№ 12. Июнь. Книжка 2

В воскресенье, 16 июня, Православное Миссионерское Общество праздновало двадцать шестую годовщину своего существования. В Большом Успенском соборе литургию и благодарственное молебствие совершал помощник председателя Общества, преосвященный Нестор, епископ Дмитровский, с знаменским архимандритом Митрофаном, протопресвитером Большего Успенского собора Н.Н. Световидовым-Платоновым, оо. благочинными И.Е. Касицыным и о. Звездинским и прочим духовенством. В обычное время на литургии священником Знаменской, в Переяславской слободе, церкви В.П. Флериным произнесено приличное случаю слово³⁵⁹. Затем совершено было благодарственное молебствие, в конце которого протодиаконом были провозглашены многолетия: Царской Фамилии, владыке митрополиту, преосвященному Нестору, членам и жертвователям на пользу Православного Миссионерского Общества и «вечная память» в Бозе почившим Императорам Александру II и Александру III, Императрице Марии Александровне, митрополитам Иннокентию, Макарию, Леонтию и всем членам Общества и потрудившимся в деле распространения православия.

В 1 час дня, в большом зале Московской городской Думы, под председательством Высокопреосвященнейшего председателя Православного Миссионерского Общества, митрополита Московского и Коломенского Сергия, состоялось годичное общее собрание членов Общества. В собрании присутствовали оба викария Московской митрополии, епископы Нестор и Тихон, ректор семинарии архимандрит Климент, протопресвитер Успенского собора Н.Н. Световидов-Платонов, протоиерей и благочинный придворных церквей Н.В. Благоразумов и много членов Общества как духовных, так и светских. Собрание началось пением тропаря: «Днесь благодать Святого Духа нас собра...»

I. Объявив собрание открытым, Владыка предложил выслушать извлечение из отчёта о деятельности Общества за истекший 1895 год, при чём пояснил, что отчёт, по его обширности, неудобно читать сполна, и поэтому вниманию присутствующих предлагается только извлечение из отчёта, в котором, однако же, сказано всё наиболее существенное и интересное. Затем заведующим письменной частью в Совете Миссионерского Общества, протоиереем A.В. Никольским прочитано было довольно обширное извлечение из отчёта за истекший 1895 г.

Приводим здесь некоторые данные из отчёта³⁶⁰.

Минувшим отчётным годом закончился, при помощи Божией, двадцать шестой год жизни Православного Миссионерского Общества. Завершение первого двадцатипятилетия в деятельности Общества и вступление в новый, дальнейший её период составило предмет особого празднества, которое, по благословению Святейшего Синода было совершено в воскресенье 22 января отчётного года. На чрезвычайном Общем Собрании членов Православного Миссионерского Общества, состоявшемся в этот день, было единогласно утверждено постановление Совета Общества ознаменовать юбилейный праздник:

1) открытием в Москве, в миссионерском Покровском монастыре, учебно-воспитательного заведения для приготовления в нём лиц, желающих посвятить себя миссионерскому служению и

2) основанием двух новых миссионерских станов в Забайкальской миссии, с наименованием их «Иннокентиевскими», в память в Бозе почившего первого Председателя Общества, Митрополита Иннокентия.

В знаменательный день исполнения двадцатипятилетия своей деятельности Православное Миссионерское Общество было осчастливлено рескриптом своей Августейшей Покровительницы, Государыни Императрицы Марии Феодоровны, данным на имя Высокопреосвященнейшего Митрополита Московского и Коломенского Сергия, в котором Она милостиво приветствовала Высокопреосвященнейшего Председателя Общества, «все благодетельные его учреждения и всех, принявших на себя великий труд служения сему святому делу в духе любви христианской».

Всех членов Православного Миссионерского Общества, записавшихся в 44 отделениях, включая сюда и Совет, было в отчётном году 12.803. Почётных членов было 12.

Способы, посредством которых Общество стремилось приобрести сочувствие своим высоким задачам со стороны православного русского общества и народа, и в отчётном году оставались прежние; это – воззвания, подписные листы и отчёты Общества, в десятках тысяч экземпляров распространяемые по всей России, при ближайшем непосредственном участии приходского духовенства, которое является таким образом главнейшим и, можно сказать, незаменимым сотрудником Общества как относительно приобретения членов для него, так и усиления денежных, материальных средств его. Безошибочно можно сказать, ссылаясь на опыт минувших двадцати пяти лет, что успехи и процветание Миссионерского Общества самым существенным и решительным образом зависят от степени сочувствия Обществу со стороны духовенства, от того на сколько живо возбуждён в нём самом интерес к миссии. Говоря о лицах духовного сана, как ближайших сотрудниках Миссионерского Общества, нельзя не упомянуть здесь о том, что в последнее время и в среде собственно лиц, не принадлежащих к духовенству, начали встречаться случаи живого содействия названному Обществу в достижении им своих благих целей, чего нельзя не считать добрым признаком для дальнейших успехов нашей отечественной миссии. Как на пример такого содействия, можно указать на деятельность учителя Трёх-Островянского приходского училища (в Области Войска Донского) A.М. Александрова, который в начале отчётного года собрал и переслал в Совет Общества тридцать три рубля, в числе которых, кроме четырёх членских взносов есть и мелкие копеечные пожертвования некоторых казаков и казачек Трёх-Островянской станицы.

Финансовая часть Православного Миссионерского Общества в отчётном году представляется в следующем виде:

В числе пожертвований, поступивших в Совет в отчётном году, особенно значительным представляется пожертвование, поступившее по духовному завещанию московского купца Е.Н. Самойлова – 40.000 руб. Следует упомянуть ещё и о крупном пожертвовании в 3.000 руб., сделанном полковником A.В. Елагиным на устройство двух походных церквей в районе деятельности киргизской миссии в Омской епархии. В настоящее время обе названные церкви уже изготовлены в Москве фабрикантом Мешковым и отправлены к местам их назначения – одна в г. Атбасар, а другая в г. Семипалатинск.

Совет Общества, образованный на основании § 26 Устава, после выборов, бывших в Общем Собрании 19 июня 1894 г., оставался в отчётном году в прежнем виде, с некоторыми лишь изменениями в личном его составе. Изменения эти состояли в том, что вместо отказавшегося от должности казначея, Сретенского архимандрита Дмитрия, в Общем Собрании 11 июня отчётного года был избран в эту должность потомственный почётный гражданин М.И. Прусаков, вместо же архимандрита Лаврентия, назначенного на должность ректора Московской Духовной Академии и потому выбывшего из Москвы к новому месту служения, Высокопреосвященнейшим Председателем, на основании § 25 Устава, 31 августа отчётного года назначен членом Совета Покровского миссионерского монастыря архимандрит Иннокентий. Затем в течение отчётного года сложили с себя, по болезни, звание членов Совета: профессор богословия в Московском Университете протоиерей Н.А. Елеонский (24 окт.) и коммерции советник П.М. Третьяков (15 ноября). Одна из сих вакансий оставлена не занятой до выборов, имеющих быть в настоящем Общем Собрании, другая же замещена потомственным почётным гражданином A.В. Фомичёвым.

