Фома Аквинский
Сумма теологии. Том XII

Часть 20 Часть 21 Часть 22

Вопрос 80. ОБ ИСПОЛЬЗОВАНИИ ИЛИ ПОЛУЧЕНИИ ЭТОГО ТАИНСТВА В ЦЕЛОМ

Теперь нам надлежит исследовать использование, или получение, этого таинства: во-первых, в целом; во-вторых, то, как использовал это таинство Христос.

Под первым заглавием наличествует двенадцать пунктов: 1) существует ли два способа вкушать это таинство, а именно священно и духовно; 2) только ли человек может вкушать это таинство духовно; 3) только ли праведный человек может вкушать его священно; 4) согрешает ли грешник, вкушая его священно; 5) о степени этого греха; 6) должно ли отказывать в этом таинстве приступающему к нему грешнику; 7) препятствует ли получению этого таинства ночное осквернение человека; 7) нужно ли перед его получением поститься; 9) можно ли давать его тем, кому недостает разума; 10) можно ли получать его ежедневно; 11) вправе ли кто-либо полностью воздерживаться от него; 12) вправе ли кто-либо получать тело без крови.

Раздел 1. ПРАВИЛЬНО ЛИ РАЗЛИЧАТЬ ДВА СПОСОБА ВКУШЕНИЯ ТЕЛА ХРИСТА?

С первым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что неправильно различать два способа вкушать тело Христа, а именно священно и духовно. В самом деле, если крещение есть духовное возрождение, согласно сказанному [в Писании]: «Если кто не родится от воды и Духа...» и т. д. (Ин. 3, 5), то это таинство есть духовная пища, в связи с чем Господь, имея в виду это таинство, замечает: «Слова, которые говорю Я вам, суть дух и жизнь» (Ин. 6, 63). Однако никаких двух различных способов получения крещения, а именно священного и духовного, нет. Следовательно, и в отношении этого таинства никакого различения проводить не должно.

Возражение 2. Далее, когда две вещи связаны между собою так, что одна существует благодаря другой, их противопоставление неуместно, поскольку одна получает свой вид от другой. Но целью священного вкушения является вкушение духовное. Следовательно, священное вкушение не должно отделять и отличать от духовного.

Возражение 3. Далее, между тем, что не может существовать друг без друга, не должно проводить различения. Но дело представляется так, что никто не может вкушать духовно без того, чтобы вкушать священно, в противном случае ветхозаветные отцы вкушали бы это таинство духовно. Кроме того, если бы духовное вкушение могло иметь место без священного, то в последнем не было бы никакой надобности. Следовательно, различать двоякое вкушение, а именно священное и духовное, неправильно.

Этому противоречит следующее: глосса на слова [Писания]: «Кто ест и пьет недостойно» и т.д. (1 Кор. 11, 29), говорит: «По нашему разумению есть два способа вкушения, священное и духовное».

Отвечаю: в получении этого таинства надлежит усматривать две вещи, а именно само таинство и его плоды, о которых мы говорили выше (73; 79). Совершенным способом получения этого таинства является тот, при котором принимающий причащается его следствию. Затем, ранее (79, 3, 8) мы показали, что подчас существуют препятствия к получению следствия этого таинства, и тогда получение таинства является несовершенным. Поэтому как несовершенное отличается от совершенного, так и священное вкушение, посредством которого таинство получается без своего следствия, отличается от духовного вкушения, при котором получается следствие этого таинства, в результате чего человек верой и любовью духовно соединяется с Христом.

Ответ на возражение 1. Аналогичное различение существует и в отношении крещения и других таинств, поскольку некоторые получают только таинство, в то время как другие получают таинство и действительность таинства. Однако есть и отличие, которое связано с тем, что другие таинства завершаются в использовании материи, вследствие чего получение таинства является актуальным совершенством таинства, тогда как это таинство завершается в освящении материи, и потому оба использования последуют таинству. С другой стороны, в случае крещения и других полагающих печать таинств получающие таинство получают и некое духовное следствие, то есть печать, чего в этом таинстве нет. Поэтому в этом таинстве священное использование отличается от духовного в большей степени, чем в крещении.

Ответ на возражение 2. То священное вкушение, которое является в то же время и духовным вкушением, не отделяется и не отличается от духовного вкушения, но является его частью, однако то священное вкушение, которое не обусловливает следствие, отделяется и отличается от духовного вкушения подобно тому, как несовершенное, которое не достигает совершенства вида, отделяется и отличается от совершенного.

Ответ на возражение 3. Как уже было сказано (73, 3), каждый человек может получить следствие таинства благодаря желанию принять таинство даже без принятия его в действительности. Так что подобно тому, как некоторые, желая креститься, крестятся крещением желания до своего крещения водой, точно так же некоторые вкушают это таинство духовно до вкушения его священно, что может иметь место двояко. Во-первых, в силу самого желания принять таинство, и в этом смысле обыкновенно говорят о духовном, но никак не священном, крещении или вкушении желающих принять эти таинства в те времена, когда они уже установлены. Во-вторых, образно, в связи с чем апостол говорит, что ветхозаветные отцы «крестились в облаке и в море» и что они «ели... духовную пищу и... пили... духовное питие» (1 Кор. 10, 2). Тем не менее священное вкушение не происходит всуе, поскольку актуальное получение таинства производит большую полноту следствия таинства, чем его желание, о чем мы уже говорили выше (69, 4), когда вели речь о крещении.

Раздел 2. ТОЛЬКО ЛИ ЧЕЛОВЕК МОЖЕТ ВКУШАТЬ ЭТО ТАИНСТВО ДУХОВНО?

Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что духовное вкушение этого таинства приличествует не только людям, но и ангелам. Так, глосса на слова [Писания]: «Хлеб ангельский ел человек» (Пс. 77, 25), говорит: «То есть тело Христа, поистине ангельскую пищу». Но это не имело бы места, если бы ангелы не вкушали Христа духовно. Следовательно, ангелы вкушают Христа духовно.

Возражение 2. Далее, Августин говорит, что посредством «этой пищи и этого пития Он являет нам общность Его тела и членов, состоящее в нахождении Церкви в тех, кто Им предопределен»191. Но эту общность составляют не только люди, но и святые ангелы. Следовательно, святые ангелы вкушают духовно.

Возражение 3. Далее, Августин в своей книге «О слове Господнем» говорит: «Христа должно вкушать духовно, ибо Он Сам сказал: «Ядущий Мою плоть и пиющий Мою кровь пребывает во Мне – и Я в нем». Но Христос пребывает любовью и в Нем [пребывают любовью] не только люди, но и святые ангелы. Следовательно, похоже, что духовно вкушать Христа могут не только люди, но и ангелы.

Этому противоречит сказанное Августином о том, что «духовно вкушая небесный хлеб, к жертвеннику должно приступать в невинности»192. Но ангелы не приступают к жертвеннику для того, чтобы что-либо от него взять. Следовательно, ангелы не вкушают духовно.

Отвечаю: Сам Христос содержится в этом таинстве в священном, а не в присущем Ему виде. Поэтому духовное вкушение может быть двояким. Во-первых, вкушением пребывающего в присущем Ему виде Христа, и именно так духовно вкушают Христа ангелы, поскольку они соединены с Ним совершенной любовью и ясным видением (каковой хлеб мы чаем обрести на небесах), а не верой, соединяющей нас с Ним здесь.

Во-вторых, Христа можно вкушать духовно как находящегося в священном виде, поскольку человек, желая получить это таинство, верует во Христа. Однако при этом происходит не только духовное вкушение Христа, но и вкушение этого таинства, каковому вкушению ангелы непричастны (ведь хотя ангелы и вкушают Христа духовно, тем не менее, им не приличествует духовно вкушать это таинство).

Ответ на возражение 1. Получение Христа в этом таинстве определено как к своей цели к небесной радости, той самой, какой радуются ангелы, и так как мерилом средства является цель, то, следовательно, вкушение Христа, посредством которого мы получаем Его в этом таинстве, происходит, так сказать, от того вкушения, посредством которого ангелы на небесах наслаждаются Христом. Поэтому о человеке говорят как о вкушающем «хлеб ангельский» постольку, поскольку такое [вкушение] в первую очередь и по преимуществу свойственно ангелам, которые наслаждаются Им в присущем Ему виде, и только во вторую – людям, которые получают Христа в виде этого таинства.

Ответ на возражение 2. Общность Его мистического тела составляют и люди, и ангелы: люди – посредством веры, а ангелы – посредством ясного видения. Но таинства сообразованы с верой, сквозь которую истина видится как «[сквозь] тусклое стекло» и «гадательно». Поэтому в строгом смысле слова духовное вкушение этого таинства приличествует не ангелам, а людям.

