Душеполезные размышления
(1887 г. [1–12])

Если войдём в большой красивый город, устроенный людьми в мире сем и который по прошествии известного времени опять имеет разориться, – и начнём ходить по оному, чтобы насладиться его красотой, – площадями, улицами и домами, и всегда хотели бы ходить по оному, чтобы наслаждаться его красотой. Тем большего удовольствия сподобятся те, которые вселятся в граде Господнем, горнем Иерусалиме, где вечно будут наслаждаться красотами его, которые превосходят всякие похвалы. Опять: – войдя в дворцы царя земного, видим там великие палаты, украшенные различным мрамором, золотом и серебром; потом видим царя, сидящего, одетого в порфиру, в венце, украшенном драгоценными камнями, и около него стоящих вельмож красивых, в прекрасных одеждах, – и вся сия тленная красота и величие удивляет взор наш. Тем больше обрадован будет тот, кто сподобится войти в небесное царство к Богу; он никогда не насытится красоты оного, радующей душу, и славы его, вечно пребывающей. Если кто-нибудь, войдя в сад, насаждённый людьми, приятный для взора, украшенный всякими плодами и цветами, желает долго ходить по нему и веселиться, любуясь им, хотя он и тленный; кольми паче вшедший в град Божий, если он исполнял заповеди Божии в сем веке, весьма возрадуется духовно в свете неизглаголанном и в славе непреходящей, видя своего Владыку Господа всяческих, Своей славой всюду осиявающего праведников. Побеседуем теперь и о бесконечной муке, как сказали мы, и о бесконечных благах. Как мы можем стерпеть муки от угрызения неусыпающего червя, – мы, которые не можем терпеть малого уязвления от мух и комаров, но вертимся на постели своей, стараясь поймать руками то или другое насекомое: ногтями чешем по телу, облегчая оное сим от небольшого укушения. Каким же образом стерпим жжение в огненном пламени, мы, которые не можем терпеть зноя солнечного, но убегаем от оного под тень или в клеть, ища покоя и прохлады. Как стерпим тьму преисподнюю и скрежет зубный, когда ныне не можем потерпеть и одного дня в тёмной храмине, не имея ни болезни, ни плача, ни скрежета зубного? – Если таковые вечные блага и бесконечные муки ожидают нас, как сказали мы выше, то почему ленимся, а не постараемся умолить Творца и Бога нашего, Ему же слава, ныне и присно, и во веки веков.

В царствование Константина царя жил в Цареграде некоторый муж, который известен был и самому царю, – ради некоторого художества своего. Муж сей, провождая жизнь свою в нечистоте, никогда и не вспоминал об огне геенском. Господь же, всё устрояющий к пользе душевной, некоторым видением устроил и сему мужу исправление. – Случилось некогда ему видеть (во сне), что он принёс к царю некоторую вещь, устроенную своим художественным рукоделием. И когда они беседовали друг с другом – (царь и художник) – в весёлом расположении, вдруг случилось, что царь обнажил свой меч, собрал волосы на голове своего собеседника в один пук и нападал на него до трёх раз, как бы хотя немилостиво отрезать волосы на голове. Художник, часто приклоняя свою голову, думал, что царь шутит с ним. Но царь грозно ему говорил: «Вот когда меч мой снимет с головы твоей волоса, тогда и шея твоя напьётся крови». После сих слов начал простирать меч свой, чтобы отрезать волосы и отделить голову от шеи. Художник, думая, что тотчас голова его отделится от шеи, ожидал откуда-либо внезапной себе помощи и вдруг от ужаса и страшного оного видения пробудился и, весь проникаясь страхом и ограждая себя крестом, сказал: «Благодарствую тебя, сон, что ты страшный сей случай представил мне только в привидении». И опять после сего остался в том же неисправлении жизни. По прошествии некоего времени он же, будучи одержим недугом, просил от Бога помощи в болезни. Тогда опять не во сне, но уже в ужасном яве увидел себя стоящим перед судилищем. Там он увидел председящего некоего страшного Царя, одеянного в одежды – царскую и архиерейскую. По обе стороны Его сидели некоторые священнолепные мужи-девственники, и ещё на левой стороне увидел он некоего смиренного и непотребного человека. За собой же усмотрел некую страшную и мрачную пропасть, приводящую в ужас своим видом, и так стоял он там с трепетом. – Председящий Царь спросил его: «Знаешь ли ты, юноша, кто Я?» Он отвечал: «Знаю, Владыко, Ты – воплотившийся нас ради Сын Божий и Бог, как Писание научает нас». И опять Царь сказал ему: «Если Меня по Писанию познаёшь, то сидящих около Меня знаешь ли? И как ты забыл угрозу, которую тебе сделал некогда царь Константин, – помнишь ли и знаешь ли, о чём Я говорю?» «Не знаю, – сказал юноша, – что обо мне говоришь Ты, Владыко; к тому же от страха трепещут кости мои с душою». Царь сказал: «Если кости с душой трепещут от страха, то почему ты делам нагубным прилежишь? Знай же, что и тогда Я же повелел, а Константин царь нанёс тебе страшную муку для исправления тебя». – Сказавши это, мановением Царь повелел предстоящим ввергнуть его в пропасть, позади его находящуюся. И как только начали его слуги царёвы немилостиво влечь к пропасти, а он призывал с воплем на помощь Богородицу, Которая тогда явилась там же около Судии. Вдруг влекомый услышал голос говорящий: «Оставьте его, не влеките, ради умоления за него Матери Моей». Когда же видение кончилось и после страха видевший пришёл в себя, тогда поведал чудное видение своё некоторому благочестивому монаху, который сказал ему: «Воздай славу Богу за то, что сподобился такового наказания, восстань, брат, и возмогай, чтобы не пострадать тебе так же, как я тебе поведаю. Некто рассказывал мне подобное твоему видению; видел он некоторого мужа начальника в судилище именем Георгия, насильно ведомого связанного, которого хотели ввергнуть в страшную пропасть, но некто из сильных мужей, остановив ведущих Георгия, повелел дать ему ослабу на двадцать дней с тем, чтобы он исправился. И получил Георгий свободу по ходатайству мужа оного. Видевший сие, проснувшись и обдумав видение, постарался поведать оному Георгию (ибо был знаком с ним); а он, услышав о том, почёл видение за ничто и пребывал в нерадении. По прошествии двадцати дней умер Георгий и отошёл в будущий век отдать долг свой, как обещался». Выслушав от монаха сию повесть, рассказанную к назиданию его, муж оный, художник, сообразив и то, что сам испытал, всё, что у него было, без сожаления раздав убогим, пребыл долгое время богоугодно в покаянии и, преставившись от сей жизни, вселился в вечные обители.

Бежит время скоротечно; дни за днями, часы за часами. Хотя, по-видимому, текут неприметно, но в сущности оставляют самые глубокие за собой следы. Так истекли многие годы жизни нашей; тако, наконец, прейде и последнее сие лето. Такое мимолётное прохождение временного нашего на земле жития наводит на размышление о том, как правильнее и безошибочнее пользоваться временем и где именно путь жизни?

Что если бы каждый из нас, хоть один год из жизни своей внимательно проследил, – с усердием проследил, отчётливо проверил и подробно разобрал, сообразуясь с заповедями всевидящего Сердцеведца, проверил свои мысли, слова и дела! Конечно, в один раз и в одном каком году этого не сделаешь: проведённые без внимания к себе, – к своему спасению, в особенности, – отдалённые годы, дни, как переполненные разнообразной суетой, без сомнения, потеряны, большей частью забыты, но не забыты сами мы: не забыты пред светлыми всевидящими очами праведного Судии наши слова и дела, как порождения небезответных помышлений; всё злое и зло в нас не забывается и у душегубца диавола. Поэтому самое дело заставляет для своего же счастья приглядеться к себе и воспользоваться уроками прошедшего, чтобы наступающее будущее не осталось к нашему осуждению бесследным. Прошедшее – лучший и самый верный учитель наш; прошедшее – душеспасительный урок для нас – в жизни нашей, а наступивший новый год даёт боголюбезный к тому повод, служит непраздным душеполезным к тому возбудителем.

Кроме сих уроков к исправлению, – с кем только не бывали и не бывают видимые для одних и не видимые для других чисто духовные, одним чувством постигаемые благодеяния Божии? Добро награждается от Дародателя – Бога по достоянию; но многое бывает в неправом житии такого, что по правосудию Божию стоит строгого наказания. Если же оно прошло бесследно, то прошло по одному лишь благосердию Многомилостивого, по крайнему Его к нам, грешным, долготерпению. При одном о сем воспоминании все, радящие о своём спасении, все боголюбцы, трудящиеся о самопознании, о своём самоисправлении, и воспевают Тебя, Господи, и благословляют, ублажая благими словесы Твою безмерную любовь к ним и милосердие. Благодарят Тебя, Владыко, о всех и за вся, – с усердием, от всего сердца своего вопиют к Тебе, Преблагий, да наставиши их на путь правый, Тебе угодный, путь спасительный, ведущий к небесному с Тобой, Боже наш, блаженству.

Где же искомый путь правый, – путь жизни? «В истине», – отвечает нам сама Истина – Христос. В святом Евангелии Спаситель уверяет нас, что Он Сам наш путь, истина и живот. При свете слова Божия мы, христиане, имеем возможность ясно зреть сущее в нас зло и дорожить спасительным добром. Поэтому, если хотим жить счастливо в сем новом году, то начнём его усердной молитвой, нравственным по Евангелию исправлением, слезами и покаянием. Нужно употребить подвиг самоотвержения, подвиг препобеждения страстей и с ними поискать истинного счастья – у подножия алтарей Господних, у престола благодати. В храмах Божиих чадолюбивый Отец Небесный по преимуществу присутствует для нас Своей благодатью и милостью; принесём сюда свою душу, со всеми её нуждами; обнажим её здесь искренно и чистосердечно; повергнем все наши помыслы и желания пред Всеведущим; со слезами будем просить себе благодати Божией, искренно, от души молиться, да благословит Вышний счастливо начать и совершить круг нового лета. Начнём же новый год с Божиим благословением и чистой совестью, и Бог нас благословит миром и счастьем. Счастье надо искать в доброй христианской жизни, в ревностном прохождении своих должностей, в тихом семейном кругу, в исполнении заповеданной святым Евангелием любви, в делах милосердия, и чтобы не мучила совесть и не карало нас небо, не станем прогневлять Бога грехами; за грехи-то наши часто и бывает над нами медяно небо, часто стонет земля, часто совоздыхают с нами подручные нам твари! С грехами и новый год не может быть для нас счастливым и благополучным. За одно только добро и чистую нравственность можно ожидать счастья. У правосудного Бога всё мерой и весом, под управлением всеобъемлющего Его Промысла. Иногда, по-видимому, и зло торжествует; но зато уже, если начнёт греметь – поражать и правда Божия с небесе!..

Господи, Господи! Долготерпеливе Человеколюбче! Не гневайся, благосерде, на ны зело, но призри, Многомилостиве, с небес и виждь алчущие и жаждущие спасения люди Своя. Вразуми, направи и настави ны на стезю истины и правды, да выну хвалим Тя, Тебе поем, благословим, благодарим Тя вся дни живота нашего. Удостой, Владыко, с Тобою быти ещё здесь; – Тобою блаженствовать вечно и в загробной жизни.

Курской губернии, Н-ского уезда, в местечке М-ке существуют в соседстве два прихода: в одном из них храм посвящён Благовещению Пресвятой Богородицы, а в другом – памяти святителя Христова Николая чудотворца. В каждой церкви устроились из прихожан хоры певчих. И действительно: из прибывающих на Афон для поступления в монашество русских все почти певцы и знатоки нот. Два из них: о.К-н и о.В-р, певшие в николаевском хоре ещё мальчиками, рассказывают из своих детских воспоминаний следующее: в их время и до них ещё управлял николаевским хором пребывающий и ныне в живых николаевский же прихожанин Евфим Г-н, который в своём доме, вблизи самой церкви, имел школу, где и их обучал грамоте и пению. – При редкой опытности в пении, знании богослужебных напевов и нот, с верностью в слухе, он отличался умением руководить хором, оттого хор его далеко превосходил певцов благовещенских. Вследствие сего народ в большинстве начал стекаться к богослужению в николаевскую церковь, так что за теснотой тут должны были устроить придел.

Но без козней врага спасения не обошлось богоугодное сие дело. Регент за какие-то пустяки повздорил с местным диаконом и затем в отмщение, начавши формально тяжбу с ним и со всем клиром церковным, он в 1863 или 1864 году с гордостью оставил николаевский хор и свою приходскую церковь и перешёл для управления пением в Благовещенский. За ним и народ потянулся в тот же храм, а николаевский начал пустеть и беднеть. В таком положении дела проходит год–другой. Регент не хочет примиряться, но прежних певцов своих, особенно мальчиков, при обучении книжном обучал он и пению.

Раз дети, его ученики, играя в церковной ограде, вдруг слышат, что любимый ими регент страдальчески кричит не своим голосом. Они поспешили к нему в дом, бывший тут же, и что же увидели? В страхе, как бы ожидая от кого-то удара, – он то наклоняется, то выпрямляется и с жалостным выражением лица просит кого-то о помиловании. Но, кроме его, никого и ничего дети не видят; спрашивают его и получают в ответ, что святитель Николай стоит против него и за оставление Николаевской церкви бьёт его каким-то уязвляющим душу и тело орудием в виде плети. Наказание продолжалось и в их присутствии, но они по-прежнему никого не видели. И Бог ведает, за то ли одно был наказуем регент, что оставил приходскую свою церковь и хор, или же, кроме сего, святитель Николай своим грозным вмешательством склонял к спасительному примирению ожесточённо враждующего с клиром. Мало-помалу невидимое истязание, а вместе с тем и вопль, и смятение наказуемого перестали. Регент совершенно успокоился и заявил им, что святитель Николай, приказавши ему возвратиться в свою церковь к прежнему занятию, сделался невидим. После, от сверстников своих, – сыновей Евфима Г-на, – дети узнали, что отец их в присутствии своих семейных снимал с себя со слезами на глазах рубашку, и те видели синие полосы как бы от ударов крепкой плетью по всему его телу.

После сего вразумлённый Евфимий Г-н, проболевши без выхода из дома месяца два и примирившись со всеми, принялся по-прежнему за управление хором в Николаевской церкви. С его переходом и храм Божий, посвящённый имени святителя Николая, начал вновь наполняться молящимися; а поющие с большим ещё благоговением начали проникаться воодушевлением и усердием к чувствительной мелодии в песнопениях, слава Бога и Его великого угодника святителя Николая, присно творящего дивные чудеса.

При этом повествовании в собрании многих отцов-иноков находился один из пустынножительствующих на Афоне почтенный русский иеромонах о.Антоний, 40 с лишком уже лет пребывающий на Святой горе и основательно изучивший здесь древнееллинский и нынешний новогреческий язык. И он передал нам слышанное им от греков такое сказание: как известно, в афонском Ставроникитском греческом монастыре находится обретённый в море древний чудотворный образ святителя Николая, по которому и главный храм обители посвящён сему угоднику Божию. Монастырь сей едва не беднее всех на Афоне, а потому и братство в нём крайне малочисленно. На Святой горе вообще в обычае к храмовым праздникам, на всенощное бдение и литургию приглашать лучших в той местности певцов с оставлением их и на другой день к богослужению, ради установленного на Афоне поминовения ктиторов храма и вообще обители. Лет 30 тому назад, уже во время пребывания о.Антония на Афоне, в монастыре Ставроникитском был такой случай: бедные ставроникитцы по крайней скудости в средствах к жизни, не имея чем возблагодарить поющих, готовились сами отпраздновать престольный свой праздник святому Николаю (6 декабря), как могли. Но вот, когда уже наступило время бдения и началось обычное здесь прежде всего клепание в току (висячая при колокольнях на верёвках деревянная доска, которая от удара по ней молотком издаёт приятный звук); сверх ожидания – в сумерки уже – приходит из соседнего (расстоянием часа на 1½ ходу) обильного и средствами, и братством Иверского монастыря лучший там певец, объявляя в Ставрониките настоятелю и всем там бывшим и к празднику пришедшим во всеуслышание, что сам святитель Николай, явившись в келии его, приказал немедля идти к ним на бдение. Было уже поздно, но святитель строго прибавив: «И сейчас же», – сделался невидим. «Вот почему, – продолжал он, – и прибыл я к вам, отцы преподобные, на храмовой праздник». Выслушав это, – благодаря угодника Божия и уверясь в промышлении его о них, все воодушевились воистину неземной радостью и с большей ещё торжественностью отпраздновали в честь и славу священноначальника Николая, как храмовой, так и ктиторский дни.

Другое было происшествие, продолжал достойнейший о.иеромонах, тоже на Афоне. В одной из многочисленных здесь келлий устроена была домовая – маленькая церковка во имя Предтечи и Крестителя Господня Иоанна. Проживавшие в сей келлии бедные пустынники жили в самой крайней нищете, при совершенной во всём недостаточности. Теснимые скудостью, они часто взывали от прискорбного своего сердца к святому Предтече об облегчении их тяжкой доли. Креститель Господень внял наконец усильным их мольбам. Явившись им, он сказал, что он сам, как и они знают, пустынником в своё время жил, ядый только акриды и мед дивий, а посоветовал им об обеспечении себя обратиться с молитвой к святителю Николаю. Обрадовались бедные пустынножители. При искренних чувствах благодарения к святому Предтече за его о них попечение, они с того же часа стали молить о своих нуждах угодника Божия Николая, и скорый во всём и для всех притекающих к нему помощник и покровитель великий – чудотворец Николай не умедлил послать им через благотворителей всё потребное для безбедного их на земле существования.

Гора Афон. 15 октября 1886 года

Игумен Парфений

В Нижегородской губернии, Арзамасского уезда, близ села Понетаевки находится Серафимо-Понетаевский женский монастырь, основанный не очень давно (1862 год) сестрой Дивеевской общины² Гликерией Занятовой и дочерью генерал-майора Елизаветой Алексеевной Копьёвой. Обитель эта с самого основания своего не обладала большими средствами и иногда терпела нужду, но никогда не посылала сестёр своих «по сбору», предпочитая лучше питаться в поте лица своего и вместе с тем просить помощи у Господа и Царицы Небесной. И Матерь Божия услышала молитву их.

В письмоводительской келлии корпуса, занимаемого игуменией монастыря, находилась святая икона Знамения Божией Матери, писанная в 1879 году монахиней Понетаевской же обители – Клавдией Войлошниковой. 14 мая 1885 года в 9 часов вечера некоторые сёстры, находившиеся в письмоводительской келье, заметили, что лик Пресвятой Богородицы на иконе сделался гораздо живее и светлее и очи Приснодевы обращались то вверх, то на сестёр, стоявших в трепетной молитве. Это необычайное явление, длившееся около четверти часа, снова повторилось и в 12 часов ночи. На следующий день утром святая икона была перенесена в церковь, куда вскоре и начал стекаться народ из окрестных селений для благоговейного поклонения. При этом некоторые больные получили исцеления.

Анисья Лаврова, 13-летняя дочь крестьянина села Панова, от роду была больна глазами, веки у неё не поднимались, так что она могла смотреть только вниз. Не надеясь на помощь врачей, родители привели её к новопрославленной иконе, помазали с верой глаза её святой водой и елеем от лампады, горевшей перед чудотворным образом, и в ночь на 22 мая глаза её открылись.

Села Вонячки (Арзамасского уезда) 5-летний мальчик Филипп Сипатов страдал от рождения расслаблением ног. 26 мая мать принесла его к чудотворному образу, дала ему облобызать его, взяла елея от лампады и святой воды и ушла домой. На ночь она напоила ребёнка святой водой, а ноги помазала елеем. На другой день мальчик уже стал ходить.

Василий Заренков, 15-летний крестьянский сын, с 10-ти лет ослеп, засорив глаза свои во время игры. Вскоре после прославления святой иконы он пришёл в обитель помолиться Царице Небесной. Отстоявши обедню и приложившись к чудотворному образу, он помазал глаза свои маслом от лампады и не успел ещё отойти от святой иконы, как глаза его начали открываться, и через несколько времени он прозрел.

У крестьянки села Хозина Анны Федориной с декабря 1884 года не сгибались от ушиба пальцы на левой руке. Пришедши в обитель, она отслужила молебен Пресвятой Богородице, помазала больное место елеем от лампады, и пальцы её стали сгибаться как следует.

Многие и другие исцеления совершились перед чудно прославившейся иконой, но мы не описываем всех их, выбравши более замечательные; заметим только, что большинство исцелившихся лиц страдало болезнью глаз.

Подлинность совершившихся исцелений преосвященным Макарием, бывшим епископом Нижегородским, поручено было исследовать благочинному, протоиерею города Арзамаса о.Иоанну Страгородскому, который и донёс о всём случившемся в консисторию. Тогда, по распоряжению консистории, было предписано о.благочинному отобрать от Серафимо-Понетаевского монастыря святую икону и, закупоривши её в ящик, доставить в консисторию для передачи в ризницу кафедрального собора. Вместе с тем архимандриту Высокогорской пустыни Алипию поручено было отправиться в Понетаевскую обитель с двумя священниками, чтобы произвести там тщательное исследование о чудесах, сопровождавших явление святой иконы, в присутствии чиновника полиции и, в случае надобности, врача, притом предписано было обратить внимание и на то, не находятся ли лица, получившие исцеления, в состоянии прежней болезни. Следствием подтвердилось, что необычайные двукратные видения святой иконы состояли в сиянии лика её и в движении глаз, что очевидцы готовы были присягой подтвердить верность сих видений. Свидетелями первого видения были послушницы: Вера Лебедева, Елисавета Шмелёва, монахиня Вера Сабанина и другие; второго видения: монахиня Калерия, послушницы: Прасковия Кузнецова, Агрипина Фёдорова, Елисавета Поворотова и другие. Все чудесные исцеления были подтверждены лицами, удостоившимися получить их.

На основании вышеизложенного, консистория, по предварительному сношению со Святейшим Синодом³, постановила: возвратить святую икону монастырю, назначив известное место для поставления её.

Святая икона вышиной 1 аршин 4¼ вершка, а шириной 1 аршин 3½ вершка. Писана на холсте и отличается прекрасной живописной работой. Пресвятая Дева изображена с воздетыми руками, а Предвечный Младенец, окружённый сиянием, – на лоне её. Прежде, почти совсем неизвестный, Понетаевский монастырь ревностно посещается теперь лицами всех сословий, чающими помощи от Приснодевы.

В.Кузнецов

В пятидесятых годах настоящего столетия я (пишет один священник Енисейской епархии) был рукоположён во иерея блаженной памяти преосвященным Парфением епископом Томским и определён в село К.-О. к двухштатной церкви.

Это был приход по количеству душ немалый, а по пространству – обширный, церковь в нём была старинная, каменная, благолепная.

Как молодой, неопытный ещё пастырь, я думал, что по ознакомлении с приходом, его характером и религиозно-нравственным состоянием мне оставалось только служить, но на деле у священника, особенно сельского, обязанности очень часто усложняются, и вместе со служением алтарю ему нередко доводится быть и работником, и архитектором, и сборщиком, и сторожем, словом, принимать на себя такие обязанности, какие предъявляют жизнь и потребности прихода. Один только год прослужил я при К.-О.-ой церкви; вскоре из моего прихода образовалось три самостоятельных прихода, и я переведён был к предположенной к построению Свято-Троицкой церкви в село С. В этом селе не только не было молитвенного дома, но даже и часовни, прихожане не все сознавали потребность в отдельной церкви, почему и не многие заботились об изыскании средств на постройку её. При таком положении дела на новом месте служения я чувствовал себя дурно, голова кружилась от дум, я не знал, за что приняться и с чего начать, а делать всё-таки нужно было. Устроившись кое-как в бедной и тесной квартирке, я собрал к себе однажды прихожан на общую думу о постройке церкви. Толковали много, но порешили только выбрать людей для сбора денег на построение церкви и испросить на это разрешение епархиального начальства. На временный же молитвенный дом, или часовню, дали лес и по добровольной подписке собрали, кажется, менее ста рублей. На эти деньги нужно было выстроить часовню, купить хотя один колокол, дароносицу, крест, Евангелие, облачение, кадило и богослужебные книги. И нельзя сказать, чтобы в приходе не было состоятельных людей, некоторые имели тысячи и десятки тысяч, но щедрых на дело Божие не оказывалось, и нелегко было вызвать их на это. Однако же мои убеждения и просьбы подействовали и на них: от пяти человек поступило ещё пожертвований до сотни рублей. На одного только, самого богатого из прихожан, И.А., не влияли мои неоднократные убеждения, и лишь с помощью друзей его удалось выпросить у него 20 рублей, но и те он дал с условием употребить на колокол не менее, как в пять пудов весом.

На собранные пожертвования в скором времени заведено было маленькое церковное хозяйство, выписаны богослужебные книги и сделано скромное облачение; за утварью и колоколами послан был в Красноярск церковный староста, а я, с разрешения епархиального начальства, с вольными рабочими принялся за постройку молитвенного дома. Постройка молитвенного дома подвигалась быстро. Скоро возвратился из города и староста с покупками, из коих одна только не удовлетворила желания, именно: из трёх купленных колоколов самый большой вместо пяти пудов только в два пуда. Произошло это от самой простой причины, именно: в Красноярске не нашлось пятипудового колокола. Между тем эта неудачная покупка вызвала прискорбный случай: И.А., увидевши небольшой колокол, резко выразил старосте и мне своё неудовольствие, даже позволил себе назвать меня лжецом и обманщиком. Он не хотел верить, чтобы в Красноярске не было в продаже колокола больших размеров, и, видимо, жалел данных денег. Прискорбно было слышать напрасные укоризны, и я ушёл домой со скорбью в сердце. На другой день, находясь на работах у часовни, я опять встретил там И.А. и опять с направленными против меня оскорблениями, но уже в более грубой форме. Как не выяснял я дело, как ни успокаивал И.А., ничто не помогало, я предлагал было даже возвратить ему пожертвованные им деньги, но он не соглашался и на это. Чтобы не возмутиться духом от незаслуженных оскорблений, я опять ушёл домой, рассчитывая, что моё терпение должно же положить конец и его гневу и неразумию, но, к прискорбию, ошибся. На третий день, там же, повторилась старая история: И.А. уже позволил себе бранить меня и в порыве гнева кощунственно отозвался о святом деле, начатом мною. «Лучше бы я отдал свои деньги на кабак, лучше бы пропил их, чем бросать на ваше дело!» – кричал он. Я был поражён этими словами до глубины души. «Господи! Как ты терпишь этому нечестивцу, как не накажешь его за такое кощунство», – подумал я и, сильно взволнованный, ушёл домой, где долго не мог прийти в себя. Вдруг вижу, входит в мою хату Шишка (уличное прозвище сына И.А. за нарост, который у него был на лице) и просит к себе исповедать больного отца его. Под влиянием душевного волнения я не поверил моментальной болезни И.А. и, вообразив, что И.А. зазывает меня к себе в дом с целью нанести мне ещё большие оскорбления, отказался от приглашения. Сын уехал, но вскоре опять вернулся и, кланяясь мне в ноги, просил исповедать отца его, который, по словам сына, испытывает страшные страдания вследствие того, что ему повернуло в сторону рот. Услышав это, я сразу как бы отрезвился и ужаснулся, вспомнив о кощунстве И.А. Между тем я поспешил в дом больного и только вошёл в дверь, как И.А. повалился мне в ноги, говоря: «Батюшка! Согрешил я, прости меня, посмотри, не только рот у меня на стороне, но и всё тело режет, как ножами; чувствую, что смерть приходит! Прости меня, не дай совсем погибнуть!» Конечно, я простил его от всей души, исповедал, приобщил Святых Таин, побеседовал, успокоил и несказанно обрадовался, когда, прощаясь, узнал, что страдания поутихли.

Через три месяца без всяких медицинских пособий я увидел его совершенно выздоровевшим, и нижняя челюсть была на своём месте. Много утешен был я тем, что после этого события за всё время моего служения при С. церкви в моём присутствии слово гнилое никогда не сходило из уст не только И.А., но и других прихожан, и все они относились ко мне с полным доверием и расположением.

С.В.Волков

Афонский монастырь Каракал

Монастырь Каракал лежит на высоком, прекрасном месте восточной части горы Афона, среди густых садов и цветущей зелени, в расстоянии полчаса ходу от монастыря Филофея, четырёх часов от Лавры святого Афанасия и четверти часа от морского берега.

Предполагают, что монастырь сей основан в конце Х века пришедшим из Рима монахом Антонием Каракалом, по имени которого и называется. Как и прочие монастыри Святой горы, он также много страдал от нашествий неприятельских, но был возобновляем. Ему благодетельствовали – греческий император Иоанн Палеолог Ангел и молдавский воевода Пётр, который здесь и скончался иноком с именем Пахомия.

Монастырь четвероуголен, но более длинен, чем широк; в него ведут двое железных ворот, находящихся в углу стены западной, посреди которой возвышается красивая четыреугольная башня, крепостью и высотой превосходящая башни всех прочих монастырей. Пространство, занимаемое монастырём, невелико. Стоящий среди монастыря главный храм во имя святых первоверховных апостолов Петра и Павла построен красиво и крепко. Купол покоится на четырёх каменных столбах. В храме четыре части: алтарь, подкупольная середина, литийный притвор и паперть; помост храма мраморный, форма его крестообразная. Над папертью построена невысокая, четыресторонняя колокольня. Паперть расписана в 1708 году, а сам храм обновлён в 1717 году. Литийный притвор подновлён и расписан в 1754 году.

Кроме соборного храма, здесь находится шесть параклисов: 1).Преображения Господня; 2).Успения Пресвятой Богородицы; 3).святого пророка Илии; 4).святого великомученика Георгия; 5).святителя Николая; 6).святого великомученика Пантелеимона.

В монастыре части мощей следующих святых: верхняя часть главы святого апостола Варфоломея; глава и кость от плеча святого великомученика Меркурия; часть от ноги святого Иоанна Милостивого; две части святого Иоанна Предтечи Господня; кость от локтя священномученика Харалампия; кости от ног святого мученика Ореста и святого Аверкия Иерапольского.

Земли, принадлежащей монастырю, очень немного. На ней, в уединённых местах, находится довольно келлий с малыми церквами при них и каливы. Монастырю принадлежат владения и имущества близ Солуня и в других местах.

Каракал – монастырь общежительный. Общежитие в нём устроено в конце прошлого столетия. Иноков в нём около 60 человек, большей частью греки.

Пусть ничего не делается напрасно и без цели. Так Павел повелевает делать всё во славу Божию. Аще убо ясте, – говорит он, – аще пиете, аще ли что ино творите, вся во славу Божию творите (1Кор.10:31). А как возможно, скажешь, есть и пить во славу Божию? Призови бедного, сделай участником твоей трапезы Христа, и ты ел и пил во славу Божию. Но он повелевает не только это делать во славу Божию, но и всё прочее, как то: выходить на улицу или оставаться дома; то и другое пусть делается для Бога. Каким же образом то и другое можно делать для Бога? Когда ты идёшь в Церковь, когда участвуешь в молитве и духовном назидании, то выход твой сделан во славу Божию. Так же и дома можно оставаться для Бога. Как и каким образом? Когда ты услышишь шум, бесчиния и дьявольские торжества на площади, наполненной порочными и развратными людьми, то останься дома, удались от этого шума, и ты остался дома во славу Божию. Как оставаться дома и выходить можно для Бога, так можно и хвалить, и порицать. Как же можно, скажешь, и хвалить, и порицать кого-нибудь во славу Божию? Часто вы видите, как проходят дурные и негодные люди, нахмурив брови, надувшись, в драгоценных одеждах, с великой пышностью, люди, грабящие всех и любостяжательные. Если при этом кто-нибудь скажет: не достоин ли зависти такой-то, не блажен ли он? – Ты укори его, обличи, загради его уста, пожалей о нём, заплачь; это и значит порицать для Бога. Такое порицание послужит для сидящих вместе с тобой уроком любомудрия и добродетели, чтобы не восхищаться вещами житейскими… Напротив, когда ты видишь бедного, отвергаемого, презираемого, живущего в нищете, но добродетельного и называемого несчастным сидящим вместе с тобой, ты похвали его, и эта похвала, относящаяся к проходящему, будет наставлением и увещанием к честной и доброй жизни. Если скажут: он несчастен и жалок, – ты скажи, что он блаженнее всех, как имеющий Бога другом своим, живущий добродетельно, приобретший богатство неистощимое, имеющий чистую совесть. Какой для него вред от недостатка в деньгах, когда он имеет наследовать небо и блага небесные? Если ты будешь так и сам любомудрствовать и других учить, то получишь великое воздаяние и за порицание, и за похвалы, совершив то и другое во славу Божию… Можно и укорять во славу Божию. Каким образом? Мы часто досадуем на своих слуг. Как же можно укорять для Бога? Если ты увидишь, что слуга или друг, или кто-нибудь другой из близких к тебе пьянствует, ворует, ходит на зрелища, нерадит о своей душе, клянётся, нарушает клятвы, лжёт, то огорчись на него, накажи, вразуми, исправь его, и всё это сделаешь ты для Бога. Если же увидишь, что он виновен против тебя и нерадив в услужении тебе, то прости его, и ты простишь для Бога. А ныне многие поступают напротив и с друзьями, и со слугами. Когда кто согрешит против них самих, то они делаются жестокими и неумолимыми судьями; а когда кто оскорбляет Бога и губит свою душу, то они не обращают никакого внимания. – Также нужно ли приобрести друзей? Приобретай для Бога. Нужно ли приобрести врагов? Приобретай для Бога. А как можно приобретать друзей и врагов для Бога? Если мы будем искать дружбы не там, где можно брать деньги, участвовать в трапезе, получать покровительство человеческое, но станем искать и делать своими друзьями таких людей, которые могут всегда умерять нашу душу, давать надлежащие советы, вразумлять согрешающих, обличать совершающих преступления, восстановлять падающих и, помогая советом и молитвами, приводить нас к Богу. – Можно и врагов приобретать для Бога. Если ты увидишь, что какой-нибудь человек развратный, негодный, порочный, заражённый нечистыми мыслями, старается довести тебя до падения и повредить тебе, то отступи и удались от него, как и Христос повелел, сказав: Аще око твое десное соблажняет тя, изми е, и верзи от себе (Мф.5:29), заповедуя и тех друзей, которые дороги для нас, как глаза, и необходимы в делах житейских, отвергать и отгонять, если они вредят спасению души нашей. – Если ты приходишь в общество и ведёшь длинную речь, делай и это для Бога; и если молчишь, молчи для Бога. Как можно быть в обществе для Бога? Если, сидя вместе с другими, ты разговариваешь не о житейских предметах, пустых или малополезных, или вовсе не нужных для нас, но о нашем любомудрии, о геенне, о царстве небесном, а не о предметах излишних и бесполезных, например, кто достиг власти, кто лишён власти, за что такой-то наказан, от чего такой-то получил выгоду и стал богатым, что такой-то при смерти оставил такому-то, как такой-то лишился наследства, надеявшись быть в числе первых наследников, и о многом тому подобном. Не станем и сами разговаривать об этом и другим не позволять разговаривать, но будем смотреть, что делая и о чём беседуя, можно угодить Богу. Также можешь и молчать для Бога, если ты, испытывая оскорбление, подвергаясь злословию, претерпевая бесчисленные огорчения, переносишь это великодушно и не произносишь ни одного хульного слова против причинившего тебе это. – И не только хвалить и порицать, сидеть дома и выходить, говорить и молчать, но и плакать и печалиться, радоваться и веселиться можно во славу Божию. Ибо когда ты увидишь, что брат твой грешит или сам ты впал в грех, и об этом станешь воздыхать и скорбеть, то посредством такой скорби ты приобретёшь неизменное спасение, как говорит Павел: Печаль бо, яже по Бозе, покаяние нераскаянно во спасение соделовает (2Кор.7:10). Если ты увидишь другого счастливым и не станешь завидовать ему, но как бы за собственные блага будешь благодарить Бога, Который сделал брата твоего славным, то за эту радость ты получишь великую награду.

Но что говорить о похвалах и порицаниях, печалях и радостях, когда и от самых маловажных и ничтожных вещей можно получать величайшие плоды, если мы делаем их для Бога? Что маловажнее стрижения волос? Но можно и это делать для Бога. Если ты не будешь напрасно убирать волосы, не будешь украшать лица, будешь одеваться не к соблазну и обольщению взирающих на тебя, а просто, как случится и как только требует нужда, то ты сделаешь это для Бога и, конечно, получишь награду за то, что обуздал порочную похоть и пресёк неуместное тщеславие. Ибо если подавший для Бога только чашу студены воды наследует Царство Небесное (Мф.10:42), то представь, какое получит воздаяние тот, кто всё делает для Бога!

Грех есть всегдашняя и приятная пища для духа злобы, который, чем более находит в нас этой пищи, тем более и более созидает себе жилище и утверждается в нём; а навык ко грехам через долговременное в оных пребывание делается постоянным для человека; он даже превращается в самую его природу, так что человек находит себя вовсе неспособным не только к занятию и упражнению в добрых делах, но даже и к помышлению о них; и помышляет в сердце прилежно на злая по вся дни (Быт.6:5). Ясный пример сего состояния мы можем видеть на Ахазе, нечестивом царе, который при всех божественных благодеяниях оставался нечувствительным и неблагодарным; то же самое подтверждает и опыт, ибо сколько людей, льстивших себя надеждой переменить себя в будущее время, оставило свет без всякого изменения, а потому сколько людей погибло невозвратно… Да, трудно избавиться от грехов, когда они в нас устареют от нашего невнимания к ним и нерадения. Отлагая покаяние до старости, мы лучшую часть жизни нашей жертвуем миру, а худшую оставляем для Бога. Может ли Всесвятый и Всеведущий призреть оком милосердия на сие лицемерное наше служение? Не отвергнет ли Он такое приношение? Не откажется ли принять к Себе долго злоупотреблявших Его долготерпение? Взыщут Мене злии и не обрящут, – говорит Он. «Но разве объятия Отчи не всегда отверсты?» – спросит кто. Правда, Он готов принять и в одиннадцатый час пришедших; но каждый ли бывает достоин такого принятия? В болезнях, в дряхлой старости что обыкновенно заставляет искать Бога? Горесть, что мир уже оставляет нас, и страх, – что скоро должно явиться пред лице Судии, а не истинная любовь к Богу; тогда не мы грехи, но грехи нас как бы оставляют, хотя не все, и кто чем руководился в юности, тем управляется и в старости. Обратим внимание на покрытых сединами старцев: они ещё желают другой юности; они труднее внемлют гласу призывания Божия, потому что пороки юных лет в них ещё господствуют, только не в такой силе. Иов так описывает человека, растлившего душу свою пороками юности: кости его наполнишася грехов юности его и с ним на персти уснут (Иов.20:11). В самом деле, возможно ли истребить в короткое время всё зло, которое усиливалось несколько лет? Не так кажется трудно истребить смертоносную заразу, как трудно искоренить порочные навыки, укреплявшиеся целой жизнью? Искривлённое дерево весьма легко можно выпрямить, когда оно молодо и гибко, но когда оно таким образом будет расти несколько лет, тогда трудно и даже невозможно сделать его прямым. Так и человек, доколе имеет нежное сердце, то без большого труда может оставить заблуждения своей юности; но когда долговременным навыком утвердится в каких-либо пороках, то трудно и даже невозможно вдруг дойти до состояния блаженных, кои всю временную жизнь свою употребляли средством к приобретению жизни вечной на небесах. Лета могут ослабить пороки, но не могут уничтожить; посему-то состаревшиеся в нечестии часто оставляют предметы страстей, а самые страсти всё ещё питают; кого в юности мучило сребролюбие, тот, отягчённый летами, не имея сил более умножать своё богатство, денно-ночно стережёт его, смотрит как на стяжание рук своих; плотоугодники, будучи не в состоянии услаждать чувств, услаждают воображение. Какая в них перемена против прежних лет? Те же наклонности господствуют в них, – только не достаёт сил служить им, хотя бы и желали. Вот состояние, вот время, в которое мы льстимся раскаяться о грехах своих и сделаться лучшими! Да и как нам откладывать покаяние до будущего времени, когда час смерти для нас неизвестен. Нет ни одного человека, который бы смело и решительно мог сказать о себе: я надеюсь на свою силу и крепость, – я безбедно доживу до глубокой старости. Нет, никто не может ручаться за будущее: Предвечный времена и лета положил во Своей власти. Как знать, может быть, в то самое время, как мы обещаем себе долголетие, невидимый перст Божий чертит решительный приговор смерти? Как знать, может, ударивший час есть уже последний час нашей жизни? Что надобно умереть, это определение всем известно, но когда, где и каким образом, это есть и пребудет для нас непроницаемой тайной. Как полевой цвет растёт и в ту же минуту гибнет под косой трудолюбца, так и жизнь человека. Близко утро следующего дня, но не хвались и об утре: Не веси бо, – говорит Писание, – что родит день находяй … Так всегдашние опыты могут довольно уверить каждого из нас, что нельзя положиться на будущее, не подвергая себя опасности. Смерть, как тать ночной, как враг коварный, крадётся неизвестными для нас путями, не разбирая ни возраста, ни состояния, ни времени, ни места; она разит всех без разбора: и юноша, и сединами покрытый часто вместе умирают от её жала, точно так, как сильная буря срывает зрелые и незрелые плоды. Приходило ли когда на мысль детям первосвященника Илия, что юность их не защитит от погибели? Думали ли юродивые девы, что в ту минуту, как они погашали светильники, небесный Жених был уже при дверях их храмины? Знаем ли и мы, чем кончится наша беспечность? Безопасны ли и мы от скоропостижного удара? Итак, если дорого для нас царствие, если вожделенны селения Господни, если душа наша желает и скончавается во дворы Господни, то поспешим исправиться, позаботимся о своём душевном исцелении, станем исторгать из сердец своих и малое былиё нечистых страстей, дабы не умножились плевелы и не подавили семя божественное. Не будем доверять тем, кои говорят: «Мы успеем исправиться, – будет время»; будет, но не наше; наше – настоящее. Воспользуемся им и начнём отселе жизнь новую, говоря с Давидом: Ныне начах, сия измена десницы Вышняго (Пс.76:11).

