручая, так что уже невозмогая более не токмо в сердце молитися, но от великия боли сердца ниже ходити, ниже стояти, ниже сидети, но долгое время лежа на одре. Егда же болезнь его уменшится и в силу пришед, паки в ней же сердечной молитве упражнялся, и видя чрез то упущение чтения псалмов и недоумеваяся о сем, что угоден ли его сей труд и моление в сидении, и весьма долго о сем смущался, потом приложил великое в пищи и во всем воздержание и усердно о сем помолився, сел паки по обычаю (зде первое ему бысть действие), и абие внезапу излияся в сердце его неизреченная сладость и во все тело, также и любовь к Богу, так что он забыл вся красная века сего и вельми о сем необычном утешении удивился, и толико был услаждаем и утешаем – яко от радости не мнех быти более сего в Царствии Небесном. И оттоле начаша ему быти различныя действия и чистая молитва.

Иногда якобы нечто хорошее яст, и иногда подобно кипит в сердце его от чрезмерныя сладости. (2, 4)

Иногда же яко на воздухе летает – утешаясь овогда будто что изливается из сердца его вон со сладостию. (5)

Иногда ум свой видит – яко облако, восходящее на небо, и тогда уж в сердце его молитвы несть. Дондеже паки ум возвратится в его сердце, бывает точию едина сладость и радость. (6)

Иногда же размышляя о жене Самаряныне, со Христом разглагольствующую при кладезе, и от того размышления бываше великая в сердце его сладость. Овогда и от иных теплых размышлений подобным образом действовала в сердце его сладость. (7, 8)

Некогда седя надолзе – яко часа четыре и более, и абие внезапу почуствует безмерную радость и сладость, толикую, что уже и молитва прекратится; и только безмерною любовию ко Христу пламенеет и услаждается. (10)

Иногда бывает яко весь находится в молитве тощь, во всех членах его сама творится молитва и, от сего удивляем, утешается. (9)

Овогда же видит во сне, яко Христа носит младенствующаго и повелевающаго ему едино сие дело имети, то есть носити всегда Христа, дондеже возрастет, и абие возбудясь от радости, многия слезы излия. (28. II)

Иногда бывает, что от великия радости и сладости и любви к Богу недомышляется, коими бы словесы или глаголы наименовати Господа нашего Иисуса Христа, ибо сею молитвою Иисусовою, мнит, мало Его имяновати и, о сем жалея, что не знает, како Его нарещи, бывает без молитвы, но только едина сладость кипит и преливается из его сердца аки источник. Егда понудится некогда вообразити Христа в своем сердце яко Младенца, исполняется неизреченною сладостию. (11, 12)

Иногда от великаго утешения и сладости – сидит в молитве часов шесть и более и от чрезмерныя ко Христу любви и от помышления своего недостоинства слезы сами из очей изливаются. (13, 14)

Бывает иногда, что не стерпевая в сердце своем сладости и радости, так же слезами весь орошается. (15)

Овогда же нападает на него сладость не токмо в его сердце, но и во все члены и составы, и во всей мнит быти крови и якобы не было таковаго уже в нем места, идеже бы не страдало чрезмерно от сладости, так что бывает трепет. (16)

Иногда бывает трепет не токмо в его сердце от великия сладости, радости и любви к Богу, но и все тело трепещет подобием трясавицы; но токмо безболезненно и сладостно, так что едва сидеть возможно. (17)

Случается иногда с ним, что при великом утешении и трепете уже не имеет молитвы ниже силы молитися или нечто помыслити, и бывает тогда уже без действия, но токмо единою всей сладостию аки облиян. (18)

Иногда случается ему с кем беседовати или ходити или за трапезою сидеть, ясти и пити; и молитва не прерывается со сладостию твориться. Случается, утрудившись, сидя дремлет, а молитва в сердце его сладит и будто чуственно сама о себе гласит, и почти никогда молитва в нем не умолкает. (20, 19)