Ответ на возражение 3. Христос пребывает в людях чрез веру, что соответствует их нынешнему состоянию, а в блаженных ангелах Он пребывает посредством ясного видения. Поэтому, как мы уже показали, приведенная аналогия неудачна.

Раздел 3. ТОЛЬКО ЛИ ПРАВЕДНЫЙ ЧЕЛОВЕК МОЖЕТ СВЯЩЕННО ВКУШАТЬ ХРИСТА?

С третьим [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что только праведник может священно вкушать Христа. Так, Августин в своей книге «О пользе покаяния» говорит: «Что желаете напитать свое чрево? Веруйте, и вкусите.... Ибо верить в Него – значит вкушать хлеб живой». Но грешник не верит в Него, поскольку не имеет живой веры, посредством которой, как было показано выше (ИИ-ИИ, 2, 2; ИИ-ИИ, 4, 5), верят «в Бога». Следовательно, грешник не может вкушать это таинство, которое является хлебом живым.

Возражение 2. Далее, это таинство, как было говорено выше (78, 3), именуется «таинством любви». Затем, как неверующим недостает веры, точно так же грешникам недостает любви. Но неверующие, похоже, не способны вкушать это таинство, поскольку в священной форме оно названо «тайной веры». Следовательно, по той же причине и грешник не может священно вкушать тело Христа.

Возражение 3. Далее, грешник более противен Богу, чем неразумная тварь, в связи с чем о грешнике сказано: «Человек, который в чести и неразумен, подобен животным» (Пс. 48, 21). Но неразумные животные, например мыши или собаки, не могут получать это таинство, равно как не могут они получать и таинство крещения. Следовательно, похоже, что по той же причине и грешники не могут вкушать это таинство.

Этому противоречит следующее: Августин, комментируя слова [Писания]: «Ядущий его не умрет» (Ин. 6, 50), говорит: «Многие подходят к жертвеннику и принимают таинство себе в осуждение... согласно сказанному апостолом: «Тот ест и пьет осуждение себе» (1 Кор. 11, 29193. Но только грешники принимают в осуждение. Следовательно, не одни лишь праведники, но и грешники священно вкушают тело Христа.

Отвечаю: в прошлом иные заблуждались на этот счет и говорили, что грешники не получают священно тело Христа, поскольку стоит только губам грешников коснуться тела, оно тут же прекращает пребывать в священном виде.

Однако так быть не может – ведь это умалило бы истину этого таинства, к каковой истине относится то, что, как мы уже говорили (76, 6; 77, 8), доколе сохраняются виды, дотоле в них остается тело Христа. Но виды, как было показано выше (77, 4), сохраняются столь долго, сколь долго могла бы сохраняться – будь она там – субстанция хлеба. Затем, очевидно, что субстанция принятого грешником хлеба не исчезает мгновенно, но сохраняется до тех пор, пока не будет переварена естественной теплотой. Поэтому точно так же по принятии грешником сохраняется в священном виде и тело Христа. Следовательно, нам надлежит утверждать, что не только праведник, но и грешник может вкушать тело Христа.

Ответ на возражение 1. Эти и подобные им выражения должно понимать как сказанные о духовной пище, которая не приличествует грешникам. Из неправильного истолкования таких выражений, связанного с непониманием различия между телесной и духовной пищей, похоже, и возникает вышеупомянутое заблуждение.

Ответ на возражение 2. Если бы неверующий и получил священный вид, то получил бы тело Христа в виде таинства, и потому вкусил бы Христа священно в том смысле, в каком слово «священно» относится к вкушаемому. Но в том, в каком оно относится к вкушающему, он в строгом смысле слова не вкусил бы священно, поскольку употребил бы принятое не как таинство, а как простую пищу иначе, пожалуй, пришлось бы говорить, что неверующий возжелал получить даруемое Церковью без обладания надлежащей верой в другие положения или в само это таинство.

Ответ на возражение 3. Субстанция тела Христа не прекратила бы быть в виде [таинства] при сохранении вида, то есть до тех пор, пока сохранялась бы субстанция хлеба, даже в том случае, если бы освященную гостию съела мышь или собака или даже если бы ее бросили в болото. Однако это нисколько не умалило бы достоинства тела Христова, равно как не умалило его и распятие Его по Его воле грешниками, тем более что мышь или собака коснулись бы тела Христа не в присущем ему виде, а только лишь в виде таинства. Впрочем, некоторые говорили, что тело Христа прекратило бы быть там непосредственно перед касанием мыши или собаки, но подобное мнение, как мы уже показали, умаляет истину таинства. Тем не менее говорить, что неразумное животное может священно вкусить тело Христа, неправильно, поскольку оно не способно употребить его как [именно] таинство. Поэтому оно ест тело Христа «акцидентно», а не священно, подобно тому, как это делает тот, кто съедает гостию, не зная, что она освящена. А так как акцидентное различие не разделяет род, то такое вкушение тела Христа не рассматривается как [некий] третий способ вкушения помимо священного и духовного.

Раздел 4 СОГРЕШАЕТ ЛИ ГРЕШНИК ПРИ СВЯЩЕННОМ ПОЛУЧЕНИИ ТЕЛА ХРИСТА?

С четвертым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что грешник при священном получении тела Христа не совершает греха. В самом деле, достоинство Христа, находящегося в виде таинства, не больше [того достоинства, каким Христос обладает] в присущем Ему виде. Но грешники, касавшиеся Христа в присущем Ему виде, не совершали греха, более того, им отпускались их грехи, в связи с чем читаем [в Писании] о женщине, «которая была грешница» (Лк. 7, 37), и еще сказано, что «которые прикасались» к краю одежды Его, «исцелялись» (Мф. 14, 36). Следовательно, получающие тело Христа не только не грешат, но, пожалуй, еще и спасаются.

Возражение 2. Далее, это таинство, подобно другим, является духовным лекарством. Затем, лекарство дается больным ради их исцеления, согласно сказанному [в Писании]: «Не здоровые имеют нужду во враче» (Мф. 9, 12). Но духовно больными или ослабшими являются грешники. Следовательно, они могут получать это таинство без греха.

Возражение 3. Далее, это таинство суть один из наших наибольших даров, поскольку оно содержит Христа. Затем, по словам Августина, наибольшими дарами являются те, «которым никто не может пользоваться дурно»194. Но грешат именно тогда, когда чем-то пользуются дурно. Следовательно, никто из получающих это таинство грешников не грешит.

Возражение 4. Далее, это таинство воспринимается не только вкусом и осязанием, но и зрением. Поэтому если бы грешник согрешал при получении таинства, то, похоже, он согрешал бы и при его созерцании, что явно не соответствует истине, поскольку Церковь выставляет это таинство для всеобщего обозрения и поклонения. Следовательно, грешник, вкушая это таинство, не грешит.

Возражение 5. Кроме того, иногда грешник не сознает своего греха. Однако такой, похоже, получая тело Христа, не грешит, иначе грешил бы всякий, кто его получает, поскольку подвергал бы себя опасности, согласно сказанному апостолом: «Хотя я ничего не знаю за собою, но тем не оправдываюсь» (1 Кор. 4, 4). Следовательно, получающий это таинство грешник представляется невиновным в грехе.

Этому противоречит сказанное апостолом: «Кто есть и пьет недостойно, тот ест и пьет осуждение себе» (1 Кор. 11, 29). Затем, глосса на эти слова замечает, что «ест и пьет недостойно тот, кто пребывает в состоянии греха или принимает его непочтительно». Следовательно, тот, кто получает это таинство, пребывая в смертном грехе, осуждается как совершающий смертный грех.

Отвечаю: в этом таинстве, как и в других, то, что есть таинство, является знаком действительности таинства. Затем, действительность этого таинства, как мы уже говорили (73, 6), двояка: та, которая означена и содержится, а именно Сам Христос, и та, которая означена, но не содержится, а именно мистическое тело Христа, каковое суть общество святых. Поэтому получающий это таинство этим свидетельствует о своем единении с Христом и присоединении к Его членам, для чего необходима живая вера, которой нет в том, кто пребывает в смертном грехе. Отсюда очевидно, что всякий, кто получает это таинство, пребывая при этом в смертном грехе, виновен в том, что он в этом таинстве лжет и, следовательно, святотатствует, поскольку оскверняет таинство, и потому совершает смертный грех.

Ответ на возражение 1. Во время явления Христа в присущем Ему виде прикосновение к Нему людей не означало духовного единения с Ним, как это имеет место при получении Его в этом таинстве. Поэтому грешники, касаясь Его в присущем Ему виде, не совершали греха лжи в отношении божественного, как это делают при получении этого таинства грешники.