В сентябре 1885 года случилось ужасное происшествие. Один мастеровой – по изделию мелочных дел серебряных, не раз очень дурно обходился с родной своей матерью, доводя её до горьких слёз. Человек женатый – и с женой своей этот мастеровой, в оправдание своих дурных отношений к матери, говорил о ней, что «она больно и сама-то не путна» у них. Раз, в сильно возбуждённом гневе он так оскорбил мать свою бранными словами и укоризнами, что мать не утерпела, чтобы не высказать: «Ну, сынок, Бог тебе не потерпит больше»! Несчастный сын ещё более озлобился и поносил мать свою. В тот же день, вскоре после такой ссоры, как мастеровой – он варил в чайнике какой-то состав для своего мастерства и совершенно нежданно, по неосторожности, вылил на себя кипящий состав, и так себя обжёг, что едва успел принять предсмертное напутствие от отца духовного, как тут же умер.

Дети! Почитайте своих родителей и словом, и делом, и повиновением, и благоповедением своим. Сам Господь повелевает: Чти отца твоего и матерь твою, да благо ти будет и да долголетен будеши на земли (5-я заповедь). В противном случае, вот какие несчастия постигают людей за непочтение своих родителей. Несчастия постигают и большие того, и разнообразны они: на это много примеров в жизни человеческой.

Священник Николай Р-в

Зимний сезон 1868–1869 годов в нашем губернском городе отличался давно небывалым оживлением. Такому одушевлению много содействовал съезд дворянства для выборов с первых чисел декабря 1868 года. Клубы военный и общественный постоянно переполнены были многочисленной публикой. Начиная с первых чисел декабря и вплоть до великой Четыредесятницы, – не проходило почти дня, за исключением разве субботних и кануна годовых праздников, чтобы городское общество не веселилось и не плясало, как говорится, чуть не до упада, в этих клубах или в частных гостеприимных домах, и наконец – не развлекалось бы на театральных гастролях. Лишь наступивший Великий пост постановил, так сказать, нравственные преграды дальнейшему разгулу праздной в большинстве молодёжи, доставив некоторое успокоение и лицам более или менее почтенного возраста, увлекавшегося, хочешь не хочешь, общим потоком шумной губернской жизни и не особенно охотно опорожнявшим далеко не туго набитые кошельки на изысканные костюмы своих супруг и дочек… Но как справедливо говорят: «Сердце человеческое не камень», то и наше образованное общество, держась такого присловия и соскучась в продолжение первой недели поста томительным ничегонеделанием, а частью «истощённое и изнурённое» обычным говением и богомолием, придумало по примеру предшествовавших лет кое-какие «невинные» развлечения, в программу которых входили: концерты с хоровым пением, любительские спектакли с выбором пьес возможно скромного содержания, затем – живые картины и прочее и прочее. – Все эти «невинные» развлечения оправдывались тем убеждением, что они совершаются никак не ради собственного удовольствия, напротив, с целями вполне благотворными, в видах вспомоществования вырученными от сбора за билеты суммами «страждущим и обременённым», и, стало быть, с целями, поистине богоугодными, в духе христианской любви и милосердия к ближним!.. И вот, при таком благом намерении губернского образованного общества все указанные выше «невинные» (но уж никак не богоугодные) развлечения усердно и неутомимо совершались в продолжение почти всего Великого поста, вплоть до Страстной седмицы; хотя в промежутке этих развлечений и произошёл чрезвычайно знаменательный случай, потрясший неожиданностью своей всё губернское общество и послуживший к вразумлению всех и каждого: насколько придуманные «невинные» развлечения противны духу христианской веры и святым уставам Церкви, ясно указывающим: с какой душеспасительной целью учреждена великая Четыредесятница как предтеча крестных страданий Господа Иисуса Христа, принёсшего пречистое Тело и Кровь Свою в искупительную жертву ради спасения погрязшего во грехах человека?..

И вот сущность того прискорбного события, о котором упомянуто выше:

В один из воскресных дней Великого поста, именно, сколько помнится, 30 марта, в доме одного из высших губернских представителей власти предположено было устроить «невинное» зрелище «живых картин», в программу которых, между прочими, входила сцена – «Тамары и демона», заимствованная из поэмы Лермонтова, озаглавленной ненавистным именем этого врага Божия и всего рода человеческого! (Это в Великий-то пост, во дни усиленной молитвы и покаяния?..) А чтобы представление, назначенное на 30 число марта, достигло возможно большего эффекта, предположено было, по взаимному соглашению действующих лиц, сделать 29 числа, то есть накануне представления, так называемую – генеральную репетицию.

В числе участвовавших в задуманном предприятии лиц был один из уездных самостоятельных землевладельцев – некто господин Ш., принявший на себя роль демона-искусителя… Но тут совершилось вот какое чудо: 29 марта, в 12 часов дня господин Ш., сделав визит хозяину дома, где устраивалось представление «живых картин», ради окончательного переговора насчёт предположенной вечером того дня репетиции, заехал от него к старому товарищу своему по школьной скамье или по прежней совместной службе в Петербурге господину Г. и, сообщая ему подробности программы на 30 марта, мгновенно потерял самосознание, падая без чувств в кресло, близ которого стоял при разговоре. Призванный же тотчас для подания возможной помощи врачебный инспектор нашёл его уже без признака жизни!.. Нечего говорить, какое тягостное, глубоко удручающее впечатление произвела на губернское общество весть о скоропостижной кончине этого всеми любимого и уважаемого молодого человека, одарённого от природы превосходными качествами души и сердца и лишь вступившего в 31-ю годину своего земного существования!..

В особенности поражено было такой неожиданной утратой дворянство уезда, к которому принадлежал несчастный и которое имело в нём усерднейшего и благороднейшего деятеля на пользу общую…

Заупокойная литургия с надгробным молитвословием над прахом дорогого усопшего совершены с подобающей торжественностью при участии местного архипастыря во главе многочисленного духовенства, сопровождавшего печальную процессию за черту города при отправлении к месту последнего упокоения в родовое имение покойного. Громадными массами дворянства, чиновничества и граждан города запружена была почти вся главная улица, по которой следовала траурная колесница со смертными останками столь рановременно отшедшего в лоно вечности усопшего. Сердечные и самые искренние сожаления и сетования слышались всюду, и, сказать по истине, такая дань приносилась ему, как достойнейшему представителю высшего сословия губернии! Точно с таким же грустно-торжественным почётом, с каким сопровождался траурный кортеж с прахом усопшего из губернского города, встречен был он при вступлении в свой уездный город и по отправлении потом из оного в дальнейший путь. Нарочито съехавшееся местное дворянство, всё городское общество – чиновники, коммерсанты с массами серого люда встретили и проводили дорогой прах усопшего за городскую заставу после совершения в соборном храме заупокойной литургии над внесённым в оный гробом и бесчисленных панихид, как в самом храме, так и по пути следования процессии через весь город до заставы…

Но обращаюсь снова к общественной жизни губернского города в течении Великого поста 1869 года.

Известно всем и каждому, что все радости и все горести, постигающие человечество, не вечны и как легко и скоро изглаживаются из памяти народной, и, стало быть, нисколько не может казаться странным, что вслед за отправлением смертных останков покойного из губернского города для погребения на родину все сетования и сожаления, насколько искренни и задушевны они ни были, весьма скоро смолкли, и жизнь общественная, так недавно потрясённая неожиданным печальным событием, вошла в свою обычную колею, и даже… даже не далее, как спустя одну лишь неделю, задуманные живые картины вновь стали на очередь ради «невинных» развлечений общества, усвоившего за собой право придержаться известному, велемудрому изречению:

«Мёртвый в гробе мирно спи;

Жизнью пользуйся живущий!»…

И вот, предположение о постановке живых картин должно было осуществиться, – если не ошибаюсь за давнопротекшим временем, – 7 апреля. «Демон и Тамара» неизбежно как бы обязаны были утешить публику после перенесённого ею тяжёлого испытания и рассеять грустные воспоминания о происшедшем за несколько дней перед тем несчастии… А между тем как бы кстати тут было привести кому-нибудь на память слова Спасителя, обращённые к Иерусалиму незадолго до крестных страданий Господа: «Дщерь Сионова, не уразумела ты времени посещения твоего»… Но, увы! Где было найти смельчака, который решился бы высказать подобную мысль перед лицом взбаламученного, жаждавшего развлечений губернского общества, по всей вероятности, подвергшего бы такого непрошенного проповедника оскорбительному глумлению? Итак, «Живые картины» на сцене в преждеизбранном для поставки их доме… Изображение «демона» досталось на долю очень молодому человеку К., исполнившему роль эту при общем одобрении и дружных рукоплесканиях восхищённой публики. Похвалам и восторгам не было конца; куда ни появишься, везде только и речи, что о прелестно исполненной картине «Тамары и демона». Но недолго находилось общество в таком восторженном настроении… Представьте себе, уважаемые читатели, каково было поражение для этой легкомысленной публики, жаждавшей одних лишь развлечений и не стеснявшейся в святые дни великой Четыредесятницы, дни поста и молитвы, рукоплескать «демону» в лице своего сочлена, когда через три–четыре дня после представления огласилась весть о скоропостижной смерти господина К., 23-летнего юноши, исполненного жизненных сил и цветущего здоровья?!. Не явно ли видима тут карающая десница Небесного Владыки, воздающего комуждо по делом его?..

Из рассказанной здесь истории не следует ли вывести такого рода заключения: что в безвременной, скоропостижной смерти того и другого молодого человека представляется более или менее существенная разница: из них – первого, как одарённого от природы возвышенно-прекрасными качествами души и сердца, благому Провидению не угодно было допустить до принятия им облика отверженца неба – сатаны, и вот, внезапной смертью отклонён от него тяжкий грех этот; последний же потерпел заслуженную кару за то, что, видевши пред собой разительный пример гнева Божия в ниспослании рановременной кончины первому за несколько часов до предположенного лицедейства в образе демона, не усомнился принять на себя исполнение этой противу христианской роли?..

Горе человеку тому, им же соблазн приходит (Лк.17:1).

В уезде нашем имели довольно порядочную недвижимую собственность два родные брата NN; люди молодые, чуть ли не кандидаты университета, но, к несчастью своему и соблазну общества, пропитанные до мозга костей крайними, социально-нигилистическими бреднями. Около 20 лет назад господам этим пришла пошлая мысль – покощунствовать самым безобразным способом, с желанием, вероятно, – и себя потешить, и посмешить публику, по крайней мере, одного с ними закала. И вот какую возмутительную вещь они придумали. В заведении одного из местных фотографов заказывают они портреты свои в следующем соблазнительном положении: старший, носивший волосы до плеч, завивая их на ночь в бумажки, изображён был молящимся иноком (вероятно, не православного исповедания, так как облечён был в белую мантию) с распростёртыми вверх перед святой иконой руками. Младший представлял своей особой мефистофеля с приложенными к пальцам рук когтями, с рогами на лбу, торчавшим сзади хвостом и отвратительными кривляньями, с высунутым языком, как бы стремящимся к искушению стоявшего на молитве инока… И эти-то пошлые до отвращения фотографические изображения распространились между сбитой с толка молодёжью, как дар на память. Каковы же были последствия подобного богоотступного кощунства? А вот какие: корчивший из своей личности роль мефистофеля 25-летний молодой человек, с цветущим здоровьем и всеми задатками на долговечность, спустя немного дней после фотографической съёмки подвергся страшному, сокрушительному недугу, потрясшему весь его весьма крепкий от природы организм и доведшему его до умопомрачения! Определить сущность болезни не только местные уездные и губернские врачи оказались бессильными, но и специалисты – профессора, практиковавшие свои познания над ним в столице в течение целого года, не могли сколько-нибудь основательно определить суть подобного, не встречавшегося во врачебной практике недуга, сведшего его при усилившемся безумии – в могилу!.. Затем принимавший на себя лик инока, человек семейный, занимавший в то самое время должность судебного следователя, но за неспособностью ни к какому серьёзному труду только что уволенный от службы и вскоре избранный в члены уездной земской управы, вслед почти за смертью брата-мефистофеля, взят был под стражу вместе с увлечённой им в безбожные учения супругой и после содержания довольно долгое время в тюремном замке сосланы, сперва в места менее, а потом и в более отдалённые на постоянное жительство, оставив трёх или четырёх малолетних детей на попечение каких-то родственников…

Спрашивается: не ясно ли виден и тут карающий перст Божий?.. Трудно думать, чтобы кто-либо из людей благомыслящих и верующих решился отрицать это.

С.Д.Слатин

1

4 июня сего 1886 года четырёхлетний сын мой Анатолий, играя на дворе, подошёл к колодезю и, бросая в него камешки, упал в колодец глубиной от поверхности земли 9 аршин; падение его увидела его сестра 2-х лет, которая и сообщила старшим о сем. Сейчас же опустили ведро на верёвке в колодец, и так как мальчик держался ещё на воде за раму колодезя, – то ему и велели ухватиться за ведро, но когда вытащили его более трёх четвертей колодезя, он вторично упал и погрузился в воду; во второй раз его вытащили из колодезя уже мёртвым; почему и был приглашён доктор, который, приняв все меры к приведению его в чувство, не надеялся его оживить; почему приглашён был другой доктор, но и тот сомневался в его оживлении. Тогда мы стали просить целителя Пантелеимона об оживлении и исцелении нашего сына, и угодник Божий услышал нашу грешную молитву: ребёнок ожил к вечеру; а на другой день в 6 часов утра совершенно здоровый ходил в церковь вместе со мною за иконой целителя Пантелеимона, которую мы брали на дом для служения молебна. На ребёнке не оказалось ни одной царапины и ни одного подтёка. Жена отставного поручика Александра Гавриловна Отдельская. Город Моршанск, 1886 год.

2

Не один раз я видела чудную силу святого страстотерпца и целителя Пантелеимона. Расскажу один случай: в семье моего отца заболел лет 10-ти мальчик и, по признанию врачей, болезнью почти неизлечимой до 18–19 лет; эту болезнь назвали «пляской Витта». Так проболел он более трёх месяцев. На третий день Рождества Господа нашего Иисуса Христа отец пригласил священника в дом для совершения молебствия святому Целителю; после молебствия больной уснул, а когда проснулся, незаметно уже было у него никаких признаков болезни, и он стал рассказывать, что снилось ему, как подошёл к нему угодник Божий и дал из ящика какого-то лекарства. (Из письма Александры Розум, Пирятин, Полтавская губерния, 1886 год.)

3

...При сем с целью прославления Бога, Пресвятой Богородицы и святых угодников Божиих, в особенности святого великомученика и целителя Пантелеимона, нужным нахожу описать вам исцеление болезни моей ноги. Около 20 лет я страдал болью сначала правой ноги, а потом – левой, как надо полагать от простуды, потому что в молодых летах я несколько раз простужал их. Для излечения этой болезни я употреблял всякие медицинские и простые – крестьянские пособия, но болезнь не прекращалась; наконец свалила меня в постель, и я чувствовал нестерпимую боль и притом опасался, как бы не образовался в ноге «антонов огонь». При такой боли я уже намерен был оставить исполнение христианского долга – поговеть, или яснее сказать: помолиться в церкви, исповедаться и причаститься, так как левая нога моя отказывалась мне служить. Это было Великим постом 1884 года. Семейство отправилось в церковь, а я остался дома на постели, скорбя о том, что я один только не поговею. Но не теряя надежды на помощь Божию, я стал лёжа молиться об исцелении Богу, Пресвятой Богородице, святому великомученику и целителю Пантелеимону и другим святым, и при этом пришла отрадная мысль – что если Богу угодно будет по молитвам святых угодников удостоить меня сходить в церковь помолиться, исповедаться и причаститься, то не оставит послать мне облегчение после бани, очистившись от нечистых лекарств (я мазал ногу жиром от маленького жеребёнка), а также надеялся, что Он, Премилосердый, пошлёт мне помощь посредством какого-нибудь человека, и действительно надежда моя оправдалась. После бани боль в ноге унялась настолько, что на другой день утром я мог отправиться в церковь, помолился, исповедался и причастился Святых Таин; а после обедни мне предложила свои услуги одна почтенная старушка: «что она может вылечить болезнь ноги», и действительно вылечила вскоре простыми средствами. И теперь, благодаря Бога, вот уже третий год идёт, как освободился я от сказанной болезни. Всё это я отношу к помощи Божией по молитвам Пресвятой Богородицы и святых угодников Его, которым мы молились, а жена, кроме того, обещалась по получении облегчения от болезни моей ноги послать на масло в лампадку перед мощами святого великомученика и целителя Пантелеимона. (Из письма Митрофана Б.Борисова. Селтинская почтовая станция Вятской губернии, 1886 год.)

4

Давно хотела я попросить вас отслужить благодарственный молебен святому целителю Пантелеимону, но всё не находила времени, а между прочим он, угодник Божий, такой милостивый врач и скорый мой помощник и заступник, всегда проявляет своё милосердие на наше семейство. Так, Великим постом (сего 1886 года) у нас заболела дочь скарлатиной, и доктора говорили, что непременно заболеет трёхлетний сын наш и нет никакой возможности устранить от него эту болезнь; мы стали усердно молить Целителя, чтобы он оградил нашего сына от этой страшной болезни, муж съездил в часовню, отслужил молебен святому угоднику Божию, привёз масла, которым сделал несколько крестов на теле малютки сына, а также и у дочери, и что же? Он, угодник Божий, оградил нашего сына и исцелил нашу дочь: она поправилась, а сын остался совершенно здоровым. А в 1885 году, в апреле месяце сильно простудился наш сын, ему было тогда два года; доктор, осмотрев его, сказал, что мальчик серьёзно болен, прописал лекарство и велел как можно аккуратнее давать ему через два часа, но что мы ни делали, а влить лекарство в рот ребёнку совсем не могли, ему же видимо делалось всё хуже и хуже, жар был очень силён; тогда я взяла акафист святому великомученику и целителю Пантелеимону и стала у кроватки молиться, тогда ребёнок забредил, как будто ему кто натирает больное место, и он просит тереть ему ещё и ещё, и показывает, где именно; а когда я кончила чтение акафиста и стала читать молитвы угоднику Божию, то ребёнок стал просить больше его не натирать; после чего он начал потеть, а к вечеру был почти здоров и попросил кушать. Вот какова милость угодника Пантелеимона к нам грешным! Слава тебе, угодник Божий, слава тебе и благодарение за все твои к нам милости. (Из письма жены капитана – Клавдии Забелло. Москва, 1886 год.)

Мы должны всеми силами стараться о том, чтобы удаляться не только действительных грехов, но и таких дел, кои, будучи сами по себе ни хороши, ни худы, вовлекают нас в грехи. Например: смеяться и шутить – не есть ещё действительный грех, однако же смех и шутки приводят ко греху. Ибо от смеха часто рождаются непристойные слова, а от непристойных слов – дела, ещё более непристойнейшие. От шуток часто доходит дело до ругательств и оскорблений, от сего – до ударов и ран, а от них – до убийства и смерти. Итак, если ты желаешь себе добра, то отвращайся не только непристойных слов, непристойных дел, ударов, ран, убийств, но и самого непристойного смеха, самых шуточных речей; поскольку смех и шутки служат корнем для упомянутых зол. Посему-то апостол Павел говорит: Буесловие и кощуны да не исходят из уст ваших (Еф.5:4). Хотя это само по себе и маловажно, однако становится причиной немаловажных грехов. Также нельзя назвать роскошную жизнь явным и открытым преступлением; однако же от неё рождаются великие пороки: пьянство, дерзость, корыстолюбие, грабительство. поскольку человек, живущий роскошно и пышно, по необходимости должен приносить чреву своему богатую дань, а потому он часто принуждён бывает похищать и грабить чужое, искать приобретений, и причиняет насилие. И потому, если ты будешь удаляться роскоши, то уничтожишь причину корыстолюбия, хищения, пьянства и других бесчисленных зол и истребишь корень греха в самом зародыше. Посему и апостол Павел сказал, что Вдовица, питающаяся пространно, жива умерла (1Тим.5:6). Также ходить на зрелища, смотреть на конские ристания, играть в кости – всё это не считается за действительный грех; однако же вводит в жизнь нашу тысячекратные бедствия. Ибо зрелища рождают любодейство, невоздержание и всякое распутство; конские ристания причиняют раздоры, брани, драки, обиды, непримиримую ненависть; а занятие игрой часто производит злословия, убыток имению, гнев, ссоры и другие бесчисленные, гораздо гибельнейшие сих, последствия.

Итак, будем убегать не только грехов, но и таких дел, которые почитаются безразличными и которые мало-помалу доводят нас до грехов. Ходящий по крутому утёсу, хотя и не падает вниз, однако боится упасть, и часто случается, что от одного страха упадает в пропасть. Равно и тот, кто не удаляется от грехов, но ходит близ них, всегда будет находиться близ опасности низвергнуться в самую пучину греха. Кто пристально смотрит на красоту чужих жён, тот, хотя и не любодействует с ними, в прочем питает похотение и, по словам Христовым, становится уже любодеем (Мф.5:28). И случается, что нудимый похотствованием низвергается и в действительный грех блуда. Посему мы должны удалять себя от грехов. Хочешь сохранить целомудрие? Удаляйся не только любодеяния, но и похотливого взгляда. Не хочешь говорить срамных слов? Отвращайся не только срамословия, но и неприличного смеха и всякого легкомысленного поступка. Не хочешь быть убийцей? Беги от раздоров. Не хочешь быть пьяницей? Беги от роскошных и пышных пиров и посекай грех в корне его.

Коротка, бедственна жизнь наша; недолго мы живём на земле: смерть приходит к нам, лишь только начинаем познавать, как должно, самих себя, а часто ещё прежде сего необходимого самопознания. Мы здесь живём в чужом доме, и земля служит для нас гостиницей и вместе могилой. Начало жизни сей есть первый шаг к смерти. Как мореплаватель, плывя на корабле, стоит ли, сидит ли, или лежит, мало-помалу подходит ближе к пристани или к предназначенному месту; так точно и мы во время плавания по житейскому морю, спим или бодрствуем, волей или неволей, с каждой минутой всё далее отходим от начала и ближе подходим к концу. Жизнь наша более походит на смерть, ибо с каждым днём отнимается у неё некоторая часть её течения; притом она исполнена сожаления о прошедшем, трудов в настоящем, беспокойства и страха за будущее. Вход в сию жизнь сопровождается воплем; дитя начинает свою жизнь слезами, как бы предчувствуя, что в будущности предстоят ему многие болезни, печали и несчастья, и горький опыт совершенно оправдывает эти мрачные предчувствия; выход из настоящей жизни ужасен, ибо не мы только лично выходим из неё, но выходят и дела наши, являясь вместе с нами на страшный суд Божий. В грехах зачинаемся, в болезнях рождаемся, в страданиях живём, в тревожном страхе умираем. Прежде рождения обременяем мать свою, рождаясь, становимся пришельцами, живя, делаемся гостями и странниками, а умирая, отправляемся в туманный дальний путь. Первую часть жизни проводим как бы в совершенном неведении, вторую в трудах и печалях, последнюю в негодовании на немощную старость. Настоящая наша жизнь для нас непостоянна, прошедшая ничтожна, будущая неизвестна! Рождение наше бедно, жизнь бедственна, кончина тяжела, болезненна. Жизнь наша есть духовная мучительная борьба: диавол, враг нашего спасения, ищет нашей погибели, мир против нас вооружается; собственное тело наше восстаёт против духа нашего. Всё суета, всюду печаль, всюду горе, куда ни посмотришь. Если нет на земле постоянного, неизменного счастья, то можно ли найти на ней неизменные радости? Если тленные, земные блага угрожают нам временным и вечным их лишением; то какая ж нам польза искать наслаждений в них? Продолжительная жизнь часто доставляет случаи только больше грешить, больше терпеть зла и строже отвечать на страшном суде Божием. Что же есть человек в настоящей жизни? Невольник смерти, скитающийся странник, пар, на малое время являющийся и потом исчезающий (Иак.4:14), непостоянный ветер, исчезающий, как тень, и неверный, как сон. – Что есть жизнь наша? Трепетное ожидание смерти, море разных страданий. Путь жизни нашей есть какой-то лабиринт, в который входим мы из чрева матери и из которого выходим вратами смерти. Человеческое тело без духовного сокровища, которое его одушевляет, есть земля и пепел. Жизнь наша слаба, как хрупкое стекло, скоропреходяща, как метеор. Счастье настоящей жизни увлекает человека только своей наружностью; но если рассмотреть его с должным вниманием, то покажется пылью и дымом. Не земной гость – истинное и прочное счастье, его нет в настоящей жизни. Посмотрим вокруг себя, и мы уверимся в этом. Почти на каждом шагу мы встречаем или нищету и бедность, или сиротство и тяжкое одиночество, или честолюбца, низверженного с высоты почестей и в одичалой грусти и отчаянии влачащего дни свои, или сластолюбца, мечтавшего найти верх удовольствий в удовлетворении своих похотливых побуждений и утратившего всё своё имение на это, но вместо удовольствия нашедшего отраву жизни и бедность, в отчаянии проклинающего час своего рождения. Всюду почти услышим мы однообразный печальный отголосок: «Я несчастен!» Вот как терниста и бедственна, как коротка и скоропреходяща жизнь наша на земле. Да, в строгом смысле судя, едва ли и есть жизнь-то на земле: ибо не тогда мы умираем, когда испускаем последнее дыхание, напротив умираем ежедневно, ежечасно, даже ежеминутно, и сколько времени прибавляется к жизни, столько же или ещё более у неё убавляется. Не внезапно подвергаемся смерти, но ежеминутно к ней приближаемся. Смерть и жизнь кажутся совершенно различными одна от другой; однако же нет ничего ближе между собой, как смерть и жизнь. Смерть всегда близка к нам, едим ли мы, пьём ли, спим ли, бодрствуем ли, беспрестанно подходим к смертному часу. Неумолимая смерть носится над головами людей, посекая то ту, то другую. Она проникает и в чертоги, окружённые стражей, точно так же, как в убогую хижину всеми отверженного страдальца. Так бедственно, так мало живём мы.

И как человеку можно жить долго, как не страдать, не бедствовать, когда грех удалил его от Бога? Бог есть источник жизни и счастья, вне Его мертвенность и скорби, безжизненность и горе, смерть и плач. Как же теперь человек, удалившись от Источника жизни, может жить долго? Как, уклонившись от высочайшего Счастья, может быть счастлив? Может ли мирт, перенесённый из благословенных стран юга в суровый климат севера, где солнце мало согревает землю своими лучами и, следовательно, мало сообщает жизни, расти долго на холодной почве? Может ли земля украшаться цветами среди холодной зимы, когда солнце не сообщает более живительной силы? Точно так же нельзя долго жить и нам, когда Солнце правды перестало согревать нас; нельзя быть счастливым, когда грех удалил нас от Счастья. Мы живём здесь в изгнании, куда сосланы на исправление, где предстоит нам множество искушений. Блага мира сего по злоупотреблению нашему служат проводниками к порокам, воздаянием коих вечные муки и геенский пламень последует за гробом.

Возлюбленная душа! Не прилепляйся своими мыслями к временным благам, а чаще размышляй о благах вечных. Жизнь наша, как бы ни была продолжительна, не составит и одной минуты в сравнении с вечностью, нас ожидающей: не жертвуй же для сей мгновенной жизни жизнью вечной. Как ни кратка жизнь временная, но дана нам на приготовление к жизни вечной: в течении её мы приобретаем или теряем право на вечное блаженство. Если хочешь ты блаженной вечности, то старайся ещё в сей жизни предвкушать блага небесные: пользуйся миром, но не прилепляйся к нему; живи в мире, но не люби мира. На небесах наше отечество, а здесь гостиница; не люби же однодневной гостиницы, ибо перестанешь стремиться к небесному отечеству. Временная жизнь есть море, а вечная – пристань; не прельщайся же морской кратковременной погодой, чтобы не перестать стремиться к пристани вечного спокойствия. Обманчива жизнь сия: она часто убегает, когда думают наслаждаться ею, и потому не должно доверять ей. Нельзя здесь и на один час обещать себе безопасность; ибо и в один час может кончиться жизнь наша. Безопаснее всего каждый час ожидать смерти и приготовляться к ней истинным покаянием. Обманчив мир сей с его благами: Не любите мира, ни яже в мире, – учит апостол и евангелист Иоанн, – аще кто любит мир, несть любве Отчи в нем. Яко все еже в мире, похоть плотская и похоть очима и гордость житейская, несть от Отца, но от мира сего есть. И мир преходит, и похоть его, а творяй волю Божию пребывает во веки (1Ин.2:15–17).

Господи Иисусе Христе! Отврати сердца наши от любви к миру и возбуди в нас стремление к Небесному Царствию. Аминь.

Хутор «Трёх лощин», где с 1869 года начала прославляться чудотворениями икона святого великомученика Пантелеимона, принадлежит к одной из лучших местностей Тамбовской губернии; такое название хутору дано от трёх лощин – оврагов, расположенных по нём. Эта местность отстоит от Тамбова в 25 вёрстах по большой дороге на село Арапово, – в 7 вёрстах от большой дороги в города Липецк, Задонск и в 13 вёрстах от станции «Селезни» Тамбовско–Козловской железной дороги. В собственность же тамбовского архиерейского дома он перешёл в 1882 году от тамбовской мещанки Акилины Власьевой Чернявской, которая управляла имением отставного майора Александра Николаевича Колтынянского, скончавшегося в 1872 году, имея от роду около 115 лет.

Майор Колтынянский слыл за доброго, честного христианина. Живя на покое – в означенном хуторе по выходе в отставку из военной службы, где прослужил более 30 лет, – Колтынянский в последние годы своей жизни ревностно заботился о благоугождении Богу и спасении души. Любил часто посещать церковь Божию и оказывать милость бедным. Приходская церковь находилась в 3–4 вёрстах от означенного его хутора, и – как зимой церковь не отоплялась, а болезненность Колтынянского препятствовала нередко бывать ему в храме Божием, то он, с разрешения надлежащей власти, выстроил у себя на хуторе в 1868 году небольшой молитвенный дом, в котором и совершалась божественная служба приглашённым им духовенством.

Икона же святого великомученика и целителя Пантелеимона приобретена Колтынянским в 1869 году следующим образом: злокачественная лихорадка сильно удручала Колтынянского. Лекарства не помогали. Больной не знал, что ему делать, и старался всеми возможными способами избавиться от лихорадки. Наконец страдалец впал в сильнейшую грусть, тоску, печаль… Ничто его не утешало. Казалось, что скоро он сойдёт в могилу от этой болезни. Но Промысл Божий скоро утешил терпеливого страдальца: однажды больной увидел сон, что будто бы он находился в молитвенном своём доме и увидел икону святого великомученика Пантелеимона, которую и рассматривал с особенным вниманием. Вдруг услышал голос: «Вот твой исцелитель!» Слова эти возбудили в Колтынянском желание отслужить перед иконой молебен, но на этом он проснулся. В душе больного после этого появилась твёрдая надежда на выздоровление. Немедленно он позаботился приобрести икону святого Пантелеимона, которая и была ему выслана из русского Пантелеимонова на Афоне монастыря. Когда сам больной вынул из ящика присланную икону и облобызал её, то в это время он мгновенно освободился от жестокой лихорадки. Совершилось явное чудо через святого Пантелеимона. Таким образом чудное сновидение Колтынянского вполне оправдалось. Воздав благодарение Богу, Матери Божией и целителю Пантелеимону, Колтынянский поставил икону в молитвенный свой дом, из которого в 1869 году была устроена кладбищенская церковь, освящённая в 1870 году во имя великомученика и целителя Пантелеимона. Затем икона перенесена в эту церковь, где она находится на правой стороне у клироса, с неугасимо горящей перед нею лампадой.

Икона святого Пантелеимона хорошей живописи, писана на кипарисовой доске длиной 8, а шириной 6 вершков. Надпись на иконе следующего содержания: «Святая икона сия послана со Святой горы Афонской от русского Пантелеимонова монастыря в домовую церковь Александра Николаевича Колтынянского в благословение всем прибегающим с верой и усердием к сему угоднику Божию. 1869 год, мая 29 дня».

За исцелением Колтынянского начали совершаться от иконы святого Пантелеимона многие исцеления; а в настоящем 1886 году отметим следующие чудотворения: одно исцеление госпожи Богородицкой от паралича, находившейся в земской больнице в отделении неизлечимых больных, а другое исцеление некоторого почтенного, благочестивого горожанина города Тамбова, избавленного от сильного ушиба правой ноги, на которой показалась огромная шишка в то время, когда он был на самом хуторе «Трёх лощин» для поклонения с сыном своим чудотворной иконе святого Пантелеимона. По отслужении молебнов перед этой иконой и за помазанием, взятым из лампады перед иконой этой маслом, – Богородицкая почувствовала в себе настолько сил, что могла двигать рукой и ногой, и мало-помалу начала ходить, укрепляясь более и более в здоровье, а последний, больной, мог тотчас же наступить на ушибленную ногу и затем свободно ходить, не чувствуя никакой боли: при этом должно заметить, что исцелённая нога прежде нередко зашибаема бывала и разбаливалась так долго, что самые опытные доктора продолжительное время лечили ногу.

Вера и усердие богомольцев настолько велики к этой иконе, что жители окрестных сёл и деревень с любовью берут к себе эту икону, перед которой иеромонахом Макарием с братией совершаются водосвятные молебны с чтением акафиста святому Пантелеимону. Приходит много богомольцев помолиться угоднику святому Пантелеимону из городов Тамбова, Липецка, Козлова и других, освящённую воду перед иконой Пантелеимона богомольцы приносят домой, где хранят святыню эту с подобающей честью. Получаемое ими масло из лампады перед иконой служит прибегающим врачевством от болезней. Масло употребляют как внутрь, так и снаружи, помазывая больные места. Кроме сего, поклонники запасаются в этой обители образочками, картинками святого Пантелеимона и книжечками о его чудотворениях, совершившихся от этой иконы на означенном хуторе. Приобретают также и другие духовно-нравственные листочки, книжки, распространяемые преимущественно при церковно-свечном ящике⁴.

Так как слава о чудотворной иконе Пантелеимона начала распространяться по окрестным местам, как ближним, так и отдалённым, вследствие чего прилив поклонников иногда бывает значительный, то для приюта их устраивается ныне на хуторе 2-этажный дом со службами на расстоянии 40–50 сажен от самого храма, где находится чудотворная икона.

Средства обители скудные: 30 с лишком десятин земли, небольшой пруд, фруктовый сад на 4 десятины, да оставшийся барский небольшой дом с службами составляют покамест всё достояние обители.

Прославление иконы святого Пантелеимона в глухой местности служит отрадным явлением и укрепляет веру народа в неоскудеваемую милость Божию – в чудесных исцелениях от иконы святого Пантелеимона, в действительности их совершения строго проверенных подлежащим начальством. Само же дело о чудесах от иконы Пантелеимона было возбуждено исцелённым от болезни и ныне ещё в живых каптенармусом Иваном Фёдоровым, живущим в соседстве хутора «Трёх лощин». Просьба этого Фёдорова о подтверждении чудес, совершившихся от иконы, как над ним и его семейными, так и другими лицами, была подана ещё прежнему тамбовскому архиерею Палладию, ныне архиепископу Волынскому и Житомирскому, которым и дано было движение этому делу, оконченному уже при настоящем тамбовском архипастыре Виталии, который, глубоко почитая угодника святого Пантелеимона, иногда посещает святую обитель, где находится чудотворная икона.

Потомственный дворянин, титулярный

советник Павел Иванович Бенедиктов

Город Тамбов. Сентября 1886 года

Живоносный источник Божией Матери на святой Афонской горе

От монастыря Каракала до Лавры святого Афанасия полагают четыре часа пути. На расстоянии около часа ходу дорога идёт к юго-востоку косогором под навесом громадных высей Афона, пересекая много оврагов, глухо поросших лесом и совершенно необитаемых, и потом спускается к морю в месте, преисполненном дивной красоты и восторгающего дух величия. Здесь от самого гребня Афонского спускается к морю сперва ущельем, потом удольем, наконец широкой лощиной убранная богатейшей растительностью покатость. Посреди её стоит высокий конический холм, от подошвы до верха поросший деревьями и увенчанный древней каменной башней с остатками других развалин. Место это называется Морфино; и здесь некогда была обитель православного братства латинского, – называемая Амальфи. О башне Барский передаёт повесть, что она создана в древние годы, когда жили на Афоне ещё мирские люди и не было следов иночества, и создана будто бы от некоторого царя или вельможи для успокоения своей дочери по имени Морфину, которая и жила тут много лет уединённо, наслаждаясь красотой места. Обитель же Амальфийская существовала тут между 1070 и 1169 годами, как видно из актов сих годов филосовского и русского монастырей, и была общежительной. Вероятно, она основана была православными жителями итальянской республики Амальфи в начале крестовых походов (то есть в конце VI века), когда амальфийцы вели торговые сношения с Востоком, а может быть, ещё и ранее – при святом Афанасии; но когда прекратила своё существование – неизвестно.

Вправо отсюда под сенью заоблачной вершины находится скит, называемый Лак, принадлежащий Свято-Павловскому монастырю. Кроме чрезвычайных подвигов и вполне иноческой бедности, этот скит ничем другим не замечателен. Влево, на границе монастырей Филофея и Иверского, принадлежит Лавре одно приморское место, довольно обширное, с лесом, виноградниками и келлиями, называемое Милопотам. На этом месте, на самом берегу моря, находится древнейшая церковь в честь святого Евстафия, которая осталась от древнейшей обители святого Евстафия, существовавшей здесь ещё прежде великих монастырей святой горы.

От Морфино дорога в Лавру поднимается опять на значительную высоту и идёт косогором посреди леса. Через час пути находится Живоносный источник Божией Матери, повелением Её чудесно изведённый из скалы святым Афанасием. Местоположение тут дикое и пустынное, но вместе исполненное грустной красоты. Вода в источнике чиста, холодна и приятна для питья, – она изливается широкой струёй из низкого и тёмного отверстия скалы и тут же близко падает в стремнину, а отсюда в море. С одной стороны источника пристроена к скале небольшая каменная церковь во имя Богоматери Живоносного источника с келлией, а с другой стороны сделана деревянная под навесом беседка для отдыха усталых путников, особенно в летнюю пору, когда жары бывают утомительны и едва выносимы. В церкви перед иконой, изображающей совершившееся здесь чудо, постоянно теплится неугасимая лампада, которую возжигают здесь иноки соседственной келлии, живописно отсюда рисующейся на значительной высоте прибрежного холма. О совершившемся здесь чуде повествуется следующее:

Тогда, как святой Афанасий строил свою Лавру, стеклись к нему во множестве и отовсюду иноки, которых он с любовью принимал к себе и вместе с ними трудился во всех родах монастырского послушания. Случилось попущением Божиим, что в один год такой сделался неурожай и голод в Лавре, что братия святого Афанасия, не вынося и строгих подвигов, и постигшего Лавру искушения, один по одному разошлись, так что наконец остался один только святой Афанасий, и притом без хлеба. Как ни был силён в подвигах, как ни был твёрд в духе терпения святой Афанасий, но голод превозмог его; твёрдость духа поколебалась, он решился оставить Лавру и идти куда-нибудь в другое место. Наутро же святой Афанасий со своим жезлом, в смутном расположении духа, уныло шёл по пути к Кареи. Два часа он прошёл этим путём, наконец утомился и только было хотел присесть отдохнуть, как женщина под голубым покрывалом показалась идущей ему навстречу. Святой Афанасий смутился и, не веря собственным глазам, перекрестился. «Откуда взяться здесь женщине? – спросил он сам себя, – вход женщине сюда невозможен». – Удивляясь видению, святой Афанасий пошёл навстречу видению. – «Куда ты, старец?» – спросила явившаяся святого Афанасия. Скромность одежды, тихий, девственный взор её – всё показывало в ней не случайную женщину. – «Ты кто и как зашла сюда, – сказал старец незнакомке, – и к чему тебе знать – куда я? Ты видишь, что я здешний инок». «Если ты инок, – отвечала незнакомка, – ты должен иначе, нежели обыкновенные люди, отвечать. Я желаю знать, куда ты идёшь; знаю твоё горе и всё, что с тобой делается, могу тебе помочь; но прежде желаю услышать – куда ты?»

