5-е число

– Св. священномуч. Дорофея, еп. Тирского.

– Свв. мучч. Маркиана, Никандра, Иперихия, Аполлона, Леонида, Ария, Горгия, Склиния, Ириния и Памвона.

– Пр. Анувия, пустынника египетского.

– Пр. Феодора чудотворца.

– Пр. Дорофея.

– Блаженного Игоря Ольговича, великого князя черниговского и киевского.

– Блаженного Константина, митрополита киевского и всея России.

– Преставление св. благоверного князя Феодора Ярославича.

– (Св. муч. Христофора, муч. Конона, новомуч. Марка, пр. Петра Корашского).

Св. Дорофей занимал епископскую кафедру в городе Тире. Он правил тирской церковью более 50 лет. В царствование римского императора Диоклитиана на христиан было воздвигнуто жестокое гонение во всей Римской империи. В это время Дорофей оставил епископский престол и, чтобы не попасть в руки гонителей, укрывался в неизвестных им местах. После воцарения Константина Великого, даровавшего христианам свободу вероисповедания, Дорофей возвратился в Тир и снова стал управлять вверенной ему церковью. Он ревностно исполнял возложенные на него обязанности, мудро руководя пасомыми и просвещая многих идолопоклонников светом Христовой истины. Юлиан отступник, вступив на престол, хотя открыто и не преследовал христиан, но в тайне был жесточайшим врагом последователей Христовых. Согласно с наставлением св. Писания, побуждающим избегать опасности от мучителей⁶¹, Дорофей опять, избегая врагов христиан, покинул Тир и прибыл во Фракию. Но Богу угодно было, чтобы св. епископ принял венец мученика.

В Удском городе (ныне Варна) в нижней Мизии сподвижники Юлиана схватили Тирского епископа и подвергли его различного рода истязаниям. От тяжких мук Дорофей скончался, будучи ста семи лет от роду около 362 г.⁶² Прославив себя, как мученик, Дорофей прославил себя ещё как писатель. Ему приписывается синопсис сочинение о пророках, апостолах и 12 учениках Господа; приписываются ему и другие полезные для церкви писания на греческом и латинском языках⁶³.

Маркиан, Никандр и другие были родом египтяне. В правление Максимиана их взяли за исповедание христианства и хотели силой принудить отречься от Христовой веры, но они остались непоколебимы. Тогда святых исповедников палачи стали бить без милосердия, жгли их бока и потом, повесив, железными ногтями строгали их тело, так что оно клочьями падало на землю.

Наконец едва живых мучеников бросили в темницу. Здесь им явился Ангел Господень и исцелил их, так что когда через несколько дней их вывели из темницы, то они глазам мучителей и многим из народа предстали совершенно здравыми. Это чудо некоторых из неверных обратило в христианство. Но мучители снова бросили св. мучеников в темницу, где они и скончались от голода и жажды⁶⁴.

Преподобный Анувий был родом из Египта. Во время гонения на христиан он неустрашимо объявил себя последователем Господа нашего Иисуса Христа, за что претерпел мучения от язычников. Отпущенный мучителями, Анувий поселился в пустыне и стал вести здесь подвижническую жизнь вместе с другими шестью братьями, из которых один назывался Пименом. Когда на скит подвижников напали мазики и опустошили его, то св. мужи поселились в заброшенном языческом храме, условившись между собой в продолжение целой недели не говорить друг с другом.

Живя здесь, Анувий каждодневно утром бросал в лицо идола камень, а вечером говорил ему: «согрешил, – прости меня!»

Такой поступок Анувия показался странным братии, и они, по прошествии недели, спросили о причине его действий. Анувий ответил, что как статуя не сердилась, когда он её бил и не превозносилась, когда он просил прощения, так должны жить и братия.

Рассказывают, что однажды к св. отцам Пимену и Анувию пришла мать, чтобы повидать их и со слезами на глазах просила их выйти к ней. Но Пимен, подойдя к воротам, сказал ей, что они свидятся в будущей жизни и свидание здесь совершенно не нужно.

Этими словами мать утешилась и, не повидав своих сыновей, удалилась⁶⁵.