Кроме того, Христос был тогда облачен в подобие греховного тела, что делало уместным касание Его грешниками. Но как только греховное тело было упразднено славой Воскресения, Он запретил женщине касаться Себя, поскольку ее вера в Него была несовершенной, согласно сказанному [в Писании]: «Не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему» (Ин. 20, 17), то есть, как разъясняет Августин, «в сердце твоем»195. По этой причине грешникам, которым недостает живой веры в Христа, не дозволяется касаться этого таинства.

Ответ на возражение 2. Нет такого лекарства, которое было бы полезно на всех стадиях заболевания. Так, укрепляющее средство, которое дается выздоравливающим от лихорадки, во время самой лихорадки было бы губительным. И точно так же крещение и епитимия, будучи [своего рода] очистительными лекарствами, даются для устранения лихорадки греха, тогда как это таинство является укрепляющим лекарством и его надлежит давать только освободившимся от греха.

Ответ на возражение 3. Наибольшими дарами Августин считал добродетели души, «которыми никто не может пользоваться дурно», как если бы они были началами зла. Однако подчас человек пользуется ими дурно как объектами дурного использования, например, когда своими добродетелями гордится. И точно так же это таинство как именно таинство не является началом дурного использования, но может быть его объектом. Поэтому Августин говорит: «Многие получают тело Христа себе в осуждение, что учит нас остерегаться получать доброе дурно,... ибо дурно поступает тот, кто получает доброе дурно», и, напротив, «по-доброму получаемое зло производит добро»196, как это имело место в случае апостола, терпеливо сносившего жало Сатаны (2 Кор. 12, 7).

Ответ на возражение 4. Тело Христа получается не как видимое, а как священное, поскольку зрение, как мы уже показали (76, 7), схватывает не субстанцию тела Христа, а виды таинства. Но вкушающий получает не только виды таинства, но и находящегося в них Самого Христа. Поэтому никому из получивших таинство Христово, а именно крещение, не запрещено созерцать тело Христа, тогда как некрещеному, как явствует из слов Дионисия, не дозволяется видеть это таинство197. Однако быть причастниками вкушения дозволено исключительно тем, кто соединен с Христом не только священно, но и действительно.

Ответ на возражение 5. Неосознанность человеком своего греха может иметь место двояко. Во-первых, по причине его заблуждения – либо когда, не зная закона (каковое незнание не является извинительным), он полагает, что греховное не является таковым, как, например, если виновный в блуде считает, что простой блуд не является смертным грехом; либо когда он не испытывает свою совесть, тем самым противясь сказанному апостолом: «Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей» (1 Кор. 11, 28). В таком случае получающий тело Христа грешник неосознанно грешит, поскольку само его неведенье греховно.

Во-вторых, это может случаться без заблуждения с его стороны, как, например, когда он скорбит о своем грехе, но его сокрушение недостаточно, и в таком случае при получении тела Христа он не грешит, поскольку человеку не дано знать, насколько достаточно его сокрушение. Здесь удовлетворительным можно считать сам факт наличия в нем раскаяния, например, если он «печалится о прошлых грехах и намерен избегать их в будущем». А если он вообще не ведает о том, что совершенное им действие греховно, поскольку извинительно о чем-то не знает, как, например, когда человек сблизился с посторонней женщиной, приняв ее за свою жену, то его вовсе не должно считать из-за этого грешником; и точно так же, если он совершенно забыл о своем грехе, то для его стирания достаточно общего раскаяния, о чем мы поговорим ниже, и потому его тоже не следует называть грешником.

Раздел 5. ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ПРИБЛИЖЕНИЕ К ЭТОМУ ТАИНСТВУ С ОСОЗНАНИЕМ ГРЕХА ТЯГЧАЙШИМ ИЗ ГРЕХОВ?

С пятым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что приближение к этому таинству с осознанием греха является тягчайшим из грехов. В самом деле, апостол сказал, что «кто будет есть хлеб сей или пить чашу Господню недостойно, виновен будет против тела и крови Господней» (1 Кор. 11, 27), а глосса на эти слова замечает: «Его надлежит покарать так, как если бы он убил Христа». Но грех убивших Христа представляется наиболее тяжким. Следовательно, грех приближения человека к трапезе Христовой с осознанием греха, похоже, является тягчайшим.

Возражение 2. Далее, Иероним в своем письме говорит: «Что может быть общего между женщиной и тобой, стоящим пред Богом у алтаря? Скажи, священник, скажи, клирик, как поцелуешь ты Сына Божия теми губами, которыми ты целовал дочь блудницы? Иуда, лобзаньем предавший Сына Человеческого!». Из этих слов явствует, что грех приступающего к трапезе Христовой прелюбодея подобен греху Иуды, тягчайшему из грехов. Но есть немало грехов, которые куда тяжче прелюбодеяния, и в первую очередь – грех неверия. Следовательно, грех каждого грешника, приближающегося к трапезе Христовой, является тягчайшим из всех.

Возражение 3. Далее, духовная нечистота более омерзительна Богу, чем телесная. Но если бы кто-нибудь бросил тело Христово в грязь или выгребную яму, то его грех считался бы крайне тяжким. Следовательно, еще тяжче согрешает тот, кто получает его в грехе, каковой суть духовная нечистота его души.

Этому противоречит следующее: Августин, комментируя слова [Писания]: «Если бы Я не пришел и не говорил им, – то не имели бы греха» (Ин. 15, 22), говорит, что сказанное относится к греху неверия, «в котором заключены все грехи», так что наибольшим грехом, похоже, является грех неверия, а не этот.

Отвечаю: как уже было сказано (ИИ-И 73, 3, 6), один грех может считаться более тяжким, чем другой, двояко: во-первых, сущностно, во-вторых, акцидентно. Сущностно – в отношении получаемого от объекта вида, и в этом смысле грех тем больше, чем значительней то, против чего он совершен. И поскольку божество Христа больше Его человечества, а Его человечество больше таинства Его человечества, то наиболее тяжкими грехами являются те, которые совершены против Божества, а именно неверие и богохульство. Вторая степень тяжести усваивается тем грехам, которые совершены против Его человечества, в связи с чем читаем: «Если кто скажет слово на Сына Человеческого, – простится ему, если же кто скажет на Духа Святого, – не простится ему ни в сем веке, ни в будущем» (Мф. 12, 32). Третье место отводится грехам, совершенным против таинств, относящихся к человечеству Христа, а за ними следуют все остальные грехи, которые совершены против простых тварей.

Акцидентно один грех бывает тяжелее другого со стороны грешника. Например, тот грех, который является следствием неведенья или слабости, легче того, который является следствием презрения или достоверного знания, и то же самое можно сказать о других обстоятельствах. В этом смысле рассматриваемый грех в одних случаях может быть более тяжким (если, например, кого-либо, осознающего свой грех, подвигает к принятию этого таинства актуальное презрение), а в других – менее тяжким (как, например, когда кто-либо приступает к этому таинству с осознанием греха потому, что страшится обнаружить свой грех).

Таким образом, очевидно, что хотя этот грех по виду тяжче многих других, тем не менее, он не является тягчайшим из всех.

Ответ на возражение 1. Грех недостойного получателя сопоставим с грехом убивших Христа по аналогии, поскольку оба они направлены против тела Христа, но не по степени злодеяния. В самом деле, грех убийц Христа был гораздо более тяжким, во-первых, потому, что они согрешили против тела Христа в его собственном виде, тогда как этот грех совершается против него в виде таинства, во-вторых, потому, что их грех был обусловлен намерением причинить вред Христу, [каковое намерение] в настоящем случае отсутствует.

Ответ на возражение 2. Грех получающего тело Христа прелюбодея уподоблен [греху] поцеловавшего Христа Иуды по аналогии, поскольку оба они оскорбляют Христа [посредством видимого] изъявления дружбы, а не по степени греха, о чем было сказано выше. И такое уподобление злодеяний приложимо к другим грешникам не в меньшей мере, чем к блудникам, поскольку посредством других смертных грехов грешники противятся любви Христа, знаком которой является это таинство, и оно тем более [приложимо], чем более тяжек их грех. Что же касается греха прелюбодеяния, то он делает человека недостойным получения этого таинства потому что обусловливает порабощение духа плотью, что препятствует необходимому для этого таинства пылу любви.

