Маленький христианин
1909. № 1–12

С этим прекрасным, древним приветствием выступаем мы сегодня перед нашими юными читателями и читательницами. «Благослови Господи!» будет взывать к вам и каждый номер нашего журнала.

«Ежедневно, ежечасно становится лучше, – вот наше дело на земле».

Помогать этому «делу» рассказами и поучениями, словами и примерами, и будет стремиться наш «Маленький Христианин». Еще до сих пор звучит ведь в наших ушах радостное рождественское приветствие Ангелов:

«Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение!»

Не только взрослый человек, но и каждый юный христианин должен жить в мире с Богом, в мире с людьми, в мире со своим собственным сердцем. Если же нет в нем этого небесного мира, то он беден и несчастен, хотя бы он был в то же время богат, как Соломон. И действительно, что значит все земное величие, вся земная слава в сравнении со славою и величием небес?!

Когда один из славных христианских подвижников покидал со своими братьями свою родину и родителей, чтобы заключиться навсегда в монастыре и проводить там святую, Богоугодную жизнь, хотел он оставить своего младшего брата, двенадцатилетнего мальчика, в родительском доме. Прощаясь с ним, показывая мальчику на прекрасное поместье и обширные земли, принадлежавшие их родителям, он сказал: – Все это будет теперь принадлежать одному только тебе; мне ничего более не нужно.

Но мальчик ответил ему:

– И мне это также не нужно. Вы берете себе небо, а я должен довольствоваться этим? И я хочу с вами на небо!»

И мальчик, действительно, ушел со своим братом в монастырь и, без сомнения, ушел впоследствии, вместе со своим братом, святым подвижником, также и на небо.

О, если бы и вы, юные христиане, старались походить на этого святого мальчика и более всего заботились бы о спасении души вашей! Да встретим же мы Новый год с решением – быть всегда добрыми и святыми. И тогда новый год принесет всем нам благословение и счастье.

Дай-то, Господи!

Епископ Евдоким

О, что за благословенный для детей был тот день, когда заключил их Христос в Свои объятия, когда положил Он им на голову Свою руку и благословил их! Хотя Он был утомлен в тот день продолжительною проповедью, тем не менее, Он ласково принял их.

«Не запрещайте, – сказал Он ученикам Своим, – приходить ко Мне, – потому что таковых есть царствие небесное!»

Но что так привлекало Спасителя к детям? Это их невинность, их детская чистота и простота. Видишь, – ведь и тебя будет любить Христос, если ты будешь добр! Может быть, ты не раз думал:

«О, как был бы я счастлив, если бы находился в числе тех детей!»

Но разве теперь ты не можешь также приблизиться к великому Другу детей? Разве не близко от тебя Его жилище, – храм Божий? Там ожидает Он тебя и днем и ночью, оттуда непрестанно взывает Он к тебе:

– «Дитя, дай мне твое сердце!»

О, неужели же никто из вас не обратить внимания на этот зов?!

Я надеюсь, что ты это сделаешь, мой милый читатель, моя милая читательница! Чаще ходи в церковь Божию и усерднее молись там, – и Христос – Спаситель наш благословит и тебя также, как некогда благословил Он и тех детей.

Епископ Евдоким

Зимним вечером по лесу шла мать с сыном. На них напала стая голодных волков. Спасенья не было. Мать в страхе побежала и думала об одном: как бы спасти сына. Тогда мать положила ребёнка на землю и прикрыла собою. Волки грызли ей ноги, а она кричала, махала руками и защищала своего ребенка. Тем лесом ехали мужики, услышали крик и явились помочь; мать была мертвая, а сын ее жив и невредим.

(Из расск. Мамина – Сибиряка)

Отец уходил на работу очень рано. Он возвращался усталый поздно вечером. Один раз он вошел в избу, перекрестился, сел у стола и тяжело вздохнул.

– Что ты вздыхаешь, тятя? – спросил его маленький сын.

– Очень устал, много работал. Завтра еще больше работы.

На другой день мальчик встал чуть свет и живо оделся.

– Ты куда собрался так рано? – спросила его мать.

– Пойду с тятей на работу. Стану ему помогать.

Отец улыбнулся. Он был рад, что у него растет помощник.

К. Лукашевич

Георг Вашингтон, бывший впоследствии знаменитым американским полководцем и государственным деятелем, когда был маленьким, решил сделаться моряком. Корабль, на котором было ему обещано место, стоял на якоре, недалеко от дома его родителей. Все было уже готово; лодка дожидалась у берега, чтобы перевезти юношу на корабль. А его сундучок был уже отослан туда вперед; Георгу оставалось лишь проститься с матерью.

И вдруг видит он светлые слезы, текущие по щекам его любимой матери. Она не запрещала сыну идти в море, но ей очень тяжело было дать на это свое согласие. И почувствовал в эту минуту юноша, что трудно будет перенести матери разлуку с ним. В задумчивости остановился он на минуту, глядя на мать, затем повернулся к дожидавшемуся слуге и твердо сказал ему:

– Поди и распорядись, чтобы привезли обратно мой сундук! Я не уеду, чтобы не разбить сердце моей матери.

И обрадованная, и удивленная мать сказала своему сыну:

– Георг, Господь обещал благословить детей, почитающих родителей своих. Я думаю, что Он благословит и тебя!

Итак, действительно, и случилось. Ее сын стал впоследствии таким знаменитым человеком, какими бывают на земле лишь очень немногие люди.

А. Козлова

Милосердый Господь так добр к тебе, так сердечно добр! Он дал тебе родителей, которые заботятся о тебе. У тебя нет ни в чем недостатка: ни в пище, ни в питье, ни в одежде, ни в уходе за тобою. Но не все дети столь счастливы, как ты. Есть много бедных детей, много также бедных старых людей. Ты и сам уже, конечно, видал их, но ты еще не знаешь, как горька и сурова иногда бывает бедность.

И наш Христос Спаситель был таким же бедным, когда лежал Младенцем в яслях. У Него не было даже и колыбели; не было ни теплой хорошей одежды, ни игрушек. Ничего, ничего не было у Него. Он сделался таким бедняком, чтобы доставить утешение бедным людям. Он явился к нам в мир бедняком, чтобы научить нас тому, что добродетель дороже всех богатств мира. Он жил между людьми бедняком, чтобы научить всех, что у Бога нет различия между бедными и богатыми. Он жил бедняком, чтобы возбудить сожаление богатых к бедным. И теперь Младенец Христос ничего не просит у тебя для Себя, Он просит лишь за своих бедняков.

И потому тебе не следует гордиться перед бедным ребенком; быть может, он лучше и благочестивее тебя. Именно бедных-то детей и любит особенно Господь. Поэтому, есть ли у тебя что хорошее, раздели его с ними! Видишь ли ты, что у бедного голодного ребенка ничего нет, раздели с ним твой кусок хлеба и дай ему половину! Если даст тебе мама вкусное яблочко, дай кусочек его и бедняку товарищу твоему, который сидит рядом с тобою на школьной скамье!

Кто подает бедным, тот получит такую награду, как если бы он подал Самому Богу.

Бедные – это друзья Божии.

Будь потому всегда милосерд к ним, и ты получишь твою награду не только на небесах, но и земле.

И. Филиппов

Шел Ваня с отцом по дороге, видит – лежит связка гороху. Говорит Ваня:

– Тятя, я подниму горох.

Отец сказал:

– Разве связка твоя?

– Нет, ответил Ваня.

– Так как же ты хочешь взять чужое? – сказал отец.

Один скупец жил в старом, уединенном доме, на краю леса. Так как он очень боялся воров, которые могли украсть его деньги, то он никогда не ложился ночью спать. С большим страхом и боязнью сторожил он всю ночь до утра свою каморку. Он мог бы завести себе собаку, но это казалось ему слишком дорого. Поэтому он придумал научиться лаять самому вместо собаки, и исправлять таким образом службу сторожевой собаки.

Он, действительно, скоро научился этому искусству и начал лаять удивительно похоже на настоящую собаку. Каждый вечер прятался он в углу своего двора и его лай раздавался столь громко, что слышен был далеко во всей округе.

Но каков же был испуг его однажды? Вдруг в его каморку входит полицейский и подает ему бумагу, в которой было написано, что он должен уплатить 2 рубля собачьего налогу! Как ни клялся, ни уверял теперь скупец, Что у него не было никакой собаки, но полицейский не верил ему.

Каждый вечер, говорил он, – все слышат лай собаки на вашем дворе.

С этим, конечно, скупец должен был согласиться, потому что рассказать, как обстояло дело, ему не хотелось. Он не мог выдать себя. И как ни старался он освободиться от собачьего налога, все-таки ему пришлось заплатить его.

Но с этих пор скупец никогда уже более не лаял по собачьи на своем дворе.

В. Мещерский

В одной деревне жили два брата – сиротки. Одному из них было десять лет, а другому одиннадцать. Чтобы заработать себе хлеба, они клеили коробки для спичек. Обоим хотелось учиться грамоте. В будни некогда было ребятам ходить в школу: они работали дома. Свободно было только воскресенье. На их счастье зимой в соседнем селе открылась воскресная школа.

Но вот беда: после смерти отца у них остался только один полушубок, а зима была холодная, с метелями и вьюгами. Нельзя им обоим ходить в школу. И что ж они придумали? Они надевали полушубок по очереди: когда один брат шел в школу, другой оставался дома.

Однажды учитель спросил младшего мальчика:

Где же твой брат? Почему он не пришел вместе с тобой?

Мальчик отвечал:

– У нас только один полушубок, и мы надеваем его по очереди; сегодня была моя очередь идти в школу. Вернусь я домой, расскажу брату все, что здесь узнаю. Ему расскажу, да и сам повторю. В будущее воскресенье брат пойдет в школу и расскажет мне урок.

Станем дружно мы трудиться

И друг другу помогать!

Надо многому учиться,

Чтобы что-нибудь да знать.

На других погляжу,

Да свой ум приложу,

И чего не смогу,

То я в книжке найду.

Не страшна работе бедность:

Кто работает, тот сыт;

Кто к труду имеет ревность,

Бог того благословит.

Вечер был, сверкали звезды,

На дворе мороз трещал.

Шел по улице малютка,

Посинел и весь дрожал.

«Боже!» говорил малютка,

«Я прозяб и есть хочу:

.. Кто ж согреет и накормить.

Боже добрый, сироту?»

Шла дорогой той старушка,

Услыхала сироту,

Приютила и согрела,

И поесть дала ему...

Бог и птичку в поле кормит,

И кропит росой цветок,

Бесприютного сиротку

Не оставить также Бог.

Вышел месяц ясный

Над большим селом,

Обливает церковь,

Избы – серебром.

Тишь в селе немая;

Люд крестьянский спит.

Только в крайней хате

Огонек горит.

Пред святой иконой,

Ниц упав лицом,

Молится старушка

О сынке родном.

Крестится старуха,

На пол слезы льет...

Эта ли молитва

К Богу не дойдет?

Шаловливые ручонки,

Нет покоя мне от вас;

Так и жди, что натворите

Вы каких-нибудь проказ.

Вот картинку изорвали,

Спичку серную зажгли...

А вчера ключи куда-то

От комода унесли.

Куклу новую купила

И сказала: – «Береги!»

А гляжу, она уж мигом

Очутилась без ноги».

Так на резвые ручонки

Деток жаловалась мать;

А сама их, то и дело,

Принималась целовать.

Знает мама, что не вечно

Этим пальчикам шалить,

Что придет пора, – и станут

С нею труд они делить.

Земля, на которой мы живем, есть шар. Земной шарь носится в пространстве вокруг солнца и вращается вокруг своей оси. Такие тела называются планетами. Земля есть тело, которое получает свет и теплоту от солнца. Луна – тоже планета. В пространстве есть еще много других планет.

Когда земля поворачивается вокруг своей оси, то она обращается сначала одной стороной к солнцу, потом другой. Это называется суточным движением. На Земле от этого движения бывает день и ночь. Вокруг солнца земля движется в течение года – 365 дней почти 6 часов. Это движение называется годовым. От этого движения бывает на земле времена года: весна, лето, осень, зима.

Люди долго не знали, что земля шарообразна. Сначала думали, что земля плоский кружок. Иные предполагали даже, что она строит на трех китах. Но изучение земли и наблюдения привели к истине. Сначала наблюдали следующее: если в открытом море приближается корабль, то сначала виден дым и вершины мачт, потом все мачты, затем часть корпуса и, наконец, весь корабль. То же самое произойдет, если подъезжаете по открытому месту к высокой церкви. Сначала увидим крест на колокольне, затем колокольню, потом верхнюю часть и, наконец, всю церковь. Значит, поверхность земли выпуклая.

Затем путешественники выезжали с одного места и, объехав землю, возвращались на то же место, но с другой стороны. Такое кругосветное путешествие первый совершил на корабле португальский мореходец Магеллан, более 400 лет тому назад. Теперь же кругосветные путешествия совершаются очень часто. При этом узнали, что в какую бы сторону ни поехать вокруг земли, – путь по своей длине везде будет одинаков. Окружность земли равняется около 40 тысяч верст.

Мудрец

Отгадайте

* * *

Стучит, гремит, считает наш век, а не человек.

* * *

Не куст, а с листочками; не рубашка, а сшита; без языка, а рассказывает.

* * *

Летит – воет, а сядет – роет.

* * *

Новая посудина, а вся в дырах.

* * *

Скручен, связан, по избе пляшет.

* * *

Травы поем – зубы притуплю; песку хвачу, снова вывострю.

* * *

Брат с братом через дорожку живут, а друг дружку не видят.

Если кушать вы хотите,

Мой читатель дорогой,

То смелей меня берите

И закусывайте мной.

А теперь местоименье

Потрудитесь отыскать:

Ведь для этого уменья

Вам не стать же занимать

И в мою средину вставьте,

Вы получите сосуд,

Хоть на стол его поставьте,

Вам воды в него нальют.

Дорогие читатели, напишите нам откровенно, какая статья в «Маленьком Христианине» всего больше понравилась Вам. Сообщите также и то, что всего более интересует Вас. Может быть, Вы укажете нам, о чем следовало бы написать нам в своем журнале для Вас.

Ответы Ваши будут помещены нами в следующей книжке «Маленького Христианина».

Редактор

В одной Школе-Приюте собрано более 50 бесприютных, забытых, брошенных на улицу детей. Помогите им, кто может помочь. Станут они большими, будут хорошими людьми и сторицею отплатят всем за ласку и добро.

О каждом пожертвовании будет напечатано в «Маленьком Христианине».

Друг детей

«Приведены были к Нему дети, чтобы Он возложил на них руки и помолился; ученики же возбраняли им. Но Иисус сказал:

Пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне; ибо таковых есть царство небесное.

И возложив на них руки, пошел оттуда» (Мф.19:13–15).

Чье сердце не наполнится радостью, по прочтении этих строк? Знаете ли, дети, что Христос и теперь живой ходит по земле? Святые люди и ныне видят Его часто своими глазами.

Будьте чисты и вы. Молитесь чаще Христу и Он придет к вам и благословит вас, как благословлял некогда палестинских детей. И счастливы тогда вы будете все до конца дней своих.

Друг детей

Святой мученик Роман терпел все мучения с удивительной твердостью и только возводил в безмолвии очи свои к небу. Но когда мучитель начал укорять его, называя христианскую веру изуверством, мученик вступился за честь имени Иисусова, и, показав на одного младенца, стоявшего вблизи, спокойно сказал мучителю:

– Это юное отроча без сравнения разумнее тебя, старого безумца. Оно хотя и малолетно, но знает истинного Бога; ты же исполнен лет, а Бога не ведаешь.

Удивленный столь внезапною укоризною, мучитель подозвал к себе отрока и спросил:

– «Какого, друг мой, ты почитаешь Бога».

– «Иисуса Христа», отвечал отрок.

– «Да чем же лучше ваш Христос всех богов наших?» опять спросил мучитель.

– «Тем, что Он есть истинный Бог и всех нас создал и искупил, сказал младенец, а ваши боги суть не что иное, как только каменные истуканы, идолы, или изваянная медь».

Мучитель не знал, что более отвечать, и прибег к обыкновенному средству: приказал нещадно бить его розгами. Изнемогшее под ударами, дитя наконец запросило пить. Но вдруг из толпы вышла мать его и начала его увещевать, чтобы мужественно терпел все мучения. Когда же еще более раздраженный этим мучитель приказал отсечь ему голову, мать, взяв его на руки, понесла на место казни. Обнимая и лобызая, она утешала его и укрепляла, чтобы не страшился, видя меч над своею головою;

– «Не бойся, сладчайшее чадо мое, говорила она, не бойся смерти; ты не умрешь, но будешь вечно жив: из-под секиры приимут тебя Ангелы и возлетят с тобою в райский вертоград, в жилище вечного блаженства. Сам обымет тебя Христос; там будешь другом святых, и я туда же приду к тебе – скоро, весьма скоро».

Уговаривая так свое дитя, мужественная мать принесла его на место усекновения. Юный страдалец умер, не испустив вопля, не оказав страха; и она, взяв тело его, омыла сладкими слезами и, погребая, веселилась, что младенец пролил за Христа Спасителя кровь, от нее принятую.

Жил когда-то один пустынник, святой подвижник. Он ослеп под старость и заставлял потом слугу своего водить себя по деревням, где он проповедовал Слово Божие.

И вот, рассказывает предание, пришли они однажды в какую-то местность, где лежало множество камней. И захотелось слуге подшутить над святым подвижником...

– Отче, сказал он ему, – вот здесь много людей, которые хотят послушать твоей проповеди! скажи им что-нибудь.

– Охотно, ответил святой, и начал говорить. Окончив проповедь, он остановился и преподал своим мнимым слушателям благословение Божие, говоря:

– Да благословит вас Господь, Отец и Сын, и Дух Святый!

И ответили ему с неба Ангелы Божии:

– Аминь!

И внезапно получился такой же ответ и с земли...

«Аминь!»– громко провозгласили все лежавшие вокруг камни ... Испуганный, упал слуга в ноги святому подвижнику.

– Чего же удивляешься ты, – кротко сказал ему святой, – разве не читал ты в Слове Божием: „Сказываю вам, что если они замолкнут, то камни возопиют».

Епископ Евдоким

Одному монаху пришлось однажды ухаживать за больным; он исполнял это очень усердно и ухаживал за ним день и ночь. Когда же случалось, что он мог на несколько времени отлучиться от больного, он уходил в свою келью и благоговейно молился там.

И вот, явился ему во время молитвы Ангел Господень, окруженный небесным сиянием. Очень порадовало это явление подвижника, с сердечным умилением смотрел он на дивное явление.

И вдруг, слышит он, – зовет его к себе его больной.

Как ни жаль было ему уходить, – но он тотчас же поспешил на зов. Справив же, что было нужно больному, он вернулся в келью и, – к его изумлению, – Ангел все еще стоял там ... и даже он стоял теперь на его месте и молился...словно продолжал его молитву!

И сказал ему Ангел:

– Я послан к тебе Господом, чтобы видеть, что ты делаешь и испытать твою молитву. И я увидал, как ты, не смотря на то, что совершенно ясно видел меня, поспешил на зов твоего больного, – и я могу теперь дать свидетельство о тебе пред Господом. Ведь ты оставил меня, служителя Божия, чтобы послужить Самому Богу; и потому ты получишь от Него двойную награду, – за твою молитву и за твое христианское милосердие к ближнему».

И сказав это, Ангел сделался невидим.

П. Успенский

Одно известное стихотворение говорит:

«Если есть у тебя еще мать, – благодари Бога и будь доволен! Ведь не всем на земле даровано это великое счастье».

Да, чего не делает мать для своего ребенка! Утром она будит его, вечером укладывает в постельку, она молится вместе с ним, она разъясняет его сомнения, утешает в горе, ходит за больным день и ночь. Все, что имеет она, деньги и имущество, свое здоровье, – всем жертвует мать для своего ребенка.

Потерять мать,– о, как это тяжело для него! Взгляни, – вот стоит девочка, потерявшая свою мать, – ты можешь видеть, сколь велико горе ее! Слезы не перестают литься из глаз ее грустные мысли не покидают ее, все ее думы и чувства обращены лишь к умершей матери.

Но вот, – приближается к девочке Ангел утешения, – это наша святая православная вера!

– Не плачь, дитя мое, – так говорит Ангел, – ты снова увидишь мать твою! Она перешла в лучшую будущую жизнь, чтобы отдохнуть от своих трудов и забот; Господь – Спаситель взял ее к Себе, чтобы наградить ее за ее добрую жизнь и увенчать там небесным венцом. Не плачь, дитя мое! Ты снова увидишь твою мать, если будешь жить хорошо и благочестиво. Не плачь, дитя мое, но лучше порадуйся ее блаженству! Ходи чаще, сопровождаемая твоим Ангелом-хранителем на ее могилу, и молись там усерднее за твою мать!

Вы же, мои милые читатели, вы, имеющие еще счастье жить с вашею матерью, – о, не огорчайте ее никогда, а старайтесь радовать всеми силами! Будьте честны, благочестивы, послушны, – чтобы подольше сохранилась для вас жизнь вашей матери.

Да! Как ни трудно поверить этому, а есть ведь такие дети, непослушание и дурное поведение которых сводит в могилу их мать. Но вы не должны походить на этих детей. Вы помните здесь заповедь Божию: «Чти

отца твоего и матерь твою, да благо ти будет, и да долголетен будеши на земли».

П. Иванов

Ваня, бедный десятилетний мальчик, пришел к зажиточному крестьянину Захару Петрову просить работы.

– Хорошо, – сказал Захар Петров: – я возьму тебя пасти скот. Если ты будешь прилежен, то я положу тебе двадцать рублей в лето на моих харчах.

– Я буду стараться, дядя Захар, – сказал Ваня, – но прошу тебя выдавать мне деньги каждую неделю. Мой отец очень болен и не может работать; мне хочется каждую неделю отдавать ему мое жалованье.

Захару Петрову понравилась такая детская любовь к отцу, и он охотно согласился на просьбу Вани.

Петерсон

Наш дом, милые дети, это – целый мир в маленьком виде. И в каждом доме, как и в мире, должны быть старшие и младшие, распоряжающиеся и повинующиеся, учащие и учащиеся. Между членами каждого христианского дома должна царствовать любовь друг к другу. Старшие заботятся о младших, об их здоровье, об их телесном и духовном преуспеянии; – младшие же именно дети, должны быть послушны старшим, охотно и с любовью повиноваться им во всем, быть скромны, почтительны, услужливы.

Дети должны рано приучаться к порядку; к чему приучишься в детстве, то останется на всю жизнь. Дети должны хорошо с пользою употреблять свое время, они должны усердно и охотно учиться, чтобы, когда они вырастут, то сделаться умными, полезными членами общества. Молодость, детство – это

время посева. Кто хочет собрать хорошую жатву, тот должен в свое время позаботиться о хорошем посеве.

Братья и сестры должны жить друг с другом мирно, помогать друг другу, быть ласковы друг с другом. И с прислугою дети должны обращаться ласково и помнить, что прислуга трудится для них.

И в таком доме, где все это наблюдается, – в таком доме всегда будут царствовать мир и любовь, – и на таком доме всегда будет благословение Божие.

С. Соловьев

Не правда ли, милые дети, ведь вам жаль бывает, если вы слышите, что кто-нибудь сломал себе руку или ногу, – потому что вы знаете уже, какую боль, какие страдания причиняет лечение этих переломов?

Но если вы неосторожно, невнимательно разбрасываете вокруг себя апельсинную кожу, вишневые косточки, гвозди, стекло и т. под., – разве не можете вы сами быть причиной таких несчастий?

Спросите-ка ваших родителей: не часто ли случается, что люди скользят и падают, и причиняют себе великий вред именно от подобных небрежностей?!

Подумайте-ка об этом и старательно заботьтесь не принести такой вред окружающим вас людям, – и тогда вы будете действительно добрыми, внимательными детьми! Будьте всегда чисты и опрятны. Заботьтесь о том, чтобы и около вас все было чисто и опрятно. Тогда вы не будете причиною несчастия и других людей.

Я.

Пятилетнего брата к шестилетней своей сестре

С новым годом, с новым счастьем!

Много, много лет!

Хоть с улыбкой, но с участьем

Шлю я вам привет!

Жизнью – то вы очень бедны,

Прочности в ней нет;

Срок у вас для ней последний –

Восемьдесят лет.

Нужды, горе и волненья

Ныне и вчера,

за вечер опасенья

С раннего утра.

А у нас-то... вечность, вечность,

И конца ей нет.

Что такое скоротечность –

Нам и в ум не идет.

Что такое счастье ваше –

Непонятно нам:

Также как блаженство наше

Непонятно вам.

Суетитесь вы без толку,

Всю жизнь в хлопотах;

Говорите без умолку

Все о пустяках.

А у нас-то вот так счастье!

С нами вечно Бог!

Ни малейшего несчастья,

Никаких тревог!

Пожелал бы вам того же, –

Не вместите вы:

Вы – земные; вам дороже

Суета молвы.

С колыбели до могилы

Бед не перечесть....

Дай же, Господи, вам силы

Все то перенесть!

Дай вам, Господи, явиться

Чистыми, как я,

Долго жить, но не зажиться,

Милая моя.

Ближе к небу устремляйтесь

Сердцем и душой,

И в несчастьях укрепляйтесь

Верою святой!

Знаешь ли, сестрица,

Как мы тут живем?

И во сне не снится

Вам, мой друг, о том.

Нет у нас печали,

Никаких забот;

Слез мы не видали,

Грусть и в ум не идет.

В светлом лоне Бога

Радость лишь одна;

Далека тревога,

Что минет она.

Вспомню папу, маму,–

Жаль мне станет их;

Я пред Богом стану,

И молюсь за них.

Рядом, вместе с нами

Ангелы живут;

Учат нас, и сами

Богу песнь поют.

К ним и я, сестрица,

Часто пристаю,

И небес Царице

Песенку пою.

А Она, Родная,

Все голубит нас,

И в долинах рая

С нами всякий час.

Там вокруг нас реют

Ангелы гурьбой;

Все о нас жалеют

Всем я им родной.

Нет, моя сестрица,

Маничка моя,

С неба воротиться

Не хочу уж я.

* * *

Поднять можно, а через избу кинуть нельзя.

* * *

Большой брат меньшого догоняет, но не догонит.

* * *

Родился, не крестился, а Христа на себе носил.

* * *

По горам, горам, ходит шуба да кафтан.

* * *

Летят гуськи – дубовые носки, шейки кожаные, летят – говорят: то – то мы, то – то мы!

* * *

Маленький удаленький сквозь землю прошел, красну шапочку нашел.

* * *

С ушами да не слышит.

* * *

Кто на себе свой дом таскает?

* * *

В небо дыра, в землю дыра, а в средине огонь да вода.

* * *

Владыка Святый!

Спасибо Вам сердечное за первую книжку «Маленького Христианина». Мы в первый же день ее всю прочитали, очень она нам понравилась. Теперь дадим ее школьным подругам.

