К публикации ответа Софрония Лихуда

См. также: Ответ Софрония Лихуда

Софроний Лихуд (1652–1730) известен прежде всего как организатор и педагог первой высшей школы России – Славяно-греко-латинской академии. Однако eгo разнообразное теоретическое – филологическое, философское, богословское – наследие остается для исследователей terra incognita¹. «Ответ» не является исключением. До сих пор не были известны ни время создания трактата, ни то лицо, которому отвечал Лихуд². Возникает вопрос: почему последняя крупная работа Софрония, итог его творчества, не распространялась в списках и была похоронена в архивах Синода?

Как представляется, нам удалось приоткрыть тайну «Ответа» и установить не только время создания трактата, но и автора заданных Лихуду вопросов. Самым удивительным в этой истории является тот факт, что автором данных вопросов был сам Лихуд.

Работа Софрония – интригующий эпизод борьбы греческой и латинской партий в русском православии. Ответ был написан на том ее этапе, который начался с церковной реформы Петра I, когда Патриаршьим Местоблюстителем и префектом Славяно-греко-латинской академии был назначен один из лидеров латинствующих – Стефан Яворский. Этот факт свидетельствовал, что хотя и скрытое, но официально санкционированное латинство становилось как бы второй природой московского философствования и богословствования. Открытое противостояние этой тенденции стало невозможным.

Стремление греческой партии консолидироваться приводит С. Лихуда в Новгород. Здесь в 1706 г. по инициативе митрополита Иова он вместе со своим братом И. Лихудом открыл школу, антилатинская направленность которой была очевидной. Убеждая себя и своих оппонентов в неприемлемости нового московского опыта философствования и богословствования, Иов и Софроний Лихуд в 1711 г. обратились к С. Яворскому и профессорам Московской академии с просьбой о «теоретической помощи» в разрешении трех ученых вопросов, которые сформулировал С. Лихуд: «Вопрос философский. Если душа созидается от Бога, то откуда в ней нечистота? Если от тела, то зачем Бог вводит чистую душу в нечистое тело? Если от души, то противно Богу нечистоту души создати. Вопрос метафизический. Вода Св. Крещения освещает ли только тело или вместе и душу? Если одно только тело, то душа некрещена пребывает; если вместе и душу, то как возможно вещественной водой очистить невещественную душу? Вопрос богословский. Как объяснить слова Дионисия Ареопагита: „Кругловидно божествении умы… соединяются безначальным и бесконечным осиянием бесконечно благого Бога”?»³. Видимо, С. Яворский понял скрытый смысл этой просьбы. Его ответ явился не столько решением поставленных вопросов, сколько попыткой поставить новгородцев на место⁴. Однако этого, очевидно, и добивались Иов и Лихуд. На фоне подчеркнуто скупых ответов С. Яворского должно было заблистать действительно православное, опирающееся на святоотеческую традицию решение коренной проблемы христианской жизни.

Мы не можем точно утверждать, когда это произошло – до или после отправки вопросов Яворскому, до или после получения от него ответа, – но факты таковы: на эти же вопросы написал подробные ответы С. Лихуд. Видимо, работа сразу же была представлена митрополиту Иову и, похоже, при жизни лихудовского патрона не покидала пределов его библиотеки⁵. Достаточно сравнить ответы Лихуда и Яворского, чтобы понять все лукавство новгородцев, якобы нуждавшихся в «теоретической помощи» Москвы.

Ответ развернут в большую логически выстроенную форму, в которой отчетливо проступает субординация философской, метафизической и богословской ступеней познания. В своей работе С. Лихуд одним из первых в истории русской методологии попытался разграничить философию, метафизику и не только по предмету, но и по методу. Эта попытка контрастировала со взглядами Яворского, который в своем ответе настаивал: «Во-первых, следует знать, что все эти три вопроса богословские, а не философские и метафизические... Да и то еще неправильно, что метафизический вопрос разделен от философского. Если бы философия и метафизика были бы различны, то это противоречило бы нашим законам, метафизика есть та же философия...»⁶.

Прежде всего обращает на себя внимание различие в понимании Лихудом и Яворским соотношения философии и богословия. Для Стефана вопрос о причинах греховности души является богословским. В данном случае мнение Яворского находится в русле латинской схоластики, не ограничивавшей предмет богословия Богом в Себе. Для Лихуда же вопрос о наследовании первородного греха имеет непосредственное отношение к учению о добродетельной и аскетической жизни, т. е. к философии, как она понималась в святоотеческой традиции.

Не менее важным основанием для отнесения первого вопроса к философии явились научные традиции Падуанского университета, в стенах которого С. Лихуд сформировался как теоретик. В своем философском трактате «Aphantisma philosophicum», составленном в Падуе, он так определял грани философии: «Философия делится на физику, являющуюся наукой о вещах, отделенных от индивидуального, однако не об универсальной способности материи чувствовать; математику, которая является наукой о вещах, частично отделенных от материи; и на божественную, которая является наукой о вещах, полностью отделенных от материи»⁷. Поэтому рассуждения, имеющие своим предметом вещественное тело и невещественную душу или даже их соединение, но в котором каждая из сторон рассматривается как автономия, целиком принадлежат философии.

Второй вопрос, касающийся сути Крещения, к удивлению Яворского отнесен Лихудом к области метафизики. В самом «Ответе...» мы не найдем обоснования такого решения. Однако в том же «Цветнике» отмечалось: «Метафизикой называется наука, которая занимается вещами, частично имеющими связь с материей, частично отделенными от материи»⁸. Именно о таких вещах и идет речь во второй части «Ответа». С точки зрения Лихуда предмет метафизики трансцендентен. Поэтому метафизика не может пользоваться теми понятиями, которые создаются философией. Основанием метафизики являются трансцендентные понятия⁹. В силу особенностей своего предмета метафизика несводима и к богословию, предметом которого является Бог в Себе.

Третий раздел «Ответа...» – даже при первом знакомстве с ним обнаруживается нехарактерное для русского богословия того периода учение о божественных энергиях и познаваемости Бога, которое не только по смыслу, но и по литературной форме близко к идеям Св. Григория Паламы и его ближайших последователей. Для понимания истории православного богословия XVII–XVIII вв. это обстоятельство имеет немаловажное значение, так как считается, после перелома в официальном богословии Восточной церкви, произошедшем в первой трети XVII в., паламизм исчез из духовных школ и иерархий. В соответствие с правилами риторического расположения третий раздел трактата оказывается ключевым, поскольку снимает конфликт темы первого (о наследовании первородного гpexa) и второго (об очищении посредством Крещения) вопросов.

В целом Лихуд и Иов, организовавшие заочный диспут с Яворским, видимо, достигли желаемого. Стремясь выделить существенное в предложенных темах, Стефан просто свел все три вопроса к богословию. В то же время «Ответ... » Лихуда давал понять, что в культуре богомыслия и философствования, как и в любой другой культуре, нюансы часто являются важнее сущности. В данном случае именно на нюансах выстроено то различие решений, которого и требовали поставленные вопросы. Сопоставление двух вариантов ответов не только демонстрировало неприемлемость для новгородской школы позиций префекта Московской академии, но и убеждало, что уже первоначальный этап превращения философии и богословия в идеологические средства обусловливает деградацию этих форм духа.