Однако препятствие любви само по себе значительнее препятствия пылу. Поэтому грех неверия, который полностью отделяет человека от единства Церкви, в прямом смысле слова делает его в высшей степени недостойным получения этого таинства (ведь это таинство, как было неоднократно сказано, [является таинством] единства Церкви). Таким образом, получающий это таинство неверующий грешит более тяжко, чем верующий, который пребывает в грехе, обнаруживая большее презрение к пребывающему в таинстве Христу, особенно если он не считает, что Христос поистине пребывает в этом таинстве, поскольку посредством подобного заблуждения он принижает святость таинства и силу действующего в нем Христа, то есть презирает это таинство как таковое. Верующий же, который получает таинство с осознанием греха, получая его недостойно, презирает таинство не как таковое, а со стороны его использования. Поэтому апостол, указывая на причину этого греха, говорит: «Не рассуждая о теле Господнем» (1 Кор. 11, 29), то есть, не отличая таинство от другой пищи, и именно так поступает тот, кто не верит в присутствие в этом таинстве Христа.

Ответ на возражение 3. Выбросивший это таинство в грязь виновен в более мерзком грехе, чем тот, кто приступает к этому таинству с ясным осознанием [своего] смертного греха. И так это, во-первых, потому, что его намерением было оскорбить таинство, тогда как недостойно получающий тело Христа грешник подобного намерения не имеет; во-вторых, потому, что грешник способен обрести благодать, вследствие чего уместнее предложить это таинство ему, чем какой-либо неразумной твари. Поэтому самое отвратительное использование этого таинства – это скормить его псам или бросить в грязь и попрать ногами.

Раздел 6. НАДЛЕЖИТ ЛИ СВЯЩЕННИКУ ОТКАЗЫВАТЬ В ЭТОМ ТАИНСТВЕ ПРОСЯЩЕМУ ЕГО ГРЕШНИКУ?

С шестым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что священнику надлежит отказывать грешнику, просящему тело Христа. В самом деле, нельзя пренебрегать заповедями Христа ради избежания злословия или чьего-либо бесчестья. Затем, Господь заповедал нам: «Не давайте святыни псам» (Мф. 7, 6). Но предоставлять это таинство грешникам и означает давать святыню псам. Следовательно, никто не вправе ради избежания злословия или бесчестья предоставлять это таинство просящему его грешнику.

Возражение 2. Далее, из двух зол нужно выбирать меньшее. Но бесчестье грешника или предоставление ему неосвященной гостии кажется меньшим злом, чем совершение им смертного греха при получении тела Христа. Следовательно, похоже, что лучше или посрамлять просящего тела Христа грешника, или давать ему неосвященную гостию.

Возражение 3. Далее, тело Христа иногда дается тем, кто подозревается в преступлении, ради их испытания. Так, в «Декреталиях» сказано: «Стали нередкими случаи воровства монахами в монастырях; поэтому мы предписываем, чтобы, когда братья начнут оправдываться, аббат или кто-либо назначенный им в присутствии всей братии отслужил мессу, по окончании которой все должны причаститься со словами: «Да испытает их ныне тело Христа». И далее: «Если же какое-либо злодеяние вменяется епископу или священнику, то по каждому пункту обвинения он должен отслужить обедню, и причаститься, и показать свою невиновность». Однако разоблачение тайных грешников чревато опасностью, поскольку, по словам Августина, утрата стыда потворствует еще более тяжкому согрешению. Следовательно, не должно давать тело Христа тайным грешникам даже в том случае, когда они о том просят.

Этому противоречит следующее: Августин, комментируя слова [Писания]: «Будут есть и поклоняться все тучные земли» (Пс. 21, 30), говорит: «Пусть распределяющий не препятствуют тучным землям», то есть грешникам, «вкушать от стола Господня».

Отвечаю: между грешниками должно проводить различение, поскольку одни из них являются тайными, а другие – явными: либо в силу очевидности [их греховности], как это имеет место в случае всем известных ростовщиков или грабителей, либо когда они объявляются злодеями тем или иным духовным или гражданским судом. Так вот, явным грешникам, просящим святое причастие, его давать нельзя. Поэтому Киприан пишет кому-то198: «По своей расположенности и взаимному уважению ты почел нужным узнать мое мнение о комедианте, который, находясь у вас, не оставляет своего постыдного ремесла, должен ли таковой быть в общении с нами? Я думаю, что это не сообразно ни с божественной славой, ни с евангельским благочинием. Чистота и достоинство Церкви не должны быть оскверняемы столь гнусною и нечистою язвою».

Но если речь идет о грешниках не явных, а тайных, то не нужно отказывать им в получении святого причастия. В самом деле, коль скоро любой христианин допускается к трапезе Господней уже только потому, что крещен, у него нельзя отнять его права иначе, как только в связи с какой-либо явной причиной. Поэтому глосса Августина на слова: «Кто, называясь братом...» и т. д. (1 Кор. 5, 11), замечает: «Мы не можем отлучить кого-либо от причастия, если он не сознался [в своем грехе] публично или не был упомянут и осужден каким-либо духовным или мирским судом». Однако знающий о преступлении священник может в частной беседе или привселюдно предостеречь тайного грешника от приближения к трапезе Господней до тех пор, пока он не раскается в своих грехах и не примирится с Церковью, поскольку после раскаяния и примирения в причастии нельзя отказывать даже общеизвестным грешникам, особенно если они находятся при смерти. Поэтому [в решениях] Карфагенского собора сказано: «Не должно отказывать в причастии ни комедиантам, актерам и другим им подобным, ни даже вероотступникам после их обращения к Богу».

Ответ на возражение 1. Святыню запрещено давать псам, то есть отъявленным грешникам, в то время как тайные деяния могут оставаться неизвестными, чтобы впоследствии быть вынесенными на божественный Суд.

Ответ на возражение 2. Хотя для тайного грешника лучше быть обесчещенным, чем совершить смертный грех при получении тела Христа, однако для предоставляющего тело Христа священника хуже совершить смертный грех, несправедливо опорочив тайного грешника, чем грешнику смертельно согрешить, поскольку никто не вправе совершать смертный грех ради удержания от смертного греха другого. В связи с этим Августин говорит: «Опаснейший для нас обмен: сотворить зло, чтобы воспрепятствовать другому сотворить еще большее зло». Сам же тайный грешник, конечно, должен предпочесть бесчестье недостойному приближению к трапезе Господней.

А что касается неосвященной гостии, то давать ее вместо освященной никоим образом нельзя – ведь поступающий так священник, насколько он этому причастен, делает других свидетелями или осведомителями акта идолопоклонства, поскольку они верят, что эта гостия освящена, а между тем Августин, комментируя [слова псалма] (Пс. 98, 5), говорит: «Не позволяйте никому вкусить плоть Христа, прежде чем он не поклонится ей». Поэтому в «Декреталиях» сказано: «Хотя тот, кто, осознавая свой грех и полагая себя недостойным таинства, при получении его совершает тяжкий грех, однако куда более тяжким представляется соблазн того, кто осмелился бы ввести его в заблуждение подделкой».

Ответ на возражение 3. Эти декреты были отменены постановлениями римских понтификов; папа Стефан V, например, пишет так: «Священные каноны не допускают исторгать признание, испытывая кого-либо раскаленным железом или кипятком; нашим правителям подобает судить за совершение общеизвестных преступлений, а также ставших известными благодаря добровольному признанию или свидетельству очевидцев. Что же до преступлений тайных и неизвестных, то их должно предоставить [судить] Тому, Кому одному ведомы [тайны] сердец сынов человеческих» (то же самое сказано в «Декреталиях»). И поскольку во всех такого рода практиках, похоже, не обойтись без обращения к Богу, то, следовательно, подобные вещи не могут быть исполнены без греха. К тому же осуждение на смерть кого-либо посредством установленного ради спасения таинства представляется тяжким грехом. Поэтому давать тело Христа подозреваемому в преступлении ради его испытания никоим образом нельзя.

Раздел 7. ПРЕПЯТСТВУЕТ ЛИ НОЧНОЕ ОСКВЕРНЕНИЕ КОМУ- ЛИБО ПОЛУЧИТЬ ЭТО ТАИНСТВО?

С седьмым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что осквернение никому не препятствует получить тело Христа. В самом деле, препятствием к получению тела Христа может быть только грех. Но осквернение может происходить без греха. Так, Августин говорит, что «подчас образы телесных вещей, о которых мыслит говорящий о них, представляются во сне с такою силой, с какой представляются бодрствующим сами тела, в результате чего ими естественно возбуждается плоть и происходит то, чего у бодрствующего не может происходить безгрешно»199. Следовательно, упомянутые движения не препятствуют кому-либо получить это таинство.