Строго подвижническая жизнь Анувия привлекла к нему других подвижников. На берегу реки Нила однажды встретились три пустынника: Сур, Исаия, Павел и стали спрашивать друг друга, кто куда идёт. Оказалось, что все они направлялись к отцу Анувию. От того места, где встретились подвижники, монастырь был на расстоянии трёхдневного водного пути, причём нужно было плыть против течения. Долго сидели пустынники на берегу Нила в ожидании какого-нибудь судна, на котором бы можно было доплыть до монастыря Анувия, но судно не показывалось. Тогда они помолились Господу Богу, чтобы исполнилось их намерение.

Молитва их была услышана: они увидали подле берега лодку и, сев в неё, поплыли к Анувию. Доплыв до его обители, пустынники недалеко от берега встретили его самого, и он, приведя их в келью, радушно беседовал с ними, причём, будучи провидцем, сказал каждому из них, как кто ведёт себя и чем угождает Господу. Услышав это, Исаия от лица всех объявил Анувию о полученном ими от Бога откровении, по которому Анувий через три дня должен скончаться и просил рассказать его о своих трудах и добродетелях, чтобы другим иметь его примером богоугодной жизни.

«Не помню, – ответил преподобный, – чтобы я сотворил что великое и особенное. Только то̀ совершилось по изволению Божию, что во время гонения я исповедал имя нашего Спасителя; не вышло слово ложное из уст моих. Раз сказав правду, я не хотел осквернять себя чем-нибудь лживым и неправильным, и однажды на всегда возлюбив небесное, я решился отстраниться от всего земного; пищу мне приносили св. Ангелы... Я получал всё, что просил у Господа. Не раз видел лики Ангельские, предстоящие Господу, созерцал и лики мучеников и исповедников, иноков и других святых видел сатану и его аггелов, преданных вечному огню; показаны были мне и праведные, наслаждающиеся вечными блаженствами».

Многое и другое рассказывал св. отец пришедшим к нему. По прошествии трёх дней, согласно с предсказанием пустынников, св. Анувий мирно предал дух свой Господу Богу⁶⁶.

Св. Феодор жил около шестого века. Ещё в юных летах он оставил мир, принял иночество и удалился в пустыню Иорданскую. Суровыми подвигами Феодор угодил Господу Богу и получил дар чудотворений. Имея нужду быть в Константинополе, Феодор отправился туда на корабле. По продолжительности плавания пресная вода, запасённая на коробе для питья, вышла. Уже плывущие чувствовали приступы мучительной жажды и пришли в уныние. Тогда Феодор, пламенно помолившись Господу, перекрестил морскую воду и приказал корабельщикам начерпать её сколько нужно. Оказалось, что вода чудесным образом потеряла свою солоноватость, сделавшись годной для питья. Все несказанно обрадовались такому событию и горячо благодарили Феодора.

«Не для меня, – сказал тогда преподобный, – Господь сотворил это чудо, но для вас, скорбящих о недостатке воды для питья. Господь умилосердился над вами и претворил горькую воду моря в пресную воду реки».

Много и других чудес творил Феодор во славу Божию, за что и получил название чудотворца⁶⁷.

Первоначально Дорофей жил в палестинском монастыре аввы Серида, где и подвизался под руководством Иоанна прозорливого. В этот монастырь Дорофей пришёл хорошо образованным, занимаясь науками с юных лет.

Он сам о себе писал: «когда учился я внешнему учению, то вначале весьма тяготился учением, так что когда приходил брать книгу, то шёл как бы к зверю. Но когда я стал принуждать себя, то Бог помог мне, и я так привык, что не знал, что ел, что пил, как спал, от теплоты, ощущаемой при чтении. Никогда меня не могли завлечь за трапезу к кому-либо из моих друзей, даже не ходил я к ним и для беседы во время чтения, хотя любил общество и своих товарищей. Когда отпускал нас философ и я умывался (ибо имел нужду каждый день прохлаждаться водой, так как иссыхал от чрезмерного чтения), я отходил туда, где жил, не зная, что буду есть, ибо не хотел тратить времени для распоряжений относительно пищи».

Эти занятия не остались без пользы. Дорофей впоследствии написал 25 поучений ученикам, содержащих в себе превосходные подвижнические опыты.

В этих наставлениях св. авва учил: «об отречении от мира, о смирении, о совести, о страхе Божием, не доверяй своему знанию, не осуждай другого, осуждай себя, не помни об обиде, не лги, иди по пути с целью, отсекай страсть в её начале, бойся себя, терпеливо переноси искушения, о согласив добродетелей, пост, о беседах, о должностях начальника и учеников, наставления келарю, мысли о не чувствии души, о плаче, два объяснения слов Богослова, о должностях инока, наставление больному брату».