Добрый Владыка! Напишите нам в «Маленьком Христианине» побольше утешения в нашем тяжком горе: на Рождестве у нас умерла мама, милая, дорогая наша мама.

Остались мы одни с папой. Тяжело нам очень, часто плачем, вспоминая маму и на могилке ее. Научите нас, Владыка, что нам делать, как молиться, чтобы маме было лучше на небе, чтобы она любила нас по прежнему, чтобы помогала нам. Бесприютным деткам посылаем переводом один рубль; деньги эти нам были даны на гостинцы, но мы их сохранили и жертвуем в память нашей милой мамы. Помяните ее, Владыка, и Вы в ваших святых молитвах; попросите и читателей «Маленького Христианина» помолиться за нашу милую, дорогую маму Агнию.

Вера – 9 лет, Елена – 7 лет, и Ольга – 3 лет Шкляевы

Село Просница Вятского уезда.

15 февраля 1909 г.

* * *

Дорогие дети!

Прочитайте в этой книжке «Маленького Христианина» статью: «Утешься» и «Письма с того света». Молитесь больше и усерднее за вашу маму. Беседуйте с нею больше в молитве. Просите, чтобы и она молилась за вас. Я в своей молитве часто прошу себе помощи у моих умерших родных или хороших знакомых и чувствую после этого великое облегчение на душе. Я и наши детки – бедняки с нынешнего дня будем молиться за вашу маму, а вы молитесь за нас. Господь добрее всех на свете: Он и вас утешит сторицею за ваши страдания. Говорю это по опыту. На свободе напишу вам еще письмо. Напишите и вы мне.

Господь благословит и утешит вас.

Епископ Евдоким

* * *

Ваше Преосвященство!

Милый Батюшка!

Как я рада, что и у меня есть свой журнальчик «Маленький Христианин». Спасибо Вам за него.

Когда я получила первую книжку, то прочитала с усердием и вниманием. Долго я любовалась рисунком на обложке; какой ласковый был Спаситель к детям. И я бы желала, чтобы Он и меня приласкал и благословил.

Все рассказы в первой книжке мне очень понравились; особенно я долго думала о земле. Очень бы я хотела знать, как жили и умирали маленькие муч. – христианки.

Я попросила у папы 50 коп. на Ваших бесприютных детей и купила марок и посылаю Вам их.

Благословите меня и Вы, Батюшка.

Леля Иродионова

Стрельна. 12 Февр.

* * *

В ответ на обращение Друга детей, для бедных бесприютных деток 10 руб.

от девочек Капы и Беби

* * *

И от меня примите на бедных детей – моих также друзей – 25 рублей.

В. M-ий

* * *

Дорогие дети!

В следующей книжке «Христианина маленького» наши бедные дети напишут вам ответ. От меня примите сердечное «спасибо» за вашу дорогую жертву.

Теперь я буду молиться за вас каждый день, а вы помолитесь за меня.

Епископ Евдоким

* * *

В «Маленьком Христианине» всего больше понравилась мне статья «Благослови Господи». Интересует меня более всего та же статья «Благослови Господи».

Мое воспоминание о покойном Владыке Гурии. Вы походите на него?

Один раз к нам в Талызино приехал покойный Владыко Гурий. Сначала он совершил богослужение, а потом когда совершил богослужение, то пришел к нам, и когда сел, то взял меня на руки. Потом сказал мне: поедем со мной в Симбирск учиться. Но как я была мала, то сказала Владыке: я – маленькая, меня мама с папой не пустят.

Так воспоминаю я о покойном Владыке Гурии. Помню я, какой он был: не высокого росту, лицо было веселое и ласковое, волосы были у него, как лен, белые и длинные. Он меня не забыл и после. Один раз с отцом моим прислал мне и моей сестренке коробку конфет. Теперь старичок Владыко уже помер. Мы очень о нем жалели: такой он был добрый и ласковый. Царство ему небесное.

Анастасиева Елена. 10-ти лет

* * *

Спасибо, милая детка, за доброе слово о «Маленьком Христианине» и за добрую память о добром Святителе Гурии.

Епископ Евдоким

(Продолжение следует).

Страдания Спасителя начались еще на Елеонскй горе. Там взяли Его Иудеи и повели к первосвященникам Анне и Каиафе, и к римскому правителю Понтию Пилату. Пилат не хотел сначала предавать Его смерти. Чтобы возбудить сожаление Евреев к Иисусу, он велел привязать Его к столбу, снять с Него одежду и бить Его. Но ненависть врагов Христа этим не удовлетворилась. Они сплели из терна венец и возложили его Ему на голову, так что острые шипы его вонзились в Его чело. Из бесчисленных ранок потекла кровь Его на землю. И в таком виде вывел Его Пилат к иудеям и сказал: «Се человек!» Кому не проникла бы в сердце жалость при взгляде на Божественного Страдальца?! Но возбужденный народ, всего несколько дней назад кричавший Ему «Осанна!» – вопит теперь: «Распни Его!» – Но я не вижу никакой вины на Нем, – говорит Пилат. Однако народ твердо стоит на своем, и Пилат уступает ему, и осуждает Праведника на крестную смерть. О сколь ужасно это решение судьи! И вот снова надевают воины на Иисуса Его одежды, вот взваливают они Ему на плечи тяжелый крест! О какие страдания! Одежды прилипают к ранам и причиняют страшную боль. При каждом шаге по неровной дороге эта боль усиливается. Сколько раз ударяется тяжелое дерево креста об увенчанную терновым венцом голову! О с каким трудом идет обессиленный Страдалец под этою страшною тяжестью! Но вот внезапно шествие останавливается. Всемогущий, Всесильный изнемогает, падает, и крест придавливает Его к земле... Но воины не медлят. Новыми ударами и терзаниями заставляют они Его подняться. И Спаситель мира снова идет... но чрез несколько шагов – новое падение, – там опять... а если представить себе еще при этом брань и побои воинов, насмешки сопровождающей еврейской толпы!... О сколь ужасны были страдания нашего Спасителя! И причиною этих страданий были – наши грехи! О, не должны ли мы хотя теперь, не огорчать Его более нашими грехами!

Иисусе, за нас потерпевший все эти страдания, сжалься над нами, помилуй нас!

Помоги нам нести наши жизненные кресты.

Епископ Евдоким

У одного купца было два сына. Старший был любимцем отца, и отец все свое наследство хотел отдать ему. Мать жалела меньшего сына и просила мужа не объявлять до времени сыновьям как их разделят: она хотела как-нибудь сравнять сыновей. Купец ее послушал и пока молчал.

Один раз мать сидела у окна и плакала; к окну подошел странник и спросил, о чем она плачет.

Она сказала:

– Как мне не плакать: оба сына мне равны, а отец хочет одному сыну все отдать, а другому – ничего. Я не знаю, как помочь горю.

Странник сказал:

– «Твоему горю легко помочь; поди, объяви сыновьям, что старшему достанется все богатство, а меньшему ничего, и у них будет поровну».

Меньшой сын, как узнал, что у него ничего не будет, ушел в чужие страны и выучился мастерствам и наукам, а старили жил при отце и ничему не учился, потому что знал, что будет богат.

Когда отец умер, старший ничего не умел делать, прожил все свое имение, а младший занялся мастерством и стал богат.

(Рассказ мальчика)

Шел вчера а я мимо школы.

Сколько там детей, родная!

Как рассказывал учитель, –

Долго слушал у окна я.

Слушал я – какие земли

Есть за дальними морями...

Города, леса какие

С злыми, страшными зверями.

Он рассказывал, где жарко,

Где всегда стоят морозы;

Отчего дожди, туманы,

Отчего бывают грозы...

И еще – как люди жили

Прежде нас и чем питались;

Как они не знали Бога,

И болванам поклонялись.

Рисовали тоже дети;

Много я глядел тетрадок:

Кто глаза, кто нос выводить,

А кто домик да лошадок.

(Из воспоминаний детства)

Мне было лет шесть или семь. Я уже ходила в школу. Не легко мне досталась она. Сколько слез было пролито из-за нее! С пяти лет я начала учиться азбуке и быстро выучилась под руководством мамы читать и писать. Мои подруги, которые на два-три года были старше меня, давно уже ходили в школу.

Мне тоже захотелось ходить туда и я стала просить мать свою, чтобы она повела меня в школу, но она все время говорила, что я еще маленькая и что меня не могут принять. Наконец, видя мои слезы и уступая просьбе дяди, который очень любил меня и не мог видеть моих слез, она повела меня в ближайшее церковно – приходское училище. Учитель был хороший знакомый и друг нашего дома и потому скоро принял меня. Ах, как я обрадовалась, когда узнала это!

Придя домой, я бросилась на шею маме, называла ее своей милой, доброй мамочкой; бросалась целовать дядю, а потом побежала поделиться своей радостью с дедушкой, не оставила в покое даже котика: я схватила его на руки и стала танцевать с ним; затем схватила его за передние лапки и заставила его подпрыгивать, все время я кричала бедному котику в самые уши: «я буду ходить в школу, я буду ходить в школу!»

Потом я побежала к сторожевой собаке, мирно дремавшей в самом углу конуры, и крикнула: «Я буду ходить в школу, Барс, слышишь ли ты?» Бедное животное проснулось и, с удивлением взглянув на меня, опять закрыло глаза.

Возмущенная таким хладнокровием, я рассердилась на ни в чем неповинную собаку, не могшую разделить со мной моей радости, и ушла. Потом я побежала на скотный двор и, подбежав к своей любимой коровке, которая в это время жевала сено, крикнула; «Я в школу буду ходить, в школу!» Бедная буренушка, не ожидая ничего подобного, вздрогнула и шарахнулась в сторону, а я уже летела дальше, вбежала в голубятню и произвела целый переполох между голубями.

Только под вечер я успокоилась, и утомленная беготнею, легла и скоро заснула. Целую ночь мне снилась школа.

Прошла осень и настал, наконец, так долгожданный день отправления в школу. Меня снарядили и отправили.

Весело прошел этот день: я всем восхищалась, все мне нравилось в школе и я старалась хорошо учиться.

Классное сочинение ученицы I класса С.-Х. школы

Один бедняк пришел к богатому и стал просить милостыню. Богатый не дал ничего и сказал: «Поди вон!» Но бедный не уходил. Тогда богатый рассердился, взял камень и бросил им в бедного. Бедный поднял камень, положил за пазуху и сказал: «До тех пор буду носить этот камень, пока не придется и мне бросить в него».

Вот богатый сделал дурное дело, у него отняли все, что у него было, и повезли в тюрьму. Когда его везли в тюрьму, бедный подошел к нему, вынул из-за пазухи камень и замахнулся; потом раздумал, бросил камень наземь и сказал: «Напрасно я так долго носил этот камень: когда этот человек был богат и силен, я хотел отплатить ему, а теперь мне жалко его».

Не плати злом за зло.

Пятилетнего брата к шестилетней своей сестре.

Милая сестрица,

Я ведь был у вас;

Матушка – Царица

Отпускала нас.

С неба мы летели

Резвою толпой:

Кто там к колыбели,

К матери родной;

Кто к отцу родному,

К братьям и сестрам

К памятному дому,

К памятным углам....

Тихо и не слышно

К вам я проскользнул,

И на дом ваш пышный

С жалостью взглянул.

Как он беден, низок,

Как он невысок!

И к земле-то близок,

И небес далек,..

То ли дело наше

Райское житье!

Уж не то, что ваше

Горе – бытие.

Все оно из света;

Божией рукой

По краям одето

Алою зарей.

A цветы какие

Тут у нас растут!

Уж у вас такие

Там не расцветут.

Но о рае после

Я поговорю;

А теперь, что возле,

Я на то смотрю.

Все как прежде было,

И теперь у вас:

Скромно все и мило,

Как и в оный час.

Папа за работой

В ту пору сидел;

Думой и заботой

Взор его горел.

С тихим умиленьем

Я пред ним стоял,

И с благоговеньем

В лоб поцеловал...

Видел и родную,

Рядом с ней сидел;

Ручки ей целуя,

В очи ей глядел.

Глубоки, как море,

Думы у нее;

Все-то она в горе,

Милая моя...

Но Господь над нею

Невидимо бдит:

Милостью Своею

Всех Он вас хранит.

Видел и тебя я,

Милая сестрица:

С Зиночкой играя,

Шуру ты вела.

Как он вырос, милый!

Как он стал хорош!

Разумом и силой

На отца похож;

А любовью нежной

Весь в родную мать...

Станет он прилежно

К Богу прибегать, –

Все ему в ту пору

Валом повалит,

Золотую гору

Доля прикатит...

Пред иконой стали

Вы потом втроем,

«Отче наш» читали,

Со святым крестом.

Подле вас, близ мамы,

Тут и я стоял,

И молитву с вами

Тихо повторял.

Положив поклоны,

Улеглись вы спать;

Я же пред иконой

Продолжал стоять.

И молитвы слово,

Ведомое вам,

Здесь я начал снова,

А окончил там...

В светлостях небесных рая

С ангелами я ходил,

И, земное вспоминая,

О тебе им говорил:

Как ты учишься прилежно,

Как молитвы ты поешь,

Как ты папу любишь нежно

И родную бережешь.

В эту пору вся из света

К нам святая подошла.

И, сказав слова привета,

Речь такую повела:

«У тебя теперь, Сережа

Именинница сестра:

Дай же, Господи ей Боже,

В жизни всякого добра!

Дай ей, Господи, с летами

Чувство веры возрастить,

И для папы и для мамы

Утешением служить.

Передай своей сестрице

Слово теплое мое;

Я – Мария, и молиться

Буду Богу за нее».

И затем, сказавши это,

Тихой радостью полна,

В волны радужного света

Быстро скрылася она.

– Кто ж она? Тогда спросил я

Святых путников моих. –

«Это друг ты мой, Мария»¹

Отвечал один из них.

У купели обновленья

Близ сестры она была,

И залогом единенья

Имя ей свое дала.

Так прими же поздравленья

От нее и от меня,

И из горнего селенья,

Маня милая моя.

(Продолжение следует).

Жил в одном городе купец. Надобно ему было в другой город ехать деньги получать. У купца этого была хорошая лошадь, и он всегда верхом на этой лошади по всем делам ездил. Поехал купец, получил деньги и едет домой. А дорога ему была через лес. В лесу напали на купца разбойники. Плохо бы пришлось купцу, да, спасибо, лошадь выручила. Вырвалась она от разбойников и поскакала с хозяином во весь опор домой. Пообещал хозяин на радостях, что никогда не забудет этой услуги: будет лошадь до самой смерти кормить и холить. Лошадь хозяина спасла, а себя, видно, скорым бегом повредила. Стала она хромать и скоро затем ослепла. Не было уж в хозяйстве от нее никакой пользы. И стало хозяину жаль корма. Велел он слепую лошадь поменьше кормить, а потом и то стало жаль купцу, и велел он работнику лошадь на улицу выгнать и ворота затворить.

Дело было зимой. Работник выгнал лошадь, как велел хозяин. Долго стояла лошадь у ворот, опустив голову, ожидала, что ее впустят. Настала ночь, продрогла лошадь, отощала, а все от ворот не отходит. Потом поняла, что ей тут ничего не дождаться, отошла от двора хозяина и побрела по улице города. Слепая лошадь шла, вытянувши шею, обнюхивала и землю, и стены и искала губами корма – травы или клочка сена. Бедняжка ничего не находила: везде лежал снег. Так дотащилась она до площади.

Посреди площади стоял столб с колоколом. В том городе с давних пор был такой обычай, что всякий, с кем случалась беда, – приходил и звонил в колокол. На звон собирались на площади люди, и старшины города разбирали, в чем дело.

Добралась лошадь до столба, поймала зубами веревку от колокола и стала жевать от голода. Лошадь дергала конец веревки, колокол звонил, и пошел звон громкий и протяжный. Собрались на площади люди, узнали купцову лошадь. Послали старшины за хозяином. Пришел купец на площадь. Люди рассказали, звонила его лошадь.

Стало купцу стыдно и жаль лошади, повинился он пред людьми, что, жалея корма, прогнал ее со двора на голодную смерть. И взял он опять к себе слепую лошадь.

Чтобы чаще вспоминали о том, что Бог велит и к животным быть милостивыми, люди того города вырезали на камне картину, как слепая лошадь звонила в колокол, и поставили этот камень на площади у столба на поученье людям.

(Басня).

Стал дед очень стар. Ноги у него не ходили, глаза не видели, уши не слышали, зубов не было. И когда он ел, у него текло назад изо рта. Сын и невестка перестали его за стол сажать, а давали ему обедать за печкой. Снесли ему раз обедать в чашке. Он хотел ее подвинуть, да уронил и разбил.

Невестка стала бранить старика за то, что он им все портить и чашки бьет, и

сказала, что теперь она ему будет давать обедать в лаханке. Старик только вздохнул и ничего не сказал.

Сидят раз мужик с женой дома и смотрят – сынишка их на полу дощечками играет – что-то слаживает. Отец и спросил:

– «Что ты это делаешь, Миша»?

А Миша и говорить:

– «Это я, батюшка, лаханку делаю. Когда вы с матушкой старые будете, я вас из этой лаханки стану кормить».

Мужик с женой поглядели друг на друга и заплакали. Им стало стыдно за то, что они так обижали старика, и стали с тех пор сажать его за стол и ухаживать за ним.

* * *

К вечерне в колокол – всю работу об угол!

* * *

Не хлебом живи, а молитвою.

* * *

Молитва – полпути к Богу.

* * *

Коротка молитва Отче наш, да спасает.

* * *

Не для Бога молитва, а для нашего убожества.

* * *

Свет в храмине от свечей, а в душе от молитвы.

* * *

Что бы ни пришло, все молись.

* * *

Всяк крестится, да не всяк молится.

* * *

Молитва без любви не бывает услышана.

* * *

Молись, а злых дел берегись.

* * *

Дома спасайся, а в церковь ходи.

* * *

Кто Богу угоден, тот и людям приятен.

* * *

То не спасенье, кто пьян в воскресенье.

* * *

Когда придет тревога, по неволе ухватишься за Бога.

* * *

Нужда научит Богу молиться.

* * *

Кто на море не бывал, тот досыта Богу не молился.

Добрые дети и жертвователи!

Спасибо всем Вам за то, что Вы не забываете нас бедных детей своими жертвами. Мы ничем не можем сейчас Вас отблагодарить, кроме молитвы за Вас. Вас мы теперь никогда не забудем. Если бы не доброе сердце добрых людей, то мы все, как прежде, зябли бы теперь на улицах, ходили бы оборванные, грязные, голодные и просили бы у прохожих копеечку. Как было это тяжело! А теперь, Слава Богу, мы учимся в теплой и чистой школе. На окнах цветы. Парты такие чистые, крашеные. На стенах висят картины разные. Мы уже умеем читать, писать; и арифметику, и разные реки, и океаны знаем. Нам дают читать интересные книги, с картинками. И рисовать нас учат и книжки переплетать. Никто нас не бьет и не обижает, как раньше на улице. А в церковь нас водят в красивых костюмах. Они у всех одинаковые. У девочек синие платьица и белые переднички, а у мальчиков синие рубашки. По праздникам показывают волшебный фонарь. Очень интересно. Ах, как бы нам хотелось навсегда остаться в нашей школе! Приезжайте к нам, мы будем очень рады Вас видеть. Мы не знаем, где Вы живете, но мы Вас очень любим, потому что Вы, вероятно, очень добрые. Мы все Вам кланяемся и шлем большое, большое спасибо.

Приезжайте: христосоваться будем.

Любящие Вас, бедные дети Сергиева Посада.

9 марта 1909 г.

Владыка святый и дорогой отец!

Чувствует мое маленькое сердце, что Вы желаете нам, деткам, добра. Поэтому мы можем назвать Вас вторым отцом на земле. Благодаря Вам, у меня есть уже две книжки журнала «Маленький Христианин». Обе я прочитала. В первой книжке мне нравятся два рассказа: «Из юности Вашингтона и отец». Во второй же книжке очень, очень понравился рассказ, про «мученика младенца». Как он любил Иисуса Христа, как страдал и терпеливо переносил мучения за Него и как отдал жизнь свою за Христа, чтобы быть там с Ним на небе. О, как бы я желала хоть капельку походить на этого мальчика! Еще нравятся «письма с того света».

Часто думаю я, что ожидает меня после смерти и что такое рай? Напишите мне, дорогой батюшка, про это.

Помолитесь, Владыка святый, за меня, моего брата Виктора 6 л. и сестру Анну 3 л.

Мы за Вас тоже будем молиться.

Посылаю Вам переводом деньги 3 р. Просим передать их несчастным бедным маленьким деткам. Но очень просим вас не печатать о нашей жертве;

мы желаем, чтобы об ней знали только Мы, Вы, да Бог и больше никто.

1909 года 4-го Марта.

* * *

Ответ:

Простите, дети, что я не послушал вас и напечатал ваше письмо, скрывши ваши имена и вашу фамилию.

Вы хотите, чтобы люди не знали о деньгах, пожертвованных вами, а я хочу, чтобы вас знали, что есть на свете такие милые и хорошие дети, как вы.

Господь да хранит вас всегда.

Е. Е.

11 Марта 1909 г.

* * *

Владыка Святый!

Еще получив первую книжку «Маленького Христианина», я хотела написать Вам, но все как-то не осмелиться было мне – маленькой и глупой девочке – писать Владыке Архиерею, который, как объяснял мне папа, изображает собою самого Христа Спасителя. Теперь пример других моих сверстниц и ласковый Ваш ответ им меня ободрили, и я с радостью пишу Вам письмо.

Очень благодарю Вас, добрый Владыка, что Вы заботитесь о нас – маленьких детках – и присылаете нам такие чудные книжечки. Все в них очень занимательно и интересно, а стихи я выучила даже на память.

Когда выросту побольше и стану поумнее, напишу Вам более разумно и красиво, а теперь извините меня за плохое писание.

Посылаю бедным деткам скопленный мною 50 копеек и прошу Вас благословить меня и помолиться, чтобы Господь помог мне учиться с успехом и быть хорошей христианкой.

Вера Лаврова

Г. Крестцы, Новгородской губернии.

3 Марта 1909 г.

* * *

Ответ:

Спасибо за помощь деткам. Спасибо и за ласковое слово мне. Не в красивом писании дело, а в доброй, чистой и святой душе. Гости, учись, люби больше всего Христа и будешь всех счастливее на свете.

Е. Е.

10 Марта 1909 г.

* * *

Дорогой автор! Всего больше понравилась мне статья в маленьком христианине «наказанная скупость» и «мать». Эти рассказы очень интересуют меня. Печатайте больше статей о самоотвержении. При сем посылаю 50 коп. бедным детям, о которых я читал. Ученик Церковной школы.

Сережа Ивановский

Спасибо, милый. Е. Е.

Все теперь христосуются друг с другом. Христосуются даже недруги. Христосуются с умершими и умершие слышат нас. Один преподобный, находясь в Киевских пещерах, сказал почивающим там: «Христос Воскресе!»

И о диво: вдруг получил ответ от них: «Воистину Воскресе!»

Если умершие слышат наше «христосование», то живые ли не услышать его? Верю, что и вы услышите меня и ответите мне радостно: «Воистину Воскресе!» Скажите эту радостную весть не только мне, но и всем людям, скажите всякой травке, всякому кустику, скажите ясному солнышку и всему, что живет на земле. Воскресение Христово – великая радость и для земли даже.

Как хорошо было бы нам целиком сохранить эту радость до следующей Пасхи.

Давайте-ка хранить ее...

Е. Е.

Преподобный Сергий в юности своей не раз говорил своим родителям: «отпустите меня с благословением, и я пойду в монастырь».

«Подожди, чадо», отвечали ему родители, «сам видишь, мы стали стары и немощны; послужить нам некому, у братьев твоих не мало заботы о своих семьях. Мы радуемся, что ты печешься о спасении своей души; это дело доброе, но ведь твоя благая часть не отнимется у тебя. Послужи нам немного, пока Господь возьмет нас к Себе, и тогда Бог благословит исполнить твое заветное желание».

И благодатный сын повиновался. Без благословения родительского он не решился даже на такое святое дело, как монашеское житие! Вот как Угодник Божий дорожил этим благословением! Дорожите и вы, дети, благословением родительским, да благо вам будет и да долголетнии будете на земле.

– Папа, неужели дьявол сильнее меня? – спросил раз мальчик своего отца.

– Да, – со вздохом ответил отец, – много даже сильнее.

– Разве он сильнее и тебя?

– Да, он и меня сильнее.

Мальчик смутился и, подумав с минуту, еще спросил:

– Не сильнее ли он и Иисуса Христа?

– Нет, дитя, – с улыбкой уже ответил отец, – Христос много сильнее его.

– В таком случае я совсем не буду бояться дьявола! весело и уверенно сказал мальчик.

Маленький Коля горько плакал о смерти своего дорогого, любимого отца.

Его хотели утешить и стали говорить ему, что он всегда был добрым, послушным мальчиком...

– Да, – ответил Коля; – пока мой папа был жив, и я думал также! Но теперь, – о, с каким горем припоминаю я теперь как часто ослушивался и огорчал я его! И вот, теперь уже его нет, и я не могу более испросить его прощения!

Однажды мальчик увидел, как две птички щипали клювом друг друга и спросил своего старшего брата, почему они так делают. «Они дерутся», ответил тот. «Ах, этого не может быть», сказало невинное дитя, «ведь они братья».

За что спорят и дерутся многие люди? И за что часто христиане не могут быть едино? Этого не должно быть; ведь мы братья.

(Басня)

Отец приказал сыновьям жить дружно; но они не слушались. Вот он велел принести веник и говорит: «Сломайте».

Сколько они не бились, не могли сломать. Тогда отец развязал веник и велел ломать прутья по одному пруту.

Они легко переломали прутья поодиночке.

Отец и говорит:

«Так то и вы: если в согласии жить будете, никто вас не одолеет, а если будете ссориться да все врозь, вас всякий легко погубит».

«Христос воскрес! Христос воскрес»!

Среди земли, среди небес

Одно теперь: Христос воскрес»!

Вы думаете, что вы одни

Родные, милые мои!

Там радуетесь на земли?

Нет, радуются все и здесь...

Когда Христос бы не воскрес,

Не увидать бы нам небес...

Мы жили б непроглядной мгле,

В скорбях, в болезнях и во зле,

Печальнее, чем на земле!

Когда ж Спаситель наш воскрес,

Он воскресеньем рай отверз,

И поселил нас сред небес.

«Живите тут», – Он нам сказал,

«За вас Я на земле страдал,

За вас во гробе Я лежал.

Но смертью смерть навек поправ,

Победу вам над нею дав,

И жизнь бессмертную стяжав,

Я снял с вас первородный грех,

И ныне Я зову вас всех

Для нескончаемых утех».

Так вот, сестрица, отчего

И нам восстание Его

Из всех торжеств есть торжество.