Возражение 2. Далее, Григорий пишет в послании Августину, епископу англов200: «Пусть те, которые исполняют супружеский долг не из похоти, но ради деторождения, сами судят о том, могут ли они после такого общения войти в церковь и получить тайну тела Господня, а запрещать им этого нельзя, ибо они спаслись, но как бы из огня». Из этих слов явствует, что даже во время бодрствования семяизвержение может происходить без греха и не препятствовать получению тела Христа. Следовательно, еще меньшим [препятствием оно является] в том случае, когда происходит во сне.

Возражение 3. Далее, эти движения плоти, похоже, обусловливают только телесную нечистоту. Затем, как пишет Григорий епископу англов Августину, есть и другие виды телесной нечистоты, например, те, которые связаны с послеродовым состоянием женщин, их месячными или кровотечениями, которые согласно [Старому] Закону препятствовали вступлению в святые места, но согласно Новому Закону не препятствуют получению этого таинства. Следовательно, похоже, что и эти движения плоти не лишают человека права получить это таинство.

Возражение 4. Далее, получать таинства не мешают ни простительный грех, ни даже смертный грех после покаяния. Но даже если излияние семени и является следствием некоего предшествующего греха (невоздержанности или дурных помышлений), то такой грех, как правило, является простительным, а в том случае, когда он является смертным, человек может наутро покаяться в нем и исповедаться. Таким образом, дело представляется так, что он не должен быть лишен получения этого таинства.

Возражение 5. Кроме того, грех против пятой заповеди является большим, чем грех против шестой. Но если человеку приснится, что он нарушил пятую, седьмую или любую другую заповедь, то это не воспрепятствует ему получить это таинство. Таким образом, похоже, что та нечистота, которая последует сновидению о нарушении шестой заповеди, тем более не является таким препятствием.

Этому противоречат следующие слова [Писания]: «Если у кого случится излияние семени, то он... нечист будет до вечера» (Лев. 15, 16). Но нечистый не может приступать к таинствам. Следовательно, похоже, что вследствие такого осквернения плоти человек лишается права принять это величайшее таинство.

Отвечаю: относительно вышеупомянутых движений нужно принимать во внимание две вещи: ту, из-за которой человек необходимо лишается права получить это таинство, и ту, из-за которой он лишается этого не необходимо, а в силу неуместности.

Необходимо лишает права причащения этому таинству только смертный грех, и хотя сами по себе эти движения во сне не могут быть смертным грехом, однако смертный грех может сопутствовать им через посредство их причины, и потому нам надлежит эту причину исследовать. Так, иногда они обусловливаются внешней духовной причиной, а именно обманом демонов, которые, как было показано выше (I, ИИИ, 3), могут возбуждать воображение, вследствие чего подчас возникают такие движения. Иногда они обусловливаются внутренней духовной причиной, например предшествующими помыслами. А еще они могут быть следствием некоей внутренней телесной причины, например избыточности или недостаточности природы, а также неумеренности в еде и питье. И каждая из этих трех причин может быть либо вообще без греха, либо же быть сопряженной с простительным или смертным грехом. Если она без греха или сопряжена с простительным грехом, то препятствует получению этого таинства не необходимо и не делает человека виновным пред Господними телом и кровью, но если она сопряжена со смертным грехом, то препятствует необходимо.

В самом деле, такой обман чувств со стороны демонов в некоторых случаях возникает из-за недостатка пылкости в стремлении получить [таинство], и это может быть как смертным, так и простительным грехом. В других же он возникает только по злоумышлению демонов, желающих удержать людей от получения этого таинства. Так, в «Святоотческих наставлениях» мы читаем о том, что некий человек постоянно страдал от таких [нападений демонов] в дни поста накануне получения причастия. И тогда его настоятель, обнаружив, что с его стороны никакой вины нет, постановил, чтобы это не удерживало его от причащения, и демонские козни прекратилась.

И точно так же предшествующие дурные помыслы иногда могут быть без какого-либо греха, как когда кто-нибудь вынужден думать о таких вещах при чтении проповеди или на дебатах; и если это происходит без похоти и удовольствия, то мысли остаются незапятнанными и целомудренными, хотя, как явствует из вышеприведенных слов Августина, они могут обусловить некоторую порчу. В тех же случаях, когда такие мысли связаны с похотью и удовольствием, и если при этом они произвольны, то налицо смертный грех, а если нет – то простительный.

И точно так же телесная причина может быть без греха, как когда она является следствием или телесной недостаточности (и потому некоторые индивиды претерпевают излияние семени без греха даже во время бодрствования), или избыточности природы (ведь как кровь может истекать без греха, так и семя, которое, по словам Философа, является избыточной кровью). А иногда она сопряжена с грехом, например, когда она обусловливается неумеренностью в пище или питье, причем этот грех тоже может быть или простительным, или смертным. Впрочем, чаще всего грех является смертным из-за произвольных дурных мыслей, а не из-за пищи и питья. Поэтому Григорий в своем послании епископу англов Августину говорит, что нужно воздерживаться от причастия тогда, когда это является следствием дурных помыслов, а не изобильности еды или питья, особенно если причащение представляется необходимым. Так что судить о том, необходимо ли препятствует такое телесное осквернение получению этого таинства, нужно исходя из его причины.

В то же время есть две причины, по которым причащаться запрещает чувство приличия. В первой из них, а именно телесной нечистоте, нетрудно удостовериться, и она не позволяет приступать к алтарю из почтения к таинству (поэтому желающие прикоснуться к чему-либо священному омывают руки), за исключением тех случаев, когда такую нечистоту долго или вообще нельзя устранить (например, если речь идет о проказе, кровотечении и тому подобном). Другая причина – последующее вышеупомянутым движениям помрачение разума, особенно если оно сопряжено с нечистым воображением. Однако этим возникающим из чувства приличия препятствием в случае необходимости можно пренебречь, когда, например, по словам Григория, «к этому обязывает празднество или возникает некая потребность в служении при отсутствии иного священника».

Ответ на возражение 1. Необходимо воспрепятствовать человеку получить это таинство может только смертный грех, однако, как уже было сказано, в силу чувства приличия препятствием могут служить и другие причины.

Ответ на возражение 2. Супружеское общение, если оно без греха (например, если оно осуществляется ради деторождения или исполнения супружеского долга), не препятствует получению этого таинства по любой другой причине помимо той, что эти безгрешно совершаемые движения, как уже было сказано, сопровождаются осквернением тела и помрачением разума. В связи с этим Иероним, комментируя [евангелие от] Матфея, говорит: «Если хлеб предложения могли вкушать только те, кто был чист от прикосновения к женщинам, то разве не может быть осквернен этот сошедший с небес хлеб прикосновением тех, кто накануне пребывал в супружеских объятьях? Не то чтобы мы осуждали брак, однако не должно предаваться плотским утехам перед тем, как вкусить плоть Агнца». Впрочем, поскольку сказанное следует понимать в смысле приличия, а не необходимости, Григорий говорит, что пусть такие люди «сами судят о том». Но если, продолжает Григорий, «у них было больше похоти, чем желания продолжить род», то им нужно запретить приступать к этому таинству.

Ответ на возражение 3. Как пишет в упомянутом послании епископу англов Августину Григорий, в Ветхом Завете иные люди были названы нечистыми образно, а люди Нового Закона понимают нечистоту духовно. Поэтому такая длительная или неустранимая телесная нечистота не препятствует получению этого спасительного таинства так, как она препятствовала приступать к тем образным таинствам; но если она скоропреходяща, каковой является нечистота вышеуказанных движений, то она препятствует получению этого таинства в тот день, когда имела место, из чувства приличия. Поэтому [в Писании] сказано: «Если у тебя будет кто нечист от случившегося ему ночью, то он должен выйти вон из стана и не входить в стан; а при наступлении вечера должен омыть тело свое водою» (Вт. 23, 10, 11).

Ответ на возражение 4. Хотя пятно вины и стирается покаянием и исповедью, однако ими не устраняются последующие ей телесная нечистота и помрачение разума.

Ответ на возражение 5. Сон об убийстве не вызывает ни той телесной нечистоты, ни того помрачения разума, какой вызывает причиняющий сильное удовольствие блуд; впрочем, если сон об убийстве обусловлен греховной причиной, в особенности если она является смертным грехом, то из-за этой причины он препятствует получению этого таинства.

Раздел 8. ПРЕПЯТСТВУЕТ ЛИ ПОЛУЧЕНИЮ ЭТОГО ТАИНСТВА ТО, ЧТО СЪЕДЕНО И ВЫПИТО НАКАНУНЕ?

С восьмым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что съеденное и выпитое накануне не препятствует получению этого таинства. В самом деле, это таинство было установлено Господом на вечере, и только по завершении вечери, как явствует из сказанного [в Писании] (Лк. 22, 20; 1 Кор. 11, 25), он дал таинство Своим ученикам. Следовательно, похоже, что мы должны принимать это таинство после принятия другой пищи.