Удивлённый беседой явившейся, святой Афанасий рассказал ей беду свою. – «И этого-то ты не вынес? – возразила она; – ради насущного куска хлеба ты бросаешь твою обитель, которая должна быть в роды родов славной? В духе ли это иночества? Где ж твоя вера? Воротись, – продолжала она, – я тебе помогу; всё будет с избытком даровано, только не оставляй твоего уединения, которое прославится и займёт первое место между всеми возникшими здесь обитателями». – «Кто же ты?» – спросил Афанасий. – «Та, имени Которой ты посвящаешь твою обитель, Которой вверяешь судьбу её и твоего спасения, – Матерь Господа твоего», – отвечала она. Святой Афанасий недоверчиво и сомнительно посмотрел на Неё и потом начал говорить: «Боюсь говорить, потому что и враг преобразуется в Ангела светла. Чем Ты убедишь меня в справедливости слов Твоих?» – прибавил старец.

– «Видишь этот камень, – отвечала Она, – ударь в него твоим жезлом, и тогда узнаешь, Кто с тобой говорит. Только знай, что с этой поры Я навсегда остаюсь домостроительницей (Экономиссой) твоей Лавры». – Афанасий ударил в камень. Как молнией разразился камень, и из трещины его выбежал шумный ключ воды, запрыгал по скату холма и унёсся вниз до самого моря. Поражённый таким чудом, святой Афанасий обернулся, чтобы броситься к ногам Явившейся, но Её уж не было. С той поры ключ тот даже и поныне целительно и обильно струится в расстоянии двух часов ходу от Лавры: это – близ моря, в диком и пустынном лесу. Когда святой Афанасий по явлении ему божественной Экономиссы возвратился в Лавру, то бывшие истощённые сосуды и кладовые нашёл, по державной Её воле, наполненными всем потребным; некоторые из этих сосудов будто бы сохраняются в Лавре и доныне. (Книга «Высший покров над Афоном».)

Блажен, кто хорошо и как должно сохранит себя в сии святые дни. Ибо хотя и случится ему, как человеку, согрешить по немощи или по нерадению, но вот Бог дал сии святые дни для того, чтобы, если кто постарается со вниманием и смиренномудрием позаботиться о себе и покаяться во грехах своих, он очистится от грехов, которые сделал в продолжение всего года. Тогда душа его освободится от тяготы, и таким образом он очищенным достигнет святого дня Воскресения и неосуждённо причастится Святых Таин, сделавшись через покаяние в сей святой пост новым человеком. Таковый в радости и веселии духовном при помощи Божией будет праздновать всю святую Пятидесятницу… Итак, каждый желающий в сии дни очиститься от грехов, сделанных им в течение целого года, прежде всего должен удерживаться от множества яств, ибо безмерие пищи, как говорят отцы, рождает для человека всякое зло. Потом он должен также остерегаться, чтобы не нарушать поста без великой нужды, чтобы не искать вкусной пищи и чтобы не отягощать себя множеством пищи или пития. Ибо есть два вида чревоугодия. Первый, когда человек ищет приятности пищи и не всегда хочет есть много, но желает вкусного; и случается, что таковый, когда вкушает яства, которые ему нравятся, до того побеждается их приятным вкусом, что удерживает снедь во рту, долго жуёт её и, по причине приятного вкуса, не решается проглотить её. Это называется – гортанобесие. Иного опять борет многоядение, и он не желает хороших снедей и не заботится о вкусе их; но, хороши ли они, или нет, он хочет только есть и не разбирает, каковы они: он заботится только о том, чтобы наполнить чрево своё: это называется – чревобесие… Итак, кто желает очиститься от грехов своих, тот должен с большим вниманием остерегаться и избегать сих (видов чревоугодия); ибо ими удовлетворяется не потребность тела, но страсть, и если кто предаётся им, то это вменяется ему в грех. Как в законном браке и блудодеянии действие бывает одно и тоже, но цель составляет различие дела: ибо один совокупляется для рождения детей, а другой для удовлетворения своего сладострастия; то же можно найти и в отношении пищи; есть по потребности и есть для услаждения вкуса, дело одинаковое, а грех заключается в намерении. Есть по потребности значит, когда кто-нибудь определит себе, сколько принимать пищи в день; и если видит, что это определённое им количество пищи отяготило его и нужно оное несколько уменьшить, то он и уменьшает его. Или, если оно не отяготило его, но и недостаточно для тела, так что надобно прибавить немного, он прибавляет несколько. И таким образом, хорошо испытав свою потребность, следует потом определённой мере и вкушает пищу не для услаждения вкуса, но желая поддержать силу своего тела. Однако и то немногое, употребляемое кем-либо в пищу, должно принимать с молитвой и осуждать себя в помысле своём, как недостойного никакой пищи и утешения… Но мы не в пище только должны соблюдать меру, но удерживаться и от всякого другого греха, чтобы, как постимся чревом, поститься нам и языком, удерживаясь от клеветы, от лжи, от празднословия, от уничижения, от гнева и, одним словом, от всякого греха, совершаемого языком. Так же (должно) поститься и глазами, то есть не смотреть на суетные вещи, не давать глазам свободы, ни на кого не смотреть бесстыдно и без страха. Также и руки, и ноги должно удерживать от всякого злого дела. Постясь таким образом, как говорит Василий Великий, постом благоприятным, удаляясь от всякого греха, совершаемого всеми нашими чувствами, мы достигнем святого дня Воскресения, сделавшись, как мы сказали, новыми, чистыми и достойными причащения Святых Таин. Но сперва изыдем в сретение Господу нашему Иисусу Христу, грядущему пострадать, и с масличными и пальмовыми ветвями приимем Его, сидящего на жребяти ослем и входящего в святой град Иерусалим.

Для чего Господь воссел на жребя? Он воссел на жребя для того, чтобы душу нашу, уподобившуюся, как говорит пророк, скотам бессловесным и несмысленным, – яко Слово Божие, – обратить и покорить Своему Божеству. Что означает, что Его сретают с пальмовыми и масличными ветвями? Когда кто пойдёт на брань со врагом своим и возвратится победителем, то все подданные встречают его, как победителя, с пальмовыми ветвями: ибо пальмовые ветви суть символ победы. Также, когда кто терпит обиды от другого и хочет обратиться к человеку, который может защитить его, то он приносит ему ветви масличные, взывая и умоляя о помиловании и подании помощи: ибо масличные ветви суть символ милости. Поэтому и мы встречаем Владыку нашего Христа с пальмовыми ветвями, – как победителя, ибо Он победил нашего врага; а с ветвями масличными, прося от Него милости, умоляя, чтобы, как Он за нас, так и мы победили через Него: да явимся носящими (знамения) победы не только ради той победы, которую Он одержал за нас, но и ради той, которую мы одержали через Него, молитвами всех святых. Ибо Ему подобает всякая слава, честь и поклонение во веки. Аминь.

Хартия ваша, подобно свитку Иезекиилину, вся исписана жалостью. По завещанию апостольскому – плакать с плачущими, – много сожалею и аз грешный о постигших вас бедах и лишениях, сердечно соскорблю вам в многоскорбном крестоношении и молитвенно и всеусердно желаю, дабы Господь – прибежище и сила, и помощник в скорбех – ниспослал вам Свою всесильную помощь, подкрепление и благодатное утешение в таком обилии скорбей, последовавших так внезапно одна за другой. – Что сотворим?! Не только «скорбь и теснота на всяку душу», подобную моей, но многи скорби и праведным, как в мире, так и в пустыне благоугождающих Богу. И в пустыне – вне житейского моря, воздвизаемого напастей бурею, – всякому из нас – иноков возвещается при постриге: «досадитися имаши, уничижитися, изгнатися и иными отяготитися скорбными». Поистине, беды во градех, беды в мори, беды и в пустыни! Всякого звания людям Божиим, носящим имя Христово, предлежит последование стопам Христа Бога, Иже нам оставль образ, да последуем стопам Его. А стопы, или путь Христов на земле, был путём всевозможных лишений, обнищания и страдания. Творец и Владыка мира не имел, где главы подклонити в мире; а чаша, которую Он возблаговолил выпить за нас, была так горька, что перед приятием оной молитвенный подвиг Его сопровождался кровавым по́том – яко капли крове. Возблаговолив ради нашего спасения пройти путём страданий, Господь возвестил, что путь к получению жизни вечной один – путь узкий, скорбный, страдальческий, крестный, как и к вечной пагубе путь один – путь широкий, путь земного блаженства, ликований мирских, роскошей и тому подобного. «Блажени плачущие зде, яко тии утешатся в вечности, и: горе смеющимся, богатым и насыщенным зде, яко тии восплачутся и возрыдают в вечности». «В мире скорбни будете, но печаль ваша в радость будет, и радости вашей никтоже возьмет от вас». Итак, рцем с многострадальцем Иовом, егоже адамантовое «терпение и чудный конец от Господа служит из рода в род в назидание». Аще благая прияхом от руки Господни, злых ли не стерпим; якоже Господеви изволися, тако и бысть; буди имя Господне благословено во веки! У Отца Небесного и едина из последних птичек несть забвена, и без Его всеблагой воли и попущения не падет ни едина из них. Он, яко благоутробный и человеколюбивый, мог бы здесь на земле всегда и всех избавлять и хранить от всяких бед и несчастей, но, если попускаются скорби, видно, они нужны, полезны и спасительны для нас. Дорогие металлы – сребро или злато, чтобы довесть до надлежащей драгоценности и чистоты, сколько употребляют для того промываний и расплавлений в горнилах?! И Господь всех возлюбленных рабов Своих яко злато в горниле искуси, по Писанию, и яко всеплодие жертвенное прият их и обрете достойны Себе. Посему-то яко во огни искушается злато, и человецы приятни в пещи смирения. Так, Христос пострада за ны, нам оставль образ, да последуем стопам Его! Будет время, когда все мы возжелаем шествовать всевозможными скорбями узкого пути на земле, но спасительный путь этот навсегда уже закрыт будет: узки врата и тесен путь, ведущий в жизнь, и не многие находят их теперь; но сказываю вам, многие поищут войти в них и не возмогут, когда Домовладыка, встав, затворит двери.

Блаженной памяти Святогорец так писал о своих скорбях и так утешал других скорбящих (письмо к княгине Е.Н.Урусовой):

«Чуть со стороны людей – предательство и неприятность, мы унываем и скорбим, тогда как это-то и есть истинное счастье нашей души. Благодарю милость Господа: с недавнего времени Его отеческая заботливость о спасении моём слишком для меня ощутительна; Он влечёт меня к Своей любви, и влечёт настоящим путём – скорбным, а бедное сердце в клочки рвётся от крестного изнеможения, не понимая, что, чем тяжелее ему здесь, тем лучше за гробом. Да, Господь взялся за меня, и я надеюсь, что буду спасён, если только достанет сил вынесть Его карающую десницу. По грехам моим мало, я жду большего… Но Господь так сострадателен и благ, что, где бы нашего брата карать и мучить за немощи, Он умножает вместо того Свои щедроты. Что за Господь наш! Вот уж истинный Отец! Да будет о всём Ему слава!.. Без скорби не приведи Бог жить. Того или другого рода несчастья, а необходимы для души нашей. Туда всякий должен явиться в одежде, очищенной слезами, по́том и трудами подвигов, а главное – в одежде, освящённой кровью Христовой, – значит, наше существенное дело страдать и плакать. Если мы не плачем, то плачут за нас наши добрые Ангелы-хранители, видя, что наше дело плохо и что мы идём не крестным, а пространным путём. Софье Николаевне завидую, что она хворает. Право, иногда хочется страдать, ибо страданиями очищается дух и даруются сердцу залоги оправдания и спасения Божия. Только унывать не надобно. А что ваш возлюбленный старец – не грустит ли, не сетует ли на своё страдальческое положение? О, если он вытерпит с благодарностью, если понесёт до конца радушно свой жизненный крест, блажен он будет неизъяснимо! Теперь это закрыто, но в минуты смертные, когда всё будет видимо в своём настоящем положении, иногда ваш болезненный старец не только радостно будет благодарить Господа за скорби, но возопиет Ему: „Господи! Отчего ж не приложил Ты мне более и более к моим страданиям!..“ Екатерине В., страдалице, и всем, кто помнит грешного святогорца, скажите, что одного я для всех и просил и прошу у Господа – удостоиться Его пресладкого лицезрения и райских венцов; а что касается до земной жизни, хотя бы она вся сложена была из голгофских крестов, огорчений и скорбей, не дай Бог свободы и избавления от них, а дай, Господи, терпение, великодушие и мир сердечный. Будьте все благословенны отныне и до века!»

О весьма невыгодной перемене места я тоже сожалею. Как справедлива поговорка, образовавшаяся у искателей лучших мест! Таковые, обшед многие места, обычно говорят, что «там только лучше, где нас нет». И вы изведали это опытом. Быть может, через сильное повреждение ноги вы были останавливаемы Промыслом Божиим, таковым опасным попущением вам, быть может, заранее предуказывалось будущее положение на новом месте. Господь да сохранит вас вперёд от такого положения, и благословением Своим да подаст здравие, благоденствие, мир и благопоспешение! – Прискорбно также, что при обилии семьи вы подверглись опасности в повреждении здоровья. Конечно, и Анны Ал. сильное нездоровье последовало от скорбного душевного потрясения о случившейся с вами смертельной опасности. К перемене места побудило вас желание большего добра чадам вашим; ради этого же блага храни вас Господь, Царица Небесная и Ангел хранитель жизни нашей от всех опасных случаев, сопровождающихся обычно скорбью всего семейства. Молитесь и обо мне, нарушителе всего вышеизложенного, дабы Господь, имиже весть судьбами, помиловал и спас мя, по велицей Своей милости!

Соображаясь по времени, вы получите это письмо уже на Пасхе или после оной. Итак, после разглагольствия о скорбях приветствую вас и всерадостным: Христос воскресе!

Святая церковь торжественными гимнами своими призывает тогда всех к духовному веселию и радованию о воскресении Спаса нашего, в Нём же и Им же оживотворено и совоздвигнуто человечество. Ниспосли и вам Животодавец божественную Свою радость после такой скорбной невзгоды. «Пленивый плен и приемый и подаяй даяния в человецех» да благословит вас Воскресший дарами благости Своея, благоприятными жизни временной и вечной, и да сподобит наконец всех нас быти причастниками велией и священнейшей Пасхи в невечернем дне Царствия Своего, идеже, по Тайнозрителю: «Отымет Бог всяку слезу от очию тех, иже приидоша от скорби великия, смерти не будет ктому, ни плача, ни вопля, ни болезни не будет ктому, идеже стоят веселящая пред престолом Божиим, облечены в ризы белы, убеленныя в Крови Агнчи, и финицы в руках их, и вопиют: „Благословение, и слава, и премудрость, и хвала, и честь, и сила, и крепость Богу нашему во веки веков, аминь“».

Паки и паки миром Господу помолимся.

Заступи, спаси, помилуй и сохрани нас, Боже,

Твоею благодатию. Пресвятую, Пречистую,

Преблагословенную, Славную Владычицу нашу

Богородицу и Приснодеву Марию, со всеми

святыми помянувше, сами себе, друг друга и

весь живот наш Христу Богу предадим.

Присутствуя в храме за богослужением, мы часто слышим это молитвенное возношение к Богу, которое от лица всех предстоящих в храме верных произносит диакон или сам служащий иерей, если богослужение совершается без участия диакона. Постараемся вникнуть в смысл сего молитвенного возношения к Богу, или этой так называемой на церковном языке малой ектеньи.

Паки и паки миром Господу помолимся, то есть ещё и ещё помолимся Господу в мире.

В этих словах заключается призыв к молитве и напоминается стоящим в храме верующим, что молиться нужно в мире, то есть в любви и добром согласии со всеми.

Приступая к Господу с молитвой, мы непременно должны иметь мир со всеми: мир с Богом, то есть правую веру в Него и чистую совесть, мир и доброе согласие с ближними, то есть любовь ко всем людям, не исключая и самых врагов. Не только без правой веры в Бога и чистой совести, но и без любви – доброго согласия со всеми ближними нашими нам не следует приступать к Богу с молитвой. Бог не примет нашей молитвы, если мы не будем иметь мира со всеми ближними; Он не простит нам прегрешений наших, если мы сами не прощаем другим людям прегрешений их, то есть оскорблений и обид, какие им случилось нанести нам. Господь наш Иисус Христос прямо и определённо сказал: Аще отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш Небесный. Аще ли не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших (Мф.6:14–15). Для того, чтобы молитва наша была услышана и жертва наша была приятна Богу, мы наперёд должны примириться с теми людьми, которые имеют что-либо против нас, с которыми у нас есть несогласие и вражда. Аще принесеши дар твой ко олтарю и ту помянеши, яко брат твой имать нечто на тя: остави ту дар твой пред олтарем и шед прежде смирися с братом твоим, и тогда пришед принеси дар твой (Мф.5:23–24). Наставление Самого Иисуса Христа.

Итак, словами: «Миром Господу помолимся» святая церковь, призывая нас к молитве, внушает нам, чтобы мы молились, непременно имея мир со всеми. Иначе молитва наша будет совершенно напрасна и бесполезна.

Заступи, спаси, помилуй и сохрани нас, Боже, Твоею благодатию.

Благодать, или, что то же, спасительная сила Божия совершенно необходима для нас. Сами по себе мы слабы – немощны; и без высшего содействия, без благодатной Божией помощи ничего не можем сделать для нашего спасения. Только благодатию Божиею через живую веру мы можем быть спасены и помилованы (Еф.2:8). И не только для вечного спасения, но и для временного нашего благосостояния и успешной деятельности в обычных занятиях постоянно мы нуждаемся в Божией помощи, без которой всуе стали бы трудиться (Пс.126:1).

Поэтому-то словами: заступи, спаси, помилуй и сохрани нас, Боже, Твоею благодатию, мы просим Господа Бога, чтобы Он, Всесильный, помог нам, – защитил и сохранил нас от всех несчастий и зол, какие могут случиться с нами в этой жизни, а особенно даровал нам вечное спасение и избавил от вечных мук, которых мы заслуживаем по грехам своим. Просим, чтобы Господь всё это сделал для нас не потому, что мы имеем на это право, а единственно Своей благодатию, во имя Своей любви и милосердия к нам грешным.

Пресвятую, Пречистую, Преблагословенную,

Славную Владычицу нашу Богородицу и Приснодеву

Марию, со всеми святыми помянувше, сами себе,

друг друга и весь живот наш Христу Богу предадим.

Здесь внушается молящимся в храме верным, чтобы они и после того, как просили у Бога в молитвах своих разных благ временных и вечных, не возлагали бы всех своих надежд на молитвы свои, а предали бы себя и всех, за кого молились, и всю свою жизнь Христу Богу, то есть совершенно положились бы на Его святую волю.

Мы часто просим у Бога в молитвах своих благ временных, например, здоровья, долгоденствия, изобилия плодов земных и вообще всего потребного для нашего спокойствия и благосостояния в здешней жизни; просим об избавлении нас от бедствий и скорбей. Но блага временные нередко служат нам во вред – отдаляют нас от Бога и не оставляют нам времени заботиться о том, что всего важнее и необходимее для нас, именно о спасении своей души. А лишения и скорби, напротив, часто производят на нас обратное действие.

Поэтому, когда мы приносим Богу молитвы о даровании нам всего потребного для спокойной и счастливой жизни и об избавлении от скорбей и бедствий, – в то же время мы должны предать весь живот свой Христу Богу, да будет с нами Его святая воля. Ибо Господь Бог лучше нас самих знает наши нужды, знает, что полезнее для нас – счастье ли и радости, или бедствия и скорби. И если Ему угодно для нашего уврачевания, для нашей же собственной пользы посетить нас скорбями, лишениями и бедствиями, то пусть и будет так, – предадим сами себе и друг друга, и весь живот наш Христу Богу. Конечно, тяжело идти путём лишений и скорбей, путём узким и тернистым!.. Но вспомним Пресвятую Деву Марию – Матерь Божию и всех святых, от века Богу благоугодивших. Это наши помощники, ходатаи и молитвенники пред Богом. Их помощь никогда не оскудела для нас, а особенно тогда, когда она требуется на то, чтобы идти скорбным и узким путём, вводящим в живот. Они вместе и пример для нас. Ибо и сами они шли этим путём, и их жизнь была полна скорбей и лишений.

Итак, помянув наших помощников и предстателей – Пресвятую Богородицу и всех святых, предадим весь живот наш Христу Богу, покоримся совершенно воле Божией. Если Богу угодно даровать нам блага и счастье, примем это от руки Его с благодарностью и будем пользоваться благоразумно этими дарами Его благости; если же Богу угодно посетить нас скорбями и лишениями, будем переносить эти скорби и лишения без ропота, помня, что Господь не пошлёт на нас искушений больше, нежели мы искуситися можем.

Гефсиманский скит

16-го апреля 1885 года

Прошёл год, и мы опять на Голгофе, – опять у Креста! Кто не чувствует всей важности этого времени? Чьё сердце не бьётся под сенью Креста? – Но отчего бы это?

Каждый раз, как приближается время воспоминания Голгофских событий, два чувства волнуют мою душу: это боязнь и радость. Боязнь: ибо кто из верующих во Христа, как Сына Божия, не почувствует трепета при мысли, что этот Сын Божий под образом Сына человеческого умер из любви к нам; – и умер не просто, а на кресте, между разбойниками!.. Радость: ибо Спаситель мой искупил меня и теперь со креста простирает ко мне Свои отеческие объятия!.. Я боюсь облобызать святую плащаницу – изображение Бессмертного во гробе, боюсь, да не будет сие лобызание – лобызанием Иуды!.. И, к несчастью, так и бывает: лишь выхожу я из церкви (и даже ещё в церкви), я погружаюсь в бездну суетствий мира сего и перехожу на сторону врага Божия!.. О, как слаб бренный человек!.. Если уж он не умеет сдержать себя, свои собственные мысли и чувства, где же ему после этого бороться со столь сильными врагами, как мир, диавол и плоть?!. Где ему одержать над ними победу, если не поможет Всемогущий Победитель князя мира сего, ада и смерти!.. А он, этот человек, ещё мечтает сделаться владыкой мира!.. И об этом помышляет раб греха и смерти!.. Дерзновенная мысль! Смирись, бедный владыка мира, смирись, хотя пред этим крестом, пред этим гробом!.. Сознай своё бессилие и умоляй Милосердого своего Искупителя о прощении!.. Мир чувствует моя бедная душа, когда я стою пред этим гробом! Мир с Богом и с самим собой, со своей совестью! Правда, совесть говорит многое и очень многое против меня; но вера внушает надежду: я как будто слышу этот отечески-нежный голос моего Спасителя: «Приидите ко Мне, вси труждающиися и обремененнии, и Аз, – да, только Аз един, – упокою вы! Я за вас всё вытерпел, только бы вы были Моими! Я не закрывал лица Моего от заплеваний, не отвращал ланит от заушений, не защищался, хотя в Моём распоряжении были легионы ангелов, хотя и бездушная тварь готова была защищать Меня! И всё для вашего спасения! Видите раны Мои, – Я весь язва, весь рана палящаяся!.. Дети Мои, овцы пажити Моей, приидите ко Мне; бросьте волка – не верьте ему, – он ведёт вас прямо к погибели!.. Он вас обманет! Его удел – вечный огонь, вечный мрак, вечная скорбь и мучение! И туда-то он влечёт вас; а Я заповедую вам царство – вечную жизнь и блаженство… Вы боитесь трудностей тесного пути к этому царству?.. Я первый прошёл этим путём; Я угладил его; не бойтесь: хотя и многими скорбьми подобает вам внити в царствие Моё, но Я Сам поведу вас. Положитесь на Меня: Я облегчу ваши скорби! Вспомните: когда-то вы были так счастливы, так близки ко Мне!.. А теперь!.. Между небом и вами велика пропасть утвердися!.. Но не бойтесь: Я уничтожил её Своей смертью; идите за Мною!.. И внидите в отечество своё, и возрадуются ангели и Отец Мой, яко обретены овцы погибшие!..» Так призывает нас Милосердый наш Спаситель. Но что же мы?.. О, кто даст главе нашей воду и очам нашим источники слёз!.. Что сталось с нами, кои дерзаем именоваться христианами, а на самом деле враги Христа!.. Где те счастливые времена, когда святая наша вера была торжественно, перед всем миром засвидетельствована кровью мучеников, когда христиане шли в пещеры и ущелья гор для богослужения и общественной молитвы, зная, что идут почти на верную смерть, – где, говорю, это усердие последователей Христа?.. Миновали эти времена; гонений более нет; церковь Христова свободно исповедует Христа… Но – горько признаться! – чада церкви не посещают молитвенных собраний в доме Божием, – не говорю уж в праздники обыкновенные, например, в воскресный день, – но и в такие дни, как святая седмица страстей Христовых!.. И в эти священные дни нередко храм Божий бывает пуст! Никого не видно около креста; никто не приходит на гроб Спасителя своего, как будто это не касается их, – как будто это не их Спаситель, как будто Безвинный не за них страдает!.. Господи!.. Ты умираешь за нас, а мы несчастные бежим от гроба Твоего на торжище, – не хотим и смотреть на Тебя!.. Если бы нашего отца родного земного стали бить и мучить безвинно, то неужели бы мы прошли мимо, не обратив никакого внимания? – На это способен только закоренелый злодей… Но и тот, сознавая невинность отца, и тот содрогнулся бы при виде его страданий, – и стал бы защищать его… А вот наш Милосердый Отец, принявший на Себя наши грехи, исцеляющий наши болезни, висит на кресте, умирает позорной смертью. Бездушная природа содрогается при этом зрелище; земля трепещет, солнце омрачается; сами враги Иисуса возвращаются, биюще в перси своя; сами исполнители казни признают в нём Сына Божия, Невинного Страдальца!… Такое зрелище представляет нам страстная седмица в живом изображении сих событий посредством православного богослужения!.. Но что же мы, которые дерзаем хвалиться, что мы – христиане? Мы спокойно идём на торжище, чтобы купить к празднику чего-нибудь такого, что услаждало бы наше чрево, которому мы служим как богу!.. Мы готовим жертвы для чрева!.. До нас не касается то, что совершается в храме Божием, – это не наше дело!.. Мы проходим мимо креста и гроба Спасителя нашего с холодным сердцем; нам нет времени; нам нужно полы вымыть, яств накупить и прочее!.. Как будто мы носим имя христиан только для того, чтобы посмеяться над Христом!.. Если бы восстали перед нами древние христиане, если бы воскресли апостолы, то они с ужасом отвернулись бы от нас!.. Нет!.. Нет между нами более Иосифов и Никодимов, которые омыли бы слезами гроб Искупителя; нет между нами Иоаннов, которые бы сопровождали Его до креста; нет мироносиц, которые провели бы ночи без сна, чтобы рано поспешить на гроб Его…

И одинок этот гроб; почти никого не видно при нём, кроме служителей алтаря…

И смеем ли мы после этого роптать, что много терпим неудач, что нет у нас хорошего урожая хлеба и тому подобное?.. Не напротив ли? Господь так милосерд, что не наказывает нас по делом нашим. Мы заслуживали бы не только терпеть неурожай, но и совершенный голод; не только болезни, но и поглощение землёй; но Он Милосердый, молясь ко Отцу Своему, за врагов Своих милует и нас, хотя мы стократ виновнее самих врагов Его, ибо те не знали, что творили, а мы знаем, что должны бы были творить, но не творили… И они наказаны будут меньше, а мы больше, егда приидет Он, праведный Судия, воздати коемуждо по делом его! «Той же раб, – говорил Он некогда Своим слушателям, – той же раб, ведевый волю Господина своего, и не сотворивший по воли Его, бит будет много; тогда как не ведевый воли Его и потому не сотворивший, бит будет мало…»

Господи Боже Милосердый! Пригвозди страху Твоему плоти наша, умертви суетные наши желания и страсти, настави нас на путь истины и добра и имиже веси судьбами, хотим ли мы, или не хощем, спаси нас!.. Враг до того нас опутал в своих сетях, что мы не имеем силы разорвать эти сети; только благодать Твоя может нас исторгнуть из когтей его; Сам, Господи, вступись за нас, Сам спаси нас!..

А мы, с своей стороны, чаще будем посещать храм Божий, чаще будем каяться во грехах своих, чаще входить в общение с нашим Спасителем в таинстве Причащения. И тогда мы будем обретать утешение во храме Божием при гробе Иисуса, так что лишение сего благодатного утешения мы будем считать великой утратой; и храм Божий не будет пуст не только в сии священные дни, но и во всякое время.

Не разгневай мужа в нищете его, сердца

раздраженаго не превозмути (Сир.4:2–3).

Весьма несправедливо мы думаем, братия, о Христе, что в обществах человеческих нищие суть люди бесполезные, вредные, что они, ничего не делая, поядают труды наши, не заслуживают нашего сострадания потому, что подверглись такой нищете от себя по своей лености. Когда в Писании сказано, что Господь и высит, и низит, богатит и убожит, то значит, нищие существуют по воле Божией. Они столько же нужны и полезны в христианском обществе, сколько и богатые. Нищие сотворены для богатых, которые через них получают отпущение грехов и наследуют Царствие Небесное, а богатые сотворены для бедных, с которыми они должны делить избытки свои. Многие из христиан не имеют расположения к делам милосердия: но когда видят нищего, покрытого рубищем, трясущегося от стужи, когда видят полунагого сироту, у врат их приседящего, слышат плачевные их вопли и тяжкие стоны, когда видят их, простирающих дрожащую к ним руку, тогда трогаются, сердце их смягчается, возбуждается сострадание, пробуждаются чувства человеколюбия в них, и они охотно отверзают свою руку, с чувством сострадания подают милостыню и получают награду от Господа. Но не будь нищих, не будь несчастных, кому бы богатый подал? Как бы он оказал милосердие? Как бы заслужил от Господа награду? Бедные в христианском мире суть то же, что драгоценные камни, в недрах земли сокрываемые. Милосердие есть сострадание к несчастью другого. Как бы выполнить нам эту добродетель, кому бы мы могли явить милосердие и сострадание, если бы не было у нас нищих и несчастных? Сам Христос их любит, называет их братиями Своими. Он, увидев вдову Наинскую, оплакивающую умершего сына своего, сжалился над нею, утешил её, воскресил её сына. Да и как бы мы могли составить понятие о нищете Самого Господа нашего, не имевшего, где главы подклонити, как бы мы возлюбили Его, если бы не видели Его в бедных? Он в них живёт, в них страждет, в них от нас просит сострадания. Когда ты не видишь бедного, то как можешь соболезновать о нём в сердце твоём; а без соболезнования как окажешь милосердие; а не оказав милосердия, как получишь живот вечный? Вооз, воззрев на бедную вдову Руфь, собиравшую на поле его оставшиеся от жнитва класы, преклонился к сожалению. Предмет видимый действует на сердце сильнее и живее, нежели невидимый. Как вы ни описывайте мне нищету, какими словами ни выражайтесь, как сильно ни убеждайте меня, – всё не возбудите во мне такого чувства сострадания, какое я буду иметь, когда увижу её олицетворённую, увижу её на самом опыте, во всём её жалком положении. Когда мы видим бедных, то это столь бывает действительно, что часто и без прошения побуждает нас к милосердию и щедрости. Вдова Наинская одним жалким своим видом тронула Иисуса Христа. Соберите всех нищих, всех несчастных в один дом убогий, пропитывайте их, покойте их; но вы через это других лишите способов подавать милостыню; одни вы будете творить милосердие, одни богатые, и то немногие, будут иметь случай к состраданию, а прочие все лишатся его. Сверх того, когда ты запрещаешь бедному ходить по миру и просить милостыню, ты лишаешь его заслуги, ибо просить и обнаруживать перед всеми свою бедность есть дело смирения и самоуничижения. Ежели бы все богатые были таковы, каким быть им святое Евангелие повелевает, то бы и бедные не имели нужды просить милостыню, да и не было бы вовсе нищих; но отчего же родились бедные? Отчего число их увеличивается? От жестокосердия, от сребролюбия и скупости богачей. Отчего многие терпят голод? Оттого, что все пустились в роскошь, все предались сластолюбию, у всякого столы преисполнены вкусными и богатыми напитками. Отчего многие не имеют для себя пристанища? Не оттого ли, что все начали строить великолепные палаты, огромные чертоги? Итак, видишь ли ты, христианин, что бедных, просящих милостыню, отнюдь порицать не должно, потому что они для тебя не только не вредны, но ещё полезны. Да и много ли им надобно? Много ли они съедят? Много ли выпьют? Много ли износят, да и у тебя ли одного? Ужели от одной полушки, которую им подаёшь с бранью, с гневом, с выговорами, ты придёшь в разорение? Ужели от куска хлеба, который ты бросаешь нищему, твои дети, твоя жена помрут с голоду? Ты кормишь и свой скот, а человеку, тебе подобному, не хочешь куска хлеба подать! Кто знает, быть может, сегодня он у тебя просит, а завтра ты будешь у него просить? Быть может, ты сегодня ляжешь богачом, а поутру встанешь нищим; сегодня ты в шелку, а завтра будешь в рубище. Тебе известна измена десницы Вышнего; она всё творит скоро, мертвит и живит, восставляет и низвергает. Сегодня ты судишь других, а завтра другие тебя будут судить. Многие богатые не творят милостыни во время жизни, и только при смерти детям приказывают раздавать милостыню и по церквам; но здесь они делаются благодетельными потому только, что не надеются сохранить деньги, что богатство уже их оставляет, а не они богатство.

Братия мои, христиане, будем сострадательны к нищим, будем милостивы к неимущим! Не будем к ним жестокосерды, напоим жаждущего, напитаем алчущего, введём бескровного в дом свой, оденем нагого: и за то получим от Христа Господа велию милость и в сей, и в будущей жизни. Аминь.

136.Различны пути ко спасению, но главный есть – очищение сердца от скверн греховных.

137.Душа, свободная от всякого себялюбия, ничего не ищет, как токмо угодить Богу.

138.Тот достиг совершенства, кто затворился внутрь себя и стал недоступным мирскому шуму, чьё сердце свободно от всякой заботы слишком живой, слишком суетливой, от всякой привязанности, от всякого сильного впечатления со стороны чувственных предметов, – от всякого беспокойства и хлопотливости, кто с сыновней любовью прилепляется к Богу и в Нём только обретает свой покой; наконец, чья память, чьё помышление, чья воля, то есть вся душа находит блаженство в соединении с сим единственным, высочайшим благом.

139.Истинная любовь к Богу подаёт благодушное терпение даже при лишении внутренних утешений.

140.Бог являет Своё благоволение к людям не по количеству даров, какие кто получил, а смотря по верности и усердию, с каким пользуются теми полученными дарами.

141.Добродетельный человек близок к познанию истины и узнает её, если будет просить о том Бога.

142.Самоотвержение есть в существе своём мудрование духа, противящееся мудрованию плоти, борьба света со тьмой, чистый труд в совлечении внешнего человека и обновлении внутреннего и работание Богу в страхе Его.

143.Не было и не может быть на свете человека, который бы совмещал в себе все дары благости Божией. Чем сильнее в ком из нас чувство добра, тем более поражает его зло и преступление.

144.Грех довёл многих верующих до страдания, а страдание многих удержало от греха.

145.Человеку, познавшему истину, жить с людьми, не хотящими знать Бога, есть величайшее мучение.

146.Радость духовная есть плод, который приносит душа наша, просвещаяся благодатью Святого Духа.

147.Истинное человеческое сокровище есть един Бог.

148.Желания человеческие так велики и беспредельны, что никакими земными благами нельзя их удовлетворить; но человек, познавший истину, ищет одного соединения с Богом и тем вполне услаждает сердце своё в сей земной жизни.

149.Познавший истину любит читать духовные книги, написанные согласно с Евангелием.

150.Человек, познавший истину, с напряжением воюет только против преобладающего греха, а прочие грехи он легко преодолевает.

151.Человек, познавая истину, проникает умом в духовный мир; всё своё познание посвящает Богу и тем доставляет великую пользу людям, содействуя их спасению.

Афонская Лавра святого Афанасия

Лавра святого Афанасия находится на самой южной оконечности Святой горы в расстоянии 4 часов ходу от Каракала и 7 часов от Кареи и занимает пустынное, но ровное и прекрасное местоположение. Она стоит у подошвы громадного отрога Святой горы, спустившегося почти от самого верха её к заливу Контессо и близ Лавры отвесно остановившегося. Вокруг Лавры на близких и дальних местностях растет множество масличных, ореховых, каштановых, кипарисовых, померанцевых и других благовонных и плодовитых дерев и виноградных лоз. Область лаврских владений весьма велика: ей принадлежит вся южная оконечность горы, всё Подафонье с скитами: Молдавским, Кавсокаливским и Аннинским; средоточие же сих владений составляет самая вершина Афона. В виду Лавры красуются на море острова: Лимнос, Тассос, Самофраки, Имброс и весь залив Контессо, а вдали едва заметной тёмной полосой обрисовываются берега Дарданельского пролива.

Начало Лавры относится ко второй половине Х века (961 год) по Р.Х. – Основатель её святой Афанасий родился в городе Трапезунте (в Малой Азии недалеко от Армении) от благородных и благочестивых родителей. Оставшись сиротой ещё в пеленах, он был воспитан в обители одной благочестивой вдовой, которая научила его посту и молитве; но когда минуло ему семь лет, он лишился и своей благодетельницы. Царский сановник, случившийся в Трапезунте, взял сироту в Царьград, где он научился всей премудрости книжной. Искреннее желание угождать Господу святой подвижнической жизнью привлекло Авраамия (таково было мирское имя святого Афанасия) в обитель Кименскую, построенную преподобным Михаилом Малеином близ Афонской горы. Приняв там ангельский образ, – он удивлял всех высокими подвигами святой жизни. Воевода греческий Никифор Фока, племянник преподобного Михаила, посетив обитель вместе с братом своим Львом патрицием и услышав мудрые и приятные беседы святого Афанасия, искренно полюбил его и стал его духовным другом. Но святой Афанасий, узнав, что состарившийся игумен хочет поставить его вместо себя игуменом, вскоре тайно удалился на Афонскую гору и там отдал себя в послушание одному простому старцу-отшельнику, скрыв своё имя и учёность. Воевода Никифор Фока, узнав о сем, чрезвычайно опечалился и употребил все меры к отысканию друга. Святой Афанасий не мог долго скрываться и вскоре вынужден был увидеться с воеводой Никифором. Воевода, ища спасения душевного и желая посвятить себя на служение Богу, сильно упрашивал друга своего Афанасия построить для него обитель на Святой горе, в местности, называемой Мелани, где Афанасий в последнее время подвизался⁵. Афанасий отказывался. Наконец, только новые усильнейшие мольбы со стороны Никифора и богатые сокровища, присланные им, подвигли сердце святого отшельника исполнить искреннее желание воеводы. Сперва построена была для будущего царя небольшая келлия с церковью во имя святого Иоанна Предтечи, потом сооружён обширный храм Благовещения Пресвятой Богородицы; устроены в то же время и трапеза, больница, странноприимница, и всё, что нужно для общежительного монастыря. Но святому Афанасию не привелось увидеть в стенах новой обители своего царственного друга: Никифор избран был в императоры по смерти Романа, а вскоре и сам отошёл в вечность.

Вторым ктитором и благодетелем Лавры явился преемник Никифора император Иоанн Цимисхий, знаменитый воинскими подвигами, воевавший с русским великим князем Святославом. Он отпустил туда богатые сокровища, оградил и укрепил Лавру высокими стенами и крепкими бойницами (башнями), и она ещё более украсилась и процвела. Между тем, по попущению Божию, на святого Афанасия возникло неудовольствие со стороны всей Афонской горы. Афонское братство негодовало на него за то, что он разорил древние уставы пустынной жизни, нарушил безмолвие иночествующих, соорудил великолепный монастырь со всеми удобствами к общественной жизни. Дело перенесено было на суд императора в Константинополь. Император вызвал святого Афанасия в столицу и, убедившись в личных его достоинствах, облагодетельствовал его и принял ещё участие в устроении монастыря. Святогорцы же, познав своё заблуждение, просили у святого Афанасия прощение. Вследствие всего этого Лавра святого Афанасия возвысилась в глазах всего афонского иночества, и, когда по примеру и образцу её стали возникать другие большие монастыри, она сделалась между ними первой. По смерти великого основателя своего святого Афанасия, Лавра, пользуясь покровительством и благодеяниями царей греческих, всё более и более процветала: слава о её знаменитости и подвижниках достигла отдалённых стран Востока и Запада. Великие святители оставляли свои кафедры, строгие подвижники удалялись из своих уединённых пещер, чтобы окончить дни свои под сенью Лавры Афанасиевой. В крестовые походы Лавра много пострадала от дружин крестоносцев, особенно от страшных скопищ каталанцев, грабивших берега Средиземного и Архипелагского морей. В царствование императора греческого Михаила Палеолога гнев небесный поразил её за то, что она, вместе с Ксиропотамом, приняла унию, которую этот император вводил между своими подданными⁶. Лавра была разрушена и потому, хотя не совсем запустела, но пришла в бедственное состояние, особенно после взятия турками Царьграда (1452 год) и падения греческой империи. Бедственное состояние её продолжалось до XVI или до XVII столетия, в котором она, пользуясь щедротами и благодеяниями господарей валахских, восстала из своего унижения и бедственного состояния и пришла опять в цветущее положение. Особенными благодетелями её были в XVII веке воевода угро-влахийский Владислав и бывший патриарх Цареградский Дионисий, живший и скончавшийся в её стенах. В последний раз Лавра была возобновлена в исходе минувшего столетия.