Когда забыв поденный труд,

У вас «Христос воскрес» поют,

То песню ту слышно тут.

Тогда пою ее и я,

И песнь сладка та для меня,

Как прежде, милая моя.

Она напоминает мне

О том невозвратимом дне,

Когда мечтая о весне,

И все твердя «Христос воскрес»,

Мы собрались в поле, в лес,

Под сень отрадную небес.

Тот день настанет для тебя,

Сестрица милая моя;

Но он не нужен для меня...

У нас нет ни годов, ни дней,

Мы в вечной радости своей

Конца уж не увидим ей.

.

У нас нет лета, ни зимы,

Ни осени не знаем мы.

Ни вашей бедненькой весны.

А раз прекрасный день настал,

Свет вечерний воссиял,

И уж начало потерял...

Трудно с вами говорить,

Милая сестрица:

«Было, будет, стало быть»

Тут не говорится.

Слово знаем мы одно:

«Есть» и «существует»;

Это лишь у вас оно,

Чуть явись минует.

Это лишь у вас идут

Годы да минуты;

А у на они все тут

В вечности замкнуты.

Оттого то трудно вам

Передать словами

То, что так понятно нам,

Что мы видим сами.

Вот... не то, чтобы вчера,

Но и не сегодня,

Был у нас, моя сестрица,

Праздничек Господний.

Из юдоли горьких слез

В райскую обитель

Весть отрадную принес

Ангел нам Хранитель.

Там, – вишь, кто-то из людей, –

Говорят, что брат мой, –

Возжелал душой своей

Жизни благодатной.

Много горя, много слез

Ангел тот Хранитель

С ним терпел и перенес,

Святости ревнитель.

Наконец, добился он,

Хоть и бился много,

Что его услышал стон

Вверенный от Бога;

Что путем добра ходить

Стал он понемногу,

Жизнь небесную любить

И молиться Богу.

Если б знала ты, сестра,

Что за ликованье,

Что за радость тут была

Между всеми нами!..

Хоры ангелов святых

Пели Богу славу

Дивного в делах своих

Силу и державу.

С ними вместе пел и я...

Помнишь, как бывало,

Маня, милая моя,

Ты со мной певала?

Но та песнь была скорбна,

Друг ты мой, сестрица;

С этой песнью ли она

Может ли сравниться?

Эту песнь только раз

На земле нам пели,

В тот момент, когда за нас

Вместо колыбели

В яслях возлежал Христос...

В тот момент великий

Над юдолью горьких слез

Ангельские лики

.

Невидимо для людей,

Эту песню пели

И среди земных скорбей

Помнить нам велели...

Что ты плачешь, друг мой милый,

Над засыпанной могилой.

Там ведь не уже меня...

Там одежда лишь моя...

Износилась, изветшала,

Хоть носил ее я мало

В краткое житье мое, –

И покинул я ее,

В ней нельзя, моя сестрица,

Было мне сюда явиться:

Для меня она была

И груба и тяжела.

Не достало б сил моих

В область ангелов святых

Дотащить такое бремя.

Нам дана она на время,

Чтоб душе под ней узнать

Возжелать и поискать

Обновленья благодать.

Пусть одеждой тою снова,

Силою Господня слова,

Нашу душу облекут, –

Годы срочные пройдут,

И душа сама попросит,

Чтоб ее скорее сбросить...

Так не плачь же, друг мой милый,

Над засыпанной могилой:

Там давно уж нет меня...

И одежда-то моя –

Бренное, больное тело –

Разложилось и истлело.

(Продолжение следует).

«Ты, Господи, един, ты создал небо,

небеса небес, и все воинство их,

землю, и все что на ней, моря,

и все что в них, и Ты живишь все сие,

и небесные воинства Тебе поклоняются».

(Неем.9:6).

Под словом «природа» мы разумеем все, что существует во вселенной; – природа – это весь мир, все творение Божие. Не только земля одна со всем, что видим мы на ней, но и все бесчисленные миллиарды звезд, блистающих на ночном небе, – все это мы называем природою.

И вся эта необъятная, дивная природа, со всеми светилами небесными, – солнцем, луною и звездами, – со всеми чудесами земного мироздания, – все то лишь одна великая, раскрытая пред нами книга величия Божия, в которой вместо букв видим мы картины и образы, и к в которой читаем о неизреченной мудрости и благости Творца нашего, – той мудрости и благости, о которых говорит нам и священное писание.

Об этом всемогуществе, премудрости и благости Творца говорит нам каждый листок, падающий с дерева, каждый сорванный нами цветочек, каждый освежающий нас плод, каждое дерево, укрывающее нас своею тенью. Все столь премудро устроено в природе, все так дивно соединено между собою, все наглядно свидетельствует нам о величии и всемогуществе Бога-Создателя. Мы, люди, обращаем прежде всего наше внимание на то, что красуется нас перед глазами; и чему же мы можем более удивляться, чем более восторгаться, как не дивною картиною звездного неба, – когда глядим мы на него в тихие, ясные вечера и ночи и представляем себе, что каждая из этих блестящих звездочек – целый мир, может быть более обширный, нежели вся наша земля...

Вот о небесном своде и поговорим мы прежде всего, а затем уже – о земле, ее произведениях и о всех явлениях ее природы.

Что понимаем мы под словом: небо? Небом называется то великое, неизмеримое пространство, которое видим мы над собою, и на котором являются нам солнце, луна и все светила вселенной. Прежние люди, живущие за несколько тысячелетий до нас, думали, что этот голубой свод натянут над землею наподобие шатра; но теперь нам известно, что это лишь громадное, необъятное пространство, по которому все светила небесные движутся согласно законам и путям, установленных для них премудростью Божиею.

Если посмотрим мы вечером на усеянное звездами небо, то кажется нам, что все они стоят друг возле друга. Но на деле это не так, – это лишь обман зрения. Объясним это примером.

Если будем мы, например, подходить к лесу, то нам будет казаться, что все деревья его стоят плотно, одного около другого, – а ведь на деле они рассеяны иногда на большом расстоянии друг от друга. Это происходит вследствие того, что при большом расстоянии наше зрение не различает пространства, лежащего между ними. Точно также происходит и относительно звезд. Мы видим их как бы скопившимися на одном месте, тогда как все они находятся на разных расстояниях от нас и уходят в неизмеримую даль, куда отказывается даже проникать наше зрение.

Взгляните пристальнее вечером на звезды и вы заметите, что некоторые из них более блестят, нежели другие. Заметьте наиболее блестящие из них; и если вы взгляните на них еще раз через несколько дней, то вы увидите, что многие из них переменили свое место на небе. Другие же перемещаются очень недалеко и очень медленно. Эти последние называются неподвижными звездами, или даже солнцами; потому что они, как и наше солнце, имеют свой собственный свет, который падает от них на другие звезды. Эти же другие звезды, кажущиеся нам более темными, и получающие свое тепло и свой свет от ближайших к ним солнц, постоянно движутся по небесному своду и называются движущимися звездами, или планетами. Вы сейчас же можете различить их на небе по их мягкому, ровному, спокойному свету, отличающих их от неподвижных звезд, блистающих более ярким, трепещущим светом.

Кроме этих звезд и планет существуют еще кометы, или звезды с длинным, светящимся следом наподобие хвоста; они, подобно планетам, вращаются по определенному пути вокруг солнца и потому бывают видимы нами через известные сроки времени. Люди считают появление таких комет за дурное предзнаменование, – но это один пустой вымысел их. Светила небесные не имеют никакого влияния на человека и его жизнь; это влияние имеет лишь один Господь-Вседержитель, милосердый Отец наш небесный, все создавший одним словом Своим, управляющий судьбою всех людей и ведущий их лишь ко благу.

Взгляните на это темное, усеянное блестящими точками небо. Можете ли вы сосчитать эти блистающие точечки? Конечно, нет!.. этого не в силах исполнить ни один человек. Люди сосчитали число планет, – но и это число оказывается неточным, так как беспрестанно открывают все новые планеты, точно также вращающиеся вокруг солнца, но находящиеся на большем отдалении от земли и потому едва видимые нам.

Бесчисленное множество звезд возбуждает наше удивление; но не менее того мы также удивляемся величине их. Ведь наблюдая с нашей земли ночное небо, мы видим на нем лишь крошечные ярко сверкающие точки; но многие из этих блестящих точек во много-много раз больше, нежели вся наша родная земля...

Люди рассчитали также и расстояние, отделяющее землю от солнца, луны и планет. И это расстояние определяется миллионами верст. Если бы вздумал кто, находясь на солнце, выстрелить из пушки на землю, – то прошло бы по крайней мере лет 25, прежде нежели бы достигло пущенное ядро до земли! Можно судить по этому, сколь велико расстояние, отделяющее нас от других звезд, представляющееся нам крошечными точками, но на деле много превышающими иногда величину нашего солнца...

Люди высчитывают это расстояние в сухих цифрах; но какой же человеческий ум в состоянии вполне достигнуть и представить себе ясно и наглядно подобную величину... и поневоле повторит тут всякий верующий человек слова святого псалмопевца: «Дивная дела Твоя, Господи, вся премудростию сотворил еси!»...

Земля движется по определенном пути вокруг солнца, но кроме этого она вращается еще вокруг своей собственной оси, отчего и являются на земле день и ночь, утро и вечер.

Другие планеты точно таким же образом движутся вокруг солнца; многие из них имеют около себя маленькие планетки, называемые спутниками, или лунами, сопутствующими им на их пути вокруг солнца. У нашей земли есть только один такой спутник; это – луна, освещающая своим нежным светом наши земные ночи.

Кто из вас, милые дети, не видывал чудного, восхитительного зрелища, представляемого солнечным восходом или закатом? Что может быть величественнее или прекраснее как наблюдать первое появление дневного светила над просыпающеюся землею... раннее утро, – все еще так темно и неясно кругом, свежо, прохладно... и вот, появляется на востоке тонкая полоска еще далекого рассвета... небо постепенно светлеет и розовеет, – загораются вершины гор, верхушки деревьев, – белые облачка на небе делаются золотисто-розоватыми, какое то движение словно пролетает кругом, просыпаются птички и их мелодическое пение начинает раздаваться там и сям в густой древесной чаще... и внезапно поднимается на горизонте пламенеющий солнечный шар, яркое сияние распространяется всюду, мириадами бриллиантовых брызг блещет еще не покрытая ночною росою бархатистая зеленая трава... и словно какое-то радостное ликование несется отовсюду, – и из глубины темного бора, и из-под спокойных вод лесного озера, и с высоты сияющих голубых небес, – ясно и торжественно несется оно навстречу все пробуждающему, все озаряющему дивному светилу... и кажется, словно вся природа славит в эти торжественные минуты Творца своего...

«Небеса поведают славу Божию, – говорит царь Давид; – творения рук его возвещает твердь»...

Или, – случалось ли вам стаивать на вершине холма и наблюдать, как постепенно скрывается солнце за далекими горами или за зеленою стеною высокого леса?.. видали ли вы, в какие чудные цвета окрашиваются при этом плывущие по небу облака, как мало-помалу все успокаивается и как бы засыпает в природе? Как постепенно загораются на темнеющем небе звездочки и словно крадучись восходит на противоположной закату стороне его бледный диск луны и озаряет всю окрестность своим волшебным светом?..

Мы видим восход и закат солнца, но в действительности все это, как вы уже знаете, есть только обман зрения. Движется лишь наша земля, солнце же стоит неподвижно.

Мы легко может объяснить себе это примером. Если мы будем плыть по реке в очень легкой и быстроходной лодке, не будет ли нам казаться, что мы стоим на одном месте, а берега быстро бегут мимо нас? То же самое происходит и относительно солнца и земли. Солнце неподвижно, земля же движется вокруг него столь быстро и легко, что мы, обитатели ее, совсем этого не замечаем.

Красота утренней и вечерней зари объясняется также легко. Это происходит от преломления солнечных лучей в верхних слоях воздуха.

Мы сказали, что солнце неподвижно. Но оно неподвижно лишь относительно своего положения во вселенной; ученые пришли к убеждению, что солнце, как и земля, вращается вокруг своей оси. Это доказывается нам тем, что на его поверхности мы видим разного размера темные пятна, исчезающие и вновь появляющиеся на ней в равномерные промежутки времени.

Вы знаете уже, что наша луна есть шар; этот шар только в пятьдесят раз менее земного. Она неизменно сопутствует земле в ее пути вокруг солнца. Сама по себе она темна, как и все планеты; она получает свой свет от солнца и передает его отчасти и земле. Интересно заметить при том то, что луна всегда обращена к земле одной стороною своею, – то есть освещена солнцем бывает для нас всегда одна и та же сторона луны. Другая же сторона всегда для нас темна и потому мы совсем не знаем ее.

Мы видим луну и полную, и половину, и четвертьее, – то, что называеся у нас фазисами луны.

«Луна, говорит Иисус, сын Сирахов, – всем в свое время служит указанием времени... она дивно возрастает в своем изменении»... Луна, продолжает он далее, «красота неба, слава звезд»...

«Все сотворил Господь, – оканчивает он, – и благочестивым дал мудрость!»...

Это значит, что только тот, кто благочестив, – тот только и может вполне постигнуть все дивное величие Творца-Создателя вселенной!

Новолунием называется то, когда луна находится между землею и солнцем: тогда она обращена к нам своею темною стороною и потому мы и не видим ее вовсе. Когда же начинает она выходить из солнечной тени, и мы начинаем постепенно видеть ее, – сначала как тонкий серп, затем четверть, половина ее, и так далее, до тех пор, пока не наступает полнолуние и нашим глазам представляется полный, круглый диск ее. В то время земля находится между луною и солнцем, но только несколько выше или ниже.

На этих фазисах луны мы можем наглядно видеть, как «отделил» Господь «свет от тьмы, по слову Священного Писания...

Затмения луны бывают, когда земля становится между освещенною половиною луны и солнца, точно также, как – затмения солнца – когда луна проходит между землею и солнцем.

«И создал Бог, сказано в Священно Писании, два светила великие; светило большое для управления днем, и светило меньшее для управления ночью... и поставил их Бог на тверди небесной, чтоб светить на землю»...

И потом, – когда любуемся мы ясною, лунною ночью, – когда освещают бледные серебристые лучи этого серебристого спутника нашу засыпающую землю, и придают какой-то особый, волшебный мир всему, даже вполне заурядному при дневном свете, – не следует ли нам тогда подумать о Том, Кто все прекрасно создал все это и Кто дал и нам способность прочувствовать все красоты Своего творения? Не следует ли нам тогда воздать хвалу Ему и воскликнуть вместе с Царем– Псалмопевцем: « Как многочисленны дела Твои, Господи! Все соделал Ты премудро; земля полна произведений Твоих...благослови, душа моя Господа!»

А.К.

Префект императора Валента увидел однажды женщину, которая столь поспешно вышла из дома с маленьким ребенком на руках, что даже не заперла дверей и не оделась надлежащим образом. Пробиваясь сквозь толпу народа, она видимо сильно спешила куда-то.

Префект приказал остановить ее и привести к нему.

– Куда так бежала ты? спросил он ее.

– На то поле, отвечала она, где собирается народ христианский.

– А разве не слыхала ты, что префект сейчас едет туда, чтобы предать смерти всех христиан, которых найдет там?

– Слышала, – потому то я и спешу туда, чтобы умереть вместе с другими за имя Христа! Я христианка...

– Несчастная! Но это дитя то зачем несешь ты с собою?

– Для того несу я туда моего сына, чтобы и он удостоился мученичества за имя Христово.

Услыхав это, префект пошел к своему Императору.

– Государь, сказал он ему, – если повелишь мне умереть, я готов,.. но порученного тобою мне дела я исполнить не могу...

С особенной любовью и сожалением смотрит святая Церковь на маленьких детей-язычников, которые лишены благодати слова Божия и живут большей частью среди великих бедствий: ведь их здешняя, временная жизнь и вечное спасение подвергаются большим опасностям с самого их рождения. Эту чисто материнскую любовь унаследовала Церковь от самого спасителя нашего Иисуса Христа.

Спаситель благословлял приводимых к нему детей и не позволял, чтобы их отклонили от него. И потому Союз Младенца Иисуса вполне может считать Его Покровителем христианских детей.

Союз Младенца Иисуса и поставлен под Его покровительство. Он имеет целью спасение маленьких детей – язычников в далеких странах земного шара.

В громадной Китайской Империи, во много раз большей, чем любое из Европейских государств (в империи около 370 миллионов жителей), еще царствует ужасное суеверие и страшное варварство. Особенно грустен там между прочим обычай продавать излишнее число своих детей или же бросать наиболее слабых и болезненных в воду или оставлять их попросту на улице, где они и погибают, становясь зачастую жертвами различных животных. Ежегодники Союза Младенцев Иисуса и рассказы путешественников сообщают нам много подобных ужасных примеров.

Правда, еще в 1583 году проникли христианские миссионеры в Китай и обратили там многих в католическую веру. Но вскоре возникли там ужасные гонения и тысячи христиан, мужчин и женщин и детей, погибли мученической смертью. И только что возникшее христианство было совсем искоренено, так что в настоящее время громадное число китайцев погружено во мрак язычества.

И вот, – в 1843 году, один благочестивый французский епископ Карл-Август Форбэн – Жансон, учредил Союз младенца Иисуса. Он придумал собрать христианских детей под знаменем Младенца-Христа, чтобы сделать их, под Его руководством, спасителями бедных языческих ребятишек.

Каждое дитя, желающее быть членом этого Союза, должно было ежедневно прочитать один раз «Богородице, Дево, радуйся» с прибавлением слов: «Пресвятая Дево Мария и Иосиф, молитесь за нас и за бедных языческих детей!» Они должны были также жертвовать ежемесячно назначенную небольшую сумму на выкуп и на воспитание маленьких язычников. Божие благословение было на этом Союзе.

Со времени его основания прошло уже более 60 лет.

В первые года получали доход до 18.400 марок; в последнее же время они дошли до 2.800.000 марок. В общем, в течение первых 50 лет Союз собрал около 70 миллионов марок и более 12.000.000 языческих детей были ими выкуплены на эти деньги и получили святое крещение.

Дети – члены Союза – радостно соревнуют друг-другу в принесении своих маленьких жертв, чтобы доставить миссионерам средства разыскивать покинутых языческих детей и воспитывать их, а также чтобы покупать их у родителей, желающих отделаться от них.

И радостно всегда молятся они, чтобы испросить благословение Божие на труды добрых миссионеров.

Дети совершают двойные дела милосердия, и можно надеяться поэтому, что и их самих, и родителей их, благословит Сам Господь Божественный Друг детей.

Многое уже сделано Союзом Младенца Иисуса: но еще более ему остается сделать для бедных языческих детей. Целые миллионы их предстоит еще спасти, и потому будем надеяться, что не оставят христианские дети начатого ими дела милосердия и любви.

Дорогие дети, любимцы Христовы, а у нас в России разве нет всеми забытых, оставленных и даже брошенных, бедных детей? Давайте и мы составим «Союз Младенца Иисуса» и будем помогать нашим русским бедным детям...

Е. Е.

Один восьмилетний китайский мальчик показал нам, милые дети, трогательный пример любви к своим родителям. Они были очень бедны, так что им не на что было даже купить какое-нибудь покрывало, чтобы закрыться им от страшного количества злых комаров, кусавших их беспощадно.

Маленькому китайченку было очень жаль своих бедных родителей. Они трудились для его пропитания целый день, а когда ложились немного отдохнуть, злые комары нападали на спящих и кусали их еще ожесточеннее, не давая им отдохнуть и ночью.

И вот однажды придумал он следующее средство, чтобы помочь своим родителям.

Как только улеглись они после обеда и заснули, мальчик разделся до нага и сел около них. Злые комары словно обрадовались...Целыми роями облепили они обнаженные спину, руки и грудь доброго мальчика...А он все сидел и терпел, радуясь, что собственным телом отвлекал злых насекомых от своих родителей, спокойно спавших около него!

Страшно искусали комары доброго малютку, светлые слезы катились у него по щекам от боли, – а он все сидел и терпел...

Милые дети, – подумайте, – сколько любви и сострадания было в этом китайченке... а ведь он был язычником, он еще не знал нашего Господа Иисуса Христа, Который заповедал нам крепко любить и уважать родителей наших...

Как же следует нам, христианам, почитать и любить наших родителей, если даже маленький язычник дает нам такой чудный пример?..

Осенью 1787 года проезжавшей телегой сломало ногу семилетнему мальчику, сыну одного кузнеца в Вестфалии. Узнав об этом, его мать, которая была очень больна в то время, очень расстроилась. Призванный доктор нашел нужным отрезать мальчику ногу.

Операцию производили в одной комнате, а в соседней с нею лежала больная мать.

И вот, чтобы не потревожить еще более свою больную маму, маленький семилетний мальчик вынес страшную операцию без малейшего стона... Он закинул руки за голову, закрыл глаза, крепко сжал губы и не произнес ни единого звука.

– Не больно разве тебе, голубчик? – спросил его отец со слезами на глазах, удивляясь мужеству ребенка, – когда окончилась операция и малютка впервые открыл глаза.

– Тише, папа, прошептал мальчик, – говори тише, чтобы мама не услыхала. Я не кричал, чтобы не обеспокоить ее, – пусть она думает, что мне не очень было больно, – со слабой улыбкой продолжал маленький страдалец, от души радуясь своей хитрости...

А.К.

Жили рядом два брата, оба женатые. У младшего было четверо детей, а у старшего не было. После отца они землю не делили, а сеяли сообща. Поспел хлеб, убрали и поделили поровну на каждого брата.

Пришла ночь. Лег старший брат, не спится ему, и думает:

Хорошо ли мы хлеб поделили? У брата семья большая, ему на детей больше хлеба надо. Пойду сейчас, отложу ему от моего хлеба так, чтобы он и не знал.

А младший брат проснулся ночью и тоже стал думать, верно ли хлеб поделили. И пришло ему на мысль:

– Мы с женой оба молодые, здоровые, и дети на помощь растут – есть кому работать; а брат один с женой и слабее меня: надо ему хлеба от себя прибавить.

Встал тут же ночью и перенес хлеба к части брата. Днем смотрят: обе части равны.

Подивились братья, а ничего другу-другу не сказали. На другую ночь опять то же сделали. Только в разное время, так что не повстречались. И опять обе части хлеба равны стали. И так несколько ночей хлеба друг дружке носили, пока не встретились.

Тогда узнали братья, отчего у них хлеба все поровну оставалось. Так всю жизнь они дружно жили, во всем друг другу помогали.

Круммахер

Пятилетнего брата к шестилетней своей сестре

Вижу Маню, вижу Зину,

Вижу Саню-молодца;

Это что ж за «молодчина»

На коленях у отца?

Ротик, носик, носки, глазки,

Это образ мой живой;

Та ж улыбка, те же ласки,

Даже голос будто мой...

Здравствуй, Петя! Бог с тобою!

Будь здоров, расти велик;

Замени меня собою...

Я от вас уже отвык.

Нам тут дела много-много,

Мы все учимся, мой друг;

И за нами смотрят строго

Сонмы ангелов вокруг.

Мы ведь там не доучились,

Бога видали чуть-чуть,

И когда ему молились –

Кто молились как-нибудь.

Тут не так нас, друг мой учат,

Не таким путем ведут:

Нас вопросами не мучат,

И задач не задают.

Станем с ангелами рядом,

Слышим, что там говорят,

И за ними тем же складом

Повторяем «свят, свят, свят!..»

Луч небесный просвещенья

Осеняет нас всегда,

И, дрожа от восхищенья,

Все бы пел и пел тогда...

Ах, друзья мои, – ту сладость

На словах не передать;

Это счастье, эту радость

Надо знать и испытать.

Вам, попавшим в лужи света,

Нами названного тьмой,

Не понять молитвы той,

Не восхититься и душой.

Да и мы б ее не знали,

Если б поселенцев – нас

Ангелы не учили,

Не твердили каждый раз.

Милый Петя! Ангел Божий

Неотлучно при тебе;

Озирайся же построже,

Будь внимателен к себе.

Если ж хочешь быть со мною

В переписке, друг ты мой,

Лишь молитвою одною

Разговаривай со мной.

Кто сказал вам, что молиться

Уж не надобно за нас,

Что уж нам не измениться

И нет надобности в вас?

Мы блаженствуем у Бога

И блаженству нет конца;

Но обителей ведь много

У небесного Отца.

Чем кто выше совершенством,

К свете выше кто стоит,

И обильнее блаженством,

И сиянием облит.

Мы же к свету лишь стремимся,

Хоть во тьме и не живем;

Даст Господь, и мы вселимся

В несказанном свете том.

Пестуны святые наши

Нас ведут на том пути,

А с земли молитвы ваши

Помогают нам идти.

Мы ж опять вам не чужие,

Хоть живем на небесах;

Если Божие святые

Помогают вам в скорбях.

То и мы вас в сердце носим,

И молитвою своей

У Всевышнего вам просим

Облегченья от скорбей.

Так молитесь же, родные,

Каждый день и каждый час,

И, твердя слова святые,

Поминайте вы и нас...

(Продолжение следует).

Холодно в хате убогой, –

Но я дровец принесу,

Думает Маша с тревогой,

Хворост сбирая в лесу.

Мама не может больная

Больше работать одна,

Я помогу, – я большая,

Бросить я игры должна.

Нужно подумать о деле,

Если работников нет...

Мне уж на прошлой неделе

Девять исполнилось лет.

Я помогу, я – большая,

Сила мне Богом дана,

Мама – ж не может больная

Больше работать она.

А. Баранович

Я шел по улице города. На углу одного дома стояла девочка лет 8-ми и горько плакала.

Я скоро догадался о причине ее слез: возле нее лежали черепки разбитого сосуда; мед, который несла девочка, разлился по камням переулка.

Я подошел к ней и узнал, что за постигшее несчастье дома ей угрожает строгое наказание от пьяницы отца. Я взял в одну руку, в виде образчика, один из самых больших черепков, в другую руку я взял руку девочки, и вместе мы пошли в ближнюю лавку. Я купил горшок, похожий на первый, велел его наполнить медом и отдал ребенку.

Девочка не сказала ни слова, но никогда не забуду ее благодарного взгляда, с которым она приняла от меня сосуд с медом. –

Как мало часто требуется, чтобы стереть слезы и осчастливить печальные сердца. Все мы способны на такое простое дело, которое я только что рассказал, и Господь говорит, что даже чаша воды, данная во имя Его, не останется без награды.

Поэтому будем верны в малом. Не станем стоять без дела и ждать праздно случая, чтобы сделать что-нибудь великое.

Я.

Была теплая летняя ночь. Небо чисто и ясно; месяц, горделиво выступая, освещает поля, луга и деревню. Веет прохладный ветерок над измученной дневным зноем землей.

Тишина и сон царят в деревне. Спят натрудившиеся крестьяне, спят крепко, безмятежно. Тихо, тихо...