Эти наставления св. Дорофея ясно показывают, что он хорошо был знаком как с сочинениями светскими, так и с историей всей церкви. В них повсюду наблюдается правильный порядок мыслей, точные определения и чистота выражений. Когда св. Дорофей учит о смирении, то видно, что смирение известно ему по опыту. Часто он пользуется мыслями других отцов, но эти мысли усвоены и прочувствованы им самим, причём простота наставлений сообщает беседе необыкновенную сладость. Кроме наставлений св. Дорофей оставил ещё 30 глав или слов о подвижничестве, записал словесные наставления пр. Зосимы и собрал наставления препп. отцов Варсонофия и Иоанна⁶⁸.

Усердно и с любовью отдаваясь изучению наук, св. Дорофей много заботился и о своём нравственном преуспеянии после того, как удалился в пустыню.

«Когда пришёл я в монастырь, – пишет он, – то говорил себе: если столько любви, столько теплоты было для внешней мудрости, так что от всего прочего я был свободен и привык к одному, – тем более должно быть для добродетели, и тем укреплялся».

Поступив в монастырь, Дорофей на средства одного своего брата построил больницу и странноприимницу. К этому побудили его великие старцы палестинского монастыря – Варсонуфий, Иоанн и игумен Сергий. Дорофей сам служил больным и странным, и с любовью отдался этому занятию.

«В то время, – говорит он, – и только что встал от моей болезни; и вот приходят странники вечером, я проводил с ними вечер; а там погонщики верблюдов, и им приготовлял я нужное. Много раз случалось, что, когда отходил я спать, встречалась другая нужда и меня будили; а за тем приближался час бдения».

При таком образе жизни, чтобы неопустительно посещать церковные службы, хотя бы почти всю ночь пришлось быть с больными или странными, Дорофей упросил одного из братий, чтобы он будил его к службе, а другого, чтобы не дозволял дремать во время бдения.

Живя в монастыре, Дорофей особенно был расположен к старцу Иоанну прозорливому. Он открывал ему все свои мысли и желания, получая от него прекрасные советы. Но вот Серид поручил Дорофею прислуживать великому старцу, тогда Дорофей совершенно отдал себя на волю Иоанна и в продолжение десяти лет служил прозорливцу. Учась подвижнической жизни у великих отцов палестинской обители, Дорофей посещал и слушал других подвижников, как напр., старца Зосиму, жившего при императоре Иустине. Когда умер Иоанн прозорливый, Дорофей удалился из монастыря Серида и основал свой собственный монастырь, в нём он был игуменом и руководителем в духовной жизни. Около 620 г. преподобный Дорофей скончался⁶⁹.

История древней России представляет нам печальную картину кровавых раздоров. Удельные князья сражались друг с другом за участки, и при первом случае бросались на великого князя за его престол; брат восставал на брата, нередко дети поднимали оружие на отца, а отец на детей и немало доблестных князей делались жертвами властолюбия своих родичей. К числу таких лиц принадлежит и черниговский князь Игорь. Он жил во время ожесточённой борьбы из-за великокняжеского престола между Ольговичами (потомками Олега) и Мономаховичами (потомками Мономаха). Увлекаемый духом времени, Игорь принимал горячее участие в княжеских смутах и усобицах. То под влиянием других, то по собственным властолюбивым расчётам он брался за оружие и проливал кровь единоплеменников. Позабывались при этом дух кротости и любви, проповедуемый Евангелием, а на место их выдвигались мстительность, жестокость и насилие. Так продолжалось до 1146 г., когда Игорь сам занял великокняжеский престол. Это событие случилось по воле брата Игоря – Всеволода. Всеволод сделался великим князем в 1132 г. Выгнав из Киева прежнего великого князя Вячеслава, он, желая утвердить себя и свой род на киевском престоле, начал своё княжение богатым пиром: митрополиту, боярам и всем жителям Киева, и принёс богатые дары церквам и монастырям. Княжение Всеволода было твёрдо.

Перед смертью своей он призвал киевлян и сказал им: «я болен, когда я умру, возьмите себе брата моего Игоря».

