2-е число

– Св. Никифора исповедника, патриарха цареградского.

– Св. великомученика Иоанна Сочавского.

– (Муч. 38 в бане. Матери 3 детей, усечённых мечом. 20.000 мучеников с Еразмом Формийским. Мученика Димитрия).

Родиной св. Никифора был Царьград. Его родители Феодор и Евдокия, как истые христиане, много претерпели лишений и страданий за почитание св. икон в царствование жестокого иконоборца Копронима. Та же участь постигла и достойного сына этих благочестивых родителей, впрочем, уже в царствование другого императора. Святой Никифор в молодых летах прилежно изучал науки, хорошо усвоил божественное Писание и был нрава тихого и кроткого. Как человек с прекрасными природными способностями и с большим запасом сведений, Никифор получил должность секретаря при дворе царицы Ирины. Он был ревностным поборником православия и принимал горячее участие на седьмом вселенском соборе, собранном против иконоборцев. Природная наклонность к благочестию и впечатления строго христианской жизни его родителей побудили св. Никифора оставить своё блестящее и почётное положение при дворе и посвятить свою жизнь подвигам самоотречения. Облёкшись в одежды отшельника, Никифор удалился из шумного города и поселился в уединённом месте при Босфоре, где проводил время в посте и молитвах к Господу.

Такая святая жизнь Никифора не осталась сокровенной для его современников, и он выбран был в 806 г. после смерти Константинопольского патриарха Тарасия на его место. Когда посвящали в великий сан св. Никифора, то он держал в руке исповедание веры, которое потом и положил в алтаре, как знак душевного обета постоянно хранить истину Церкви и бороться с неправославием. Строгий к себе, св. Никифор был требователен и к других, стараясь исправить нравственный упадок тогдашнего духовенства. Впрочем, не одной строгостью действовал св. Никифор; но и снисходил к слабостям других, если этим надеялся устранить нестроения. Особенно много сил и старания тратил св. Никифор на уничтожение иконоборческой ереси. Когда вступил на царство Лев Армянин, св. Никифор требовал от него, чтобы он, по обычаю прежних благочестивых царей, подписал своей рукой обещание соблюдать догматы св. веры. Но Лев Армянин тайно уже обязался перед иконоборцами содействовать им в борьбе с православными и, дав только обещание подписать догматы православной веры, не исполнил этого, и воздвиг гонение на православных.

Заключения, притеснения и телесные наказания, которым обрекались православные, побудили многих из них примкнуть к иконоборцам и увеличить их число.

Св. Никифор горячо молился Господу, да сохранит Он Свою церковь от еретиков, убеждал свою паству держаться православия и не страшиться гонения.

Император видел благодетельное влияние св. Никифора на православных, сознавал и то, что без патриарха мало может сделать в пользу своего определения против икон. И ласками, и угрозами он старался склонить на свою сторону св. Никифора, – ничто не помогало.

«Напрасны твои труды, государь! Мы не можем изменить древнего предания, – мы чтим изображения святых, как крест и Евангелие». Так отвечал царю св. Никифор. Нисколько не страшась царского гнева, св. патриарх соборно молился Господу об уничтожении ереси, открыто, посреди церкви, учил и убеждал всех держаться иконопочитания. Мало того, собрав епископов, игуменов и весь клир, неустрашимый патриарх направился во дворец Льва Армянина, надеясь склонить его отстать от ереси.

Грозный приём царя не ослабил мужества св. Никифора, и он веско и красноречиво доказал ему правоту иконопочитания в своём споре с ним. Гнев царя не имел границ. Многие епископы были сосланы в заточение, многие клирики подверглись пыткам; но страх народного мятежа охранял св. Никифора, и царь не смел отставить его от патриаршества. Не столько ободряемый приверженностью к нему народа, сколько воспламеняемый ревностью к истине, патриарх ещё с бо́льшим усилием продолжал борьбу с иконоборцами. Царь отнял у патриарха управление соборной церковью и запретил ему служение в ней, а затем вызвал его на собор для состязания.

«Пастырь, лишённый овец, не выходит на брань с волками», – таков был ответ св. Никифора царским посланным.