Вдруг в воздухе разнесся удар колокола: чаще и чаще и деревню наполнили зловещие, тревожные звуки.

«Пожар!» Пожар!» разнеслось в воздухе. Мигом все зашевелилось: заскрипели ворота, залаяли собаки, из изб повыскакивали полуодетые люди.

«Пожар! Горит!» пять кто-то крикнул – «Где горит?» спрашивает рослый широкоплечий парень.

– «На Смоляной горит, ребята, бежи туда?» крикнул один крестьянин, и все бросаются бежать в одну сторону. Вдруг толпа расступилась и мимо пролетела с шумом и грохотом пожарная труба, а за ней понеслись бочки с водою.» Бе-р-ррегись! С дороги!» раздаются крики и люди бросаются в сторону, очищая путь. Наконец прибежали к месту пожара. Горел дом. На крыше уже работали люди: они лезли по лестнице, на крышу, разбрасывали солому заливали огонь. «Воды! Воды!» кричали в одном месте; «тащи багор! рушь! рушь» кричали в другом. Никакие усилия спасти дом не помогли. Сухая солома хорошо горела и огонь с поражающей быстротой распространялся: огненные языки жадно лизали стены дома; вот пламя уже охватило его со всех сторон; с треском полетели вверх искры; крыша вот-вот рухнет. «Ишь, как разбирает, смотри-ка: вон, вон как горит» раздавались замечания стоявших вблизи зевак, а пламя все увеличивалось.

Вот большая искра упала на соседний сарай; люди, стоявшие на нем, поспешно стали удаляться: он вспыхнул. А там дальше еще вспыхнуло несколько домов и построек.

Пожарные бросили первый дом и поспешили спасать новые. Целый ад происходил: крик людей, блеяние выгоняемых овец, ржание лошадей, мычание коров, треск пламени, – все это смешалось в какой-то страшный гул.

Вдруг раздался нечеловеческий, душу потрясающий крик; он покрыл собою все звуки; казалось, что и огонь как бы на миг остановился: «Дитя, мое дитя!» кричала молодая женщина. «Там оно, там, спасите его!» и она бросилась к одному из горевших домов. На ней была белая, длинная сорочка; пышные, черные волосы растрепались; бледное, миловидное личико исказилось страданием; большие, черные глаза безумно глядели вперед. Она протягивала вперед руки и молила спасти ее дорогое дитя, которое было там, в горевшем доме и, может быть, безмятежно спало, не чуя опасности. Никто не решался идти на верную смерть.

Вдруг вперед из толпы протиснулся пожарный, которому на вид можно было дать сорок лет. «Где дитя?» спросил он женщину, – «Там, там в огне, оно спит в люльке, спаси его!» крикнула она и повалилась к нему в ноги. «Ладно, оставь!» порывисто проговорил пожарный, бросился в огонь и исчез в клубах дыма. Толпа замерла. Прошло несколько минут томительного ожидания и перед ней явился пожарный, неся ребенка. Волосы на нем обгорели, лицо почернело. Сдав ребенка матери, герой-пожарный в изнеможении опустился на землю. Его забрали в ближайшую избу.

На другом конце была сложена выхваченная из пламени рухлядь: были здесь и миски, и горшки, и сундуки, и подушки, и одежда. Около одного сундука сидела какая-то баба и, обхватив голову руками, тупо смотрела вперед. Другая баба, сидя на груде подушечек и прижав к груди разбитый кувшин, причитывала:

«Ой, доля моя горькая: где ж я денусь. Все горит и горит: вон-вон летают красные языки». Кругом раздавался плач и рыдания бедных погорельцев. Скоро пожар утих. Люди стали расходиться. Приближалось утро. Скоро взошло солнце и осветило деревню.

Ужасный вид она имела: там, где раньше красовались сады и были беленькие домики, виднелись лишь обгорелые пни, да кучи золы. Вблизи бродили черные люди, разрывая и туша остатки огня. Почти половина деревни выгорела. Только одна сторона ее уцелела, да и то попадавшиеся на дороге пепел и сажа, а также запах гари напоминал о пожаре.

(Классное сочинение ученицы 1-го класса Преображенской с.-х. школы трудового Братства)

Дорогой Владыка!

Благословите...

Спасибо Вам за журнал «Маленький Христианин» и за ваши заботы за нас. Вы спрашиваете, что нам больше нравится из рассказов?

Нам нравятся все, только статьи «Благослови, Господи» и «Будь милосерд к бедным!» – очень тяжелые. Книжки делайте побольше, чтобы нам дольше читать, а то мы прочитали всю сразу в несколько минут. Мы высылаем Вам наш журнал «Чудеса», который мы издаем со своим братишкой. Корректором у нас сестра. Пожертвование бедным и бесприютным деткам мы пошлем, как только выздоровеет мама. Помолитесь о ней. Ее зовут Анна Афанасьевна. Первое чтение Вашей книжки у нас было сегодня вечером, 2-го марта. Слушателей было 5 человек. Тут же была Талгарская девочка Маня, из деревни, в 20 верстах от нас. Она любит ходить в церковь – и первый раз видела, как служит архиерей. Пришла и об этом целый вечер рассказывала и все хвалила архиерейскую золотую шапку. Она очень обиделась на другой день, когда была у обедни и увидела еще одну золотую шапку. Папа ей объяснил, что это был второй архимандрит. Она очень жалела, что у архимандритов золотые шапки.

Будьте здоровы, Владыка, и чаще пишите нам...

Коля и Миша Колобовы

1909

Г. Верный

(Семиреченск. об.)

Дом М. Колобова.

Вот наш журнал:

Чудеса. № 3.

(Стих Н. Колобова)

Осень приближается,

И грозит мороз,

Уши содрогаются

Береги свой нос!..

(Рассказ)

В небольшом городишке жил кузнец со своей женой. И были у них две девочки – близнецы, Маша и Саша. Обе родились в один и тот же день и были так похожи друг на друга, что даже мать не сразу узнавала, кто Маша и кто Саша и, пока девочки были еще совсем маленькими, мама одевала им на правую руку ленточки: Маше красную, а Саше голубую. Потом девочки подросли и научились ходить. Мама любила сама их кормить и поить; усаживала их рядом, обвязывала сразу обеих салфеткой и по очереди кормила – то – ту, то другую, чтобы обеим досталось поровну.

(Продолжение будет).

Море – как зеркало, даль необъятная

Вся серебристым сияньем горит,

Ночь непроглядная, ночь ароматная

Жжет и ломает

Зовет и томит...

Надсон

От редакции

№№ 1 и 2 – го журнала «Чудеса» не имеется.

Объявление

Долой кнут!

Вернусь и без оного!

С почтением

Кубарь

* * *

Ответ: Спасибо, дети. За маму молюсь. На издание большого журнала для детей пока нет средств. Растите, дорогие, на радость вашим родителям.

Ветер бил дождем в окна. На дворе было темно, сыро и холодно. Но в большой, чистой комнате – тепло и уютно.

Светло горит лампа на круглом столике перед мягким диваном. Тихо теплится лампада перед распятием. Распятие старинной работы из слоновой, уже пожелтевшей кости. Ровный свет лампадки пробегает легкими, нежными тонами по всей фигуре и мягким светом освещает главу Распятого. И вся фигура резко отделяется от креста из черного дерева.

– Мама! – говорит шестилетний кудрявый ребенок матери, которая сидит на диване и быстро вяжет длинный теплый шарф. – Мама! Ведь это Христос распят.

– Да, Христос! – и она мельком оглядывается на распятие и снова погружается в свою работу.

Как же Он распят? Расскажи мне, мама, что значит распят?

– Это значит, что Его прибили гвоздями ко кресту.

– Как прибили гвоздями?

– Так! – Она оставляет работу и берет за ручку ребенка: – приложили Его руки вот так к деревянному кресту, в каждую руку вколотили гвоздь молотком, гвозди пробили руки насквозь и вошли в дерево; потом крест врыли в землю, и так висел Он на этом кресте целый день, пока не умер.

Ребенок побледнел. Его чуткое, восприимчивое воображение живо нарисовало весь ужас страшной кровавой казни.

– Мама, ведь Ему было очень больно? – спрашивает он, стараясь не верить своему впечатлению. – Больно... – до крови?

– Да! Очень, очень больно.

– Зачем же это с Ним сделали? Разве Он был злой?

– Нет, Он был добрый, очень добрый, – Он был добрее всех людей, которые были и когда-либо будут на земле, потому что Он был не только человек – Он был Бог.

– Зачем же Его так убили?

– Затем, что Он всем желал добра. Он говорил, что Бог, Его Отец, добр и затем послал Его, чтобы все узнали, как Он добр. И Он делал много добрых дел, и много народа ходило постоянно за Ним. А злые завидовали Ему. Он уличал их во лжи, зависти, в злых делах. И вот за все за это схватили Его и казнили. Впрочем, Он Сам, желая спасти людей от грехов, желая пострадать за них, добровольно согласился отдаться Своим врагам, принять муки, и притом самые ужасные, за всех людей.

– И за это Его убийцам ничего не сделали? – И на лицо мальчика набежала краска, и слезы засверкали на глазах его... – Я бы их всех прибил гвоздями к деревьям.

И он сжал маленькие кулаки.

– Зачем же? – говорит мама. – Ты сделал бы очень дурно. Никогда не должно платить злом за зло. Это говорил Он, Христос, и когда Его распяли, как ни больно было Ему, но Он, умирая, молился за тех, которые Его распяли, молился, потому что Он любил всех людей – и добрых, и злых... Ведь каждый злой человек не был бы злым, если бы вокруг него не было бы ничего злого, и если бы он сам не мог делать зла.

– Мама, сказал он наконец: – я буду добр, я буду всех любить и добрых, и злых.

– Да, сказала мама, – будь добр и люби всех, всех людей.

И она пристально посмотрела на него, сдвинула кудрявые волосы с его лба и поцеловала этот еще не большой, но уже высокий и крутой лобик.

«Может быть, – подумала она, – Он уже отметил тебя и вложил в твое сердце эту великую любовь». И она с тихой, безмолвной молитвой взглянула на распятие.

И тихо теплится лампадка. Светло, тепло, уютно в большой комнате. А ветер бьет дождем в окна. На дворе темно, сыро и холодно.

Вагнер

Громко, весело звонили сегодня на маленькой колоколенке села Д... Особого праздника не было, было простое воскресенье, но стояла чудная майская погода и звон так весело, радостно разливался кругом по зеленому лугу и отдавался в чаще густого, только что одевшегося молодою листвою леса. Из всех изб села выходили одетые по-праздничному мужички и бабы и спешили в храм Божий.

Вышел из своей маленькой, старенькой избушки и благочестивый старик Ефрем, помолился на все стороны, перекрестился истово в сторону храма и отправился туда же.

– Куда плетешься, старина!? Остановил шедший ему навстречу Егор, богатый мужик, живший на другом конце села.

– Как куда? Егор Трофимыч, – вестимо в храм Божий спешу, – отвечал старик, – не слышишь ты, разве, как звонят... а ты-то что же прошел мимо церкви? Разве ты не туда же идешь?

– Нет, голубчик, не туда. Что мне там делать, – видишь, спешу с кузовочком в лес... ишь, погодка-то какая чудная, хорошо теперь в зеленом лесу! А тетка Дарья вчера говорила, сморчки пошли, страсть сколько их на лесной полянке-то, видимо-невидимо!

– Ах, Егор Трофимыч, шел бы лучше в храм сначала! Не убегут твои сморчки-то, соберешь их и после... а ведь сегодня то в церкви-то молебствие служить будут, – чтобы послал нам хорошего урожая Господь!

– Ну, брат Ефрем! Об этом мне-то молиться уже нечего! Это вам, бедноте, нужно обо всем молиться, а у меня всего много! У меня коли и неурожай будет, не съешь и прошлогоднего хлеба... амбары-то у меня ломятся от него! Какой бы ни был урожай, богаче мне и быть трудно! Ну так к чему же мне молиться-то еще? О чем?! Нет; лучше пойду в лес... хорошо там теперь!

И веселый беззаботный богач кивнул головой старику и пошел дальше.

Со вздохом поглядел ему вслед бедняк – Ефрем, и также пошел дальше, – в храм Божий.

– Эх, человек, – бормотал он про себя; ишь ты! Хвалится своим богатством, и Бога знать не хочет! А не знает будь-то, что все от Бога... без Бога ни до порога, говорит пословица... и верно, что Бог дал, то и взять может! Без молитвы, да благословения Божия ничего не бывает!

Но веселый богач не слыхал уже этих слов старика. Весело напевая какую-то песенку, он быстрыми шагами приближался уже к лесу.

Прошел жаркий, не по майски знойный день, к вечеру стали собираться облака, наступила темная ночь; облака внезапно обратились в грозовые тучи, поднялась буря, заблистали молнии, загрохотал первый весенний гром...

И на другое утро – весенняя благодетельная гроза освежила нивы и пашни молившихся накануне в храме села Д..; и с веселыми лицами глядели они и с веселыми лицами глядели они на свои поля и благодарили услышавшего их молитвы Господа... надежда на хороший урожай наполняла теперь их сердца.

Не радовался теперь из всего села лишь один богач – Егор... та же гроза, которая так облагодетельствовала за ночь село, обратила Егора за эту же ночь в бедняка... буря разметала его стога, молния зажгла и спалила его богатый дом и амбары, «ломившиеся» от избытка хлеба... сгорел и скот его и сам он с ребятами едва спасся из запылавшего мгновенно дома!..

– Да, говорил он теперь с горькими слезами пришедшему к нему бедняку– Ефрему; – да, наказал меня Господь за мою похвальбу и мое кощунство. Теперь и сам я вижу, что без Бога ни до порога... все от Бога и за все надо благодарить Его и обо всем молиться Ему!

А.К.

Несколько сот лет тому назад жил в местечке Маренго в Сицилии, в царствование императора Диоклетиана, замечательный мальчик по имени Вит. Отец его был язычник и пользовался большим уважением между своими гражданами.

Но мальчик Вит, – ему было тогда 12 лет, был уже христианин, – христианин тайный, – так как христианская религия терпела тогда страшные гонения. Гонение императора Диоклетиана – одно из самых жестоких, известных в истории нашей религии.

И прослышал вдруг правитель Маренго, что мальчик Вит – христианин...

– Что это слышу я о воем сыне? – спросил он отца мальчика; он молится Богу христиан!.. отговори его от этого безумия, если хочешь, чтобы он остался жив...

Отец испугался, – он очень любил Вита. Он начал настойчиво убеждать мальчика отказаться от христианской веры. Но Вит был непоколебим.

– Я не могу отказаться от моего Спасителя, говорил он.

И он стал еще усерднее молиться своему Господу; и Господь так возлюбил его, что совершал через него чудеса исцеления больных и слепых.

Услыхал и об этом правитель Валериан. Он объяви, что мальчик Вит – колдун. Вита взяли и страшно истязали плетьми.

Наконец дошла обо всем этом весть и до самого жестокого императора Диоклетиана. Он вызвал к себе мальчика и его наставника, христианина Модеста. Диоклетиан употребил все усилия, чтобы заставить Вита отказаться от своей веры, – но все напрасно. Не успев убедить его словами, он решил заставить его повиноваться силою.

– Запереть их в Черную Башню, – приказал он; надеть им на руки и на ноги пятидесятипудовые тяжести, – и не давать ни пищи, ни питья. Если же до завтра они не изменят своего упорства, то предать их лютейшим мучениям в амфитеатре.

И их заперли в Черную Башню, где содержалась тогда уже одна христианская дева, Альбина.

И Господь чудесным образом утешал и подкреплял верных рабов Своих.

На следующий день, согласно приказу императора, трех христиан привели в амфитеатр на растерзание диким зверям. На них выпустили страшного, голодного льва. Грозный царь пустыни не сейчас заметил свои жертвы, – а они стояли и молились.

Но вот лев увидел их... дикой радостью блеснули глаза его; извиваясь, тал приближаться он и готовиться к страшному прыжку... Вит осенил его крестным знамением и лев смиренно подполз к нему, лег у ног его и стал лизать их!...

Тогда принесли по приказанию императора раскаленные железные прутья, стали дразнить ими страшного зверя, – но все напрасно!.. Раздраженный лев бросается на своих мучителей, раздирает их, – и снова смиренно ложится у ног святого мальчика!

В ярости приказывает тогда Диоклетиан принести громадный котел, наполнить его свинцом, смолою и маслом и зажечь ту смесь...грозный пламенный столб вздымается к небу... и с высокого помоста в него бросают юного христианина...

Но, – о новое чудо! Пламя само собою раздвигается и невредим стоит посреди него святой отрок!

Ужас объял присутствующих! Многие тут же уверовали и восклицали: – Бог Вита есть Единый истинный Бог!

Рассвирепевший император велит наконец предать христиан пытке. Их привязывают к скамьям и, раздвигая скамьи, раздирают их члены. Страшны страдания святых мучеников – многие из зрителей не выдерживают и бегут из амфитеатра, – но ни единая жалоба не срывается с уст христиан, – они лишь славят Бога и молятся за своих мучителей!

И среди этих славословий и молитв и предают они, наконец, Господу свои чистые души.

К.

– Пойдем, однажды сказал отец маленькому Сереже, – сегодня такая чудная погода, пойдем погуляем в поле; посмотрим, высоко ли поднялась наша рожь, хорошо ли налились колосья!

Сережа быстро собрался и они пошли.

День был, действительно, чудный; недавний дождь освежил поля, солнышко ярко освещало все кругом, и прохладный зеленый лес, и далеко расстилающиеся, золотистые поля спелой ржи.

– Смотри, папа, сказал вдруг Сережа, – как клонятся к земле эти колосья!... а вон те, напротив, так гордо смотрят вверх, прямо на небо!... должно быть они очень хороши, что держатся так прямо и стройно, – а эти верно, плохие, если так гнутся к земле, словно и не смеют взглянуть на ясное солнышко!

– Ошибаешься, друг мой! Ответил Сереже отец. Он сорвал два колоса и показал их мальчику.

– Взгляни, – сказал он ему; – вот этот колос, так скромно гнущийся к земле, – ведь это один из лучших колосьев в поле! Он весь наполнен чудными, тяжеловесными зернами. А вот этот, – так гордо глядевший на небо, – он напротив, почти совершенно пуст!..

– Видишь, друг мой, продолжал отец, – ты можешь научиться из этого примера, что лишь пустые, тщеславные люди гордятся собою, – истинное же достоинство, истинная добродетель всегда скромные и смиренные.

Ни один день, милые дети, не должен у нас проходить без того, чтобы мы не сделали хотя бы кому-нибудь пользу или добро! По крайней мере мы должны стремиться к тому всеми силами.

Если ты еще слишком мал или слаб, чтобы помогать чем-либо твоему отцу или твое маме, – ты можешь оказать помощь твоему младшему брату или сестре... не можешь ты этого, – ты можешь сделать добро какому-либо животному!

Взгляни, как прыгают пред тобою маленькие воробушки, как глядят на тебя вон с этой веточки хорошенькие птички! Разве не можешь ты уделить им крошек от твоего куска хлеба?

А разве не можешь ты дать напиться привязанному у своей конуры верному Жучке, который стережет твой дом?

А разве не можешь ты научить того глупого мальчика, который мучает пойманную им бабочку или жучка, – что не следует мучить так бедных, беззащитных животных!

Все это и многое еще другое ты можешь делать каждый день.

Старайся же, чтобы не пропадал у тебя ни один день без того, чтобы не принес хотя бы малейшую пользу, не сделал хотя бы самое незначительное добро какому-нибудь Божию творению.

У одного садовника росли очень хорошие, дорогие деревья. Каждый год около них вырастало много молодых отпрысков; но садовник все их отрезал или же даже вырывал с корнем.

– Зачем делаешь ты это? Спрашивали его соседние дети; – ты вырываешь такие красивые, зеленые росточки!

– Нет, детки, отвечал он им; – вам только кажется, что они хороши! А на деле они вредят моим деревьям; если я оставлю их, на деревьях не будет хороших плодов. А теперь, – вот посмотрите, что будет на будущую осень!

И правда, – пришла осень, и садовник угостил своих маленьких соседей прекрасными, вкусными плодами... а у одного деревца, у которого он не срезывал отпрысков, не было совсем плодов!

Милые дети, – маленькие дети – это вы, дети! А садовник – это ваши родители и учителя! Каждого из вас Господь наделяет различными способностями и дарованиями; но если родители и учителя ваши не будут следить за ростом и развитием этих даров Божьих, то они легко могут принести вам вред вместо пользы! И потому и родители и учителя ваши непременно должны учить вас, вразумлять, строго требовать от вас внимания и послушания, – а иногда даже и наказывать вас! И только в таком случае может вырасти из вас, – как в только что рассказанной притче о садовнике, – , хорошее, с прекрасными плодами деревцо, – т.е. хороший, полезный обществу и уважаемый всеми человек!

Один человек нашел кошелек с деньгами. Он отнес его в полицию, чтобы отдали его тому, кто его потерял.

– Какой ты глупец! сказал ему его товарищ; ведь никто не знает, что ты нашел эти деньги... ты мог безопасно оставить их себе!

– Нет, – ответил нашедший кошелек; – ты ошибаешься! Двое знают об этом: – во-первых – Господь Бог, которого я боюсь; а затем – моя совесть, которая осудит меня!

Прекрасное майское утро. Ярко светит весеннее солнышко. Как приятно, как хорошо подышать свежим воздухом, когда все цветет и благоухает. Маленькие детки спешат на улицу: им наскучило всю зиму сидеть дома.

Маленький Володя со своей сестрой Анечкой тоже торопятся. Они только что напились чаю и позавтракали сладкими сдобными булочками, и хотят теперь идти гулять. Мама позволяет им идти, но советует гулять дружно и не ссориться. Если будете ссориться, говорит мама, то будете сидеть дома. Дети обещают играть хорошо и идут на крылечко своего домика. На крыльце они остаются не долго. Разве можно пробыть долго на крыльце, когда так тепло и светло и все так хорошо кругом. Недалеко от крыльца большая куча песку. Сначала Володя и Аня играют в песке, но скоро внимание их обращается на разбитый поливаный глиняный кувшин. Они начинают собирать черепки. «Это будут наши деньги», говорит Володя. «Анечка, ты отдай мне этот черепочек», просит Володя, и, не дождавшись согласия Анечки, он берет у ней из рук покрытый зеленой глазурью маленький гладкий черепочек. Анечка уступает, она добрая девочка, любит своего брата, любит гулять вместе с ним, а потому не спорит и отправляется искать другого такого же черепочка. Не успела Анечка сделать и десяти шагов, как услышала хрюканье: хрю, хрю. Страшный большой боров, который только на прошлой неделе заел ребенка скотницы теперь с господского двора забрел далеко на край села и увидел маленькую Анечку. Анечка страшно испугалась и с криком бросилась бежать к своему брату – шестилетнему Володе. Когда увидал Володя, что к нему бежит его сестренка, а за ней гонится большой боров, он побежал навстречу Анечке и крепко обнял свою сестренку, стараясь защитить ее своей спиной. Несколько раз боров своим рылом подбрасывал детей, ему хотелось разделить их, но дети крепко держались друг за друга, плотно прижались один к другому, а Анечка не переставала кричать. На крик Ани выбежала мама. Она схватила большую палку и так ею угостила глупого большого борова, что он больше никогда не решался так близко подходить к Анечкиному дому. Аня не скоро могла успокоиться и несколько раз принималась плакать. Володя не плакал, но только очень побледнел. Вместе с мамой он уговаривал Аню не плакать, отдал Ане тот зеленый черепочек, который так нравился Ане и который он удержал в руке и тогда, когда им угрожала такая большая опасность. На будущее время Володя обещал давать Ане все те свои игрушки, которые ей будут нравиться и ничего не отнимать у нее. Мама крепко обняла своих деток – Володю и Аню. После пережитого страха за участь детей они как будто стали ей еще милее, еще более близкими родными, слабыми и беспомощными. Дети, сказала им мама, какая бы беда не постигла вас, не бросайте друг друга. Если будете любить один одного, Бог сохранит вас. Где любовь, там нет смерти, там жизнь и Бог.

Священник Георгий Эльманович

1

Он жил совершенно один, на глухом чердаке, под самой крышей, и в голоде, и в стуже, только солнце и луна взглядывали к нему через слуховое окно.

Он ходил в одних лохмотьях; он ел только хлеб и пил только воду. Но он не роптал, он не завидовал никому, и всегда говорил всем одно и то же:

– Я счастлив, я страшно счастлив!

– Почему? – спросили его.

Это моя тайна!

2

Шли дни и сплачивались в недели; а недели – в месяцы – в годы – он жил один и все также неизменно повторял свое прежнее:

– Я счастлив, а почему, – это моя тайна!

И эту тайну чуть было не открыл хозяин дома.

Да, раз ночью он подсмотрел через замочную скважину, что чудак этот, худой, бледный, испитой в своем жалком рубище сидел на постели и читал какую-то книгу.

Это вывело хозяина из себя. Он ударил в дверь кулаком.

– А! – Не в том ли ваше счастье, господин полунощник!..

3

Жил-жил человек, и пришло его время умирать. И он позвал к себе хозяина дома и передал ему книгу. Сам он лежал весь в жару на своей постели, не в силах подняться на ноги.

– Хозяин, – сказал он, – я был когда-то богат, богаче вас, и я не знал ни счастья, ни радости. Хозяин, возьмите эту книгу, и когда вы почувствуйте себя одиноким, брошенным всеми, – раскройте ее и начните читать. Она отвлечет вас от всего, она заставит вас позабыть окружающее, она даст вам понять самого себя, заставит вас искать счастья и полного удовлетворения в самом себе, только в самом себе, потому что все зло и добро не от окружающих людей, а от самого человека.

– Да? – сказал хозяин дома, – какая же это книга... и одна ли она в целом свете такая могучая книга?

– Нет, – сказал умирающий, – она не одна, но она – одна источник всех, искренних книг, которое дало нам сердце человека. У такой книги – всегда страшная сила!

Он умер, и хозяин стал читать книгу – «Библию».

Он был счастлив так же, как и умерший, и говорил всегда:

– Он был прав; умирая, я оставлю эту книгу такому же несчастному, каким был я, когда искал всего вокруг себя, забывая свое сердце, где в одном – мировое зло и добро.

Редакция «Маленького Христианина» перед вами в долгу. Мы получили такую массу писем, что не знаем, как их все и напечатать. Все полученные нами письма необыкновенно хороши. Читая их, редакция ясно видит, как хороши и прекрасны наши юные читатели. Но некоторые из этих писем положительно поражают нас своею нежностью и задушевностью. Особенно трогательное письмо, писанное слепыми мальчиками. Да помилует их Господь Милосердный. Нам пишут письма даже целые школы, училища, группы учеников.

Сердечное русское «спасибо» им. А как трогательны эти пожертвования на бедных детей нашего «приюта – школы». Скоро мы поместим снимок наших школьников, чтобы вы знали, кому вы помогаете.

