9-е число

– Свят. и прав. Богоотец Иоакима и Анны.

– Воспоминание св. вселенского третьего собора.

– Св. муч. Севириана.

– Пр. Феофана исповедника и постника.

– Муч. Харитона.

– Муч. Стратора.

– Блаженного Никиты, сокровенного угодника Божия.

– Пр. Иосифа, игумена волоцкого.

– (Пр. Иоакима опочского).

Праведный Иоаким происходил из колена Иудина, царского племени, а праведная Анна – из колена Левиина, рода Ааронова. Оба они были беспорочны и праведны пред Богом. Об особенной святости Иоакима и Анны свидетельствует их высокое избрание промыслом Божиим быть родителями Богоматери, святейшей всех святых, честнейшей херувимов и славнейшей серафимов. Свв. Иоаким и Анна дожили до глубокой старости. Иоаким умер через несколько лет по введении в храм благословенной своей Дочери, имея 80 лет от роду. По смерти его Анна переселилась из Назарета в Иерусалим и там жила при храме близ Пресвятой Девы Марии. Св. старица, после двухлетнего пребывания в Иерусалиме, скончалась, имея от роду около 79 лет¹³³.

Константинопольский патриарх Несторий в своём учении об Иисусе Христе разделал в нём два естества, божеское и человеческое. Несторий утверждал, что Иисус Христос родился простым человеком, а божество после соединилось с Ним, за святость его жизни, и соединилось не ипостасно, а только обитало в нём, как в своём храме, как и в других пророках, а потому Христос не богочеловек, а богоносец; Пресвятую Деву Марию до́лжно называть христородицей, а не Богородицей. Это заблуждение в самом начале встретило сильных противников в св. Кирилле, патриархе александрийском, и Целестине, папе римском. Для решения спора император Феодосий II созвал в 431 г. в Ефесе третий вселенский собор. Собравшиеся отцы, в числе 200, осудили учение Несториево и определили признавать соединение двух естеств во Христе со времени воплощения, и исповедовать в нём одно лицо; Пресвятую же Деву Марию именовать Богородицей, а не христородицей¹³⁴.

Св. Севириан происходил из знатного боярского рода и жил в Севастии. Он пострадал в царствование Ликиния¹³⁵, в одно гонение с 40 мучениками¹³⁶, которых возбуждал к подвигу. Правителю Севастии, Лисию, донесли о Севириане, что он верует во Христа распятого и распространяет эту веру между народом, а языческих богов бесчестит. Лисий послал своих слуг схватить Севириана и представить к себе.

Севириан же предупредил посланных, сам отправился к правителю и начал обличать его, говоря: «князь! не довольно тебе твоей собственной гибели, ты хочешь и наши души погубить; но знай, что ты имеешь дело не с малодушными и боязливыми людьми, а с крепкими мужами, для которых смерть – приобретение».

Взволнованный смелыми словами Севириана, Лисий приказал своим слугам связать его и бить суровыми жилами, чтобы он научился кротко говорить пред властью. Святого били до тех пор, пока ревностные исполнители казни не устали; сам же мученик до конца казни оставался с светлым и мужественным лицом, как бы не испытывая никакого страдания.

После истязаний мучитель сказал мученику: «надеюсь, что ты теперь, после нанесённых тебе побоев, узнал, что Христос твой не приносит тебе никакого утешения или благополучия».

Мученик отвечал: «если бы духовные твои очи не были ослеплены тьмою идолопоклонства, то я показал бы тебе, как много благ исходатайствуют мне у Христа мои страдания. Теперь же невольно уста мои смыкаются для тебя, так как бесполезно зажигать для слепца свечу и петь песнь для глухого. Ты не можешь познать Христову благодать и укрепляющую меня силу».

Слова святого привели мучителя в большой гнев, и он велел повесить мученика на дереве и строгать тело его железными когтями. Святой молился, прося Господа помочь ему до конца перенести страдания. После долгих мучений святого повели, по повелению мучителя, в темницу. На пути к ней мученик обратился с такими словами к окружающему его народу: «не думайте, что я, лишённый своего сана и богатства, несчастнейший и беднейший из всех; напротив, я счастливейший из вас, потому что раны за Христа моего приятнее для меня всех земных сладостей. Сан мой и богатство моё суета и прах. Для меня название мученика славнее царского титула. Тело моё здорово и крепко, когда терзается за Христа; красота моя при мне, когда я не имею человеческого вида, но представляю собой одну язву, как и Господь мой Иисус Христос. За раны, которые вы видите, ожидает меня награда от моего Господа, которой ни ум не может постигнуть, ни язык не может высказать. Друзья! если есть кто между вами верующий, пусть укрепляется, видя мои страдания; пусть не устрашить его ни мечом усечение, ни разожжённая печь, ни лютость зверей; пусть не прельщается он ласками мучителей, обещанием даров и почестей». Так говорил мученик, и много народа слушало его, пока он был доведён до темницы и ввержен в неё. Пять дней пробыл в темнице Севириан и потом опять был представлен на суд.

