Фома Аквинский (католический святой)

Вопрос 50. О СУБЪЕКТЕ НАВЫКОВ

Теперь мы исследуем субъект навыков. Под этим заглавием будет рассмотрено шесть пунктов: 1) находится ли навык в теле; 2) является ли душа субъектом навыка со стороны сущности или со стороны способности; 3) может ли навык находиться в способностях чувственной части; 4) находится ли навык в уме; 5) находится ли навык в воле; 6) находится ли навык в отделенных субстанциях.

Раздел 1. НАХОДИТСЯ ЛИ НАВЫК В ТЕЛЕ?

С первым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что навык не находится в теле. Ведь, как сказал Комментатор, «навык является тем, посредством чего мы действуем, когда желаем»27. Но телесные действия, будучи естественными, не являются субъектами воли. Следовательно, навык не может находиться в теле.

Возражение 2. Далее, все телесные расположения легко поддаются изменениям. Но навык – это качество, которое не легко поддается изменениям. Следовательно, навык не может являться телесным расположением.

Возражение 3. Далее, все телесные расположения являются субъектами изменений. Но изменение может быть связано только с третьим видом качества, к которому не относится навык. Следовательно, навык не может находиться в теле.

Этому противоречит сказанное Философом в его книге «Категории» о том, что телесные болезнь и здоровье являются навыками28.

Отвечаю: как было показано выше (49, 2), навык – это расположение субъекта, который находится в состоянии возможности в отношении формы или деятельности. Так вот, те навыки, которые указывают на расположение к деятельности, никак не могут находиться в теле как в своем субъекте. В самом деле, любая телесная деятельность является следствием или естественного качества тела, или движущей тело души. Таким образом, в том, что касается деятельности, которая осуществляется согласно природе, тело не располагается посредством навыка, поскольку естественные силы определены к единственному модусу деятельности, а, как уже было сказано (49, 4), расположение по навыку необходимо тогда, когда субъект находится в состоянии возможности в отношении множества вещей. Что же касается тех деятельностей, которые происходят в теле вследствие деятельности души, то они в первую очередь принадлежат душе и уже только во вторую – телу. Но навыки соответствуют своим деятельностям, поскольку «навыки создаются подобными им действиями»29, и потому расположенности к таким деятельностям первичным образом находятся в душе. Впрочем, вторичным образом они могут находиться и в теле, а именно в той мере, в какой тело расположено и может своевременно поспособствовать деятельности души.

А вот если речь идет о расположении субъекта к форме, то в этом случае расположение по навыку может находиться в теле, которое связано с душой как субъект с формой. И в этом смысле здоровье, красота и тому подобные вещи называются расположениями по навыку. Тем не менее, они не обладают совершенной природой навыка, поскольку их причины по своей природе легко поддаются изменениям.

Впрочем, как сообщает Симплиций в своих «Комментариях к «Категориям"», Александр30 категорически отрицал возможность того, что навыки или расположения первого вида могут находиться в теле, и утверждал, что первый вид качества может находиться только в душе. Так, он говорил, что Аристотель в книге «Категории» упоминает о здоровье и болезни не потому, что они якобы принадлежат к первому виду качества, но [исключительно] ради примера, как если бы он хотел сказать, что здоровье и болезнь могут так же легко или нелегко поддаваться изменениям, как и все качества первого вида, которые называются навыками и расположениями. Однако это явно не соответствует тому, что имел в виду Аристотель – как потому, что он в качестве примера приводит не только здоровье и болезнь, но также и добродетель и науку, так и потому, что в седьмой [книге] «Физики» он прямо называет красоту и здоровье навыками31.

Ответ на возражение 1. Это возражение справедливо тогда, когда навык понимается как расположение в отношении деятельности, и в случае тех телесных действий, которые происходят по природе, а не тех, которые проистекают из души и началом которых является воля.

Ответ на возражение 2. Телесные расположения являются относительно с трудом меняющимися вследствие изменчивости их телесных причин. В самом деле, их можно полагать с трудом меняющимися, если сравнивать их с их субъектом, поскольку, так сказать, пока такой субъект претерпевает, их невозможно устранить, или если сравнивать их с другими расположениями. А вот душевные качества являются безотносительно с трудом меняющимися вследствие неизменности их субъекта. И поэтому он [(т.е. Аристотель)] не называет здоровье, которое с трудом поддается изменениям, просто навыком, но, используя греческий оборот речи, «подобным навыку»32. С другой стороны, душевные качества называются просто навыками.