Спасибо вам за все, дорогие дети! Помните, что мы ни одной минуты не забываем вас. Пишите нам по-прежнему.

Редакция

Милые дети! Любите церковь Божию! Слушайте внимательно, что там читают и поют. Дайте себе слово выучить наизусть всё, что поётся в церкви во время службы. Забудьте там о всех своих играх и занятиях и побудьте поближе к Богу. Никуда не ходите, кроме храма, в тот час, когда звон колокола зовёт вас в церковь. Положите это себе за правило. Нужно с детства приучиться к хождению в церковь. К чему не привыкнешь с юности, то труднее даётся в старости. Будешь ближе к Богу, будешь и сам лучше и скорее сделаешь доброе дело. Я знаю одну девочку из приюта. Она каждый праздник вместе с другими детьми ходила в церковь; кроме того она любила вполголоса подпевать все, что пелось в храме. В приюте она слушала чтение духовных книг. Когда она заболела, её свезли в больницу и положили в хирургическое отделение. Ей нужно было делать операцию на ноге. Она очень скучала и больше всего о том, что не могла посещать церковь. Около неё лежало много больных – женщин и детей. Девочки из приюта часто навещали бедняжку и приносили ей книжки для чтения. И вот она своим тоненьким голоском стала читать больным назидательные рассказы и жития святых угодников Божиих. Вся палата встрепенулась и с умилением слушала чтение девочки. Оно всколыхнуло их души. Когда малютку хотели перевести в другое отделение, то сиделка и все больные просили, чтобы её оставили с ними: так они её полюбили. Вот это хороший пример, как любя церковь и все церковное, можно даже с детства сделаться достойными учениками Господа.

Живешь ты, малютка, в довольстве, в тепле;

Есть обувь, одежда и кров у тебя;

О хлебе насущном, о горькой нужде,

Тебе незнакомы мольба и слеза.

Уютно, приветливо, в детской твоей,

Игрушки и книги лежат на столе.

Уроки окончил – и к маме скорей…

Заботы не видно на детском лице.

Ты счастлив, ты весел; спокойна душа;

Живёшь ты под кровом родимой семьи,

Ни в чём не нуждаясь, всё есть у тебя,

И святы для мамы желания твои...

В углу, у забора, прижавшись к стене.

Продрогнув от стужи, бедняжка стоит.

Две медных копейки зажаты в руке,

Другая, протянута ею, дрожит...

С утра здесь она – побираться пришла.

Но мало дают ей! Все мимо идут.

Две медных копейки, два медных гроша.

Вот всё, что те ручки домой принесут.

А мама больна... И в избе холодно..

Не ела с утра... Верно, стонет – лежит...

Одеться… так есть одеяло одно.

Плохое – не греет, а лишь холодит...

Счастливый малютка! Как встретишь порой

Такую бедняжку с замерзшей рукой,

Скорее подай ей… Не будет забыт

У Господа Бога твой добрый порыв…

Мы – дети горькой нищеты,

Росли среди горя и нужды,

Ничей нас взор не обласкал,

Никто нам пищи не давал.

И вот теперь мы видим свет…

Своею детскою душой

Мы слышим ласку и привет

От тех, кто прежде был чужой.

Слова заботы и любви

Мы слышим здесь вокруг себя…

Все члены дружеской семьи

Приносят много нам добра.

Иной одеждой оделит,

Нам хлеба, пищи принесет,

Иной согреет, приютит,

Читает с нами и поет…

И видим мы, что любят нас…

Спасибо ж вам, кто нас пригрел,

Кто не забыл нас в горький час…

Сироток слезы подсмотрел.

Кто учит Бога нас любить,

Как можем мы того забыть,

Кто нас одел и накормил,

Тот вечно будет сердцу мил…

.

О! Боже правый! Сохрани

Ты членов нашего кружка,

Святое дело помоги

Вести с успехом до конца!

А. Троицкая

Вы уже читали, милые дети, о земле, в первой книжке нашего журнала. Вы знаете поэтому уже, что земля есть шар.

Но вы можете спросить: если земля шар, то также могут люди жить и ходить на той стороне её, которая противоположна нашей? Как не упадут они в необъятное воздушное пространство, которое обнимает её со всех сторон, следовательно, и снизу также…

Причиной этому – одна чудная сила, которою обладает наша земля.

Господь Бог, создавший землю, дивно устроил он её. Он дал ей особую силу, называемую притягательною; она заключается в том, что все предметы, находящиеся на её поверхности, – в том числе и люди, живущие на ней, – притягиваются особою силой к её центру, то есть к середине её. Вы можете сейчас же испытать это сами: встаньте, попробуйте прыгнуть на воздух – вы сейчас же почувствуете, как что-то словно тянет вас вниз – вы не пробудете на воздухе и одной секунды и тотчас же опуститесь обратно на землю. Это то вот и есть та дивная сила, удерживающая людей на поверхности земли, где бы ни находились они, на верхней или нижней стороне её.

Вокруг солнца земля движется, как вы читали уже, в 365 дней и почти 6 часов. Движение это производится ею по несколько кривой линии; отсюда происходят наши зима и лето, весна и осень, отсюда же происходить и разница в длине наших дней и ночей. Потому что иногда солнце дольше светит на землю и лучи его прямо падают на неё; а в другое время оно скорее скрывается от нас за горизонтом и лучи его только скользят по земле. В первом случае, конечно, на земле гораздо теплее и бывает лето, – во втором же – холодно и стоит зима.

Мы видим вокруг себя множество различных неодушевленных предметов, которые мы можем ощущать нашими чувствами, и в которых наблюдаем различные изменения. Эти изменения производятся ими самими, посредством взаимного влияния их друг на друга.

Эти изменения называются явлениями природы.

Таковы суть: дождь, роса, иней, снег, град, бури, грозы, землетрясения, и т. под. Всему этому учимся мы в естественной истории. Она учит нас всяким свойствам и особенностям неодушевленных предметов, их мощным силам и влияниям. Она показывает нам, как мудро все устроено Господом в природе, какими премудрыми законами утвердил Он все, видимое нами вокруг себя, – она приводит нас к твердому убеждению, что все силы природы руководятся их всемогущим, премудрым и любвеобильным Творцом.

Неодушевленные предметы, или как их называют, неодушевленные тела имеют некоторые общие свойства, т. е. такие, которые присущи всем им. Так, все они представляют собой предметы большого или меньшего объёма, простираются более или менее в ширину и вышину, имеют известную величину и толщину. Все они могут быть разделяемы на меньшие тела, и ни одно из них не может двигаться само собой. Все неодушевлённые тела неподвижны. Чтобы привести их в движение, мы должны употребить какую-либо силу по отношению к ним: поднять, толкнуть, бросить, потянуть, подуть, и т. д.

В природе ничего не совершается без основания, так сказать, без особой нужды. И замечательно то, что Господь дал различным телам и различную притягательную силу. Возьмите, например, чашку, наполненную водой; бросьте в неё маленькие кусочки пробки; и вы увидите, как они станут сами собой приближаться друг к другу; они взаимно притягиваются друг к другу.

Все тела имеют также свою тяжесть. Бросьте камушек в воздух; он сейчас же упадёт обратно на землю. И его притягивает к себе земля – она притягивает к себе всё, находящееся на её поверхности.

Но кроме этих общих свойств, неодушевлённые тела имеют ещё каждое свои особенные. Некоторые сжимаются; другие, например, вода, представляются нам лишь в жидком виде. Некоторые прозрачны, другие рыхлы, ещё другие – тверды, и т. под.

Мы рассмотрим теперь с вами каждое из этих тел в подробности.

Воздух также есть тело. Но мы не видим его, – скажете вы. Вы правы, воздух видеть нельзя; но вы можете слышать его. Как вы думаете, что такое бури? Ведь это не более, ни менее, как сильные движения воздуха. Всякую приближающуюся грозу вы замечаете сначала по вою и свисту ветра, а во время сильной бури этот шум делается подобен грому.

Вы можете также чувствовать воздух; если вы поднимете вверх вашу руку, вы почувствуете малейшее движение воздуха.

Таким образом, воздух есть тело, но только очень тонкое, лёгкое, прозрачное и жидкое. Он на большое пространство окружает землю со всех сторон. Это воздушное пространство, обнимающее нашу землю, мы называем атмосферой. Испарения, выходящие из земли, сгущают эту атмосферу; поэтому она гуще близ поверхности земли, а чем выше от неё, тем делается реже.

Воздух имеет способность сжиматься и вновь расширяться. Он имеет также и тяжесть; но она ничтожна в сравнении с тяжестью других тел, напр., воды.

Воздух может также растворять другие тела. Особенно растворяет он воду, смешивается с нею и производит испарения, которые особенно заметны нам над морями, озёрами и болотами. Кроме этого, воздух обладает ещё многими удивительными свойствами. Так, напр., он необходим для горения огня. Один учёный изобрёл лет двадцать назад очень полезную машину, называемую воздушным насосом. Если посредством этой машины выкачать воздух из какого-нибудь шара, то потухает всякий огонь, вставленный в него.

Затем – воздух необходим для нашего дыхания… без воздуха человек жить не может.

«Ну, – скажите теперь, милые дети, – не правду ли говорили мы вам в начале этой статьи, – не дивно ли устроена природа нашим Всемогущим Творцом?! И не прав ли святой царь Давид, воскликнувший: «Господи Боже мой! Ты дивно велик, Ты облечён славою и величием… да будет Господу слава во веки; да веселится Господь о делах Своих!»

…

Есть три рода воздуха: кислород, или жизненный воздух, необходимый для нашего дыхания и для горения; азот, которым нельзя дышать и который часто встречается в глубоких пещерах и колодцах; и углерод, имеющий способность воспламеняться.

Есть ещё одно интересное свойство воздуха: это производство и распространение звука. Если ударить пальцем по колоколу, или просто по стеклянному стакану, например; если сильно коснуться туго натянутой жильной или металлической струны, мы услышим звук. Но откуда происходит он? – Он происходит от колебания воздуха, производимого нашим движением. Эти движения действуют на части воздуха, ближайшие к предмету, до которого мы коснулись и производят в них колебания, распространяющиеся все далее по воздуху, пока не достигнут они наконец нашего слуха. Таким образом и происходит звук.

…

Какую пользу приносит человеку вода? «Господи! – говорит св. царь Давид, – Ты посещаешь землю и утоляешь жажду её, обильно обогащаешь её… напояешь борозды её, уравниваешь глыбы её, размягчаешь её каплями дождя, благословляешь произрастания её… луга одеваются стадами и долины покрываются хлебом»…

Какой только пользы не извлекает человек из воды!

Она поит деревья, цветы и травы, она поддерживает необходимую влажность в воздухе, она утоляет жажду человека, приводит в движение мельницы; она всё очищает собою, она тушит разбушевавшуюся огненную стихию, она перевозит человека в отдалённейшие страны земного шара…

Вода тоже есть тело, она имеет много общего с другими телами, но она имеет и свои особенные свойства.

Прежде всего она – очень тяжёлое тело. Но сколько раз тяжелее наполненное водою ведро, против пустого?! Многие тела легче её и легко плавают на её поверхности, – например, дерево – масло тоже легче её и плавает на ней.

Вода очень мало упруга. Чистая вода всегда очень прозрачна. Вода очень легко всасывается в другие тела, напр., в дерево, в землю, и т. далее.

Вода есть жидкость – в этом, конечно, никто из вас не сомневается? Но знаете ли вы, что причиной её жидкого состояния есть теплота? Ведь зимой, например, вся вода, за отсутствием тепла, замерзает и превращается в лёд.

Но об этих превращениях её под влиянием холода и различных атмосферных явлений мы поговорим позднее.

Когда входим мы в морозный зимний день в тёплую комнату – как приятно бывает нам это тепло! Мы подходим к горячо натопленной печке и нам кажется, будто какое-то невидимое, в высшей степени лёгкое вещество исходит от неё и так приятно согревает нас. Все мы чувствуем это тепло, как чувствуем запах душистого цветка, но что производит это тепло, мы не знаем. И мы можем лишь в меру переносить это тепло; если оно слишком усиливается, оно делается уже неприятным для нас. Потому что слишком сильный жар разрушает тела, точно так же как и чрезмерный холод.

Откуда же является тепло?

Дикие обитатели далеких стран берут обычно два кусочка дерева – один мягкий, другой жесткий, напр. кусочек дуба и сосны, и трут их скоро и сильно один о другой. Дерево разгорячается и воспламеняется наконец; таким образом получают дикари огонь.

Следовательно – тепло происходит от трения.

Когда наступает осень, начинают желтеть и опадать листочки с деревьев, в воздухе делается холодно и сурово; тогда мы отыскиваем в нашем саду открытые местечки, освещенные солнцем, – тут нам приятнее и теплее. Таким образом, видим мы, что тепло получается также от солнечных лучей.

Изумительна способность многих тел загораться само собою, особенно, когда они приходят в состояние брожения. С такими легко воспламеняющимися предметами должно обращаться очень осторожно. Так разгорячается, например, негашёная известь, когда льют на неё воду или от сильного дождя; сырое сено, сырая солома, если они сложены слишком плотно и в большом количестве; репное семя, дубовое корьё, бобы, горох, корни цикория. Загораются также сами собой от солнечных лучей льняная пакля, пенька и шерсть, смоченные каким-либо жирным веществом.

Внутри земли также случаются страшные самовозгорания; они-то и служат причиной землетрясений и вулканических извержений.

Нет никакого сомнения, что внутри земли горят мощные огни. Откуда появились бы иначе горячие источники, пробивающиеся сквозь земную кору даже в наиболее холодных странах земного шара (например, гейзеры в Исландии)? Известно также, что в глубоких земных недрах находятся громадные пещеры и ходы, наполненные воздухом и горючими веществами, как-то: каменным углем, серой, различными горючими маслами и т. под. Существуют там и обширные водоёмы, – и вот вода-то, образуя там сильные испарения под влиянием подземного огня, и производить землетрясения и другие ужасные явления…

Горячие пары, накопляясь в недрах земли, ищут себе выхода; обладая страшной силой, они поднимают целые скалы, расщепляют землю и производят мощные движения, называемые землетрясением; или они находят себе выход через жерла огнедышащих гор или вулканов и на громадное пространство с страшной силой выбрасывают камни, огонь и расплавленные металлы; это называется вулканическим извержением. Подобными землетрясениями и извержениями вулканов часто совсем изменяется наружный вид земной поверхности, – цветущие долины обращаются в пустыни, проваливаются в образующиеся пропасти или заваливаются текущей из вулканов лавой целые селения и города, – погибает при этом и множество людей.

…

«Да будет свет!» – сказал Господь, – и воссиял свет над новосозданной землёй и приветствовал он её...

И до сих пор каждое утро приветствует он нас, когда просыпаемся мы от нашего спокойного сна и напоминает нам, что должны мы воздать хвалу Тому, Кто послал нам этот сон для отдыха после дневных трудов наших. Кто берёг нас во время этого сна и дал нам проснуться с новыми силами для новой дневной работы.

Но откуда происходит свет? Мы получаем его от солнца; затем от луны – но этот свет, как вы уже знаете, не собственный лунный свет, а лишь отражение солнечного.

Далее мы видим свет в природе при блеске молнии, при явлении метеоров – на земле же мы наблюдаем так называемые блуждающие огни, светящееся гнилое дерево, наблюдаем даже свечение некоторых насекомых. Кто из вас, милые дети, если вы бывали летом за городом, в деревнях, не видел тёмною летнею ночью маленьких светлячков, блистающих в траве?!..

Свет имеет способность распространяться с необычайной быстротой. Вычислили, что он пробегает около 40000 миль в одну секунду. Что же может быть быстрее? Разве одна только мысль наша!

Свет распространяется и движется по всем направлениям; его лучи идут всегда прямым путем, пока не встретят какого-либо препятствия, – тогда они как бы отпрядывают от него назад; это называется отражением лучей. Так отражаются они, например, в наших зеркалах.

Если же световые лучи отклоняются чем-либо от их прямого направления, – это называют преломлением.

При отражении лучи не входят в находящееся перед ними и задерживающее их тело, а отбрасываются назад; при преломлении же они проходят сквозь это тело. Конечно, это возможно лишь при прозрачных телах.

Если возьмете вы кусочек сургуча и крепко натрете его фланелью, – попробуйте, подержите его затем над кучкой легкого песку, или над мелкими обрывками бумаги. И вы увидите, как эти песчинки или бумажки, – или даже мелкие соломенки, – вы увидите, как будут они сами собой подниматься на воздух и приставать к сургучу. Если же вы проделаете этот опыт в темноте, вы увидите даже маленькие искорки, вылетающие из сургуча при приближении к нему вашего пальца, – вы даже услышите треск этих искорок, – если сургуч хорошего качества, и если вы покрепче натрете его.

Тот же самый опыт можно проделать с сухой стеклянной трубочкой.

Подобные явления замечают также на янтарь – камень, в котором нет ни земли, ни каких-либо металлов.

Какая же причина этих странных явлений?

Эта причина заключается в особой силе, называемой электричеством, – силе, присущей в большей или меньшей степени всем телам в природе, но особенно сильно развитой в вышеназванных.

Особенно же интересны проявления этой силы во время бури. Об этом и расскажем мы вам в следующей главе.

К.

(Продолжение следует).

Один знаменитый фельдмаршал был в своей юности пажом у своего короля. Ему приходилось иногда держать ночное дежурство около спальни государя. И он дежурил так очень часто, потому что, кроме своего собственного дежурства, он исполнял его ещё за своих товарищей, которые платили ему за это деньги, а он отсылал их своей бедной матери.

Однажды не поспалось как-то королю. Он вздумал заняться чтением и позвонил дежурному пажу, чтобы он принёс ему книгу из соседней комнаты.

Он звонил несколько раз, – но паж не являлся.

Король встал, отворил дверь в соседнюю комнату и увидал пажа, крепко заснувшего в кресле около стола. Перед ним лежало открытое письмо.

Король подошел, чтобы разбудить юношу, и невольно глаза его упали на письмо. Оно было от матери пажа, которая слезно благодарила и благословляла своего сына за оказываемую ей сыновнюю любовь. Она кончала свое письмо надеждою, что Сам Господь благословит и наградит его за это.

Короля очень растрогало это письмо. Он не стал будить благородного юношу, пошел в свою комнату, взял сверток золотых монет и, тихо вернувшись к пажу, положил деньги к нему в карман. Затем он вернулся в свою спальню и начал звонить так громко, что юноша невольно проснулся. Он поспешил на зов.

– «Ты верно заснул», – сказал ему король.

Юноша стал извиняться, и вдруг почувствовал в это время что-то тяжелое у себя в кармане. Он опустил туда руку и с удивлением вынул сверток с золотом… Слезы брызнули из его глаз, и он упал на колени перед государем.

«Что это такое? – спросил король, – и что с тобою?»

– Ах, Ваше Величество! кто-то хочет погубить меня… я не знаю, кто положил мне это золото в карман…

– Друг мой, – ответил ему король, ласково поднимая его, – Господь часто посылает нам свои милости во время нашего сна. Пошли это золото твоей матери; поклонись ей от меня и скажи, что я позабочусь о тебе и о ней.

И добрый государь сдержал свое слово. Он щедро наградил сыновнюю любовь своего пажа и повысил его по службе. Впоследствии этот юноша был одним из знаменитейших генералов в своем отечестве.

К.

(Продолжение следует).

Маленький Петя вышел однажды гулять со своим папой за город. Стоял март месяц, и была ещё настоящая зима. Вся окрестность была покрыта глубоким снегом. Деревья и кусты стояли словно обсахаренные, – так разукрасил их бывший ночью глубокий туман. Река, весело текущая летом по лугу, была теперь покрыта толстым слоем льда, по которому каталась на коньках целая толпа ребятишек.

Но кроме этого, – кругом было всё так тихо и печально, – ни птички, ни пчёлки, ни бабочки не было видно нигде. Изредка лишь пролетал, хрипло каркая, чёрный ворон, но и в его голосе не было ничего веселого.

– Ах, папа! – сказал Петя. – Как скучно и печально теперь здесь! Как хотелось бы услыхать весёлую песенку жаворонка, как хотелось бы нарвать цветочков для сестры Манечки… Нельзя даже и на лодочке покататься теперь!

– Подожди, милый, – ответил ему отец. – Скоро ты опять будешь пользоваться всеми этими радостями.

– Но как же это возможно? – с удивлением вскричал мальчик. – Целая тысяча человек не сгребёт весь этот снег, а лёд на реке… Кто же может расколоть и свозить его так скоро?! Да если бы и свезли весь этот лёд и снег, всё равно – в воздухе так холодно, что всё опять замерзнет…

– Да, милый мой, – ответил ему отец. – Людям, конечно, это невозможно, но всемогущему Господу очень легко произвести эту перемену!

Петя всё-таки никак не мог поверить, что подобная перемена может скоро произойти…

Но вот уже на следующий день переменилась погода, подул тёплый ветер и лёд, и снег начали быстро таять. Дня через три Петя снова вышел гулять с отцом. Они пошли опять на ту же горку, где были недавно, но к удивлению Пети, какая перемена была кругом! Снегу уже почти не было, целые потоки весело журчащей воды стремились с горки на луг; река тоже сильно вздулась, и по ней неслись, перегоняя друг друга, громадные глыбы льда. Не было больше «сахару» на деревьях и кустах, земля была черна и сыра… и даже какие-то маленькие птички носились там и сям в потеплевшем воздухе.

– О, как хорошо делается, папа! – вскричал Петя, – но как же это случилось так скоро?

– Всемогущий Бог сделал всё это! – ответил ему отец.

Прошло ещё недели две. Петя усердно учился это время, и ему было не до гулянья. Но вот, однажды отец снова позвал его гулять за город.

Они пошли. И удивление Пети росло с каждым шагом. О, как хорошо было теперь за городом! Ни одной снежинки, ни льдинки не было кругом, все было весело и зелено. На реке только виднелись еще кое-где остатки прошедшего льда, и она все еще бурлила и тяжело катила свои свинцово-серые волны… Жаворонки и другие маленькие птички наполняли воздух своим звонким пением, в молодой травке кишели жучки и разные насекомые, деревья покрылись распускавшимися уже почками, – Петя сорвал даже несколько фиалок и подснежников, которые решил отнести своей маме и сестренке Мане.

– Нет, мама, – сказал он, входя в комнату, – взгляни, что послал нам Бог!

…

Наконец, прошло еще недели с три. Петя и не видал, как скоро прошло это время; он сдавал свои экзамены в школе.

– Теперь ты кончил учиться, – сказал ему отец, – пойдем же, посмотрим, что теперь делается на нашей горке за городом!..

О, какая роскошь была теперь там! По обе стороны дороги лежал зеленый, словно изумрудный, бархатный луг, покрытый множеством цветов; маленькие пчелки и множество насекомых жужжали вокруг наших спутников, пока они поднимались в гору; деревья, кустарники, изгороди – всё было зелено, всё цвело… масса, красивейших бабочек носилась кругом, а в воздухе, наполненном ароматом цветов, раздавались звучные хоры птичек… река весело несла свои светлые, лёгкие волны и много лодочек словно скользили по ней… всё кругом ожило, всё ликовало.

– Видишь, Петя, – сказал отец; – что может сделать Бог! ведь не более как полтора месяца назад мы были здесь с тобою первый раз, а какая теперь во всём перемена! Видишь как всемогущ Господь, и как нам должно благодарить Его за все ниспосылаемые нам милости и уповать на Него!...

К.

(Легенда Востока)

Он, милосердный Христос, умирал… Он умирал всеми забытый, отверженный…

Он, поучавший народ, исцелявший больных, очищавший прокаженных, воскрешавший мертвых, любовно отиравший человеческие слезы… увы! умирал совершенно беспомощный! Почему не пришли милосердствовать о Праведнике, хотя те, кому? Он оттер слезы жизни? Они успели бы оттереть святейшие слезы Самого Христа – орошавшие землю Голгофы… Он испытывал ужасную жажду, и никто не пришел устудить желание Его! Напрасно страдальческий взор Богочеловека искал такого милосердного, который бы, сжалившись, принес вместо горького и противного пития, поднесенного Ему одним из воинов – свежей, холодной воды. У подошвы Голгофы тихо журчал прохладный ручей. Около него кружились маленькие птички, изредка налету схватывая капли воды. Они порхали вокруг креста, садились на верхний конец его, перелетали быстро на другой и третий кресты и также быстро исчезали.

На кресте Спасителя осталась одна маленькая птичка. Немного оправившись, она быстро порхнула к ручейку, набрала в ротик водички и мгновенно вспорхнула на крест. Там птичка уместилась над главою Его, и капли набранной воды упали в засохшие уста Спасителя. Птичка порхала беспрестанно и каплю за каплей подносила уже к самым устам Страдальца! Кроткий лик Христа просиял неземной улыбкой, оживился. Благодарный взор Его устремился на Божию птичку! Птичка кончила носить капли воды и прямо с креста порхнула к подножию его. Христос вознаградил птичку… Одна драгоценная капля крови Его канула на голову птички и… осталась на ней навсегда! Последующее потомство праведной птички навечно получило красное пятнышко на головках. Это была «малиновка».

Свящ. П. Беляев

Один отец принес из города домой, в деревню пять персиков, – самых вкусных и красивых персиков, какие только можно найти! Дети его еще никогда не видывали и не пробовали их. И потому они очень обрадовались, когда отец разделил между ними хорошенькие персики с красными щечками и таким мягким пушком?

Детей было четверо; каждому досталось по одному персику, – пятый же, самый большой и красивый, дети отдали матери.

Вечером, когда дети уходили спать и пришли прощаться с отцом, он спросил их: – ну что, как понравились вам хорошенькие персики?

– Вкусно! ответил старший мальчик; – очень вкусно. Так сладко и сочно, и так хорошо пахнет! Я спрятал ядрышко, – я посажу его и у меня вырастет большое персиковое дерево!

– Отлично, сказал отец, – это очень хозяйственно. Ты позаботился о будущем, как настоящий сельский хозяин.

– А я, – вскричал самый младший малютка, – я съел мой персик, а косточку бросил… да ещё мама дала мне половину своего! О, как вкусно, – так и тает во рту!

– Ну, сказал отец, – ты хотя и не очень умно поступил, но ты сделал по-детски, как сделал бы на твоём месте и всякий маленький мальчик. Подрастешь, – и ты будешь умнее.

Тогда начал говорить второй сын.

– Я, сказал он, – поднял ядрышко, которое бросил Ванюша и расколол его; в нём оказался орешек, такой вкусный и сладкий!… а мой персик я продал и получил много-много денег, – когда я поеду в город, я куплю на них целую дюжину персиков!

Отец покачал головой и в раздумье сказал: – Умно это, правда, расчётливо! Но не по-детски и неестественно. Сохрани тебя Бог когда-либо сделаться «купцом»!