Толико ему от Бога сей великий дар, молитва глаголю, даровался – яко единожды пребысть в ней беспрестанно до 12 часов. (22)

Иногда толикая радость и сладость впадает в его сердце, яко не знает, киими словесы изъявити или к чему уподобить, а потому от него о сем и умолчано. (23)

Иногда с великою сладостию и любовию яко Самаго Христа во образе младенствующаго разумеет быти в своем сердце. (24)

Иногда же от великия любви и утешения, якобы Христа объемлет яко друга в своем сердце. (25)

Бывает и сие, якобы из всех жил и составов его и костей – яко некия реки текут в его сердце безмерныя сладости со извещением, яко сие от Божия благодати ему ниспослася. (26)

Иногда сидя во время молитвы – уснет и бывает в различных духовных видениях, из них же быша многия достопамятныя. (28)

Иногда зрит страшныя места, иногда же видит Рай, то есть утешительныя места и, возбудясь от сна, много по сем плачет. (28)

Зрит часто откровения, некоторыя от них имут еще збытися, другия же от них тако уже исполнились. (28)

Иногда от долгаго сидения и понуждения возболит его сердце и сим весь и уже не надеясь получити обычнаго действия, и абие нечаянно нападает действо молитвы с неизреченным утешением – и ту абие болезнь его вся погибает и бывает весь здрав. (29)

Иногда желает и тщится обрести действо молитвы, но не может; и чрез то извещается яко Божие с ним есть милосердие. (30)

Иногда яко свет разноцветный осенял над главою его и простирался к небеси, и невозможно тогда уже́ было ему молитвы производить от чрезмерной радости, кипящей в его сердце и во всем теле; но был аки изумлен и ожидая, что по сем последует, и абие по утишии сего видения наподобие аки во время мраза не стерпевая от великия сладости, нападшей на все тело его. (31)

Седя иногда надолзе и внимая усердно молитвы, абие нача вельми услаждатся его сердце и аки бы разпространилось и наполнилось пламенем огненным, чему он весьма тогда удивляясь и недоумеваяся, что творити – приложил к сердцу правыя руки перстом и абие аки опалився перст, того ради и отняв руку прочь, и размышляя в себе, что будет далее.

Потом нача аки облако мрачное вокруг пламени находить, и подумал он, видно уже́ более мне от милости Божия дано не будет. И более нача темности умножаться, и потом все вдруг исчезло и молитва потом долго не творилась; но паки пошла по обычаю своему. (31)

Во время услаждения бывает всегда некое благовоние, хотя и тупое по естеству имеет обоняние, однако во время молитвы ощущает наподобие как бы благовонных цветов или ладана. (32)

Толико ему дадеся от Бога сея в сердце молитва, что почти все сутки в ней сидение имеет и всякое рукоделие того ради оставил. (33)

Иногда некоторыя ради потребы востает и хощет окончить обычным малым чтением, и тщится внимати чтению, но не может, понеже молитва сама по себе говорится в сердце со услаждением. (34)

Иногда такой бывает трепет от великаго кипения со сладостию сердца и во всем теле, что едва от трясения и колебания усидеть может и толико улучит сладость, радость и любовь с прочими неизглаголанными чуствительностями; а наипаче от необычного толикого движения и трепета, что уже и голову аки бесчуственную и наподобие привязанную, опущенную и качающуюся имеет, равно также руце и нозе (37)

Единожды пожелав от любви быти за Христа мучен и абие во время молитвы уснул, и видит и слышит, что довлеет ему сего, аще будет всегда плакать. (36)

Иногда, будучи привзят чрезмерною сладостию и любовию ко Христу, и аки чувственно Самого Христа в подобии человечестем в сердце своем зрит и аки Его лобызанием утешает и прохлаждает страждущее его сердце от неизреченныя сладости. (38)

Конец.