Киевляне изъявили согласие и подтвердили его клятвой. После смерти Всеволода, Игорь действительно занял великокняжеский престол, но киевляне этого не хотели. Они не любили вообще Ольговичей, как чужих князей и не отличавшихся такими привлекательными качествами, как Мономах и многие из его потомков. Кроме того, княжа в Киеве, Всеволод Ольгович не умел приобрести народной любви, позволяя своим чиновникам (тиунам) притеснять жителей. Вступив на престол, Игорь обещал было назначить чиновников, каких они сами захотят, но замедлил выполнением этого обещания.

Тогда Киевляне послали сказать переяславскому князю Изяславу Мстиславичу: «ты наш князь; не хотим переходить по наследству к Ольговичам; где увидим твоё знамя, туда и мы пойдём». Изяслав с радостью принял предложение киевлян и пошёл войной на Игоря, который, едва уговорив своих братьев князей черниговских прийти к нему на помощь, встретил вместе с ними под Киевом своего соперника – Изяслава. Произошла битва. Сначала трудно было судить, на чьей стороне останется победа. Но вдруг киевляне и многие другие единомышленники Игоря изменили ему и перешли под знамёна Изяслава. Всё говорило о поражении Игоря, по он не падал духом и надеялся ещё победить Изяслава, стоявшего за озером. Чтобы обойти это озеро многочисленной дружине пришлось в одном месте столкнуться между глубокими дебрями. В это время с тылу на неё бросились Чёрные клобуки (наёмное войско из кочевников), а спереди ударил сам Изяслав, и святая дружина Игоря потерпела полное поражение. Победитель Изяслав с торжеством вступил в Киев и был провозглашён великим князем. Игорь же во время битвы увяз на своём коне в болоте, где и был схвачен неприятелями. Несколько дней держали его в Выдубицком монастыре и затем заключили в темницу Иоанновской обители в Переяславле, надев на него оковы.

Лишившись великокняжеского престола, оставленный всеми, Игорь стал вдумываться в смысл своей жизни. С княжеского престола он попал в темницу, вместо княжеской одежды облёкся в одеяние заключённого, вместо оружия его руки чувствовали на себе оковы, из повелителя обратился в подначального низшего разряда. Ввиду таких противоречий было над чем задуматься, было что перечувствовать. И вот пред его воображением стали проноситься картины прошлого. Не все они были одинакового достоинства, большинство прожитого ложилось пятном на совести, заключённого. Вспомнил Игорь, как много раз бился он и бился не с врагами отечества, а со своими же единокровными братьями. Вспомнил он, что и причиной-то битв были или властолюбивые стремления других, или его собственные расчёты. Вспомнил он, что не только сам брался за оружие из-за своих выгод, но нередко вовлекал в то и других. И вот из-за личных расчётов пролито много единоплеменной крови, разорено множество семейств в угоду княжеских страстей. Нередко нарушалась справедливость, часто допускались жестокость и коварство. А в результате всего – темничные стены, душный воздух и потрясающий душу звук оков. Из-за чего же предпринималась битва? Из-за чего проливалась кровь? Из-за чего пятналась предосудительными деяниями совесть? Всё напрасно. Правда, достигнута была великокняжеская власть, но как дым вскоре же и рассеялась.

Сознавал всё это Игорь, сознавал он и неминуемость своего падения. Он ясно представлял, что во время безначалия и своеволия князей нельзя правдой удержать престола. Только сила и кровавые битвы в состоянии поддерживать престол, да и эти средства не исключали возможности быть свергнутым с престола. И восскорбел князь о своей прежней жизни, с болью сердца вспомнил он свои властолюбивые стремления и поступки, совершенные им для осуществления этих стремлений. Правда, не он один действовал подобным образом, было немало и других князей, тоже поддававшихся искушениям властолюбия, но у него в виду были и примеры обратные. В числе ближайших родичей князя его дяди – Ярослав и Давид были святой жизни, двоюродный брат Николай – Святоша был великим подвижником. И в князе Игоре даже в прежнее время, когда он был окружён княжеской пышностью и блеском, вспыхивало желание оставить свет и отрешиться его обольщений и суеты. Но тогда это желание, как искра, вскоре пропадала под давлением обаяния власти. Теперь же случившееся несчастье с князем породило здравое обсуждение прошедшей жизни, и в душе мало-помалу происходила решительная перемена. Игорь стал сокрушаться о прежних своих грехах и проступках, горько раскаиваясь во всех прегрешениях, соделанных им. Мысль о княжестве навсегда была оставлена Игорем, и он сильно скорбел по поводу усобиц, которые шли из-за него между князьями. К довершению внутреннего переворота с Игорем приключилась жестокая болезнь, ниспосланная ему Богом для исправления и усовершенствования, и князь путём скорбей душевных и телесных страданий, верно, шёл к своему назначению, отступая, по слову Сираха⁷⁰, от прегрешений и очищая своё сердце от всякого греха, так что решился оставить совсем свет. «Брат! – послал он сказать к Изяславу, – я очень болен и прошу у тебя пострижения; хотел я того, когда ещё был князем; а теперь в нужде я сильно разболелся и не думаю, что останусь в живых».

