14-е число

– Св. пророка Елисея.

– Св. отца нашего Мефодия, патриарха цареградского.

– (Пр. Иулитты. Пр. Нифонта Афонского. Преставление благоверного князя Мстислава Георгия. Пр. Елисея Сумского).

Пророк Елисей, сын Сафата, родился в 9 веке до Р.Х. в Авелмауме¹⁴⁸, недалеко от Иордана. Сафат, отец Елисея, был человек богатый, особенно пастбищами и стадами. Когда Илия, по воле Божией, пришёл открыть Елисею его предназначение, он застал его на поле, которое он пахал двенадцатью парами волов отца своего. Илия приблизился в Елисею и бросил на него свой плащ (милоть). Это было знаком посвящения Елисея в пророческую должность. Великое достоинство, которое Елисей так нечаянно получил, нисколько не изменило его. Новый служитель Божий прежде всего обратился с просьбой к Илие, чтобы он позволил ему отлучиться к отцу и матери.

Для него как будто недостаточно было благословения великого пророка Израилева, и он хотел ещё получить благословение своих родителей прежде, нежели оставить дом их. Исполнив эту благочестивую обязанность, Елисей последовал за своим учителем и был впоследствии в совершенном его распоряжении. Между тем новый пророк прежде разлучения со своими полями, которые он с такой любовью возделывал, решился исполнить священную обязанность. Он взял отцовских волов, заклал и принёс их в жертву Богу, потом на дровах из плуга своего испёк их и роздал народу. После этого он с твёрдостью вступил в своё высокое и трудное служение, исполненное тревог и лишений. В самом деле, пророки обязаны были являться к царям и возвещать им волю Божию, а часто и грозный суд правосудного Иеговы, когда они преступали закон; и властители нередко умерщвляли вдохновенных посланников, которые имели смелость обличать разврат их двора и возвещать им о наказании, которое заслуживали за свои преступления.

Елисей знал это; но не боялся ничего и смело последовал за Илиею на Кармил. Пока Илия был на земле. Елисей постоянно был с ним. Оба они вместе погружались в созерцание тайн Всемогущего, вместе молились, вместе путешествовали по стране. Чудная жизнь Елисея начинается с того времени, как учитель его был взят на небо. Перед своим чудесным вознесением Илия желал уединиться. От него не отходил Елисей.

Оба они были в Галгале. Илия сказал Елисею: «останься здесь, потому что Господь посылает меня в Вефиль».

На это Елисей сказал: «как истинно то, что жив Господь и жива душа твоя, так верно и то, что я не отстану от тебя».

Пошли в Вефиль. Там ученики пророческие, предуведомлённые откровением Божиим о взятии Илии от земли, вышли к Елисею и говорят ему: «знаешь ли ты, что сегодня Господь вознесёт господина твоего над главою твоею?»

Он сказал: «знаю, молчите».

И сказал ему Илия: «Елисей! останься здесь, потому что Господь посылает меня в Иерихон».

Елисей отвечал: «жив Господь и жива душа твоя! я не оставлю тебя».

Таким образом, они пошли вместе. Пятьдесят человек из учеников пророческих издалека наблюдали за ними и увидели, как они оба остановились у Иордана. Илия снял с себя плащ, свернул его и ударил им по воде; вода расступилась на обе стороны, и они оба перешли по сухому дну.

По переходу на другой берег, Илия сказал Елисею: «скажи, что бы я мог сделать для тебя, прежде чем буду взят от тебя?»

Елисей не просил себе ничего земного, не просил себе он ни здоровья, ни долголетней и счастливой жизни, а просил сугубой благодати Св. Духа, бывшей в пророке Илие, т. е. дара пророчества и дара чудотворения.

Илия сказал на это: «трудного ты просишь, впрочем, – прибавил он, – если увидишь, как я буду взят от тебя, то это будет тебе, а если нет, не будет».

Они продолжали идти вместе и разговаривали; и вот, огненная колесница и огненные кони разделили их друг от друга, и Илия в вихре понёсся на небо.

Елисей смотрел и взывал: «Отец мой! Отец мой! колесница Израиля и всадники его!», то есть: охрана и защита Израилю.

Наконец, он перестал его видеть и, вероятно, на этот раз подумал, что он не получит дара, о котором просил Илию, потому что, сняв с себя одежду, разодрал её пополам. Но в это время упала перед ним милоть Илии. Получив эту милоть, как знак того, что дух Илии остался на нём. Елисей пошёл назад к Иордану и остановился на берегу реки. Волны препятствовали перейти на другую сторону, и человек Божий ударил по водам ризой своего учителя, но успеха не было. Помолившись, Елисей ударил в другой раз, и вода остановилась, расступились волны и открыли чудотворцу путь по дну реки. Ученики пророческие из Иерихона, которые издали видели это чудо, удостоверились, что дух Ильин почил на Елисее, пошли навстречу ему и поклонились ему до земли, и с этого времени смотрели на него с благоговением, как на своего учителя. Потом начали просить Елисея, чтобы он позволил поискать тела Илии, в том предположении, что Дух Господень поверг его на какой-нибудь горе или в дебри. Елисей говорил, что это будет напрасный труд, но они вынудили у него согласие, и пятьдесят человек – целых три дня ходили по всем окрестностям и ничего не нашли. Это удостоверило, что Илия вознесён был вместе с телом в жилище блаженных¹⁴⁹.

Елисей остановился в Иерихоне. Жители города пришли к нему и сказали: «вот, местоположение нашего города хорошо, как и сам ты видишь; но вода нехороша, а от неё и земля непроизводительна».

Елисей, надеясь на милость Божию, потребовал, чтобы принесли к нему соли; потом пошёл к тому месту, откуда бьют ключи и, высыпав там соль, сказал: «так говорит Господь: „Я исправил эти воды; они уже не будут причиной смерти и бесплодия“». После этого воды сделались здоровыми и плодотворными.

Из Иерихона Елисей отправился в Вефиль. Пред самым городом, на дороге, встретила его толпа детей, которые, не быв научены уважать старость и почитать пророков Господних, смеялись над ним и кричали: «ступай плешивый! ступай плешивый!»

Елисей оглянулся. Осмотрев их пророческим взором и не провидя в них ничего доброго, он проклял их именем Божьим. Тогда выбежали из леса две медведицы и растерзали несчастных детей, которых было сорок два. Это страшное наказание показывает, что всякое священное лицо и всякий старец должны быть уважаемы всеми без исключения. Из Вефиля Елисей пошёл на гору Кармил и оттуда возвратился в Самарию¹⁵⁰.

По смерти Ахава, Моса̀ (Меса̀), царь моавитский, отложился от царства израильского; именно, он не прислал царю израильскому дани, которую обыкновенно платил, и которая состояла из ста тысяч агнцев и из рун, снятых со ста тысяч овнов. Иорам – царь израильский, который наследовал брату своему – Охозии, ещё при жизни отца своего Ахава, решился принудить моавитян к повиновению. Он пригласил к себе на помощь Иосафата, царя иудейского. Оба царя условились сделать нападение на моавитян с южных пределов, из пустыни Идумейской. На походе присоединился к ним и царь идумейский. Пустившись в обход через пустыню, они блуждали по ней семь дней и не находили воды ни для войска, ни для скота, который был с ними. Лагерь израильский умирал от жажды.