Ответ на возражение 3. Некоторые придерживаются мнения, что телесные расположения, которые относятся к первому виду качества, отличаются от качеств третьего вида тем, что качества третьего вида связаны с некоторым «становлением» и движением, по каковой причине их еще называют претерпеваниями или впечатляемыми качествами. Но когда они достигают совершенства (так сказать, видового совершенства), они переходят в первый вид качества. Но Симплиций в своих комментариях осуждает подобные воззрения, поскольку в таком случае нагревание относилось бы к третьему виду качества, а тепло – к первому, в то время как Аристотель относит тепло к третьему виду33.

Поэтому, по словам Симплиция, Порфирий говорит, что претерпевание, подобное претерпеванию качество, расположение и навык различаются в телах по степени своей интенсивности. Так, если вещь получает тепло только тогда, когда нагревается, и сама при этом не обретает способности нагревать, то мы имеем дело с претерпеванием, если оно мимолетно, или с подобным претерпеванию качеством, если оно длительно. А если оно достигает такой интенсивности, что вещь обретает способность нагревать что-то еще, то тогда оно – расположение, а если к тому же оно закрепляется и становится таким, что с трудом поддается изменениям, то тогда оно – навык. Таким образом, расположение более интенсивно, чем претерпевание или подобное претерпеванию качество, а навык более интенсивен, чем расположение.

Впрочем, сам Симплиций не разделяет подобное мнение, поскольку степени интенсивности предполагают разнообразие не со стороны самой формы, а со стороны различной причастности к ней субъекта, что не привносит никакого разнообразия в виды качества. Поэтому нам надлежит говорить иначе, а именно, что понятие расположения, как было разъяснено выше (49, 2), подразумевает соотнесенность подобных претерпеванию качеств с тем, насколько они соответствуют природе; таким образом, когда имеет место изменение подобных претерпеванию качеств, каковыми являются тепло и холод, влажность и сухость, результатом этого является изменение болезни и здоровья. Следовательно, по преимуществу и как таковое изменение происходит не в самих такого рода расположениях и навыках.

Раздел 2. ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ДУША СУБЪЕКТОМ НАВЫКА СО СТОРОНЫ СУЩНОСТИ ИЛИ СО СТОРОНЫ СПОСОБНОСТИ?

Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что навык, пожалуй, находится в душе со стороны сущности, а не со стороны способностей. В самом деле, как уже было сказано (49, 2), мы говорим о расположениях и навыках с точки зрения их отношения к природе. Но природа в первую очередь относится к сущности, а не к способностям души, поскольку именно в силу своей сущности душа является природой такого вот тела и оформляет его. Следовательно, навык находится в душе со стороны сущности, а не со стороны способностей.

Возражение 2. Далее, акциденция не является субъектом акциденции. Затем, навык – это акциденция. Но способности души, как было показано в первой части (77, 1), принадлежат к роду акциденций. Следовательно, навык не находится в душе со стороны способностей.

Возражение 3. Далее, субъект предшествует тому, что [находится] в [нем как в своем] субъекте. Но коль скоро навык принадлежит к первому виду качества, то он предшествует принадлежащей ко второму виду способности. Следовательно, навык не находится в способности души как в своем субъекте.

Этому противоречит то обстоятельство, что Философ приписывает различные навыки различным способностям души34.

Отвечаю: как было показано выше (49, 2, 3), навык подразумевает некоторое расположение относительно природы или деятельности. Поэтому если мы говорим о навыке как о расположении в отношении природы, а точнее – человеческой природы, то он не может находиться в душе, поскольку сама по себе душа – это форма, завершающая человеческую природу, и потому рассматриваемый таким образом навык или расположение скорее должен находиться в теле в связи с его отношением к душе, чем в душе в связи с ее отношением к телу. Но если мы говорим о более возвышенной природе, благодаря которой человек может стать причастником, согласно сказанному [в Писании]: «Дабы вы чрез них соделались причастниками Божественного Естества» (2Петр. 1, 4), то в этом случае ничто не препятствует тому, чтобы некоторый навык, а именно любовь к Богу, находился в душе со стороны сущности, о чем речь у нас впереди (110, 4).