Изяслав внял просьбе Игоря и велел ему сказать: «если была у тебя мысль о пострижении, то ты волен, а я тебя и без того выпускаю для твоей болезни».

После оставления темницы болезнь Игоря не унималась. В продолжение восьми дней он не мог ни есть, ни пить. Только будучи пострижен, с именем Гавриила, Переяславским епископом Евфимием больной оправился. Его поселили в киевском Феодоровом монастыре, где он принял схиму и стал проводить время в посте и молитве. Свидетельством его молитвенных подвигов доныне ещё служит икона Божией Матери⁷¹. При такой благочестивой жизни Игорю, конечно, было не до замыслов о возвращении потерянного престола, но не так относились к этому его родичи. Брат Игоря Святослав решился освободить его и возвратить ему престол. К этому побуждало Святослава не столько любовь к брату, сколько фамильная гордость и властолюбие. Не отставали от Святослава и Давидовичи...

Чтобы отнять у двоюродных братьев их уделы, они возбуждали великого князя против Игоря, советуя держать его покрепче, и против его родичей. Следствием такого образа действия Давидовичей была кровопролитная борьба Изяслава и Давидовичей с Ольговичами. Давидовичи сначала одерживали верх, но потом Святослав, вспомоществуемый сильным князем Юрием, с каждой стычкой поражал Давидовичей. Тогда Давидовичи изменили Изяславу, перешли на сторону Ольговичей и хотели схватить великого князя и убить. Изяслав в то время стоял на Супое и, узнав о строящихся против него ковах, послал к киевлянам с просьбой остаться ему верным.

Собрав вече (1147 г.), Киевляне решились помочь своему любимому князю.

Но в это время один из них громко сказал: «мы готовы идти за князя, но прежде надобно решить другое дело: при Изяславе Ярославиче злые люди выпустили из заточения Всеслава и поставили его князем себе и за то много зла было нашему городу; теперь Игорь – враг нашего князя и нам не в темнице, а в Феодоровском монастыре; убьём его и тогда пойдём к Чернигову за своим князем».

Такие слова разожгли народные страсти. «Смерть Игорю!» – закричали сотни голосов, и все бросились к монастырю.

Брат Изяслава Владимир горячо убеждал народ не делать злодеяния над схимником. Удерживал их от этого и тысяцкий, всеми силами старался остановить разъярённую толпу и киевский митрополит Климент.

«Не творите греха, дети, – говорил он народу, – послушайтесь меня, иначе навлечёте на себя гнев Божий, а вражда между князьями не утолится».

Но всё напрасно. Мятежники с поспешностью ринулись к монастырю. В это время Игорь слушал литургию и узнав, что против него злоумышляется, заплакал и стал молиться: «Господи! призри на немощь мою, чтобы, уповая на Тебя, мог я перенести всё; благодарю Тебя, что ты смирил меня; удостой взять меня из этого мятежного и мрачного мира в твой свет».

Казалось бы, что мятежные Киевляне убоятся Бога и, уважая святость храма Божия, не переступят его порога с кровавыми целями. Но не так случилось на самом деле. Ни лики угодников Божиих, здесь и там видневшиеся в храме, ни престол Господа Савоафа, ничто не удержало буйных Киевлян. Ворвавшись в храм, они бросились на Игоря, сорвали с него мантию и повлекли из храма.

«За что хотите вы убить меня, как разбойника? – говорил им Игорь. – Пусть вы нарушили клятву предо мной, Бог вам простит; меня Он сподобил монашеского чина и для меня довольно того».