Видя себя в крайней опасности, Иорам сказал: «о! Господь нарочно созвал сюда трёх царей, чтобы предать во власть моавитян».

Тогда Иосафат спросил: «нет ли здесь кого-нибудь из пророков Господних, чтобы через него могли мы узнать волю Божию».

Один из слуг царя израильского сказал: «здесь находится Елисей, который подавал воду на руки Илии».

Все три царя отправились к нему. Но Елисей сказал Иораму: «что у меня с тобой общего? ступай к пророкам отца своего и к пророкам матери своей».

Елисей потому встретил Иорама обличением, что он хотя и не кланялся Ваалу, но твёрдо придерживался идолослужения, введённого Иеровоамом. «Свидетельствуюсь, – продолжал пророк, – Господом воинств, Которому предстою, что если бы я не почитал Иосафата, царя иудейского, то не захотел бы и видеть тебя».

После этого, чтобы успокоить свой взволнованный дух, Елисей потребовал музыканта. И, в то время как музыкант играл, Елисей, по внушению Духа, начал пророчествовать. Он сказал: «вот что повелевает Господь: по всей этой долине выкопайте рвы; потому что, так говорит Господь: вы не заметите ни ветра, ни дождя, и, несмотря на это, эта долина наполнится водой, которую будете пить вы и скот ваш. И это легко пред очами Господа; да и самих моавитян предаст Он в руки ваши».

Действительно, на другой день, в час утренней жертвы, увидали, что со стороны Идумеи течёт вода, наполняет долину, и истомлённая армия утолила свою жажду. Между тем моавитяне, узнав, что на них идут союзные цари, собрались все, кто только мог носить оружие, и выступили к пределам своей земли. В это утро, когда Господь дал воду в пустыне по молитве Елисея, они встали на рассвете. Занявшаяся заря отразилась в водах. Моавитяне вообразили, что пустынная равнина залита кровью. Все полагали, что в неприятельских войсках произошло междоусобие. Они в беспорядке бросились на добычу и вдруг встретились лицом к лицу с рядами войска, готового вступить в бой. Израильтяне поразили и рассеяли моавитян, вторглись в пределы их, разрушили города и предали опустошению. Моса̀ с семьюстами отважных воинов покусился было пробиться сквозь войска неприятельские, но не мог. С отчаяния он взял первородного сына своего, наследника престола, и принёс его во всесожжение на стенах последнего города своего Кирхаресета. Это навело такой ужас на израильтян, что они отступили со своими союзниками и возвратились в свою землю¹⁵¹.

Служение пророка Елисея ознаменовано было необычайными чудесами; уже одна многочисленность их показывала, что дух Илии почил на нём в сугубом обилии. Писатель книги Царств передаёт эти чудеса в следующем порядке.

Раз одна вдова пророческого ученика с горестью говорила Елисею: «раб твой, мой муж, умер; а ты знаешь, что он был человек богобоязненный. Теперь заимодавец его хочет взять двух сыновей моих себе в рабы».

Елисей спросил её: «что же я могу сделать для тебя? скажи, что у тебя есть в доме?»

Она отвечала: «в целом доме у твоей рабы ничего нет, кроме посудины с деревянным маслом».

Тогда он сказал: «пойди, выпроси у всех своих по улице, как можно побольше, порожних сосудов. Потом приди и затвори дверь за собой вместе с сыновьями своими и наливай из своей посудины масло во все эти сосуды; которые наполнишь, те отставляй в сторону».

Вдова исполнила, что ей повелел служитель Божий; при помощи своих сыновей, собрав от соседей пустые сосуды, и пока мальчики приносили их один за другим, их мать наливала туда елей из сосуда, который был у неё. Наконец, когда во все сосуды было налито елея и не осталось ни одного пустого, елей перестал течь из сосуда вдовы. Увидав так необыкновенное явление, бедная женщина тотчас бросилась к Елисею и сказала ему об этом чуде. Пророк велел ей идти и продать этот елей и заплатить долг своего мужа и предсказал ей, что от остатка этих денег она и её дети будут обеспечены¹⁵².

Случалось проходить Елисею через Сунам, городок Иссахарова колена, лежавший на север от Изрееля, в весьма недальнем от него расстоянии. Там одна богатая женщина раз упросила его к себе есть хлеба. В последующее время он постоянно заходил в её дом есть хлеб. Однажды она сказала своему мужу: «послушай! я уверена, что этот человек, который заходит к нам, – человек Божий, святой. Устроим ему наверху маленькую комнату и поставим ему там кровать, стол, стул и подсвечник, чтобы он, приходя к нам, удалялся туда».

Действительно, горница была устроена, и Елисей, заходя, отдыхал там. Раз, остановившись в этой горнице, он велел служителю своему Гиезию позвать к себе сунемитянку. Когда она пришла, он сказал ей: «вот ты принимала для нас столько беспокойства; что же можно сделать для тебя? Не имеешь ли какого-нибудь дела до царя или до военачальника?»

Она отвечала: «я вдали от всяких хлопот живу спокойно среди соотечественников моих». Она вышла.

Елисей сказал: «что же бы сделать для неё?»

Гиезий заметил, что у неё нет сына, а муж неё стар. Елисей велел опять позвать её, и, когда она остановилась в дверях, сказал ей: «ровно через год у тебя в объятиях будет сын». Это пророчество на полнило радостью сердце женщины, и эта радость не имела границ, когда слова служителя Господня исполнились, и когда она сделалась матерью сына.

Отрок, напутствуемый благословением пророка, подрастал и крепнул. Однажды, во время жатвы, отец его был в поле с женщинами; пришёл и отрок к своему отцу. Там он почувствовал сильнейшую боль в голове и закричал: «голова болит, голова болит!» Отец приказал отнести его к матери, которая, получив дитя своё, положила его к себе на колени и держала его таким образом до полудня. Ни пламенные обеты матери, ни её молитвы, ни слёзы, ничего не помогло: дитя умерло. Можно себе представить горесть несчастной матери! Она желала, чтобы утроба её лучше никогда не знала этого счастья, и чтобы сосцы её никогда не питали сына. В отчаянии, схватив своего бездыханного сына, она положила труд его на постель Елисея и, заперев дверь, вышла.

Потом позвала своего мужа и сказала: «дай мне одного из слуг и одну ослицу, я съезжу к человеку Божию».

Он сказал: «зачем тебе ехать к нему сегодня? теперь не новомесячие и не суббота». Она отвечала: «будь покоен».

Оседлали ей ослицу, и она сказала слуге: «веди, ступай и не останавливайся в дороге, пока я не скажу».