С другой стороны, если мы говорим о навыке как о расположении в отношении деятельности, то навыки преимущественно находятся в душе, поскольку душа не определена к какой-то одной [установленной] деятельности, но – сразу ко многим, что, как уже было сказано (49, 4), обусловливает существование навыка. И коль скоро душа является началом деятельности через посредство своих способностей, то понимаемые в указанном смысле навыки находятся в душе со стороны способностей.

Ответ на возражение 1. Сущность души принадлежит человеческой природе не как субъект, которому в дальнейшем необходимо быть расположенным к чему-то еще, но как форма и природа, к которой располагается что-то еще.

Ответ на возражение 2. Сама по себе акциденция не является субъектом акциденции. Но так как сами акциденции подчинены определенному порядку, то субъект одной акциденции может рассматриваться и как субъект последующей ей акциденции. Имея в виду именно это, мы говорим, что одна акциденция является субъектом другой, как [например] поверхность является субъектом цвета, в каковом смысле способность является субъектом навыка.

Ответ на возражение 3. Навык предшествует способности постольку, поскольку предполагает расположение в отношении природы, в то время как способность всегда предполагает отношение к деятельности, которая последует природе, поскольку природа – это начало деятельности. Но навык, субъектом которого является способность, предполагает отношение не к природе, а к деятельности. Поэтому он последует способности. А еще можно сказать, что навык предшествует способности как завершенное незавершенному и акт потенции. В самом деле, акт по природе предшествует потенции, хотя потенция и предшествует ему в порядке возникновения и времени, о чем читаем в девятой [книге] «Метафизики»35.

Раздел 3. МОГУТ ЛИ КАКИЕ-ЛИБО НАВЫКИ НАХОДИТЬСЯ В СПОСОБНОСТЯХ ЧУВСТВЕННОЙ ЧАСТИ?

С третьим [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что никакие навыки не могут находиться в способностях чувственной части. В самом деле, как способность питания, так и способность ощущения находятся в неразумной части. Но в способностях питающей части не может быть никаких навыков. Следовательно, не должно помещать какой-либо навык в способности чувственной части.

Возражение 2. Далее, чувственная часть обща нам и скотам. Но у скотов нет никаких навыков, поскольку у них нет воли, которая, как уже было сказано (49, 3), входит в определение навыка. Следовательно, в чувственных способностях нет никаких навыков.

Возражение 3. Далее, навыками в душе являются науки и добродетели, и как наука связана со схватывающей способностью, точно так же добродетель – с желающей способностью.

Но в чувственных способностях нет никаких наук, поскольку наука имеет дело с универсалиями, которые не могут быть схвачены чувственными способностями. Следовательно, не может быть и навыков добродетели в чувственной части.

Этому противоречит сказанное Философом о том, что «некоторые добродетели», а именно благоразумие и мужество, «находятся в не обладающей суждением части»36.

Отвечаю: чувственные способности можно рассматривать двояко: во-первых, со стороны их действия, последующего природному инстинкту; во-вторых, со стороны их действия, последующего распоряжению разума. Насколько они действуют согласно природному инстинкту, они, как и природа, определены к единственной вещи, а насколько они действуют согласно распоряжению разума, они могут быть определены к различным вещам. И поэтому в них могут иметься навыки, благодаря которым они являются хорошо или дурно расположенными в отношении чего-то еще.

Ответ на возражение 1. Способности питающей части не обладают врожденной склонностью повиноваться распоряжению разума, и потому в них нет никаких навыков. А вот чувственные способности обладают врожденной склонностью повиноваться распоряжению разума, и потому в них могут находиться навыки; и коль скоро они некоторым образом повинуются разуму, их, как сказано в первой [книге] «Этики», в определенном смысле можно называть разумными37.