Правитель притворно хвалил терпение и мужество мученика, выражал сожаление о нём и говорил: «хорошо было бы, если бы ты своё мужество показал в борьбе с врагами отечества; напротив, безумное дело – губить свою силу в борьбе с железом и огнём, со зверями и камнями».

Мученик на это отвечал: «не жалей моего тела, покрытого ранами, но прибавь к моим ранам ещё раны, побивай меня камнями, жги огнём и делай, что только можешь делать, и всё-таки ты не отвлечёшь меня от Бога моего, и прежде сам устанешь от мучений, чем я перестану терпеть за Христа».

Оставив личину притворства, мучитель в сильном гневе приказал бить святого камнями по устам, потом повесить и строгать железными когтями его тело. Во время этих мучений мучитель предлагал святому отречься от Христа, обещая освободить его от мук, но святой ничего не отвечал ему. Тогда мучитель изобрёл новый род казни: он велел снять мученика с дерева и вести его к городской стене. Там слуги мучителя привязали один камень к шее, другой – к ногам мученика, самого же его перевязали верёвкой и повесили на стене. В таком положении страдалец предал дух свой Богу, около 320 года¹³⁷.

Преподобный Феофан был родом грек, принял христианство в очень молодых летах. Будучи ещё мальчиком, он однажды увидел замерзающего отрока, снял с себя одежды и надел на него, а сам без одежды пришёл домой. Таково было сострадательное сердце Феофана. Родители его были язычники. Не желая разделять с ними языческие обычаи, юноша тайно оставил родительский дом и удалился на уединённую гору к одному пустыннику, который 75 лет жил в пещере в глубоком уединении. Старец с любовью принял юношу и научил его отшельническим подвигам. По прошествии пяти лет старец умер, и юноша продолжал жить в пещере в строгих подвигах поста и молитвы. Прожив здесь 58 лет, он отправился проповедовать и распространять веру Христову между язычниками; много язычников обратил он ко Христу и много за это терпел побоев и оскорблений. После довольно продолжительной апостольской деятельности Феофан возвратился в свою пещеру и подвизался в ней ещё 17 лет до своей кончины, которая последовала около 300 года. Место его подвигов точно неизвестно¹³⁸.

Муч. Харитон усечён мечом. Собор его совершался в Девтере в Царьграде.

Муч. Стратор, привязанный к двум согнутым кедрам, был разорван¹³⁹.

Один священник и диакон, по имени Созонт, жившие в любви между собой, однажды поссорились и пребывали во вражде долгое время. Священник скончался в этой вражде. Созонт начал терзаться в душе, что ранее не примирился с умершим, и пошёл отыскивать себе опытного духовного отца, которому бы открыть свою совесть. Проходя пустыни, он нашёл одного добродетельного и святого старца, открыл ему грех свой и просил прощения. Старец похвалил диакона за его заботы о скорейшем разрешении от греха, но сказал, что он не может примирить Созонта с умершим. Старец послал диакона с письмом в Константинополь к сокровенному рабу Божию Никите. Этого дивного угодника Божия Созонт нашёл в ночное время на паперти Софийского храма и передал ему письмо пустынника и своё желание примириться с умершим. Никита повёл Созонта во Влахернский храм и, поставил его в церковных дверях, велел ему пристально смотреть во внутрь храма. Сам Никита вошёл в храм и начал прилежно молиться. В это время диакон увидел целый сонм иереев, выходящих из алтаря, и между ними того, с кем находился во вражде. Тогда враждовавшие некогда преклонили колена и испросили друг у друга прощение. Созонт после этого оставил Никиту и с радостью поспешил к пустыннику, чтобы известить его о случившемся. Пр. Никита подвизался в 12 веке¹⁴⁰.