Она направила путь к горе Кармилу, на которую часто уединялся Елисей, как на место освященное Богомыслием и жертвоприношением Илии пророка. Елисей увидел её ещё издалека и сказал своему служителю Гиезию: «эта та сунемитянка. Беги к ней навстречу и спроси: здорова ли ты? здоров ли муж? здоров ли сын твой?»

Не желая никому открыть переполненного горестью сердца, как только пророку Божию, на расспросы Гиезия великодушная женщина отвечала: «все здоровы»; но, когда поднялась на гору к человеку Божию, молча пала пред ним и ухватилась за его ноги. Гиезий подошёл, чтобы оттолкнуть удручённую тяжким горем женщину. Но Елисей сказал: «оставь её: душа её тоскует; только Господь не открыл мне о чём».

Тогда она проговорила: «просила ли я сына у господина моего? не говорила ли я не дай мне обмануться?»

Из этих слов Елисей понял, что единственного сына её не стало в живых. Он сказал Гиезию: «подпояшься, возьми посох мой и пойди; если кого встретишь, не приветствуй, и, если кто тебя станет приветствовать, не отвечай; потом положи мой посох на лицо мальчика».

Гиезий поспешил в Сунам.

Но мать умершего сказала: «жив Господь и жива душа твоя, я не оставлю тебя».

Тогда Елисей и сам встал и пошёл за нею. Между тем Гиезий пришёл прежде их, положил посох на лицо мальчика; но мальчик не обнаружил никакого признака жизни.

Тогда он возвратился и донёс Елисею, что мальчик не воскрес. Наконец, пришёл сам Елисей; он затворил за собой двери и стал молиться Господу. После молитвы он простёрся над мальчиком, потом встал, походил по комнате и снова простёрся над телом умершего; тогда мальчик чихнул семь раз и открыл глаза. Елисей велел Гиезию позвать сунемитянку и отдал ей сына живым¹⁵³.

Пришёл Елисей в Галгал. Было время голода. Он приказал своему служителю поставить на огонь большой котёл и сварить похлёбку для учеников пророческих. Кто-то из них пошёл нарвать зелени, нашёл он в поле дикое растение, набрал ядовитых его ягод и, воротившись, всыпал их в котёл. Никто ничего не знал. Разнесли кушанье, чтобы есть. Но только лишь отведали похлёбки, как вскричали: «смерть в котле, человек Божий!»

Елисей велел подать себе муки и всыпал её в котёл, после этого велел разнести пищу, и все ели без малейшего вреда¹⁵⁴.

В это время один израильтянин принёс Елисею предписанный законом начаток; его составляли двадцать ячменных хлебцев и колосья с их зёрнами. Елисей приказал всё это раздать присутствующим.

Слуга его заметил: «как же это раздать ста человекам?»

Елисей сказали: «раздай всем; пусть едят. Потому что Господь говорит: „все они насытятся, и ещё останется“».

И действительно, сто человек были сыты, и остались остатки¹⁵⁵.

В сирийском царстве был болен знаменитый военачальник, по имени Нееман. Долго больной обращался ко врачам своей страны, чтобы избавиться от жестокой болезни, но искусство не помогло, и врачи отказались.

Однажды служанка, из пленниц израильских, сказала жене Неемановой: «ах, если бы господин мой побывал у пророка, который в Самарии! Тот освободил бы его от проказы».

Однажды служанка, из пленниц израильских, сказала жене Неемановой: «ах, если бы господин мой побывал у пророка, который в Самарии! Тот освободил бы его от проказы».

Слова эти пересказаны были Нееману, а потом доведены и до сведения царя. Царь сирийский дозволил Нееману отправиться в Самарию и с ним послал письмо к царю израильскому. В письме было сказано: «с этим письмом я посылаю к тебе Неемана, раба моего, чтобы ты очистил его от проказы».

Царь израильский, прочитав письмо, разодрал на себе одежду и сказал: «разве я могу умерщвлять и оживлять, как Бог, что он посылает ко мне с требованием очистить человека от проказы? Примечаете ли, что он ищет предлога (к войне) против меня?»

Услышал об этом Елисей и послал сказать царю: «для чего ты разодрал на себе одежду? пусть он придёт ко мне и узнает, что е́сть пророк у Израиля».

И пришёл Нееман с конями и колесницами и остановился перед дверьми дома Елисеева. Елисей выслал к нему посла сказать: «поди и окунись семь раз в Иордане, и будет тело твоё, как прежде: а ты почистишься».

Нееман чрезвычайно рассердился, пошёл прочь и сказал: «вот, я думал, он выйдет ко мне, станет призывать имя Господа Бога своего, коснется рукой своей до поражённых частей тела и очистит проказу. Авана и Фарфар, реки Дамасские, не лучше ли всех вод израильских? разве я не мог бы в них выкупаться, если бы надеялся очиститься?»

И пошёл Нееман обратно с гневом. Но слуги его подошли к нему и стали говорить: «отец наш! ежели бы пророк велел тебе сделать что-нибудь очень трудное, неужели бы ты не сделал? а он тебе сказал только: окунись ли очистишься».

Нееман послушался благоразумного совета. отправился на Иордан, окунулся в реке семь раз; тело его сделалось совершенно чистым, и он вышел из воды бодрый и здоровый, как юноша. После этого исцелённый со всей свитой своей возвратился к пророку Божию и сказал: «вот теперь я знаю, что истинный Бог открывает Свою чудодейственную силу только в Израиле!»

Он предлагал пророку дары; но Елисей, несмотря на все убеждения, ничего не принял. Потом Нееман просил у пророка дозволения взять с собой еврейской земли, чтобы в Дамаске построить на ней жертвенник истинному Богу. Елисей дозволил. Кроме того, сириянин говорил о себе, что по обязанности слуги́ царского он должен сопровождать своего государя в капище Реммана и там преклоняться вместе с царём, который повергается на землю перед идолом, опираясь на его руку, и теперь спрашивал у Елисея: простит ли ему Господь, что он преклоняется в капище Реммана? Елисей успокоил его, и он от правился домой.

Гиезию стало жаль, что Елисей ничего не взял от сириянина, который приезжал к нему с такими богатыми дарами. Корыстолюбивый служитель задумал попользоваться чем-нибудь из этого богатства. Нееман ещё недалеко отъехал; и вот, видит, что бежит за ним служитель Елисеев. Он сошёл с колесницы, пошёл навстречу к Гиезию и спросил его: «всё ли благополучно?» Гиезий отвечал: «всё благополучно; но господин мой послал меня сказать тебе, что сейчас с горы Ефремовой пришли к нему двое (бедных) учеников пророческих, и он просит тебя дать для них талант серебра и две одежды».

Нееман сказал: «возьми два таланта», и тотчас приказал завязать два таланта серебра¹⁵⁶ два мешка и заставил двух служителей своих нести мешки перед Гиезием, а сверх того дал ему и две одежды. Гиезий провёл слуг скрытно к дому, взял из рук их мешки и спрятал в доме; слуг же Неемановых отправил назад. Потом он вошёл к Елисею.