Ответ на возражение 2. Чувственные способности неразумных животных не действуют согласно распоряжению разума, и если таких животных предоставить самим себе, то [в таком случае все] их действия будут следовать из природного инстинкта, и потому у них не будет никаких определяющих к действиям навыков (хотя в них и будут находиться некоторые природные расположения, как [например] здоровье и красота). Но так как человек посредством своего рода привычки располагает скотину поступать так или иначе, то в этом смысле мы можем, с некоторой оговоркой, допустить существование навыков и у неразумных животных. В связи с этим Августин говорит, что «если удерживать самых диких животных от того, что доставляет им наибольшее удовольствие, страхом перед болью, то когда это [со временем] превратится у них в привычку, они станут прирученными и кроткими»38. Но такие их навыки несовершенны, поскольку, будучи лишены воли, они не обладают способностью использования или воздержания [от использования навыков], что, похоже, является частью понятия навыка. Поэтому в строгом смысле слова у них не может быть никаких навыков.

Ответ на возражение 3. Чувственное желание, как сказано в третьей [книге трактата] «О душе», имеет врожденную склонность быть движимым разумным желанием39, а разумные способности схватывания имеют врожденную склонность воспринимать от чувственных способностей. И потому совершенно естественно, что навыки находятся в способностях чувственного желания, а не в способностях чувственного схватывания, поскольку в способностях чувственного желания навыки не существуют иначе, как только действуя по распоряжению разума. И, тем не менее, даже во внутренних способностях чувственного схватывания мы можем допустить существование некоторых навыков, посредством которых человек использует свойства памяти, мышления и воображения, в связи с чем Философ говорит, что «привычка весьма способствует хорошей памяти»40, причиной чего является то, что эти способности также подвигаются к действию распоряжением разума.

С другой стороны, внешние схватывающие способности, такие как зрение, слух и тому подобные, не воспринимают благодаря навыкам, но определены к своим установленным действиям согласно расположению своей природы, что подобно тому, как навыков нет и в телесных членах, а есть они, пожалуй, в способностях, которые распоряжаются их движениями.

Раздел 4. НАХОДИТСЯ ЛИ КАКОЙ-ЛИБО НАВЫК В УМЕ?

С четвертым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что в уме нет никаких навыков. Ведь навыки, как было показано выше (1), соответствуют своим деятельностям. Но, как сказано в первой [книге трактата] «О душе», человеческая деятельность обща душе и телу41. Следовательно, таковы и навыки. Но ум не является телесным актом. Следовательно, ум не является субъектом навыка.

Возражение 2. Далее, находящееся в чем-то всегда находится в нем согласно модусу того, в чем оно находится. Но то, что является формой без материи, является чистым актом, тогда как то, что составлено из формы и материи, содержит в себе одновременно потенцию и акт. Поэтому ничто из того, что является одновременно потенциальным и актуальным, не может находиться в том, что является только формой, но – только в том, что составлено из материи и формы. Но ум – это форма без материи. Поэтому навык, который одновременно потенциален и актуален и некоторым образом посредствует этим двум [состояниям], не может находиться в уме, но – только в «соединении», которое составлено из души и тела.

Возражение 3. Далее, навык, как сказано42, это расположение, посредством которого мы хорошо или дурно расположены в отношении чего-то еще. Но все, что хорошо или дурно расположено в отношении акта ума, расположено так благодаря некоторому расположению тела, в связи с чем также сказано, что «люди с мягким телом одарены умом»43. Следовательно, навыки в отношении знания находятся не в отделенном уме, а в некоторой способности, которая является актом определенной части тела.

Этому противоречит следующее: Философ помещает науку, мудрость и мышление, которые являются навыками в отношении первых начал, в умственную часть души44.

Отвечаю: относительно умственных навыков бытуют различные мнения. Некоторые, полагая, что существует единственный, общий всем людям ум «в возможности», были вынуждены настаивать на том, что навыки в отношении знания находятся не в самом уме, а во внутренних чувственных способностях. Ведь очевидно, что разные люди обладают различными навыками, и потому они не могли поместить навыки в отношении знания в то, что единственно и общо всем людям. Действительно, если существует всего лишь один единственный ум «в возможности» для всех людей, то навыки в отношении науки, которые у людей разнятся, не могут находиться в таком уме «в возможности» как в своем субъекте, но – только во внутренних чувственных способностях, которые у разных людей разные.