Тогда собор, состоявший исключительно из иконоборцев, лишил сана св. Никифора и постановил сослать его в заточение. Чтобы не возбудить народного волнения, только несколько воинов было послано взять св. исповедника, который, чтобы помолиться в храме св. Софии, вошёл в него, поддерживаемый двумя человеками. Здесь св. Никифор велел зажечь свечи и кадить, долго молился и много плакал. Плакали вместе с ним и другие православные. Увидев это, доблестный пастырь не оставил их без утешения и ободрения. Пришедшие воины взяли св. Никифора, и он был заточён на место, называвшееся Валуе (по греческому оригиналу в монастырь Доброго, который был основан самим патриархом). Через несколько времени св. Никифор переведён был в другой монастырь св. великомученика Феодора, им же основанный, на острове Прокопис, близь Царьграда³⁰.

Тринадцать лет пробыл в изгнании св. Никифор и скончался. Его тело было погребено в храме св. великомученика Феодора и впоследствии перенесено в Царьград³¹. Строгий защитник православия и неустрашимый исповедник, св. Никифор много оставил после себя сочинений разного рода. Его исторические сочинения считаются превосходными по слогу и строгой верности исторических сведений. В сочинениях догматических св. Никифор поставляет в самой тесной связи учение о святых иконах с неприкосновенными догматами веры и даёт весьма глубокомысленные решения вопросов относительно иконопочитания. Канонические сочинения, будучи весьма важными для истории права и обрядов св. церкви, свидетельствуют о мудрости св. Никифора и указывают на его пастырское благочестие³².

Мученик Иоанн жил в городе Трапезунде. Этот город находился при море и его жители, занимаясь торговлей, часто ездили на кораблях в другие страны. Св. Иоанн тоже был купцом. Он нередко путешествовал на корабле в другие города для закупки или продажи товаров. Хотя торговые дела и немало отнимали времени у св. Иоанна, однако он не забывал и свои христианские обязанности, причём успел особенно в деле богопознания, приобрётши истинное, основательное и ясное познание обо всём том, что открыто нам о Господе Боге в Его слове и что возвещается о Нём св. церковью. Это познание не оставалось в св. Иоанне мёртвым. Нет! Оно было в нём живое и деятельное, проникало его душу, оживляло его деятельность, направляя её к жизни святой и богоугодной. Иоанн не был из тех, которые говорят, что знают Бога, а делами отрекаются, будучи гнусны и непокорны, и неспособны ни к какому доброму делу³³. Напротив, св. Иоанн всегда исполнял заповеди Господа и послушлив был Ему даже до смерти. Он твёрдо помнил наставление Спасителя: «не убойтесь от убивающих тело, души же не могущих убить: убойтесь же паче могущего и душу и тело погубить в геенне»³⁴.

Между 1330 и 1340 г. случилось св. Иоанну ехать морем с товарами на корабль. Как человек благочестивый, Иоанн нередко на корабле постился, молился и немало помогал бедным спутникам. Начальник корабля, видя такой образ поведения Иоанна, стал досаждать ему во всё время плавания спорами о православии Восточной церкви. Принимая во внимание такой предмет споров, можно думать, что начальник корабля был католик. Св. Иоанн, как искусный в Св. Писании без труда оспаривал неправильные мнения своего противника, убедительно и ясно доказывая истинность православия. Это обстоятельство настолько раздражило начальника корабля, что он решился погубить св. Иоанна.

И вот, когда корабль пристал к городу Аспрокастру (Аккерману), капитан явился к начальнику города и обратился к нему с такими словами: «один человек, прибывший сюда со мной на корабле, хочет отступить от христианства и желает присоединиться к вашей (магометанской) вере; постарайся скорее обратить его к своей вере. Если ты приобретёшь такого человека, то это сделает тебе большую честь, так как христианин этот человек учёный, разумный и один из знатных жителей Трапезунда».