Елисей спросил: «откуда ты (теперь), Гиезий?»

Тот отвечал: «я нигде не был».

Пророк сказал: «да ты думаешь, что мой дух не присутствовал, когда этот человек, сойдя с колесницы, шёл навстречу тебе? Время ли брать серебро и приобретать одежды, масличные сады, виноградники, мелкий и крупный скот, слуг и служанок? За то проказа Нееманова прилипнет к тебе и к твоему потомству навеки!»

Гиезий вышел от Елисея, побелев от проказы, как снег, и уже больше не являлся при пророке¹⁵⁷.

Однажды ученики пророческие жаловались Елисею на тесноту своего помещения и просили у него позволения нарубить лесу и пристроить жилых комнат. Елисей согласился на это. Когда они пошли к Иордану, кто-то из учеников пригласил и Елисея идти с ними. Он пошёл. Случилось, что, когда один из учеников рубил дерево у самой воды, топор сорвался с топорища и упал в реку.

Ученик вскричал: «ах, господин, и тот занятой!»

Елисей спросил, где упал топор; потом отрубил сучок и бросил на то место; тогда железо всплыло¹⁵⁸.

Царь сирийский был в войне с израильтянами. Случалось, что на военном совете положил он послать в то или другое место засаду; но дух пророка Елисея был так высок, что проникал намерения самые сокровенные других людей, и пророк Божий всякий раз остерегал царя израильского, чтобы он не подходил к такому-то месту, где засели сирияне. Таким образом все попытки царя сирийского напасть врасплох на израильтян оставались тщетными. Эти неудачи привели в смущение царя сирийского; он созвал своих слуг и спросил: «не можете ли вы мне открыть, кто из наших имеет сношения с царём израильским?»

Один из служителей отвечал на это: «никто, государь! а у израильтян есть Елисей пророк, который пересказывает царю израильскому даже самые слова, которые ты говоришь в своей спальной комнате».

Царь сказал: «разузнайте, где он? я пошлю взять его».

Ему сказали, что он в Дофаиме. Этот городок лежал к северу от Самарии, не в дальнем от неё расстоянии. Царь сирийский ночью окружил город многочисленным войском.

Рано утром служитель Елисеев вышел из дому и увидел вокруг города неприятельские войска, конницу и колесницы; вбежав к Елисею, он вскричал: «ах господин что с нами будет?»

Елисей отвечал: «не бойся: с нами больше, чем с ними». Пророк помолился, и Господь отверз очи служителя Елисея, он увидел, что вся гора занята конями и колесницами огненными, которые ограждали Елисея. Между тем сирияне пришли к Елисею.

Пророк помолился, чтобы Господь поразил их ослеплением, и сказал им: «вы не по той дороге и не в тот город пришли; пойдите за мной, и я вас отведу к тому человеку, которого вы ищите».

И отвёл их в Самарию. Здесь Елисей снова помолился, чтобы Господь возвратил правильное ощущение их зрению, и сирийские воины увидали, что они находятся среди Самарии, во власти израильтян. Царь израильский хотел было истребить весь отряд, но Елисей представил царю, что это не военнопленные; а предложил, напротив, угостить их и отпустить к своему государю. Иорам так и сделал. На этот раз сирияне оставили в покое израильтян.

Спустя несколько времени, Венадат, царь сирийский, собрал всё своё войско и обложил Самарию. Столица израильская начала терпеть ужасный голод. Употребляли в пищу животных и вещи нечистые, запрещённые законом, и те добывали неимоверной ценой. За голову осла платили 80 сиклей¹⁵⁹ серебра, а за четверть каба¹⁶⁰ помёта голубиного 5 сиклей. Иорам и в этой крайности не сдавался, потому что Елисей обещал ему помощь от Бога. Но случилось Иораму обходить по стене городской. В это время одна женщина стала кричать ему: «помоги мне, государь мой, царь!»

Царь отвечал: «не я, пусть Бог тебе помогает! а я чем помогу, (хлебом что ли), с гумна, или (вином) от точила? – Впрочем, прибавил: – а что тебе нужно?»

Просительница, указывая на другую женщину, сказала: «вот эта женщина мне предложила: давай съедим сегодня твоего сына, а завтра моего, и мы сварили моего сына и съели. На другой день я сказала ей: „давай съедим и твоего сына“; но она его спрятала».

Иорам, услыхав об этом ужасном происшествии, разорвал на себе одежду, (под которой народ увидал вретище на теле его), и сказал: «покарай меня Бог, если сегодня голова Елисеева останется на нём?»

Тотчас же послан был к пророку Божию исполнитель казни, Елисей, между тем, находился у себя в доме, и у него сидели старцы. Когда посланный от царя приближался к дому, Елисей сказал старцам: «знаете ли, сын того убийцы послал сюда снять с меня голову? но вы задержите посланного в дверях, потому что мне слышно, как господин его бежит вслед за ним».

Ещё он говорил, как посланный убить его показался в дверях дома; но тут же подоспел и Иорам и сказал: «вот какое зло от Господа! Чего же мне больше ждать от Господа?»

Тогда Елисей сказал: «слушайте слово Господне! Вот, что говорит Господь: завтра, в это же время, у ворот Самарии будут продавать сату¹⁶¹ пшеничной муки за один сикль и две саты ячменя за один сикль». Один из военных начальников, приближённых к царю, заметил на это: «может ли это статься, хотя бы Господь с неба посыпал хлеб?» Елисей сказал: «вот, ты это сам увидишь, но есть не будешь».

Перед городскими воротами в эту пору были четверо прокажённых. Они рассуждали между собой: «зачем мы останемся здесь? Нам придётся умереть. Идти в город? там голод, и там умрём. Не пробраться ли нам в стан сирийский? может быть, неприятели оставят нас в живых; а если умертвят, то всё равно умирать».

И вот, в сумерки они пошли в сирийский стан; вступили за черту лагеря; не видно ничего. Идут далее; входят в одну палатку; едят, пьют, берут серебро, золото, одежды, выходят и скрывают это. Заглядывают в другой шатёр, и отсюда выбирают ценные вещи и прячут. Потом говорят друг другу: «мы не хорошо делаем. Настоящий день есть день радостных вестей, а мы ни слова не говорим. Если мы станем дожидаться, пока настанет день, то нас могут обвинить. Пойдём же и доведём об этом до сведения двора...» Приблизившись к воротам города, они стали кричать: «мы входили в стан сирийский и не нашли там ни одного человека; только кони и ослы остались на привязи, так же и шатры стоят на своих местах».

Немедленно обо всём донесено было царю. Иорам усомнился, не есть ли это со стороны неприятелей военная хитрость? Тогда один из слуг царских предложил взять последних пять коней, которые оставались ещё в столице, и послать осмотреть, – нет ли засады? Два всадника посланы были осмотреть стан сирийский. Они отправились и проехали до Иордана; на всём пути видели разбросанные одежды и разные вещи, которые изобличили поспешное бегство сириян.