Лавра святого Афанасия представляется в виде гранитного замка, увенчанного башнями. Со стороны моря сторожит её высокая зубчатая башня, стоящая на самом берегу морском и охраняющая малую пристань, окружённую утёсами. Глубокий ров с подъёмным мостом отделяет башню от утёсов; в ней два придела: Преображения Господня и просветителя Армении святого Григория. От этой башни ведёт к монастырю крутая тропинка, извивающаяся между виноградниками и масличными деревьями. Монастырь окружён высокими каменными стенами в десять и более саженей; из массивных стен, увенчанных деревянными келлиями, выдаётся около пятнадцати башен наподобие бойниц и величественно возвышается так называемая башня Цимисхиева, построенная греческим царём Иоанном Цимисхием и находящаяся над главными вратами; она сторожит монастырь со стороны земли. В него ведут двое ворот – врата малые и главные. Малые врата ведут из сада с южной стороны; а главные тройные находятся в углу северной.

Лавра имеет форму четырёхугольника, стены которого, впрочем, не равны между собой, и больше простирается в длину, чем в ширину. Она занимает пространства около 3015 сажен, и разделяется на две части – на внутренний и внешний двор. Во внутреннем дворе находятся замечательные здания:

Соборный храм, посвящённый святым Афанасием Благовещению Пресвятой Богородицы⁷. Он находится ближе к восточной стене монастыря; построен весь из дикого камня и увенчивается тремя главами: средняя возвышается над главным храмом, две меньшие над двумя приделами, находящимися по обеим сторонам его. По обычаю святогорскому собор со вне оштукатурен и выкрашен в темно-красный цвет. Передняя галерея его (паперть) вместо великолепной древней аркады заменена светлой и лёгкой колоннадой в 1814 году иждивением патриарха Григория, убитого турками в 1821 году. – Внутренний литийный притвор, светлый и ярко расписанный, тоже переделан вновь, отчего, к сожалению, пострадала священная древность, и на хорах уничтожена келейная церковь святого Афанасия во имя святых пяти мучеников: Евстратия, Евгения, Мардария, Ореста и Авксентия, его библиотека и самая келья, где ещё видны были на мраморном полу следы его коленопреклонений. К литийному притвору с боков примыкают два придельных храма: справа во имя святого Николая, а слева 40 мучеников. В последнем находится гробница святого Афанасия, на верхней плите коей изображён масляными красками и лик его, и здесь же находится тонкий железный жезл его в 1½ аршина длины. При гробнице показывают ещё камень, взятый из пола параклиса, бывшего при святом Афанасии на хорах соборных. На этом камне видны впадины (углубления), происшедшие от частых коленопреклонений святого. Вещь, достойная удивления!.. Внутренность главного храма крестообразна. Огромный и красивый его купол с 16-ю продольными окнами покоится на четырёх сводах, опирающихся на каменные массивные устои, и украшается великолепным хоросом (люстрой) трёхъярусным, спускающимся из-под купола, и несколькими бронзовыми крестами, висящими в виде кандил на сводах храма. Алтарь разделяется на три части по древнему чину; престол в нём осеняется резной позлащённой сенью. Стены храма обложены до половины блестящими плитами голубого фаянса, помост испещрён драгоценными разноцветными мраморами, соединёнными между собой так искусно, что едва можно заметить их соединение; кругом всей церкви устроены стоялища изящной резьбы; двери двухъярусного иконостаса и кафедра игумена украшены перламутром. Во всём храме мраморных столбов 37, врат 12, окон больше 70. В длину он имеет около 26 сажен, в ширину около 30-ти. Весь соборный храм расписан в 1535 году монахом Феофаном, содействием и иждивением Неофита, епископа Веррийского, что свидетельствует надпись на стене храма. Из икон достойны замечания: в иконостасе местные образа Спасителя и Божией Матери – дар царя Андроника Палеолога; на правом столбе правого клироса над кафедрой игуменской образ святого Афанасия, на котором он изображён во весь рост, – пожертвованный великим воеводой угро-влахийским Владиславом в 1521 году; над южным входом в алтарь небольшая икона Спасителя, принадлежавшая царице Феодоре, восстановившей почитание святых образов в 842 году; в алтаре, поверх сопрестолия, кругом стены, вкладные иконы ктиторов и между ними икона Иоанна Богослова из воскоматики – дар императора Иоанна Цимисхия, с семью тезоименитыми ему Иоаннами, написанными на эмали вокруг лика Богослова; древние складни небольшого размера с тремя образами: Эммануила, Богоматери и Предтечи, принадлежавшие, по преданию, царице Феодоре, и замечательно также Евангелие золотого письма, – дар императрицы Ирины.

Между святынями собора особенно замечательны: часть от пелён Христовых; части орудий божественных страстей: губы, трости и прочее, – части эти содержатся в одном кресте, от коего струится неизречённое благоухание; части Животворящего Древа Креста Господня: они находятся в разных крестах, из коих один крест, украшенный драгоценными и крупными перлами, дарован святому Афанасию другом его, императором греческим Никифором Фокой, как видно из подписи. Крест этот хранится в золотом ковчеге и обыкновенно употребляется для водосвятия. Этим же крестом освящают 14 сентября закваску для хлебов. Освящённая таким образом закваска остаётся на год до будущего 14 сентября. Тогда приготовляют новую на следующий год, освящая её опять этим крестом и так далее. Части мощей: глава святителя Василия Великого; глава святого Михаила Синадского; глава святого Александра; глава и левая рука святой мученицы Минодоры; глава святого Иоанна Кукузеля; глава священномученика Евстратия; кровь, смешанная с землёй, святого великомученика Димитрия; стопа ноги с телом святого мученика Кирика; правая рука и другая часть кости локотной святого апостола Андрея Первозванного; кровь святого Иоанна Предтечи; часть святого Сампсона странноприимца, святых Царей Константина и Елены; часть кости брадной святого Ефрема Сирина; глава и рука с кожей святого Григория просветителя Армении; глава святого мученика Иакова Персянина; глава преподобного Нила Мироточивого; глава святого великомученика Меркурия; локоть левой руки святителя Иоанна Златоустого; часть главы Феодора Стратилата; часть же главы первомученика Стефана; правая рука новомученика Феодора Византийского, пострадавшего в 1795 году 17 февраля, и многие другие части разных святых. Поистине, достойно замечания здесь обилие и разнообразие святых мощей. В алтаре, в шкафу уложены они в 11 подвижных ящиках соответственно месяцам года, на кои падает память того или другого святого. Нет ящика только на август. Мощи эти, сохраняемые отдельно от других, обычно показываемых, редко и выставляются для поклонения паломникам.

В скевофилакии (ризнице) монастырской показывают как редкость славянское Евангелие огромной величины, весом более 1½ пуда, печатанное в 1758 году при Елисавете Петровне; оно принесено в Лавру в 1778 году, как видно из греческой на нём надписи. Здесь же сохраняется устав святого Афанасия, писанный любимым учеником его Антонием. При манускрипте этом приложено им и изображение отца его святого. В библиотеке монастырской находится много древних и драгоценных рукописей, а в архиве – царских грамот и прочих актов.

Против дверей соборного храма к западу находится обширная трапеза, имеющая около 10-ти сажен длины и 7-ми ширины. Она имеет крестообразную форму. Во всю длину её расположены двадцать четыре треугольных, четыреугольных и круглых стола, иссечённых из самого лучшего мрамора; в самом конце трапезы двадцать пятый стол – игуменский. Стены трапезы расписаны священной живописью. Но в настоящее время трапеза остаётся без употребления, так как Лавра не имеет общежития. Между трапезой и соборным храмом на небольшой площадке возвышается на восьми мраморных столбах крещальня, увенчивающаяся куполом, который внутри расписан священными изображениями. Среди этой крещальни стоит колоссальная чаша, называемая фиал; она иссечена из одного куска драгоценного мрамора и назначена для того, чтобы в ней совершалось освящение воды в праздник Богоявления и, по обычаю Святой горы, в первое число каждого месяца. Лаврский фиал великолепнее и древнее, чем фиалы в других обителях. Крещальня осеняется двумя девятисотлетними кипарисами, посаженными ещё основателем Лавры святым Афанасием.

С правой стороны трапезы в каменных гробницах почивают три благодетеля Лавры – вселенские патриархи: Анфим (†1623), Дионисий (†1696) и Иеремия (†1735). – Непосредственно за трапезой следует и, подобно ей, перегораживает двор монастырский значительной величины церковь Введения Божией Матери, где находится и чудотворная икона Её, называемая Кукузелисса, перед которой пел акафист святой Иоанн Кукузель и за то был утешен явлением Владычицы, – которая вручила ему златницу, которая и привешена была к иконе, но, к сожалению, в настоящее время утрачена (см. книгу «Вышний покров над Афоном»). Среди лаврского двора в смиренном киоте стоит ещё икона Пресвятой Девы Богородицы, Божественной Икономиссы Лавры. Пред нею теплится постоянно неугасимая лампада. Икона эта поставлена здесь в память явления святому Афанасию Богородицы видимым образом, когда он претерпевал в Лавре своей крайнюю скудость во всём. Владычица мира утешила его надеждой на Её Промышление и попечение о нём и его Лавре. За алтарём соборным есть ещё небольшая отдельно стоящая церковь во имя святого Михаила, епископа Синадского. Она сооружена усердием угро-влахийского господаря Матфея по причине чудес, совершавшихся от главы святого епископа. Кроме упомянутых выше церквей, находится в Лавре ещё 16 параклисов, устроенных на всех четырёх сторонах Лавры в башнях и между келлиями: 1).в честь Пресвятой Троицы; 2).Успения Пресвятой Богородицы; 3).Архангелов; 4).святого Иоанна Предтечи; 5).Всех святых; 6).Василия Великого; 7).святого Модеста Иерусалимского; 8).святых Феодора Тирона и Феодора Стратилата; 9).священномученика Харалампия; 10).святого Онуфрия; 11).святого Николая Мирликийского; 12).святых бессребреников Космы и Дамиана; 13).святого первомученика Стефана; 14).святого Иоанна Богослова; 15).святого великомученика Георгия Победоносца; 16).святого Афанасия, основателя Лавры. В сем последнем храме находится деревянный крест святого Афанасия в железном окладе, и с железным вверху обручем, в котором полагают весу не менее 10 фунтов и который носил на себе преподобный; этому кресту приписывают целительные действия. Здесь же находятся ещё два железных жезла: один с перекладиной, а другой – с крестом вверху; этим последним преподобный, по преданию, бил демонов.

В Лавре славятся за святость жизни: 1).Пахомий преподобномученик, уроженец русский; 2).Константий, иеромонах русский, состоявший при миссии в Константинополе. Как Пахомий, так и Константий пострадали в XVIII веке от турок: первый в 1730, а второй в 1743 годах; 3).Роман и 4).Дамаскин, пострадавшие от турок же в Константинополе, последний в 1681 году, а первый в 1694 году; 5).Никодим от них же пострадал в Елбасане в 1722 году; 6).Иоанн Кукузель, живший в XII веке; 7).подобный Иоанну, сладкопевец Григорий.

Близ Лавры к северо-западу находится общая усыпальница братии с церковью во имя святых апостолов Петра и Павла: здесь погребаются иноки сначала в ограде этой церкви; потом, через три года, по обычаю святогорскому кости их складываются в общую усыпальницу, находящуюся под церковью. Несколько далее от общей усыпальницы замечательны кельи с малыми церквами святителя Иоанна Златоустого и святого пророка Илии среди цветущих виноградников и садов, устроенные святейшим патриархом Цареградским Дионисием, который сам нашёл себе покой в Лавре святого Афанасия. Прямо к западу от монастыря идёт главная лаврская дорога, ведущая в скит святой Анны, на самую гору Афон и в монастыри, находящиеся на западной стороне Святой горы.

К югу от Лавры в гору по пути в скит Молдавский в 10 минутах от Лавры доселе стоит обыденная небольшая церковь в честь святых бессребренников Козмы и Дамиана, созданная самим святым Афанасием по особому откровению Богоматери для избавления от козней и искушений демонов, силившихся воспрепятствовать преподобному строить Лавру. В церкви этой есть чудотворная икона святых бессребреников Козмы и Дамиана. Находится она там в иконостасе.

На земле, принадлежащей Лавре, рассеяно там и сям, по горам, лесистым ущельям и берегам моря бесчисленное множество пустыннических келлий с малыми церквами при них и уединённых калив; на монастырской же земле и в зависимости от Лавры находятся три скита: Молдавский, Кавсокаливский и святой Анны. Во владениях этого монастыря находится и самая гора Афон с вершиной её.

Лавра святого Афанасия – первенствующий монастырь на Святой горе; но он теперь своежительный (штатный); в нём до 60 человек иноков, которые большей частью греки.

Что свойственно христианину? Вера любовию поспешествуема (Гал.5:6). Что свойственно вере? Несомненная уверенность в истине богодухновенных глаголов, которая не колеблется никаким помыслом, наводит ли его естественная необходимость, или прикрывается он видом благочестия. Что свойственно верному? Располагаться к таковой уверенности силой сказанного и не отваживаться что-нибудь отринуть или прибавить. Ибо ежели «всяко, еже не от веры, грех есть», – как говорит апостол (Рим.14:23), а «вера от слуха, слух же глаголом Божиим» (Рим.10:17): то всё, чего нет в богодухновенном Писании, будучи не от веры, грех есть. Что свойственно любви к Богу? – Соблюдать заповеди Его, имея целью славу Его. Что свойственно любви к ближнему? Искать не своих выгод, но выгод любимого к пользе душевной и телесной.

Что свойственно христианину? Родиться свыше в крещении водой и Духом. Что свойственно рождённому водой? Как Христос однажды умер греху, так и он должен быть мёртв и недвижим на всякий грех, по написанному: яко елицы во Христа Иисуса крестихомся, в смерть Его крестихомся. Спогребохомся убо Ему крещением в смерть, сие ведяще, яко ветхий наш человек с Ним распятся, да упразднится тело греховное, яко ктому не работати нам греху (Рим.6:3, 4, 6). Что свойственно рождённому Духом? В данной мере стать таким, каков и Тот, от Кого рождён, как написано: Рожденное от плоти плоть есть, и рожденное от Духа, дух есть (Ин.3:6). Что свойственно рождённому свыше? Совлечься ветхаго человека с деяньми его и похотями и облечься в новаго, обновляемаго в разум, по образу Создавшаго его (Кол.3:9), согласно с сказанным: елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся (Гал.3:27).

Что свойственно христианину? Очиститься от всякой скверны плоти и духа кровью Христовой, творить святыню в страхе Божием и любви Христовой, не иметь скверны, или порока, или нечто от таковых, но быть святым и непорочным, и так есть Тело Христово и пить Кровь. Ядый бо и пияй недостойне, суд себе яст и пиет (1Кор.11:29). Что свойственно тем, которые едят хлеб и пьют чашу Господню? – Соблюдать непрестанное памятование об Умершем за нас и Воскресшем. Что свойственно соблюдающим таковое памятование? Жить ктому не себе, но Умершему за них и Воскресшему.

Что свойственно христианину? Чтобы избыточествовала правда его во всём паче книжников и фарисеев, по мере учения, переданного в Евангелии Господнем.

Что свойственно христианину? Любить друг друга, как и Христос возлюбил нас.

Что свойственно христианину? Предзреть пред собою Господа во всём.

Что свойственно христианину? Каждый день и час бодрствовать и при совершенном благоугождении Богу быть готовым, зная, что Господь приидет в час, в который он не чает.

Вам, может быть, хотелось бы видеть такие знамения, какие творили апостолы, проповедуя Евангелие? – Хотелось бы быть свидетелями очищения прокажённых, изгнания бесов, воскресения мёртвых? Но вы самым ясным образом доказываете и своё благородство, и свою любовь к Богу, когда верите Ему, не имея от Него никаких залогов. И вот, почему Бог не творит ныне знамений. Впрочем, есть и другая тому причина. Если ныне, когда не совершаются знамения, люди, имеющие какое-нибудь, может быть, даже мнимое превосходство перед своими собратьями, отличающиеся, например, красноречием или набожностью, тщеславятся, надмеваются и заводят друг с другом распри, то где бы не было разделений, когда бы ещё и чудеса совершались? И что сказанное мною – не пустая догадка, в том могут уверить коринфяне (1Кор.1:11), между которыми именно от сего возникло множество сект.

Итак, ищи не знамений, но здравия душевного. Не домогайся быть свидетелем воскресения какого-нибудь одного мертвеца, когда знаешь, что ныне вся вселенная воскресает. Не желай быть очевидцем прозрения какого-нибудь слепца, когда видишь, что ныне все получают прозрение и лучшее, и полезнейшее; научись смотреть на всё оком здравого смысла, исправь зрение твоё. Если бы все мы жили так, как должно, то язычники удивлялись бы нам гораздо больше, нежели чудотворцам. Ибо знамения нередко бывают подозрительны, иногда почитают их призраком или производят от злого духа; хотя такие подозрения и не имеют места касательно наших чудес. Напротив того, непорочное житие не боится подобной клеветы; добродетель заграждает уста всех порицателей. Итак, будем о ней пещись: она великое богатство и большое чудо. Она доставляет истинную свободу и даёт её ощущать в самом рабстве, не освобождая от рабства, но соделывая живущих в рабском состоянии почтеннейшими людей свободных; а это гораздо больше значит, нежели дать свободу. Не даёт она также сокровищ бедному, однако, оставляя его в бедности, соделывает довольнейшим всякого богача. Если же тебе хочется и знамения творить, то освободись от грехов, – и твоё желание исполнится. Ибо, возлюбленный, грех – великий демон! Если изгонишь его из себя, то сделаешь гораздо больше того, что делают изгоняющие тьмы демонов из других. Послушай, что говорит апостол Павел, – и он добродетель предпочитает чудесам: Ищите лучших даров, – говорит он, – и я покажу вам путь ещё превосходнейший (1Кор.12:31). Когда же стал показывать им сей путь, то не упомянул ни о воскресении мёртвых, ни об очищении прокажённых, ни о другом чём-либо подобном, но вместо всего этого поставил любовь. Послушай, что и Христос говорит: Не радуйтеся, яко дуси вам повинуются, радуйтеся же, яко имена ваша написана на небесех (Лк.10:20). И перед этим ещё: Мнози рекут Мне во он день: не Твоим ли именем бесы изгонихом, и силы многи сотворихом? И тогда исповем им, яко николиже знах вас (Мф.7:22–23). И перед Своим распятием, призвав учеников, Он говорил: О сем разумеют вси, яко Мои ученицы есте, не из того, если будете изгонять бесов, но – аще любовь имате между собою (Ин.13:35). И ещё: Разумеют вси, яко Ты Мя послал еси, не из того, если ученики Мои будут воскрешать мёртвых, но – если будут едино (Ин.17:23). – Знамения иногда другому доставляли пользу, а тому, кто творил их, причиняли вред, надмив его гордостью или тщеславием. Напротив, от добрых дел нельзя опасаться ничего подобного: они полезны и тем, которые творят их, и другим многим.

Итак, будем творить добрые дела со всем рачением. Если ты из жестокосердого сделался милосердым, то ты исцелил сухую руку. Если, оставив театр, стал ходить в Церковь, то ты выпрямил хромую ногу. Если ты отвратил взор свой от блудницы и чужой красоты, то ты даровал прозрение слепым очам. Если вместо сатанинских песен, ты изучил духовные песнопения, то ты, немой, заговорил. Вот чудеса величайшие! Вот знамения необычайные! Если мы будем творить такие знамения, то и сами сделаемся людьми великими и дивными, и всех порочных привлечём к добродетели, и насладимся будущим блаженством. Да сподобимся все получить оное, по благодати и человеколюбию Господа нашего Иисуса Христа, Которому принадлежит слава и держава во веки веков. Аминь.

Люблю я всех святых, особенно же блаженного Павла, сосуд избранный, трубу небесную, друга Жениха – Христа. Я сказал это и объяснил любовь, какую имею к нему, для того, чтобы сделать и вас участниками в этой любви. Любящие плотской любовью справедливо стыдятся признаться в ней, так как посрамили бы и себя самих, и причинили бы вред слушателям; а любящие духовной любовью пусть никогда не перестают исповедовать её, потому что этим добрым исповеданием они доставляют пользу и себе, и слушателям. Та любовь предосудительна, а эта похвальна; та есть гнусная страсть души, а эта радость, веселье и лучшее украшение души; та производит беспокойство в уме любящих, а эта уничтожает и существующее беспокойство, и водворяет в любящих великий мир; от той не бывает никакой пользы, но ещё великая трата имущества и некоторая безрассудная расточительность, извращение жизни, всецелое расстройство домов; а от этой – великое богатство добрых дел, великое изобилие добродетелей. Притом любящие благообразные тела и увлекающиеся красивыми лицами, если сами не хороши и безобразны, от пристрастия к тому не приобретают ничего для устранения собственного безобразия, но ещё оказываются более нехорошими и безобразными; а при этой любви совершенно напротив: любящий святую, благообразную, чистую и прекрасную душу, хотя бы сам был нехорош и безобразен, хотя бы был хуже всех людей, от постоянной любви к святым скоро сделается таким же, каков любимый им. Подлинно, и это дело человеколюбия Божия, что тела безобразного и уродливого невозможно исправить; а душу нехорошую и безобразную можно сделать чистой и прекрасной. От благообразия тела не может быть никакой пользы; а от красоты души может произойти столько благ, сколько свойственно приобретать тому, кого любит Бог. Об этой красоте и Давид, воспевая в псалмах, говорит: Слыши, Дщи, и виждь, и приклони ухо Твое, и забуди люди Твоя, и дом отца Твоего. И возжелает Царь доброты Твоея (Пс.44:11–12), разумея здесь красоту душевную, которая приобретается добродетелью и благочестием.

Перенесём душу на небо, и побеждён весь мир. Если ты не будешь пристрастен к нему – он побеждён. Если будешь смеяться над ним – он посрамлён. Мы – странники и пришельцы: не будем же огорчаться ничем печальным. Ведь если бы ты, происходя из славного отечества и от знаменитых предков, отправился в какую-нибудь далёкую землю, не будучи там никому знаком, не имея слуг, ни богатства, и если бы там кто-нибудь обидел тебя, – ты, конечно, не огорчился бы так, как если бы потерпел это дома. Ясное сознание, что ты находишься не в своей, а в чужой стране, помогло бы тебе легко перенести всё, – и презрение, и голод, и жажду, и всё, что бы ни случилось. Так думай и теперь, что ты странник и пришлец, и пусть ничто не смущает тебя в этой чужой стране. Ибо ты имеешь город, художник и строитель которого – Бог; и пребывание твоё здесь кратковременно и непродолжительно. Пусть, кто хочет, бьёт, обижает, поносит: мы – в чужой стране и живём в бедности. Тяжело потерпеть это в отечестве, между согражданами: тогда – это величайшее бесчестие и несчастье. Но если кто будет там, где у него нет ни одного знакомого, то ему нелегко перенесть. Обида бывает особенно тяжела тогда, когда обижают с намерением. Например, если кто оскорбит начальника, зная, что он – начальник, тогда оскорбление горько: если же оскорбит его, приняв за простого человека, то оскорбление не может и коснуться того, кто подвергся ему. Так точно будем рассуждать и мы. Оскорбляющие нас совсем не знают, кто мы такие, то есть, что мы – граждане неба, записаны в горнем отечестве и принадлежим к лику Херувимов. Итак, не будем огорчаться и не станем оскорбление считать оскорблением. Если бы они знали нас, то не оскорбляли бы. Но нас считают бедными и ничтожными? Не будем и это считать оскорблением. Скажи мне: если бы какой-нибудь путешественник, предупредив на малое расстояние своих слуг, остановился в ожидании их в гостинице и если бы содержатель гостиницы или кто-нибудь из путешественников, не зная, кто он, стал досадовать на него и поносить его, – не посмеётся ли он над таким неведением? Это заблуждение не доставит ли ему скорее удовольствия? Не станет ли он забавляться им, как будто бы оскорбляли кого-нибудь другого? Так будем поступать и мы; ибо и мы сидим в гостинице, ожидая наших спутников, идущих тем же путём. Когда мы все будем вместе, тогда узнают, кого оскорбляли. Тогда они поникнут головой и скажут: Сей есть, егоже мы, безумные, имехом в посмех (Прем.5:3).

Не любомудрие, не благочестие христианское, а уклонение от него расстраивает и губит благо общества. Ибо кто, скажи мне, расстраивает настоящее положение дел: те ли, которые живут воздержно и скромно, или те, которые изобретают новые и беззаконные способы наслаждения? Те ли, которые стараются захватить всё чужое, или те, которые довольствуются своим? Те ли, которые имеют у себя толпы слуг и окружают себя роем льстецов, или те, которые считают для себя достаточным иметь и одного слугу? Говорю ещё не о самой высшей степени любомудрия, но о той, которая доступна многим. Человеколюбивые ли, и кроткие, и не ищущие чести у народа, или те, которые от собратьев своих требуют её более всякого долга и делают тысячу неприятностей тому, кто не встанет перед ними, не скажет первый приветствия, не поклонится, не выкажет подобострастия? Те ли, которые любят повиноваться, или те, которые ждут власти и начальства и для этого готовы сделать и перенести всё? Те ли, которые почитают себя лучше всех и поэтому думают, что им можно и говорить и делать всё, или те, которые считают себя последними и этим укрощают в себе безумное своеволие страстей? Те ли, которые строят великолепные домы и предлагают роскошные трапезы, или те, которые не ищут ничего, кроме необходимого пропитания и жилища? Те ли, которые прирезывают себе тысячи десятин земли, или те, которые не считают нужным приобрести и один лоскут? Те ли, которые скопляют проценты на проценты и гонятся путём неправды за всяким прибытком, или те, которые раздирают эти неправедные записи и из своей собственности уделяют нуждающимся? Те ли, которые сознают немощь человеческой природы, или те, которые не хотят и знать этого, но от чрезмерной гордости как будто перестали считать себя и людьми? Те ли, которые содержат блудниц и оскверняют чужие ложа, или те, которые, когда должно, воздерживаются и от своей жены? Первые – не то же ли в обществе человеческом, что опухоли на теле и бурные ветры на море, и своей невоздержностью не потопляют ли тех, кои сами по себе могли бы спастись? А последние – не так ли, как яркие светила среди глубокого мрака, призывают бедствующих среди моря к своей безопасности и, возжёгши вдали на высоте светильники любомудрия, не руководят ли таким образом всех, кто желает, в спокойную пристань? Не из-за тех ли возмущения, и войны, и браки, и разрушение городов, и плен, и рабство, и лишение свободы, и убийства, и бесчисленные бедствия в жизни? Бедствия, не только наносимые людям от людей, но и все, насылаемые с неба, как то: засухи, и наводнения, и землетрясение, и потопление городов, и голод, и язвы, и всё прочее, не за них же ли посылаются на нас? Так, они-то низвращают порядок общественный и губят общее благо; они – причиняют бесчисленные бедствия и другим, – они, которые возмущают людей, ищущих спокойствия, влекут их и разрывают со всех сторон. Для них-то судилища, и законы, и изыскания, и различные виды наказаний. И как в доме, где много больных, а здоровых мало, найдёшь много и лекарств, и врачей, так и во вселенной нет народа, нет города, где бы не было много и законов, много и начальников, много и наказаний, потому что лекарства сами по себе не могут восстановить больного, а нужны ещё те, которые бы прилагали их к больному, – таковы и есть судьи, заставляющие этих больных, волей и неволей, принимать лечение. Однакож, и несмотря на это, болезнь так усилилась, что взяла верх и над самым искусством врачей и постигла самых врачей. Теперь происходит то же, как если бы человек, одержимый горячкой и водяной, и множеством других жесточайших болезней, сам не одолев своих недугов, усиливается лечить других, одержимых теми же недугами. Волна порока, подобно стремительному потоку, разрушив все преграды, яростно разлилась по душам людей.

Эта язва, внесённая сими нечестивцами, распространяется, возрастает, стремится овладеть всем, ставит всё вверх дном, и наконец вступает в брань с самим Небом, вооружая языки людей уже не против подобных им рабов, но и против Самого Господа Вседержителя. Когда бы зла не было, кому бы пришлось отыскивать причину зла и этим изысканием возбуждать бесчисленные ереси? Ибо и Маркион, и Манес, и Валентин, и большая часть язычников отсюда начали свои ереси. Но если бы все любомудрствовали (то есть жили благочестиво), то не было бы места такому изысканию: напротив, если не из чего другого, то из этой прекрасной жизни все бы узнали, что мы живём под Богом, Царём Небесным, и что Он распоряжает и управляет нашими делами по Своей премудрости и разуму. Это Божие управление, конечно, действует и теперь, но нелегко усматривается из-за того великого мрака, которым эти нечестивые покрыли всю вселенную. А когда бы этого не было, тогда Промысл Божий открылся бы пред всеми, как в светлый полдень и в ясную погоду. Но ныне происходит то же, как если бы во время бури кормчий делал всё, что от него зависит, и старался бы спасти судно; но его усердие и искусство не было бы примечаемо находящимися на судне из-за смятения, и страха, и беспокойства от угрожающего бедствия. Так и Бог правит этой вселенной и теперь, но многие не видят этого из-за бури житейских дел и того смятения, какое эти именно люди больше всех производят в мире.

Итак, не погрешит, кто назовёт всеобщими врагами этих людей, которые живут во вред спасению других, потопляя своими нечестивыми мнениями и нечистой жизнью плывущих вместе с ними («К верующему отцу», Слово 3-е, глава 15).

11 мая 1884 года в селе Круглыжском скончалась, после 8-летнего параличного расслабления, жена местного диакона Алексия Макарова Анна Феодоровна, которая при жизни испытала на себе величайшую милость Божию, выразившуюся через исцеление её от неизлечимой болезни. Покойная с детства не знала болезней и вышла в замужество с прочным здоровьем и крепкими силами. Через несколько лет супружеской жизни, без всякой видимой причины, она начала испытывать непонятную, но тяжёлую сердечную болезнь, обнаруживавшуюся припадками, доводившими до бессознания. Для излечения больной принимались всевозможные медицинские средства вятских и котельнических докторов, но болезнь не проходила, а более осложнялась. С течением времени она усилилась до того, что припадки, повторявшиеся периодически каждую неделю, начали мучить ежедневно, притом так сильно, что больная теряла сознание. Единственную в такие критические минуты помощь оказывала холодная вода через обильное обливание головы и груди. В такой крайности, когда медицинская помощь оказалась бессильной, оставалось единственное средство просить заступничества и цельбы от Бога. Нечего и говорить, что мой родитель, испытавший трудность семейной жизни при больной жене, требующей постоянного присмотра и ухода, весь предался молитве и, может быть, в то время, когда слёзы умиления обильно струились из глубины истерзанного печалью сердца, пришла ему мысль попытаться уговорить больную предпринять поездку в Соловецкий монастырь, что на Белом море, для поклонения угодникам Божиим Зосиме и Савватию, почтение и вера в которых неограничена между жителями нашей местности, и там, перед мощами их, искать врачевства. Судя по качеству болезни, подобная мысль казалась неосуществимой, так как больная была в полном расслаблении физических сил и ежедневно ожидала смерти; но родитель, несмотря на это, полный веры и упования на вседействующую благодать Божию, объявил свою мысль больной, которая приняла её с радостью. Пригласивши благонадежную родственницу для сопутствования и ухода, больную отправили. И – чудное дело! – слёзная молитва и твёрдая вера в заступничество святых Угодников оказала желанное действие; в первый же день пути больная почувствовала облегчение, а по мере приближения к месту назначения, самые припадки становились реже и слабее. «Какую-то мощь, силу и радость я ощутила, когда, исправивши молебен, приложилась к мощам Угодников, и с той поры я здорова!» – с радостью и восторгом говорила исцелённая своим родным и знакомым. И – действительно – больная, побывавши в Соловецком монастыре, возвратилась совершенно здоровой, не испытывая во всё время последующей жизни ни малейших признаков страшно мучившей болезни. Позднее, лет через 20 постиг её новый, не менее тяжкий недуг – паралич, отнявший у неё руку, ногу, язык и, частью, повлиявший на мозг; но этот недуг был совершенно иного характера и ниспослан для приготовления к жизни вечной, куда после 8-летних страданий она отошла тихо, напутствуемая святыми Таинствами: Покаяния, Причащения и Елеосвящения. Сию милость Божию, оказанную нашей семье через святых Угодников, я считаю святым долгом объявить печатно, чтобы всем поведать, как дивен Бог во святых Своих. Город Уржум Вятской губернии. Диакон Василий Макаров. 21 сентября 1886 года.

Меня пригласили помолиться к больному, которого «сдолела караковщина» – по местному выражению, то есть бред, подобно тому, как это бывает в горячке. Больной 50-ти лет, любил «выпивать» и сердцем был крайне раздражителен. Скверное слово – злобное и матерное, – это было его как бы особенно любимое слово; не щадил он в злобе и отца духовного – священника: в глаза и за глаза ругал его, лишь бы только услышал от него какое-либо замечание, по долгу пастырства; ругал иногда и так себе – для бездельной компании – для потехи. Храбреца наконец «сдолела» лютая болезнь: во время пьянства он сильно простудился и занемог «горячкой». Вот к нему-то и позвали меня «отчитать» его. Никогда не отказываясь от такого доброго дела, на которое любит вызывать пастырей простой народ деревенский, я, взяв требник и прочее нужное, пошёл к больному. Наученный опытом, что небезопасно находиться священнику при таких больных, которые готовы на всякую дерзость, – прошу позвать двух известных мне соседей больного для нахождения при оном во время чтения над ним священнических молитв. Я и два крестьянина пришли, из семейных больного были при нём: мать его, жена, сноха и ещё родная девица. Войдя в дом, я приветствую домашних и больного и требую богоявленской воды. Больной сидит у стола – в переднем углу и кланяется мне на моё приветствие и поклон, сказав даже: «Здравствуй, здравствуй, отец Н., милости просим… Что тебе нужно?» Благословения он не просил и благословившую его руку мою не целовал. Лицо его было красное от сильного жару в голове и во всём, глаза – блестящие и как бы – блуждающие.

– Ты нездоров: помолимся, – говорю я.

Больной отвечал: «Я здоров» и вдруг сделался особенно беспокоен.

Я готовлюсь к чтению «Последования о немощных, обуреваемых от духов нечистых и стужаемых»⁸ (см. большой требник); возлагаю на себя епитрахиль и полагаю на стол Животворящий Крест и требник с елеем, которым помазую болящих.

Больной заметался по лавке и закричал как бы на домашних: «Бегите все вон! Скорее – все вон!»

– Да зачем же бежать? – говорят ему семейные. Давай помолимся лучше: вот батюшка-то нарочно пришёл…

– Марш все вон! Говорят вам: а не то всем беда – провалитесь! Догадались?! – продолжал больной.

При этом я окропляю больного богоявленской водой… Он вдруг вскакивает на ноги, поспешно схватывает меня за рукав рясы левой рукой, а правую – с сжатым кулаком, – высоко подняв кверху, закричал: «А этого хочешь?» И хотел было ударить меня по голове; но семейные больного и приглашённые мною крестьяне предупредили покушение, схватив угрожающую правую руку больного и высвободив рукав рясы из его левой руки. Освободившись от опасности, я ещё окропил больного святой водой и, пригласив его и домашних к усердной молитве, начал «Последование о немощных». Больной, тяжело дыша и скрежеща зубами, сел на лавку. Во время чтения «Последования», он ни разу не перекрестился, но бредил – что только думалось или представлялось ему. Я продолжаю и кончаю чтение, а больной между прочим говорит: «Беда мне!»

– Что за беда? – спрашивает его жена.

– А в горнице-то на каждом крючке висит по человеку, – говорил он и многое тому подобное. Предмет разговора его, однако, не имел законченности или последовательности. Так, после вышеозначенного заявления его о повешенных людях, – он вдруг заговорил:

– А ты видел ли, брат, отец Н., как я на крестик-то лазил? Что ваши маляры – залезли по подмосткам на главу, да и хвалятся… Вот я так молодец: сам влез безо всего – без всяких верёвок, да ещё и лошадь-то втащил…

– Молодец, молодец! – говорю я.

– То-то молодец… А то думаю – мудрёное дело на главу влезти… А видел ли ты, брат, как на крестике-то я стоял вверх ногами?.. И то не упал! Вот так я!

Нужно заметить, что церковь наша в это время красилась снаружи, и маляры каким-либо образом, должно быть, произвели сильное впечатление на больного своей ловкостью и проворством.

Уходя от больного, я опять благословил его и, по случаю его долговременной нераскаянности, советовал в следующий же день исповедаться и причаститься святых Таин Христовых, о чём внушил и домашним, прося их непременно привести больного в следующий день в церковь на литургию, если пройдёт бред его… И какая же великая и неизглаголанная милость Божия! Утром на следующий день вижу – больной мой бредёт с женой в церковь Божию, не бывший у исповеди лет 15, исповедывается в полном разуме и на Божественной литургии приобщается Животворящих Таин Христовых. По крайней слабости во время службы он большей частью сидел; но к принятию Таин Христовых встал и был подведён. Бред к нему более уже не возвращался, и по принятии Таин Христовых он скоро выздоровел… К сожалению, злобу и сквернословие он совершенно не оставил, хотя после болезни и много миролюбивее и доверчивее стал относиться к своему отцу духовному… Но он уже помер, прожив года три после означенной болезни и сподобившись вторично предсмертного напутствия… Прости ему и спаси его, Милосердый Господи!

Многое множество таких фактов встречается постоянно в пастырской практике, и как бы хорошо делиться ими с читающими, особенно ныне в такое слабоверное время, когда люди так забывают, что источник всякого блага на всякую потребу часто в Церкви Христовой; что в ней только источник истинного счастья в настоящей жизни и вечной радости потом в жизни грядущей. Факты из пастырской практики иному невольно пришли бы на ум в день скорби его и расположили бы его прежде всего к святой молитве пред алтарём Всевышнего и упованию на единое во всём милосердие и Промысл Божий.

Священник Николай Румянцев

В 1865 году крестьянин села Ртищева Пензенской губернии N. в праздник Пасхи переходил реку по плотине при водяной мельнице. Быстрое течение воды прорвало искусственный переход и сбросило N в речную пучину. В минуту опасности N обратился к святителю и чудотворцу Николаю – с молитвой о помощи и заступлении, дав при этом обет – поставить перед иконой святителя рублёвую свечу, как благодарную дань за чудное спасение. И что же? Быстро нёсшаяся вниз по течению реки ледяная глыба не рассекла несчастного, а, погрузившись перед ним в воду, подняла испуганного крестьянина и понесла его дальше по течению реки. Прочие льдины шли по сторонам, либо разбивались о ту, на которой, едва живой от испуга, плыл и молился крестьянин N. Наконец, собравшись вместе, льдины остановились у берега – за семь вёрст от прорванной плотины и образовали собой как бы мост, по которому N невредимо добрался до берега реки, где пал на колена, вознося к Богу благодарные молитвы. Радовался N чудному своему избавлению, но недолго; благодарил Бога за дивное своё избавление от опасности, но только в первых порывах радости. Затем, мало-помалу стал забывать благоволение Божие и дивную помощь святителя. Даже своё необычайное избавление относил к случайности, даже хвастал перед своими товарищами бесстрашием и мнимой ловкостью, с какой он будто бы шёл по льдинам до берега реки. Не исполнял он и своего обета, и вместо того, чтоб обещанный им рубль понести в храм на свечку, – он понёс его в шинок, так как он вообще вёл нетрезвую жизнь и в нетрезвом виде имел гнусную привычку срамословить. Родные и добрые товарищи напоминали N о данном им обете; напоминали и о том, что своей неблагодарностью он может навлечь на себя гнев Божий; но отуманенный вином N не внимал добрым советам, а только бранил их срамными словами, да кощунствовал и нисколько не думал о своём исправлении. Так прошло три года. И вот, неожиданно совершился над безумным кощуном и срамословом праведный гнев Божий. Удалившись однажды в вышку для отдыха среди белого дня, N уже не выходил больше оттуда. Родные, долго не видя N, пошли в вышку… И что же? Там, за сундуками и коробами увидали они обезображенный страшными мучениями труп косневшего в пьянстве и богохульстве неблагодарного крестьянина. Своей страшной и неожиданной кончиной N даёт урок – быть на страже души своей и каждую минуту готовиться предстать к праведнейшему Судии; а потому заблаговременно нужно заботиться о надлежащем своём поведении и об исполнении христианских обязанностей. Бдите и молитеся, по слову Спасителя, да не внидете в напасть (Мф.26:41).

«Если на земле, – говорит святой Ефрем Сирин, – переселяясь из одной страны в другую, мы имеем нужду в путеуказателях: то как это необходимо тогда, когда будем переходить в жизнь вечную». «Умершие надеются, – говорит блаженный Августин, – получить помощь через нас: ибо время делания отлетело от них, взывают ежеминутно души, вверженные в темницу, и нет им утешителя. Вот лежит и стонет больной, и врачи утешают его: взывает в мучениях душа, отшедшая с верой, и нет человека, кто бы ответил на зов её!» Итак, молитесь, вещает нам голос христианской любви и сострадания, молитесь, чтобы душа умирающего получила место упокоения. Лежит человеку единою умрети, потом же суд (Евр.9:27), говорит святой апостол Павел. Молитесь, чтобы умерший обрёл Судию милостивым.