Возражение 2. Далее, [в Писании] сказано: «Собираясь на вечерю», а именно для вкушения тела Господня, «друг друга ждите (а если кто голоден, пусть ест дома)» (1 Кор. 11, 33, 34). Следовательно, похоже, что человек может вкушать тело Христово в церкви после домашней трапезы.

Возражение 3. Далее, в решениях Карфагенского собора читаем: «Да будет допущен к таинству алтаря лишь тот, кто постился, за исключением того единственного дня, в который мы отмечаем вечерю Господню». Следовательно, по крайней мере, в этот день можно получать тело Христа после принятия другой пищи.

Возражение 4. Далее, глоток воды, прием лекарства или любой другой пищи или питья в очень небольшом количестве, или тех остатков пищи, что сохраняются во рту, не является нарушением церковного поста и требуемой для почтительного получения этого таинства умеренности. Следовательно, ничто из вышеупомянутого не препятствует получению этого таинства.

Возражение 5. Далее, некоторые едят и пьют поздно вечером и после, возможно, бессонно проведенной ночи причащаются священным тайнам на рассвете, когда пища еще не усвоилась. Однако это представляется более умеренным, чем когда человек съедает легкий завтрак и после этого получает это таинство в девятом часу, поскольку [в первом случае] промежуток времени представляется большим. Следовательно, похоже, что такое заблаговременное принятие пищи никого не удерживает от [причащения] этому таинству.

Возражение 6. Кроме того, это таинство после его получения не менее почитаемо, чем до. Но после получения таинства можно есть и пить. Следовательно, то же самое можно делать и до его получения.

Этому противоречат следующие слова Августина: «Святому Духу угодно, чтобы из почитания этого великого таинства тело Господне попадало в рот христианина прежде всякой другой еды».

Отвечаю: что-либо может препятствовать получению этого таинства двояко: во-первых, само по себе, например, смертный грех, который, как мы уже показали (4), противен тому, что обозначено этим таинством; во-вторых, в силу запрета Церкви, который не допускает человека к принятию этого таинства после принятия им пищи или питья, и на это есть три причины. Во- первых, та, на которую указывает Августин, а именно «из почитания этого таинства», чтобы оно могло попасть в еще не загрязненный какой-либо пищей или питьем рот. Во-вторых, из-за того, что им обозначено, то есть для того, чтобы дать нам понять, что в наших сердцах в первую очередь должны утвердиться действительность этого таинства, Христос, а также Его любовь, согласно сказанному [в Писании]: «Ищите же прежде царства Божия» (Мф. 6, 33). В-третьих, из-за опасности рвоты и злоупотребления, которые подчас являются следствием чрезмерного увлечения пищей, в результате чего, по словам апостола, «иной бывает голоден, а иной упивается» (1 Кор. 11,21).

Впрочем, больные освобождены от этого общего правила, поскольку если есть хоть малейшая вероятность того, что они могут умереть, не дождавшись причастия, им должно предоставлять причастие немедля, пусть даже после еды, – ведь закон не распространяется на необходимое, в связи с чем в правиле освящения сказано: «Пусть священник сразу же доставит причастие больному, дабы тот не умер без причастия».

Ответ на возражение 1. Как пишет Августин в той же книге, «то, что Господь дал это таинство после вечери, не является основанием для того, чтобы братья собирались для причащения ему после обеда или ужина или получали его во время приема пищи подобно тем, кого апостол порицает и исправляет. Ведь Спаситель наш, дабы сильней обнаружить глубину этой тайны, пожелал учредить ее непосредственно в сердцах и памяти учеников. Поэтому Он не сообщил никакого предписания относительно порядка ее получения и предоставил сделать это апостолам, которым Он намеревался поручить управление Церковью».

Ответ на возражение 2. Приведенный текст глосса перефразирует так: «Если кто голоден и не желает ждать остальных, пусть ест дома, то есть пусть довольствуется земным хлебом и не участвует в Евхаристии».

Ответ на возражение 3. Это решение сформулировано в соответствии с соблюдавшимся некоторыми старым обычаем получать тело Христа в день завершения их поста, чем они обозначали вечерю Господню. Однако ныне это отменено, поскольку, по словам Августина, во всем мире принято получать тело Христа перед завершением поста.

Ответ на возражение 4. Как уже было сказано во второй части (ИИ-ИИ, 147, 6), пост бывает двух видов. Во-первых, существует естественный пост, который подразумевает отказ от преждевременного принятия всяческой пищи и воды, и для этого таинства по вышеприведенным причинам необходим именно такой пост. Поэтому нельзя принимать это таинство после приема воды, какой-либо иной пищи или питья или даже лекарства, сколь бы малым не было количество принятого. И при этом если оно было съедено или выпито, то неважно, наелся ли им [человек] или нет, а также было ли оно принято отдельно или с чем-то еще. Однако если оставшаяся во рту пища была проглочена случайно, то это не препятствует получению этого таинства, поскольку глотание связано не с питанием, а со слюной. И то же самое можно сказать о том небольшом количестве воды или вина, которое неизбежно остается во рту после полоскания, если оно глотается не само по себе, а смешанное со слюной.

Во-вторых, существует церковный пост, установленный для усмирения плоти, и этот пост не препятствует тому, о чем сказано [в возражении], поскольку в нем речь идет не об обильном питании, а скорее об укрепляющих средствах.

Ответ на возражение 5. То, что это таинство должно попасть в рот христианина прежде любой другой еды, должно понимать не в смысле всего времени вообще, в противном случае всякий, кто когда-нибудь что-нибудь съел или выпил, впоследствии никогда не смог бы принять это таинство, но – в смысле одного и того же дня. И хотя начало дня можно определять по-разному (так, одни начинают свой день в полдень, другие – на закате, третьи – в полночь, а четвертые – на восходе солнца), римская Церковь считает началом дня полночь. Поэтому если кто-либо съедает или выпивает что-то после полуночи, то он не может получить это таинство в этот день, а если до полуночи – может. И при этом с точки зрения правила неважно, спал ли он после трапезы и усвоил ли он ее, однако с точки зрения волнения ума, причиняемого недосыпанием или расстройством желудка, это является важным, поскольку в случае умственного волнения человеку не пристало получать это таинство.

Ответ на возражение 6. Наиболее почитаемым является сам момент получения этого таинства, поскольку именно тогда даруется следствие таинства, и такому почитанию больше препятствует то, что предшествует, чем то, что последует. В связи с этим было определено, что людям надлежит поститься до получения таинства, а не после. Однако между получением этого таинства и принятием другой пищи должен быть некоторый промежуток. Поэтому и в мессе присутствует запричастная молитва благодарения, и сами причастившиеся возносят свои частные молитвы.

Впрочем, папа Климент I, следуя старым правилам, постановил: «Если доля Господня была съедена утром, принявшие ее служители должны поститься до шестого часа, а если они приняли ее в третий или четвертый час, им надлежит поститься до вечера». Ведь в прежние времена священник служил мессу не столь часто и готовился к ней с большим тщанием, но теперь, когда священные тайны должны отправляться чаще, такое соблюдение стало трудным и потому вышло из обихода.

Раздел 9. МОЖЕТ ЛИ ПОЛУЧИТЬ ЭТО ТАИНСТВО ТОТ, КТО НЕ СПОСОБЕН ПОЛЬЗОВАТЬСЯ РАЗУМОМ?

С девятым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что не способные пользоваться разумом не должны получать это таинство. В самом деле, необходимо, чтобы человек приступал к этому таинству почтительно и с предшествующим испытанием себя, согласно сказанному [в Писании]: «Да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба сего и пьет из чаши сей» (1 Кор. 11, 28). Но для лишенных разума это невозможно. Следовательно, это таинство им давать нельзя.

Возражение 2. Далее, среди тех, кто не способен пользоваться разумом, есть одержимые, которых зовут бесноватыми. Но такие люди, по мнению Дионисия, должны быть даже «отчуждены от всякого воззрения» на это таинство201. Следовательно, это таинство не должно давать тем, кто не способен пользоваться разумом.

Возражение 3. Далее, среди тех, кто не способен пользоваться разумом, самыми невинными являются дети. Но это таинство не дается детям. Следовательно, его тем более не должно давать другим не умеющим пользоваться разумом.

Этому противоречит следующее: в правилах Первого Оранжского собора и в «Декреталиях» сказано: «Все, что приличествует благочестию, должно быть дано безумным»; следовательно, коль скоро это [таинство является] «таинством благочестия», его должно давать безумным.