Они бежали ещё в прошедшую ночь. По особенному действию промысла Божия, им послышался стук колесниц, топот конницы и шум наступающего большого войска, и они вообразили, что царь израильский нанял в помощь себе царей хеттейских и (египетских), почему, спасая свою жизнь, они бежали до рассвета, оставив весь стан свой в добычу израильтянам.

Когда посланные возвратились и донесли царю о бегстве сирийского войска, народ из Самарии бросился грабить оставленный им лагерь. И действительно, пшеничная мука и ячмень продавались по той самой цене, какую назначил пророк. Военачальнику, который не верил, чтобы могла состояться такая цена на съестные припасы, поручено было наблюдать за порядком в воротах города, где народ, входя и выходя, теснил друг друга; но он был раздавлен толпами народа¹⁶².

При Иораме в земле израильской был голод в продолжение семи лет. Прежде чем наступили голодные годы, Елисей предсказал об них сунемитянке, у которой воскресил сына, и советовал ей на семь лет удалиться в какую-нибудь плодородную страну. Она со всем семейством своим удалилась в землю филистимскую. В её отсутствие, её дом и земли заняты были какими-то посторонними владельцами. По возвращении своём из земли филистимской, нашла она свою собственность в чужих руках, и по этому делу отправилась с жалобой к царю. Она пришла в такую пору, когда у Иорама был Гиезий и, по желанию царя, рассказывал ему о чудесах Елисея. Он говорил, как Елисей воскресил умершего. В это самое время подходит женщина и просит царя возвратить ей дом и земли. Гиезий тотчас же сказал: «государь! это та самая женщина и есть, и её-то сына воскресил Елисей».

Царь обо всём расспросил сунемитянку и послал с нею одного придворного чиновника, которому приказал не только возвратить всю её собственность, но и взыскать все доходы с её полей за все годы её отсутствия¹⁶³.

Наступило, наконец, время, когда, согласно с откровением, данным на Хориве пророку Илии, для наказания нечестия в израильском народе, на престол соседней Сирии надлежало воссесть Азаилу. Его помазал Илия через преемника своего служения Елисея. Самое помазание состояло в пророческом объявлении Азаилу того, что он замыслил и решился впоследствии совершить по Божию попущению.

Бенадад, царь сирийский, сделался болен. В это время Елисей пришёл в Дамаск. Об его прибытии донесено было царю, и Бенадад сказал Азаилу: «возьми с собой какой-нибудь дар, выйди навстречу к человеку Божию и через него вопроси Господа: „буду ли я жив от этой болезни?“»

Азаил, навьючив сорок верблюдов всем, что было самого лучшего в Дамаске, с этими дарами предстал пред Елисея и сказал ему: «сын твой, Бенадад, царь сирийский, послал меня спросить у тебя: „буду ли я жив от этой болезни?“»

Елисей отвечал: «пойди, скажи ему: наверное, ты можешь встать от этой болезни, но, – присовокупил он, – Господь мне показал, что он наверно умрёт».

Сказав это, Елисей устремил свой взор на Азаила; долго смотрел ему в глаза, потом заплакал. Азаил спросил: «отчего, господин мой, плачешь?»

Елисей отвечал: «от того, что я знаю, сколько зла причинишь ты сынам Израилевым: укреплённые города их истребишь пожаром, юношей их поразишь мечом, младенцев их разобьёшь и расторгнешь утробы матерей, носящих во чреве!»

Азаил сказал: «но раб твой, который не более, как пёс издохший, в состоянии ли сделать такие дела?»

Елисей отвечал: «Господь мне показал, что ты будешь царём сирийским».

Смирение Азаила было притворное. Елисей читал в душе его скрытый умысел на жизнь Бенадада, которого болезнь, будучи предоставлена самой себе, имела бы благоприятный исход. Азаил возвратился к своему государю от Елисея с ответом, подававшим надежду на выздоровление от болезни. Но на другой же день он взял одеяло, намочил его в воде и, набросив на Бенадада, задушил его, а сам воцарился вместо его¹⁶⁴.

Назначение Елисея уже близилось к концу. Ему оставалось только помазать на царство Инуя, что почти исполнил через своего ученика¹⁶⁵.

Самая смерть пророка последовала при царе Иоасе. Этот царь, чувствуя, что он теряет в Елисее охрану своего царства, плакал над ним и говорил ему то же самое, что некогда сам Елисей говорил, разлучаясь с Илиею: «отец мой! отец мой! колесница Израилева и всадники его!»

Елисей велел взять лук и стрелы и натянуть лук, при чём положил свои руки на руки царя, потом велел ему отворить окно к востоку и пустить туда стрелу. Когда Иоас это сделал, Елисей сказал: «этой стрелой Господь спасёт тебя от сириян; ты одержишь над ними в Афеке решительную победу». После этого пророк велел Иоасу бить стрелами по земле. Царь ударил три раза и остановился.

Елисей приведён был этим в сильное волнение и сказал царю: «надобно было ударить раз пять или шесть, тогда бы ты совершенно уничтожил сириян, а теперь ты одержишь над ними только три победы».

Эти победы одержал Иоас над сыном Азаила – Венадаром, и возвратил те города израильские, которые отнял у Иоахаза Азаил.

После этого Библия нам ничего не говорит об Елисее. Назначение его было исполнено, и он должен был умереть. Но и после смерти этому пророку суждено было сотворить ещё чудо. Через год после кончины Елисея, моавитяне напали на Самарию и произвели страшное опустошение. Толпа врагов встретила однажды израильтян, нёсших мёртвого для погребения; при виде вражеского оружия, несущие устрашились и разбежались, бросив мёртвого в могилу пророка Елисея. Труп, прикоснувшись к костям чудотворца, тотчас же получил жизнь, и умерший вышел из могилы, славя Бога¹⁶⁶.

Вот что говорит Иисус, сын Сирахов, в своей похвале Елисею: «и Елисей исполнися духа его (Илии), и во дни своя не поколебася от князей, и не преможе его никто же: всяко слово не превзыде его, и во успении пророчествова тело его, и во житии своём сотвори чудеса, и во умертвии дивна дела его»¹⁶⁷.

Каждому православному христианину до́роги ревнители православия, близки ему борцы за истину Христову, которым нередко приходилось перенести многие притеснения и скорби от еретиков; ещё ближе и дороже те, которые не только боролись и страдали за православие, но, по воле Промысла, выходили из этой борьбы победителями. К числу вот этих-то последних лиц и принадлежит св. Мефодий.

Он родился в Сицилии от благородных родителей, которые готовили его к придворной службе, да и он сам намеревался тоже, по окончании образования, поступить на эту службу. Однако один инок так сильно повлиял на него, что он отказался от поприща придворной службы и пожелал быть иноком. Возобновив на свои собственные средства один монастырь в Хиосе. Мефодий поселился в нём и проводил жизнь в посте и молитвах. Подвиги св. Мефодия обратили на себя внимание тогдашней светской власти, благодаря чему, он и занял место апокрисиария при патриархе Никифоре.