Необходимость поминовения усопших яснее откроется перед нами, когда узнаем о состоянии душ по смерти тела.

Святой Кирилл, архиепископ Александрийский, в «Слове о исходе души» говорит: «Какой страх и трепет ожидает тебя, душа, в день смерти! Ты увидишь страшных, диких, жестоких, немилостивых демонов, подобных муринам, тебе предстоящих. Одно видение их лютее всякой муки. Душа, увидев их, приходит в смущение, волнуется, мятётся, ищет укрыться, прибегает к Божиим Ангелам. Святые Ангелы держат душу; проходя с ними воздух и возвышаясь, она встречает мытарства, хранящие путь от земли к небу, удерживающие душу и препятствующие ей проходить далее. Каждое мытарство испытывает принадлежащие ему грехи; каждый грех, каждая страсть имеет своих мытарей и истязателей в лице известного вида злых духов. Какой страх, трепет и беспокойство должна ощущать душа, видя всё это, доколе не произнесётся окончательный приговор, её освобождающий! Болезнен, бедствен, исполнен стенаний, безутешен час нерешительности! Божественные силы стоят против лица нечистых духов и представляют добрые помышления, слова и дела, принадлежащие душе, а она в страхе и трепете, посреди препирающихся о ней ангелов и демонов, ожидает или оправдания своего, или осуждения и погибели. Если она проводила жизнь благочестиво и богоугодно и соделалась достойной спасения, то приемлют её Ангелы, и она уже спокойно шествует к Богу, имея спутниками святые силы. Тогда исполнится сказанное: отбежали печаль, болезнь и воздыхание. Тогда, освободившись от лукавых, смрадных и страшных духов, она идёт в неизглаголанную радость. Если же окажется, что душа прожила в небрежении и блуде, то услышит лютейший глас: да возмется нечестивый, да не узрит славы Господней. Оставляют её святые Божии Ангелы и похищают демоны. Они начинают бить её без милосердия и низводят на землю; растворивши землю, ввергают душу, связанную нерешимыми узами, в тёмную страну, в преисподние узилища и темницы адовы, где заключены души грешников от века усопших, как говорит праведный Иов, в землю тёмную и мрачную, в землю тьмы вечной, где нет ни света, ни жизни для человеков, но болезнь вечная и печаль бесконечная, и плач непрестанный, и скрежет зубов немолчный, и воздыхания неусыпающие. Нет возможности поведать тамошнего бедствия: нет возможности выразить тамошней болезни, которой подвергаются низверженные туда и заключённые там души; нет уст человеческих, могущих выразить томление и плач их: непрестанно и вечно стонут, но никто их не милует; испускают глубокие воздыхания, но никто не слышит их; рыдают, но никто не избавляет; взывают и бьются, но никто не милосердствует». Блаженны те, земная жизнь которых была приготовлением для вступления в обители Отца Небесного. Их жребий – Царство Небесное! Но жалка, невыразимо жалка участь тех из усопших, которые проводили жизнь свою в похотях прелестных, в служении собственной плоти и греху. Их участь – осуждение и вечные муки. Один Господь, испытующий сердца и утробы человеческие, знает, кто из усопших праведен и кто грешен и кто поэтому в день праведного суда станет одесную и кто ошуюю. А нам известно только то, что нет человека, иже жив будет и не согрешит, что никто не чист от скверны, аще и един день жития его на земли (Иов.14:4–5). «Никто, – говорит блаженный Августин, – не может хвалиться чистым сердцем, помышляя, что и звёзды нечисты пред Богом. Пали ангелы с неба, нечисты звёзды пред Богом и даже младенец, живший на земле один только день, не без греха». Все мы грешны, во грехах все зачинаемся и рождаемся и проводим жизнь греховную, и в греховных немощах умираем. Но в Небесный Иерусалим не имать внити всяко скверно (Откр.21:27); в светлые чертоги рая нельзя войти в одежде, запятнанной нечистотами греховными. Между тем несомненно известно, что нет покаяния после смерти, и, следовательно, усопшие сами не могут заслужить милосердия Божия своими собственными силами.

Святой апостол Павел, заповедуя молиться о всех, просит, чтобы простые верующие молились о нём самом (Еф.6:18–19), и притом в то время, когда он уже приближался к венцу за подвиги апостольские. Если не излишня была молитва для первоверховного апостола Павла, то что сказать о наших родных и знакомых, отходящих в жизнь загробную по большей части без особенного приготовления, хотя и с покаянием и напутствием через приобщение святых Животворящих Таин? – Как болезнь одного члена в теле исцеляется посредством другого, так равно и душевные недуги христиан умерших требуют врачебной помощи от нас, пребывающих ещё на земле и по милосердию Божию пользующихся благоприятным временем спасения. Заботиться о спасении душ усопших, молиться за них Господу Богу, да простит им все согрешения вольные и невольные, есть священная обязанность каждого сына Православной Церкви.

К молитве за усопших побуждает нас христианская любовь, которой мы все взаимно соединяемся во Иисусе Христе и составляем духовное братство. Эта святая любовь, соединяя нас здесь – на земле тесным союзом и обязывая взаимно содействовать друг другу в достижении спасения, не прекращает спасительных отношений к ближним и тогда, когда они переходят из этой временной жизни в страну вечного жилища и покоя. Ибо любовь, по слову апостола, николиже отпадает (1Кор.13:8). Усопшие – ближние наши, которых Бог приказывает нам любить, как самих себя (Мк.12:31). Ибо Бог не сказал: «Любите ближних, пока они живут на земле». Стало быть, Господь не ограничивает любви к ближним землёй. Он хочет, чтобы любовь эта перешла и за гроб.

Но чем, как не поминовением, как не молитвой за усопших, и можем мы доказать любовь свою к ним? Мы должны любить усопших ближних наших, и любовь сию свидетельствовать памятью о них, и попечением о их спасении и потому, что они нас не забывают там. Они воспоминают о нас, сожалеют о преткновениях, каким мы подвергаемся на пути добродетели, заботятся о нашем спасении. Доказательство на это представляет изображаемый в Евангелии богач; по переходе в вечность он вспомнил о братьях своих, сожалел об ожидающей их за гробом участи, заботился, как бы привести их на путь покаяния. Что сделал богач, то, без сомнения, делают и другие усопшие. Святой апостол Пётр, отходя от сей жизни, обещал современникам помнить их и по смерти. Потщуся и всегда имети вас по моем исходе, еже о сих память творити (2Пет.1:15), писал сей апостол в одном из посланий своих. Любовь к ближним, с какой переходят отселе в вечность добрые люди, по ту сторону гроба ещё более разгорается. Там эти люди яснее видят, как гибельны последствия, происходящие от страстей, от обычаев мирских, от искушения сатаны, видят и принимают в нас душевное участие, желают нам спасения и, если имеют дерзновение, молятся Господу Богу о ниспослании нам помощи. Каждому из нас желательно, чтобы по отшествии нашем из сей жизни ближние наши нас не забывали и молились о нас. Чтобы это исполнилось, надобно и нам любить усопших ближних наших. В нюже меру мерите, возмерится вам (Лк.6:38), говорит Слово Божие. Поэтому поминающего усопших помянет и Бог, и люди по его отходе от сего мира. Велико утешение, велика награда тому, кто ближнего освобождает и от временного несчастия. Какую же награду приимет тот, кто поможет ближнему усердными молитвами получить прощение грехов, умилостивить Бога, исторгнуться из бездн вечного бедствия и наследовать вечное блаженство. Не говоря о будущем воздаянии, молитвенная память об усопших не ходатайствует ли о нас пред Богом и в настоящее время, не возвращается ли к нам с обильным благословением Божиим? Не от этого ли, при поминовениях, нередко происходят необыкновенно сладкие, умилительные, облегчающие сердце чувствования у тех, которые, любя усопших, творят о них поминовения? В совести отражается величие добра, делаемого поминовениями, и радует душу веселием неизобразимым.

Помощь, оказываемая умершему живыми, есть молитвы за него, поминовение, благотворения, особенно принесение бескровной жертвы. Святой апостол Иоанн говорит о дерзновении молитв верующих пред Богом: Вемы, яко послушает нас, еже аще просим по воли Его (1Ин.5:14–15). Молитвы по усопших, с верой и любовью совершаемые нами в храмах Божиих и в домах, должны быть приятны Господу Богу потому, что мы просим в оных весьма доброго дела, просим спасения созданной по образу Божию душе, дорогой для Самого Бога, как искупленной пречистой кровью Христа, Спасителя мира. Притом мы просим в этих молитвах блага, приятного для Бога. Сам Бог не хочет погибели души человеческой, но желает ей спасения. Не хощу смерти грешника, говорит Он, но еже обратитися и живу быти ему (Иез.33:11). Второе действие, принадлежащее к поминовению усопших, есть милостыня, или подаяние каких-нибудь земных благ нищим, нашим собратьям. Это действие так же верно споспешествует к отраде усопших, частью потому, что, благотворя нищим, мы тем умножаем число людей, молящихся Богу о спасении души усопшего, а частью потому, что, подавая милостыню во имя Христово, мы тем делаем приятнейшее для Христа дело. Мы этим одолжаем, снабжаем, утешаем Его братьев, которых Он любит. Какой же брат, любящий своего брата, не готов полюбить нас, сделать нам угодное, если мы одолжаем любимого ему брата. Если это делают люди из благодарности, из желания за любовь заплатить любовью, за услугу воздать услугой: то тем более можно сего ожидать от Того, Кто вдохнул в сердца людей чувство любви и благодарности, от которых происходит взаимность в услугах. Да притом, кто подаёт нищему, тот подаёт не только брату Христову, но Самому Христу Господу Богу. Для наших плотских очей это не видно, но видно для очей Божиих. О сем свидетельствует Сам Бог устами Премудрого так: Милуяй нища взаим дает Богови (Прит.19:17). Но чем добрее одолжаемый, тем скорее одолжит и нас тем, чем может, тем, чего от него просим. Кто же может быть добрее – благостнее Бога? Следовательно, по силе взаимности, есть незыблемое основание надеяться, что Бог не оставит без исполнения нашего прошения о прощении грехов усопшего собрата нашего, когда от лица имени этого усопшего и для спасения его подаём милостыню неимущим ближним нашим, братьям Христовым Божиим, и тем одолжаем Самого Бога.

Третье действие, входящее в состав поминовения усопших, есть Литургия за умерших или принесение бескровной жертвы за спасение их. Это действие Церкви есть самое сильное, самое действительное к достижению усопшим милости Божией. Тут Сам Господь таинственно закалается на жертвеннике и тем подвизает своё Божественное милосердие простить грехи усопшему, за которого и ходатайствует Величайший Ходатай и за которого приносится святейшая и могущественнейшая жертва. Нельзя ли там ожидать прощения и отрады преступнику, где сам сын царёв ходатайствует о прощении преступника? О, без сомнения! Того же надобно ожидать и усопшему собрату нашему, за которого приносится бескровная жертва с несомненной надеждой, что этим самым заглаждаются грехи усопших, и они получают возможность переходить в лучшее состояние. И эта несомненная надежда святых Православной Церкви основывается, с одной стороны, на том, что состояние умерших чад её ещё не решительное; с другой стороны, на том, что неизречённое милосердие Божие и сила заслуг Христа Спасителя простираются и будут простираться на все времена и на всех людей даже до страшного суда Господня. Святой апостол Павел уверяет нас в истине сказанного, говоря: Иисус Христос единем приношением совершил есть во веки освящаемых. Сей же, зане пребывает во веки, непреступное имать священство. Темже и спасти до конца может приходящих чрез Него к Богу, всегда жив сый, во еже ходатайствовати о них (Евр.10:14; 7:24–25). Святой Кирилл Иерусалимский говорит: «Помолимся о всех умерших между нами, веруя, что те души получают величайшую пользу, о которых приносится молитва святой и страшной жертвы, на алтаре предложенной». И в этом я хочу вас уверить подобием. Если бы какой-нибудь царь сослал в заточение оскорбивших его; но ближние его, сплетши венец, принесли бы царю за тех, которые находились под наказанием; ужели бы тогда не сделано было облегчения их наказанию? Таким образом и мы, принося молитвы за умерших, не венец сплетаем, но Христа, закланного за грехи наши, приносим, умилостивляя Человеколюбца.

Частицы, вынимаемые из просфоры на Божественной проскомидии за поминаемые души усопших, погружаются в Животворящую Кровь Христову; причём иерей произносит: «Отмый, Господи, грехи поминавшихся зде, кровию Твоею честною молитвами святых Твоих». А кровь Иисуса Христа очищает от всякого греха.

Немалую пользу доставляют усопшим и другого рода молитвы и приношения, совершаемые по ним в храмах Божиих и в домах, а именно: чтение псалтыри, свечи, ладан и елей. «Кто творит приношение за умершего, – говорит святой Афанасий Великий, – тот имеет ту же самую цель, какую имеет и отец, у которого дитя юно и бессильно. Если дитяти случится страдать какой-нибудь болезнью, то отец его с верой приносит в Божественный храм свечи, ладан и елей для сожжения, моля об исцелении дитяти от болезни. Дитя, хотя не сам оные держит и приносит, равно как не сам произносит отрицания при Божественном возрождении (то есть крещении); однако же получает благодать возрождения. Так же должно думать и об умершем в Боге. Нужно приносить и держать за него свечи, ладан, елей и всё то, что служит к его искуплению; и благодать Божия не отступит от него».

При таких средствах души, заключённые во аде, но не лишившиеся способности к райской жизни, имеющие закваску добра и стремление, несмотря на недостаток добрых дел, могут переходить из духовной темницы в обители небесные. И Церковь христианская всегда несомненно веровала и верует в силу и действительность молитв своих за умерших. «Если Господь, – учит святой Иоанн Златоуст, – ради Павла (апостола) спасал многих, если для одних миловал других, то как не покажет подобной милости и для нас?» Господь Иисус Христос готов исполнить всё то, о чём мы будем просить или Его Самого, или во имя Отца Его Небесного. В Слове Божием сказано так: Просите и дастся вам; аще что просите от Отца во имя Мое, говорит Спаситель, Аз сотворю (Мф.7:7. Ин.14:13–14). А так как все наши молитвы, входящие в состав поминовения, запечатлены именем Христовым и испрашивают помилование усопшему именем Христовым, то нет сомнения, что молитвы эти, на основании непреложного обещания Христова, имеют успех в умилостивлении Бога и в исходатайствовании усопшему отпущения грехов. За умерших моление сотвори, яко да от греха очистятся, говорит писатель 2-й книги Маккавейской (2Мак.12:45). Господь, видя нашу любовь к ближним умершим, без сомнения, услышит молитвы наши о них и отрет всяку слезу от очию их (Откр.7:17), и дарует им живот вечный во Царствии Своём.

Итак, «постараемся, – говорит святой Иоанн Златоуст, – сколько возможно, помогать усопшим, вместо слёз, вместо рыданий, вместо пышных гробниц нашими о них молитвами, милостынями и приношениями, дабы таким образом и им, и нам получить обетованные блага».

Вёрстах в 15-ти погоста Поречья Невельского уезда находится погост Глобай того же уезда. Между церквами сих погостов с незапамятных времён существует крестный ход. Поводом к его установлению послужило то обстоятельство, что приходы Поречьевский и Глобаевский некогда одни только были православные, а все прочие по соседству – униатские. С целью укрепления истинного православия и прочного утверждения оного и был установлен крестный ход. Совершался и совершается он из церкви Поречьевской в Глобай в день Святого Духа, а из Глобаевского в Поречье – в последнюю пятницу перед днём святых апостолов Петра и Павла. В эти дни по случаю храмовых праздников как в Поречье, так и в Глобае бывает довольно большое стечение богомольцев, которые и принимают всегда живое участие в крестном ходе: встречают и сопровождают его, поклоняются пред святыми иконами, служат пред ними молебны. Не отстают в подражании им и местные жители, особенно тех селений, кои лежат на пути крестного хода. Вообще, шествие его бывает довольно торжественное, – всегда при участии причта, с пением и трезвоном.

Но лет несколько тому назад по распре местных священников между собой крестного хода в день Святого Духа не было. И что же? В тот же самый день над местностью, где по обыкновению должны были следовать святой Крест и иконы, поднялась страшная гроза, разразились молния и гром, выпал град, который уничтожил все посевы, побил домашних птиц и мелкий скот. В храме и в домах причта повыбило стекла и посорвало крыши. Сверх всего, в то самое время, когда всё это происходило в Глобае и его окрестностях, в погосте Поречье священник, не пошедший с крестным ходом, внезапно лишился владения ног. Целый год он страдал ими, раскаивался в своём поступке, много и средств истратил на своё лечение, по болезнь не проходила. Когда же на следующее лето крестный ход был возобновлён, больной получил исцеление – его ноги снова стали здоровы, как и прежде.

Вот поразительное событие!

Объяснять это событие считаю излишним; я передаю его только как факт, действительно бывший, и как урок, вполне достойный внимания.

Священник М.Бобровский

В 1853 году в городе Ростове Екатеринославской губернии по совершении в соборной Рождество-Богородичной церкви Божественной литургии на день всемирного Воздвижения Животворящего Креста Господня я пустился по нуждам семейным на ярмарку, расположенную за городом, так как ярмарка, начинавшаяся 8 сентября, была уже на исходе. Вскоре я встретился с мещанином Т., которого двор и дом, примыкающие к ярмарочной площади, наполнены были комедиантами.

– Слышишь ли, – сказал я, – музыка гремит в твоём дворе в такой Божий праздник? А я тебя, Т., сколько раз просил, чтобы ты не нанимал дому этим шутам!

– Да чем же, батюшка, прикажете мне жить? Ведь у меня девять душ детей, и я живу целый год почти одними доходами в эту ярмарку, нанимая двор комедиантам.

– Не мог ли бы ты условиться, чтобы они не делали представления, по крайней мере, в Божии праздники?

– Помилуйте, их главная прибыль бывает только в праздники.

– Ну, это их дело; а я боюсь, любезный, за тебя, чтобы Господь на тебя не прогневался, ведь ты уже стар, думаю, что тебе будет лет около семидесяти?

– Да, если не больше.

– То-то, брат, не пора ли уже позаботиться и о душе, чтобы непостыдно явиться на суд Божий!

– Признаюсь, я сам об этом иногда подумываю, – продолжал Т. после непродолжительного молчания. – Но Бог милостив, Он ради деток моих простит мой грех!

Затем он стал рассказывать о том, как строго евреи соблюдают свои праздники, – между прочим присовокупил: «Лет 15 тому назад я занимался небольшой торговлей и был на ярмарке в городе Таганроге. Мой балаган (шалаш) был устроен по соседству с балаганом еврея, мне знакомого. Однажды в день субботный – пришли в мой балаган три офицера с кавказской линии и спросили меня: „Есть ли у тебя продажные бурки?“ – „Нет, – отвечал я, – вы не туда зашли, бурки есть у соседа моего – еврея“; а еврей, затворивши свой балаган, в это время прохаживался перед его дверями. На запрос офицеров, – еврей отвечал, что у него есть бурки, но что он их, по случаю шабаша, не станет продавать. – Сколько ни убеждали его офицеры, говоря, что им нужно штук полтораста бурок, что они ему за то дадут выгодную цену, – еврей упорно отказал им до завтрашнего дня. – Офицеры удалились; но еврей на меня крайне рассердился, думая, что я его подверг такому испытанию. На другой день – в воскресенье – еврей пришёл в мой балаган и потребовал у меня кремень: я подал ему и получил от него копейку. – Еврей, тут же бросивши кремень на землю, сказал, что он и за тысячу рублей серебром не решился продать своего праздника, а я за копейку свой продал, – и затем быстро вышел из балагана. – Стыд поразил меня от слов еврея, но я, скрепя своё сердце, продолжал торговлю в воскресенье!»

«Вот видишь, брат мой, как ты и прежде был мало внимателен к внушениям совести, да и теперь не хочешь подумать о покаянии», – отвечал я ему.

Вскоре мы дошли до ярмарки, и он поворотил к своему двору. Пред закатом солнца прибывает ко мне его жена в слезах и просит меня поспешить напутствовать её мужа, потому что он сделался очень болен, просидев почти до вечера в цирке комедиантов, – к вечеру ему стало нездоровиться и теперь всё хуже и хуже. Я поспешил к больному со святейшими дарами и вскоре прибыл на телеге ко двору, и потом прибежал в дом… Смотрю, – Т., сидящего на краю кровати, комедианты одевают, приговаривая разные смехотворные прибаутки. «Что это Т., нездоров?» – спросил я. «Да, – отвечал паяц, – Т. уже минут десять как совсем умер». Смотрю, действительно он мёртв. Обращаюсь к жене и спрашиваю: «Давно ли он говел?» «О, Боже! – отвечает она в слезах: – он лет 18, как не говел». Я остолбенел при этом и в тяжком стеснении сердца возвратился домой, размышляя о суде Божием, так внезапно постигшем человека.

Афонский Молдавский скит Богоявления Господня

В расстоянии одного часа ходу от Лавры святого Афанасия в пустынной местности находится зависимый от неё Молдавский скит, основанный в 1852 году. Он населён исключительно молдаванами, а потому и богослужение в нём совершается на языке молдавском. Скит, подобно Андреевскому и Ильинскому, общежительный и, можно сказать, только вследствие своей зависимости и по имени – скит, а в существе и по устройству – монастырь. В нём до 60 иноков.

Главный храм скита посвящён в честь Богоявления Господня. В нём находятся следующие святыни: часть Животворящего Древа Креста Господня; частицы мощей святых: Крестителя Господня Иоанна, святого Иоанна Златоуста, священномученика Харалампия, святого Климента папы Римского, мучеников: Мины и Виктора; есть ещё кровь святого великомученика Димитрия и небольшая частица от камня, отваленного Ангелом от гроба Господня. Но главнейшую святыню скита составляет чудотворная икона Божией Матери, подобно Зографской святого Георгия великомученика – самонаписанная. О ней рассказывают следующее. Когда устраивался скит в пятидесятых годах текущего столетия, то по делам оного нужно было игумену отправиться в Молдавию, между прочим и для того, чтобы здесь же заказать лучшему художнику написать икону Богоматери для новостроящегося храма. К радости игумена, таковым оказался один давний его знакомый, благоговейный старец, которому и поручено было писать икону в посте и молитве; работа шла сначала успешно, но когда дело дошло до отделки ликов Богоматери и Богомладенца, то он никак не мог придать им желаемого выражения, в сильной скорби, приписывая такую неудачу в работе своей старости и отсталости в живописи, он просил игумена передать работу для выполнения более искусному в ней. Но ему присоветовали усилить свою молитву ко Владычице и усугубить пост. После такой целодневной молитвы и поста, старец, озабоченный неоконченной работой, входит утром в мастерскую и, подобрав нужные кисти и краски, подходит к иконе, чтобы продолжать начертание священных ликов, и видит, что они уже готовы и без его труда. Лики Богоматери и Богомладенца сами собой – чудесно изобразились на доске в неподражаемом совершенстве. Труженик-живописец в благоговейном трепете пал перед чудесной самонаписавшейся иконой, от души возблагодарил Матерь щедрот и всякой утехи, Преблагословенную Деву Марию и покоящегося на руках Её Богомладенца. Слух о чудесно написавшейся иконе скоро пронёсся по всему городу Яссы, и народ толпами шёл в дом живописца, так что с трудом могли перенести чудотворную икону от него в квартиру игумена. Дано было знать митрополии. Явился преосвященный Каллиник Миклеску, исправлявший должность митрополита, освидетельствовал икону, исследовал дело и признал совершившееся чудом. После сего совершено было водоосвящение и народ допущен к торжественному поклонению чудотворной иконе. – Вскоре образ сей, по благодати Божией, прославлен был многими чудотворениями, как в названном городе, так и на пути к Афону и на самом месте постоянного своего пребывания, в скиту (см. подробнее о чудесах в книге: «Вышний покров над Афоном». Икона длины 1 аршин и 9 вершков, ширина 1 аршин 1 вершок; стоит в особом богатом киоте, облачённая в сребро-позлащённую ризу, на которой много жемчуга и драгоценных камней и висит несколько ниток золотых медалей и монет – дары усердия паломников.

Кроме главного храма, есть ещё параклисы: 1).Успения Богоматери и 2).святого Иоанна Предтечи. Сей последний параклис поначалу был главным храмом; почему и скит носил название святого Иоанна Предтечи, под каковым именем он ещё и доселе не перестаёт слыть.

Близ Молдавского скита находится пещера святого Афанасия, где он любил уединяться после монастырских трудов и отдыхал в безмолвии и тишине, беседуя только с Богом и погружаясь в тайны спасения. В настоящее время постоянно здесь уединяются по два или по три отшельника, впрочем, не иначе, как только с ведения Лавры. В пещере святого Афанасия в последнее время устроены две тесные церкви (придела) в честь Богоматери и святого Николая Мирликийского Чудотворца.

Человеколюбивый Бог изначала – при сотворении человека, вложил в него совесть как неумолчного обличителя, которого нельзя никогда ни обольстить, ни обмануть. Человек, учинивший беззаконное дело, хотя бы возмог утаиться от всех людей, но от сего обличителя не может укрыться. Где бы он ни был, повсюду носит в себе сего мучителя, который терзает его, раздирает, нигде не даёт ему покоя; но и в доме, и на торжище, и в собраниях, и за трапезой, и во время сна, и по пробуждении нападает на него, требует возмездия за преступление, представляет пред глаза его мерзость греха и предстоящее наказание. Это благодетельный врач, который не перестаёт пользоваться своими лекарствами, который и тогда, как больной отвергает врачевство, не оставляет его, но прилагает о нём всевозможное попечение. В сем-то и состоит дело совести: непрестанно напоминать, не позволять, чтобы человек забыл когда-либо поступки свои, но представлять ему оные пред глаза, дабы по крайней мере сим образом отклонить нас от грехов. Ибо если и при содействии совести, сего строгого обвинителя, преследующего, поражающего нас и биющего сердце наше жесточе всякого палача, – если и при таком вспомогательном средстве мы не оставляем нерадения своего, то без сей помощи не была ли бы неизбежна наша погибель?

Празднуем ныне Успение Пречистой Владычицы Богородицы, или блаженный исход Её из сего жития, коим преставилась Она к животу, – Мати сущи живота. Исход сей напоминает нам о нашем исходе, а нам исход – о нашем входе в жизнь сию. – Так воображаются в уме нашем две двери – одна дверь стоит в начале нашего жития, – это дверь рождения, а другая дверь в конце оного, – это дверь смерти. Между сими двумя движется до бесконечности разнообразная жизнь человеческая. – Подымитесь мысленно выше земли и посмотрите оттуда на всех сынов человеческих, посмотрите пристальнее, и вы не можете удержаться от вопроса: что значит всё сие? Как всё и для чего так строится?

Многие теряли ум, решая сей вопрос. А святая вера решает его просто, давая, однакоже, нам самый полный – успокоительный ответ. Она говорит, что земная жизнь наша есть начало нашей бесконечной жизни и необходимое средство к приобретению вечного блаженства. – В каком бы виде жизнь ни являлась на земле, всякая ведёт к сей цели, если только живущий будет внимать себе.

Взойдите к началу человечества. Первое, что увидите, есть то, что нашей жизни не следовало быть такой, какова она есть. Мы создали её сами для себя такой, падши в прародителях. В раю бы рождались мы, – в раю бы жили. Был ли бы исход у нас тогда, не знаем; и если бы был, не можем определить, каков бы он был. Рай потерян. То, чем бы мы рождались в раю, станут теперь достойные того уже по смерти, и окончательно по воскресении и втором пришествии. А эта жизнь, полная немощей, несовершенств, падений, скорбей и всякого рода неудобств, – эта жизнь прибавлена нам, как поприще очищения, испытания и заслужительного труда. Остановимся на сей мысли: жизнь сия дана, чтобы очиститься и трудом доброделания заслужить блаженство вечное. Как ни несветла она, но Господь призирает на неё с высоты. Трудись, работай Господеви по силе, и труд твой во времени будет оплачен тебе блаженством в вечности.

Всё же трудись, скажет иной, всё же работай Господу по силе; но что могу я сделать, – бедный, больной, безвестный? – В том-то и утешение, что какова бы ни была жизнь, как мало вещественных средств ни представляла бы она, всякий может творить дела, ценные пред очами Божьими и достойные награды в вечной жизни.

Ценность и достоинство дел Господь определяет возможностью творить их или состоянием человека и расположением духа, с каким они творятся. Затем и определён такой необъятный круг доброделания – дело, слово, помышление. Не можешь делом делать добро, сделай его словом; не можешь словом, делай его помышлением.

Кто неспособен к чему-нибудь из сего? – Да и дел добрых кто не может творить? – Чашу студёной воды подать кто не может? – Но и это дело видит Господь и ценит. Вдовица бедная две лепты подала на храм, а Господь так оценил дело её, что поставил его выше всех других. Так Господь успособил нам доброделание. Не смотри на то, что ты небогат, нездоров, незнатен, и не говори: «Когда бы я был богат, знатен, славен, то наделал бы столько добра»; а на то только смотри, какие твоё состояние представляет способы к добру, и их употребляй в дело. Люди счастливые более могут делать добра, им больше и надо творить его, и с них больше взыщется. Но и ты, ниже их стоящий по всему, можешь со своими скудными средствами делать добро не менее ценное, равно как подлежать ответу не менее строгому. Всё определяется силами, кои даны от Бога на добро. Почему и заповедано: твори по силе. Надо только понимать сие – по всей силе, – чтоб не было поблажки лености и своекорыстию.

Есть мудрецы, кои из всех сил бьются, чтобы уровнять людей. И никогда, конечно, сего не достигнут. А Господь Промыслитель без труда уравнивает их, но не состоянием, а плодами дел и оценением их. Он и счастливого меньше оценит, когда он не вполне обращает свои широкие средства на добро, а живущего в низкой доле поставит выше его, если он свои тесные способы обращает все во славу Божию. В сем едином законе Промышления Божия всё утешение наше. Восприими всякий мыслью и сердцем сей закон и благодушно трудись в кругу своём, несмотря на то, каков тот и каков этот. – Себе рассуждай (1Кор.11:31. 2Кор.13:5). Себе смотри под ноги и всякий встречающийся случай обращай на добро. Мыслью своей перейди в загробное состояние и смотри: блаженство там уготовано и тебе последнему, как и всем первым. Трудись, и Господь не забудет труда твоего малообъятного, наравне с трудами обширными. Хоть бы ты не имел ни рук, ни ног и валялся где-нибудь в невидном угле, и то не заграждает тебе входа в блаженство; только не торгуй собой, терпи благодушно и благословляй Бога.

Иные сидят и думают: «Если б я имел то и то, я бы то и то сделал». Кто знает, сделал ли бы ты что, если бы был состоятельнее; а то несомненно верно, что, мечтая так, можешь пропустить случаи на добро, кои у тебя под руками, и за то подлежать ответу. Господь лучше нас знает, кому что дать. Вот если б Господь ценил нас по одним способам к добру, можно бы ещё помышлять о сем; а то Он судит не по одним способам, а по употреблению их. Благий рабе, ты в малом был верен, вниди в радость Господа твоего (Мф.25:23). Это говорил Он о тех, кои малые свои средства обращают на добро.

Таковы намерения Божии в устроении разнообразной участи нашей на земле! Сознавши ценность всякого нашего положения на земле пред очами Божиими, – и успокоясь всецело относительно временной своей участи в воле Божией, будем благодушно тещи путём определённой нам жизни, заботясь только о том, чтобы сделать всё добро, ожидаемое от нас Господом, не пропуская ни одного случая, и Милосердый Господь воздаст нам по всей широте нашего усердия в работе Ему, не стесняясь долей, какая выпала нам здесь на земле.

Благослови, Господи, всем нам настроиться так. Аминь.

Тайну цареву хранити добро, дела же Божия открывати славно (Тов.12:11), учит нас Святое Писание. Недавно один достопочтенный старец, архимандрит Г., настоятель именитой мужской общежительной пустыни южной полосы России, сообщил мне об одном дивном исцелении, которое сподобился он некогда получить при святых мощах новоявленного чудотворца, святителя Тихона Задонского и которое доселе таил по смирению во глубине своей души, что, однако, начало иногда тяготить его совесть. «Как-то на совести у меня, – говорил мне архимандрит Г., – что, сподобившись получить таковую милость от угодника Божия, доселе таю её молчанием». И вот по желанию его, как о событии вполне достоверном и достопримечательном, решился я поведать о нём боголюбивым читателям «Душеполезного чтения» в надежде, что в рассказе моём почерпнут они новое удостоверение, что недуги человеческие не одними средствами естественными могут быть врачуемы, но что исцеляют их скоро и дивно угодники Божии данной им свыше от Бога целебной благодатью, если только находят в болящих удобную почву к действию Божией благодати, привлекаемой смирением, верой и молитвой.

Во второй половине мая 1863 года архимандриту Г. по делам своей обители нужно было ехать в Петербург. Железных дорог на юге России ещё не было, пришлось ему ехать на лошадях; он предположил путь свой совершить на Воронеж и Задонск, чтобы кстати поклониться святым мощам святителей и чудотворцев Митрофана и Тихона. Выехав из обители своей не совсем здоровым, архимандрит Г. в пути совсем расхворался. Сильный жар во всём теле, приступы удушья и кашель с обильным отделением клейкой мокроты были явными признаками опасного свойства недуга. Между тем путь пришлось совершать с немалыми неудобствами для больного: пришлось останавливаться на постоялых дворах не совсем покойных, ночевать в комнатах сырых. Болезнь всё усиливалась и, достигнув заштатного города Ливенска Воронежской губернии, архимандрит Г. почувствовал себя совсем умирающим, решился здесь остановиться на постоялом дворе, показавшемся ему довольно опрятным и удобным. Почти на руках снёс его келейник его из экипажа, – так был он слаб и плох, – пищи никакой не вкушал и видимо близился к исходу. Позвав келейника своего, сообщил он ему об этом и, вручая ему свою дорожную сумку с документами и деньгами обители своей, просил его в случае его смерти сохранить её и доставить в целости в обитель. Келейник очень испугался, слыша всё это из уст своего настоятеля, и не знал, как быть с ним, видя, что совсем изнемогает он от болезни. Сам архимандрит Г., лёжа на одре в постоялом дворе, угрожаемый близкой смертью, начал со смирением зазревать себя во грехах и каяться в них пред Богом. При этом пришло ему на мысль, что, видно, Бог наказал его недугом за то, что не вовремя оставил он свою обитель, в которой в это летнее время всегда много бывает богомольцев, почему следовало бы ему лично быть с ними в обители и утешать их своим священнослужением. И вот когда смиренно зазревал он себя в этом, послышался ему внутренний голос, было ему внушение свыше невидимое, но ясно слышимое внутренним его человеком, вещавшее ему: «Нет, не за это постигла тебя эта болезнь, что обитель свою оставил, а для того, да явятся над тобой дела Божии через святителей Христовых – Митрофана и Тихона». Причём указано было ему евангельское сказание о слепорождённом, не так давно слышанное им в церкви, в неделю 6-ю по Пасхе. Это внушение таинственное несколько его ободрило; он даже почувствовал после него некоторое облегчение в недуге, так что решился ехать далее, влекомый сильным желанием скорее достигнуть Воронежа и Задонска, ибо в душе его живо было чаяние получить помощь и облегчение в недуге своём у святых мощей святителей Митрофана и Тихона. Больной и изнемогающий в силах, лёжа в экипаже, совершал он дальнейший путь и таким образом с великим трудом проехал города Воронежской губернии Бирюч, Острогожск и Коротояк. В этом последнем особенно было ему худо, так что келейник предложил ему снова остановиться на постоялом дворе на несколько дней. Пробыв здесь однако сутки и почувствовав себя лучше, он опять поехал далее, прибыл в Воронеж слабый и изнеможенный; тем не менее имел ещё силу пойти в Митрофанов монастырь, выстоять в нём раннюю литургию и молебен у святых мощей святителя и чудотворца Митрофана. Приложившись к святым мощам угодника Божия, причём гробовой иеромонах возложил ему на голову мантию святителя, архимандрит Г. почувствовал некоторое облегчение в своём недуге, но всё ещё чувствовал себя больным и слабым. Влекомый некоей силой, решился он ехать далее в Задонск, хотя ему и советовали в Задонск не ехать пока, а лучше пожить в Воронеже, отдохнуть и полечиться у доктора. Дорогой в Задонск он опять сильно расхворался и очень жалел, что не послушал сего совета. Кое-как доехал он до Задонска, остановился в гостинице Задонского Богородицкого монастыря и, собрав последние силы, пошёл к святым мощам святителя Тихона, выслушал ему молебен, усердно молился, приложился к святым мощам, но как бы во испытание его веры особого облегчения в недуге своём не ощутил. Приглашённый в келлии настоятеля Задонского монастыря архимандрита Димитрия, от изнеможения еле мог он сидеть, чувствовал отвращение от пищи, с трудом мог выпить несколько глотков чаю и вообще был крайне слаб. Видя это его положение, архимандрит Димитрий снова пригласил его пойти с ним в церковь к святым мощам святителя Тихона, открыл ему святые мощи, и к ним с горячей верой и любовью он прикладывался; затем, положив земной поклон у святых мощей, ощутил в себе влияние благодатное: ему стало легко и отрадно, хотелось не вставать, всё бы лежать здесь в прахе, у ног угодника Божия, и опять голос внутри ему послышался, ясно вещавший: «Ты теперь здоров! Вставай, иди с миром, ты здоров!» Радостный поднялся он от земли, почувствовал себя исцелённым вполне, недуга как не бывало в его теле, силы и крепость к нему возвратились, и он тут же поведал о своём исцелении архимандриту Димитрию. Возвратившись в его келлии, он с удовольствием вкусил пищи, ещё более укрепился, стал совсем здоров и мог без труда совершить дальнейший свой путь. Здоровым приехал в Петербург, здоровым возвратился оттуда в свою обитель и навсегда сохранил благодарные чувства к своему исцелителю – святителю и чудотворцу Тихону. Вот уже более двадцати лет минуло после этого события, но и доселе живо оно в его памяти со всеми подробностями; доселе с умилением и признательностью к угоднику Божию вспоминает он о нём, как о явном чуде, в котором явственно проявилась целебная благодать, свыше от Господа дарованная новоявленному чудотворцу земли Русской – святителю Тихону.

1

Считаю долгом довести до сведения вашего, высокочтимый отец архимандрит, что один из коих прихожан, крестьянин Иван Прокофьев Грозин, получил по милости Божией исцеление ушибленного своего глаза от угодника Божия святого великомученика Пантелеимона. Глаз был ушиблен осколком пистона при ружейном выстреле. Болезнь была мучительная. Тогда крестьянин Грозин обратился одной ночью мысленно к безмездному врачу святому Пантелеимону с молитвой исцелить его от болезни. Воспаление глаза несколько стихло, и больной мог заснуть, а утром, когда пробудился, почувствовал себя совершенно здоровым… Знаменской Богоявленской церкви священник Иоанн Титов. Жигаловская почтовая станция Иркутской губернии. 1886 год.

2

...При этом священной обязанностью своей считаю объявить следующее: жена моя и дети часто болеют, особенно зимой; я имею врача, близкого родственника и близко живущего, и к нему, конечно, всегда обращаюсь за помощью, но, возлагая всю надежду на Бога, а не на медицинские пособия, в трудных болезнях я всегда обращался с молитвой к Богу и Его великому угоднику святому Пантелеимону и получал помощь. Много было таких случаев, но один был особенно замечателен.

В июле месяце прошедшего 1886 года заболел мой двухлетний сын Иоанн: он был весь горячий. Лечивший его земский врач Михаил Алексеевич Милостанов в последний период болезни сделал измерение градусником и нашёл более 40 градусов жару в моём больном сыне, который после этого уже не принимал ни пищи, ни лекарств, и нельзя его было взять на руки. Тогда жена моя пригласила священника Симеона Щтепенкова, который по её просьбе отслужил молебен с акафистом и водоосвящением святому великомученику и целителю Пантелеимону перед его святой иконой. После того, как освятили над головой младенца Иоанна воду, он заснул, спал часа три, а после сна жару в нём не стало, и он попросил есть. Через два дня он совсем оправился. Села Чернетчины Успенской церкви священник Антоний Куденков (Новомосковского уезда Екатеринославской губернии). 17 января 1887 года.

3

Считаю долгом заявить о полученном мною исцелении от великомученика и целителя Пантелеимона. 1878 года после родов на одиннадцатый день я опасно захворала. У меня сделалась родильная горячка и гнойно-ревматизная лихорадка, от которой меня трясло по получасу несколько раз в день; я совсем потеряла силы, от испортившейся крови сделались гнойные нарывы по телу, и такая была ужасная боль в ногах, что я на крик кричала, когда до них едва дотрагивались, чтобы приложить лекарств, сама же я не могла ни повернуться, ни даже поднять ног и пошевелить ими. Призванные доктора не могли помочь и сказали, что почти не бывает случаев выздоровления от этой болезни и что я должна умереть через несколько дней. Я с мужем обратилась к помощи целителя Пантелеимона. Пригласили святые мощи и отслужили молебен; говорить нечего, что мы молились с усердием. И он – целитель, угодник Божий не замедлил нам оказать свою помощь. Не успели ещё со двора уехать святые мощи, как я почувствовала, что у меня в ногах нет боли; не веря себе, зову к себе мужа, при нём перекладываю их и не чувствую боли, поднимаю их и наконец спускаю совсем с кровати. Поистине великое чудо и милость угодника Божия к нам, грешным. После этого моё выздоровление пошло быстро, и я теперь, слава Богу, совсем здорова. После этой великой помощи Божией я всегда прибегаю с молитвой к угоднику Божию и всегда получаю от него помощь.