Преподобный Иосиф родился в 1440 году, близ города Волоколамска, в селе Язвише, и при крещении назван был Иоанном. Семи лет он отдан был для обучения грамоте в волоколамский Крестовоздвиженский монастырь; там под надзором старца Арсения, отрок научился не только первым началам словесности, но и началам иночества, так что, ещё не достигнув юношеского возраста, он возрос в страхе Божием. Любимым занятием Иоанна в монастыре было чтение Давидовых псалмов, и он скоро сделался чтецом и певцом в монастырской церкви. Прежде всех приходил он в храм к божественной службе и после всех выходил из него; пищи принимал он мало; все правила, предписываемые старцем Арсением, исполнял строго и в точности. Рано начал помышлять Иоанн о суете всего временного, и в те годы, когда ещё жизнь увлекается будущими надеждами, он уже думал об её исходе и воздаянии за свои дела в нескончаемом веке. Иоанну было около 20 лет от роду, когда он решился совсем оставить мир и облечься в ангельский образ. Родители не противились его благочестивому желанию, и он поступил в обитель Боровскую, незадолго пред тем основанную преподобным Пафнутием. Убедившись в искреннем расположении юноши к иноческой жизни, игумен Боровской обители постриг Иоанна и назвал Иосифом. В тот же монастырь поступил уже слабый и немощный отец Иосифа.

Сын взял его к себе в келью и в продолжение 15 лет служил ему с нежной заботливостью: сам кормил его, поднимал с постели и читал для него священное писание. «Чем тебе воздам, сын мой? – говорил старец пред смертью, – один Бог может вознаградить тебя. Не я тебе, а ты мне отец в нуждах душевных и телесных».

18 лет был Иосиф учеником Пафнутия. Чувствуя приближение смерти, преп. Пафнутий избрал его преемником себе; но скоро между новым игуменом и братией возникло несогласие. Иосифу желательно было установить общежитие в обители со всей строгостью, по уставу древних монастырей; он старался эту мысль внушить братии, но встретил с их стороны сопротивление. Поэтому он тайно оставил обитель и вместе с благочестивым старцем Герасимом направил путь в знаменитейшие общежительные русские обители, скрывая свой сан и выдавая себя за ученика Герасимова. Достаточно изучив общежительный устав в живых примерах, какие представляли собой старцы обителей, Иосиф возвратился в Боровский монастырь; его приняли с радостью, но и теперь не хотели согласиться на его предложение, – ввести в обители общежитие.

После этого Иосиф решился совершенно оставить обитель и основать другую. Вместе с семерыми иноками, разделявшими его намерение, он отправился в г. Волоколамск, куда давно проникли слухи о высокой мудрости и добродетельном житии знамени того ученика Пафнутия. Волоколамский князь предложил Иосифу избрать место для основания обители, какое ему угодно. Преподобный избрал глухое место среди дремучего леса, с благословения новгородского епископа Геннадия заложил там в 1479 году церковь во имя Успения Богородицы и основал пустынь по общежительным правилам; игуменом её был сам Иосиф. К нему скоро собралось братии до ста человек. Строгость жизни, которая была обязательна для всех иноков, и особенно попечение о бедных и больных, для которых Иосиф устроил особый двор, прославили его братство. Благотворное влияние обители росло по мере увеличения её средств. Окрестные жители постоянно приходили к Иосифу за советом, наставлением и материальной помощию, и он ни в чём не отказывал. Иосиф служил для братии образцом глубочайшего смирения, непрестанной молитвы, воздержания и трудолюбия. Следуя примеру игумена, многие из его учеников прославились святой жизнью. Мудрость и благочестие волоколамского игумена привлекали к нему не только простой народ, но и князей и бояр, которые избирали его отцом и безусловно слушались его устных и письменных увещаний; в тех и других увещаниях Иосиф убеждал князей и сановников быть милосердыми к нищим, снисходительными к рабам и иметь любовь ко всем.