В ряду текущих дел Совет должен был обратить особенное внимание на перестройку и капитальный ремонт дома, принадлежащего Миссионерскому Обществу, как на дело неотложно-необходимое и притом требующее от Общества весьма значительных затрат. В собрании Совета 30 мая отчётного года были рассмотрены и одобрены планы и сметы по перестройке и ремонту вышеупомянутого дома, составленные, по поручению Совета, архитектором В.Е. Сретенским и в то же время для ведения самого дела была образована, снабжённая надлежащими полномочиями, особая строительная комиссия. В настоящее время это многотрудное и ответственное дело приходит, при помощи Божией, к благополучному окончанию. Несколько отдельных собраний Совета было специально посвящено рассмотрению и обсуждению предмета, имеющего особую важность собственно для лучшей постановки самого миссионерского дела в наших миссиях, – составленного особой комиссией, из членов Совета проекта Устава миссионерского института, который, как упомянуто выше, предположен к открытию в Покровском миссионерском монастыре, в память исполнившегося 25-летия со времени открытия в Москве Православного Миссионерского Общества. В конце отчётного года вышеупомянутый проект получил в Совете окончательную редакцию и через Высокопреосвященнейшего Председателя представлен в Св. Синод.

Не было недостатка в отчётном году и в ходатайствах от разных, так или иначе, прикосновенных к миссии лиц и учреждений об оказании из средств Общества пособий на те или другие местные миссионерские потребности. Из всех таковых, рассмотренных в Совете ходатайств признаны были заслуживающими уважения:

1) об ассигновании (единовременно) пятисот (500) рублей в распоряжение Архангельского Епархиального Комитета на издание учебных и богослужебных книг на языках местных инородцев,

2) об ассигновании тысячи (1.000) рублей – в пособие к построению храма при Бирской инородческой учительской семинарии и

3) о предоставлении Вятскому Епархиальному Комитету употреблять ежегодно пятьсот (500) рублей на усиление средств по содержанию миссионерских школ в Вятской епархии.

Новый период в жизни Православного Миссионерского Общества, начавшийся отчётным годом, не был ознаменован открытием новых епархиальных отделений или комитетов сего Общества и число таковых оставалось прежним, именно 43.

Из комитетов особенно благоуспешной в отчётном году была деятельность Полтавского Епархиального Комитета, в котором записано 1.419 членов Общества и собрано в пользу миссий 10.687 р. 86 к.

О состоянии сибирских миссий, находящихся на попечении Православного Миссионерского Общества, имеются за отчётный год следующие сведения:

А) Алтайская духовная миссия. В пределах Алтайской миссии в отчётном году находилось на миссионерской службе 79 человек, при 14 станах.

Деятельность алтайских миссионеров простиралась на восточный и западный Алтай, но по степени восприимчивости к евангельской проповеди последний и теперь, как и прежде, представлял менее благодарную почву, чем первый. Этим объясняется некоторое умаление числа обращённых в христианство, сравнительно с предшествовавшими годами, а равно и то, что наибольшее число крещений пало именно на восточный Алтай. Всего в течение отчётного года трудами алтайских миссионеров приобретено для церкви Христовой 290 новых чад.

Состояние религиозно-нравственной жизни крещёных инородцев в пределах алтайской миссии, судя по данным отчёта начальника миссии, вообще представляется удовлетворительным. В большинстве они неленостно посещают храмы Божии, с доверием обращаются к священнику в своих духовных нуждах и вообще стремятся заводить в своей жизни порядки, свойственные русским православным христианам. Но, наряду с этими отрадными явлениями в жизни инородцев, встречаются и пороки, с которыми миссия энергично борется: леность, пьянство, воровство, незаконные не освящённые Церковью сожития.

Во всех почти станах алтайской миссии существуют приходские попечительства, которые и служат для названной миссии органами её благотворительной деятельности: они оказывают благовременную помощь нуждающимся в ней инородцам и деньгами, но большей частью натурой, снабжая хлебом для посева, земледельческими орудиями и пр.

Для малолетних сирот-инородцев существует в Улале приют, в котором в отчётном году содержалось два инородческих мальчика и 20 девочек. Подача возможной врачебной помощи инородцам, среди которых, по условиям их жизни, особенно часто бывают заболевания всякого рода, также входила в круг прямых обязанностей алтайских миссионеров. Особенно в этом отношении пришлось потрудиться Мрасскому миссионеру, в районе деятельности которого уже третий год свирепствует тиф, занесённый первоначально с приисков.

Здесь кстати сказать, что Томский Епархиальный Комитет, содействуя преуспеянию алтайской миссии, в то же время не оставлял своим попечением и крещёных инородцев-остяков, живущих в дальней части Томской епархии – в Нарымском крае, стараясь поднять экономическое благосостояние означенных инородцев через приучение их к более или менее рациональному сельскому хозяйству. Первые попытки в этом отношении были сделаны два года тому назад, по поручению Комитета, священником села Катного П. Покровским и не безуспешно. Благодаря стараниям вышеупомянутого священника, у многих инородцев-остяков оказались свои огороды и посевы. Поощрённый Комитетом в отчётном году денежной наградой, священник Покровский и ныне продолжает свои труды, своими наставлениями и особенно личным примером руководствуя своих прихожан инородцев в новых для них сельскохозяйственных делах. Особенно успешно развивается между ними огородничество.

Орудием духовного просвещения крещёных инородцев, на ряду с богослужением, которое во многих своих частях совершалось на родном языке инородцев, служили миссионерские школы, число которых простиралось до 41. Учащихся в названных школах было 952 мальчика и 294 девочки – а всего 1.246 человек.

Б) Киргизская духовная миссия. В 8 станах Киргизской духовной миссии (Омской епархии), под управлением начальника миссии Архимандрита Сергия, проходили миссионерское служение 23 лица с успехом, который выразился в обращении к вере Христовой 58 магометан-киргизов. При исполнении своих многотрудных обязанностей миссионеры юной киргизской миссии действуют со всей осторожностью и должным тактом, всячески стараясь внушить киргизам убеждение, что перемена магометанства на христианство вполне зависит от их желания и доброй воли. «Июля 6, – рассказывает в своих записках Буконьский миссионер, священник Е. Елисеев, – я окрестил девочку Калиман, 14 лет, и нарёк Иулианией. Услыхав о крещении, приехали отец с материю, чтобы проклясть дочь свою за измену вере, а, если возможно, то и увезти её в степь. Меня не было дома. Переводчик, слыша их плач и крики, не допустил их в дом мой, боясь, чтобы не вышли большие неприятности вроде того, как дёргание волос, терзание себя и бросание ножом и т. п., как это бывает с киргизами, удручёнными тяжким горем».