Жена московского купца Капитолина Димитриева Бабина. Московский купец Николай Иванович Бабин. 1887 год.

4

Имею я изображение на атласе угодника Божия и целителя Пантелеимона, которое и было дано мною соседу крестьянину, 17-летнему мальчику, страдавшему целый год от ушиба лошадью колена, или чашки ноги. Лечившие его земский врач и три доктора в уездном городе Боровичах нашли невозможным выздоровление; к концу года открылись до живота раны, образовалось гниение мяса, в ранах появились черви. Позвали меня, принимающую иногда участие в страдальцах; с болью в сердце я посоветовала приобщить больного святых Таин и дала упомянутое изображение Небесного врача, моля его исцелить или прекратить страдания юноши, измученного болезнью, взять его из мира скорбей. – Чудо постепенно начало совершаться: понемногу раны сами начали очищаться и заживать, через месяц больной уже ходил. Увидя его в нашей приходской церкви, я не узнала моего больного, так он расцвёл и теперь, благодаря Господа и угодника Его, даже не хромает. Всё изложенное есть – святая истина. Изображение угодника и целителя Пантелеимона, данное мною больному, возвращено мне и везде мне сопутствует, где я живу. Вдова генерал-майора Анна Михайловна Сорохтина. Санкт-Петербург. 1886 год, декабря 10-го.

5

Священным долгом считаю недостойными своими устами прославить чудодейственную силу святого великомученика Пантелеимона, совершившуюся над моей женой Анной Ивановой. Прошлого 1885 года с ноября месяца она сильно заболела и через несколько времени, исхудав совершенно, не могла вставать с кровати и с часу на час ожидала смерти. Все средства медицины к её выздоровлению своевременно были приняты, и пользовавший её три месяца воронежский врач господин Махновец, при всём своём усердии, нисколько не мог помочь в выздоровлении и совершенно отказался лечить её, предложив к дальнейшему лечению затруднительной для него болезни жены моей составить консилиум, то есть пригласить несколько докторов. Находясь в таком горьком положении и узнав от жены, что она во время сна видела у себя в доме несколько раз святого великомученика Пантелеимона с ковчегом, который приходил с каким-то монахом и клад ей что-то в ухо, так как у неё ещё сильно болела и голова, я по желанию жены обратился с молитвой к святому Целителю, для чего отправился в Воронежский девичий монастырь, где находится икона великомученика с частицей мощей его, и пригласил священника того монастыря отца Иакова в свой дом на день Ангела жены, то есть 3 февраля сего года, с сказанной иконой для испрошения у милостивого целителя помощи, и как только внесли в дом святое его изображение, жена моя, в одно мгновение сама без всякой помощи встав с кровати, стала усердно молиться вместе со мной и детьми великомученику, сподобившись тогда же благополучно принять Святые Тайны. После сего жена моя начала выздоравливать от болезни и теперь благодаря Бога и святого великомученика Пантелеимона совершенно поправилась. (Из письма из города Воронежа от служащего в окружном суде у старшего нотариуса Алексея Яковлева. 1887 год.)

6

Священным долгом считаю сообщить вам совершённые святым великомучеником Пантелеимоном три чуда надо мною и одно над моим сыном. 1).Я страдал от простуды более 20 лет сильным ревматизмом, так что левая сторона моего бока была мертва, не владел ни рукой, ни ногой и с трудом поднимался с постели. Получая от вас в 1880 году «Душеполезные размышления», я читал их и находил несколько благодатных знамений, совершённых угодником Божиим над больными. Это побудило и меня обратиться с молитвой к святому целителю. По прочтении акафиста угоднику Божию – я, многогрешный, принял масла и освящённой воды, а также помазал больное тело и уснул приятным сном. Когда пробудился ночью, у меня на левой руке оказался пот. Это было в 1881 году Великим постом. С того времени я почувствовал облегчение, боли прекратилась, и в настоящее время я нахожусь здоровым по милости Божией и угодника Его. 2).В 1885 году в декабре месяце перед праздником Рождества Христова заболел у меня ночью зуб так сильно, что я пробудился от сна и начал молиться Богу, но не мог проговорить правильно слова от сильной боли. Я омочил в освящённое масло вату и приложил к больному зубу, – он тотчас занемел, и до сих пор не чувствую никакой боли. 3).На третьей неделе Рождественского поста сего года я, пришедши из саду домой вечером, почувствовал на правой руке боль и заметил, что на среднем пальце сделался прыщик подкожный, отчего началась опухоль, я не мог рукой владеть, даже чувствовал ломоту в плече; какие принимал я медицинские меры, но они более расстроили рану. Тогда я, многогрешный, прибегнул с молитвой к угоднику Божию святому великомученику и целителю Пантелеимону, помазал 3 раза опухшую руку и рану маслом, и с того времени начал мой палец и рука поправляться, незаметно где скрылась и опухоль, а также и рана. 4).У сына моего Феодора, 13-летнего мальчика, заболел зуб, так что он от боли не мог ни пить, ни есть. Я дал ему прочитать молитву святому великомученику Пантелеимону и помазал маслом больной зуб крестообразно, на другой день он стал кушать и пить, и теперь он здоров, не чувствует ни малейшей боли. (Из письма отставного кандидата Лаврентия Петровича Степанова, город Бендеры Кишинёвской губернии, 17 декабря 1886 года.)

7

Благоволите принять, святые отцы, к сведению следующее, совершившееся у нас в доме чудо от великомученика Пантелеимона. Я имел счастье получить от вашей обители образ святого великомученика Пантелеимона в 1881 году, а в 1882 году заболело у меня почти всё семейство, а именно: жена и четыре сына малолетних, болезнью вроде тифа, в том числе и я, грешник, был болен; моя болезнь была неизлечимая (волчий лишай), были покрыты оной болезнью ноги и руки, и эта болезнь продолжалась более 20 лет. Вследствие заболевания моего семейства я и пригласил священника в дом отслужить молебен великомученику Пантелеимону, да и подумал, грешный, может, и меня Господь помилует от неизлечимой болезни. Так и случилось. Отслужили молебен, семейство, слава Богу, выздоровело, а моя болезнь постепенно уничтожилась, даже и следа нет, где она была. – Вследствие совершившегося надо мною, грешным, чуда, я дал обещание служить молебен святому Пантелеимону исцелителю нашему в день его памяти по гроб моей жизни. (Из письма Феодора Омельченко из города Чугуева Харьковской губернии, 23 декабря 1886 года.)

8

Спешу уведомить о великой радости – случившемся чуде. 21 числа октября Заступница усердная и угодник Божий исцелитель Пантелеимон сохранили нас, грешных, от большого несчастья. Я была у всенощного бдения со старшей дочерью, дома оставалась одна кухарка с 12-летней моей дочерью. После величания вдруг зазвонили тревогу; выхожу на улицу, смотрю пожар, сильное пламя, и как раз у моего дома, и говорят, что у меня горит. Я не помню, как дошла до дому. Оказалось, что рядом у соседа горят службы, рядом с моими службами, между ними было расстояние ¾ аршина. Был сильный ветер с порывами на наш дом, загорались и наши службы 3 раза; но Заступница усердная и угодник Божий не оставили меня, грешную, Своей великой милостью. Я вбежала в комнату, первым долгом взяла со стены иконы Царицы Небесной «Неопалимой купины» и угодника Божия исцелителя Пантелеимона и вынесла на пожар. Опасность была сильная. Я послала в церковь за иконой угодника Божия Пантелеимона, которая прислана была вами по моей просьбе в прошлом году. Всё время икона была держана на руках добрыми христианами в моей ограде. Когда милостью Божией был погашен пожар, тогда икона угодника Божия была внесена в мой дом, где пробыла двое с половиной суток и потом по отслужении благодарного молебна Царице Небесной и угоднику Божию Пантелеимону с акафистами отнесли икону в церковь. Даже мало верующие сказали, что это чудо Господь сотворил через угодника Божия. (Из письма Евпраксии Фил. Завьяловой. Соликамск Пермской губернии, 28 ноября 1886 года.)

9

В конце октября месяца сего 1886 года жена моя приехала из Тифлиса в Баку вместе с 4-летней дочерью Зинаидой, которую привезла больную, простудившуюся перед отъездом из Тифлиса. Не считая болезнь дочери серьёзной, так как она была весела и занималась играми, только охриплость голоса доказывала простуду, мы противу этого приняли свои домашние средства, которые не принесли никакой пользы, и на третий день мы заметили, что дыхание стало затруднительней и голос пропал, так что трудно было понять, что она говорила. Видя, что болезнь, считавшаяся нами сначала неопасной, вдруг приняла другой сомнительный характер, я тотчас отправился за доктором, который, придя к нам и осмотревши больную, сказал, что у дочери нашей дифтерит. Это известие как громом нас поразило. – «Ради Бога, доктор, – сказал я, – примите меры и помогите больной». «Теперь я ничего не могу сделать, – ответил он, – и лечение не спасёт её, так как дифтерит в последнем периоде и перешёл вниз; я желал бы, чтобы вы сами убедились в этом». Посмотревши в рот больной, я увидел в горле сплошную сыпь с беловатыми нарывами, в особенности с правой и левой стороны. – «Неужели нельзя ничем помочь?» – «Я вам говорю, что нельзя, и какое лекарство могу я теперь прописать?» Севши к столу, доктор всё-таки написал рецепт, но с видимым сомнением в пользе прописанного им лекарства; что было сделано им скорее для нашего успокоения, нежели для пользы больной, которой он предсказал неизбежную смерть. Поражённые этой страшной вестью, мы не знали, что и делать и как помочь нашему горю, которое ещё более увеличилось при этом воспоминанием о смерти от этой же страшной болезни четыре года назад одновременно двух наших детей: сына 5 и дочери 12 лет. – Вечером в тот же день, видя, что дыхание больной стало ещё труднее и не было уже никакой надежды на лучший исход болезни, я велел жене взять больную на руки и подойти к иконам, а сам стал читать вслух прерывающимся от волнения голосом акафист святому великомученику и целителю Пантелеимону перед изображением страстотерпца, сделанном на атласе и присланным нам в благословение со святой Афонской горы из Пантелеимоновского монастыря. По окончании чтения акафиста я снял со стены изображение святого великомученика, трижды благословил им больную и дал ей поцеловать. После сего жена положила больную в постель и тут же заметила, что у неё на лбу выступил пот, тогда как раньше, несмотря на сильный жар, не было ни пота, ни испарины. Утром больная дочь проснулась рано и попросила чаю, и когда мы с нею пили чай, была очень весела, дышала совершенно свободно и всё время разговаривала со мною, тогда как накануне вечером была в безнадёжном положении, с трудом дышала и не могла ничего говорить. Желая поправить платок, которым больная была обвязана, я снял его и в это время увидел у неё на шее мелкую сыпь с беловатыми нарывами, окружавшую сплошной лентой всю шею вокруг и верхнюю часть груди, совершенно подобную той сыпи, какую я видел в горле. Значит, сыпь у неё вся вышла изнутри наружу, и потому она стала дышать совершенно свободно, точно так же и говорить; лишь охрипший голос доказывал на болезненное состояние дыхательного горла; но и это прошло, и она в настоящее время совершенно здорова.

Так как для лечения больной дочери с начала болезни её мы никаких медицинских средств не употребляли, а приглашённый впоследствии доктор нашёл бесполезным её лечить, так как болезнь была в последнем периоде и наша дочь, по заключению его, должна была умереть, прописанное же им лекарство больная не принимала и лишь с трудом удалось дать ей два или три раза, – поэтому быстро происшедшую перемену в состоянии болезни дочери и появившуюся наруже сыпь, мы ничему другому приписать не можем, как неизреченному милосердию Божию и заступлению угодника Его святого великомученика и целителя Пантелеимона, услышавшего молитвы нас недостойных и чудесным образом исцелившего нашу болящую дочь. (Из письма Петра Евлампиевича Рускова. Баку, 13 декабря 1886 года.)

10

Дивен Ты, Господи, во святых Твоих. Страдая с середины зимы позапрошлого 1885 года острым хроническим воспалением почек и мочевого пузыря, я обращался за помощью ко многим врачам; но все прописываемые ими мне средства не приносили никакой пользы. Тогда по совету одного из лечивших меня врачей я обратился за помощью к московской знаменитости и специалисту по внутренним болезням профессору С., читающему студентам медикам лекции именно тех болезней, коими я страдал. Это было весной прошлого 1886 года, кажется, в мае месяце. После самого тщательного и внимательного исследования моей болезни, продолжавшегося более часа времени, господин С. объявил мне, что если я не лягу в больницу и не буду лечиться под постоянным, ежедневным наблюдением врача, то я вылечиться не могу, и что он не апостол Пётр, поднять с одра болезни меня не может, а потому и прописывать мне каких-либо лекарств не стоит; но для облегчения страданий написал рецепт какого-то лекарства – одним словом, господин профессор обрёк меня на смерть в недалёком будущем.

Будучи семейным человеком и поддерживая существование своей семьи единственно государственной службой, на которой я состою уже 35-й год, я не имел возможности и средств лежать в больнице, а лечиться на дому было бесполезно, и вот тогда-то по милости Божией я вспомнил, что у нас есть небесный врач и есть заступник, угодник Божий и целитель святой Пантелеимон.

Бросив все лекарства, я пригласил к себе на квартиру образ святого страстотерпца и, отслужив ему молебен, я уже, как приговорённый к смерти и испытывая ужасные страдания, всю надежду возложил на Господа Бога и дал обещание (что с помощью Божией теперь и исполняю) выменять образ святого великомученика Пантелеимона и держать перед ним неугасимую лампаду. И вот Царь Небесный по молитвам святого Пантелеимона простил меня, грешного, и воздвиг от одра болезни. Теперь я, слава Богу, здоров и почёл священной обязанностью сообщить об этом братии часовни святого великомученика Пантелеимона. Надворный советник Михаил Каменский. Москва, января 7 дня 1887 года.

1.Что всяк при крещении святом через отца и матерь крёстную отреклся сатаны и всех дел его, и всего служения его, и всей гордыни его и сие учинил трикратным отрицанием. Сатана есть дух лукавый, всегда и всяким образом ищущий погибели человеческой; аггелы его суть такожде дуси злые, роду нашему враждебнии; дела его суть дела злая и Богу весьма ненавистные, то есть идолослужение, чародеяние, волхвование, гордость, высокоумие, памятозлобие, зависть, вражда, объядение, пиянство, блуд, прелюбодеяние и всякие нечистоты, сребролюбие, разбои, хищения, воровства, сквернословия, буесловия, песни скверные и всё, что ни противится здравому разуму. Служит сатане тот, кто в сих и сим подобных делах волю его злую исполняет. Внимай убо, возлюбленне, что ты всех сих на крещении отреклся троекратно и на вся сия поплевал; берегись же на сие обращаться!

2.Отрекшися сатаны, ты обещался троекратно же служить Христу Сыну Божию, со Отцем и Святым Его Духом. Итак, ты на крещении в службу Христу записался и присягнул так, как воини и прочии царю земному в службу записываются и присягают: должно убо Ему служить верно, даже до смерти. А служить Христу как? Послушай: веру в Него иметь и с верой жизнь свою в страсе Божии благочестно провождать, и Ему, как Начальнику и Царю всех, по возможности сообразоваться.

3.К исполнению должности христианской пользует сия в памяти содержать: 1).вездеприсутствие Божие, понеже Бог везде есть, и всё наше не токмо дело и слово, но и помышление знает до тонка; 2).житие и вольное страдание Христово рассуждать, что Он для человека на земли странствовал и весьма страшные страсти претерпеть изволил; 3).помнить последние четыре: первое – смерть, никому не минуемую и различным образом восхищающую; второе – суд страшный, где за слово, дело и помышление злое ответ воздадим; третье – ад или муку вечную, конца не имущую, грешников ожидающую; четвёртое – царствие небесное верным, свято житие провождающим, уготованное.

Сия, по должности своей, всякому о Христе братии предлагаю и увещаваю сие всякому в своей памяти всегда содержать и домашних своих сим увещанием почаще подкреплять, а паче внушать малым детям, чтобы они знали и помнили своё обещание и от младых лет приучалися благочестию. От воспитания бо всё житие зависит, и родители, в страхе Господни детей своих не воспитающии, Божия наказания не избегнут.

Всё вышеписанное заключаю словом апостола Христова Петра святого: трудитеся, бодрствуйте, зане супостат ваш диавол, яко лев рыкая, ходит, иский кого поглотити; емуже противитеся тверди верою (1Пет.5:8).

24 октября 1835 года. Приидите, возрадуемся Господеви, воскликнем Богу Спасителю нашему. Когда ты слышишь, душа моя, сие призывание Духа Святого, то отвечай: «Готово сердце мое, готово приити к Тебе, Господи!» Но пришедши и падши пред Тобою, я не радоваться буду, а плакать. Радоваться пред лицем Твоим может тот, кто соблюл себя чистым от скверн мира, а я?.. Нет скверны, которой бы не очернил себя. Прииду убо и восплачуся Господеви. Радоваться о Тебе может тот, кто не попустил господствовать над собой никакой страсти. А я и был, и есть раб всех страстей – зависти, гнева, гордости, плотоугодия. Прииду убо к Тебе, но пришед и припад, восплачуся. Радоваться о Тебе может тот, кто силы и способности, данные Тобой, развил в себе правильным образом и усовершил, а я исказил, убил силы ума, воли и сердца, так что не могу ни разуметь того, что должно знать, ни желать того, чего должно желать, ни чувствовать, что должно чувствовать. Я и слеп, и бесчувствен, и мёртв. Прииду убо к Тебе, но не возрадуюся, а восплачуся пред Тобою. – Радоваться о Тебе может тот, кто дары естественные и благодатные, кои приял от всещедрой десницы Твоей, употреблял и употребляет во славу Твою, во благо ближних и своё; а я? Я тот раб неключимый, неверный и ленивый, который закопал данный ему талант в землю. Прииду убо к Тебе, но пришед, восплачуся и с блудным сыном возопию к Тебе: Отче, согрешил пред Тобою. Радоваться о Тебе может тот, кто утешается сладостнейшей надеждой вечного блаженства и вечного соединения с Тобой, с Ангелами и со святыми; а я могу ли иметь сию надежду? Я, самоосуждённый на адские мучения?.. Радоваться о Тебе может тот… Но остановись, душа моя. Радоваться о Господе может всякий грешник, раскаивающийся в своих грехах, и словами, тобою взятыми для размышления, каждый грешник призывается к радости. Почему? Потому что словами сими призываемся радоваться о Спасителе: воскликнем Богу Спасителю нашему. А Спаситель есть Спаситель грешников.

* * *

3 декабря. Внегда прозябóша (возникают) грешницы, яко трава и проникоша (цветут) вси делающие беззаконие, то для того, да потребятся (исчезнут) в век века. Объяснение сего вижу я в поле и в вертограде. – Земледелец попускает и терниям вместе с добрыми растениями произникать и расти. Но надолго ли? Нет! Дотоле, пока сделаются способными быть пищей огня. И садовник не вдруг отсекает излишние ветви на древе, но тогда, как они очевидно становятся вредными для ветвей, долженствующих принести плод. То же происходит и с людьми беззаконными; они живут и, по-видимому, цветут столько же, сколько худая трава в поле и неплодная ветвь на древе.

Душа моя! Не это ли и твоя доля? Да, я живу в царстве Бога моего и притом не без чести, не без уважения; но кто знает? Может быть, Ты, Господи, взираешь на меня так же, как земледелец на вредную траву в своём поле и садовник на неплодную ветвь в саду своём?.. О, да не будет, да не будет! Знаю, что Ты правосуднейший потребитель злых; но знаю из Твоего слова, из Твоих дел, что Ты же милосердый помилователь несчастных грешников… Впрочем, да будут и во мне те же чувствования, какие имел тако молившийся Тебе: «Аще хочеши мя видети во свете, буди благословен. Аще хочеши мя имети во тьме, буди паки благословен. Аще отверзеши ми двери милосердия Твоего, добро убо и благо, аще затвориши ми двери милосердия Твоего, благословен еси Господи, затворивый ми вправду. Аще не погубиши мя со беззаконьми моими, слава праведному суду Твоему. Яко же хощеши, устрой о мне вещь. Аминь».

* * *

Научи мя оправданием Твоим. Для изучения мирских наук есть возраст запоздалый. Муж, старец, уже не способны к обогащению себя познаниями философии, математики, астрономии и прочего, если только не приготовлены они к тому с детства. Для изучения Твоих оправданий есть ли возраст запоздалый? Нет, в том уверяют меня: а).всемогущество Того Наставника, Который оные преподаёт, б).Евангельское слово. Там и не в первые часы дня призываются к деланию в вертограде, но и в единодесятый и дванадесятый. Как много утешения из сего размышления! О, да обновится же, яко орля юность моя!

Как много иногда таится дивной, небесной любви в сердце крестьянина! Но кто даже и подумает предполагать здесь урок для христианского назидания? – Я расскажу об одной труженице Пелагии, жившей лет шестьдесят тому назад в деревне Шипилове Костромского уезда.

Эта крестьянка жила в одном доме с двумя невестками, которых мужья большую часть года находились в отлучке для заработков. Домик у них был маленький и небогатый; кроме одной тесной избы, в которой они помещались, на дворе построена была ещё так называемая скотница, или нечто вроде хлева для впуска домашнего скота. Пелагия сначала жила с детьми с одной комнате; но потом – для тайных ночных подвигов молитвы и богомыслия, стала уходить в хлев, где и проводила целые ночи и ложилась спать только перед рассветом. Наконец, чтобы скрыть свои подвиги от людских взоров, она решилась и навсегда остаться в той душной избе, и только изредка ночевала с нею одна любимая её невестка. Она не хотела, чтоб кто-нибудь, кроме этой невестки, видел её молитву. И между тем, как последняя сидела в той избе и занималась рукоделием, Пелагия уходила в сени и молилась. Пища её была самая грубая; она даже придумала для себя особенную пищу, именно густо разбалтывала ржаную муку и это сырое тесто употребляла вместо хлеба, да и то очень мало, другую же пищу принимала редко. Днём она по обыкновению пряла лён, а выработанные деньги разделяла на две части, одну часть отдавала в церковь, а другую бедным; притом что подходила ночью к дому бедного тихо и клала своё подаяние на окно, немного открыв его, или бросала деньгами в нищего.

В одну ночь труженица, по своему обыкновению, молилась в сенях, а сноха спала в избе. Пред утром сноха пробудилась и увидела, что свекровь её стоит на коленях в молитвенном положении. Постояв несколько минут в страхе и смущении, она сказала ей: «Матушка, а матушка!», но ответа не было: матушка уже была холодна. Тут пришла и другая сноха для домашней работы. Видя, что свекровь их умерла, они одели тело усопшей и положили его на стол; а на третий день положили в гроб и собирались уже везти её в церковь, как вдруг лицо её оживилось, – она открыла глаза, откинула руку и перекрестилась. Семейство испугалось и бросилось в печной угол. Спустя несколько времени, ожившая сказала тихим голосом: «Дети! Не бойтесь, я жива»; а потом поднялась, села и при помощи семейства встала из гроба.

«Успокойтесь, дети, – говорила она, – вы испугались, почитали меня мёртвой? Нет, мне назначено ещё немного пожить. Бог, по благости Своей, желает спасения всякому и, таинственными судьбами руководя нас к блаженству, так всё устрояет, чтобы и самая смерть, возвращение к жизни служили многим на пользу!» Что было с нею, когда считали её умершей, об этом она почти ничего не говорила, только со слезами увещевала своих детей жить благочестиво и удаляться от всякого греха, утверждая, что великое блаженство ожидает праведных на небе и ужасные мучения нечестивых во аде. После того она продолжала ещё труженическую жизнь шесть недель, умилённо устремляя мысленный взор свой в страну небесного отечества, и наконец переселилась в небесные кровы.

По пути от Лавры святого Афанасия к Кавсокаливскому скиту, в расстоянии двух часов ходу, недалеко от морского берега в возвышенности обнажённого склона горы, среди дикого уединения находится пещера преподобного Петра, первого афонского пустынножителя. Он был военачальником греческим; на войне с персами взят в плен и заключён в темницу города Самары. Предстательством святого Николая Чудотворца он дивно избавился от уз и плена; а между тем сама Богоматерь указала ему Афонскую гору, как место особенного Её покрова и попечения. Здесь он поселился в пещере; 53 года подвизался и наконец мирно отошёл к Господу. Память его совершается 12 июня (см. Афонский патерик). Пещера его не утратила до сего времени своего первобытного значения и вида; но вход в неё не слишком давно заложен камнями, и внутренность её можно видеть только через малое отверстие. Закрыть вход в пещеру заставило лаврское начальство то обстоятельство, что некоторые посетители, ревнуя подражать преподобному Петру, оставались здесь для постоянного вселения, но, не подготовившись к трудному подвигу, вскоре от холода и сырости сильно заболевали и умирали. В 10 саженях от пещеры находится небольшая келья с церковью во имя преподобного Петра, где подвизаются два инока.

От пещеры преподобного Петра, ближе к морю, над отвесной пустынной скалой залива, где был высажен этот угодник по прибытии на Афон, находится одинокая пещера другого великого подвижника (XVII века) преподобного Нила Мироточивого. Отвесная высота скалы или утёса будет в 60 сажен; в этой пещере преподобный Нил подвизался до смерти своей и здесь же был и погребён. Однажды случилось, что из гроба преподобного Нила начало истекать по утёсу до самого моря благовонное и целебное миро. Молва об этом распространилась между христианами, и они стали подъезжать к утёсу, дабы получить святое миро. Ток его прекратился. Но в память сего великого знамения близ пещеры преподобного построен был усердными чтителями его малый храм во имя его. В 1815 году опять случилось: некоторые из кавсокаливских скитников, получив исцеления от разных болезней после призывания святого Нила в помощь себе, по чувству благодарности вознамерились построить в самой пещере его храм, и 7 мая того же года начали рыть и изсекать в ней основание и наткнулись на каменный свод, пробили его и вдруг ощутили некое особенное благоухание. Сломали свод и под ним открыли мощи святого Нила. Лавра, узнав о сем, перенесла святые останки его в свою соборную церковь, а часть главы (нижнюю челюсть) оставила в церкви святого Нила. В Лавре встречал их Цареградский патриарх Григорий, скончавшийся мученически от турок в 1821 году. – Между тем церковь в устье пещеры была окончена, она так мала, что едва может вместить 15 человек. Позади алтаря её обозначено место, где лежало тело святого Нила. 114 ступеней сводят пришельцев к ближней церкви, а от неё, близ северной стены, начинается подъем по 27 ступеням в самую пещеру. В четверти часа расстоянии от пещеры находится келья с церковью Всех святых, известная более под названием кельи святого Нила, так как и сама пещера к ней принадлежит. В этой келлии живут несколько иноков.

Отсюда до Кавсокаливского скита час с лишком ходу. Путь этот живописен и довольно труден. Скит расположен на прибрежной скале. Начало своё он получил в XIV веке от преподобного Максима Кавсокаливского. Преподобный Максим имел странное обыкновение переходить с места на место, не оставляя после своего отшествия калив или шалашей, но сожигая их; отчего и дано ему название Кавсокаливита, то есть, сожигателя шалашей. После преподобного Максима подвизался здесь в пещере преподобный Нифонт. В начале минувшего XVIII века скит прославился и получил особенное назначение по строгости жизни преподобного Акакия, которого в первое своё путешествие застал в живых наш Барский и питался его сухарями – обычной пищей отшельника. Патриарх Иерусалимский Хрисанф нарочно приезжал сюда, чтобы видеть и беседовать с дивным Акакием. В келлии, где он подвизался, и теперь хранится его глава, приносимая на всенощное бдение в соборный скитский храм в память его преставления 12 апреля. Преподобный Акакий скончался в 1730 году. Преподобномученика Пахомия, уроженца русского, признанного Великой церковью и включённого в число новых мучеников, преподобный Акакий утверждал на страдальческий подвиг молитвой и советами. В ските Кавсокаливском чествуется также новый мученик Константин, обратившийся от исламизма в христианство и здесь крещённый. Он убит турками в Цареграде в 1819 году. Соборный храм скита посвящён имени Пресвятой Троицы. В нём мощи следующих святых: кость от руки преподобного Нила Мироточивого; части: преподобного Акакия Кавсокаливского, святых бессребреников Козмы и Дамиана, святых мучеников Меркурия, Трифона, Евстратия, великомученика Георгия, кость от ребра святого Михаила Синадского. Кладбищная церковь во имя трёх святых: Максима, Нифонта и Акакия, спасавшихся здесь.

Скит состоит из 40 отдельных келлий (из коих 24 с церквами), населённых подвижниками разных наций: русскими, греками и болгарами, которые отличаются строгой жизнью. В каждой келлии живут по два, по три и по четыре человека. Всех иноков считается до 115 человек. По скитскому уставу они выполняют церковное правило в келлиях, а в соборный храм сходятся только по субботам, воскресным и праздничным дням.

От Кавсокаливского скита поднимаются через Керасию на самую вершину Афона, до которой около пяти часов ходу. Местность Керасия находится на расстоянии полтора часа пути в гору. Она очень живописна, покрыта крупным сосновым и каштановым лесом, изобильна прекрасной водой и плодородна. Тут есть несколько келлий с церквами, и это самое высшее по местоположению жилище афонских иноков. Невдалеке отсюда есть древние развалины, остатки времён ещё языческих. – Место это, без сомнения, принадлежало одному из давно исчезнувших пяти городов афонских – Акроафосу, о чём географ Страбон (в I веке до Р.Х.) сообщает так: «Афон имеет пять городов: Дион, Клеоны, Фуссос, Олофиксос и Акроафос. Последний лежит у вершины Афона. Это гора высокая, сосцевидная. В то время, как орющие на вершинах её уже устают от солнечного зноя, у обитающих по берегу только ещё начинается пение петухов».

От Керасии начинается стезя пустынная на выспренний Афон. Заимствуем из писем покойного святогорца, иеромонаха Серафима, место о путешествии его на вершину Афона.

Церковь Преображения Господня на вершине Афона

«В первом полусвете загоравшейся зари начали мы подниматься (от Керасии) по крутизнам горы трудной каменистой тропой. Местами видны были массивные отвалы исполинских скал и уступов горы, отторгнутых от неё силой их собственной тяжести и бурно катившимися на них с отдалённых высей дождевыми потоками… Часа три поднимались мы вверх под тенью вековых сосен и других дерев северной природы; тропа была чрезвычайно трудна, и от наносимых на неё древесных листьев беспрестанно скользила по ней усталая нога, так что в крайнем изнеможении мы добрались наконец до небольшой церкви во имя Божией Матери. Общее афонское предание говорит, что эта церковь воздвигнута в память странствования по Афону Пресвятой Богородицы, поднимавшейся до этой высоты при обозрении здешних пустынь. Неизвестно, всходила ли Она на самый верх горы, где было главное языческое чтилище и где стоял огромный золотой идол Аполлона, прорицавший будущее. Говорят только, что при появлении здесь Богоматери идол не вынес Её Божественного присутствия и, застонавши, с грохотом полетел вниз и потонул в морской глуби. Церковь Богоматери небольшая. Местность здесь чрезвычайно живописна, и виды чудесные. До самой вершины Афона ходу остаётся отсюда на три четверти часа; лес слева начинает уже постепенно редеть, а справа ни кустика; камень и только! Если смотреть отсюда вниз – картина очаровательная! При самом море, в расстоянии вёрст, может быть, около двадцати, видны рассыпанные по скалам кельи Кавсокаливского скита; а гораздо левее от него, на пустынных равнинах под тенью дерев, живописно рисуется келья и самая пещера преподобного Нила... Как ни хорошо, как ни благодатно место отдохновения Божией Матери, но никто из самых подвижников Афона не безмолвствует на нём по причине необыкновенного холода в зимнее время, а осенью бурных вихрей и постоянной сырости воздуха…»

«Около полудня, после тяжёлых усилий и крайнего изнеможения, наконец ступили мы на самое темя Афона, отделились от обыкновенных возвышенностей и стали выше всего видимого нами в поднебесной... Вид, какой открывается с вершины Афона, бесподобен. Говорят, что при склоне солнца к западу отсюда можно заметить самый Константинополь, даль которого в наше время терялась в полуденном сумраке и, со своими соседственными высотами сливаясь в одну длинную цепь, тянулась в пленительном разнообразии по светлому горизонту. Острова: Самофраки, Имбро, Тассо, Лемнос, горы: Олимп, Пинд и другие, берега мифологической Трои, Ида и даже едва заметные черты отдалённого Негропонта с неподвижными равнинами архипелагских вод – ложились под взор наш во всём своём оптическом очаровании. Картина была единственная в своём роде! Величественный Олимп красовался над Салоникским заливом поразительным челом своим, покрытым ещё зимними снегами. Далёкие горы Македонии местами тоже лежали под их ослепительной белизной; а длинная цепь Афонского хребта вилась к перешейку в живописных волнах расцветающей зелени. Все высоты полуострова, или всё равно Святой горы, так поразительные, если смотреть на них от взморья, теперь казались нам не более как плоскими пригорками, ничтожной возвышенностью. Разбросанные по прибрежью монастыри представлялись отсюда лёгкими только очертаниями белизны; а отшельничьи кельи с их кипарисами – едва заметными тёмными точками. Бежавший у Кавсокаливского прибрежья каик для простого нашего глаза был не более как чуть видное, движущееся чёрное пятно, тогда как в зрительную трубу мы заметили его, в ничтожном объёме, с двумя гребцами на нём. Несколько кораблей с распущенными ветрилами носилось в виду нашем на зыбком пространстве архипелагских вод. Высоту Афона трудно определить с геометрической точностью. Знаменитый Гумбольдт полагает отвесной в нём высоты 2065 метров (метр имеет 2¼ аршина); русские афонцы, по глазомеру вероятно, тоже возводят её до трёх вёрст. Со своей стороны, я не могу ничего сказать про Афон в этом отношении; искренно только сознаюсь, что единственная в своём роде гора, и гора к тому ж святая, замечательна ещё тем, что из неё в древности, по предложению Динократа, предлагаемо было Александру Великому иссечь статую, держащую в своих руках город... Вершина Афона, в значительном объёме по скату, сложена из чистого мрамора; темя её чрезвычайно сжато и в длиннике, и в поперечнике, так что небольшая церковь заняла почти всё его пространство. Церковь воздвигнута в честь Преображения Господня, но когда, этого не мог я узнать. Длина её и с притвором не более трёх сажен. При ней с запада устроен небольшой водоём, который от снегов и дождей в наше время был со значительным запасом холодной воды... Служба в этом храме бывает только в храмовой праздник 6 августа, тогда стекаются сюда со всей Горы усердные иноки и, совершая всенощное бдение и литургию, спускаются вниз, к Богородичной церкви обедать, потому что на самую вершину трудно заносить съестные припасы, да негде и готовить. Служат здесь, впрочем, и в простое время приходящие поклонники, но очень редко. Мы прочли в ней акафист Сладчайшему Иисусу; с чувством излили признательные сердца наши пред Царицей Небесной и помолились о спасении и мире всего мира; а потом, по выходе, разбрелись по сжатой вершине вдохновительного Афона...»

«Долго любовались мы на даль, с невольным трепетом теснились на краю отвесной высоты, смотря на монастырь святого Павла, расположенный при подошве Афона. На эту сторону Афон был как бы обсечён, и глубокая бездна лежала под нашими ногами. Скромный Дифон, или по-русски Афонёнок, силился прижаться к своему дедушке-исполину, к своему величественному Афону; но эта строгая бездна оттолкнула его, и он недоступной своей вершиной уклонился к святогорскому хребту и составляет его отвесный оконечник. По-видимому, Дифон и Афон как будто были когда-то в неразрывной связи между собой; но тряхнули всей горой подземные волканические перекаты, – и могучий Афон треснул, отшатнулся от полуострова и составляет теперь как бы отдельную часть, как бы священный венец его, примкнувшись к нему только своей гранитной пятой. Если отсюда смотреть на всю Святую гору в сложности: она действительно имеет вид креста, как заметил святой Афанасий Афонский. На всей вершине Афона нет ни одного кусточка, ни травки. Афон вечный и строгий анахорет! Впрочем, несколькими уступами ниже, в грозных трещинах скал его, растёт пленительный, так называемый „неувядаемый цвет Божией Матери“. По обозрении всех частей видимого нами пространства мы часа через три тем же путём спустились к Богородичной церкви, а к вечеру были уже в Кавсокаливском ските. Спуск с горы был для нас гораздо утомительнее, нежели восход на неё; мы пришли в скит до крайности разбитые и усталые донельзя…»

С вершины горы через Керасию можно пройти в единственное по дикости и чрезвычайной строгости безмолвия место, называемое Каруля. От Керасии до него час ходу. Начало Карули относят к X веку. Будто бы к преподобному Афанасию пришёл на покаяние разбойник и просил у него благословения на пустынную жизнь. Великий авва принял его, дал свободу избрать место, и кающийся разбойник удалился сюда. В бытность Барского в 1744 году здесь спасался кающийся корсар (морской разбойник) с отсечённой рукой. Это место считается безмолвнейшим из всех здешних пустынь. Каруля – не что иное, как отвесная прибрежная скала, господствующая над бездной Архипелага с южной стороны Святой горы. Высоту эту от моря до отшельничьих келлий полагают 150 сажен; с вершины келлий около 65 сажен; чтобы спуститься туда, надобно в некоторых местах цепляться за камни руками и даже висеть всем телом над бездной. Около 40 сажен приходится спускаться по верёвке, придерживаясь ногами в обрывистую каменную стену, около 20 сажен пролезать в скале через трущобу вроде колодца, переложенного поперёк деревянными жердями, вдолблёнными в стены трущобы; остальную часть приходится проходить по весьма крутым уступам. На Каруле есть церковь, посвящённая имени святого великомученика Георгия, и при ней келлия, в которой подвизаются трое русских иноков, а четвёртый отшельник подвизается в пещере около 40 лет.

Недалеко от Карули есть пустынные келлии с церквами во имя святого Василия Великого и святого пророка Илии; но там нет ничего особенного, кроме местных сиромахов-отшельников.

От Карули полчаса ходу до скита, называемого просто – Малая Анна, где до 20 отшельнических келлий, из коих несколько с церквами. Отсюда тоже с полчаса ходу до главного Свято-Аннинского скита. Путь между этими местами очень трудный и опасный, и местность пустынная в полном смысле слова.

Скит святой Анны расположен на самом стремнистом и диком отроге возвышеннейшей оконечности Афона, среди громадных нависших утёсов, недалеко от крутого берега морского. Это самый древний из всех афонских скитов. Он возник почти в одно время с Лаврой святого Афанасия (в конце X или начале XI века), но под другим именем. Впоследствии много времени пустел от нападения морских разбойников. Восстановлен в XVII веке Константинопольским патриархом Дионисием, который, оставив патриаршеский престол, пребывал на покое то здесь, то в Лавре, в которой скончался и погребён. Им приобретена от малоазийских христиан стопа святой праведной Анны, матери Пренепорочной Девы-Богородицы, и в 1680 году построен в память успения святой Анны соборный храм. С этого времени скит стал носить название Святая Анна. В 1752 году соборный храм был перестроен, увеличен и расписан иждивением духовника Филофея и в этом виде находится до сего времени. В храме сем, кроме стопы святой праведной Анны, есть ещё части святых мощей: глава преподобномученика Нектария Нового, пострадавшего от турок; кости новых преподобномучеников Игнатия, Евфимия и Акакия; части святых великомучеников Пантелеимона, Димитрия и Меркурия; часть святого преподобномученика Димитрия Нового; кисти от рук священномученика Харалампия и святых бессребреников Козмы и Дамиана. Близ соборного храма находится кладбищная церковь во имя Живоносного Источника, построенная и освящённая Навпактским и Артским епископом Неофитом в 1729 году. – По сторонам храма рассеяно по горам и ущельям до 60 калив и келлий, из коих около 40 с малыми в них церквами. Скит сей почитается первостепенным на Афоне в аскетическом отношении. В этот скит удалялись и удаляются на безмолвие знаменитые пастыри; многие отшельники выходили из него настоятелями в разные обители. Надобно заметить, что все действительные скиты состоят в распоряжении дикея, то есть правителя, в звание и должность которого выбирается поочерёдно братством всегда старец, заслуживающий доверие по жизни и по опытности. Дикей остаётся на своём месте только в течении года. Скит святой Анны находится в ведении Лавры, и тут оканчиваются её владения. Через полчаса ходу отсюда встречается так называемый Новый скит Рождества Пресвятой Богородицы, который уже находится в области и ведении монастыря святого Павла.

Новый скит основан в 1760 году старанием иеромонаха Исаии и монахов Даниила и Акакия. Соборный храм посвящён в честь Рождества Пресвятой Богородицы. Здесь есть часть Животворящего Древа Креста Господня и части мощей следующих святых: священномученика Харалампия; святого Феодора Стратилата; святого Михаила Синадского; святого бессребреника Козмы; кровь святого великомученика Димитрия Солунского и части святых новых мучеников Ефимия, Акакия и Игнатия; часть святого апостола Андрея; святого мученика Прокопия; частицы святого Пантелеимона, святого Дамаскина, святой праведной Анны, матери Богородицы, святого великомученика Евстафия, архидиакона Стефана, святого апостола Филиппа, святой Параскевы, Стефана исповедника, Давида Солунского, Феодора Тирона, новомученика Георгия Ефесского и 40 мучеников. В ските до 30 келлий, из коих 15 с церквами. Отсюда до монастыря святого Павла час ходу.