Но, во-первых, такое допущение противоречит мнению Аристотеля. В самом деле, очевидно, что чувственные способности разумны не сущностно, а только по причастности45. Однако Философ помещает умственные добродетели, каковыми являются мудрость, наука и мышление, в то, что является разумным сущностно. Таким образом, он помещает их не в чувственные способности, а непосредственно в сам ум. Более того, он недвусмысленно говорит, что когда ум «в возможности» «становится каждым мыслимым», то есть когда он благодаря интеллигибельным видам актуализируется в отношении единичностей, «тогда о нем говорят как об актуальном в том смысле, в каком говорят о знающем как об актуально знающем, а это бывает тогда, когда ум может действовать, опираясь на самого себя», то есть путем мышления; «но даже тогда он остается некоторым образом в возможности, но не так, как до обучения или приобретения знания»46. Поэтому ум «в возможности» непосредственно является субъектом навыков в отношении науки, благодаря которым ум способен мыслить даже тогда, когда он актуально не мыслит.

Во-вторых, это допущение противоречит истине. В самом деле, кому принадлежит деятельность, тому принадлежит и способность к деятельности, и навык. Но мышление является присущим уму актом. Следовательно, и навык, при посредстве которого некто осуществляет мышление, поистине находится непосредственно в уме.

Ответ на возражение 1. Некоторые, как сообщает Симплиций в своих «Комментариях к «Категориям"», утверждали, что коль скоро любая человеческая деятельность является, по словам Философа, в некотором смысле деятельностью «соединения»47, то навык находится не в самой душе, а в «соединении». Из этого можно было бы сделать вывод, что коль скоро ум отделен, то никакой навык не может находиться в уме, на что указывает и вышеприведенный аргумент. Но этот аргумент лишен убедительности. В самом деле, навык не является расположением объекта в отношении способности, но, скорее, расположением способности в отношении объекта, и потому навык должен находиться в той способности, которая является началом акта, а не в той, которая относится к способности как к своему объекту.

Но об акте мышления никто не говорит как об общем душе и телу, за исключением тех случаев, когда речь идет о воображении, о чем читаем в [трактате] «О душе»48. Далее, очевидно, что воображение относится к пассивному уму как к своему объекту. Из этого следует, что умственный навык по преимуществу проистекает со стороны самого ума, а не со стороны общего душе и телу воображения. И потому надлежит утверждать, что ум «в возможности» является субъектом такого навыка, который находится в возможности по отношению ко многим вещам, что в первую очередь свойственно уму «в возможности». Следовательно, ум «в возможности» является субъектом умственных навыков.

Ответ на возражение 2. Как потенциальность в отношении чувственных сущностей принадлежит телесной материи, точно так же потенциальность в отношении умопостигаемых сущностей принадлежит уму «в возможности». Поэтому ничто не препятствует тому, чтобы навык находился в уме «в возможности» как в том, что посредствует чистой потенции и совершенному акту.

Ответ на возражение 3. Коль скоро схватывающие способности внутренне приуготовляют присущие им объекты к их восприятию умом «в возможности», то при хорошем расположении этих своих способностей, чему способствует хорошее расположение тела, человек представляется одаренным умом. И таким вот образом умственный навык может вторично присутствовать в этих способностях. Но первичным образом он находится в уме «в возможности».

Раздел 5. НАХОДИТСЯ ЛИ КАКОЙ-ЛИБО НАВЫК В ВОЛЕ?

С пятым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что в воле нет никаких навыков. В самом деле, тот навык, который находится в уме, суть интеллигибельный вид, через посредство которого актуально мыслит ум. Но воля не становится актуальной через посредство видов. Следовательно, воля не является субъектом навыка.

Возражение 2. Далее, навыки нужны уму «в возможности», а не активному уму, так как последний суть активная сила. Но воля – это в первую очередь активная сила, поскольку, как уже было сказано (9, 1), она подвигает все способности к их актам. Следовательно, в воле нет никаких навыков.

Возражение 3. Далее, в естественных способностях нет никаких навыков, поскольку в силу своей природы они определены только к чему-то одному. Но воля в силу природы определена к тому, чтобы стремиться к благу, к которому направляет разум. Следовательно, в воле нет никаких навыков.

Этому противоречит следующее: правосудность является навыком. Но правосудность находится в воле, поскольку она суть «навык, посредством которого люди желают правосудного и совершают правосудные дела»49. Следовательно, воля является субъектом навыка.