«По приезде домой, – говорит о. Елисеев, – я роптал за недопущение родителей до свидания с новокрещенной их дочерью и тотчас же распорядился свезти Иулианию на своих лошадях в степь, за 40 вёрст от Букони, на свидание с родителями. Приезду дочери родители чрезвычайно обрадовались, а отец её – Чегетай пожелал даже приехать в Буконь, чтобы повидаться со мною. Долго мы беседовали с Чегетаем о вере Христовой и дело кончилось тем, что он сам со всем семейством решился принять св. крещение, которое и совершено было 30 августа. Чегетай наречён был во св. крещении Александром, жена его Анной, дочь Елизаветой и сын Павлом».

Справедливость требует сказать, что киргизы собственно Акмолинской области и особенно тех волостей, которые расположены ближе к Туркестану, относятся с явным нерасположением и даже враждой к миссии и её представителям. Это потому, что они часто, посещая по разным делам Туркестан, находятся под постоянным и сильным воздействием татарских мулл, хаджей и других разных выходцев из Бухары и даже Аравии, во множестве проживающих в Туркестане и с успехом сообщающих свой фанатизм киргизам.

В пяти миссионерских школах в районе киргизской миссии обучалось в отчётном году 127 мальчиков и 28 девочек – всего 155 человек. Особенным благоустройством и добрым влиянием на местное население отличается школа при Буконьском миссионерском стане, имеющая при себе небольшой приют, в котором в отчётном году помещалось четверо учащихся.

В) В Тобольской епархии существуют две инородческие миссии – Обдорская и Сургутская, просветительная деятельность которых простирается на самоедов и остяков, ведущих кочевой образ жизни. В обеих миссиях в отчётном году трудилось десять миссионеров, при чём результатом сих трудов было крещение 225 язычников.

Особенно значительную помощь Обдорской миссии оказывают сёстры женской Кондинской общины, пользующиеся полным доверием и любовью со стороны инородцев. По отношению к последним сестры названной общины обнаруживают самую широкую благотворительность и, оказывая инородцам массу всякого рода услуг, тем сильнее привлекают их сочувствие к христианскому учению. Заслуживает особого внимания школьно-миссионерская деятельность сестёр общины. Вскоре, по прибытии в Кондинск³⁶¹, они в помещении общины открыли женскую миссионерскую школу, где дети инородцев, находясь на полном содержании общины, обучаются грамоте, Закону Божию, рукоделию и хозяйству. Обучением занимается рясофорная послушница Нина Лепехина, окончившая курс Тобольского епархиального женского училища. Учеников в школе было в отчётном году 12. Подобная же школа открыта Н. Лепехиной и в Низямских юртах, вблизи Кондинска. Обе школы, по отзывам бывшего Тобольского Губернатора Н.М. Богдановича и заслуженного профессора Якобия, лично их обозревавших, находятся в цветущем положении.

Г) Миссионерская деятельность в Енисейской епархии в отчётном году сосредотачивалась в четырнадцати миссионерских приходах. Восемь из сих приходов расположены в Минусинском и Ачинском округах на юге епархии; остальные шесть приходов находятся в Туруханском крае. Миссионерам Минусинского и Ачинского округов приходилось почти исключительно утверждать в вере уже давно обращённых в христианство инородцев. Совсем иначе обстоит дело в Туруханском крае, где миссионеры должны были проповедовать слово Божие инородцам-язычникам, которые встречаются там не единицами, а целыми родами. Наиболее удобными местами для евангельской проповеди в Туруханском крае служили для миссионеров те пункты, куда инородцы собираются для сдачи ясака. Кроме того, священниками-миссионерами в отчётном году, как и в предшествующие, были предпринимаемы нарочитые поездки по приходам, отличавшиеся продолжительностью и сопряжённые с большими затруднениями, вследствие неблагоприятных топографических и климатических условий.

Не в светлых чертах представляется религиозно нравственное состояние инородцев в Енисейской епархии, среди которых, наряду с христианскими понятиями, продолжают ещё жить шаманство и разного рода суеверия и порочные обычаи, свойственные язычникам и их бытовым особенностям, например: умыкание невест и заключение браков без церковного благословения. Особенно много остатков язычества среди инородцев Туруханского края, так что двоеверие составляет характерную особенность их религиозно-нравственного состояния. Лишь якуты составляют в настоящем случае исключение, так как весь строй их жизни указывает на особенную приверженность их к преподанному им христианскому учению.

В отчётном году в Енисейской епархии обращено в христианство 90 язычников.

Д) В Якутской епархии удовлетворению местных миссионерских нужд служили:

а) чукотская миссия и

б) так называемые походные священники.

Чукотская миссия в отчётном году состояла из шести членов: трёх миссионеров и трёх псаломщиков.

Предположенная миссионером-иеромонахом Виктором поездка на Шалагский мыс к носовым чукчам не осуществилась, потому что вследствие недостатка корма для собак, происшедшего от неулова рыбы в Колыме в январе 1895 года, открылся мор на этих животных, столь необходимых для передвижения по тамошним пустынным и снежным пространствам. Но, отложив посещение Шалагского мыса до другого, более благоприятного случая иеромонах Виктор предпринял миссионерское путешествие по рекам Малому Анюю и Эламбалу и в это время окрестил трёх взрослых чукчей женского пола и трёх младенцев. Всего пути вперёд и обратно совершено 900 вёрст.

Почти столько же пути (1.700 вёрст) было совершено миссионером Эламбальского стана священником Михаилом Петелиным в его три поездки к чукчам, при чём им было исповедано 270 человек, приобщено св. Таин 35, окрещено младенцев 9 и кроме того обращено в христианство взрослых чукчей 4.

Не менее продолжительны и затруднительны были путешествия четырёх походных священников Якутской епархии по назначенным им районам их пастырской деятельности среди крещённых инородцев означенной епархии, преимущественно тунгусов. Так, например, одним из сих священников о. Иоанном Поповым в отчётном году были предприняты две поездки к бродячим тунгусам кангаласских родов, при чём первая из сих поездок продолжалась с 17 июня по 17 июля, а вторая с 10 ноября по 5 января. Пути сделано вперёд и обратно 2.760 вёрст. Миссионер ехал верхом; одиннадцать ночей пришлось ночевать на снегу под открытым небом.

Е) Камчатская миссия в отчётном году действовала в составе 25 миссионерских станов, которые образуют собой три отдела названной миссии: гольдский, гилякский и корейский. Особенной благоуспешностью отличается деятельность миссионеров корейского отдела. Это видно из самого числа обращённых в христианство в станах, принадлежащих к корейскому отделу, которое представляется довольно значительным. Такт, в стане Пуциловском были крещены 51 кореец, в Синельниковском – 55, а в Корсаковском – 157 корейцев. По наблюдениям миссионеров, корейская народность представляет благодарную почву как для сеяния слова Божия, так и для успехов русской гражданственности. Корейцы, например, средне-амурского стана в селе Благословенном уже почти все крещены и настолько освоились с русской жизнью и обычаями, что, по замечанию миссионера, протоиерея Богословского, в непродолжительном времени примкнут к русскому элементу, составив с ним одно целое. И это не исключительное, одиноко стоящее явление в миссионерской практике среди корейцев.