Не хощу вас, братие, неведети

о умерших, да не скорбите, якоже и

прочии не имущии упования (1Сол.4:13).

Нельзя не скорбеть нам, когда, умирая, оставляют нас те, которых любим. Ибо хотя знаем, что они не на век разлучаются с нами, здесь остающимися, а только несколько ушли вперёд нас, за ними же идущих: однако смерть, которой отвращается природа, овладевая возлюбленным, оскорбляет наше чувство любви к нему. Посему-то апостол не учит, чтобы мы не скорбели, но учит, да не скорбим, якоже прочии не имущии упования. Мы скорбим о наших умерших по чувству лишения, но с надеждой соединения. Первое прискорбно, второе утешительно; с одной стороны, немощь нас поражает, с другой, вера ободряет: – там болим, сознавая человеческое состояние; здесь врачует нас Божественное обетование.

Посему великолепие похорон, народные сопровождения гроба, заботливость о погребении, не щадящая издержек, устроение богатых памятников несколько утешают живых, но не помогают умершим. Между тем несомненно то, что вспомоществуют им молитвы святой Церкви, спасительная жертва и милостыни, подаваемые за души их, да будет Господь милостивее к ним, нежели сколько заслужили они по грехам своим. Ибо отцы предали нам, и вся Церковь соблюдает это, чтобы за умерших в общении Тела и Крови Христовой молиться, воспоминая их при самом жертвоприношении, и самую жертву приносить за них. Кто также усумнится, что и дела милосердия, совершаемые для умилостивления Бога за умерших, полезны для них, как полезны молитвы, приносимые о них Богу? Нисколько не должно сомневаться, что всё это полезно для умерших; но полезно для тех, кои сами жили так до смерти, чтоб это могло быть полезно им по смерти. Напротив, за тех, которые вышли из тела без веры, действующей любовью (Гал.5:6), и её таинств, тщетно знаемые их совершают сие служение благочестивой любви; потому что они (умершие), быв здесь, не имели залога сей любви, не принимали или всуе принимали благодать Божию, и сокровиществовали себе не милость, а гнев. Следовательно, сродники, совершая нечто благое за умерших, через сие не приобретают им новых заслуг, а к заслугам предшествующим придают это как последствие. Ибо тогда только, когда они жили здесь, можно было соделать, чтоб всё это полезно было им и после здешней жизни, а, окончив эту жизнь, никто не может иметь того там, чего вовсе не заслужил здесь.

Итак, да будет позволено благочестивым сердцам любящих, болезновать об умерших своих, только бы скорбь их не была неисцельной; да проливают слёзы в случаях смертных, но не слёзы безутешные. Да прекратится ток слёзный вскоре радостью веры, уверяющей нас, что умирающие верные оставляют нас ненадолго и переходят в состояние лучшее. Да будут в утешение любящим и те братские услуги, какие оказываются или при погребении умерших, или при попечении об осиротевших, дабы не заслужить нам справедливой жалобы: ждах соскорбящаго, и не бе, и утешающаго, и не обретох (Пс.68:21). Допустим посильное попечение о погребении и устроении гробниц. Ибо в Святом Писании и это причисляется к делам добрым, так как в нём появляются совершившие сие не только для тел Патриархов и других святых, и всяких мёртвых тел человеческих, но и для тела Самого Господа. Да исполняют всё это люди и для совершения последнего долга к своим умершим, и для облегчения своей человеческой скорби. Но если они тех, кои умерли телом, а не духом, любят не одной телесной любовью, а и духовной: то с гораздо большей тщательностью и с большим усердием да вспомоществуют душам умерших, да совершают за них обильные приношения, молитвы и милостыни.

Случаи, из которых можно видеть спасительную силу молитв за усопших, нередки в жизни святых подвижников. Так, святой Иоанн Милостивый, патриарх Александрийский, поучая, что молитвенные поминовения весьма полезны душам, отшедшим от нас, рассказывал между прочим следующую повесть:

Один христианский пленник засажен был персами в темницу. Некоторые из сотоварищей его, убежав из Персии и пришедши в Кипр, уверили родителей пленного, что сын их уже умер и они (сотоварищи) погребли его. Вследствие чего начали совершаться поминовения по усопшем и три раза в году совершались. Но через четыре года является сам мнимоумерший, узнаёт, что столько времени молились об нём, как о усопшем, и спрашивает, в какие дни года совершалось о нём поминовение? Родители отвечали: на праздник Богоявления, на Пасху и на день Пятидесятницы. Тогда возвратившийся пленник сказал родителям: «Точно в эти дни приходил ко мне какой-то светоносный муж, разрешал меня от оков, выводил из темницы, и я мог целый день свободно прохаживаться, на другой же день опять обретался я в темнице и в оковах».

Однажды, рассказывает святая мученица Перпетуя, в темнице, во время общей молитвы я нечаянно произнесла имя умершего моего брата Динократа. Вразумлённая этой нечаянностью, начала я молиться и воздыхать о нём пред Богом. В следующую ночь было мне видение. Вижу я, будто из места тёмного выходит Динократ в сильном жару и мучимый жаждой, нечистый видом и бледный; на лице его рана, с которой он умер. Между им и мною была глубокая пропасть, и мы не могли приблизиться друг к другу. А подле того места, где Динократ стоял, был полный водоём, которого край был гораздо выше, чем рост моего брата, и Динократ вытягивался, стараясь достать воды. Я жалела, что высота края препятствует моему брату напиться. Тотчас после сего я проснулась и познала, что брат мой в муках. Но, веруя, что молитва моя может помочь ему в страданиях, я все дни и ночи в темнице молилась с воплем и рыданиями, чтобы он мне был дарован. В тот день, в который мы оставались связанными в оковах, было мне новое видение: место, которое прежде я видела темным, сделалось светлым, и Динократ, чистый лицом и в прекрасной одежде, наслаждается прохладой. Где у него была рана, там вижу только след её, а край водоёма теперь был вышиной не более, как по пояс отроку, и он мог без труда доставать оттуда воду. На краю стояла чаша златая, полная воды. Динократ, подошедши, стал из неё пить, и вода в ней не уменьшалась. Насытившись, он отошёл и начал веселиться. Сим видение и кончилось. Тогда я уразумела, что он освобождён от наказания («Деяния мучеников», главы 7 и 8. Издание 1802 года, с.210 и 211).

Но если одна молитва может много значить для умерших, то тем более она будет полезна для них, когда будет соединяться с милостыней и другими делами благотворительности. Святой Златоуст говорит: «Хочешь ли почтить умершего? Почти его милостынями и благотворениями; ибо милостыня служит к избавлению от вечных мук».

Благочестивое предание сохранило замечательный опыт, который хорошо показывает, как полезна для усопших милостыня, подаваемая в память их.

У блаженного Кир-Луки был родной брат, который и по вступлении в монашеский чин мало заботился о душе своей. В состоянии такой беспечности постигла его смерть. Блаженный Лука, скорбя особенно о том, что брат его не приготовился как должно к смерти, молил Бога открыть его участь. Однажды видит старец душу брата во власти злых духов и тотчас после сего видения послал осмотреть келлию его. Посланные нашли там деньги и вещи, из чего старец уразумел, что душа его брата страдает между прочим за нарушение обета нестяжания. Всё найденное старец отдал нищим. После сего во время молитвы старцу открылось судилище, на котором Ангелы света спорят с духами злобы о душе усопшего брата. Старец слышит вопль злых духов: «Душа наша, она творила дела наши!» Но Ангелы говорят им, что она избавляется от их власти милостыней, розданной за неё; на сие духи злобы возразили: «Разве усопший раздал милостыню? Не этот ли старец?», – указывая на Кир-Луку. Блаженный подвижник отвечал: «Да, я сотворил милостыню, но не за себя, а за сию душу». Поруганные духи, услышав ответ старца, рассеялись, а старец, успокоенный видением, перестал сомневаться и скорбеть об участи брата (Пролог 12 августа). Подобный пример, свидетельствующий о благотворных для умерших следствиях милостыни, сохранился следующий: святая игумения Афанасия перед отшествием своим от сей жизни заповедала сёстрам своего монастыря поставлять в память её трапезу нищим до сорока дней. Случилось же, что сёстры только до десяти дней соблюдали завещание своей начальницы. Сие нерадение вызвало святую из другого мира. Явившись в сопровождении двух Ангелов некоторым из сестёр обители, она говорила им: «Для чего преступили вы заповедь мою? Да будет всем известно, что творимые до сорока дней за душу усопшего милостыни и питание алчущих умилостивляют Бога. Если грешны души усопших, то через сие приемлют они от Господа отпущение грехов; если безгрешны, благотворительность за них служит ко спасению благотворителям» (Четьи-Минеи 12 апреля).

Но больше всех других жертв умилостивляет Бога бескровная жертва, приносимая в пречистых тайнах Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа. Вот и пример, доказывающий, что поминовение на Божественной проскомидии низводит милость Божию людям поминаемым. Во время жизни преподобного Венедикта, рассказывает святитель Григорий Двоеслов, были две постницы, которые, славясь святостью жизни, имели несчастную страсть говорить много, и много ложного и вредного. Святой старец умолял их удерживать свой язык и за непослушание угрожал им отлучением. Но они не оставили укоренившейся привычки и через несколько дней умерли, отлучённые вследствие угрозы праведника. Как постницы, они погребены были в церкви, но, как отлучённые, не могли оставаться в ней. Когда диакон во время литургии возглашал: «Оглашеннии, изыдите», – они, как открыто было некоторым из христиан, выходили вон из церкви. Узнав о сем, святой Венедикт послал в церковь, где они были погребены, просфору, приказавши вынуть из неё часть за упокой душ их и поминать имена их при совершении животворящих и страшных Таинств. Так как после сего никто не видал, чтобы они выходили из церкви: то верные уразумели, что заупокойной жертвой, принесённой за них по желанию раба Божия, они получили от Бога прощение (Беседы Григория Двоеслова, книга 2, глава 23).

Святитель Григорий Двоеслов также рассказывает в своих беседах, как известному в его время благочестивому пресвитеру явился один преставившийся христианин и просил совершить за упокой его души бескровную жертву. К этой просьбе явившийся присовокупил, что если священная жертва облегчит его участь, то он уже, в знамение сего, не явится более ему. Священник Христов исполнил требование, и нового явления не последовало (книга 4, глава 59).

Чтобы лучше уразуметь силу бескровной жертвы за души отшедших, приведём ещё один духовный опыт из жизни святителя Григория Двоеслова, им самим рассказанный. «В монастыре моём, – говорит святитель Григорий Двоеслов, – был брат Иуст, занимавшийся врачебным искусством. Он впал в тяжкую болезнь, и когда уже не оставалось ни малейшей надежды к выздоровлению, то другие братья, разбирая его вещи, в одном лекарстве нашли скрытые им златницы. Это было донесено мне. Я, чтобы временным наказанием очистить брата от греха корыстолюбия и чтобы привести в страх других, приказал отлучить брата, доколе он ещё жив, от общения с прочей братией монастыря, а по смерти похоронить вместе с тремя златницами вдали от братских могил и лишить его церковных молитв в продолжении тридцати дней. Как я приказал, так было и сделано. По прошествии тридцати дней отлучения во мне возбудилось чувство сострадания и любви к несчастному брату и, желая избавить его от мучений за гробом, дал другое приказание, чтобы в течение других тридцати дней совершаема была молитва за упокой души его. В ночь после последней заупокойной литургии умерший является своему брату и говорит ему: „Доселе худо мне было, но теперь я благополучен, потому что сегодня получил приобщение“. Таким образом, через спасительную бескровную жертву, усопший брат избег наказания» (книга 4, глава 55).

II

24 апреля 1836 года. Растения перестают расти, дерева перестают зеленеть, возвышаться и расширяться; и человек по телу достигает совершенного возраста. Нет ли черты, за которой и дух человека не растёт? – Нет. Духу нашему перестать совершенствоваться, расти в познаниях, в любви к Богу и ближним то же значит, что умереть. Признак оскудения стремления к совершенству есть нежелание читать, внимать, мыслить. Посему суди о себе, душа моя!

29 октября. Вода и душа наша имеют нечто общее. В той и другой обрисовываются предметы со всей точностью, Та и другая должны быть чистыми и не возмущёнными, дабы отразить в себе какой-либо предмет. Но разница та, что в душе нашей отражаются предметы и духовные, и чувственные.

31 октября. Памятование о прежних грехах пусть смиряет тебя, а не подавляет. Всякий раз, как вспомнишь их, воззри на распятого, погребённого и воскресшего для твоего оправдания Господа.

1 ноября. Хорошо, если много у тебя благих мыслей, но ещё лучше, если благие мысли ты осуществляешь в своей деятельности.

Больному предоставь все роды удовольствий: он не может насладиться ими. Равно и грешника введи в рай, ему и рай будет адом.

Есть состояние, в котором решительная бывает нерасположенность к принятию пищи. Состояние сие есть одно из опасных. В таком состоянии бывает душа больная, умирающая.

3 ноября. Каждая мысль есть дитя души нашей. Как дети, так и мысли в зародыше своём часто умирают.

С великим умом без любви в сердце не много сделаешь истинно доброго и боголюбезного.

4 ноября. Великое благо иметь человека, который бы обличил, вразумил, утешил. Это Ангел-Хранитель во плоти.

5 ноября. Есть время в жизни физической, в которое человек не имеет ни позыва на принятие пищи, ни силы перерабатывать принятую. Это время старости и болезни. Есть и в духовной жизни такое же время, в которое не бывает ни желания принимать пищу духовную, ни способности обращать принятую в жизнь и силу. Это есть смерть духовная, или издыхание духовное. Боже, сохрани всякого от такого состояния!

Что пользы в знании без любви? Что в самых делах добрых без смирения и любви?

Мыслящая сила души нашей, рождая мысли, не только не оскудевает в мыслях, но богатеет.

6 ноября. Пусть семя, брошенное в землю, не принимает ни влаги, ни теплоты – оно умрёт. Пусть и злой помысл, злое пожелание, всеянное диаволом в нашу душу, не будут приняты нашим произволением и соуслаждением. Они погибнут в погибели погибшего врага Божия и человеческого.

7 ноября. Присмотрись к себе. Ты не более как плоть. Духа как будто нет в тебе. Так малы и редки его действия!

Чем чище елей, тем светлее и жарче издаёт он пламень. Чем чище сердце, тем пламеннее в нём любовь к Богу и ближним.

8 ноября. Когда человек перестаёт познавать Бога, Христа, себя – это смерть ума его. Когда перестаёт желать доброго, законного, это – смерть воли. Когда перестаёт чувствовать святое, небесное, это – смерть сердца его. Увы, как близки к смерти мой ум, моя воля, моё сердце.

11 ноября. Замечаешь ли, что зло и пустяки скорее распространяются между нами, нежели доброе и важное? Не от того ли, что злое и пустое похоже на плеву, которая носится малым дуновением ветра, тогда как зерно пшеничное недвижимо?

Головная работа тем легче становится, чем более работаем головой.

Кто образовал разум и стяжал познание всех вещей, тот удобно верит, тот сохраняет все заповеди Господни, тот уповает на Бога, любит Его всем сердцем и соединяется с Ним так, что он в Боге, а Бог в нём пребывает. Такой человек прежде общего воскресения воскрес духовно и прежде водворения в обители жизни вечной наследовал вечную жизнь. Смерть, происшедшая от неразумия и страстей, пожерта в нём жизнью разума и познания. Се бо, – сказал Господь, – есть живот вечный, да познаем Господа, – се и смерть – не разуметь Господа.

8 марта 1837 года. Вот закатилось солнце красное: мы в темноте. Но Ты, Господи, Солнце всепросвещающее, всегда с нами и над нами. Ты незаходимо. Те, кои намерено не закрывают очей своих или не ослеплены страстьми, всегда видят во свете свет Твой. Видели пророки, апостолы, преподобные, девственники. Видят и ныне все чистии или очищенные через покаяние сердцем.

3 мая. Что делает Господь, чтобы расположить нас к люблению Себя? – Благодетельствует. Твори и ты такожде, если хочешь быть любимым окружающими тебя. А если твои благодеяния не снискивают тебе любви, терпи, как долготерпит Господь, зря в большей части из нас одну неблагодарность и нерасположенность к Себе.

Если бы мы были постоянны в благочестивых занятиях своих, в чтении, размышлении, молитве: тогда не так было бы в уме и сердце нашем, как теперь; тогда в уме был бы свет, в сердце жизнь.

Нет ничего гибельнее, как беспечность и равнодушие. При них водворяется везде нестроение и беспорядок. Они суть глубокий сон и самая смерть для всех сил души. Ум перестаёт мыслить, созерцать, соображать, сердце чувствовать, воля желать: пророк Давид изображает состояние сие так: Исчезе во мне дух мой. Или: погибе бегство от мене. Аз яко сено изсох. Удобно впасть в это состояние при содействии духов злобы.

Господи! Если Ты не будешь открывать Себя душам нашим в утешениях, подкреплениях, вразумлениях и отеческих наказаниях, то вовсе забудем Тебя по наклонности нашей к чувственному; потеряем и те малые познания о Тебе, какие имеем; утратим и те слабые, холодные чувствования к Тебе, какие есть в нас. Мы погрузимся тогда во мрак и сень смертную. Посему-то кроткий Давид, зная ужас сего положения, взывал к Тебе: «Боже! Буди милосерд к нам и благословляй нас, и освещай нас лицем Твоим, дабы знаем был на земли путь Твой».

В прошлый Великий пост случилась следующая история в штундистском мире. На Страстной седмице все местные штундисты, чтобы поглумиться над православными, сходились в дом местного вожака А.Мироненка и после псалмопения устраивали братские трапезы из скоромной пищи. Не последнее место занимала и водка, хотя выпивали «точию по единой» (штундистам более одной рюмки пить запрещается), но этой «единой» для некоторых служил чайный стакан. Такие собрания продолжались до Страстной пятницы, которую штундисты почтили особым посмеянием. По совету вожака Мироненка, те, у кого оказались заброшенные куда-нибудь иконы, поделали из больших икон табуретки для сиденья, а из меньших – скамейки под ноги. На таких стульях братия совершала в пятницу братскую трапезу. Но тут совершилось с братией нечто странное и необычайное. Когда на столе были расставлены яства из свинины, а Миропенко первый, сидя на стуле из иконы, выпил рюмку водки и, закусив свининой, сказал: «Глупые православные! Какой же пост!» – вся сидевшая братия, точно обезумев, вдруг пустилась плясать по хате, потом в сенях, затем на дворе перед хатой. Проходившие останавливались и с удивлением смотрели на ошалевших штундистов, которые ратуют против музыки и всяких увеселений, а плясать никогда не пляшут. При этом Мироненко пуще всех расходился и, подняв руки вверх, кричал: «Оце, люди, штунды, так штунды настоящие!» Сбросив с себя всю как есть одежду, он побежал затем домой; жена его, тоже раздевшись, побежала по огородам. Прибежав домой, Мироненко хотел бить своих детей, но был удержан сбежавшейся толпой; однако всё-таки убил ягнёнка и разбил голову одному телёнку. С той поры и доселе, как узнаём из «Киевского слова», Мироненко остаётся в состоянии безумия, бегает нагим по полям и лесам, забегает и в село, но поймать его никак не удаётся. Посланные за ним из села видели его сидящим или ходящим нагишом, с мундиром под мышкой (он солдат) и с кепи на голове; но лишь только заметит он человека, как убегает так быстро, что положительно нельзя догнать его. Однажды он забежал в местечко Н. на ярмарку и явился на площади нагим с кепи на голове. Народ стал ловить его, но он спустился к реке и, переплыв её с мундиром в руке, скрылся в лесу. Другой раз он явился к себе домой, жену запер в хате, а сам, захватив громадный нож, стал маршировать возле хаты, подняв кверху нож наподобие стоящего на посту часового. Десятский, проходивший мимо, сказал: «Здравствуй, Антон!» – «Солдат на часах – никому нет здравствуй». – «Стал я у ворот и, задумавшись об этом человеке, – рассказывал десятский, – не видал и не слыхал, как М. подбежал к воротам и с силой ударил ножом в доску ворот. Попади он в отверстие – неминуема была бы моя смерть, так как, видно, удар был направлен в сердце или в живот». Громада давно уже желает поймать его и отправить в Киев, в Кирилловское. Справедливо опасаются, что этот несчастный может бед наделать. Сельский староста нарядил верховых, которые окружили небольшой лес, куда скрылся Мироненко; но все поиски оказались бесплодны. Жена Мироненко довольно долго была в беспамятстве, сбрасывала с себя одежду и в таком виде бегала по огородам и улицам, но по временам она приходила в себя и совершенно здраво рассуждала. Больная рассказала, что какая-то невидимая сила уводила её в сени и там несколько раз погружала головой в кадку с водой; при этом она умоляла спасти её. Все родственники её, православные, просили приходского священника освятить у неё воду, что и было сделано священником о.Г., после чего она почувствовала себя лучше, а 9 мая пожелала исповедаться и приобщиться Святых Таин и отреклась от штундизма, возвратившись в Православие. Теперь только и толков, что о штундистах; особенно о Мироненко с его женой, которых, говорят православные, Бог наказал за глумление над постом и верой православной. Случай с Мироненко, однако, подействовал и на штундистов: одни возвратились после этого к Православию, а более ярые просили священника вести с ними беседу, о чём прежде и слышать не хотели.

1).Бывший житель Воронежской губернии города Валуек, ныне на Афоне подвизающийся пустынным житием схимонах Иегудиил, лет за 15 тому назад, собираясь в монашество, поиспытал себя в способности к иноческому труду странствованием по святым местам и прежде всего направился в Иерусалим русский – святой град Киев для поклонения тамошней святыне. Ему случились две спутницы-старушки и мальчик. На пути к Киеву предстоял ему город Переяслав Полтавской губернии, где в местном монастыре почивают многоцелебные мощи святого преподобномученика Макария. Не доходя до города вёрст 27-ми, весь организм его охватила какая-то непонятная, до такой степени тягостная болезнь, что он при всей своей молодой крепости должен был в изнеможении и в совершенном расслаблении упасть на землю и в поле лежать и стонать только, не имея и не ожидая ниоткуда никакой себе помощи. Спутницы его, однако же, не потерялись и не бросили его, а одна из них, пободрее, отправилась в ближайшую деревню и там наняла лошадей. Усадив в телегу больного, они прибыли с ним в Переяслав и прямо в монастырь. В то время в соборной церкви, где святые мощи, готовились совершать божественную литургию. Больного тотчас же отнесли прямо к святым мощам угодника Божия Макария и, как совершенно не могшего стоять, посадили на стул. Находящийся при святых мощах иеромонах взял лежащую у святого преподобномученика митру и надел больному на голову¹⁰. Он тотчас же поднялся со стула и в полном душевном покое и совершенном телесном здоровье простоял всю литургию, в умилении, с невыразимыми чувствами благодарности к святому угоднику за дарованное ему исцеление от тяжкого и непонятного недуга, и в тот же день он отправился в дальнейший путь, славя Бога и Его святого угодника преподобномученика Макария.

2).Проживающая в Киеве жена одного гражданина Мария М-ская в 1881 году заявила о себе, что она в молодых ещё летах, приблизительно в 1850 году, от простуды ли, или от других каких причин подверглась тяжким лихорадочным припадкам. Долгое время продолжалась эта неотвязчивая, редко поддающаяся медикаментам, болезнь. Поистратившись на бесполезное лечение, она с твёрдым намерением решилась, несмотря на своё изнурение, пешком сходить в Переяславль к святым мощам угодника Божия преподобномученика Макария поклониться и помолиться там ему об уврачевании. Приближаясь к городу, она почувствовала уже некую крепость в своём организме; а по прибытии в монастырь, когда после отслуженного по её просьбе молебна святому Макарию приложилась она к святым его мощам, то лихорадка совершенно её оставила и в Переяславле, и по возвращении домой более не повторялась.

3).Крестьянин пригородной города Переяслава слободы «Подварки» Иван Фомин Колычевский лет 15 тому назад, страдая в продолжении трёх месяцев каждодневно сильной лихорадкой, по совету причётника Подварской Петро-Павловской церкви Андрея Тихоновича, уже покойного, во время самого её параксизма придя в соборную церковь Вознесенского монастыря, где почивают мощи угодника Божия Макария, с верой приложился к ним, и тогда же лихорадка оставила его; он окреп ногами и по окончании литургии пошёл домой здоровым и с тех пор более не испытывал этой болезни.

Затем, состоя конно-полицейским урядником и по обязанности своей для наблюдения за порядком посещая Андрушевскую пристань у берега реки Днепра, в октябре 1885 года прибывши туда, он познакомился там с пригнавшим к пристани лес киевским купцом Игнатием Несторовичем, фамилии которого не помнит. Его тогда сильно трепала лихорадка. Рассказав ему о бывшем с ним случае исцеления от угодника Божия Макария посоветовал ему сделать то же и вскоре, видевшись с ним, узнал от него, что он по его совету того же дня ездил в Переяславль и, приехав в полдень к церкви, где почивают святые мощи, нашёл её уже запертой; но имея веру, что святой угодник Макарий поможет, если и не приложится к его мощам, он с молитвой положил перед церковью три земных поклона, и лихорадка тогда же оставила его и более не возвращалась.

4).Переяславская мещанка Анна Михайлова Падалкина, испытавшая на себе помощь от святого преподобномученика Макария, передаёт следующее: «Осенью 1881 года я случайно узнала, что день мученической кончины нашего святого преподобномученика Макария был 4 сентября¹¹. Бывши по надобности на базаре и видя идущий из монастырской церкви народ, я спросила: „Что за праздник, что народ идёт из церкви?“ Мне объяснили, что теперешний игумен о.Парфений дознался, что сегодня день мученической кончины угодника Божия Макария и стал торжественно праздновать, и всенощная накануне была. Узнав это – положила себе, что если доживу, – в будущем году на этот день сходить к всенощной и обедне и помолиться святому угоднику. К тому же я уже третий год была ровно калека. С чего-то на левом колене сделался с кулак нарост, сильно мешавший ходить, а к ненастной погоде разбаливалось колено, так что и ступить ногой не позволяло: пролёживала в постели. Наконец 4 сентября 1882 года пошла я в монастырь ко всенощной и, хотя служение было дольше обыкновенного, выстояла, не чувствуя боли в ноге; и на другой день выстояла литургию и молебен, прикладывалась и к святым его мощам. После этого стала примечать, что нарост становился меньше, а через месяц и совсем не стало. Теперь уже каждый год хожу на 4-е сентября и на 13-е мая – день перенесения мощей святого Макария».

5).Служащий в городе Переяславе почтмейстером Наркис Димитриевич Зенович сообщает:

«В год прибытия моего в Переяслав в 1883 году через три с лишком месяца, именно в октябре, появился в городе и его окрестностях дифтерит, который, свирепствуя, унёс уже немало жертв, преимущественно детского возраста. В конце этого месяца заболели им один за другим трое моих детей: сын, дочь и за ними меньший сын. Пользовавший их войсковой врач еврей господин Лев нашёл, что у них был злокачественный и быстро развившийся дифтерит. На старшем сыне Вячеславе, бывшем тогда 5 лет, особенно проявившая свою силу эта болезнь стала уже спускаться в глотку, и доктор Лев вечером 6-го дня болезни, объявил мне, что на выздоровление нет надежды, предварив, чтоб не передавал этого жене. На другой день, встав до рассвета, часу в 5-м утра и видя, что Вячеслав с закрывшимися глазами лежит недвижимо, нос, полный гноя, сильно вспух, словом, имел вид умирающего, – мне в отчаянии за жизнь его пришло на мысль сходить в монастырь и попросить отслужить там молебен почивающему в нём угоднику Божию Макарию. Передаю это жене, не спавшей при детях всю ночь, – и она мне отвечает, что сама об этом хотела просить меня. Придя в Вознесенскую соборную церковь, застал там утреню. По окончании её служившему утреню иеромонаху о.Гавриилу объяснил свою просьбу. Вскоре был отслужен святому Макарию молебен, и я, вернувшись домой часов в 7 утра, нашёл больного Вячеслава в положении видимо лучшем. Вскоре, часу в 9-м, приехавший врач господин Лев, осмотрев больных, в удивлении сказал, что теперь нечего уже бояться, но тут благодарите не меня, а Бога. Я был уверен, что мальчик в минувшую ночь кончится: иного исхода не могло быть. С того времени Вячеслав и остальные два ребёнка стали быстро поправляться и с тех пор здоровы».

«Такая быстрая и явная перемена к лучшему в ходе болезни детей нас и знакомых убедила, что это была помощь свыше молитвенным предстательством угодника Божия Макария, к ходатайству которого мы с женой одновременно были подвигнуты, может, его же внушением. Жена, признательная за таковую помощь, по обету своему, сделала занавес к царским вратам в пределе во имя преподобномученика Переяславского и неложного (прибавляет господин Зенович) чудотворца».

Игумен Парфений

Господь сказал некоторому юноше: Аще хощеши внити в живот, соблюди заповеди (Мф.19:17). Не сказал: если хочешь внити в живот вечный, но сказал только: в живот, то есть назвал (собственно) жизнью ту, которая будет вечна. Сию-то жизнь да возлюбим прежде всего. Ибо люди любят и эту жизнь, какова бы она ни была, и её, хотя бывает бедственна и несчастна, страшатся и ужасаются оставить. Посему можно видеть и судить, как надлежит любить жизнь вечную, когда так любим мы жизнь настоящую, бедственную и долженствующую кончиться. Судите, братия, как должно любить ту жизнь, в которой никогда не перестанем жить. Вот ты любишь настоящую бедственную жизнь, в которой столько трудов, забот, стремлений и почти бесчисленны потребности: сеяние, орание, раскапывание, плавание, молотьё, печение, ткание, и после всего необходимость оставить жизнь. Столько-то терпишь ты в этой бедственной любимой тобой жизни: и как думаешь, будто ты всегда будешь жить и никогда не умрёшь? И храмы, камни, мраморы, скреплённые железом и свинцом, падают, а человек думает, что никогда не умрёт? Научитесь же, братия, искать жизни вечной, в которой не будете терпеть, что терпите здесь, а будете царствовать с Богом вечно. Ибо, по слову пророка, хотяй живот, любит видети дни благи (Пс.33:12). А во дни злые желают больше смерти, нежели жизни. Так случается нам слышать и видеть людей, которые, находясь в скорбях и теснотах, страдая от бедствий и болезней, говорят только одно: «Боже, пошли мне смерть, прекрати мою жизнь!» А в другое время, когда приходит болезнь, суетятся, призывают врачей, обещают деньги и подарки. Тогда смерть говорит тебе: «Вот я явилась; что же ты отвращаешься от меня, хотя наперёд сего сам просил меня у Господа? Теперь вижу, что ты обманщик и любитель бедственной жизни».

О днях настоящей жизни говорит апостол: искупующе время, яко дние лукави суть (Еф.5:16). И не лукавы ли, не злы ли действительно дни сии, которые проводим в тлении сей плоти, нося такую тяжесть смертного тела, среди таких искушений и затруднений, где удовольствия ложны, никакая радость не постоянна, страх мучит, пожелания томят жаждой, печаль иссушает нас? Вот как злы дни наши; и однако никто не хочет прекращения этих дней, а люди ещё прилежно просят Бога, чтобы жить им долго. Но что значит жить долго, как не страдать долго? Что значит жить долго, как не прилагать ко дням злым дни злые? Когда возрастают дети, по-видимому, прибавляются им дни, а в самом деле они умаляются, и обыкновенное счисление наше неправильно. Напротив, когда возрастаем, число дней наших уменьшается, а не умножается. Положим, например, родившемуся человеку жить восемьдесят лет: сколько он проживает, столько из всей суммы убывает. Как же неприлично то, что люди хвалятся, празднуя многие дни рождений, как своих, так и детей своих! Умный человек! Когда убывает в мехе твоём вино, ты сетуешь: как же радуешься, когда теряешь дни? Злы убо дни: и тем хуже они, что их любят. Этот мир так обольщает нас, что никто не хочет прекращения бедственной жизни. Но истинная жизнь, или блаженная, будет только тогда, когда воскреснем и воцаримся со Христом. Ибо и нечестивые воскреснут, но пойдут во огнь. Посему только та жизнь поистине, которая блаженна. А блаженной жизнь не может быть, как только вечная, в которой дни благи, и не многие дни, а один. Днями же та жизнь названа по обычаю здешней жизни. День оный не имеет ни восхождения, ни захождения солнечного. За тем днём не последует завтрашний, и ему не предшествует вчерашний. Сей-то день, или сии дни, сия жизнь, жизнь истинная нам обещана. Она посему есть награда за некоторое делание наше. Не ослабеем же в делании, если любим награду, – будем трудиться, и во веки воцаримся со Христом.

Говорят, на каждую секунду приходится в мире один умерший. Каждую секунду где-нибудь душа, отрешаясь от тела, восходит туда, где определено ей принять Божие о себе определение. Секунда – это очень малый момент времени. Если бы не мешало тело, мы могли бы видеть почти непрестанные появления светлых или тёмных полос, означающих путь восхождения отходящих душ, подобно тому, как видел Антоний Великий восходящего с Ангелами авву Аммона. И души не одни восходят: их всегда ведут к Богу Ангелы, и всегда преградить им путь покушаются демоны. Какое поэтому непрерывное движение происходит в невидимом мире, по всему пространству, отделяющему землю от неба!.. Физика ничего не видит в атмосфере, кроме воздуха с случайной примесью некоторых других атмосферных тел; а Откровение уверяет, что это есть область власти воздушныя, духов злобы поднебесных, которые не спят ни днём, ни ночью в хлопотах на зло нам. И в продолжении всей нашей жизни приседят в тайных, чтобы уловлять нас, как зверь уловляет добычу, нападая на неё нечаянно; и по отходе нашем отсюда не отступают от нас, а гонятся вслед – не удастся ли как-нибудь вырвать душу из рук охраняющих её Ангелов. Вырвать-то не могут, если только не будет в нас ничего ихнего, то есть чего-нибудь такого, от чего отреклись мы во святом крещении. А если есть, то беда: что-нибудь в этом роде есть то же, что запрещённый товар. На таможнях его отбирают и штраф ещё берут. А там, в воздушных пространствах, товара не отбирают, но душу берут всю как есть. И рад был бы человек дать какой-нибудь откуп: да что дать-то в замену души своей?

Однако ж как же быть? А вот как: надобно всё это запрещённое повыбросить прежде, чем придётся проходить мытарства. Выбрасывается же оно покаянием, отвращением от греха и оплакиванием его. Сильна и молитва Церкви, сопутствующая отходящим; сильней её нет ничего на земле для душ христианских. Но чтоб она оказала спасительное действие над тем или другим, надобно, чтобы в том и другом было нечто, к чему бы она могла привиться, чтобы, сочетавшись через то с душой, могла она отражать нападающих врагов. Что ж это за нечто? Полнее бы – вера, любовью споспешествуема: но если нет этого, то покаянные чувства по вере в Господа.

12 мая 1837 года, день Преполовения. Жаждущую мою душу напой благочестия водами, взываешь ты, душа моя, ныне, и взываешь многажды. Но жаждешь ли точно благочестия? Где признаки этой спасительной жажды? Кто жаждет жаждой телесной, тот, желая утолить её, приходит к кладезю или приближает к себе сосуд с водой и утоляет жажду. Ты приступаешь ли к Господу Иисусу Христу, Источнику воды живой, – приступаешь ли верой и любовью? Приближаешь ли Его к себе смирением и молитвой? Кто жаждет, тот не отвергает предлагаемого ему пития. Тебе, душа моя, и во утоление жажды, и в оживление каждодневно подаётся вода живая, небесная, духовная в Слове Божием, а в Таинстве Евхаристии – и самая Кровь Господня. Приемлешь ли их? И если приемлешь, то не с равнодушием ли, которое делает тебя вовсе недостойной оных? Где же тут жажда благочестия? Итак, вместо слов: жаждущую мою душу напой благочестия водами, не лучше ли взывать: «Омертвевшую мою душу, потерявшую чувство алчбы и жажды, и оживи и возврати, или даруй ей алчбу и жажду благочестия, – жажду знать Тебя, любить Тебя и исполнять волю Твою, Господи!» А чтобы беспрепятственнее возбудить в себе жажду сию, испытай, нет ли в тебе алчбы и жажды мирской, чувственной? Не алчешь ли ты умножения благ земных? Не жаждешь ли че́стей, славы и похвал? Если есть сия жажда, то нет в тебе жажды духовной, ибо они несовместны между собой, как огонь с водой. Посему молись Господу, дабы отъял от тебя жажду чувственную и возбудил в тебе жажду духовную.

18 мая. Ты жалуешься на окаменелость своего сердца и на рассеянность своих мыслей. Вини себя. Может ли не быть окаменел и затвердел тот путь, по коему все ходят и ездят? Так и сердце, открытое для всех ощущений и впечатлений, не может не затвердеть. Мысль же твоя рассеивается оттого, что не пригвождена ни к какому предмету. Пусть она обнимает всегда один предмет и будет единична. Пусть ничто не входит в сердце твоё, кроме божественного и святого, и оно умилится.

28 сентября. Чтобы истинно молиться, надобно живо чувствовать потребность того, о чём молишься.

15 декабря. Воображай себя чаще то на одре смертном, то во гробе, то в могиле, – и ты не воскичишься, не вознесёшься, не рассеешься, не разленишься. Память смертная есть врачество от всех болезней душевных.

Как узнать человека, который стяжал память смертную? Признаки его суть следующие: смирение, тихость, постоянное внимание себе, хранение ума от помыслов суетных, сердце от чувствований лукавых.

Ленивый находится в бездействии. Кто в бездействии, тот мало имеет случаев к преступлению закона. Но леность есть непрерывное нарушение закона.

Как бы мы были богаты добрыми делами, если бы не минуту, не час, но каждый день ознаменовывали каким-либо благим делом!.. Что же мешает? Леность, своеволие, упрямство.

26 января 1838. Кто мя разлучит от любве, яже к Богу? – Тебя, о слабая душа, разлучит всякая малость, разлучит первая неприятность, сретившаяся на пути дня сего; первый проступок, усмотренный в ближнем твоём; первая сласть мира сего, которая увлечёт дух твой; первое оскорбительное слово, которое возмутит тебя; первое какое-либо внушение. – Да и можешь ли сказать: Кто меня разлучит от любве Божия? В союзе ли ты с Богом? Не в удалении ли ты от Него? Не в единении ли ты с врагами Его: миром, плотью и диаволом? В самом деле: ты грешник, ты не очистил грехов своих слезами и покаянием; ты продолжаешь ещё грешить беспечно, бесстрашно, нераскаянно. Какое же союз, какое единение может быть у тебя с Богом? Кое причастие свету ко тьме? А посему какая разлука? – Тебе надлежит разлучиться, рассоединиться, разъединиться с миром, плотью и диаволом. Что же разлучит тебя от тяжкой и тиранской работы им? Уединение, пост, трезвение, молитва, а паче благодать Божия, призываемая молитвой.

15 апреля. Сонливый человек то же, что растение в тени: вял, уныл, бледен, недеятелен.

Хочешь ли сохранить душу свою от уязвлений душевных во время дня? – Всё мысли, всё говори, всё делай в присутствии Господа. Немало требуется времени и труда приучить себя к сему, но можно.

4 Мая. Пройду в место селения дивна даже до дому Божия, во гласе радования и исповедания, шума празднующаго? С сим сладостным чувством упования живого некоторые из богоизбранных собратий наших оставляли сие дольное странствование и возлетали к горнему отечеству. Как они достигали сего чувства? Размыслим, чтобы и нам достигнуть его.

1).Путём очищения.

2).Путём пожизненного подвижничества в благих делах.

3).Извествованием через Духа Святого о высоте и обилии тех благ, кои уготованы душам святым. Итак, сладостное чувство упования – пройти в место селения дивна даже до дому Божия – достижимо. Постараемся!

6 мая. Воскресения день, просветимся, людие. Услышали ли мы с тобой наставление сие? Просветились ли? Уразумели ли свою греховность и виновность, которая подвергла Сына Божия смерти? Уразумели ли правду Божию, которая лучше решилась предать Сына Божия казни, нежели стерпеть грех? Уразумели ли всемогущество Божие, умерщвляющее и оживляющее?

9 марта 1841. – Ещё приступаю к бессмертной трапезе. Ещё прошу и уповаю от неё очищения, просвещения и освящения. Но душа моя! Соблюла ли и блюдёшь ли те дары, кои приняла от Господа в святейшей Евхаристии в прошлую неделю? – Испытай. Если не соблюла, то не подобна ли ты тому невоздержному нищему, который, что ни получает от щедродательной руки, губит от небрежности или невоздержания?