Отвечаю: каждой силе, способной по-разному определяться к действию, необходим навык, посредством которого она может быть хорошо расположена к действию. Затем, коль скоро воля является разумной силой, она способна по-разному определяться к действию. И потому мы должны признать наличие в воле навыка, посредством которого она хорошо располагается к действию. Кроме того, сама природа навыка указывает на то, что он в первую очередь связан с волей, поскольку навык, как уже было сказано (1), «является тем, посредством чего мы действуем, когда желаем».

Ответ на возражение 1. Как в уме наличествует являющийся подобием объекта вид, точно так же в воле и в каждой желающей способности должно наличествовать нечто, благодаря чему способность стремится к объекту, поскольку, как было показано выше (6, 4; 22, 2), акт желающей способности – это только некоторая склонность. Поэтому с точки зрения тех вещей, для склонения к которым достаточно одной лишь природы способности, способность не нуждается ни в каком качестве для своего склонения. Но коль скоро ради [достижения] цели человеческой жизни необходимо, чтобы желающая способность склонялась к чему-то определенному, к чему она непосредственно не склонна в силу своей природы, которая имеет дело со многими и различными вещами, то необходимо, чтобы в воле и в других желающих способностях наличествовали склоняющие их качества, и эти качества называются навыками.

Ответ на возражение 2. Активный ум является просто активным, т.е. никоим образом не пассивным. Но воля и каждая желающая способность является [одновременно] и движущим, и движимым50. Поэтому [в данном случае] их сопоставление неуместно – ведь быть восприимчивым к навыку принадлежит тому, что так или иначе находится в состоянии возможности.

Ответ на возражение 3. Воля в силу самой природы способности склоняется к благу разума. Но коль скоро указанное благо многообразно, то для того, чтобы действие было наиболее адекватным, воля должна склоняться к некоторому установленному благу разума посредством навыка.

Раздел 6. ОБЛАДАЮТ ЛИ АНГЕЛЫ НАВЫКАМИ?

С шестым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что у ангелов нет никаких навыков. Так, Максим, комментатор Дионисия, говорит: «Не следует думать, что эти умопостигаемые (то есть духовные) достоинства божественных умов (то есть ангелов) присоединяются к ним как случайные свойства [(то есть акциденции)] подобно тому как это бывает у нас самих – как иное в ином субъекте, словно бы сопутствующее качество»51. Но любой навык является акциденций. Следовательно, у ангелов нет никаких навыков.

Возражение 2. Далее, согласно Дионисию, «святые расположения небесных сущностей в своей причастности божественному совершенству превышают все остальное»52. Но то, что является таковым через самое себя, предшествует и обладает большей силой, чем то, что является таковым через посредство чего-то другого. Поэтому ангельские сущности достигают своего совершенства, следуя путем богоподражания, а не через посредство навыков. И это, похоже, имеет в виду Максим, который в том же месте замечает, что «если бы дело обстояло иначе, то поистине эти сущности не жили бы сами по себе и не могли бы сами по себе в меру возможного обоживаться»53.

Возражение 3. Далее, «навык – это расположение». Но расположение, как сказано в той же книге, это «порядок в том, что имеет части»54. Но коль скоро ангелы являются простыми сущностями, то похоже на то, что у них нет никаких расположений и навыков.

Этому противоречит сказанное Дионисием о том, что ангелы первой иерархии называются «"пламенеющими», престолами и «излиянием премудрости» – именем, раскрывающим богоподобность их навыков»55.

Отвечаю: иные полагали, что у ангелов нет никаких навыков, и что все, что сказывается об ангелах, сказывается сущностно. Поэтому Максим после вышеприведенных слов прибавляет: «Указанные расположения и свойства в них являются сущностными вследствие отсутствия материи». Ему вторит Симплиций в своих «Комментариях к «Категориям"», говоря, что «та мудрость, которая находится в душе, является навыком, а та, что в уме, – сущностью. Ведь все божественное самодостаточно и обладает самобытием».

