Патриаршее прощение.

Московское сказание. – Вл. П. Лебедева

Опубликовано: Русский паломник. 1914. №4. С. 58

I.

Шумит народ в Москве Первопрестольной –

Волнуется, что море-окиян;

Текут, текут его живые волны

По улицам, по стогнам, по проулкам

В священный Кремль, к Успенскому собору...

Что приключилось в матушке-Москве?

Не снова-ль ей грозят несчастья злые?

Не снова-ли подходит самозванец?

Не ляхи-ли спешат толпою буйной,

Поднявши руки к шапке Мономаха?

Нет, сжалился Господь над стольным градом:

Москвою избран царь Василий Шуйский,

Боярин славный, чистой русской крови...

Давно разcеян на четыре ветра

Сожженный прах лихого самозванца,

И грек Игнатий, ложный патриарх,

Лишенный сана, свергнут, заточен;

А Гермоген, первосвятитель новый,

Бразды российской церкви восприял.

Бежали вспять Болотникова шайки

От смелых ратей князя-Михаила...

От бурных дней Москва передохнула.

II.

Красив и древен ты, собор Успенский!

К твоим иконам, и к твоим святыням,

И к твоему честному алтарю

Издревле Русь в годину смут и горя

Сердца и очи с верой обращала...

В твоих стенах московские владыки –

Великие князья, потом цари –

Помазанье на царство принимали...

И ныне ты сияешь новым блеском

Небывшаго доселе торжества!

Москва стеклась в твои святые стены:

Народ, бояре, ратники – все ждут...

Вот патриарх российский Гермоген

Молебствует... все духовенство с ним...

Вот он возсел на патриаршем месте…

Но кто стоит у самых ступеней

В простой и бедной рясе? Кто глядит

Незрячими, потухшими очами,

Вздыхает тяжко, и струятся слезы

Давнишней скорби из слепых очей?

То дряхлый Иов, первый патриарх

Земпи Московской, девятнадцать лет

Российской паствой правивший. Феодор,

Сын Грозного царя, и царь Борис

Смиренного владыку возлюбили..

Но самозванец, ставленник латинский,

Владыку сверг и в Старицу сослал –

Велел держать во озлобленьи скорбном...

И ныне Иов, на краю могилы,

В страданиях тяжких выплакавший очи,

Опять в стенах Успенского собора,

Где возседал на месте патриаршем....

III.

Кадильный дым восходит в купол храма,

Мерцают искры трепетных свечей...

И вот, среди наставшей тишины,

Перед слепым, развенчанным владыкой

Весь, весь народ упал и преклонился,

И к Иову воззвал в единый голос:

«Прости, прости нас, отче патриарх,

«И отпусти нам наши прегрешенья!»

По манию владыки Гермогена

Встал на амвон соборный архидьякон –

Чтет челобитье грешных москвичей:

«Повинны мы, что крест царю Борису

«На службу верой-правдой целовав,

«Мы крестное забыли целованье

«И – самозванцем-вором прельщены –

«Закон и клятву мерзко преступили

«И ляшского царя в Москве терпели...

«И сей злодей, латинский еретик,

«Тебя, владыку, пастыря святого,

«Что лютый волк, насильно оторвал

«От нас, овец твоих духовных... Мы же –

«Мы, в помраченьи разума греховном,

«Тому свершиться допустили... Отче,

«Прости, прости нам наше прегрешенье!..»

И за чтецом многоголосно грянул

Весь, весь собор: «Прости, владыка Иов..»

Незрячий взор на паству устремив,

Владыка Иов бледною десницей

Любимой пастве шлет благословенье...

Вновь на амвон восходит архидьякон

И грамоту иную громко чтет:

«Мы, патриархи, Иов, Гермоген, –

«Мы днесь, со всем собором освященным,

«Вам, нашей пастве, преступившей клятву

«И крестное забывшей целованье,

«Вам, людие московские, вину –

«Великую вину перед владыкой

«И родиной и верой православной –

«Нам высшей властью, данною от Бога,

«Сей грамотой мы ныне разрешаем..»

И не замолк еще летучий отзвук

Последних слов под куполом соборным,

Как весь народ упал к стопам владыки:

Благословляют... плачут... лобызают

Его худую, бледную десницу, –

И полон храм сиянья и отрады,

И некий свет из вышины исходит

И озаряет взоры и сердца

Молитвенной и чистой благодатью...

Так патриарх, присноблаженный Иов,

Перед концом многострадальной жизни

В святых стенах Успенского собора

Простил Москве её великий грех.