Градоначальник поверил словам капитана, приказал позвать к себе св. Иоанна, и, когда последний явился, градоначальник начал склонять его к магометанской вере, называл эту веру чистой и правой, обещал Иоанну за исповедание магометанской веры почести, знатность и богатство; но Иоанн не внял убеждениям градоначальника.

«Господи! – воскликнул он, – не попусти мне когда-либо отречься от Тебя! Христианином я родился, христианином и умру; не нужны мне ваши богатства, не хочу быть мусульманином, верую же в Господа моего и Владыку Иисуса Христа!»

Такое бесстрашное исповедание Иоанном своей веры озлобило градоначальника, он приказал принести все орудия пытки и указывая на них Иоанну, угрожал подвернуть его всем пыткам в том случае, если Иоанн не отречётся от Христа. Несмотря и на эти угрозы, не обращая внимания и на предстоящие ужасные страдания, Иоанн остался непоколебим.

«Я верую, – говорил он, – и поклоняюсь Единому Богу в Троице, как научили меня родители, и что я сказал тебе прежде, то же повторяю и теперь: не отрекусь от веры моей вовеки, доколе буду в здравом уме. Не медли же: руби, жги, вешай, бей, мучь меня, как только можешь, я готов всё перенести с радостью, по любви к Христу моему!»

После таких слов святого Иоанна мучитель понял, что угрозами его нельзя совратить в магометанство и приказал раздеть его и нещадно бить палками из шиповника. Палачи настолько жестоко исполняли приказание градоначальника, что от их ударов тело Иоанна кусками разлеталось по воздуху и всё место вокруг мученика обагрилось кровью.

Тяжело было мученику, ужасные страдания причиняли ему удары палачей, но он твёрдо переносил их и, возведя очи горе, так молился Богу: «благодарю Тебя, Владыко, Боже мой, что Ты сподобил меня омыть и очистить кровью моей все мои согрешения!»

Наконец страдания Иоанна усилились настолько, что Он лишился чувств и умолк. Тогда мучитель приказал отправить его в темницу, и истерзанного Иоанна, как мёртвого, поволокли в темницу, так как сам он не мог уже идти. Со следующим днём возобновились страдания мученика. Он снова явился на судье градоначальнику и укреплённый помощью свыше явился с лицом светлым и радостным. Мучитель опять стал было уговаривать Иоанна отречься от Христа, указывал на тяжесть перенесённых им страданий, предлагал ему помощь опытных врачей, которые в состоянии были бы вылечить его раны; но всё напрасно...

«Я не забочусь нимало, – отвечал Иоанн, – о своём бренном теле, а все помышления мои обращены на то, как бы при помощи Божией претерпеть все мучения до конца, по обетованию Спасителя: „претерпевший до конца, тот спасён будет“. Если же ты изобрёл какие-либо новые истязания; то употреби их, потому что перенесённые мною ничтожны».

Снова мучитель приказал бить Иоанна. Били страдальца долго и так немилосердно, что показались внутренности. Такое зверство даже произвело ропот между присутствующими, но мучитель не унимался, а ожесточился ещё более. По его приказанию привели коня, к хвосту которого и привязали за ноги мученика. Один из воинов, сев на коня, поехал по улицам города, влача за собой страдальца.

Как ни прискорбно было такое зрелище, однако нашлись люди, которые решились ещё более усилить страдания Иоанна, то были евреи. Когда тело мученика влачили мимо их жилищ, евреи со злобным смехом провожали Иоанна и кидали в него всем, что попадалось под руку. Наконец один из евреев, взяв из дому обнажённый меч, настиг влачимого и отсёк ему голову. Воин отвязал тело Иоанна, и оно осталось на том же месте; так как христиане, боясь гнева градоначальника, не решались погрести тело страдальца. Но вот наступила ночь, на мученические останки спустился с неба огненный столб, всё место вокруг них осветилось, показались возожжённые лампады, и трое светлых мужей в белых одеждах пели и кадили над телом св. Иоанна. Это дивное знамение увидал один из евреев. Думая, что поющие мужи были христианские священники, еврей взял лук и стрелу, наметил на одного из видимых им священников и хотел застрелить его, но вдруг руки его как бы срослись с оружием одна с луком, а другая со стрелой, и еврей остался в таком положении до утра.