Этот патриарх был ревностный поборник иконопочитания. Таким же неустрашимым бойцом за истину Христову был и Мефодий. Когда вступил на престол иконоборец Михаил косноязычный, то Мефодий настолько ревностно боролся против еретиков, что, по повелению царскому, ему было дано 70 ударов, после чего, едва дышащий, св. Мефодий был заключён в темницу на остров Акрит, (вероятно, близь Акритского мыса). Следующий император Феофил хотя тоже был иконоборцем, однако, любя просвещение, освободил Мефодия, как человека умного и сведущего. Едва получив свободу, Мефодий снова вооружился против еретиков. Он даже не побоялся самого царя, высказав ему красноречиво и убедительно доводы в пользу иконопочитания. Этот поступок дорого стоил Мефодию. Феофил, не терпя противоречий, приказал бить св. исповедника по щекам. Шестьсот ударов дали ев. Мефодию, вследствие чего разбилась его челюсть, и безобразный шрам¹⁶⁸ навсегда остался на его лице, как печать мученичества. Ещё более пришлось перенести после этого св. Мефодию.

Вместе с двумя разбойниками его заключили в тёмное и сырое подземелье, на остров Антигон. Нечего говорить, как тяжела была жизнь святого с такими людьми. Но терпя страдания душевные, св. Мефодий выносил и тяжкие телесные страдания. Ноги и часть тела св. исповедника постоянно находились в воде, его томили голодом, а когда умер один из разбойников, то нарочно, чтобы усилить страдания Мефодия, тело умершего не выносили из темницы, и смрад трупа доставлял св. Мефодию ужасные мучения. Девять лет испытывал такое ужасное положение св. Мефодий, а затем тайно был переведён в темницу в Константинополь. Здесь скоро он получил свободу и не без особенного действия Божия, как рассказывают византийские писатели (Константин Багрянородный. Занара, Кедрин, Манассия, Глики).

Любитель наук и охотник до чтения царь Феофил встретился с такой книгой, которую был не в состоянии прочитать. Понадобился человек способный разобрать написанное в странной рукописи, и один царедворец указал на св. Мефодия, как на человека умного и образованного. Царь отправил к Мефодию посла, и Мефодий, ни о чём не спрашивая его, прямо сказал: «я знаю, зачем тебя послал Феофил. Подай бумаги и чернил».

Написанного Мефодием было достаточно для царя, и он уразумел странную книгу, в благодарность за что и возвратил свободу св. Мефодию. Впоследствии царю не раз приходилось убеждаться, насколько умён был Мефодий и насколько богат различного рода сведениями. Ввиду этого обстоятельства, царь боялся его влияния на других в пользу православия, почему, отправляясь на войну, и брал его с собой, как бы для совещания.

Когда на престол вступила Феодора, св. Мефодий в 842 году был избран константинопольским патриархом и вместе с благочестивой царицей восстановил иконопочитание.

Это событие было настолько радостно для всех православных, что было постановлено ежегодно праздновать победу православия и повторять осуждение на неправославных. Четыре года и три месяца правил св. Мефодий константинопольской церковью и 14 июня 846 г. скончался. Св. православная церковь оценила заслуги св. Мефодия и постановила ежегодно праздновать его память Св. Феофан песнопевец вскоре после кончины св. Мефодия написал ему канон. Есть стихира св. Мефодию с именем патриарха Фотия, в которой говорится о гробнице святого, источающей исцеления. Потрудясь для церкви своей борьбой с еретиками иконоборцами, св. Мефодий вместе с тем немало принёс ей пользы и своими сочинениями. Особенно замечательны его правила для обращающихся к вере, принятые в руководство церковью и поучение о тех, которые говорят: «какую пользу принесло нам распятие Сына Божия на земле?»¹⁶⁹

Родиной пр. Нифонта была область, называемая Аргирокастрон. В этой области, в селении Лукове, отец Нифонта занимал должность священника. Только десять лет пробыл на родине пр. Нифонт, после чего был взят на воспитание своим дядей по отцу, который был экклисиархом в монастыре святого Николая, находившемся в нынешнем Месопотаме. Как инок, дядя Нифонта старался в нём развить любовь к монашеству, обучил его грамоте и наставлял в правилах строгой христианской нравственности. Нифонт оправдал, возлагаемые на него, надежды дяди, ещё отроком постригся в иноки и вскоре поставлен был чтецом при монастыре, а по достижении возраста удостоен сана священника. Добрые примеры богоугодной жизни иноков, частое и усердное чтение св. Писания и житий святых так сильно подействовали на юношу, что он решился всецело посвятить себя Господу.

Строгое хранение заповедей Христа и неуклонное следование по пути нравственного преуспеяния казались Нифонту удобнее всего выполнимыми при условиях безмолвия. И вот, юный инок оставляет монастырь и поселяется на горе Геромериен вместе с одним старцем, пришедшим туда для подвигов с горы Синая. Ещё более усовершается Нифонт под мудрым и опытным руководительством старца, ещё более и пламеннее вместе с тем возгорается любовью к Богу и к подвигам самоотречения.

Жизнь на горе Геромериен не спасла его от мирских впечатлений. До него доходили сюда вести с родины, отвлекали от подвижнической жизни друзья и родственники, служило помехой для его желаний и многое другое, что так или иначе связывало его с миром. Преданный исключительно высшим стремлениям, пр. Нифонт решился подавить в себе приверженность к отечеству, родным и близким, скрыться подальше от их взоров и там посвятить свою жизнь святым и благоплодным трудам. С этой целью пр. Нифонт удалился на св. афонскую гору, достиг до пещеры св. Петра афонского, где тогда подвизался знаменитый отшельник Феогност, руководству которого и отдал себя пр. Нифонт.

Три года Нифонт был послушником у Феогноста, безусловно выполняя всякие его приказания. Но вот, Феогност узнаёт о священническом сане Нифонта и по своему смирению отказывается иметь у себя послушника. удостоенного такого сана. Напрасно Нифонт умолял старца быть для него руководителем, напрасно убеждал его тем, что его руководство необходимо ему. Зная подвиги и труды Нифонта, старец остался непреклонным. Тогда Нифонт покинул дорогое для него руководительство старца и удалился в соседний скит Василия Великого (в области лавры св. Афанасия). Четырнадцать лет подвизался здесь преподобный, проводя время в безмолвии, и только раз в неделю подкреплял свои силы малых количеством сухого хлеба.

Когда в лавре открылась моровая язва, и множество братий погибло, то игумен вызвал Нифонта для священнослужения. Три года нёс это послушание преподобный и затем, по влечению к безмолвию, удалился в Вулевтирие (где ныне скит св. Анны). Много лет скитался здесь в пустынной тишине пр. Нифонт без крова и питаясь только травами и кореньями. Так велика и чиста была жизнь преподобного!