Приведенное мнение отчасти истинно, а отчасти – нет. Это станет очевидным, если вспомнить, что было доказано выше (49, 4). Итак, субъектом навыка может быть только то, что [некоторым образом] находится в возможности. Поэтому вышеназванные комментаторы полагали, что коль скоро ангелы являются бестелесными сущностями и в них нет никакой материальной потенциальности, то это исключает наличие в них навыка и какой бы то ни было акциденции. Однако, хотя в ангелах и нет никакой материальной потенциальности, тем не менее, некоторая потенция в них все же есть (ведь чистым актом может быть один только Бог), и коль скоро некоторая потенция в них есть, то у них могут быть обнаружены и [некоторые] навыки. Но так как потенциальность материи и потенциальность умной субстанции суть не одно и то же, то Симплиций в своих «Комментариях к «Категориям"» говорит, что «навыки умной субстанции не подобны здешним навыкам, но, скорее, они подобны содержащимся в них простым и имматериальным образам».

Вообще, ангельский и человеческий умы относятся к указанному навыку по-разному. Так, являющийся нижайшим в умственном порядке человеческий ум находится в состоянии возможности по отношению ко всему интеллигибельному подобно тому, как первичная материя – ко всем чувственным формам, и потому для мышления ему необходим некоторый навык. А вот ангельский ум является не чистой потенцией в порядке интеллигибельных вещей, но актом, хотя и не чистым актом (ибо таковым может быть один только Бог), а с примесью некоторой потенциальности, и чем возвышеннее такой ум, тем менее он потенциален. И потому, как уже было сказано в первой части (55, 1), в той мере, в какой он находится в состоянии возможности, ему необходимо совершенствоваться в отношении присущей ему деятельности с помощью интеллигибельных видов, а в той мере, в какой он актуален, он может мыслить некоторые вещи, в том числе и самого себя, через посредство собственной сущности, а другие вещи, как сказано в книге «О причинах», согласно модусу своей субстанции, и чем более он совершенен, тем совершенней и его мышление.

Но так как ни один ангел не может обрести совершенства Бога, поскольку все ангелы бесконечно от этого далеки, то по этой причине для того, чтобы стать причастными Самому Богу через посредство ума и воли, ангелам, находящимся по отношению к этому Чистому Акту в состоянии возможности, необходимы некоторые навыки. Поэтому Дионисий и говорит, что их навыки «богоподобны», имея в виду, что с их помощью они уподобляются Богу.

А что касается тех навыков, которые являются расположениями к природному бытию, то их у лишенных материи ангелов нет

Ответ на возражение 1. Это высказывание Максима должно понимать как относящееся к материальным навыкам и акциденциям.

Ответ на возражение 2. Относительно того, что принадлежит ангелам согласно их сущности, они не нуждаются в навыке. Но поскольку они не являются самодостаточными настолько, чтобы не нуждаться в причастности божественной мудрости и совершенству, то в той мере, в какой им необходимо быть причастными чему-то извне, им необходимы и навыки.

Ответ на возражение 3. В ангелах нет никаких сущностных частей, но есть потенциальные части, что обусловлено тем, что их ум совершенствуется несколькими видами, а еще тем, что их воля имеет отношение к нескольким вещам.

* * *

27

De Anima III.

28

Categ. VIII.

29

Ethic. II, 1, 2.

30

Имеется в виду один из известнейших комментаторов Аристотеля Александр Афро-дисийский.

31

Phys. VII, 3.

32

Categ. VIII. Или «устойчивым свойством».

33

Ibid.

34

Ethic. I, 13.

35

Metaph. IX, 8.

36

Ethic. III, 13.

37

Ethic. I, 13.

38

Qq. LXXXIII, 36.

39

De Anima III, 10.

40

De Memor. et Remin. II.

41

De Anima I, 1.

42

Metaph. V, 20.

43

De Anima II, 9.

44

Ethic. VI, 2, 3, 11.

45

Ethic. I, 13.

46

De Anima III, 4.

47

De Anima I, 5.

48

De Anima III, 3.

49

Ethic. V, 1.

50

De Anima III, 10.

51

25.De Coel. Hier. VII. Имеется в виду Максим Исповедник (умер в 662 г.), составитель схолий к произведениям Дионисия Аре-опагита.

52

De Coel. Hier. IV.

53

De Coel. Hier. VII.

54

Metaph.V, 19.

55

De Coel. Hier. VII.


Источник: Фома Аквинский. Сумма теологии. Часть II-I. Вопросы 49-89: 978-966-521-476-5, 978-966-521-476-2. Издательство: Киев: Эльга, Ника-Центр, Элькор-МК, Экслибрис. 2008. С.И.Еремеев. Перевод, редакция и примечания.

Комментарии для сайта Cackle