В отчётном году в пределах Камчатской миссии было просвещено св. крещением 412 язычников.

Ж) О состоянии в отчётном году Японской православной миссии сообщены следующие сведения начальником означенной миссии, преосвященным, Николаем, епископом Ревельским³⁶².

К 1 января 1896 года в японской православной церкви состояло: церковных общин 220, христиан в них – 22.576, священнослужителей – 29, в том числе: епископ – 1, священников – 22, диаконов – 6; из них русские: епископ, 1 священник и 1 диакон; из японских священников – один с академическим образованием; причётников – учителей церковного пения – 17, проповедников – 158. Крещено за 1895 год 826 человек. В учебных заведениях миссии состояло:

1) в Токио – в катехизаторском училище 18 учеников, в семинарии 47. в причётническом училище 6, в женском училище 76 учениц. Учащих в сих заведениях было 29, из них 8 с академическим образованием.

2) В Хокодатском стане миссии – в училищах для приходящих мальчиков и девочек было 92 учащихся при 6 учащих, из которых трое в то же время и местные проповедники.

В обществе переводчиков религиозных книг состояло 7 переводчиков и 2 редактора периодических изданий миссии: 2-х недельного «Сейкео-Симпо» (Православный Вестник) и месячного, издаваемого при женском училище «Уранисики» (Скромность). Третий духовный журнал, ежемесячный «Синкай» (духовное море) редактируется учителями семинарии – академистами.

В находящейся при женском училище иконописной мастерской, снабжающей иконами церкви, по-прежнему работали две иконописицы.

Число крещений в отчётном году было менее, чем в предыдущие годы; но, по причине войны с Китаем и последовавших затем политических осложнений, обстоятельства были столь неблагоприятны для проповеди, что нужно благодарить Бога и за сей успех, несомненно показывающий благоволение Божие к православной проповеди в стране.

По имеющимся в Совете Общества сведениям в течение отчётного года трудами православных миссионеров в Сибири, Европейской России и в Японии приобщено к церкви Христовой 2.239 новых чад. Кроме того, в школах, поддерживаемых на средства Православного Миссионерского Общества, обучалось 11.615 детей.

После чтения отчёта доложена была собранию составленная Советом Общества смета расходов на будущий 1896/1897 г., общий итог которой равняется 290.500 р. (напечатана ниже).

По прочтении отчёта и сметы, Высокопреосвященнейший Председатель собрания сделал к ним некоторые разъяснения. Дело о миссионерском институте, – о котором упомянуто в отчёте, – предположенном к открытию в Покровском монастыре, в настоящее время находится в таком положении. Составленный Советом Общества проект устава этого заведения представлен был на рассмотрение Св. Синода, и Св. Синод уже рассмотрел его и одобрил вполне и единогласно. Но так как устав должен получить Высочайшее утверждение, то он указанным в законе порядком через высшие государственные учреждения и будет представлен на Высочайшее Государя Императора воззрение. А на это требуется некоторое время.

Затем Владыка предложил Собранию, согласно постановлению Совета Общества, выразить благодарность Полтавскому Комитету за его выдающуюся деятельность на пользу Миссионерского Общества, выразившуюся в привлечении значительного числа членов и сборе значительных денежных средств на нужды миссионерские, – о чём сказано было в отчёте. Предложение было принято единогласно.

По поводу предлагаемой на утверждение общего собрания сметы расходов Владыка пояснил, что смета предварительно была тщательно рассмотрена Советом Общества и в неё внесены расходы только на те потребности и нужды, которые действительно заслуживают удовлетворения; ничего не нужного, или излишнего в смете нет. В смету внесён значительный расход, – слишком в 50 тысяч, – на окончание ремонта принадлежащего Обществу дома. Для некоторых из здесь присутствующих, быть может, этот расход не ясен. Дом этот обширный и находится в лучшей центральной местности Москвы, но пожертвован Обществу в довольно ветхом виде, и потому потребовал капитального ремонта, а в некоторых своих частях и совершенной перестройки, с затратой значительного капитала. Составлены были планы и сметы на потребные по дому работы и для производства их образована особая строительная комиссия. Большая часть работ по дому уже произведена; указанная в смете сумма назначается на совершенное окончание их. В обновлённом виде дом будет приносить значительный доход, который по времени может не только покрыть сделанные по дому затраты, но и давать средства на нужды миссионерские. Смета была утверждена единогласно.

3. Затем, согласно уставу Общества, произведены были посредством записок выборы должностных лиц Совета. Избранными оказались: вторым помощником председателя Общества граф С.В. Орлов-Давыдов; казначеем потомственный почётный гражданин М.И. Прусаков; членами Совета Общества:

1) благочинный придворных соборов и церквей протоиерей Н.В. Благоразумов,

2) ректор духовной, семинарии архимандрит Климент,

3) протоиерей Троицкой, что на Листах, церкви В.Е. Беликов,

4) заслуженный профессор Московского университета тайный советник Г.А. Иванов,

5) статский советник Н.П. Комаров,

6) коммерции советник С.П. Оконишников,

потомственные почётные граждане:

7) М.И. Прусаков и A.В. Фомичев.

Кандидатами избраны:

1) член консистории протоиерей A.С. Ильинский и

2) благочинный китайского сорока протоиерей К.И. Богоявленский.

Членами поверочной комиссии избраны:

1) протоиерей И.Я. Березкин,

2) священник М.И. Соболев и купцы:

3) П. З. Елецкий и

4) М.Е. Тарасов.

По окончании всех дел, подлежавших решению настоящего собрания, Его Высокопреосвященство обратился к присутствующим с краткой речью, в которой, указав на великую важность миссионерского служения, призвал Божие благословение и преподал своё архипастырское всем деятелям и благотворителям Общества, выразив пожелание, чтобы приток пожертвований на миссионерское дело не иссякал и число ревнителей этого святого дела более и более умножалось.

Собрание закончилось пением молитвы: «Достойно есть...» в третьем часу дня.

* * *

Годичный праздник Православного Миссионерского Общества ознаменован открытием нового (44) Комитета Общества в г. Омске. 17 июня мы получили оттуда от начальника Киргизской миссии о. архимандрита Сергия следующую телеграмму:

«16 июня в торжественном собрании, в присутствии властей и публики, преосвященным Григорием открыт Омский Епархиальный Комитет Православного Миссионерского Общества».

Шедше и мир весь, проповедите Евангелие всей твари. (Мк.16:15).

Вот заповедь, которую прияли св. Апостолы от Господа И. Христа и которую они исполнили, проповедаша всюду³⁶⁴. Но эта заповедь относится не к одним Апостолам, или ближайшим ученикам Господа, которые все уже отошли в небесные селения, но – и к нам, так как Спаситель преподавал свои божественные уроки и наставления в лице Апостолов всем вообще своим верным последователям, всем христианам всех стран, времён и народов. Что же, однако сделали и делаем мы для исполнения этой заповеди? Даже считаем ли её обязательной для себя? Благо нам, если можем ответить, что сделали хотя немногое; но горе, великое горе нам, если совесть наша вынудит нас дать ответ отрицательный, – ибо Господь говорит нам: иже исповесть Мя пред человеки, исповем его и Аз пред Отцем Моим, иже на небесех: а иже отвержется Мене пред человеки, отвергуся его и Аз пред Отцем Моим, иже на небесех³⁶⁵.