– Ну, а ты, Серёжа? – спросил отец третьего сына.

– Я, – ответил мальчик, смущаясь, – я отдал мой персик больному Феде, соседскому мальчику; он не хотел брать его, но я положил ему на постель и убежал!

– Ну, – сказал отец, – кто же из вас лучше употребил свой персик, дети? И все трое в один голос вскричали: – Серёжа! Серёжа лучше всех сделал!

И со слезами на глазах обняла мать самого доброго из своих сыновей!

Добродетель умеренности есть очень скромная, но вместе и очень серьезная, важная добродетель. Кто хочет хорошо прожить свою жизнь, должен с детства приучить себя к этой добродетели.

Кто умерен в пище и лакомствах, в отдохновении и развлечениях, – тому и работа легче бывает, – у того и здоровье дольше сохраняется, тот и Богу более угождает.

Не очень давно умер в Германии один 110-ти летний старик. До самой смерти своей он был всегда здоров и в веселом расположении духа. Он говорил о себе: «я жил в молодости стариком и потому чувствую себя молодым в моей старости; я всегда жил умеренно, всегда был бережлив и скромен. Чтобы достигнуть счастливой старости, должно иметь здоровую душу. А это душевное здоровье достигается лишь умеренностью во всем. Я всегда помнил и исполнял заповеди Божии; этому и обязан я тем, что прожил счастливо и спокойно мою долголетнюю жизнь и достиг такой безболезненной и беспечальной старости». – Так говорил этот почтенный старец; и нам с вами, милые дети, следует обратить внимание на его слова и подумать о них.

Рассказ из времени осады Вены турками.

Словно бешено стремящийся поток, размывающий плотины и всё сокрушающий на пути своём, разлились в XVII-м столетии по всей Венгрии дикие турецкие полчища. Они опустошили всю цветущую дотоле страну и, предшествуемые страхом и ужасом, вступили уже в Австрию и осадили Вену, гордую столицу императора.

Не знали пощады эти дикие орды, – где бы только ни попался христианин в их руки, – или мучительная смерть, или ещё худшее рабство ожидали его. Ещё счастлив был тот пленник, которому дикая злоба врага сносила голову, – тогда хотя одно утешение доставалось на его долю… Его кости оставались покоиться в дорогой ему отчизне, а его душа не возмущалась более страданиями его братьев, бесчеловечными мучениями христианских жен и детей…

Одно из первых мест между храбрейшими в имперской армии занимал тогда один Венгерский дворянин, Петр Чапар. Ещё юношею взялся он за меч для защиты своего дорогого отечества от турок, и скоро имя его сделалось страшно среди их диких орд. Везде, где только ни являлся Чапар, храбрость и мужество воодушевляли его товарищей и давали им силу преодолевать страшного врага.

До сих пор счастье не оставляло его, – из всех битв и стычек с турками он выходил невредим. Но – пришла, наконец, и его очередь испытать всю горечь турецкого рабства.

Недалеко от Вены столкнулись между собою турки и христиане. Чапар выказал чудеса храбрости; но отряд его был слишком малочислен, чтобы взять верх над неприятелем. В пылу сражения он ворвался в самую средину вражеского отряда, удар сабли сзади свалил его с лошади, и он впал в бессознательное состояние.

Он очнулся крепко связанным среди победоносных кликов турецкого войска и увидал прямо перед собою искаженное страшным гневом и дикою злобою лице предводителя их, давно уже известного ему Гамза-бега.

– Тащите его, нечестивую собаку! – кричал рассвирепевший Турок; – двести ударов ему для первого привета!

И несчастного пленника схватили и повлекли… Молча, не произнеся ни одного звука, вытерпел Чапарь ужасные пытки, так что даже удивлялись сами дикие мучители его. И в таком виде, измученного, израненного, повлек его Гамза-бег вслед за собою в город Офен, которым Турки владели тогда уже давно. В Офене его бросили в сырую, мрачную, подземную темницу, давали ему там в пищу лишь заплесневелый хлеб и гнилую солому вместо постели. А когда сильная, здоровая натура пленника выдержала и это испытание, когда зажили его раны и он, наконец, оправился, – его вывели из темницы и заставил выполнять самые тяжёлые, низкие работы. Одной из легчайших между ними была та, что его запрягали, подобно волу, и заставляли возить тяжести и распахивать землю около городских стен.

И во всё это тяжёлое время одно лишь поддерживало несчастного христианского пленника; его вера, его глубокое упование на Того, Кто, по слову Священного Писания, наказует и посылает испытания тем, кого особенно любит…

И глубокая вера Чапара не обманула его.

Его другу, графу Батьяни, удалось взять в плен важного турецкого генерала; Батьяни настоял на обмене этого аги на своего друга, и по приказанию свыше, Гамза-бег должен был отпустить своего пленника на свободу.

Велика была радость венгерских войск, когда вернулся к ним их любимец; сам же он, хотя вернувшийся к своим, – по выражению хроники, – с обликом не живого человека, но мертвеца, – сердечно возблагодарил Господа за своё спасение.

Между тем улыбнулось, наконец, счастье и христианам. За них вступился герцог Лотарингский, который, подобно архангелу с огненным мечом, изгнал опьяненных своими победами мусульман из пределов Австрии и Венгрии. Они были разбиты наголову.

В возвращенном Офене праздновал герцог свою победу. На торжественном пиршестве, которое устроил он для храбрых имперских войск, должен был также присутствовать и Чапарь. Герцог дружески приветствовал его, и среди радостного торжества благородный мученик за веру и отечество должен был подробно рассказать присутствовавшим обо всем претерпенном им во время его тяжкого рабства.

«Возблагодарим же Господа, – воскликнул герцог, когда окончил своё повествование Венгерец, – возблагодарим Его, что помог Он нам наконец изгнать страшного врага нашего… Вы же, благородный Чапарь, должны сейчас же получить удовлетворение за ваши страдания среди диких турок!»

И прежде, нежели успел спросить его Чапарь, что означали эти странные слова, – по знаку герцога пред изумленными очами Венгерца предстал закованный в цепи его недавний мучитель Гамза-бег.

– Передаю вам, храбрый Чапар, этого жалкого врага Христовой веры, – продолжал герцог, – он заслужил жестокую смерть, – он в ваших руках, вы можете отмстить ему теперь за все ваши мучения!

Взволнованный поднялся с места благородный Венгерец… Перед ним стоял его страшный, непримиримый враг, – смертельная бледность покрывала его лицо, видимо страх и злоба душили его, и мрачный огонь сверкал во взоре, устремленном Гамза-бегом на его бывшего пленника…

– Да! – обратился к нему этот последний, – бесчеловечно обращался ты со мною, Гамза-бег! Это – правда. И не со мною только одним, но и со всеми твоими христианскими пленниками. И как сказал сейчас светлейший герцог, – я могу теперь отмстить тебе, отплатить тебе за все претерпенные нами мучения… Но христианину не подобает мстить. Божественный Основатель христианского учения одной из первых заповедей Своих поставил: «любите врагов ваших»!

И я с радостью хочу последовать теперь этой заповеди. «Гамза-бег! Я прощаю тебя, – иди, ты свободен!..»

Безграничное изумление выразилось на лице мусульманина…

«Как!.. Да возможно ли это! – громко вырвалось у него, и невольно он воздел руки к небу; – да кто же из смертных способен на подобное великодушие!.. Ты издеваешься надо мной, христианин, – кончай лучше скорее», – мрачно продолжал он, вновь опуская и руки, и голову.

И с трудом лишь могли объяснить ему, что христианин действительно прощает ему все, – по завету своего Господа.

«Велика же вера ваша, и дивен Бог ваш! – в умилении, со слезами на глазах воскликнул мусульманин; – я не ждал твоего великодушия, благородный христианин… я хотел избежать казни, – я принял сильный яд…»

И бросился благородный Чапар за врачом, и были употреблены все усилия, чтобы спасти его бывшего врага…

И его спасли, – спасли не только тело его, но и душу, – Гамза-бег убедился в превосходстве христианской веры, уверовал в Спасителя-Иисуса и принял святое крещение.

Однако принятый им яд слишком сильно проник в его организм, он начал хворать и недолго прожил после этого. Но он умер на руках своего бывшего врага, благодаря и благословляя его.

Чапарь оправился от своих потрясений. Счастье и благословение Божие почили на всех последующих делах его. Император наградил его храбрость и его истинно-благородные, христианские чувствования, скромный дворянин Петр Чапарь сделался родоначальником старшей линии Венгерских графов Чапари (Czapary).

Маленькая Оля сидела у окна со своею матерью и шила халат в подарок отцу ко дню его рождения. Мать в это время рассказывала ей о премудрости и благости Божией и о том, как всё, созданное Богом, имеет свою цель, и ничто на свете не пропадает даром. Наконец, халат был готов; от него остался маленький клочок ваты. Оля не знала, что с ним делать, и так как она не смела оставлять обрезков в комнате, то выбросила его за окно; при этом она сказала матери: «Милая маменька, мне хотелось бы знать, для чего может послужить этот кусочек ваты.» «Наверно, – ответила мать, – этот клочок не пропадает даром. Хотя мы и не знаем, на что он пригодится, но он непременно к чему-нибудь да послужит». Вдруг подул ветерок и понес клочок по воздуху; Оля смотрела ему вслед. Вот подлетел воробей и, кажется, очень обрадовался находке – схватил её и полетел. Между тем налетело ещё несколько воробьев с громким чириканьем; они подоспели сзади: каждый отрывал по клочку и улетал с ним. Забавно было смотреть на них. – «Что же воробьи будут делать с ватою?» – спросила Оля. – Они отнесут её к себе в гнездо, чтоб их птенцам было тепло, – отвечала мать. – Ведь я говорила тебе, что каждая вещь на что-нибудь да полезна. Вот теперь из маленького клочка ваты вышло не одно, а много одеял, конечно, не для людей, но ведь и птички такие же создания Божии.

пятилетнего брата к шестилетней своей сестре

В светлом облачке по небу,

Быстро взвившись от земли,

С песнью тихою и грустной,

Душу ангелы несли.

Пораженные виденьем,

Глаз мы не спускали с них…

Но ещё одно мгновение

И не видно стало их.

Только в воздухе прозрачном

Звуки тихой песни той

Оставались и дрожали

Непонятною тоской.

– Это, дети, некрещённый,

Ангел кротко нам сказал:

Родился он; но минуты

Света Божья не видал.

«Что ж теперь с ним бедным,

Вопросили мы затем:

Неужели Бог осудит

Неповинного ничем?»

– Успокойтесь, не осудит,

Ангел Божий отвечал:

Матери своей он верой

Освящение стяжал.

Девять месяцев молилась

Богопреданная мать,

И за то на нём почила

Оправданья благодать.

Со крестом святым, с молитвой

Познакомила его,

Хоть он был тогда во чреве

И не видел ничего.

Только, дети, им труднее

К свету Божью восходить:

Их очей святым крещением

Не успели просветить.

Станьте ж, дети, на молитву

Братски-дружною семьей,

И скажите: «Боже вечный!»

«Просвети его скорбей!»

«Он такой же, как и все мы,

Непричастные грехам;

Пусть же будет вместе с нами

И блажен подобно нам».

И, послушные велению

Мы в молении слились!

А с высот, незримых нами,

Звуки тихие неслись.

Слушай, Петя, мне с тобой

Надо побраниться.

Как же это, милый мой,

Лень тебе молиться?!

Ведь молитва, знаешь ли,

Что она такое?

Это неба и земли

Слово дорогое.

Любишь же ты говорить

С мамою своею,

И умеешь попросить:

Ставши перед нею.

Как же, друг мой,

Не искать с Богом разговора.

Он ведь всё вам может дать,

Всё послать вам скоро!

У тебя ведь, милый мой,

Не мала опека:

Посмотри – вон папа твой

Прожил уж полвека.

С жизнью, полною скорбей,

Утомлен он битвой;

Подкрепи ж его скорей

Детскою молитвой.

У тебя и мама есть,

Добрая такая;

Тяжело ей крест свой несть,

Отдыха не зная.

Говори же ты о ней

Всякий день в молитве,

Чтоб она среди скорбей

Не устала в битве.

Чтобы сам Бог сохранил

От тоски незримой,

В душу кроткую вложил

Дух непобедимый.

Есть и братец у тебя,

Есть и две сестрицы;

Ты их любишь,

Но любя нужно и молиться.

Чтобы Господь их воспитал

Всем на утешенье,

И во всем им даровал

Благопоспешенье.

Да и нянюшка твоя –

Тоже не чужая;

Бережёт она тебя,

Ночь не досыпая.

А меня-то позабыть

Разве, Петя, можно?

За Серёжу положить

То ж поклон ведь должно.

Так, вот видишь, друг ты мой,

Есть о ком молиться!…

Ну, поссорились с тобой,

Так давай мириться!

Там в углу, между окон,

Светятся иконы;

Осеняясь святым крестом,

Будем класть поклоны.

Я подслушал: ты сказала,

Сидя с мамой у стола,

Что меня бы ты узнала,

Если б встретиться могла.

Не узнала б, друг мой милый!

Я теперь не плоть, а дух,

Всё уж там, перед могилой,

Чем мы схожи были, друг.

Я так вижу вас и знаю,

Нам пространство нипочём,

И свободно отличаю

Вас в обличии земном.

Скинете обличье это

В уроченный смертный час,

И утратятся приметы,

Не узнаю я и вас.

Много к нам переселилось

И знакомых и родных;

Но в них всё уж изменилось,

И не ведаем мы их.

В нашем мире нет плотского,

Скоротечного родства;

Все тут вечно, все тут ново

Под наитием Божества!

Все тут дети, все родные,

Без различия лица;

Все свои, а не чужие

У небесного Отца.

Нас одно лишь отличает

Это близость к Божеству,

И её предпочитает

Всякий дружбе и родству.

Папа, папа, вижу я,

Как ты мучишься, родной,

Как скорбна душа твоя,

Утомлённая борьбой.

Дни и ночи все в трудах,

Все в заботах и в борьбе,

И не видишь ты в скорбях

Облегчения себе.

Люди зрят твою борьбу,

Но недвижимы стоят.

Чем помочь – они судьбу,

Да тебя, родной, винят.

Так и быть – знать крест такой

На тебя Бог возложил;

Так неси ж его, родной,

До твоих последних сил.

О тебе я как-то раз

С ангелами говорил.

И покоя, хоть на час,

Через них тебе просил.

.

– Для чего? – сказали мне:

Путь идёт путём труда;

Здесь, в надзвёздной вышине,

Отдохнёт и он тогда.

Не у всех одни пути

К Царству вечному Христа.

Лишь избранникам идти

Суждено путём креста.

Так неси ж, избранник мой,

Крест, лежащий на тебе,

И иди дорогой той,

Покорясь своей судьбе.

Если веру соблюдешь

Непостыдно до конца,

То ты в Боге обретешь

Для детей твоих Отца.

Так велели мне сказать

Пестуны мои тебе…

Не скорби ж, родная мать,

Не горюй и о себе.

Над тобой и над детьми

В бурю жизненных тревог,

В безотраднейшие дни,

Бдит невидимо Сам Бог.

Жюль Верн заставил Филеаса Фогта объехать земной шар в 80 дней. Нелли Блай совершил тот же путь в 63 дня, а Ж. Г. Трейн в 61 день, чем и побил рекорд для кругосветных путешествий. Но в одном журнале описывается, каким образом можно объехать вокруг земного шара от Нью-Йорка до Нью-Йорка в 50 дней или даже в 48 дней, израсходовав всего 1460 руб.

Конечно, пускаясь в такое путешествие, приходится брать с собою не более одного маленького чемодана, так как заботиться о багаже совершенно нет времени. И когда, наконец, ваше странствование окончено, и Вы выходите из вагона, то, по словам автора статьи, вы представляете собой запыхавшееся, грязное, жалкое, утомлённое существо, чувствующее, будто оно было увлечено циклоном, прошедшим вокруг земного шара. Но в то время вас утешает мысль, что вы побили рекорд и сократили кругосветные путешествия на полторы недели!

Научи меня молиться, добрый ангел, научи!

Уст твоих благоуханьем чувства черствые смягчи!

Да во глубь души проникнут солнца вечного лучи,

Да в груди моей забьются благодатных слез ключи!

Дай моей молитве крылья, дай полет мне в высоту;

Дай мне веры безусловной высоту и теплоту!

Неповинных, безответных дай младенцев простоту,

И высокую, святую нищих духом чистоту!

Кн. Вяземский

Второго января Церковь чтит память праведницы Юлиании Лазаревской, из Муромских пределов.

Кто не слышал о Муромской области, о знаменитых муромских лесах, прославившихся тем, что в этих когда-то густых сплошных борах скрывались разбойники.

Много наводящих ужас преданий сохранилось в народе о муромских борах, покрывавших почти всю заклязьменскую южную часть Владимирской губернии, о Рожновом боре, сливавшемся с лесами Нижегородской, Тамбовской и Рязанской губернии.

Во время Иоанна Грозного эта область была мало устроена и трудно жилось в ней.

По сёлам и деревням бродили нищие и убогие, выпрашивая подаяния, особенно во время голода.

Грабежи и воровство были очень часты. По ночам народ боялся выходить из своих жилищ, боясь встреч с недобрыми людьми. Голодовки в то время были часты, продолжались по два года к ряду и доводили до нищеты населения. Целые сёла забивали свои избы и шли питаться Христовым именем.

Из Москвы доходили сюда слухи о казнях Грозного, о жестоких опричниках, рыскавших по сёлам и городам и грабивших жителей.

Это было тяжёлое время. Жестокие люди становились ещё более жестокими.

Вот в это-то время, как кроткий ангел, несла своё сострадание, участие и помощь св. Юлиания. Она росла сиротой у своих родственников.

В глухой, заброшенной в лесах и болотах, деревушке не было церкви, не было её и нигде вблизи. Только со слов родственников, да нищих и убогих знала она о том, что есть великолепные храмы, где молятся все – и богатые, и бедные, и малые, и великие.

В воображении Юлиании рисовались и неведомые ей церковные здания с высокими золотыми куполами и золотыми крестами, переливающимися на солнце, золотые одежды священников – и все богатство и великолепие храмов. Ей слышались стройные напевы священных молитв, возносящихся к Богу среди волн фимиама, ей представлялся святой алтарь, где совершается богослужение. Она вся была проникнута возвышенными мыслями и стремилась к Господу, желая служить Ему.

В её молодую, чуткую душу глубоко залегли рассказы о церквах, стройном пении в них, и она ждала времени, когда сама, наконец, все это увидит и услышит.

И она увидела и услышала…

Она увидела храм, она вступила в него молодая, радостная, сияющая душевною и телесною красотою, она вступила в него невестою.

Вот как случилось это событие.

В глухую деревушку, в которой жила Иулиания у родственников своих Араповых, заехал Юрий Осорьин, владелец села Лазаревского.

Познакомившись с шестнадцатилетней девушкой, он полюбил в ней не только красоту внешнюю, но главным образом её кротость, смирение, возвышенный строй её мыслей и решил жениться на ней.

Таким образом Иулиания переехала жить в село Лазаревское.

Бесконечно добрая и ласковая, она сразу завоевала сердца свекра и свекрови. Её так полюбили в новом семействе, что ей предоставили управлять всем имением.

Иулиания ввела новый порядок в управление.

Это был истинно христианский порядок.

Она сделала так, что все служители и подчиненные сразу почувствовали, что горячая любовь к ним руководит всеми действиями и распоряжениями новой владычицы. Они сразу увидели, что сами окружены такою заботою, ласкою, вниманием, что как будто они не слуги, не подчиненные, а домочадцы.

Убогим и нищим она давала приют и пищу, сирых и вдовых своими руками обшивала, обмывала, поила и кормила. А когда нужны были деньги для помощи бедным, она работала целые ночи без сна и отдыха, чтобы на выработанные деньги справить платье, обувь и пр.

Во время голодовок Юлиания раздавала весь запас хлеба и голодала сама, но зато вокруг неё не было голодных.

Во время заразительных болезней, которые в то время губили в короткое время сотни детей, она сама ухаживала за больными и на свой счёт погребала умерших.

Подвиги благотворения её совершались тайно, и узнавали о них случайно.

У блаженной Юлиании родилось много детей, и когда два сына её умерли, она стала упрашивать мужа дозволить ей вступить в монастырь, но муж отсоветовал ей.

«Обязанность матери воспитать детей для Бога. Без материнского призора, детям пагуба».

Юлиания осталась в миру и ещё строже стала к себе, неустанно трудясь, совершая милостыни, налагая на себя телесные страдания, постясь и проводя целые ночи на молитве.

Скоро скончался муж Юлиании, и она раздала по нему обильную милостыню по монастырям и церквам.

Детей она убеждала не плакать об отце много, так как его смерть указывает, что всем надо готовиться на суд Божий. Она убеждала детей вместо слез делать больше живого добра, помогать ближним, утешать несчастных, раздавать милостыню во имя Христа, хранить мир, согласие и любовь.

В правление Бориса Годунова ряд несчастий постиг Русь: мор, голод, пожары.

Юлиания с ревностью отдавалась в эти тяжкие годы христианскому долгу помощи ближним.

Во время двухлетнего голода, сопровождаемого зимою небывалыми стужами, блаженная Юлиания дошла до того, что сама не имела ни теплой одежды, ни пищи и питалась древесной корою.

Но и такую ужасную пищу, как хлеб из древесной коры, она делила между неимущими и голодными.

В глубокой старости она предала душу Богу 2-го января 1604 года.

Т.А. Преображенский

Трогательный случай рассказывают об одной больной девочке. Лежа на постели, она выпросила себе небольшой ящичек и каждую неделю клала туда по монете, которые давал ей отец: она сберегала эти деньги для того, чтобы после отдать на дело помощи бедным. После её смерти ящичек, при отце, был вскрыт, и в нем оказалось монет больше, чем могла девочка получить от отца. Вскоре недоразумение разъяснилось: одна благотворительница обещала прислать умиравшей девочке апельсин. Но больная упросила, чтобы вместо апельсина в её ящик положили что-нибудь для бедных.

В египетской пустыне, недалеко друг от друга спасались два инока. Время от времени они сходились и беседовали. Один из них был грамотный и имел Библию. Когда беседа иноческая случалась у него, он всегда читал пришедшему что-нибудь из слова Божия.

Однажды после чтения пришедший задумался и долго ничего не говорил. Читавший спросил его:

– «Что ты задумался, брат?»

– Думаю, – отвечал спрошенный, – «как ты счастлив, зная грамоту и владея Библией».

Ты никогда не бываешь один. Случится, нападёт на тебя тоска одиночества, ты берёшь книгу слова Божия, читаешь – и ты уж не один: с тобою говорит Господь. Я вот лишён этой радости: я не учился грамоте.

– Зачем же дело стало, – сказал грамотный. – Времени у нас с тобою достаточно. Возьмёмся за азы, обучишься чтению, и самому тебе тогда понятна станет книга слова Божия!

Пришедший инок с благодарностью согласился. Решили не откладывать дела, начать сейчас учиться. Другой книги у инока-учителя никакой не было, приходилось учиться по Библии.

– С чего начнём? – спросил учитель. – Какую страницу станем разбирать?

– Начнём с самого главного. Ты знаешь, брат, главную заповедь Божию. Открой её, её и будем учить!

Учитель-инок раскрыл десятую главу Евангелия от Луки и стал читать, показывая и объясняя буквы.

«Один законник встал и, искушая Его.

«Учитель! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную?»

Он же сказал ему:

«В законе что написано? Как читаешь?»

Он сказал в ответ: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим».

– Постой! – перебил инок-ученик. – На сегодня довольно. Повтори еще раз это!

Чтец повторил.

– Еще раз, – просил ученик.

Еще раз повторили.

– Спасибо! Пока довольно. Это я затвердил. Дальше – потом.

Простился инок и ушел к себе в пещеру.

Учитель ждал его на следующий день, сосед не пришел; ждал другой день, третий, – того все нет.

Пошел учитель проведать ученика, того и духа нет в пещере. Видно, куда-то ушел, и ушел давно, даже остывший пепел на очаге разнесло ветром.

Подивился инок-учитель, вернулся домой,

Поскучал по товарище, а потом пришел по соседству другой подвижник, за ним третий, четвертый и так понемногу, учитель-инок забыл ученика.

Прошло десять лет. Сидел как-то оставшийся инок летним вечером у себя перед пещерой и читал Евангелие. Вдруг перед ним вдали показался путник. Подошел он ближе. Незнакомый. Длинная белая борода, изможденное лицо, впалые глаза. Все говорило о суровых подвигах молитвы, труда и поста. Поздоровались.

– Я к тебе, брат, – сказал пришедший. – Давай продолжать наше учение!

– Какое? – удивился сидевший.

– А помнишь, мы начали с тобой чтение слова Божия? Я приходил к тебе…

– Так это ты, брат? – обрадовался инок-учитель. – Где же ты пропадал? Что ты ушел и не сказал ни слова?

– Я все учил урок. Помнишь, ты мне прочел: «Самая большая и первая заповедь: возлюби Господа Бога всем сердцем и всем разумением». Вот я старался все это время научиться любить Бога всем сердцем и душою. Сказать, что я уже выполнил всё это, я ещё не могу, но всё-таки кое-что усвоил. Теперь, брат, давай учить вторую половину заповеди, которую мы не дочитали тогда.

Сидевший, вместо ответа, встал и поклонился гостю до земли.

– Не мне тебя учить, а ты меня научил. Ты дал мне великий урок, что слово Божие надо читать не глазами, а сердцем, и что на уразумение воли Божией и на выполнение её, по учению Христа Спасителя, надо отдать главное внимание и полное усердие всей нашей жизни. Оставайся же, брат, со мною и будем вместе, по-твоему, изучать слово Христово.

И много ещё лет прожили иноки вместе, много ещё времени провели за великой книгой – Библией.

Мальчик бедный шел дорогой; он из школы брел домой.

Одежонкою убогой снежный вихрь играл порой…

Замерзавшего ребенка видит он; к нему бежит

И своею одежонкой позакрыть его спешит.

Позабыв про холод, вьюги, весь как полымем горя.

Он к своей ведет лачуге сиротинку, говоря:

Поскорей бы нам добраться! Тятька с мамкой ждут давно.

Вот и славно, скажут братцы, Сеня нам привел кого!»

Снежный вихрь крутит и вьётся, воет ветер, как в трубе –

Сеня весело смеётся, друга тащит на себе…

Вот они уж у избёнки; Сеня стукнул в ворота

Отомкнули… Глядь, ребёнка нет, и нет его следа!

Что за диво? Ведь на плечи взял его я на пути.

Так куда ж он мог, сердечный, вдруг исчезнуть и уйти?»

Посмотри-ка: у Пречистой на руках согрелся Он –

А на нём венец лучистый и белый снегов хитон…

Не горюй: идя дорогой, не ребёнку ты помог –

Одежонкою убогой Самого Христа облёк!..