Отвечаю: о людях говорят как о лишенных разума двояко. Во-первых, когда они глупы, как когда зрячего, но видящего смутно, называют слепым, и поскольку такие люди могут выказывать некоторую почтительность этому таинству их не должно его лишать.

Во-вторых, так говорят о людях, которые вообще не способны пользоваться разумом. И если они от самого своего рождения не умеют пользоваться разумом, то в таком случае это таинство им давать нельзя, поскольку в них никогда не было никакой почтительности к таинству, а если они не всегда были лишены разума и во времена своей разумности это таинство почитали, то его нужно давать им [но только] на смертном одре (при уверенности, что они его не выплюнут или не выблюют). Поэтому в правилах Четвертого Карфагенского собора и в «Декреталиях» сказано: «Если больной попросит таинство епитимии, и если прибывший к нему священник обнаружит, что тот так ослаб, что утратил дар речи или обезумел, то слышавшие его просьбу должны засвидетельствовать ее, после чего ему дозволяется получить таинство епитимии, а если, по общему мнению, он вскорости должен почить, то его надлежит исповедать путем наложения рук и поместить ему в рот Евхаристию».

Ответ на возражение 1. И те, которым недостает разума, могут испытывать почтительность к таинству: в одних случаях – актуально, а в других – в прошлом.

Ответ на возражение 2. В данном случае Дионисий имеет в виду тех бесноватых, которые не были крещены, и потому дьявольская власть над ними не пресеклась, но преуспела благодаря наличию первородного греха. Что же касается тех крещеных, тела которых терзает нечистый дух, то относительно них можно по справедливости сказать то же самое, что было сказано нами о безумных. Поэтому Кассиан говорит: «Мы не упомним ни одного случая, когда бы наши пресвитеры отказали в святом причастии тому, кого терзает нечистый дух».

Ответ на возражение 3. У новорожденных и безумных общим является то, что они никогда не умели пользоваться разумом, и потому ни тех, ни других нельзя приобщать священным тайнам (впрочем, у некоторых греков принято делать наоборот и при этом ссылаться на мнение Дионисия, согласно которому при крещении нужно давать святое причастие, но они не понимают, что Дионисий это сказал о крещении взрослых202). Однако это нисколько не является для них лишением той жизни, о которой Господь сказал: «Если не будете есть плоти Сына Человеческого и пить крови Его, то не будете иметь в себе жизни» (Ин. 6, 53), поскольку, как пишет Августин Бонифацию, «каждый верный причащается», а именно духовно, «телу и крови Христовым тогда, когда при крещении он становится членом тела Христова». Но как только дети начинают пользоваться разумом в той мере, в какой это позволяет им возыметь некоторое почтение к таинству, они могут его получать.

Раздел 10. ПРАВИЛЬНО ЛИ ПОЛУЧАТЬ ЭТО ТАИНСТВО ЕЖЕДНЕВНО?

С десятым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что получать это таинство ежедневно неправильно. Действительно, в этом таинстве, как и в крещении, представлены страсти Господни. Но креститься можно только единожды, поскольку Христос, согласно сказанному [в Писании], «однажды пострадал за грехи наши» (1 Петр. 3, 18). Следовательно, похоже, что неправильно получать это таинство ежедневно.

Возражение 2. Далее, действительность должна соответствовать образу. Но пасхального агнца, который, как мы уже показали (73, 6), был главным образом этого таинства, ели лишь раз в году, и Церковь только один раз в год отмечает страсти Христа, воспоминанием о которых является это таинство. Следовательно, дело представляется так, что правильно получать это таинство не ежедневно, а только раз в год.

Возражение 3. Далее, этому таинству приличествует наивысшее почитание в связи с тем, что в нем пребывает Христос. Но воздержание от получения этого таинства как раз и явилось бы признаком его почитания (ведь и сотник, сказавший: «Господи! Я – недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой» (Мф. 8, 8), и Петр, сказавший: «Выйди от меня, Господи, потому что я – человек грешный!» (Лк. 5, 8), были похвалены [Господом]). Следовательно, ежедневное получение человеком этого таинства не заслуживает похвалы.

Возражение 4. Далее, если бы частое получение этого таинства было достохвальным обычаем, то тогда бы похвальность напрямую зависела от частоты. Но еще большей частотой является многократное ежедневное получение, что, однако же, не стало обычаем Церкви. Следовательно, его ежедневное получение не представляется заслуживающим похвалы.

Возражение 5. Кроме того, Церковь посредством своих уставов желает содействовать благополучию верных. Но устав Церкви предписывает причащаться один раз в год, в связи с чем читаем: «Пусть человек всякого пола благочестиво получает таинство Евхаристии хотя бы на Пасху, если только по совету своего приходского священника и по некоей разумной причине он не посчитает лучшим на какое-то время воздержаться от получения». Следовательно, ежедневное получение этого таинства не заслуживает похвалы.

Этому противоречат следующие слова Августина: «Это наш ежедневный хлеб; берите его ежедневно, дабы ежедневно получать от него пользу».

Отвечаю: в отношении использования этого таинства надлежит усматривать две вещи. Первую – со стороны самого таинства, сила которого сообщает людям здоровье, и в этом смысле его ежедневное получение полезно, поскольку оно дает возможность ежедневно получать его плоды. Поэтому Амвросий говорит: «Если всякий раз, когда проливается кровь Христа, она проливается во отпущение грехов, то я, столь часто грешащий, должен получать ее часто, ибо я часто нуждаюсь в этом средстве». Вторую – со стороны получающего, которому необходимо приступать к этому таинству с большим почтением и благочестием. Следовательно, если кто-либо ежедневно обнаруживает в себе такую расположенность, то, получая его ежедневно, он поступает правильно. Поэтому Августин, сказав: «Берите его ежедневно, дабы ежедневно получать от него пользу», добавляет: «И живите так, чтобы быть достойными получать его ежедневно». Но коль скоро многим людям в силу различных духовных и плотских изъянов, от которых они страдают, этого благочестия недостает, то всем приступать к этому таинству ежедневно не стоит, но нужно делать это так часто, как часто они оказываются в надлежащем расположении. Поэтому в «Церковных догматах» сказано: «За ежедневный прием Евхаристии не хвалю и не осуждаю».

Ответ на возражение 1. В таинстве крещения человек сообразуется со смертью Христа и получает Его печать. И так как Христос умер единожды, то и человек должен креститься единожды. Но в этом таинстве человек получает не печать Христа, а Самого Христа, сила Которого не иссякает вовек, в связи с чем читаем: «Он одним приношением навсегда сделал совершенными освящаемых» (Евр. 10, 14). Следовательно, коль скоро человек ежедневно нуждается в целительной силе Христа, он может ежедневно получать это таинство без какого бы то ни было осуждения.

И так как крещение – это в первую очередь духовное возрождение, то как единожды человек рождается по природе, точно так же единожды он должен быть повторно рожден духовно посредством крещения, как говорит Августин203, комментируя слова [Писания]: «Как может человек родиться, будучи стар?» (Ин. 3, 4). Но это таинство суть духовная пища, и потому как телесная пища принимается ежедневно, точно так же и в ежедневном получении этого таинства нет ничего дурного. Поэтому Господь учит нас молиться: «Хлеб наш насущный подавай нам на каждый день» (Лк. 11,3), каковые слова Августин поясняет так: «Если ты получаешь его», то есть это таинство, каждый день, «то каждый день – это для тебя сегодня, и Христос воскресает в тебе каждый день, поскольку когда Христос воскресает – это и есть сегодня».

Ответ на возражение 2. Пасхальный агнец был образом этого таинства в первую очередь в отношении представленных в нем страстей Христовых, и потому его ели лишь раз в году, поскольку Христос умер единожды. По той же причине и Церковь отправляет службу в память о страстях Христа один раз в год. Но в этом таинстве Его страсти поминаются посредством той пищи, которая вкушается ежедневно, так что в указанном отношении его образом была манна, которая ежедневно давалась людям в пустыне.

Ответ на возражение 3. Почитание этого таинства заключается в страхе, соединенном с любовью. Поэтому почтительный страх Божий, как было сказано нами во второй [части] (ИИ-И, 67, 4; ИИ-ИИ, 19, 9), называется сыновним страхом – ведь желание получения возникает из любви, тогда как смиренность почитания зиждется на страхе. Таким образом, почитанию может приличествовать как ежедневное получение, так и воздержание от него. В связи с этим Августин пишет так: «Если кто говорит, что Евхаристию нельзя получать ежедневно, а другой держится противоположного, то пусть каждый поступает так, как подсказывает ему его благочестие, ибо Закхей и сотник не противоречили друг другу, хотя первый принял Господа с радостью, а второй сказал: «Господи! Я – недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой», поскольку оба, пусть и по- разному, почтили нашего Спасителя». Однако любовь и надежда, как постоянно убеждает нас Писание, предпочтительней страха. Поэтому когда Петр сказал: «Выйди от меня, Господи, потому что я – человек грешный!», Иисус ответил: «Не бойся».