Православное Миссионерское Общество, двадцать шестую годовщину которого мы ныне празднуем, имеет своим назначением именно исполнение указанной заповеди Спасителя, религиозно-нравственное просвещение язычников и иноверцев. Не каждый из нас может быть «апостолом» или проповедником Христова учения в собственном смысле этого слова, не каждый может отправиться для проповеди неверным в места их обитания: для многих из нас это был бы подвиг сверх сил и трудно совместим с настоящими нашими обязанностями звания и состояния; но ничто не препятствует нам проникнуться духом заповеди Спасителя, воодушевиться примером ревности св. Апостолов и через то явиться достойными и деятельными участниками в св. деле христианской проповеди теми способами, какие возможны и удобны для нас в настоящем нашем положении, назначенном каждому из нас Промыслом Божиим.

Обозревая религиозно-просветительную деятельность Православного Миссионерского Общества за истекший период в 26 лет, мы не можем, по справедливости, не порадоваться и не возблагодарить Господа за те поразительные успехи, каких Общество достигло. Сколько доброго и полезного совершило Общество за это время, – невозможно ни определить, ни исчислить; но достаточно сказать, что сотни тысяч язычников и магометан узрели свет Христовой веры; десятки тысяч получили образование в миссионерских школах; столько же, если не больше, нашли себе медицинскую помощь в миссионерских станах; наконец, многие из обращённых в христианство обрели себе и покой и убежище в приютах и богадельнях, открытых и содержимых миссионерами. Миссионерское Общество, первоначально открывшее свою деятельность в весьма скромных размерах, двумя-тремя миссиями, соответственно своим скромным материальным средствам, которыми тогда обладало, постепенно год от году всё более и более расширяло свою деятельность, захватывало всё большие и большие районы и увеличивало количество миссионерских станов и лиц – деятелей в этих станах, миссионеров и их помощников; с тем вместе число членов и вообще людей, сочувствующих деятельности Общества всё более и более умножалось и росли материальные средства Общества, увеличивался основной капитал его. В настоящее время Православное Миссионерское Общество имеет свои миссии и станы не только в Европе, но и в Азии, не только среди народов, подвластных России, но и в чужих государствах; число членов Общества простирается до полутора десятка тысяч, а капитал возрос до полутора миллиона. Не правда ли, какие поразительные результаты и успехи, и не правда ли, что за них, по справедливости, можно порадоваться и особенно возблагодарить Господа, Который благословил начинания и предприятия Общества и даровал им свою всесильную благодатную помощь!

Бог есть действуяй в нас и еже хотети, и еже деяти³⁶⁶. Отсюда очевидно: всё благое в нас – не наше, но дар Божий, что бы человек ни делал доброго, он есть только орудие всеблагого и премудрого Промысла Божия. Будем же разуметь и учреждение, и возрастание Православного Миссионерского Общества не как создание человеческое, а как милость любвеобильного Бога, благоволившего призреть милосердным оком на людей, сидящих во тьме и сени смертней³⁶⁷ и призвать их в царство Сына любве Своея³⁶⁸, а нас недостойных сподобить того, чтобы мы послужили их духовному просвещению. Поэтому в чувстве признательности воскликнем все: слава Тебе Богу, благодателю нашему в веки веков!

Воскликнем все! потому что от избытка сердца уста глаголют³⁶⁹, потому что наше славословие и законно, и естественно, как необходимое выражение преисполняющего нас чувства. Но можем ли и должны ли мы ограничиться одним славословием? И в обыкновенном житейском быту не ценна благодарность, выражаемая только словами, – ценна, когда она обнаруживается и в поступках человека; тем более не словами только должны выражаться наши отношения к Богу. Не всяк глаголяй ми: Господи, Господи, внидет в царствие небесное, – говорит Спаситель, – но творяй волю Отца Моего, Иже на небесех³⁷⁰. Очевидно, что нас приближает к Богу и делает Ему угодными не одно славословие, a и дела, и поступки наши.

Православное Миссионерское Общество в настоящее время, по милости Господней, возросло и окрепло. Но странно было бы думать, что оно в состоянии удовлетворить все религиозные нравственные нужды иноверцев, притом обитающих не только в пределах России, но и в других странах, что оно достигло своей конечной цели и ничего не имеет в виду сделать доброго и полезного ни в настоящем, ни в будущем. Нет, оно предполагает сделать многое и нуждается также весьма во многом. Самых миссий и станов ещё мало, сравнительно с потребностью, желательно было бы увеличить число их даже в нашем отечестве, где миллионы инородцев, напр., в Сибири и вообще странах азиатских, коснеют во тьме язычества и идолопоклонства; а сколько их ещё в других государствах, даже соседних нам, напр., Китае, Тибете и т. д.? Без преувеличения можно сказать, ещё сотни миллионов людей в настоящее время лишены познания истинного Бога, так что в своей духовной слепоте почитают за Бога тварей и поклоняются идолам. Мало церквей и молитвенных донов, часовен и т. п., – настоятельная надобность в которых при проповедничестве, конечно, для всякого очевидна; мало и миссионеров, тем более надлежащим образом подготовленных к своему великому делу. Более обширные материальные средства, чем какими в настоящее время располагает Миссионерское Общество, дали бы возможность привлечь к этому делу лиц наиболее способных и наилучше подготовленных. Мало и скудно и содержание миссионеров. А эти безвестные или малоизвестные труженики суть главные деятели в Обществе и потому, конечно, заслуживают полного нашего сочувствия и – обеспеченного содержания, особенно люди семейные. Мало, даже очень мало школ и училищ, которые, однако, служат главнейшим средством после проповеди к духовно-нравственному просвещению инородцев, мало приютов и богаделен для посильной помощи народу в крайней нужде; мало и плохо организована медицинская часть, в которой чувствуется, однако, настоятельная нужда и тем не менее не редко нет при миссиях ни сведущих в медицине лиц, ни самых простых и недорогих медикаментов. Словом – нужда велика и разнообразна... Вот где место нашему посильному участию в святом деле апостольства! Вот поприще, на котором в полной мере могут раскрыться и выразиться и наше воодушевление и ревность к благовестию имени Божия, и наше чувство признательности Богу! Мы не можем сами быть проповедниками Истинного Бога в странах неверных; поможем же тем людям, которые имеют ревность отправиться туда для проповеди, поможем теми способами, какие доступны нам. Как в первые времена христианства, верные помогали апостолам в их святом деле своими жертвами³⁷¹, так и мы поможем каждый, кто чем может и хочет. Пусть никто не стесняется скудостью жертвы... Мы знаем, что Господь приемлет как ценную жертву, так и ничтожную лепту вдовицы, и даже чашу воды, поданную, во имя Его, жаждущему³⁷². Но пусть никто не забывает при этом и того, что наиболее высокую награду получает тот, «кто ближнего своего любит много», как наиболее обильную жатву собирает сеятель, сеющий семя щедрой рукой, не скупясь. Сеяй скудостию, – говорит Апостол, – скудостию и пожнет; а сеяй о благословении (обильно, щедро), о благословении и пожнет³⁷³. Наши посильные пожертвования, – повторяю, – будут выражением и вашего сочувствия просветительной деятельности Православного Миссионерского Общества и наших чувств признательности и благодарности Богу, присно благодеющему нам все дни живота нашего.