Л.И. Денисов

I

«Ну, деточки, учиться, за работу веселей!» приветствовала толпу собравшихся перед школой ребятишек учительница, поднимаясь по ступенькам крыльца. «Здравствуйте, Надежда Михайловна!» на разные голоса ответили ей дети. «Али уж учиться?» пропищал кто-то. «Надежда Михайловна, погодите маленько, вот только последние бабки сшибу… а? ладно?»

– «Ну, скорей, скорее», – добродушно и смущенно заметила девушка. Она была еще совсем молодая, низенькая и очень худенькая. Только что со школьной скамьи она ушла в монастырь и в виде монастырского послушания была назначена учительницей в церковно-приходскую школу, находящуюся рядом с монастырем. Посмотрев на ребят и так и не дождавшись их, она вошла в школу, разложила книги, тетради. «Ведь надо занятия начинать, – а жаль ребят, пусть их поиграют… Нет, надо. Господи! благослови меня многогрешную» – перекрестилась она и вышла к ребятам. «Деточки, – повторила она теперь уже строже, – пора идти в школу». – «Ну, айда, ребята, сестра Надежда зовет», – заголосили ребятишки и с треском и шумом ворвались в класс. Тише, тише – умоляла она. Наконец, все угомонилось. – «Ну, теперь молитву прочитаем», – серьезно заметила учительница. «Помолитесь же крепче, усерднее». Дети обратились к образу Божией Матери, висевшему в переднем углу. Образ был темный, почерневший, – работы не большого мастера, но видно любящего Бога человека, потому что образ этот как-то особенно настраивал на молитву.

«Царю Небесный» сначала тихо, потом громче и громче поют детские голоса, вместе со своею учительницею. Поют с каким-то искренним, трогательным умилением… И много детских глаз с чистою верой смотрят на потемневший Святой Лик. «Помоги им и мне, Боже, – просит молодая послушница в душе своей, – помоги нам!»

По окончании утренней молитвы дети расселись по местам; начались уроки.

– «Сестра Надежда, а книги выдадите сегодня» – вдруг раздаётся удалый голосок, прерывая чтение… «Перемените»? – повторяет он снова, видя, что ответа не последовало. Это самый шаловливый мальчик в классе. Вот и теперь он уже вцепился соседке в волосы и со смехом тащил её к себе. Девочка заплакала. У… у… плакса! – проворчал шалун и уткнулся на минутку в книжку, но заметив, что учительница на него не смотрит, он нашёл возможным продолжать свои шалости.

«Вась, перестань, – укоризненно шепчет кто-то, – занятно, послушай-кось». Вася насторожился. Читали о св. Тихоне Задонском, и сестра Надежда горячо говорила ребятам об этом Святом. Лицо её незаметное, бледное преобразилось в светлое, а в глазах её горел горячий огонёк глубокого убеждения. Многие слушают с затаённым дыханием, но более всех поражает своим захватывающим вниманием одна девочка, смуглая, черноволосенькая. Ей лет 14. Она старшая в классе. «Как хорошо, какой счастливый!» – изредка шепчет она. Ну еще, еще Надежда Михайловна, умоляюще точно с трудом проговорила она, когда учительница замолчала.

Нельзя, Настя, улыбнулась та, – уж итак урок на полчаса длиннее был. Все встали на молитву, так как после каждого и перед каждым уроком читается положенная молитва. В перемену Настя молча подошла к Надежде Михайловне. Видно, что ей хотелось что-то сказать, но она стеснялась. – Ты, что, девочка, сказать мне хочешь?» спросила девушка, заметив Настю.

– «Сестра Надежда, я Вас спросить хотела: теперь святые бывают? или теперь уж не бывает?» – «Конечно же да, Настя. «Разве ты никогда не слыхала о св. Серафиме и многих других наших подвижниках? Ведь он, Настя, почти в одно время с нами жил и был он таким же человеком, как и ты, Настя, как и я грешная, только он больше всего возлюбил Христа Иисуса и всю жизнь Ему отдал». «Ах, счастливый!» – опять вырвалось у девочки. «Надежда Михайловна, милая, можно мне прийти к вам сегодня после уроков? Сестра Надежда, попросите матушку Игуменью – она добрая». Ах, а папе-то письмо опять не придётся написать – промелькнуло в мыслях девушки. «Хорошо, – сказала она громко, – приди в монастырь. Если матушка позволит, к себе тебя позову». – Спасибо, – горячо проговорил ребёнок. О, с каким нетерпением ждёт она теперь окончания уроков, как рвётся сердечко её в тихую келейку дорогой её сестры Надежды. Вот арифметика скучная прошла, вот ещё диктовку писать, перебирает она. Но наконец-то и всё сделано, и настал час отпуска. Задали ребятам уроки, и весело разъехались они – кто домой, кто в поле, кто на лужок поиграть. А Настя терпеливо ждёт, пока Надежда Михайловна собирает нужное, пока она всё ни записала, и тогда уж вместе пошли в монастырь. Монастырь стоял на очень красивом, высоком месте, утопая в тенистом саду. «Ну, погоди, Настя, – я спрошу Матушку», – остановила сестра Надежда девочку в приёмной. «А вдруг нельзя?» – подумала Настя с тоской, но через 10 минут Надежда Михайловна уже звала её к себе. В келье перед образами теплилась лампадка, и весь вид был такой уютный, тёплый, что сердцу невольно становилось легче. Случилось это и с Настей. Не успела она войти в келью, как расплакалась горько, но облегчённо. – «Девочка моя, опять ты, опять, ласково заговорила сестра Надежда и крепко прижала к себе эту чёрную, растрёпанную головку. – Ну, чего же ты? Чего опять у тебя?» И она опять прижимала и целовала плакавшую девочку. Но долго, долго Настя плакала и не заметила, как и её старшая «сестра» сама смахнула уже не одну слезу. Долго ещё всхлипывала Настя, а сестра Надежда молчала и ждала, пока её девочка ни успокоится совсем. Наконец, девочка утихла.

– «Ну, теперь говори, да толковее, что с тобою?» – «Мама не пускает завтра иконы носить. Надежда Михайловна, завтра ход с иконой, – я всегда Спасителя носила, а нынче не велит мама, пасти велит».

– «А ты попроси маму – и мама пустит, хоть и трудно будет ей без тебя в хозяйстве – но пустит, вот увидишь. Попроси только, да Богу помолись».

– Да я так и хотела! – «Так и хотела?» «Вот и умница! – Ну, а еще чего? А еще-то расскажите мне про мучеников… – «Про кого же?» – «Все равно, сестра Надежда, а всего лучше про Св. Варвару Великомученицу». – «Да ведь я уже раза 3 рассказывала про нее – лучше бы ты уж мне сама рассказала». «Ну, да слушай уж!» И Надежда Михайловна опять начала повесть о страданиях Св. Мученицы. Настя, как всегда, слушала с затаенным дыханием и глотала каждое слово. – «Ах, опять все?!» – воскликнула она, когда послушница обняла ее. – «Все, Настя, до завтра. Мне пора за дело». – «Прощайте, сестра Надежда. Спасибо. Я сегодня ужас буду как молиться, чтобы и мне пострадать за Христа. Только нет, – когда же мне? Я, наверное, совсем старой буду, – а никогда не пострадаю за Него…»

II

Было светлое утро. Солнце светило, всех освещая и лаская. По окрестностям разносился колокольный звон. Несли святые иконы. В этот день в село К. всегда приносят Чудотворную икону Спасителя. Каждый спешит приложиться к животворящему образу. За иконами ходили целые толпы народа. Многие несли образ. Между ними была маленькая Настя. Душу её переполняло чувство восторга. Оно прямо рвалось из сердца туда к самому небу: «ах, счастливые мученики»!¹ – шептало что-то в её душе. Она с утра ходит, не меняясь носить св. Икону и не может, прямо не может оторваться от неё. Вот и солнце садится – все дома обошли. Скоро унесут из этого села икону, и в эти последние минуты близости к ней – Христос Насте ещё дороже, как она Его любит! Вот и до реки дошли. Тут встречают крестьяне из другого села и уносят образ к себе. Настя кинулась перед образом на колени, потом быстро приложилась к нему. Она отошла. Беспричинные слезы душат её. Она села в стороне и все время смотрела на удаляющийся паром со св. Иконою. Вот уж внесли на берег, вот уж скрылись за лесом. Настя все сидит молча и все смотрит туда.

– Эй! Настька, чего ты тут? – крикнул ей кто-то над ухом и вслед за тем так рванул за косу, что она покачнулась назад. Это была Матреша – соседка. Насте часто от неё достаётся – не полюбила та за что-то ее. Настя ничего не ответила на это приветствие. «Насть, айда купаться, закричали другие ребятишки – мы не дадим Матреше тебя обижать!»

– Нет, вы купайтесь, а я вот туточки посижу.

– Ну, сиди, курица мокрая, кинула ей Матреша и, вслед за тем, бросилась в воду. – Ух! как холодно, взвизгнула она. Девочки одна за другой, как лягушата в болото, поскакали в воду. Но вдруг над рекой пронесся отчаянный крик. Настя вскочила. Кто-то тонет… Где Матреша? проносилась у ней в голове. Матреши не было.

Без мысли, без колебания бросилась Настя, как была, в воду и поплыла к тому месту, где она в последние минуты видела Матрешу. Но намокшее платье тянуло к низу. Силы с непривычки слабели с каждым взмахом. Вот еще, еще немного, мелькает у неё мысль… еще немного. Она уже протягивает руку, но сильный водоворот подхватывает и поглощает вторую жертву.

Мир тебе, милая Настя, – счастливая с «счастливыми мучениками».

Л. Покровская

I

В одной деревне жил мальчик Игнаша. Отец его, Прокопий, ходил в город на заработки, да и Игнашу нередко брал с собой туда же. В городе Игнаша приглянулся купцу. «Оставь у меня малого-то, – говорит он Прокопию, – я его буду одевать, обувать, кормить да ещё и выучу его, так что он, пожалуй, когда придёт пора-время, и сам купцом будет». Прокопий подумал про свою бедность – и согласился. С тех пор Игнаша жил в городе, в большом доме, и каждый день был одет и накормлен. Что ему купец ни поручал, Игнаша все честно исполнял. Всякие товары, а иногда и деньги Игнаша носил, и никогда его купец ни в чём дурном не замечал.

II

Раз принесли купцу целый мешок серебряных гривенников да пятачков. С роду Игнаша не видывал столько денег. Он долго любовался, смотря как купец звенел по столу гривенниками и расставлял их кучками для облегчения счета. Вот купец счел деньги, всыпав их снова в мешок, мешок же замкнул в сундук и вышел вон со двора. Игнаша глядь, – на столе остался один пятачек, да такой хорошенький, новенький. Хотел он было закричать купцу, что тот забыл пятачек, да остановился; а остановившись, позадумался. А как позадумался, то на уме у него как будто кто заговорил: «Ведь у купца целый мешок пятачков-то! Что ему в этом одном! Да и не заметил он его, а тебе пятак пригодится». Прислушался Игнаша к лукавой речи и положил пятачок в карман. Купец в самом деле потери не заметил, а Игнаша купил на пятачок пряник. Как съел он этот пряник, ему ещё захотелось. Улучив время, он у купца уже не пятачок, а целый рубль взял, но и рубля хватило ненадолго.

III

С тех пор напала на Игнашу тоска по деньгам, только и думал он о том, как бы денег достать. Сперва он брал у купца по рублям, а потом всё больше и больше, да однажды столько денег у купца взял, что и не счесть. Что же вышло? А вот что: вскоре после этого через ту деревню, где жил когда-то Игнаша, вели арестантов в цепях. Народ стоял по сторонам дороги и смотрел на арестантов, подавая несчастным гроши, копейки, куски хлеба. Вдруг один из арестантов, совсем ещё молодой парень, остановился на минуту и, бросившись на шею стоявшему тут седому старику, громко зарыдал и говорит: «Ах, отец, отец! пятачок меня погубил! С пятачка я начал – да вот до чего дошёл!» Это и был Игнаша.

Жили в старину люди, которые неправильно понимали апостольские слова: «Непрестанно молитесь». Они думали, что не надо делать никаких добрых дел, а надо только молиться, и Бог простит за это все грехи.

Пришли однажды эти люди к святому человеку Лукию. Лукий и спрашивает:

– Каким ремеслом занимаетесь?

– Мы совсем не работаем. Мы по апостольскому завету только молимся.

– А едите ли?

– Как же, едим, – отвечают люди.

– А спите ли?

– Как же не спать?

– А когда вы едите и спите, – кто за вас молится?

Пришельцы не могли ответить. Лукий тогда сказал им:

– Я плету корзины и во время работы читаю про себя молитвы. Значит, ведь я молюсь во время работы?

– Да, отвечают люди.

– Зарабатываю я себе на пропитанье и, кроме того, половину денег отдаю бедным. Когда я ем и сплю, за меня молятся те, кто получил от меня помощь. Так я выполняю апостольское правило: – непрестанно молитесь. Так надо делать и вам.

Когда ты молишься, не трать

Излишних слов; но всей душою

Старайся с верой сознавать,

Что слышит Бог, что Он с тобою.

Что для Него слова? – О чем,

Счастливый сердцем иль скорбящий

Ты не помыслил бы, – о том

Ужель не ведает Всезрящий?

Любовь к Творцу в душе твоей

Горела бы только неизменно,

Как пред иконою священной

Лампады теплится елей.

К. Р.

На грязи, на вонючей сырой соломе, под навесом ветхого сарая, на скорую руку превращённого в походный госпиталь, в разорённой болгарской деревушке – слишком две недели умирала она от тифа.

Она была в беспамятстве – и ни один врач даже не взглянул на неё; больные солдаты, за которыми она ухаживала, пока ещё могла держаться на ногах, – поочерёдно поднимались со своих заражённых логовищ, чтобы поднести к её запекшимся губам несколько капель воды в черепке разбитого горшка.

Она была молода, красива; высший свет её знал; о ней осведомлялись даже сановники. Дамы ей завидовали…

Нежное, кроткое сердце… и такая сила, такая жажда жертвы! Помогать нуждающимся в помощи – она не ведала другого счастья… Всякое другое счастье прошло мимо. Но она с этим давно помирилась – и, вся, пылая огнём неугасимой веры, отдалась на служение ближним.

Какие заветные клады схоронила она там, в глубине души, в самом её тайнике – никто не знал никогда – а теперь, конечно, не узнает.

Да и к чему? Жертва принесена… Дело сделано.

Но горестно думать, что никто не сказал спасибо даже её трупу – хоть она сама и стыдилась, и чуждалась всякого спасибо.

И. Тургенев

У трактирщика был ручной попугай. В те дни, когда дела шли хорошо, когда посетители толпились к прилавку и нетерпеливо требовали, чтобы им поскорее подавали, попугай радовался не меньше самого хозяина. Его клетка висела тут же, у прилавка, и он относился ко всему происходившему с большим интересом. Он знал в лицо всех постоянных посетителей, знал, что некоторые из них непременно ударят кулаком по столу и крикнут: «Поскорей!» А трактирщик ответит им своею неизменною фразою: «Не все сразу, господа! По очереди, пожалуйста!» Скоро попугай выучил эти слова наизусть.

И, как только поднимался шум, кричал посетителям раньше хозяина: «Не все сразу, господа! По очереди, пожалуйста!»

В одно прекрасное утро попка пропал. Он ушел из клетки и отправился разгуливать по полям, радуясь случаю расправить крылья. Но как только попугай встретился с простыми птицами, яркий и нарядный костюм его сразу обратил внимание. Воробьи трещали между собою, зяблики взволнованно чирикали о неслыханном чуде, а старый грач, проходивший мимо в своем черном сюртуке, прямо-таки плюнул на попку. Потом с негодующим криком он взлетел на вершину высокого вяза, чтобы сообщить новость своим домашним.

Между тем трактирщик заметил пропажу попугая и отправился на поиски. На луг он пришел как раз вовремя. Попку со всех сторон окружали грачи, а он, весь исклеванный, растопырив крылья и сердито разинув клюв, даже не отбивался от них, а только кричал во все горло: «Не все сразу, господа! По очереди, пожалуйста!»

Сказка

В тридесятом царстве, за тридевять земель, у славного, могучего и богатого царя была одним-одна дочь, в которой он души не чаял; а на ту страну напало, попущением Божиим, злое поветрие, от которого многое множество народа погибло. Вот и дочь царская заболела от этого морового поветрия, от которого не мог избавиться зельями и снадобьями ни один человек: а кто заболеет, тот и помрет.

Стал царь вызывать со всех концов царства знахарей, которые собирают зелья, и травы, и коренья целебные, и обещал осыпать золотом того, кто вылечит его дочь. Один, никому неизвестный старик явился к царю и сказал ему: «Коли хочешь, чтобы дочь твоя жива была, то прикажи найти в своём царстве довольного и счастливого человека, который был бы доволен и счастлив своей судьбой и ничего бы более не просил; с этого человека сними рубаху и надень её на царевну, и она оживёт».

И побежали гонцы во все концы царства, изъездили все города, палаты и дворцы, все барские усадьбы и крестьянские избы, все углы и закоулки, все улицы и переулки, торные пути и захолустья, редняки и трущобы, города и пригороды, сёла, присёлки и выселки – нет у сильного, могучего царя счастливого и довольного подданного. Кто и доволен бы судьбой, да денег мало; кто и богат, да хотелось бы ещё быть побогаче; у кого семья хороша, да соседи не годятся; кто работы просит, кто досужества; кто знати, кто богатства, кто здоровья!

Царь неутешно скорбел и в отчаянии уже прощался с дочерью своей, как вдруг раздались крики: «Нашли, нашли!» Дворец царский ровно снова ожил, и стены, и простенки, и золоченая кровля, и богатые подвалы – все и всюду ожило; все радовались, что царевна спасена будет – и все теснились и толпились, чтобы видеть блаженного и счастливца. Кто он? Где он? Подайте его сюда, покуда ещё время; да где его отыскали, отколе он взялся?.. Что нужды до этого – благо нашли и привели: он здесь, и царевна будет спасена. Ни в карете он, ни в шелку – а нищий, в худой одежде.

– Я тебя озолочу, сказал ему царь, и покупаю одну только рубашку твою, за какую хочешь цену: проси, что хочешь.

– Да у меня и рубахи-то нет, отвечал тот.

– Как нет? Рубахи нет? Сыми с себя, отдай мне последнюю, я тебя за это золотом засыплю!

– Да то-то нет её, нет ни на мне, ни за мною! Была когда-то давно, да вся истлела, износилась – я её и кинул…

В. Даль

С какой горячей молитвой и верой в Господа Бога было брошено зернышко бедным крестьянином во вспаханную, мягкую почву. Сколько надежды давало оно труженику! Ведь от него вся его жизнь зависит: не взойди зернышко – и погибать ему от голода и холода. Поэтому он так горячо и молится и просит Господа послать ему урожай. И Господь слышит его молитвы, маленькому зернышку тепло и уютно в матушке землице. Достаточно ему и пищи, и влаги, и воздуха. Вот начинает оно прорастать, но не успел крохотный росточек начать свою жизнь в земле, как его уже ждут препятствия: то встретится камешек, надо его обойти, то наткнется на твердый кусок земли, куда ж ему пробраться сквозь такое твердое тело? Наконец пробрался на свет Божий наш маленький росточек и начал расти и укрепляться. Настала зима. Зябнет наше молоденькое растеньице и замерзло бы оно, но Господь заботится о нем и покрывает землю толстым слоем снега, чтобы не обидел хлебного росточка злой дедушка мороз. Теперь ему тепло, под пушистым мягким снегом и не страшно; сверху гудит, завывает метель, занося проезжие тропы и дорожки. Холодное зимнее солнышко глядит на землю, глядит, но не греет и не посылает с высоты своих теплых ласк. Снег искрится и переливается тысячами алмазов и изумрудов. Тихо и безлюдно кругом, изредка пролетит ворон, каркая и бесшумно взмахивая крыльями; по узкой, проложенной санями, дороге проедет в розвальнях мужичек, похлопывая рукавицами и все опять тихо. Ночью еще холоднее и мрачнее кругом. Луна спокойно с небесной высоты сияет, обливая все кругом своим серебристым светом. Что-то тихое, таинственное кругом. Изредка пробежит по полю косоглазый зайка, пугливо посматривая по сторонам и прижав длинные уши вдоль спины, как будто за ним гонится целая стая гончих. Вот на полях показался чёрным силуэтом серый голодный бродяга. Ещё минута и раздался протяжный надрывающий душу вой голодного волка. Сидит он, поджав хвост, и подняв голову кверху, и жалуется, и плачет на свою незавидную судьбу...

Кончилась зима. Пришла работа знойному солнышку. Растопило оно громадные кучи снега и вызвало своим теплом разную травку и цветочки на полях. Выглянул из-под снега и наш хлебный росток. Выглянул и затрепетал. Золотое солнышко так ласково целует его своими тёплыми лучами, ветерок пролетит, обдавая его свежим дыханием. В чистом прозрачном небе заливаются жаворонки, щебечут разные птички. Свежо, прохладно и так радостно кругом. Не по дням, а по часам растёт растеньице, и вот уж вытянулось в стройный зелёный стебель. Много братьев кругом, так и стоят зеленой степной, колыхаясь от малейшего ветерка. Наступило лето, чего, чего только не видело растеньице: и страшные бури над ним разражались и молнии сверкали, и крупный дождь поливал его обильно. А то вдруг одно время жарко, так жарко было, горячее солнце палило с высоты, хоть бы одна маленькая тучка… Растет и растет наш стебелек. Вот он выпустил колосок, который уже и наливаться начал. «Уже рожь наливается», – говорит крестьянин, подходя к ниве, – «скоро и жать придется. Слава Тебе, Господи, послал Господь урожай!» Через неделю жаркая работа закипела в поле. Золотая рожь стоит, поникнув своими тяжелыми колосьями. Мерно взмахивает кривой серп и падает рожь колосистая. Сколько радости было и веселья, когда дожали последний сноп. Вскоре всё поле приняло печальный вид. Не волнуется уже золотистая рожь, не поют в небе веселые жаворонки. Остались одни только ровно подрезанные стебли, уныло торчащие среди полей. Между тем на гумнах идет оживленная работа. Сноп за снопом молотится рожь, образуя кучи блестящих зерен. Дальше её веяли, сушили и, наконец, свезли на мельницу. Гул и грохот кругом, насыпали зерна на жернова и не успели они опомниться, как уж их сдавило, закружило и превратило в белую мягкую муку. «Спасибо за помол», – сказал крестьянин. «Ну теперь заживем, жена!» – весело потирая руки, говорит он, входя в избу. «Слава тебе Господи, услышал Ты наши молитвы!» – и с благоговением крестится он на темный образ в углу. Муку высыпали в мешки и поставили в клети, а хозяйка принялась из новой муки печь хлебы. Славные вышли хлебы зарумяненные, да высокие, а в середине то, точно булка мягкая. С какой радостью и торжеством был разрезан первый хлеб и роздан по кусочкам.

А. Зиновьева

(Рассказ старика)

В самой бедной избушке и в самом богатом доме теперь едят и любят картошку. А было время, когда совсем не знали, что такое картофель.

В наших местах первым начал разводить картошку один барин. Выписал он картофель из-за моря и посадил его в своём огороде. Вырос картофель, показались на нём цветы. Вот, думает хозяин, отцветут цветы, покажутся на их местах плоды.

Так и случилось: на зелёной ботве показались зелёные твёрдые шарики, величиною с орех и с семенами внутри. Барин и думает: «Вот что надо собрать, вот что будем варить и жарить».

Собрали зеленые шарики, обжарили в масле и посыпали сахаром. Позвал к себе хозяин гостей и потчует их заморским кушанием. Взяли гости в рот по жареному шарику, а проглотить не могут: очень уж не вкусно показалось им кушанье. Стыдно стало хозяину, рассердился он на диковинное растение и велел огородникам вырвать его и выбросить.

Когда же огородники вырвали растение, они увидали на корнях его клубни и попробовали их испечь. Оказалось – вкусно. Один огородник сказал об этом барину. Барин попробовал новое кушанье, ему оно понравилось. Он понял свою ошибку и говорит: «Надо собирать не вершки, а корешки».

Когда узнали об этом соседи, то много смеялись над барином; но с тех пор в наших местах стали понемножку разводить картофель. Только никто уже не ел верхних зеленых плодов, а варили и жарили только подземные клубни. А простой народ долго не решался есть картофель. Иные говорили, что и сеять его грех.

Народная сказка

Шли солдаты прохожие, остановились у старушки на отдых. Попросили – они попить да поесть, а старуха отзывается: «Детоньки! Чем же я вас буду потчевать? У меня ничего нету». А у ней в печи был вареный петух – в горшке, под сковородой. Солдаты это дело смекнули; один – вороватый был! Вышел на двор, раздергал воз со снопами, воротился в избу и говорит: «Бабушка, а бабушка! Посмотри-ка, скотина, у тебя хлеб ест».

Старуха на двор, а солдаты тем временем заглянули в печь, вынули из горшка петуха, а на место его положили туда ошметок, а петуха в суму спрятали. Пришла старуха: «Детоньки, миленьки! Не вы ли скота-то пустили? Почто же, детоньки, пакостите? Не надо, миленьки!» Солдаты помолчали-помолчали, да опять попросили: «Дай же, бабушка, поесть нам!» – «Возьмите, детоньки, квасу да хлеба; будет с вас!»

И вздумала старуха похвалиться, что провела их, и загадала им загадку: «А что, детоньки! Вы люди-то бывалые, всего видали; скажите-ка мне: ныне в Пенском, Черепенском, под Сковородным, здравствует ли Курухан Куруханович?» – «Нет, бабушка!» – «А кто же, детоньки, вместо его?» – «Да Липан Липанович». – «А где же Курухан Куруханович?» – «Да в Сумин город переведён, бабушка».

После того ушли солдаты.

Приезжает сын с поля, просить есть у старухи, а она ему: «Поди-ка, сынок! Были у меня солдаты да просили закусить, а я им, дитятко, загадала загадочку про Петуха, что у меня в печи, они не сумели отгадать-то». – «Да какую ты, матушка, заганула им загадку?» – «А вот какую: в Пенском, Черепенском, под Сковородным, здравствует ли Курухан Куруханович? Они не отгадали; нет, бают, бабушка! Где же он, родимые? Да в Сумин город переведён. А того и не знают, что у меня в горшке-то есть!»

Заглянула в печь, ан петух-то улетел; только лапоть вытащила. «Ахти, дитятко, обманули меня проклятые!» – «То-то, матушка! Солдата не проведёшь, он – человек бывалый».

Народная сказка

Замесила мать Вани тесто в квашне и поставила на печь киснуть, а сама ушла к соседке.