Это кроткое обращение не остановило мятежников. Сорвав с Игоря подрясник, они оставили его в одной рубашку и повлекли к воротам.

«Несчастные, что вы делаете? – говорил он им. – Для меня всё равно: наг я вышел из чрева, нагим и лягу в землю».

К этому времени подоспел на помощь Игорю князь Владимир. Едва толпа бросилась к монастырю, он сел на коня, чтобы успеть спасти Игоря, но, принуждённый сделать большой объезд, был предупреждён народом и поспел на место, когда мятеж был уже в полном разгаре. Разогнав толпу, Владимир одел Игоря своей епанчой и просил мятежников не делать ему зла. Ожесточённая толпа не унималась. Она опять бросилась на Игоря и осыпала его ударами, падали удары и на Владимира, но, при содействии боярина Михаила, Владимир всё-таки выхватил Игоря и перевёл его в дом своей матери. Мятежники бросились вслед за ними. Избив Михаила, они выломали ворота Мстиславова двора, схватили молившегося Игоря и, привязав к его ногам верёвку, повлекли его к великокняжескому двору. Здесь на площади ударами умертвили страдальца, отказав ему в духовнике, которого он просил. Это зверское буйство князя случилось 19 сентября 1147 г. в пятницу.

Вид окровавленного тела мученика остановил народную ярость. Его тело подняли и отнесли в церковь Михаила. Ночью совершилось чудо: сами собой зажглись лампады, висевшие над гробом Игоря. На другой день Феодоровский игумен Ананий облёк князя-инока в иноческие одежды и совершил погребальное пение. В это время над храмом появился светлый столб, загремел гром, и затряслась земля.

Народ пришёл в ужас и старался слезами раскаяния искупить своё злодеяние, восклицая: «Господи помилуй!»

В 1150 году 5 июня князь Святослав Ольгович перенёс мощи брата своего Игоря в Чернигов и положил их у св. Спаса в тереме. С этого времени и стали праздновать память благоверного князя Игоря⁷².

Св. Константин был грек по происхождению. Он занял кафедру митрополита в 1155 г. при князе Юрии Долгоруком после удаления с митрополии Климента Смолятича, поставленного русскими епископами. Когда умер Юрий Долгорукий (1158 г.), то сыновья Изяслава, овладев великокняжеским престолом, пожелали, чтобы русской церковью управлял низверженный митрополит Климент, так как Константин, по их словам, клял память отца их. Но возведённый ими на киевский престол их дядя – Ростислав не хотел принять Климента, который, по его мнению, был избран неправильно собором епископов, без соизволения патриарха константинопольского. Чтобы покончить эти споры, князья выписали из Греции третьего митрополита – Феодора. Видя несогласие князей, Константин ещё до прибытия Феодора оставил свой престол и удалился в Чернигов. Здесь в скором времени он весьма опасно заболел. Все окружающие видели, что пришло время кончины митрополита, чувствовал приближение её и он сам. И вот, позвав черниговского епископа Антония, он дал ему запечатанную грамоту и клятвенно обязал его исполнить после его смерти всё, что там было написано.

После кончины блаженного Константина, епископ отправился с его завещанием к черниговскому князю Святославу и, распечатав её там, прочитал следующее: «молю тебя, о епископ, после моей смерти, не погребайте моего тела, ибо оно не достойно, но, бросив его на землю, привяжите верёвкой за ноги и, извлёкши из града, повергните его псам, чтобы его съели».

Князь и епископ пришли в удивление и ужас и не знали, что делать. Князь предоставил исполнение воли святителя на усмотрение епископа, а последний, уважая волю завещателя, не дерзнул нарушить её. В продолжение трёх дней лежало тело святителя. По сказанию летописцев, в эти дни в Киеве и других местах была страшная буря с громами, сопровождаемая по местам землетрясением, так что под Вышегородом был разрушен шатёр Ростислава. Молния убила двух пресвитеров, одного диакона и четырёх мирян. Между тем в Чернигове во всё это время была ясная погода. Боясь небесного гнева, князь Святослав велел взять тело Константина, с честью перенести в город в соборную церковь Спаса, где оно и было положено в теремце подле князя Игоря. После этого в Киеве на место бури настала тишина, и великий князь, раскаявшись в своём изгнании Константина, послал по всем церквам повеление творить поминовение по усопшем святителе⁷³.