Однако нашлись завистники, которые донесли игумену лавры, что Нифонт гнушается хлебом, почему и питается пустынным зельем, Игумен поверил обвинению и, вызвав преподобного, сказал ему: «древние отцы питались зельем в пустынях, потому что не было там хлеба, а здесь есть и хлеб. и другие яства, которые следует употреблять во славу Божию с умеренностью, избегая, таким образом, сатанинского кичения от неумеренного и строгого поста».

Такой упрёк был не заслужен Нифонтом, но, как истинный послушник, он смиренно принял его. Вскоре новые неприятности случились с преподобным, и он, удалившись из скита, поселился вместе с преподобным Максимом Кавсокаливитом. Этот чудный отшельник полюбил пр. Нифонта и, в знак своей глубокой привязанности и дружбы к нему, уступил ему свой собственный шалаш, устроив для себя близ него другой. Ради чудес и ради пророчества о будущем многие приходили к св. Максиму и, видя живущего с ним великого подвижника Нифонта, удивлялись его подвигам и прославляли его. Не терпя молвы, Нифонт, по соизволению Максима, удалился от него в пещеру недалеко от св. Христофора. Вскоре к преподобному пришёл с родины инок Марк, чтобы воспользоваться его мудрым руководством.

Действительно, в это время св. Нифонт стоял на такой высоте совершенства, что был в состоянии прозревать будущее. Так, когда пришёл к нему Марк, то он повелел ему устроить два жилища, из которых одно нужно было для Марка, а другое приготовлялось для его брата. Брат Марка был мирянин и жил в кругу своих родных, почему Марк и очень удивился повелению св. Нифонта. Однако, настал праздник св. Афанасия, и Марк отправился в лавру. Нифонт приказал ему привести своего брата. Снова эти слова поразили инока, и он не поверил; но едва он приблизился к лавре, как увидел у монастырских ворот своего брата и сильно обрадовался ему. После праздника Марк привёл своего брата к Нифонту, пал к его ногам и просил у него прощения в своём маловерии.

И в другой раз пришлось убедиться Марку в даре прозорливости св. Нифонта. Увлекаясь рыбной ловлей, Марк однажды просил позволения у преподобного половить рыбы в море.

«Научись прежде управлять и замечать нечистые помыслы, а от моря и ловли рыб откажись, да не погрузишься в море искушений». Таков был ответ Нифонта.

Но Марк не послушался старческого совета и отправился на ловлю. Вдруг из моря выпрыгнул на него огромной величины зверь. Марк пришёл в ужас и молитвенно призывал на помощь св. Нифонта. Избавившись от зверя, Марк бросился к святому с пойманной рыбой в руках.

Едва только увидел его святой, сказал ему: «преслушниче! Тот, кто преобразился в змия на прельщение праотцов и ныне принял вид морского пса на твою погибель; и только Христос, пришедший в мир для упразднения вражеской силы, по несчётной Своей благости, помог тебе, в ожидании твоего покаяния. Что же касается до пойманной тобой рыбы, как плода преслушания, я ни под каким видом не решусь коснуться её».

Это предведение случившегося с ним на море св. старцем вместе с его отеческим выговором тронуло Марка, и он упал к ногам преподобного. Марк исправился и во всём слушался своего руководителя-прозорливца.

Точно так же ещё за шесть месяцев пр. Нифонт предвидел кончину Максима Кавсокаливита, отправился туда со своим учеником для принятия последнего благословения.

«Радуйтесь, возлюбленная братия! – это приветствие уже прощальное сказал вошедшим св. Максим, с этой поры мы более не увидимся».

Действительно, как предвидел преподобный Нифонт, так и последовала кончина Максима.

Был ещё и такой случай, тоже свидетельствующий о прозорливости св. Нифонта. Часовой мастер священной лавры в чём-то провинился и был выгнан. Он пришёл к св. Нифонту и жаловался на незаслуженное изгнание, но прозорливец ответил: «возвратись в лавру, припади к игумену, сознайся в своей вине, и ты будешь опять принят. Если не послушаешься моего совета, поверь, здесь не вытерпеть тебе тесноты пустынной, а что всего важнее, – ты лишишься части и жребия святых отцов обители. А когда возвратишься, через несколько времени возведён будешь на степень экклисиарха, а потом игумена лавры. Всего же более, смиряйся».

Брат послушался совета св. Нифонта и впоследствии на самом деле убедился в истинности его предсказания.

Вместе с даром прозорливости св. Нифонт был одарён и силой исцелять недужных. Первым убедился в этом Марк. Его брат сильно разболелся, и Марк горевал и плакал, думая, что эта болезнь кончится смертью. Св. Нифонт упрекнул Марка за маловерие и сомнение в чудодейственной силе Божией, помазал больного елеем от неугасимой лампады, и брат его восстал от болезненного одра.

Исцелил св. Нифонт и другого монаха, страдавшего головной болью. Этот монах, чтобы избавиться от болезни, сначала прибёг к помощи врачей. Но видя безуспешность их лечения, обратился к св. Нифонту и, заливаясь слезами, не переставал припадать к стопам его и умолять об исцелении его от болезни. Страдальческое положение инока тронуло пр. Нифонта, он прочёл молитву над головой больного, после чего боль в голове прекратилась.

Известен и ещё случай исцеления св. Нифонтом. В лавре открылось моровое поветрие, и послушник Нифонта был поражён смертельно. Не было уже надежды на выздоровление, почему отец больного горько плакал о нём. «Не плачь, брат, сказал ему святой, сын твой, ради послушания моему недостоинству, ныне не умрёт». После этих слов, обратившись к востоку, св. Нифонт помолился Богу, и больной встал с смертного одра. Потом святой, ведя беседу с окружающими его, сказал: «вот, брат наш, помощью Божией, выздоровел, а я во время Петрова поста должен умереть».

Пост святых апостолов наступил. В субботу первой недели преподобный приобщился Св. Тайн и, собрав учеников своих, объявил им о скорой своей кончине. На следующий день 14 июня св. Нифонт повелел им выкопать могилу и приготовить всё нужное для погребения. Когда всё было готово, он встал с постели и долго молился Господу; наконец, благословил всех, испросил у всех прощение и, скрестив на груди руки, мирно испустил дух свой Богу, на 96 году своей жизни. Так не стало св. Нифонта славного и знаменитого подвижника афонского!¹⁷⁰

Благоверный князь Мстислав, наименованный при крещении Георгием, был сын великого князя Ростислава и внук св. Мстислава Великого. По свидетельству летописца, «Мстислав Ростиславич был роста среднего, лицом красавец, а душа его была ещё лучше. Щедро расточал он милостыню и помогал обителям. Был храбр и мужествен, рвался умереть за землю русскую».

Когда приходилось освобождать пленных у язычников, он говорил: «братья! если умрём за христиан, очистимся от грехов, Бог причтёт нас к мученикам; и, если не умрём теперь, умрём же когда-нибудь».