С восходом солнца подле наказанного Богом еврея собрался народ, которому нечестивец и рассказал случившееся с ним событие, получив за правдивость рассказа избавление от постигшего его наказания. Это знаменательное событие было рассказано градоначальнику и он, убоявшись могущего постигнуть его наказания, повелел взять тело св. мученика и похоронить его, что и было исполнено христианами с подобающим благоговением.

Между тем капитан корабля, узнав о случившемся со св. Иоанном, раскаялся в своём поступке и возымел намерение похитить мощи мученика и перенести их в свою сторону. С этой целью капитан однажды ночью со своими соумышленниками пришёл на могилу св. Иоанна и стал её раскапывать. Но мученик в это время явился во сне священнику той церкви, где был положен и сказал ему: «вставай скорее и иди в церковь, из которой хотят украсть меня».

Священник встал и, придя на место, увидел раскопанную могилу, но св. мощи ещё не успели унести. Тогда созваны были в церковь благочестивые христиане и, узнав от священника о случившемся, все прославили Господа Бога, святые же мощи мученика были взяты из могилы, перенесены в церковь и положены в её алтаре близь престола. Здесь, являя силой Божией разные чудеса, мощи почивали семьдесят лет. Слух о св. мощах дошёл до благочестивого и добродетельного молдо-влахийского воеводы Александра; Александр пожелал приобрести такое сокровище и, получив на то согласие молдо-влахийского митрополита Иосифа, послал в Аспрокастр избранных священников, вельмож и воинскую стражу с приказанием взять и перенести св. мощи. Сам воевода вместе с духовенством, сановниками и народом торжественно встретили св. мощи и положили их в храме митрополии в городе Сочаве – молдовлахийской столице, (находящейся теперь в Австрийской Империи). Здесь св. мощи находятся и в настоящее время, источая чудеса всем приходящим к ним с верой. Но и первоначальная могила мученика тоже доныне почитается христианами.

2 июня в день памяти мученика к месту его первоначальной могилы едва ли не из всей Херсонской губернии сходятся, принося с собой букеты роз, которыми с подобающим благоговением и украшают прежнюю могилу мученика. Вместе с этим бессарабские христиане доселе почитают, так называемый (по-турецки), Ай-Ен Турлазь, т. е. Лиман св. Иоанна. Этот самородный источник находится между двумя скалами недалеко от морского берега и существует с незапамятных времён. Св. Иоанн до мученической своей кончины часто приставал к этому источнику, чтобы взять из него пресной воды, почему и самый источник получил название источника св. Иоанна Сочавского. В настоящее время воду этого источника считают целебной, что и подтверждается действительными случаями исцеления от разных болезней, как-то: от головной боли, сухотки, застарелого лома в костях, лихорадки и т. п. Армяне в 1646 г. на двух самородных раздвоенных скалах над источником утвердили каменный свод со сквозными дверями и окнами, с лестницей для спуска, с крестом наверху и с армянской надписью над входами; внутри в своде укреплены три железные крючка для привески икон Божией матери и св. Иоанна и для привески лампад; здесь же укреплён железный прут для прилепливания восковых свеч. Часовня эта существует и в настоящее время³⁵.

Св. мученик Димитрий происходил из азийской Филадельфии от благочестивых родителей. Он рано лишился отца, по прозванию Донка, занимавшего должность священника, и до тринадцатилетнего возраста воспитывался под наблюдением своей матери. Как женщина благочестивая, мать Димитрия воспитывала его в наказании и учении Господни, сообразно с требованием слова Божия³⁶. Благодаря такому воспитанию, Димитрий резко выделялся из среды своих сверстников, как мальчик тихий, скромный и благовоспитанный. Но, к сожалению, эти прекрасные качества наряду с природной телесной красотой Димитрия обратили на себя внимание местных турок. Мальчик так понравился туркам, что они похитили его и, как ещё не успевшего, по молодости лет, окрепнуть в вере, угрозами и обещаниями подарков соблазнили его принять магометанскую веру. Впоследствии Димитрий попал в услужение к одному знатному гражданину в Филадельфии. Димитрий скоро возжёг в сердце своего господина любовь и расположение к себе, вспомоществуемый им добился хорошего положения, сделавшись вместе с тем и человеком богатым, имевшим множество лошадей, стада различного скота и другого рода имения. С течением времени Димитрию не раз пришлось принимать участие в битвах, и он, как сильный и храбрый воин, избран был в военачальники. К довершению всего Димитрий обручился с одной девицей из знатного филадельфийского рода и через то, можно сказать, вполне отуречился.