Князь Феодор был старший сын князя Ярослава II Всеволодовича. Он родился в 1219 году. Ещё мальчиком Феодор вместе с младших братом своим Александром (Невским) в 1228 году был оставлен отцом в Новгороде в качестве представителя княжеской власти. Но не прошло и года, как Новгородцы взбунтовались, и князья должны были тайно оставить город. В 1230 году в Новгороде произошёл пожар, опустошивший почти половину города. Вместе с этим голод и мор истребляли множество людей. Ввиду таких общественных бедствий Новгородцы снова обратились к Ярославу, и он опять оставил у них княжить Феодора и Александра. При великом князе Георгии⁷⁴ в 1232 г. вместе с его сыном Всеволодом и князьями рязанскими и муромскими молодой князь Феодор участвовал в походе против Мордвы и после удачного окончания этого похода опять поселился в Новгороде. Здесь отец Феодора приискал ему уже невесту, и князь должен был жениться 5 июня⁷⁵.

Всё было готово. Собрались гости, устроено было всё нужное для пиршества, и оставалось только начать празднование брака. Но в это время жених помер, и вместо радости и веселья все собравшиеся повергнуты были в плач и сетование, скорбя о смерти Феодора, скончавшегося ещё в цветущих летах. Тело св. Феодора было положено в Юрьевом монастыре в Новгороде.

В начале царствования Михаила Феодоровича⁷⁶ в 1614 году шведы напали на Новгород; громя и разоряя всё, попадавшееся в нём, они не оставили в покое и Юрьевский монастырь. «Немцы, – говорить сказание, – в церкви великомученика Георгия, в монастыре, ища поклажи, обрели человека цела и не разрушена в княжеском одеянии и, вынув из гробницы, яко жива, поставили у церковной стены»⁷⁷. Это сделалось известным новгородскому митрополиту Исидору. С дозволения шведского генерала Делагарди он перенёс мощи в новгородский Софийский собор, причём святость мощей была засвидетельствована исцелениями. В соборе при входе в придел св. Предтечи мощи св. Феодора покоятся открыто и в настоящее время⁷⁸.

Мученик Христофор, по происхождению римлянин, был усечён мечом.

Мученик Конон, тоже римлянин, погиб в море.

Новомученик Марк происходил из Смирны и скончался в Хиосе в 1801 году.

Преп. Пётр подвизался близ Призрена в Коришском монастыре. В настоящее время этот монастырь запустел и самое село Кориша, расположенное несколько выше, в горах, перешло в руки арнаутов мусульман. Место, в котором спасался юный отшельник, св. Пётр Коришский, по своему уединению, по страшной пропасти и грозным скалам, которыми оно окружено, напоминает ту обитель, где теперь покоится тело его – Чернорецкий монастырь. В настоящее время в небольшой пещере, где св. Пётр устроил церковь, ещё довольно хорошо сохранился написанный на скале образ Спасителя и слова, вырезанные подле образа: «не имать ходити во тьме». Вблизи от этой пещеры находится другая ниже, подлиннее, в которой, как говорят, постился отшельник и в которой потом устроена была также церковь. Несколько далее стоят развалины величественного здания. Царь Душан⁷⁹, чтобы почтить достойно память святого юноши, которого он знал и любил, вскоре после его смерти, решился выстроить подле его пещеры большую великолепную церковь. Но как было поместить её на склоне горы, где природа образовала лишь несколько небольших уступов и узких площадок? Душан смело бросил аркаду в глубину ущелья и на аркаде основал церковь. Арки ещё стоят почти невредимы, но церковь мусульмане разрушили; уцелел только большой кусок одной из стен и именно той, которая стоит над самой пропастью, не примыкая к горе. На ней видны ещё образа, написанные в три ряда, один над другим. Первоначально самая рака с мощами св. Петра находилась в устроенной им самим церкви близ Призрена. Когда была разрушена эта церковь, то жители села Брияки в Калашине перенесли его мощи в соседнюю с их селом церковь св. Архангела и положили тут. В раке хранилась и книга, которую св. Пётр всегда носил с собой. Эта книга была ещё цела в прошлом году.

Более подробные сведения о жизни св. Петра находятся в рукописи Рыльского монастыря в Коришской горе⁸⁰.