В сумерках пришёл Ваня домой, окликнул – никого в избе нет. Вот и хотел он огонька вздуть, как слышит: кто-то на печи пыхтит. «Видно, домовой!» – подумал Ванюша. Затрясся от страху, выпустил из рук лучину – да бежать. Впотьмах наступил Ваня на кочергу, а она его по лбу. «Ай-ай, батюшки, помогите! Помогите!» – завопил Ваня и хотел было вон из избы. На ту беду разулся у него лапоть, и Ванюша прихлопнул дверь оборку от лаптя: растянулся в сенях и вопить благим матом: «Ай, батюшки! ай, соседушки! помогите! отымите! – держит меня домовой!»

Приезжали соседи, подняли Ванюшу ни жива ни мертва; а как узнали, в чём дело, то и стали над ним смеяться. Долго потом все дразнили Ванюшу и расспрашивали его: как это он испугался теста в квашне, кочерги в угле, лаптя на своей ноге?

Корейская сказка

Или себе муж и жена, хорошие люди, но только никогда никого до конца не дослушивали и всегда кричали: «знаем, знаем!»

Раз приходит к ним один человек и приносит халат.

«Если надеть его и застегнуть на одну пуговицу, – сказал человек, – то поднимешься на один аршин от земли, на две пуговицы – до полунеба улетишь, на три – совсем в небо улетишь!»

Муж, вместо того, чтобы спросить, как же назад возвратиться, закричал: «Знаем!» Надел на себя халат, застегнул сразу на все пуговицы и полетел на небо.

А жена его бежала и кричала: «Смотрите: мой муж летит!» Так бежала она, пока не упала в пропасть, которой не видела, потому что смотрела всё в небо. На дне пропасти протекала река. Говорят, он превратился в орла, а она в рыбу.

И это, конечно, ещё очень хорошо для таких разинь, как они.

Н. Гарин

Печальная береза

у моего окна,

и прихотью мороза

разубрана она.

Как гроздья винограда,

ветвей концы висят.

И радостен для взгляда

весь траурный наряд.

Люблю игру денницы

я замечать на ней,

и жаль мне, если птицы

стряхнут красу с ветвей.

А. Фет

В школах в Швейцарии, на видных местах, вывешены таблицы с заголовком: «Что должны мы делать, чтобы остаться здоровыми», заключающие в себе 21 правило: 1) Мы должны ежедневно мыть свое лицо, шею и грудь. 2) Мы должны часто мыть свои руки и держать ногти короткими и в чистоте. 3) Мы должны чистить зубы щеткой утром и после еды. 4) Мы должны причесывать наши волосы утром и после обеда перед посещением школы². 5) Платье надо ежедневно очищать от пыли и грязи выколачиванием и чисткой щеткой. 6) Каждое утро надо чистить башмаки. 7) Перед входом в классную комнату мы должны обтереть грязь с ног. 8) Не надо бросать в классной комнате бумагу, остатки еды, фрукты. 9) Нельзя плевать на пол. 10) В теплой комнате надо снимать шарфы и верхнее платье. 11) В перемену надо открывать окна, чтобы впускать свежий воздух в класс. 12) Перемену надо проводить по возможности на свежем воздухе. 13) Время завтрака должно идти на то, чтобы есть свой завтрак. 14) При ходьбе, стоянии и сидении надо держаться прямо. 15) Сидя, нужно обе ноги ставить всей поверхностью на пол. 16) При чтении и рисовании надо держать прямо верхнюю часть тела. 17) Надо писать крупно и четко. 18) Не надо при писании затемнять себе собственной тенью. 19) При работе, в особенности же при писании и рисовании, надо защищать себя от прямого солнечного света. 20) В сумерках не следует читать и писать. 21) Надо сообщать учителю, если на месте, где сидишь, слишком тепло или слишком холодно, если с этого места плохо видно или слышно, сообщать учителю, если нездоров, или если дома есть больной заразной болезнью.

Дорогие дети.

Простите, что за недосугом до сих пор не отвечал на ваше письмо. Вас я давно поминаю на молитве своей. Ведь ваши имена Алексей, Наталия, Мария, Серафим, Ольга?

Спасибо вам за жертву в пользу наших бесприютных деток. Помните, что вы прислали не им, а Самому Христу.

Близятся уже Рождество Христово. На дворе холодно. У многих нет куска хлеба. Многие ходят почти совсем раздетыми. Непременно помогите им.

Если будете посылать нашим бесприютным детям, то пошлите по такому адресу:

Сергиев-Посад, Моск. губ. Приют-Школа. Собств. дом. Виванск. ул.

И всех моих дорогих юных читателей прошу не забыть бесприютных своих сверстников. Пошлите им непременно что-либо к Христову дню.

Епископ Евдоким

Старинное сказание

Настала святая ночь – та ночь, в которую родился младенец Иисус. Ангел, неслышно пролетая мимо деревьев, цветов, растений, возвещал им о рождении Святого Младенца. Вся природа ликовала. «Идём, поклонимся Младенцу. Понесём Ему вкусные плоды, понесём Ему лучшие душистые цветы», – говорили растения. Они пошли. Их вела яркая звезда. Пошла за ними и скромная ёлочка. Пришла она, стала печально в стороне и плакала: у неё не было Дара, чтобы порадовать святое дитя. Ангел увидел, пожалел печальную елочку и кинул ей с высоты яркую звезду. Звезда упала на вершину елочки и рассыпалась яркими огоньками. Святой Младенец взглянул и улыбнулся. С тех пор каждый год елочку украшают огнями и на вершину её прикрепляют звезду.

Ночь тиха. По тверди зыбкой

Звёзды южные дрожат.

Очи Матери с улыбкой

В ясли тихие глядят.

Ни ушей, ни взоров лишних…

Вот пропели петухи–

И за ангелами в вышних

Славят Бога пастухи.

Ясли тихо светят взору,

Озарён Марии лик,

Звёздный хор к иному хору

Слухом трепетным приник.

И над ним горит высоко

Та звезда далёких стран:

С ней несут цари востока

Злато, смирну и ливан.

А. Фет

На юго-востоке от Вифлеема, мили за две от него, лежит окружённая горами долина. Она покрыта богатой растительностью; в зимнюю пору она служила неоценённым пастбищем для овец, коз и рогатого скота. На ней, под утёсом, издавна существовал загон, или мара, место, окружённое невысокой каменной стеной и сплошной цепью колючих кустарников.

Несколько пастухов, отыскивая место для пастбища, завели свои стада в эту долину; на закате солнца они пригнали их к загону и отрядили одного товарища сторожить мару, а сами, около стены, разложили костер и сели ужинать. После ужина они потолковали о своих делах, и утомлённые дневной работой, тут же у костра уснули. Ночь стояла ясная, холодная. Небо сияло звёздами. Воздух был необыкновенно прозрачен. Царила тишина.

У ворот загона, закутавшись в плащ, ходил сторожевой. Изредка он останавливался, заслышав шум в стаде или вой шакала за горой. Медленно, казалось ему, приближалась полночь. Но вот, наконец, наступила желанная минута смены – он исполнил свою обязанность, пора теперь и на покой; придёт он сейчас, ляжет и проспит до утра без всяких снов… Он уже пошёл к костру, но вдруг остановился – ему показалось, что всё кругом осветилось каким-то необыкновенным мягким, белым светом. Затаив дыхание, боясь шевельнуться, он наблюдал дивное явление. А свет усиливался. Он взглянул на небо. Звёзды скрылись. Небо сияло. Чудный свет обратился в невыносимый для глаза блеск.

Пастух в ужасе закричал:

– Вставайте, вставайте!

Собаки вскочили и с воем куда-то убежали. Испуганный скот сбился в кучу. Люди поднялись на ноги с пращами наготове.

– Что такое? – спросили они в один голос.

– Смотрите, – кричал сторож, – небо горит.

А свет сделался нестерпимо ярок. Все зажмурили глаза и опустились на колени. Сердца их сжались от ужаса. Они пали вниз лицом на землю, в состоянии близком к обмороку. Послышался голос:

– Не бойтесь.

Пастухи стали прислушиваться.

– Не бойтесь. Я возвещаю вам великую радость.

Голос тихий и внятный, по своей мягкости и нежности превосходящий голос человеческий, проник в простые души и вселил уверенность. Пастухи приподнялись… Они увидели чудесного человека, окруженного великим сиянием. Он был в одеянии нестерпимой белизны. Над его плечами виднелись вершины сложенных блестящих крыльев. Над его головой сияла необычайным светом звезда. Говоривший, с лицом неземной красоты, простер свои руки к пастухам, словно благословляя их.

Пастухи слыхали да и сами говаривали прежде об ангелах, и они поняли, что перед ними стоит посланник Бога.

Ангел же говорил:

– Ныне родился вам в городе Давидовом Спаситель, который есть Христос Господь.

Он на мгновение остановился, точно выжидая, чтобы его слова запечатлелись в их душах.

– И вот вам знак! – продолжал вестник: – вы найдете спеленатого Младенца, лежащего в яслях.

Ангел замолчал, свет, окружавший его, вдруг сделался розовым и начал мерцать. В небесной вышине, чуть доступной человеческому взору, казалось, реяли миллионы светлых крыл, проносились множества лучезарных существ. Послышался неземной хор:

– Слава в вышних Богу и на земле мир, в человецех благоволение!

Пение повторялось многократно.

Дивный вестник расправил свои сияющие крылья и скрылся в светлом небе.

Пастухи, придя в себя, с недоумением глядели друг на друга.

– Это был Гавриил, посланник Бога к людям.

Все промолчали.

– Ведь он сказал, что Христос Бог родился.

Другой ответил:

– Да, он так сказал.

– Ведь он сказал, что это в городе Давида; стало быть у нас, в Вифлееме; и сказал, что мы там найдем Младенца в пеленках.

– Да, лежащим в яслях.

Первый из говоривших задумчиво смотрел в огонь. Наконец, он воскликнул:

– В Вифлееме только в одном месте есть ясли, это в пещере, близ старой канны³.

Пойдемте, братья, посмотрим, что там. Наши ученые и старейшие люди давно уже ищут Христа. И вот Он родился. Пойдемте, поклонимся Ему.

– А как же стада?

– Бог о них позаботится. Спешим!

Пастухи обошли гору и быстрым шагом направились в город. Здесь, у ворот канны, они нашли привратника.

– Что вам надо? – спросил он.

– Мы видели и слышали сейчас великие знамения, – ответили они.

– И мы видели знамения, но ничего не слышали. Что же вы слышали?

– Позволь пройти к пещере, которая в ограде. Потом мы все тебе расскажем. А не то пойдем с нами, увидишь и сам.

– Ничего я там не увижу.

– Увидишь; Христос родился.

– Христос?! Да вы то откуда знаете?

– Прежде пойдем и посмотри.

Привратник презрительно засмеялся.

– А если и Христос, так как же вы Его узнали?

– Родился он нынче ночью, и сейчас лежит в яслях. Так нам сказано. А в Вифлееме только в одном месте и есть ясли.

– В пещере.

– Да. Идём же с нами.

Они прошли двором, не обратив на себя внимание, хотя многие ещё не спали, разговаривая о чудесном свете. Так как вход в пещеру был открыт, и внутри виднелся свет фонаря, то они прямо вошли в неё.

– Мир вам! – сказал привратник Иосифу. Вот здесь пришли люди, которые родившегося младенца разыскивают; они думают признать его по тому, что он спеленат и лежит в яслях.

Иосиф в волнении ответил:

– Вот тут есть дитя.

И он провёл их к яслям. В них лежал ребёнок.

– Это и есть Христос! – сказал один пастух.

– Христос! – повторили все и пали на колени.

И один сказал:

– Это Бог, и слава его превыше неба и земли.

Облобызав платье Матери, принявшей на руки Дитя из яслей, пастухи, счастливые и обрадованные, ушли. В канне они рассказали собравшемуся и теснившемуся вокруг их народу всё происшедшее с ними. И на обратной дороге к загону они всё повторяли ангельское славословие:

– Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение!

Научи меня, Боже, любить

Всем умом Тебя, всем помышленьем,

Чтоб и душу Тебе посвятить

И всю жизнь с каждым сердца биеньем.

Научи Ты меня соблюдать лишь

Твою милосердную волю,

Научи никогда не роптать

На свою многотрудную долю.

Всех, которых пришел искупить

Ты своею Пречистою кровью –

Бескорыстной, глубокой любовью

Научи меня, Боже, любить!

К. Р.

В тихом сумраке лампада

Светом трепетным горит;

Пред иконой белокурый

Внучек с дедушкой стоит.

Говорит ребенку тихо,

Наклоняясь, дед седой:

«Помолились за всех мы,

Мой малютка дорогой,

Помолились за родных мы,

Помолились за чужих,

За людей, почивших в мире,

За трудящихся живых».

Помолились… но забыли

Помолиться мы за тех,

Кто томится в злой неволе

Без отрады и утех»…

И кладёт дитя поклоны

При мерцающем огне,

И за дедушкой молитву

Повторяет в тишине.

И. Суриков

Христа лет после Иисуса Христа жил на востоке богатый человек по имени Герасим. У него были свои дома, сады, более тысячи рабов и рабынь и очень много всяких драгоценностей. Герасим думал: «мне ничто не страшно», но когда он один раз сильно заболел и едва не умер, тогда он начал размышлять иначе, потому что увидал, как жизнь человеческая коротка и что болезни нападают отовсюду, а от смерти не спасет никакое богатство, – а потому не умнее ли будет заранее так распорядиться богатством, чтобы оно на старости лет не путало, а потом бы из-за него никто не ссорился.

Стал Герасим с разными людьми советоваться, как ему лучше сделать. Одни говорили одно, а другие – другое, но всё это было Герасиму не по мыслям.

Тогда один христианин сказал ему:

– Ты хорошо сделаешь, если поступишь со своим богатством, как советует Иисус Христос: – ты отпусти своих рабов на волю, а имущество раздай тем, кто страдает от бедности. Когда ты сделаешь так, ты будешь спокоен.

Герасим послушался – он сделался христианином и роздал всё своё богатство бедным, но вскоре увидел, что, кроме тех, которых он наделил, осталось ещё много неимущих, которым он уже ничего не мог дать, и эти стали его укорять, что он не умел разделить своё богатство так, чтобы на всех достало.

Герасим огорчился: ему было прискорбно, что одни его бранят, а другие над ним смеются, что он прежде жил достаточно, а теперь, всё раздав, и сам бедствует, и всех наследников обидел, а всех нищих всё-таки не поправил.

Стало от этого Герасиму очень смутительно, и, чтобы не терпеть досаждений от наследников, Герасим поднялся и ушел из людного места в пустыню. А пустыня была дикая, где не жил ни один человек, а только рыскали звери, да ползали змеи.

Походил Герасим по жаркой пустыне и почувствовал, что здесь ему лучше. Тут хоть глухо и страшно, но зато наследники его не бранят и не проклинают, и никто над ним не смеется и не осуждает его, что он так, а не этак сделал. А он сам спокоен, потому что поступил по слову Христову: «отдай все и иди за Мною», – и больше не о чем беспокоиться.

Нашел Герасим норку под меловым камнем, натаскал туда тростника и стал жить здесь.

Жить Герасиму было тихо, а есть и пить нечего. Он с трудом находил кое-какие съедобные коренья, а за водою ходил на ручей. Ключ воды был далеко от пещерки, и пока Герасим напьется да подойдет назад к своей норке, его опять всего опалит; и зверей ему страшно, и силы слабеют, и снова пить хочется. А ближе, возле воды, нет такого места, где бы можно спрятаться.

Ну, – думает раз в большой жар Герасим: – мне этой муки не снести: вылезешь из моей меловой норки, надо сгореть под солнцем; а здесь без воды я должен умереть от жажды, и ни кувшина, ни тыквы, никакой другой посуды, чтобы носить воду, у меня нет. Что мне делать? Пойду, – думает Герасим, – в последний раз к ключу, напьюсь и умру там.

Пошёл Герасим с таким решением к воде и видит на песке следы, – как будто бы здесь прошёл караван на ослах и верблюдах. Смотрит он дальше и видит, что лежит тут один растерзанный зверем верблюд, а невдалеке от него валяется ещё живой, но только сильно ослабевший ослик, и тяжело вздыхает, и ножонками дрыгает, и губами смокчет.

Герасим оставил безжизненного верблюда валяться, а об ослике подумал: этот ещё жить может. Он только от жажды затомился, потому что караванщики не знали, где найти воду. Прежде чем самому помереть, попробую облегчить страдание бедного животного.

Герасим приподнял ослика на ноги, подцепил его под брюхо своим поясом и стал волочь его и доволок до ключа свежей воды. Тут он обтёр ослу мокрой ладонью запекшуюся морду и стал его из рук попаивать, чтобы он сразу не опился.

Ослик ожил и поднялся на ножки.

Герасиму жаль стало его тут бросить, и он повёл его к себе, и думал:

– Помучусь я ещё с ним – окажу ему пользу.

Пошли они вместе назад, а тем временем огромный верблюд уже совсем почти был съеден; и в одной стороне валялся большой лохмоть его кожи. Герасим пошёл взять эту кожу, чтобы таскать в ней воду, но увидел, что за верблюдом лежит большой жёлтый лев с гривой – от сытости валяется и хвостом по земле хлопает.

Герасим подумал: «Ну, должно быть, мой конец: наверно, этот лев сейчас вскочит и растерзает и меня, и ослёнка». А лев их не тронул, и Герасим благополучно унёс с собой лохмоть верблюжьей кожи, чтобы сделать из неё мешок, в который можно наливать воду.

Набрал тоже Герасим по пути острых сучьев и сделал из них ослику загородочку, у самой своей норки.

– Тут ему будет ночью свежо и спокойно, – думал старец, да и угадал.

Как только на дворе стемнело, вдруг что-то будто с неба упало над пещеркой, и раздался страшный рев и ослиный крик.

Герасим выглянул и видит, что давешний страшный лев протряс первую сытость и пришел съесть его осла; но это ему не удалось: прыгнув с разбега, лев не заметил ограды и воткнул себе в пах острый сук и взревел от невыносимой боли.

Герасим выскочил и начал вынимать из раны зверя острые спицы.

Лев от боли весь трясся и страшно ревел и норовил хватить Герасима за руку, но Герасим не пугался и все колючки вынул; а потом взял верблюжью кожу, взвалил ее на ослика и погнал к роднику за свежей водой. Там у родника он связал кожу мешком, набрал ее полную воды и пошел опять к своей норе.

Лев все это время не тронулся с места, потому что раны его страшно болели.

Герасим стал омывать раны льва, а сам подносил к его разинутой пасти воду в пригоршне, и лев лакал ее воспаленным языком с ладони, а Герасиму было не страшно, так что он сам над собой удивлялся.

Повторилось то же на другой день и третий, стало льву легче, а на четвертый день, как пошел Герасим с ослом к роднику, – смотреть, – приподнялся и лев и тоже вслед за ними поплелся.

Герасим положил льву руку на голову, и так и пошли рядом трое: старик, лев и осленок.

У ключа старец свободною рукою омыл раны льва на вольной воде, и лев совсем освежел, а когда Герасим пошел назад, и лев опять пошел за ним.

Стал старик жить со своими зверями.

У старца выросли тыквы, он начал их сушить и делать из них кувшины; а потом стал относить эти кувшины к источнику, чтобы они годились тем, у кого не во что захватить с собою воды. Так жил Герасим – и сам питался, и другим людям был полезен; и лев тоже нашел себе службу: когда Герасим в самый зной отдыхал, лев стерег его осла. Жили они так изрядное время, и некому было на них удивляться, но раз увидали эту компанию проходившие караваном путники и рассказали про них в жилых местах, по дорогам; и сейчас из разных мест стали приходить любопытные люди: всем хотелось посмотреть, как живет бедный старик, и с ним ослик и лев, который их не терзает. Все этому стали удивляться и спрашивали у Герасима:

– Открой-ка, пожалуйста, какою ты силою это делаешь? Верно ты не простой человек, а необыкновенный, что при тебе происходит Исаево чудо: лев лежит рядом с осликом.

А Герасим отвечал:

– Нет, я самый обыкновенный человек, – и даже, признаюсь вам, что я еще очень глуп: я вот с зверями живу, а с людьми совсем жить не умел: все они на меня обиделись, и я ушел из города в пустыню.

– Чем же ты обидел?

– Хотел разделить между всеми свое богатство, чтобы все были счастливы, а вместо того они все перессорились.

– Зачем же ты их умнее не поровнял?

– Да вот то-то оно и есть, что ровнять то трудно тех, кои сами не ровняются; я сделал ошибку, когда забрал себе много сначала. Не надо бы мне забирать себе ничего против других лишнего, – вот и спокойно было бы.

– Эге! – сказали, – да это старик-то дурашливый, а между тем все-таки же удивительно, что у него лев осленка караулить и не съесть их обоих. Давайте, поживем мы с ним несколько дней и посмотрим, как это у них выходит.

Остались с ними три человека.

Герасим их не прогонял, только сказал:

– Вместе жить надо не так, чтобы троим на одного смотреть, а надо всем работать, а то придет несогласие, и я вас тогда забоюсь и уйду.

Три согласились, но на другой же день при них случилась беда: когда они спали, заснул тоже и лев и не слыхал, как проходившие караваном разбойники накинули на ослика петлю и увели его с собою.

Утром люди проснулись и видят: лев спит, а ослика и следа нет.

Три и говорят старцу Герасиму:

– Вот ты и в самом деле дождался того, что тебе давно следовало: зверь всегда зверем будет, вставай скорей, – твой лев съел, наконец, твоего осла, и верно зарыл где-нибудь в песок его кости.

Вылез Герасим из своей меловой норы и видит, что дело похоже на то, как ему трое сказывают. Огорчился старик, но не стал спорить, а взвалил на себя верблюжий мех и пошел за водою.

Идет, тяжко переступает, а, смотрит – за ним вдалеке его лев плетется; хвост опустил до земли и головою понурился.

– Может быть, он и меня хочет съесть, – подумал старик. – Но не все ли равно мне, как умереть? Поступлю лучше по Божью завету и не стану рабствовать страху.

И пришел он, и опустился к ключу, и набрал воды, а когда восклонился, – видит, лев стоит на том самом месте, где всегда становился осел, пока старец укреплял ему на спину мех с водою.

Герасим положил льву на спину мех с водою, и сам на него сел, и сказал:

– Неси, виноватый.

Лев и понес воду и старца, а три пришельца, как увидели, что Герасим едет на льве, еще пуще дивились. Один тут остался, а двое из них сейчас же побежали на жилое место и возвратились со многими людьми. Всем захотелось видеть, как свирепый лев таскает на себе мех с водою и дряхлого старца.

Пришли многие и стали говорить Герасиму:

– Признайся нам, – ты или волшебник, или в тебе есть особенная сила, какой нет в других людях?

– Нет, – отвечал Герасим: – я совсем обыкновенный человек и сила во мне такая же, как у вас у всех. Если вы захотите, вы все можете это сделать.

– А как же этого можно достигнуть? Поступайте со всеми добром да ласкою.

– Как же с лютым быть ласковым, – он погубит.

– Экое горе какое, а вы об этом не думайте и за себя не бойтесь.

– Как же можно за себя не бояться?

– А вот так же, как вы сидите теперь со мной и моего льва не боитесь. Это потому нам здесь смело, что ты сам с нами.

– Пустяки, – что я от льва за защита.

– Ты от зверя средство знаешь и за нас заступишься.

А Герасим опять отвечал: – Пустяки вы себе выдумали, что я на льва средства знаю. Бог свою благодать дал мне, чтобы в себе страх победить, я зверя обласкал, а теперь он мне зла и не делает. Спите, не бойтесь.

Все полегли спать вокруг меловой норки Герасима, и лев лёг тут же, а когда утром встали, то увидели, что льва нет на его месте... Или его кто отпугнул, или убил и зарыл труп его ночью.

Все очень смутились, а старец Герасим сказал: «Ничего, он верно за делом пошёл и вернётся».

Разговаривают они так и видят, что в пустыне вдруг закурилась столбом пыль и в этой пронизанной солнцем пыли веются странные чудища с горбами, с крыльями: одно поднимается вверх, а другое вниз падает, и всё это мечется, и всё это стучит и гремит, и несётся прямо к Герасиму, и враз всё упало и повалилось, как кольцом, вокруг всех стоявших; а позади старый лев хвостом по земле бьёт.

Когда осмотрелись, то увидали, что эта вереница огромных верблюдов, которые все друг за друга были привязаны, а впереди всех их навьюченный Герасимов ослик.

– Что это такое сделалось и каким случаем?

А было это вот таким случаем: шел через пустыню купеческий караван; на него напали разбойники, которые ранее угнали к себе Герасимова ослика. Разбойники всех купцов перебили, а верблюдов с товарами взяли и поехали делиться. Ослика же они привязали к самому заднему верблюду. Лев почуял по ветру, где идет ослик, и бросился догонять разбойников. Он настиг их, схватил за веревку, которою верблюды были связаны, и пошел скакать, а верблюды со страха перед ним прыгают и ослика подкидывают. Так лев и пригнал весь караван к старцу, а разбойники все с седел свалились, потому что перепуганные верблюды очень сильно прыгали, и невозможно было на них удержаться. Сам же лев обливался кровью, потому что в плече у него стремила стрела.

Все люди всплеснули руками и закричали:

– Ах, старец Герасим! Твой лев имеет удивительный разум! – Мой лев имеет плохой разум, – отвечал, улыбаясь, старец: – он мне привел то, что мне вовсе не нужно! На этих верблюдах товары великой цены. Это огонь! Прошу вас, пусть кто-нибудь сядет на моего осла и отведет этих испуганных верблюдов на большой путь. Там, я уверен, теперь сидят их огорченные хозяева. Отдайте им все их богатство и моего осла на придачу, а я поведу к воде моего льва и там постараюсь вынуть стрелу из его раны.

И половина людей пошли отводить верблюдов, а другие остались с Герасимом и его львом, и видели, как Герасим долго вытягивал и вынул из плеча зверя зазубренное острие.

Н. Лесков

Пояснения. Преподобный Герасим скончался в 475 году; лев его умер на его могиле. Память преподобного чтится 4 марта.

Дорогие дети, у кого из вас в доме светло и тепло сегодня, помните, что есть бедные дети, которым не во что одеться и у которых нечего кушать.

Если вы знаете таких детей, помогите им. Поможете им, праздник настоящий устроите новорожденному Христу. Радость детей ведь – Его радость, потому что дети – вечные любимцы Христовы.

А как помочь бедным детям? – спросите вы. Очень просто, отвечу я: отделите хотя частичку от всего, что дадут вам в праздник родные, и отдайте эту частичку бедным. Позовите их к себе на ёлку. Дайте им покушать, отдайте хотя поношенное ваше какое-нибудь платье, вот и будет хорошо. Простите пока! Счастливо, светло и радостно праздновать вам праздник!

Епископ Евдоким

Подписка на «Маленький Христианин» на будущий 1910-й год продолжается. В новом подписном году наша Редакция постарается дать своим юным читателям какое-либо интересное приложение.

Редакция