Окружённый почётом, приобрётший блестящее положение, связавший свою судьбу с магометанской женщиной – Димитрий, казалось, навсегда был потерян для церкви Христовой. Но не так случилось на самом деле. Господу Богу не угодно было оставить Димитрия в числе отверженных. Своими неисповедимыми путями он вёл его не к тяжкой участи отступника, а к достославной участи мученика. И действительно, когда минуло Димитрию девятнадцать лет, по милости Божией он стал одумываться. Вспомнились Димитрию годы жизни в родительском доме. Пронеслись перед его взором семейные сцены из детского возраста, вспомнил он свою мать, вспомнил её ласки и тёплое участие, которыми она неусыпно окружала его, вспомнил и её наставления в вере... И вот, Димитрий стал вдумываться в эти наставления, начал сравнивать с исповедуемой им магометанской религией религию христианскую, и уразумел несостоятельность первой и превосходство второй. Глубокое чувство раскаяния охватило всё существо Димитрия, сердечные вздохи понеслись к небу, горячие искренние слёзы обильно оросили очи Димитрия, и он воскликнул: «окаянный я безумец, несчастный Димитрий! Горе мне! как это я блуждаю во мраке столько лет? Как это я допустил обмануть себя и отрёкся от Господа? Впрочем, разве я не могу опять исповедать Его пред людьми? Разве я не имею пред глазами других предшествовавших мне мучеников, которые таким же образом поступили? Они-то и помогут мне теперь в моём исповедании».

Этот вопль сердечного и искреннего раскаяния услышан был Господом, и Он посетил Димитрия своей благодатью, укреплённый которой, Димитрий тотчас же решился искать для себя мученического венца.

Горя́ желанием мученичества, Димитрий отправился к начальнику города и в присутствии собравшихся у него городских властей объявил себя христианином и навсегда отрёкся от магометанства.

«Господин мой! – говорил Димитрий, – двенадцать лет был я слеп и не видал света православной моей веры; ныне же Дух Святой озарил мой ум, а Царь царствующих истинный Бог мой Иисус Христос, Который по любви к нам, предал Себя на смерть, открыл мне, что вера магометанская ложна, преступна и что нет в ней спасения; поэтому я отрекаюсь от неё и объявляю вам, что я опять делаюсь христианином, каким был прежде, с именем Димитрия, и поклоняюсь Христу Богу истинному, за имя Которого готов пожертвовать самою жизнью. Не медлите же, терзайте моё тело, я ищу только Христа моего Спасителя, а вашего пророка (Магомета) отвергаю и презираю».

Такое прямое и открытое исповедование Христовой веры Димитрием оскорбило турок. Они, повергнув его на пол, приказали дать ему 315 ударов палками. Но как ни мучительны были эти удары для Димитрия, он не унывал духом и во время пытки весело воспевал: «слава Тебе Боже наш, слава Тебе! святые мученики, Димитрий и Георгий, помогите мне! Споспешствуй мне св. Николай».

Эта молитва была услышана: св. Димитрий мужественно перенёс тяжёлую пытку, после которой турки бросили его в темницу, надеясь, что он откажется от своих убеждений в истинности Христовой веры и снова обратится в магометанство. А чтобы вернее рассчитывать на успех, турки призвали своих законников и одного негра, искусного в чародействе, и отправили их в темницу к мученику, надеясь, что хитрости законников и чары негра подействуют на мученика и побудят его отступиться от Христа. Но надежда турок была тщетна: их ухищрения не привели ни к чему, так как мученик остался непоколебимым в своих убеждениях.