*

Публикуется впервые по единственному источнику – рукописи, хранящейся в Российской государственной библиотеке: Отдел рукописей, ф. 213, картон 98, № 15, лл. 1–5 (в составе подборки текстов на 8-ми листах; далее, на лл. 5 об. – 8 об., следуют написанные тем же почерком выписки («Из книги Кормчей 6-го Собора правило 67», «Молитва на брань блуда», «Молитва, бываемая прежде еже уснути и о искушающемся во сне», «Молитва иная подобна», «Молитва на студныя помыслы»). Рукопись значится как труд и как автограф монаха Оптиной пустыни Порфирия (Григорова; 1803–1851), занимавшегося издательской деятельностью, и датируется приблизительно – (1830-е–1850-е гг.) – временем, к которому отно́сится его пребывание в обители. Атрибуция, однако, нуждается в уточнении. Возможно, что указанная подборка текстов и в са́мом деле была переписана рукою отца Порфирия, но протограф рукописи «О действиях, бываемых от сердечныя молитвы» никак не мог принадлежать ему, так как должен быть датирован временем до его рождения – последним десятилетием XVIII в., когда преподобные Василиск и Зосима жили в отшельничестве близ Коневского Рождественского монастыря. В кратком вступлении к тексту, написанном от лица́ неназвавшегося подвижника, этот последний сообщает, что в бытность свою «на Коневском острову» он переписал из «малой книжицы» старца Зосимы повествование о действиях непрестанной молитвы старца Василиска. Кто́ же был этот безымянный «списатель»? Коневский иеромонах Сильвестр (Петров), по благословению настоятеля старца Адриана присоединившийся «на безмолвие» к отшельникам Василиску и Зосиме, архитектор и строитель нового монастырского собора во имя Рождества Пресвятой Богородицы [Рождественский Коневский монастырь. Описание. Сост. архим. Пимен. СПб., 1892. С. 73.]? Иеромонах Иона, келейник старца Адриана, в схиме Алексия, оставивший свои записки о жизни старца, изданные позднее кн. Димитрием Урусовым [См.: журнал «Странник». 1861 (март). С. 145–171.]? Неизвестный подвижник из числа́ коневской братии или из приезжих, стекавшихся к святым пустынникам? Предположения эти гадательны и к тому́ же не согласуются с тем, что́ рассказал сам преподобный Зосима об истории своих записей: ведь с са́мого нача́ла он обещал старцу Василиску хранить втайне записи о «чудных чувствах и действиях» сердечной молитвы старца, пока тот «в житии сем пребудет», и только с этим условием старец «согласился и не возбраняше написывати» всё, что́ чистосердечно вверял своему духовному другу (см. «Житие монаха и пустынножителя Василиска»). В таком случае возникает еще одно, может быть, наиболее вероятное предположение: не было ли вступление к тексту, написанное от лица́ анонима, литературным приемом, к которому прибегнул преподобный Зосима? В сущности это был идеальный вариант краткого «рабочего» предисловия, который позволял без лишних слов перейти к тексту и задавал при этом нужный тон всему повествованию. В пользу авторства преподобного Зосимы говорит несомненная схожесть, по содержанию и по стилю, между анонимным вступлением и тем фрагментом жития старца Василиска, где речь идет о первоначальной записи благодатных действий его молитвы. Так или иначе, публикуемую рукопись следует рассматривать как первый набросок «Повествования о действиях сердечной молитвы старца Василиска». Здесь еще отсутствует нумерация описываемых действий, введенная впоследствии, а их число образует пока лишь около половины будущего состава. Рукопись печатается без сокращений и изменений. Цифры в скобках отсылают к порядковым номерам тех действий в «Повествовании», которые соотносимы с представленными в этой первой редакции.



Источник: Текст по изданию "Преподобный старец Зосима (Верховский). Творения" (Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 2006 г.).

Помощь в распознавании текстов