Но славословя и благодаря Бога, за Его бесчисленные благодеяния нам и Его особенную милость, явленную нам в благоуспешной деятельности Православного Миссионерского Общества, воздадим дань признательности и тем благочестивым ревнителям проповеди имени Христова, которым Православное Миссионерское Общество обязано своим возникновением и настоящим цветущим положением. И прежде всего, помянем в своих молитвах высоких покровителей Общества, почивших Государей: Александра II и Александра III, Государыню Императрицу Марию Александровну и первого председателя Общества, приснопамятного митрополита Иннокентия, много лично потрудившегося на поприще апостольства. Помолимся, да дарует Господь многая лета, здравие и спасение Благочестивейшему Государю Императору Николаю Александровичу, Супруге Его, Государыне Императрице Александре Феодоровне и Высокой Покровительнице Общества, Благочестивейшей Матери Его, Государыне Императрице Марии Феодоровне, председателю Общества высокопреосвященнейшему митрополиту Сергию, всем членам Общества и всем вообще сочувствующим его апостольской и просветительной деятельности, и, наконец, помянем добрым словом и усердными молитвами тех безвестных тружеников-миссионеров, которые вдали и в глуши, в лишениях и скорбях, совершают великое дело обращения ко Христу неверных и иноверных.

Жатва многа, поле для миссионерской деятельности обширно, делателем же мало; будем молить Господина жатвы, да изведет новых делателей на жатву свою. Аминь.

(Утверждена Общим Собранием Общества 16 июня 1896 г.)

Через год после поселения вышеупомянутой братии в новом ските на Югорском Шаре сюда был командирован из Веркольского монастыря иеромонах Анания с послушником, который, прибыв в скит 3 мая 1892 г., нашёл, что среди братии скита развилась страшная северная болезнь цинга, от которой незадолго до его прибытия почти одновременно скончалось четверо из братии, а именно 16 апреля умерли иеромонах Димитрий и послушник С. Алексеев, a 24 апреля – монахи Герман и Валентин. Тела умерших небыли погребены и лежали в скитской часовне, так как остальная братия скита в это время тоже была больна цингой и, обессиленная ею, не в состоянии была выкопать могил для погребения своих усопших собратий. Только 21 мая, при содействии прибывших в скит рыбопромышленников, было совершено иеромонахом Ананией погребение умерших. Во время отпевания последних скончался иеродиакон Гавриил, а вечером того же дня умер и послушник И. Матвеев. Таким образом, из всей братии зимовавшей в скиту, в живых остался лишь послушник Н. Гороховский, но и тот больной той же цингой.

В июле месяце скит на Югорском Шаре посетил, по обыкновению, Сибиряков, принимающий живое участие во всём, что касается скита, и весьма желавший постоянного жительства священнослужителей в этой местности. Но и он, найдя скит в столь печальном положении, предложил иеромонаху Анании и прибывшему с ним из Веркольского монастыря послушнику Д. Позднякову оставить скит и возвратиться в монастырь, взяв с собой и больного послушника Гороховского и скитское имущество. Но иеромонах Анания не решился поступить по совету Сибирякова, не имея на то разрешения Епархиального Начальства, а предпочёл, взяв скитское имущество и церковные вещи, отправиться с послушниками на предложенном к его услугам пароходе Сибирякова в село Кую по реке Печоре, где и остаться до распоряжений Епархиального Начальства. Только 3 декабря 1892 г. он вместе с послушниками Поздняковым и Гороховским – выздоровевшим возвратился в монастырь.

Епархиальное начальство, получив донесение о случившемся в скиту на Югорском Шаре от настоятеля Веркольского монастыря, со своей стороны донесло об этом Св. Синоду. Св. Синод, принимая во внимание, что, по заявлению Архангельского Епархиального Начальства, Николо-Успенский скит на Югорском Шаре находится, за исключением лишь короткого времени летом, в крайне неблагоприятных климатических и гигиенических условиях, при которых постоянное пребывание подвизающихся и служащих в нём иноков положительно невозможно без видимого вреда для здоровья и жизни, разрешил отправлять в Югорский Скит монашествующих из Веркольского монастыря для служения только на летние месяцы; если же, с течением времени, окажутся для Веркольского монастыря какие-либо к тому препятствия, предоставил Преосвященному войти в Св. Синод с новым представлением с присовокуплением мнения, какие меры признаются Преосвященным необходимыми относительно дальнейшего положения скита на Югорском Шаре.

Несчастье, постигшее иноков, зимовавших в скиту на Югорском Шаре, до того поразило и напугало братию Веркольского монастыря, что никто из неё не изъявил желания отправиться в новоучреждённый скит даже и на летние только месяцы. Об этом настоятель монастыря донёс Консистории с присовокуплением, что иноки его обители, по своему слабому здоровью, сознают себя неспособными переносить суровый климат Югорского Шара и кроме того – неспособными к миссионерству.

Ввиду этого, епархиальное начальство командировало к Никольской церкви на Югорский Шар на летние месяцы 1893 г. для совершения богослужений и отправления всех треб у промышленников священника Тельвисочной церкви, Мезенского уезда, (где причт 2-клирный)³⁷⁵ Николая Абрамова с псаломщиком той же церкви Зуевым, отнеся все расходы по сей командировке на счёт %% с капитала в 10 тысяч рублей, пожертвованного Сибиряковым, с согласия на это последнего. 7 апреля 1893 г. священник Абрамов и псаломщик Зуев, взяв с собой необходимые предметы для совершения богослужений, отправились на Югорский Шар, куда и прибыли 20 мая. 44-дневное путешествие было совершено ими благополучно, без приключений, если не считать нескольких случаев стояния на месте по 3–4 дня вследствие сильных бурь и мятелей, не позволявших оленям двигаться и заносивших снегом путников. На этот раз миссионеры, также как и в первый раз в 1890 г. иноки, прибыли на Югорский Шар очень рано, предупредив промышленников. Но вскоре стали появляться и те.

Пребывание священника Абрамова с псаломщиком на Югорском Шаре продолжалось с 20 мая до 23 августа. За это время ими совершено было в Никольской церкви: 18 всенощных бдений накануне праздников, 18 божественных литургий, 6 утренних богослужений, 6 обедниц и кроме того – по заказу: 2 литургии, 1 панихида и 8 молебнов, за что денежных доходов получено 13 р. 6 к. За это же время окрещено: 14 самоедских детей, из коих законнорождённых 2 муж. пола и 2 женск. пола и незаконнорождённых по 5 того и другого пола, и отпет и похоронен 1 умерший самоедин.