С открытием весны. Говорю с открытием, ибо ныне я получил в подарок букет цветов, а завтра равноденствие. О брате мой! Если бы с переменой на земле и в воздухе – произошла перемена и в нашем сердце! Смотри, как сделалось тепло! Если бы оледенелое сердце моё хотя мало согрелось любовью к Господу моему и к ближним. Смотри, как много уменьшилось тьмы и прибавилось свету. Теперь вдвое почти более свету и менее тьмы. Если бы посветлело и в сердце моём! – Вот уже произникли из земли цветы. О Господи! К Тебе обращаюсь и молю Тебя: Твоей милостью благоволи, чтобы сие доселе бесплодное сердце начало произращать благие чувствования, благие желания и благие дела! Твоему всемогуществу всё возможно, а всеблагой воле Твоей всё полезное для нас, недостойных тварей Твоих, угодно. Тебе возможно оплодотворить неплодное!

Господи! Что за странное явление! Я поражаюсь ничтожным, но великое меня не трогает; ужасаюсь временного зла, а не страшусь вечного; желаю блага суетного, а равнодушен к благам истинным; люблю недостойное любви, но нет любви к Тому, что невозможно и возлюбить достойно – к Тебе, мой Господи!

Господи! Боюсь я одного несчастья, несчастья ужасного явиться в смерти моей без любви и благодарности к Тебе и не усвоив себе Твоих заслуг.

Сын мой! Бойся сего несчастия. Но приникни в свою совесть и узришь, что оно не столько тебе страшно, сколько должно быть.

За что попускается иногда вражья сила и чем прогоняется? И воспоминание о приснопамятном духовнике о.Иерониме

В «Московских ведомостях», в №174 текущего года помещён следующий рассказ, заимствованный из «Киевского слова»:

Крестьянин деревни Лысовки Турбовского прихода Иван Опанасюк, грамотный, выстроил дом назад тому пять лет и всё время жил в нём спокойно и благополучно. Но вот с половины мая сего года на чердаке среди белого дня что-то начало стучать в потолок, и так сильно, что глина сыпалась в хату. Опанасюк идёт на чердак – никого нет. Каждый день слышался стук, и с потолка летели комки земли, попадая постоянно в его дочь, девочку лет двенадцати. Наконец, не будучи в силах терпеть долее такое беспокойство, Опанасюк заявил мне, что дом его с самой постройки не освящён, попросил освятить его и рассказал мне о своём горе. Сомневаясь в верности его рассказа и предполагая что кто-нибудь проделывает эти шутки из мести или ради потехи, я велел наблюдать в течение двух дней, не лазит ли кто на чердак; но никого в эти два дня не видели, хотя повторялось то же самое. Когда Опанасюк задумал освятить дом, жена начала приводить его в порядок, то есть обмазывать; на другой день утром на столе оказалась щётка, которой хозяйка мазала хату и которую она бросила вечером в сенях. В ночь перед днём освящения дома на столе рядом с хлебом кем-то были положены два камня: один большой, а на него меньший. Мать Ивана уверяла меня и всех крестьян, присутствовавших при освящении дома, что она нарочно целую ночь не спала, никого не видела и ничего не слыхала; дверь всё время была заперта. Дом освящён 23 мая, и теперь, слава Богу, Опанасюк со своим семейством пользуется спокойствием.

Среди невидимых духовных оружий на духов злобы поднебесных, всеблагим Господом даровано нам немощным и видимое оружие – святой Крест Его. И вот, молитва церковная с окроплением дома водой, освящённой благодатью Святого Духа через погружение Креста Господня, прогоняет невидимых врагов и восстановляется спокойствие в доме. У нас на Святой горе, кроме молитвенного освящения новосозидаемых домов, всё в монастыре и вне оного всякий месяц окропляется святой водой и осеняется Крестом. По древнецерковному обычаю, в 1-е число всякого месяца после литургии (у греков перед литургией) совершается торжественно водосвятие, причём, если есть Крест с частью Животворящего Древа, то оный погружается в воду и с ним обходят все иноческие кельи и разные заведения, огороды, виноградники и прочее с умилительным пением тропаря Кресту: «Спаси Господи, люди Твоя».

Несмотря на это, и здесь – на Афоне попускаются подобные вышеписанному искушения от духов злобы, или по зависти к преуспевающим, имеющим, по святому Павлу, брань не к плоти и крови, но ко властем и к миродержителем тмы века сего, или же по доступности их к нерадивым (пишущий это сам есмь, увы, первый в мире нерадивец!), к оставляющим келейное и церковное правило, особенно, если живущие вне монастыря, имея домовую церковь, небрегут о частом отправлении божественной литургии и о водосвятии. Не неуместно сообщить здесь о нашем иноке-келлиоте, что он потерпел за подобное упущение.

Блаженной памяти о.Иероним, стремясь на Афон, в Цареграде встретил давно поселившегося там русского, знавшего греческий и турецкий языки. О.Иероним убедил его ехать с ним на Святую гору за драгомана и, если может, жить с ним. Поначалу они проводили уединённую жизнь на келлии вне монастыря. Драгоман познакомился с другими келлиотами и любил для прогнания скуки ходить к ним в гости. Когда о.Иероним перешёл в русский святого Пантелеимона монастырь, то и драгомана своего взял с собой и имел его поначалу и за келейника. Привыкши ходить в гости, он и в монастыре не мог совсем отстать от этой привычки, и братия стали скорбеть за его отлучки, почему о.Иероним, говоривший уже свободно по-гречески, принуждён был перевести его за монастырь на келлию (келлией называется на Афоне дом с церковью и разными хозяйственными заведениями). Будучи на свободе, драгоман (вместо драгомана будет он далее называться монахом М. или м.М.) часто стал отлучаться из своей келлии. Иеромонахи, всякую неделю посылаемые по замонастырским келлиям для совершения в храмах божественной литургии и причащения братий, а в 1-е число каждого месяца – для водосвятия, нередко находили келлию м.М. запертой, и так оставался храм без службы. О.Иероним увещевал его бросить дурную привычку – гостить у других, тем более что одному благоговейнейшему иноку открыто было (образно) духовное устроение некоторых из братии, а также и м.М., облечённого уже в ангельский образ; нелюбитель сидеть дома виден был, как и прочие, с крыльями, но у него низ оных сильно был обит и запачкан, тогда как у других крылья были целые до низу и чистые и даже у некоторых каждое перо, как живое, двигалось, означая способность воспарять умом к высоте небесной. После сильного увещевания о.Иероним присовокупил, что неизвинительным для инока упущением келейного и церковного правила он сделает доступ и подаст повод врагам спасения нашего делать пакости и жилищу, и ему самому. После первого же по увещевании посещения друзей м.М. начал терпеть страхования от бесов: по ночам стали лететь с горы каменья (келлия – внизу обрывистой каменной горы). При явившейся от этого решимости сидеть дома и совершать всё церковное правило духи злобы покушались разными привидениями изгнать его из церкви, в которую влетали страшными по виду птицами, а иногда сбоку его показывался вооружённый разбойник. После сокрушённой, искренней исповеди во всём инока М., о.духовник немедленно послал к нему на неделю иеромонаха для служения литургии и совершения водосвятия, чтобы келлию и всё, принадлежащее ей, окропить святой водой с осенением Крестом с Животворящим Древом. Исправным исполнением иноческих обязанностей по молитвам старческим м.М. вскоре избавился от такого искушения, а чтобы на будущее время не могло повториться то же, он был перемещён в скит Кромицу (близ границы Афона), где, кроме братских корпусов, есть несколько отдельных келлий с церквами, там, при храме святого Пантелеимона, поселился с м.М. иеромонах, неопустительно исполнявший правило церковное. По кончине иеромонаха м.М., уже устаревший, переведён в монастырь, где дана была ему келья при больничной церкви. Пойдёт он или по дряхлости останется в келье, вся служба церковная была ему слышна. С больничной братией он еженедельно по пятницам исповедывался у приходящего для этого в больницу иеромонаха, затем слушал разрешительные молитвы, а по субботам приобщался Святых Таин. Перед кончиной м.М. болел тяжко с месяц и, приобщаемый ежедневно, в мире скончался. Месяца через два по смерти новопреставленный являлся во сне пишущему это не в весёлом виде: побеседовав о смерти, он сказал в заключение: «Я теперь в темнице!» О.игумен и благоговейнейшие из братий молились о упокоении души м.М., и иеромонахи при приношении бескровной Жертвы. Через два месяца он явился снова и вид имел весёлый. Мы шли по низкому песчаному берегу какой-то большой реки; доходим до перекладины через всю реку, от берегов широкой, а на середине реки весьма узкой – одной ногой едва можно ступить. Другой берег состоял из крутой горы, верх которой упирался в небо. М.М. быстро, как бесплотный, перешёл реку по перекладине и, когда я, за ним со страхом и трудом следуя, показался на том берегу, он уже был высоко на горе. С этим я проснулся. Сон этот ясен без объяснения.

В Бозе почивший старец о.Иероним всевозможное старание употреблял, чтоб братию расположить к неопустительному посещению служб церковных и в особенности божественной литургии, уясняя каждому, какой величайший пренебесный Дар ниспосылается нам на литургии: «Царь бо царствующих и Господь господствующих приходит заклатися и датися в снедь верным. Предходят же сему лицы ангельстии со всяким началом и властию, многоочитии Херувими и шестокрилатии Серафими, лица закрывающе и вопиюще песнь: аллилуиа». Аще Бог Своего Сына не пощаде, но за нас всех предал есть Его: како убо не и с Ним вся нам дарствует? (Рим.8:32). Бывало, о.Иероним начнёт возвышенными словами излагать величие даров и благословений небесных, преподаемых предстоящим на литургии, и сам делается как бы херувимом; устремив глаза к бывшему у него Распятию и руки простёрши крестообразно, он долго после того стоит молча в изумлении, как поётся в Великую субботу: «Да молчит всякая плоть человеча, и да стоит со страхом и трепетом». Чувства его в это время можно выразить словами из псалма 115-го, читаемого готовящимся ко причастию: «Что воздам Господеви о всех, яже воздаде ми? Чашу спасения прииму». Заботливостью о.Иеронима введено и даже усилено у русских иноков Пантелеимонова монастыря спасительное древнее обыкновение – как можно чаще приобщаться Животворящих Таин, соблюдаемое доселе в афонских общежитиях; например, в Великий пост схимонахи каждую неделю приобщаются трижды, большая часть монахов дважды, послушники по субботам; в другие посты многие приступают к причастию по два раза в неделю; и не в посты есть старички и молодые, усердствующие поститься, которые приобщаются по дважды в неделю. Все же вообще иноки и благоговейные послушники по пятницам очищают совесть свою исповедью, и в каждую субботу делаются причастниками Таин Христовых. Если случится в седмице праздник, особенно двунадесятый, под оный по большей части все говеют и на самый праздник причащаются; также перед днём Ангела именинник говеет и на именины причащается. Всё это заботился укоренить в русском обществе иноков приснопамятный о.Иероним, и после него старается поддерживать и оберегать игуменствующий ныне о.архимандрит Макарий.

Афонский монастырь святого Павла

Монастырь святого Павла находится на юго-западной стороне Афонской горы, в устье огромного ущелья при подошве Афона, имеющего отвесную к нему сторону, на одной из отшатнувшихся от горы скал, между двумя потоками, из коих один, самый большой на Святой горе, течёт с самой вершины горы Афона. От Лавры святого Афанасия он отстоит на пять часов ходу, от Кареи – на восемь, а от моря – не более получаса.

Монастырь основан почти в одно время с Афанасиевой Лаврой святым Павлом Ксиропотамским, происходившим из царского рода. Монастырь прежде был славянским. Барский в 1726 году ещё слышал славянское богослужение, а в 1744 году уже господствовали тут греки. Случай, по которому монастырь святого Павла был славянским, следующий: святой Павел, как ревнитель христианства, ходил в Македонию и Сербию, к племенам славянским, проповедовать им Слово Божие, и это было причиной, что после его преставления впоследствии славяно-сербы поселились в его обители под особенным покровительством своих деспотов.

В начале и половине прошлого столетия монастырь пришёл было в совершенное запустение, но в нынешнем столетии был значительно возобновлён, так что едва можно узнать его в описании Барского. Теперь он составляет четыреугольник высоких стен с келлиями, с просторным двором, на котором возвышается огромный 11-главый собор, недавно оконченный постройкой и посвящённый Сретению Господню, на память древнейшей Сретенской церкви монастыря, построенной ещё основателем его святым Павлом.

В числе святынь и достопамятностей монастыря особенно замечательны:

1).Икона Божией Матери, принадлежавшая Феофилу иконоборцу или его супруге Феодоре. Эту икону иконоборец в неистовстве своём бросил в огонь, но она не сгорела.

2).Два Креста из Животворящего Древа Креста Господня.

3).Напрестольный большой деревянный Крест, принадлежавший будто бы Константину Великому. Крест этот обложен с обеих сторон малыми иконами, писанными на пергамене по золотому полю, числом более 50-ти. Каждая из них вставлена в выдолбленное в Кресте углубление и закрывается сверху стеклом. Пошиб живописный похож на византийский. При многих из них сохранились, частью вполне, частью в отрывках, надписи, сделанные по-латыни готическими буквами.

4).Подобный сему Кресту складень с малыми иконами. Он выдаётся за благословение святого Сильвестра папы Римского новопросвещённому царю Константину. На иконе изображён Спаситель, окружённый 12 апостолами и 2 Ангелами. Но из апостолов сохранились только 4. Кажется, нельзя сомневаться, что обе эти редкости (№3 и №4) суть остатки эпохи крестоносцев. Обе они стоят внимания археолога.

5).Икона Божией Матери, окружённая 28 малыми иконами разных святых, которых всех тут же находятся и мощи, и при них надписи каждого святого. Икона эта, подобно иконе святителя Сильвестра, устроена тоже складнем. Это – дар монастырю императора Андроника – дар поистине царский.

6).Икона Божией Матери, принесённая в монастырь будто бы ктитором оного святым Павлом из монастыря Μορελαων, основанного отцом его Михаилом Рагкаве. Икона эта стоит при юго-восточной колонне, поддерживающей купол собора.

7).Часть злата, ливана и смирны, принесённых волхвами в дар вифлеемскому Младенцу Господу Иисусу. Эта святыня монастырю пожертвована дочерью последнего из деспотов сербских Георгия Бранкована Марией, супругой султана Амурата и матерью завоевателя Востока Магомета. Мария отыскала по взятии Константинополя в сокровищнице императорской дары волхвов, как говорит предание, сама хотела внести сокровище в обитель и уже приближалась к стенам, но и ей, подобно как некогда царевне Плакидии в обители Ватопедской, было внушено свыше: не нарушать строгого устава афонского, запрещающего женщинам вход в монастыри Святой горы. Мария остановилась, передав инокам, вышедшим к ней навстречу, дары волхвов, и место сие доселе ознаменовано крестом царицы.

Части святых мощей находятся здесь следующих святых: нога левая от стопы до колена святого Григория Богослова; кость от локтя с телом святого Максима Исповедника; глава святой Феодоры Александрийской; часть святого великомученика Пантелеимона; частицы святых 40 мучеников; нога правая преподобномученика Каллиника Нового; кость святого Василия Великого.

Кроме соборного храма, есть здесь параклисы: во имя святых Константина и Елены, святителя Николая и ещё несколько параклисов.

Между прочим показывают желающим пещеру, где постнически проводил святой Павел дни свои, в удалении от всех, при самом море.

Монастырь святого Павла общежительный, в нём до 80 человек иноков. Владения монастыря на Святой горе не обширны. Они простираются на час ходу вдоль моря, и на столько же или несколько более в широту.

Монастырю святого Павла принадлежит скит Лак, находящийся в лесистом и диком ущелье, вдали от моря и ближе к хребту Афона. Основание этого скита относят к глубокой древности, а именно к X веку. У Барского скит сей назван болгарским, потому что здесь поначалу, как и в самом монастыре святого Павла, жили исключительно славяне. Впоследствии скит опустел, и в таком положении он оставался до половины минувшего XVIII века. При царственных пособиях императрицы Елизаветы Петровны наконец в 1754 году он снова был восстановлен; между тем поселившиеся молдаване, при таких щедротах всероссийской императрицы, обратились за милостынным сбором в родственную страну. Молдавия оправдала их надежды; скит обновился; и таким образом остался в ведении собственно молдаван даже доныне.

Скит Лак – единственное место из всей Святой горы по строгости законоположений и по точности исполнения их. Кажется, всего более этот дух истинно-аскетический поддерживается чрезвычайной бедностью, нищетой и утеснениями. Назад тому только лет 30 скит получил самостоятельность, права и значение, какое имеют все прочие скиты афонские. Ради Бога как-то вымолили у Иверской обители несколько частиц мощей святых новых мучеников: Игнатия, Евфимия и Акакия, и это единственное сокровище, в полном значении, скита Лака. Тем более он поставляется в стеснительном положении, что по дикости места и по отдалении от главного лаврского и святопавловского путей редкие из поклонников заглядывают в него.

Главный храм посвящён имени святого Димитрия Солунского. Замечательна икона святого Димитрия, очень ветхая; она резная, чего не принимает греческая церковь, несмотря на то, что и у неё есть такие вещи (Барского, часть II, страница 508).

В Лаке прежде живали и наши русские, о чём говорит Барский; но это было давно, гораздо ещё прежде прибытия Барского на Святую гору. В скиту этом сохранилось несколько славянских древних книг – более ничего, и более ничем не напутствуют странника, кроме молитв и желания спастись благодатью Божией.

От монастыря святого Павла до Дионисиата час самого трудного ходу пешком или на муле.

Сел я однажды при погребальной пещере, в которой скоро буду положен, и мысленным оком рассматривал бывшие там мёртвые тела.

И видел я там обратившимися в прах тела, приятные прежде на вид; на прекрасных ланитах искажены стали все черты.

Увидел, что стройно сложенные тела лежат простёртыми во прахе, распался их образ, согнили их плоти.

Увидел там обезображенные прекрасные очертания лиц, лишившимися стройного сочетания и перемешавшимися между собой члены.

Увидел, что глаза сделались глубокими скважинами, а красноречивые уста онемели и не имеют уже своего приятного устройства.

Увидел, что доброцветность тела исчезла и обратилась в дым, голые кости отделены одна от другой.

Увидел тление нашего естества, глубокое его падение и уничижение; и в ужасе дивился тому, как унизил нас сатана.

И меня постигнет то же самое, представлял я в уме своём; и я скоро буду заключён в тьму; подумал о сем, и полились у меня слёзы.

Возвёл я взоры на приятный воздух, посмотрел и на обитель шеола¹² (ада) и увидел, что ожидает меня там, с горькими рыданиями стал плакать сам о себе.

Представил себе красоту естества и разрушение, какое постигнет его, и в жестокой горести пролил слёзы о том, что Адамом причинено нам – сынам его.

Представил себе, как люди живут в этом вожделенном мире и потом истлевают во гробе, и горько возрыдал.

Посмотрел на живых на земле и на мёртвых во гробе и содрогнулся, смущённый тем, что ожидает человеков.

Сегодня ещё простирают к нам слово на земле, наутро в шеоле безмолвны; сегодня ещё привлекают красотой, наутро обезображены и возбуждают отвращение.

Сегодня услаждает благовониями, а наутро плоть его издаёт смрад; сегодня ходит ещё по земле, а наутро стопы его неподвижны.

Сегодня повелевает и высится на земле, как бог, а наутро, неподвижный и безмолвный, заключён во тьме среди мёртвых.

Славен был Адам вначале, конец же Адамов низок и ненавистен; начало – в раю, а конец – во тьме.

Высокий и славный вначале, глубоко унижен стал Адам при конце; начало его – среди дерев райских, конец же – во мраке шеола.

Вожделенно было первое жилище его, отвратительно и ужасно последнее водворение; первое было на высоте величия; последнее – во прахе земном.

Славна была первая его область; во второй много было ему трудов; последняя – горька, мрачна, исполнена всякого горя.

О, какой страшный удар! С какой высоты и какое глубокое падение! Из райской обители падает во гроб!

Вместо того, чтобы беседовать с духами и обитать в раю, отдаём мы плоть свою в добычу моли, и тли, и червю.

Вместо первой славы, какою Адам облечён был в эдеме, окружают и точат его во гробе тля и моль.

Эта прекрасная членосоставность, какую в начале образовал Отец, став трупом во гробе, обратилась в гнездилище червей.

Из эдемской славы, в какую вознесён был Адам, в шеол низверглись чада его, и тля поедает их плоти.

Такое горькое падение постигло нас за Евин грех; праматерь сама ввергла чад своих в унижение, смерть и тление.

Сатана злокозненно через змия обаял Еву, а через неё соблазнил главу нашего рода. И сие-то погубило нас, довело до такого горестного позора.

Вот что действительно видел я, братия, вот о чём размышлял в уме своём, сидя при гробе.

Когда же смотрел я на покоящихся там мертвецов: потекли в уме моём мысли, наводя меня на что-то сокровенное.

Увидел и приметил я теперь, возлюбленные, что смерть – образ Божией правды, потому что похищает всех равно.

Не стыдится ни царя, ни великого, ни малого; но поемлет всех вместе: и царя, и бедного, и нищего.

Как правда в день воздаяния не смотрит на лица, так и смерть в день кончины не щадит никого.

И царя, как и всякого другого, поемлет бедным и обнажённым, и его связывает, как последнего из людей, и его ввергает в шеол – туда же, где – и все.

И власть, и величие отъемлет у князей; потому что уже ни величия, ни власти нет у того, кто вошёл во врата смерти.

Сгнетает она высокорослых, сильных и гордых, заставляет, – наклонясь, входить в тесную дверь гроба, в котором заключает их.

Надменных и горделивых вводит и заключает она в жилище мёртвых, с угнетёнными и несчастными равняет их в шеоле.

Смиряет она гордого, уничижает превознесённого и наравне с незнатными и простолюдинами, в наследие даёт им тление в шеоле.

Прийди же, мудрец, и рассмотри здесь Божию правду, и прославь Правосудного, Который не взирает на лице великого и богатого.

Посмотри на царя в его порфире, в величии, в славе; потом посмотри, как обратился он в персть, и прославь вечно Превознесённого.

Посмотри на царя, когда украшен он великолепными царскими одеждами, и потом посмотри, когда он в шеоле, среди мёртвых, когда моль и червь стали для него постелью.

Смотри: повелевал и высился он, как бог, и вот, с уничижёнными в шеоле, как и все прочие, истлевает безмолвно.

К такому великому равенству (увидел я) приводит смерть, которая поемлет всякого; и общее всех тление служит для нас образом Божией правды.

Страшный день смерти, возлюбленные, подобен великому дню отмщения; и тот, и другой равно правдивы.

И день смерти, восхищающий отсюда царя, неумолим для него; и правда не убавит воздаяния, какое заслужено человеком.

Все по естеству равны и в рождении, и в смерти, и в разрушении; ни один не хуже другого, никто не лучше ближнего своего.

И воскресение для всех одинаково; в великий день обновления воскреснут все, и добрые, а вместе и злые.

Для всех одинаково воскресение, потому что восстанут все в одно время; но различно воздаяние; потому что каждому воздано будет по правде.

Не всем равно воздаяние, как для всех равно воскресение; но каждый приходит и поселяется в той стране, какую сам для себя уготовал.

В воскресении – равенство, а в воздаянии – разность; восстанут все вместе, награды же примут разные.

Там, в великий день обновления, каждый пойдёт и вселится в чертог, какой уготовал себе здесь.

Как здесь, в этой временной обители, настроил себя каждый, так и во время воздаяния войдёт он в место упокоения.

Отныне до наступления конца будем возглашать хвалебную песнь и славословить щедроты Правосудного, Который придёт воскресить тела наши.

Благодарение Отцу, из недр Своих родившему и пославшему к нам Сына, Который низшёл, вкусил нашей смерти и в Своём воскресении показал наше воскресение!

Так мудрый врач сам наперёд вкушает то врачевство, которое даёт больному, чтобы и больному смелее было принять его.

Христос видел, как страшна смерть для человеческого рода; поэтому Сам снишел, по милосердию Своему вкусил смерть, чтобы и мы смелее встречали смерть.

Потому от Христа и доныне смерть для нас есть один сон и разлучение души с телом до дня обновления нашего.

Благословен Благой и Милостивый, в воскресении Своём показавший наше воскресение и даровавший залог нашего воскресения в том, что Сам соделался первенцем мёртвых!

К Тебе взирают умершие, ожидая Тобою восстать из гробов: воссияй им, как свет, возвесели скорбящих.

Вот, Господи, мёртвые, подобно семени, сокрыты в земле, пошли дождь жизни, и тела их воскреснут, как семена.

Вот мёртвые лежат в земле, как семена в бороздах, пошли животворную росу Твою, и тела воскреснут, как семена.

Тебя ожидает покой их, чтобы воссиял Ты для них в жилище мёртвых и возбудил их в нетлении славословить Тебя за спасение Твоё.

Воскреси, о Благой, мертвенность нашу, восставь истлевшую нашу плоть, обнови её из праха; Тебя ожидает обновление наше.

От мёртвых и от живых, и от всех сотворённых Тобою миров хвала Тебе, Господи, в род и род и славословие во веки! Аминь.

В нашей Православной христианской церкви издревле существует благочестивый обычай поминать усопших преимущественно в третий, девятый и сороковой день после их смерти. Надобно думать, что Православная христианская церковь указывает в этом обыкновении на какие-нибудь особенности, которые душа испытывает после смерти тела в третий, девятый и сороковой день. Некогда об этом любопытном, сокровенном предмете святой Макарий Александрийский спрашивал Ангелов, сопровождавших его по пустыне, и получил изъяснение тайны, его занимавшей. Вот что ему было открыто.

«Государи мои, – говорил авва Макарий к Ангелам, – прошу вас изъяснить сие: так как святыми отцами передано совершать в Церкви приношение Богу за усопшего в 3, 9 и 40-й день, то какая из того происходит польза душе преставившегося?» Ангел отвечал: «Бог не попустил ничему быть в Церкви своей неблагопотребному и бесполезному; но устроил в Церкви своей небесные и земные таинства и повелел совершать оные. Ибо, когда в третий день бывает в Церкви приношение, то душа умершего получает (от стерегущего её Ангела) облегчение в скорби, какую чувствует от разлучения с телом; получает потому, что славословие и приношение в Церкви Божией за неё совершено: от чего в ней рождается благая надежда, ибо в продолжении двух дней позволяется душе вместе с находящимися при ней Ангелами ходить на земле, где хочет. Посему душа, любящая тело, скитается иногда около дома, в котором положено тело, и таким образом проводит два дня, как птица ища себе гнезда, а добродетельная душа ходит по тем местам, в которых имела обыкновение творить правду. В третий же день Тот, Кто воскрес в третий день из мёртвых, повелевает вознестись всякой христианской душе на небеса для поклонения Богу всяческих».

«После поклонения Богу повелевается от Него показать душе различные и приятные обители святых, и красоту рая. Всё сие рассматривает душа шесть дней, удивляясь и прославляя Создателя всего Бога. Созерцая же всё это, она забывает свою скорбь, которую имела, будучи в теле. Но, если она виновна во грехах, то при виде наслаждений святых, начинает скорбеть и укорять себя, говоря: „Увы мне! Увлёкшись удовлетворением похоти, я большую часть жизнь провела в беспечности и не послужила Богу как должно, дабы и мне удостоиться сей благодати и славы! Увы мне, бедной!“ По рассмотрении же в продолжении шести дней всей радости праведных, она опять возносится Ангелами на поклонение Богу. Вот почему Церковь совершает в девятый день службы и приношения за усопших!»

«После вторичного поклонения Владыка всех повелевает отвести душу в ад и показать ей находящиеся там места мучений, разные отделения ада и разнообразные мучения грешных, которые в муках непрестанно рыдают и скрежещут зубами. По сим различным местам мук душа носится тридцать дней, трепеща, чтобы и самой не быть осуждённой на заключение в оных. В сороковой день она опять возносится на поклонение Богу! И теперь уже Судия определяет приличное ей по делам её место пребывания. И так правильно и душе спасительно для усопших поступает Церковь, делая в сороковой день сугубое поминовение о них» («Слово о исходе душ праведных и грешных». См. «Христианское чтение», 1831 год, август, часть XII).

Мы часто жалуемся на разные несчастья, постигающие нас в жизни: то, например, ветр тлетворный поражает болезнями людей и скоты, то язва моровая местами истребляет целые селения, то засуха, то безвременный дождь губит наши полевые труды; то пожары разоряют несчастных; то «бедность замаяла», говорим мы; то – «хлебца мало уродилось», много было рассеяно, да мало собрано, даже и семян не получено от плохого урожая; то град беспощадно истребляет спеющую ниву, лишая хлеба бедных людей на целый год; то лошадка, коровка последняя пала нежданно и многое тому подобное. Всё это у нас бывает нередко. То увечье приключилось – человек ни жив, ни мёртв, и семья несчастного идёт по миру за пропитанием, скитаясь, как пришлец, где день, где ночь и тому подобное. Особенно в нынешние времена заметно, братия, много бед и скорбей… Что это такое, от чего такое неблагополучие – такие напасти с нами?! Это всё от грехов наших, братие, извращающих иногда даже законы естества и тем вооружающих даже видимую природу на беззаконные дела рук человеческих. В судьбах же Промысла Божия все эти беды и напасти посылаются от Бога для вразумления и исправления грешного и заблудшего рода человеческого и для призвания его к покаянию. Чтобы яснее для нас была такая воля Божия о нас, послушаем, что говорит Господь людям через пророка Моисея: И будет, аще слухом послушаеши гласа Господа Бога твоего хранити и творити все заповеди Его: благословен ты во граде и благословен ты на селе, благословены плоды земли твоея, и стада волов твоих и паствы овец твоих, благословены житницы твои; да отверзет тебе Господь сокровище Свое благое, небо, иже дати дождь земли твоей во время свое, да благословит вся дела рук твоих. Аще же не послушаеши гласа Господа Бога твоего хранити и творити вся заповеди Его: проклят ты во граде и проклят ты на селе, прокляты житницы твои и останки твои, прокляты плоды земли твоея, стада волов твоих и паствы овец твоих, и поразит тя Господь скудостию и зноем, и стужею и пожарами, и убийствами и ветром тлетворным и бледностию. И будет небо над главою твоею медяно и земля под тобою железна, и дождь не снидет с небесе; семя много изнесеши на поле, и мало внесеши в житницы; вся древесная твоя и вся жита земли твоея потребит ржа (Втор.28:1–5, 12, 15–18, 22–23, 38, 42). Понятно, братие, что как мы Божии и всё – Божие, – так и истинное благополучие наше бывает только от Бога, смотря по тому, как мы почитаем Его и исполняем Его святые заповеди. А как мы исполняем Его святые заповеди, – это у нас перед глазами. – Например: Господь заповедал нам непрестанно молиться и для сего неленостно ходить в храм Божий, поучаться в законе Господни день и нощь и на совет нечестивых не ходить и на седалище губителей не сидеть (Пс.1). А мы это-то нечестие – эти-то злохульные беседы больше всего и любим, а ходить в храм Божий на молитву времени не находим и поучаться в законе Господни день и нощь не поучаемся или поучаться в оном крайне тяготимся. Если в храме Божием пастырь церкви открывает уста свои для научения своих чад духовных в законе Господни, то многие ещё обижаются за добрую науку и слушать не слушают, как будто на каменистую или на тернистую землю сеятель слова Божия сеет семена свои, и как будто без пищи духовной надеется прожить человек, созданный Богом для вечности. Таковые и службы не понимают и не слушают её как должно, а только ждут не дождутся, чтобы служба поскорее отошла. А ведь не знают, несчастные, что их научают здесь вечному счастью и что от бед и скорбей зовут к благоденствию и довольству. Итак, не сами ли мы себе враги – враги своего счастья? Не оттого ли, как ни живём, как ни ухищряемся жить лучше, а все маемся, да и в будущей жизни не избежим скорби вечной. В храме Божием мы не поучаемся в законе Господни, да и дома – тоже. В пересудах и пустословии мы досыта наговориться не можем, и время у нас есть для того, а для благочестивой беседы, для поучения в законе Господни – мы сейчас же скажем: времени на то нет, у нас дел и забот житейских очень много. Мало ли ныне у нас грамотеев, обучающихся даже в школах? Им бы удобнее и скорее можно познать святую волю Божию и угодить Богу житием благочестным... А посмотришь – в домах наших нет ничего такого, что бы назидало грешника: Слова Божия – священной Библии, или Евангелия, или книги Апостольской нигде почти нет. Многие не имеют псалтири, канонника, не имеют даже краткого молитвослова… Всё это ныне так дёшево – дешевле всякой гармоники, но нужнее и дороже для души всякой музыки. Из этих книг грешник скорее узнал бы волю Божию, и молитвам бы научился, и благочестию, какое нужно для угождения Богу. А то многие до старости, до смерти живут и не знают иногда даже тех кратких, нужнейших молитв, без которых грешно и за хлеб Божий взяться… Вот это один из тяжких грехов у нас против заповедей Божиих и церковных.

А вот и ещё великие и тяжкие грехи: это раскол и нераскаяние. Господь устами святой церкви Своей немолчно взывает к грешникам: «Покайтесь… аще не покаетеся, погибнете». А многие из нас не внемлют сему и на покаяние не идут, как будто это до них не касается. Что же? Ведь и погибнут грешники, и низринутся в преисподнюю со злыми духами... Или это не страшно нам? Грешник, пока жив, не видит адского мучения... Но вот ещё мало – мера зол его наполнится, и он на деле узнает, как ему будет страшно, как мучительно во веки веков. Тогда будет раскаиваться он, но уже поздно. Но гибельнее всего раскол, братие: о нём святой Златоуст прямо сказал, что и «кровь мученическая не загладит греха сего».

Исполняем ли мы другие заповеди Божии? Как мы живём, как любим Бога и ближнего, как почитаем Церковь Христову и её Божественные установления, как соблюдаем святые праздники? Посмотрите, например, как мы часто обижаем друг друга лукавством, обманами, клеветой, злословием, сплетнями, лживыми нареканиями. Какими пагубными путями иногда деньги себе добываем, капиталы наживаем… Бедным или сиротам не только не помогаем по закону христианскому, а ещё от них же иногда последние крохи отбираем благовидными, но лукавыми путями, для мамона своего… Да, а как долготерпелив и многомилостив Господь! Он не только не истребляет мир пребеззаконный, но всё ещё не перестаёт звать грешников к Себе: покайтеся… покайтеся. И лишь бы покаялись они, как Он, Премилосердый, готов уже всё простить и принять каждого, как сына блудного, и удостоить сладчайшей Своей Вечери в царстве Славы и вечного блаженства. – Вот к этому-то покаянию и призывают все беды и напасти, постигающие нас. Что же, грешник, покаемся, если ты ещё по сие время не раскаялся. Будем жить по заповедям Божиим, – и благословенны будем мы везде и во всём. Если же не послушаем сего призыва к покаянию, слышишь, чем угрожает нам слово Божие? Оно говорит: «Проклят ты будешь и во граде, и на селе, и в стадах твоих, и в полях, во дворах и в житницах, во всех делах рук твоих, а в будущей жизни ждёт тебя погибель вечная». Аминь.

Священник Николай Румянцев

В «Курский листок» пишут: близ села Сажного Корочанского уезда в колодце 19 апреля найден очень древний с сохранившейся живописью образ Христа Спасителя, привлёкший к себе массу здорового и больного простого народа, всегда без колебаний верившего во всё чудесное, а народ этот, видя чудеса уже воочию, – понёс вести о них далеко по Руси, отчего туда потянули паломники, можно сказать, со всех сторон России. Слухи о чудесах не обошли и меня, но я, как и многие граждане XIX века, нашёл нужным прежде проверить их и, судя по результатам, верить или не верить. Случай представился скоро; в Сажное я попал в праздник Преполовения. – Народу было тысяч до 10-ти, несмотря на то, что со времени явления образа прошло очень немного времени. – Из массы особенно выделялись «кликуши». Казалось, что их собрали туда со всего света. Кричали со всех сторон, и по несколько голосов сразу; здесь были хромые, не могшие ходить без посторонней помощи, слепцы, глухие. Думаю, что, если бы кто пожелал, мог бы найти там больных всевозможными болезнями. В этот день я сам был очевидцем исцеления 4 слепых, одной женщины, взятой из дома умалишённых, и, наконец, у меня дома от сажненской воды окончательно выздоровела 6-месячная дочь, умиравшая от расстройства желудка, и крестьянин Фома Жеданов – от глухоты. Из имеющихся у меня достоверных сведений видно, что с 19 апреля в Сажном исцелилось: 9 человек, больных глазами, 7 совершенно слепых, 5 расслабленных, 1 горбатый, 14 нервнобольных (кликуш и страдающих падучей болезнью), 1 калека и 2 умалишённых. Из всех этих случаев выделяются особенно шесть: 1).окончательное выздоровление от хронической глазной болезни признанного неизлечимо больным в харьковской клинике – Калужской губернии и уезда, деревни Новой солдата Григория Ильина Леонова; 2).от паралича правого века, 15 лет, – местной крестьянки Ольги Иосифовой Чёрной; 3).от слепоты – крестьянки слободы Артельной Новооскольского уезда Елизаветы Романовой Коваленковой; 4).от слепоты, продолжавшейся 7 лет, – солдата из слободы Кочетовки Обоянского уезда Изота Дмитриева Чеботаева; 5).от двух горбов – 6-летнего мальчика слободы Шопиной Белгородского уезда Федота Тимофеева Зубенко; 6).не владевшего совершенно ногами крестьянина села Редкодуба Корочанского уезда Игната Иванова Съедина. Помещаю здесь поимённо получивших исцеление для того, чтобы сомневающиеся сами могли проверить всё сказанное, а затем всякому предоставляется право делать свои выводы и приписывать эти явления каким угодно причинам; но уверен, что многие из читателей, ввиду изложенных фактов, отнесутся к моему сообщению так же, как относятся и те, которые, не задаваясь неразрешёнными вопросами, верили и исцелялись. Считаю не лишним добавить, что действительность многих чудес установлена полицейским дознанием.

Ф.Ю-вич

I

Святое и спасительное дело давать обеты. Но, давая обеты, мы непременно должны и исполнять их; в противном случае они обращаются в тяжкий грех пред Богом, и могут навлечь на нас праведный гнев Его не только в будущей жизни, но и в жизни настоящей. Следующий рассказ может служить несомненным доказательством этой истины.

В селе Т-ве Воронежского уезда одна поселянка по имени Варвара лишилась своего мужа. Её одиночество, молодые лета и хорошее состояние были причиной, что вскоре по смерти мужа Варвары многие из поселян начали искать её руки; но Варвара объявила, что она желает навсегда остаться вдовой и не намерена вступать в замужество.

Между тем такое намерение Варвары не нравилось её родным и знакомым, и однажды, собравшись в её доме, они сказали ей: «Варвара! Как тебе оставаться вдовой, когда ты женщина одинокая, а дом у тебя – что полная чаша? Где тебе управиться с таким хозяйством?» Но Варвара отвечала: «Не пойду я замуж. Пусть лучше Господь поразит меня громом, если я только подумаю о замужестве». – «Ах, Варвара, –заметили ей родные, – зачем говорить такие страшные речи! Хорошо, если исполнишь своё обещание, а если не исполнишь? Пожалуй, ведь Господь и накажет тебя такой казнью!»

Замечание родных Варвары, действительно, скоро оправдалось. Забывши своё обещание и страшную клятву, его ограждавшую, Варвара решилась выйти в замужество. Но не забыл этого Всемогущий Господь. Уже оставалось несколько дней до её брака, как в одно июньское утро из тонкого облака начал изредка накрапывать тихий дождь; вслед за тем вдруг блеснула молния и последовал громовой удар. Через несколько минут молния ещё с большим блеском сверкнула, и тот же час последовал такой сильный громовой удар, что стряслось всё селение. Удар этот поразил Варвару!

Со страхом и горькими слезами окружили родные и знакомые обезображенный труп Варвары, сознавая, что страшная казнь сия совершилась над нею по воле праведного Бога, поразившего её за нарушение данного ею обета.

II

Спаситель заповедал нам не клястися всяко, а только сими словами: ей – ей, ни – ни (Мф.5:34–37), и притом для подтверждения истины.

Хотя и легка эта заповедь, но люди невнимательны к заповедям Евангелия, редко исполняют её; напротив, клянутся всяко, без надобности и даже ложно. Прислушайтесь, например, к клятвам простолюдинов: вот они: «Ей Богу, вот тебе Христос, вот тебе Бог, глаза мои лопни, сквозь землю провалиться, чтоб мне своих детей не видать» и прочее. На эти глупые слова мы смотрим сквозь пальцы, но Бог не любит нарушителей Своего закона и строго наказывает их. Вот пример.

В нашем приходе один крестьянин А.М., будучи виновен перед своим обществом, хотел оправдаться и, приводя ложные доказательства мнимой своей невинности, клялся, чтоб ему не видать своих детей; а у него было три сына: первый пяти лет, другой трёх, третий менее полугода. Прошло несколько дней после означенной клятвы, крестьянин А.М. со всем своим семейством из деревни отправился вёрст за 20 в лес, где у него была изба для временного проживания весной. Наступило 18 апреля, крестьянин А.М. куда-то отлучился, а жена его, затопив избу и оставив двух своих младенцев спящими, с третьим пятилетним пошла полоскать платье. Но и этот её сын возвратился назад под тем предлогом, что будет утешать своих братьев, когда они проснутся. Что же? Через несколько минут хата запылала и три младенца в виду матери сгорели.

Вот что значит клясться ложно, а не так, как велит Евангелие.