Он не собирал ни золота, ни серебра, но раздавал то дружине своей, то церквам за свою душу. Действительно, благоверный князь был и по отзывам современников, и по свидетельству летописцев храбрым не только по личному мужеству в битвах, но и по благородству характера, по которому он всегда вступался за правого против виноватых и за слабого против сильных.

Эти благородные черты характера князя особенно ярко высказались в его столкновении с Андреем Юрьевичем. Руководствуясь древним обычаем, по которому киевский престол должен был принадлежать старшему в роде, Мстислав с братьями посадил на киевский престол дядю своего Владимира Мстиславича, против воли Андрея Боголюбского. Великий князь Андрей объявил через посла Ростиславичам, что им нет места в южной России. Эта несправедливость возмутила Мстислава. Он велел остричь послу голову и бороду и отправил его к Андрею с такими словами: «доселе мы уважали тебя, как отца; но, когда ты говоришь с нами, как со слугами и людьми простыми, идём на суд Божий».

50 тысяч северного войска послал Андрей против неповинующихся ему. К этому громадному ополчению поневоле должны были присоединиться и полки некоторых южных князей. Но, привыкнув от ранней юности не бояться никого, кроме Бога Единого, храбрый Мстислав не побоялся и грозной рати Боголюбского.

«Братья, – сказал он, бывшей в его распоряжении, своей дружине и дружине брата Давида, – ударим с помощию Господа и св. мучеников Бориса и Глеба».

С этими словами Мстислав неустрашимо понёсся против неприятелей. Много людей из неприятельских рядов было сражено храбростью Мстислава, но стотысячная рать Боголюбского не могла быть сдавлена немногочисленной дружиной храброго Мстислава. Однако он не сложил орудия и с малой дружиной заперся в крепости Вышгороде, по соседству с Киевом. Громадная рать Андрея окружила крепость, и казалось, что ничтожные стены этой крепости вскоре должны рухнуть от напора неприятелей. Но не так произошло на самом деле по недостатку усердия и согласия в войске Боголюбского, где одни князья тяготились самовластием Андрея, другие опасались коварства Ольговичей, некоторые же тайно доброжелательствовали Мстиславу и его братьям. Между тем мужественный Мстислав постоянно делал отважные вылазки против войска Андрея, в продолжение девяти недель храбро выдерживал осаду; наконец, когда один из князей, подручных Андрею, Ярослав Луцкий открыто перешёл на сторону осаждённых, страх напал на осаждающих, их несметные полчища взволновались и ночью в беспорядке обратились в бегство, стараясь переправиться на другой берег Днепра.

С удивлением смотрел Мстислав со стен Вышегорода, как многочисленное войско, как бы гонимое сверхъестественной силой, бросалось с крутого берега в глубину Днепра. Наконец, с поднятыми к небу руками восхвалив заступников Вышегорода, св. кн. Бориса и Глеба. Мстислав вскочил на коня, бросился с дружиной за беглецами и овладел неприятельским лагерем со всеми его обозами и множеством пленных.

Одержав победу над Боголюбским, Мстислав, однако, не воспользовался её плодами, – он не оставил за собой Киева, но посадил в нём своего старшего брата Романа, а когда Святослав черниговский выгнал Романа из Киева, тогда Мстислав отдал ему Смоленск, который незадолго перед тем перешёл к нему. Довольствуясь для себя малым, Мстислав решился более не принимать участия в кровавых ссорах князей. Да и самые обстоятельства отвлекли храброго князя от междоусобной борьбы русских князей. Нуждаясь в крепкой опоре против нападок врагов, новгородцы стали звать к себе храброго Мстислава. Долго не соглашался благочестивый князь на просьбы новгородцев.

«Не пойду от братьев и от своей родины!» говорил он им.

«А великий Новгород разве не твоя отчина? – был ответ со стороны новгородцев. – Иди, князь, поклонись св. Софии, послужи ей верой и правдой, как служили дед твой и прадед».

Усердная и настойчивая просьба новгородцев подействовали на добрую душу Мстислава, и он согласился. С восторгом встретили новгородцы доблестного князя, вполне надеясь на свою безопасность под его властию. И, действительно, вскоре загремел голос Мстислава на вече, запестрели знамёна храброго князя, заколыхалась под ними новгородская дружина.

Хищные эстонцы, против Которых направился Мстислав с новгородской дружиной, затрепетали. До самого моря прошёл храбрый князь с опустошением эстонскую страну, забирая множество пленных и скота и принудив эстонцев платить дань. На возвратном пути Мстислав зашёл в Псков, освободил его от междоусобий, возвратился в Новгород и готовился было в поход против полоцкого князя, прадед которого ограбил некогда Новгород и святую Софию. Но часы жизни князя были уже сочтены. Внезапно во всей силе мужества он был сражён жестоким недугом. Чувствуя приближение кончины, Мстислав велел нести себя в софийский собор и там приобщился Св. Таин.

Это произошло 14 июня 1180 г. Горькие слёзы проливали окружающие Мстислава. Призвав супругу и трёх юных детей, умирающий посмотрел на них и с тяжёлым вздохом и со слезами на глазах сказал братьям – Рюрику и Давиду: «препоручаю их добрым братьям моим, берегите больше всего моего юного Владимира», и, обратившись к бывшему посаднику, присовокупил: «тебе, Борис Захарьев, отдаю его на руки».

С этими словами умолк страшный для врагов голос Мстислава, успокоились на его широкой груди крестообразно сложенные мощные руки, не стало уже твёрдого щита у Новгорода. Много слёз пролил этот город, погребая своего князя в софийском соборе, в древней аспидной гробнице Владимира Ярославича. «Затем, – раздавались сетования среди новгородцев, – не умерли и мы с тобой, князь славный, сотворивший толикую свободу великому Новгороду! теперь уже не идти воевать нам земли врагов твоим копьём! А сколько раз ты молил о том, как идти нам на северных! Увы нам! ибо зашло наше солнце».

И, действительно, по свидетельству летописца, благоверный князь Мстислав был красой Руси и своего века. Другие князья воевали из-за личных расчётов, а он только для правды и славы, презирая опасности и отдавая всю добычу церкви и своей дружине, которую ободрял в битвах, говоря: «за нас Бог и правда. Умрём сегодня или завтра, умрём лишь с честью».

Не было земли на Руси, где бы не желали служить ему и где бы не оплакивали раннюю его кончину. Все его любили и все величали его мужественную красоту, светлый и смелый взгляд голубых очей, исполинский рост, необыкновенную силу, удачу в победах, младенческое добродушие, соединённое с пылкостью благородного сердца, ненависть к неправде, смирение пред старшими родом и летами, ласковость и приветливость ко всем, милосердие к бедным и си ротам, горячее усердие и любовь к Богу и церкви.

В настоящее время мощи благоверного князя Мстислава покоятся в приделе Рождества Богородицы, в Софийском соборе, и память его чтится 14 июня¹⁷¹.

Преподобный Елисей Сумский подвизался в Соловецком монастыре в 15 веке¹⁷².