Во время совершения богослужений в церкви было всегда очень мало молящихся, только, по отчёту причта, в день пророка Илии, 20 июля, храм был полон молящихся самоедов и ижемцев, да в праздники св. апостолов Петра и Павла и Преображения Господня «довольно было народу».

В следующем 1894 году, в виду заявления настоятеля Веркольского монастыря архимандрита Виталия о том, что во вверенном ему монастыре среди братии нет желающих отправиться на лето в Николо-Успенский скит на Югорском Шаре и вообще нет в числе монашествующих таких лиц, которых можно было бы командировать туда с миссионерской целью, миссия на Югорском Шаре состояла опять из священника Сергия Попова и псаломщика Иосифа Попова, командированных туда на летнее время из того же Тельвисочного прихода.

Означенные лица священник Попов и псаломщик Попов отправились на Югорский Шар 27 апреля, а прибыли на место назначения 24 мая и жили здесь до 30 сентября. По пути следования туда и обратно ими были посещаемы некоторые самоедские чумы.

Во всё время пребывания миссии на Югорском Шаре служба церковная совершалась в храме ежедневно неопустительно. Кроме богослужений миссионерами было совершено несколько крещений над младенцами, венчаний и отпеваний умерших.

Не лишена интереса заметка о. Сергия Попова в ведённом им дневнике его поездки на Югорский Шар об обряде погребения, совершаемом самоедами над умершими по-язычески. О. Сергий пишет, что во время одной стоянки, по пути на Югорский Шар, он съездил в чум самоедина Афанасия Тайбарея, где застал приготовление к погребению умершей матери этого самоедина.

«Если бы не приехал вовремя, – замечает о. Сергий, – то умершая, будучи христианкой, была бы похоронена по языческому обычаю на самоедско-родовом кладбище».

Умершего, не обмывая, одевают во всю одежду, какую носят самоеды (совик, малицу, пимы с лаптями из оленьей шкуры) и покадив над ним ладаном, если был христианин, кладут в гроб, устроенный из двух ящиков, заколачивают последний и возят его с собой при кочевьях до тех пор, пока не прикочуют на близкое расстояние к своему родовому кладбищу. Привезя гроб на кладбище, роют яму, обыкновенно очень неглубокую, затем раскладывают костёр и убивают оленя, – большей частью через удавление. Совершив всё это, каждый участвующий в похоронной процессии обходит вокруг гроба с умершим три раза, после чего гроб зарывают в яму. Во всё время церемонии все сохраняют глубокое молчание. По зарытии могилы начинаются поминки. Сняв шкуру с убитого оленя, самоеды принимаются за «айбар»: едят сырое мясо оленя, обмакивая его в тёплой крови животного и запивая водкой, если таковая имеется, при чём каждый самоедин считает своим долгом оторвать зубами небольшой кусок мяса и, обмакнув его в кровь, бросить в огонь костра, а также – отлить на костёр несколько капель водки в жертву богам. По окончании тризны бьют в «пензер» (барабан), а затем ломают санки, на которых привезён был гроб умершего, и складывают обломки их на могиле, после чего разъезжаются по своим чумам.

В 1895 году труды миссионерства на Югорском Шаре были возложены, по предложению в епископа Архангельского Преосвященного Никанора, опять на братию Веркольского монастыря. Общим советом братии были избраны в миссию иеромонах Паисий с богомольцем – послушником Гавриилом Кокориным. Они отправились из Веркольского монастыря 22 марта и прибыли на Югорский Шар 18 мая. С Югорского Шара выехали 27 сентября и возвратились в монастырь 1 декабря 1895 года.

За время пребывания на Югорском Шаре миссионерами совершено в Никольской церкви: литургий 71, всенощных бдений 37, утрень 86, вечерен 82, часов 2 и царских молебнов 19.

Промышленники, по отзыву о. Паисия, к Церкви Божией усердны, храм посещают неотложно во все праздничные и воскресные дни, ставят свечи пред иконами. По окончании литургии в воскресные и особенно – праздничные дни непременно просят служить молебен в часовне, находящейся близь церкви, пред иконой св. Николая, почитаемой за чудотворную. Таких заказных молебнов в лето 1895 г. о. Паисием отслужено 47. Заказных же обеден в храме 21 и панихид 6.

Об усердии промышленников к церкви могут свидетельствовать и доходы, поступившие от них за требы и поминовения – 188 р. 92 к. и за восковые свечи – 89 р. 89 к., a всего 278 р. 81 к. Сумма – довольно большая. Не особенно много найдётся в Архангельской епархии сельских приходских церквей, в которых сумма годового поступления за требоисправления и от продажи восковых свечей превышала бы упомянутую сумму поступлений в Югорскую церковь в лето 1895 года...

Родившихся и крещённых было, по отчёту иеромонаха Паисия, 17, умерших и погребённых (в тундре, при поездке) 3 человека, исповедавшихся – 1 самоедин.

Проживающих вблизи церкви промышленников с приказчиками и рабочими было в лето 1895 года 17, самоедов до 10 чумов, или семейств – около 30 человек, а в 10 вёрстах от церкви при р. Великой было от 13 до 17 чумов, в коих самоедов до 70 человек. Вблизи церкви на зимовку никто из промышленников не остаётся. На далёких же расстояниях – многие зимуют, как напр., на острове Вайгаче (до 60 чел. самоедов), при реке Каре в 300 вер. от церкви.

Самоеды приезжают на Югорский Шар из тундр – Обдорской (в 500 вер.), Большеземельской (700 вер.) и Малоземельской 900 вер.). Другие же промышленники приезжают обыкновенно из Ижмы, Печорского уезда (Зыряне), и из Пустозерска того же уезда. Зыряне, приезжающие обыкновенно из Ижмы, преимущественно промышляют у рек Кары и Великой.

Усердно посещают храм большей частью русские промышленники, самоеды же бывают в церкви редко, только в большие праздники и особенно в дни особенно чтимых ими святых Николая Чудотворца и пророка Илии их съезжается к обедне очень много, при чем они очень усердно молятся, обязательно служат молебны этим святым и пред иконами их ставят большие свечи. Свечи и ладан самоеды покупают и увозят в свои чумы, где первые возжигают, – а последним кадят пред иконами в воскресные и праздничные дни.

Двунадесятые праздники самоеды знают хорошо, равно как и другие великие праздники и посты. Для определения дней переходящих праздников, как напр., Св. Пасхи, Троицы, Вознесения Господня и др. у самоедов существует своеобразный оригинальный календарь, а именно – четырёхгранная палка, на которой сделаны надрезы, кресты и вычурные фигурки: первые означают будничные дни, вторые – воскресные дни, а особые значки – великие праздники. Обыкновенно такой сделанный самоедами календарь даётся для проверки кому-нибудь из знающих русских и затем, по одобрении или исправлении последним, служит для них целый год, a по истечении года опять устраивается таким же порядком новый календарь. Замечательно, что, пользуясь столь оригинальным календарём, самоеды никогда не ошибаются в определении ни одного праздника в году.