Ответ на возражение 4. Господь сказал: «Хлеб наш насущный подавай нам на каждый день» (Лк. 11, 3), и потому мы не вправе причащаться по несколько раз на дню – ведь о единстве страстей Христовых свидетельствует одно причащение в день.

Ответ на возражение 5. В разные времена Церковь устанавливала различные уставы. В ранней Церкви, когда благочестие христианской веры процветало, было предписано, что верному надлежит причащаться каждый день; поэтому папа Анаклет говорит: «По завершении освящения пусть те, кто не желает отсечь себя от Церкви, причастятся, ибо так установлено апостолами и к тому обязывает святая римская Церковь». Позже, когда пыл веры ослаб, папа Фабиан дозволил «всем причащаться не реже чем хотя бы три раза в год, а именно на Пасху, Пятидесятницу и Рождество». И точно так же папа Сотер объявил, что причастие должно получать «в святой четверг», о чем читаем в «Декреталиях». Еще позже, когда «умножилось беззаконие и охладела любовь», папа Иннокентий III постановил, чтобы верные причащались «по крайней мере, один раз в год», а именно на Пасху. Однако в «Церковных догматах» верным рекомендуются «причащаться во все воскресенья».

Раздел 11. ДОПУСТИМО ЛИ ПОЛНОСТЬЮ ВОЗДЕРЖИВАТЬСЯ ОТ ПРИЧАСТИЯ?

С одиннадцатым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что полностью воздерживаться от причастия допустимо. Ведь хвалят же сотника за слова: «Господи! Я – недостоин, чтобы Ты вошел под кров мой» (Мф. 8, 8), а между тем, как было показано выше (10), полностью воздерживающийся от причастия схож с этим сотником. Следовательно, коль скоро мы не читаем о том, что Христос вошел в его дом, то дело представляется так, что любой индивид вправе всю свою жизнь воздерживаться от причастия.

Возражение 2. Далее, всякий вправе воздерживаться от того, что не является необходимым для спасения. Но мы уже показали (73, 3), что это таинство не является необходимым для спасения. Следовательно, полностью воздерживаться от причастия допустимо.

Возражение 3. Далее, грешники не обязаны причащаться, в связи с чем папа Фабиан, сказав: «Пусть все причащаются не реже чем хотя бы три раза в год», добавил: «За исключением тех, кому препятствуют тяжкие прегрешения». Таким образом, если не находящиеся в состоянии греха обязаны причащаться, то дело представляется так, что грешники лучше праведников, каковое мнение представляется недолжным. Следовательно, благочестивые вправе воздерживаться от причастия.

Этому противоречат следующие слова Господа: «Если не будете есть плоти Сына Человеческого и пить крови Его, то не будете иметь в себе жизни» (Ин. 6, 53).

Отвечаю: мы уже говорили о том (1), что существует два способа получения этого таинства, а именно духовный и священный. Затем, очевидно, что все обязаны вкушать его, по крайней мере, духовно, поскольку как уже было сказано (73, 3), следствием этого является сопричастность Христу. Но духовное вкушение, как было показано выше (1), содержит в себе желание или ожидание получения этого таинства. Поэтому человек не может спастись без желания получить это таинство.

Однако это желание, не осуществляйся оно при предоставлении такой возможности, было бы тщетным. Отсюда понятно, что человек обязан получать это таинство, причем не столько по предписанию Церкви, сколько по заповеди Господней: «Сие творите в Мое воспоминание» (Лк. 22, 19). Предписаниями же Церкви установлены те времена, в которые должна быть исполнена заповедь Христа.

Ответ на возражение 1. Как говорит Григорий, «поистине скромен тот, кто не упрямится, воздерживаясь оттого, что предписано ради его добра». Следовательно, если кто-либо полностью воздерживается от причастия вопреки предписанию Христа и Церкви, то такое его смирение не заслуживает похвалы. К тому же сотнику не было заповедано принять Христа в своем доме.

Ответ на возражение 2. Об этом таинстве говорят, что оно не столь необходимо, как крещение, когда речь идет о детях, которые могут спастись без Евхаристии, а без таинства крещения – нет. Взрослым же необходимы оба [эти таинства].

Ответ на возражение 3. Грешники много теряют от того, что удерживаются от получения этого таинства, и потому это нисколько не делает их лучше. Но хотя пребывание их в грехе не оправдывает их от нарушения предписания, тем не менее, как говорит папа Иннокентий III, покаявшиеся из тех, «которые воздерживаются по совету своих священников», оправдываются.

Раздел 12. ДОПУСТИМО ЛИ ПОЛУЧАТЬ ТЕЛО ХРИСТА БЕЗ КРОВИ?

С двенадцатым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что получать тело Христа без крови недопустимо. Так, папа Геласий говорит: «Нам стало известно, что некоторые, взявши долю священного тела, воздерживаются от чаши священной крови. По какому суеверию они это делают, неизвестно, и потому пусть или получают все таинство, или не получают его вовсе». Следовательно, получать тело Христа без Его крови недопустимо.

Возражение 2. Далее, ранее мы показали (73, 2), что вкушение тела и крови необходимо для совершенства этого таинства. Следовательно, при принятии тела без крови это таинство будет несовершенным, что представляется святотатством, в связи с чем папа Геласий добавляет: «Поскольку разделение единой тайны не может происходить без святотатства».

Возражение 3. Далее, это таинство, как уже было сказано (73, 4; 74, 1), отправляется в память о страстях Господних и получается ради здоровья души. Но Страсти скорее представлены кровью, чем телом; кроме того, как было показано выше (74, 1), кровь предлагается ради здоровья души. Таким образом, если от чего-то и можно воздерживаться, то, пожалуй, от тела, а не от крови. Следовательно, приступающие к этому таинству не должны брать тело Христа без Его крови.

Этому противоречит то, что во многих церквях принято давать причащающемуся тело Христа без Его крови.

Отвечаю: в отношении использования этого таинства надлежит усматривать две вещи: одну со стороны таинства и другую со стороны получающего. Со стороны таинства приличествующим является получать тело и кровь, поскольку совершенство таинства заключается в них обоих, и коль скоро обязанностью священника является как освящение, так и завершение таинства, ему никоим образом нельзя получать тело Христа без крови.

Что же касается получающего, то от него требуются величайшая почтительность и осторожность, чтобы не случилось чего-либо недостойного столь большой тайны. Но это чаще всего могло бы иметь место при получении крови, поскольку при неосторожном ее взятии она может пролиться. И так как количество христиан существенно возросло, и среди них есть старики, юноши и дети, и далеко не все они достаточно предусмотрительны, чтобы при использовании этого таинства соблюдать должную осторожность, то в некоторых церквях ввели разумный обычай не предлагать людям кровь, но давать ее одному только священнику.

Ответ на возражение 1. Папа Геласий в данном случае говорит о священниках, которые, освящая все таинство, должны всем таинством причащаться. Поэтому [в решениях] Толедского собора сказано: «Что это за жертва, если ей не причащается даже приносящий ее?».

Ответ на возражение 2. Совершенство этого таинства состоит в освящении материи, а не в использовании верными. Поэтому если люди получают тело без крови, притом что священник получает то и другое, то это не причиняет совершенству этого таинства никакого вреда.

Ответ на возражение 3. Страсти Господни представлены в самом освящении этого таинства, в котором тело не должно освящаться без крови. Получение же людьми тела без крови не вредит таинству как потому, что священник предлагает и принимает кровь от имени всех, так и потому, что, как мы уже показали (76, 2), в каждом из видов находится весь Христос.

* * *

191

Tract. XXVI in Joan.

192

Ibid.

193

Ibid.

194

De Lib. Arb. II.

195

Tract. CXXI in Joan.

196

Tract. LXII in Joan.

197

De Eccl. Hier. VII.

198

Евкратию.

199

Gen. ad Lit. XII, 15.

200

Августин – первый архиепископ Кентерберийский.

201

De Eccl. Hier. III.

202

De Eccl. Hier. II.

203

Tract. XI in Joan.


Часть 20 Часть 21 Часть 22


Источник: Сумма теологии. Часть III-III. Вопросы 60-90. / Фома Аквинский. - К.: Ника-Центр, 2015. - 504 с. С.И.Еремеев: перевод, редакция и примечания. ISBN: 978-966-521-662-9 978-966-521-475-5