Наступило утро следующего после истязания Димитрия дня. Градоначальник приказал выпустить из темницы Димитрия и предоставить его самому себе. Но св. Димитрий не воспользовался этой свободой. Решившись раз на всегда приять мученический венец, он из тюрьмы заходит в кофейную, наполненную мусульманами, и держит к ним такую речь: «окаянные вы турки. Ужели вы считаете свою веру правой и истинной? Вы заблуждаетесь и обманываетесь, несчастные! Удивляюсь, что вы помрачили свои умы до такой степени, что не видите света и истины! Объявляю вам, что я теперь верую во Христа, истинного Бога и совершенного человека, подъявшего на себе грехи всего мира, и покланяюсь Ему».

Как бы в доказательство своего презрения к ложной религии и её слепым последователям Димитрий сбросил со своей головы белую чалму, сор-вал с себя зелёную одежду, покрывавшую до этого времени его тело и стал топтать их ногами со словами: «как я попираю теперь эти символы вашей религии, так точно попираю и самую веру вашу и закон ваш».

Нечего и говорить, как рассвирепели турки на такой поступок Димитрия. Как разъярённые львы, они бросились на него, наносили ему удары палками, били камнями, пока мученик замертво не упал на землю.

Принимая во внимание многочисленность и тяжесть ударов, перенесённых Димитрием, многие думали, что он помер; но Димитрий, невидимо вспомоществуемый силой свыше, был ещё жив и, лёжа окровавленным и истерзанным, мысленно воссылал молитвы к Богу.

Между тем мусульмане сговорились сжечь на огне его мёртвое тело. Св. Димитрий услыхал это совещание неверных, быстро встал на ноги и сказал мучителям: «вот вам деньги, купите на них дров и сожгите меня; не считайте только меня умершим; Христос ещё укрепит меня Своей силой».

Такая неожиданность поразила неверных. Они схватили кинжалы и нанесли Димитрию три удара, из которых каждый хотя и проколол насквозь всю грудь страдальца, но последний всё-таки остался жив.

Тогда турки повлекли Димитрия на место казни. На пути один из варваров ударил мученика ятаганом по голове и рассёк её на две части. После этого, казалось бы, неизбежно должна последовать смерть Димитрия, но здесь в глазах неверных совершилось знаменательное чудо. Взяв руками разрубленную на две половины голову и сжав об половины, мученик обратил свои взоры к небу, воззвал о помощи к св. Димитрию, и голова срослась.

Такое великое чудо не остановило от зверства лютого изверга, он с противоположной стороны ударил по голове Димитрия. Опять распалась голова надвое, снова была и срощена по молитве святого, причём не только не потекла кровь, но даже стали не заметны и знаки от удара ятагана.

Такие чудеса, совершившиеся над Димитрием, как ни ясно показывали неверным силу Христовой веры, но не смягчили их. Они и после виденных ими великих событий продолжали вести на казнь мученика. Однако св. Димитрию не пришлось подвергнуться сожжению. Ему на пути к месту казни встретился, христианский храм; зайдя в него Димитрий со слезами припал и стал молиться: «Господи Иисусе Христе! К Тебе восхожу днесь, яко жертва очистительная, и предаю дух мой в руки Твои!»

Мучители не дали окончить эту молитву: они рассекли ятаганом оба плеча его, и великий мученик скончался, увенчав себя венцем нетления. Свирепые турки и после смерти мученика не оставили в покое его тело. Они набрали из соседней бани дров и углей, разожгли их и бросили святые останки в пламя. Но пламя не коснулось святого тела: оно разделилось на две части и оставило тело мученика невредимым. Тогда турки, чтобы добиться сожжения тела Димитрия, вылили на костёр пять стамн (около пяти пудов) масла, но и это не подействовало. Наконец неверные взяли орудия, употребляемые для рубки дров, и на мелкие части изрубили тело страдальца.

Это случилось в 1657 году. После смерти мученика Димитрия, части его мощей источали исцеления. Совершаются исцеления от мощей св. мученика Димитрия и теперь – для притекающих к ним с верой³⁷.