Иосиф известен, как обличитель ереси жидовствующих. Это лжеучение получило начало в Новгороде¹⁴¹ от одного жида, именем Захарии; потом оно занесено было в Москву и соблазнило многих, не только из простолюдинов и бояр, но и из знатнейших духовных лиц. Иосиф с ревностью восстал против ереси: он рассылал письма к епископам с просьбой принять надлежащие меры к искоренению ереси, составлял обличительные послания на еретиков; самому великому князю представил всю опасность, в которой находилась православная церковь, и настоятельно требовал собора. Собор был собран в Москве¹⁴² под председательством московского митрополита Симона; на соборе присутствовал и Иосиф, который строго обличал защитников лжеучения. Главные еретики были преданы казни, другие сосланы в заточение; некоторые хотели избежать наказания притворным раскаянием, но Иосиф, после тридцатилетнего существования ереси, опытами доказывал, как непрочно такое покаяние, и сколь вредно для церкви послабление. Правительство светское и духовное действовало в этом случае не вопреки церковным уставам, но на основании греческих законов против совратителей веры, и законы сии доселе обретаются в Номоканоне или Кормчей книге. Несмотря на строгость соборного суда, ересь не искоренилась; она продолжала распространяться, приобретая себе всё более и более последователей. Тогда великий князь Иоанн III и архиепископ новгородский Геннадий обратились к преподобному Иосифу с просьбой оказать им помощь в борьбе с ересью. Преподобный, обладавший высокими богословскими познаниями, написал книгу, известную под заглавием «Просветитель», в которой, изложив историю жидовствующей ереси, опроверг её самыми ясными и сильными доказательствами. Вместе с этим он писал послания к князьям и епископам, увещевая их твёрдо стоят за истину и при каждом удобном случае обличать ересь. Труды и заботы преподобного для защиты истины и обличения лжи были не бесплодны: ересь значительно ослабла. Утешенный водворением церковного мира, Иосиф подвергся огорчениям внутри собственной обители, виной которых был волоколамский князь Феодор Борисович. Феодор, часто посещая монастырь, стал требовать от Иосифа, чтобы устраивались для него пиры, чтобы имелись при церкви вина и мёды. Такое требование, нарушающее строгий монастырский устав, смутило Иосифа. Он послал к князю почтенных старцев вразумить его и доказать неосновательность его требований; но князь не желал и слышать возражений и стоял на своём. Тогда Иосиф обратился к великому князю Иоанну с просьбой принять обитель под своё покровительство и в своё ведение и тем избавить её от насилий и нападений волоколамского князя. Иоанн исполнил просьбу Иосифа и обещал ходатайствовать о нём пред новгородским епископом Серапионом, в ведении которого находилась обитель. Серапион, возбуждённый князем Феодором против Иосифа, отставил на время преподобного от игуменства, но потом убедился в его правоте и снова дал ему обитель в управление. Смирился и виновник мятежа, князь Феодор: пред своей смертью он испросил прощение у игумена и завещал монастырю своё богатое село Буйгород.

Чувствуя приближение смерти, преподобный избрал в преемника себе Даниила и скончался во время утрени, 9 сентября 1515 года. От гроба преподобного получалось много исцелений, которые были записаны почитателями его великих иноческих подвигов, и на основании которых Московский собор 1578 года причислил его к лику святых. На соборе 1591 года патриархом российским Иовом была свидетельствована составленная Иосифу служба, и велено праздновать память его повсюду. Мощи преподобного Иосифа почивают под спудом в соборной церкви Волоколамского монастыря. Прекрасны наставления пр. Иосифа, какие он давал в письмах к разным лицам. Его «Просветитель» дышит редкой простотой, сердечностью и опытной мудростью.

Для примера возьмём несколько строк из этого сочинения преподобного: «Люби Бога более всех и всего, люби Его всем умом и крепостью. Пусть не отлучает тебя от любви Божией ни жизнь, ни смерть, ни настоящее, ни грядущее; пусть все правила и привычки твои будут угодными Богу... Мало говори и больше размышляй, не будь дерзок в смех, украшайся стыдливостью. Работай своими руками, благодари за всё, терпи в скорби, охраняй сердце от гордости и худых помышлений. Не соблазняйся жизнью ленивых, а ревнуй житию святых; радуйся успехам добродетельных, но не завидуй. Плачь о согрешающих, но не осуждай их, есть Судия, Который воздаст каждому по делам... Остерегайся бесед женских и вина, то и другое отуманивают и умных. Твори волю Господню и не будь в то же время печален... Мир лежит во зле; все пути наши печальны; плоть наша неумерима. Здоровая воюет, немощная печалит нас; не давай ей хлеба, ослабеет. Кто в этой жизни прожил без скорби? Кто не стонал? Сколько обманутых жизнью! Подумай, что скоро-скоро оставишь ты всё видимое и эту землю, и это небо, и этих людей. Подумай, как ты ничтожен телом и душой. Малая скорбь треплет тебя, малое слово громит тебя, болезнь, как огонь, обжигает тебя. Каждое веселье света оканчивается печалью; ныне играют свадьбу, завтра плачут над мертвецом; ныне растём, завтра гниём; ныне рождают, завтра погребаются; ныне богат, завтра нагой; ныне радость, завтра слёзы... Содрогнёмся и вострепещем. Покаемся теперь; ибо после смерти нет покаяния»¹⁴³.

Пр. Иоаким был основателем и игуменом упразднённого в 1688 году Опочского Ильинского монастыря, находившегося в Порховском уезде¹⁴⁴, в погост Опочском, на берегу р. Шелони. В бывшей монастырской, а ныне приходской церкви св. Илии, почивают под спудом мощи преподобного, и там совершается память его 9 сентября. Иоаким жил в конце 16 или в начале 17 века¹⁴⁵.