Иеромонах Паисий в отчёте о своей миссионерской деятельности сообщает, что он во время путешествия на Югорский Шар и обратно посетил в тундре до 20 самоедских чумов. В каждом чуме он расспрашивал, все ли крещены и имеют ли нательные кресты и, у кого не оказывалось, – тех наделял таковыми, вешая самолично на шею, с объяснением значения Креста Господня в деле нашего спасения. Умеющих говорить по-русски самоедов о. Паисий учил кратким молитвам, не умеющим же говорить по-русски внушал через переводчика чаще повторять «Нум сингирптэ» (Господи помилуй).

В одном чуме удалось выучить молодую самоедку, хорошо говорящую по-русски, молитве «Богородице Дево, радуйся...», которую она усвоила хорошо в самое короткое время и произносила совершенно правильно.

Паисий наставлял везде самоедов чаще молиться Богу, посещать чаще, при всякой возможности, храм Божий – особенно в праздничные дни, в посты говеть и приобщаться Св. Таин. Значения этого христианского долга самоеды не понимают, почему между ними находится очень много таких, которые ни разу в своей жизни не исповедались и не приобщались. Точно также самоеды не имеют понятия о святости и существе брака и весьма многие не венчаны и живут в незаконном сожительстве. В необходимости освящения Церковью брачного союза оказывается всего труднее убедить самоедов. Венчаться они соглашаются лишь в случае болезни детей. Тогда они приезжают и просят сами обвенчать их, не разбирая времени. Большей частью случаи обращения самоедов с просьбой о совершении бракосочетания выпадали на время поста, когда венчать нельзя, почему приходилось отказывать им с объяснением причин отказа и назначать другое время. Но в другой раз они уже не являются. Таких случаев в лето 1895 года было несколько, и нельзя было совершить ни одного брака.

На летние месяцы настоящего 1896 г. снаряжается миссия к церкви Югорского Шара из того же Веркольского монастыря.

Г. Архангельск,

5 апреля 1896 г.

Пишу под свежим впечатлением посещения селения прокажённых, находящегося вёрстах в 4-х от Ташкента по старой Занги-атинской дороге, на берегу Салара, и известного под названием «Махау-кишлак».

Теперь я приехал исполнить весьма приятное поручение баронессы В.Е. Врангель, душевно пожалевшей наших прокажённых: мне предстояло раздать живущим в селении больным принадлежности летней одежды, отпущенные по просьбе баронессы из склада местного Окружного Управления Общества Красного Креста. Я привёз с собой, для мужчин и женщин безразлично, 30 халатов из маты, 24 простыни тоже из маты, 24 покрывала из тонкой бязи, 24 тюфяка из хряща, 100 ар. маты обыкновенной, 30 косынок холщевых, кусок красного ситцу в 60 ¾ ар. и, кроме того, 40 жестяных тарелок и столько же и таких же чашек, совершенно новых.

Располагая таким значительным запасом предметов одежды и постельных принадлежностей для раздачи прокажённым, я, объявив им это, ожидал встретить с их стороны выражение радости или, по крайней мере, удовольствия, весьма естественного в таком случае. Мои ожидания, однако, не оправдались. Тяжёлая болезнь, постоянные страдания и сознание отверженности, без надежды когда-нибудь увидеть лучшие дни, положили тяжёлую печать не только на физическую, но и на духовную сторону этих людей, теперь стоящих вокруг меня в ожидании раздачи вещей. Вместо радости или удовольствия, я встретил полнейшее равнодушие. Это безучастное отношение ко всему производит чрезвычайно тяжёлое впечатление.

Раздачу вещей я произвёл при помощи аксакала. У прокажённых есть свой выборный старшина – «махау-аксакал», как называют его остальные. Аксакал буквально значит «белая борода», с чем связывается обыкновенно представление о бодром духом и телом почтенном старце. Злой иронией в данном случае звучало это слово. Пред нами стоял человек весь, так же, как и другие члены общины, изъеденный язвами, с одним здоровым глазом и лицом, сплошь покрытым узлами и блестящими пятнами; кисти рук и ступни у него ещё не отпали, как у большинства остальных его сожителей, но уже кривы, бессильны и не имеют чувствительности.

Приступив к раздаче вещей, я передал их счётом аксакалу и не вмешивался затем в распределение предметов между прокажёнными: ему гораздо лучше, чем мне, были известны их потребности, – и стал знакомиться с окружающим.

У ворот курганчи, внутри которой лепятся грязные мазанки обитателей этого места скорби, стояли женщины. Старухи с открытыми ужасными лицами выли и причитали, требуя пищи с настойчивостью голодного человека.

«Эта одежда – кричали они – хороша, но отчего вы не подумаете прежде накормить нас; теперь ведь лето, без одежды можно обойтись; нам нужнее еда».

Между старухами особенно выделялась задором одна знакомая мне по недавно устроенному ею скандалу. В первый день праздника Курбан мусульмане старого Ташкента рано утром молятся в нескольких больших мечетях. Для сохранения порядка при собрании в одном месте 5–6 тысяч человек назначаются всегда полицейские чины. В последний, недавно бывший, праздник один из полицейских приставов, подъехав к кладбищу Хазрет-Иуам, увидел двух прокажённых – старика и старуху, собиравших подаяния. Голод вынудил их проникнуть ночью в самый центр города, чтобы не пропустить хорошего случая собрать массу маленьких лепёшек, которыми мусульмане, идя на молитву, творят милостыню. Пристав счёл своим долгом оградить жителей от возможности заражения и приказал прокажённым удалиться. Старик стал собираться, но старуха объявила приставу, что она не двинется с места даже под угрозой смерти. Приставу ничего больше не оставалось, как приказать городовому отвести прокажённых в «махау-кишлак». Тогда старуха стала осыпать городового такими отборными ругательствами и проклятиями, а, главное, пожеланиями ему самому поскорей сделаться обитателем их селения, что городовой и стоявшая толпа сартов попятилась в ужасе назад от одного суеверного предположения, что пожелания прокажённой могут исполниться. Оправившись, городовой вновь стал приближаться к старухе, но та сама перешла в наступление, обещая ему исцарапать лицо или, по крайней мере, помазать его своим грязным покрывалом. Эти угрозы произвели устрашающее действие, и городовой отступил. Неизвестно, чем бы всё это кончилось, если бы старик, оказавшийся мужем этой женщины, не прекратил пререканий супружеской властью и не увёл старуху. Долго ещё слышались ругань и проклятия удалявшейся мегеры...

Аксакал быстро разделил одежду и должно быть сделал это справедливо, ибо никто не единым словом не заявил протеста. После раздачи вещей прокажённые (мужчины) прочли молитву о здравии Государя Императора и закончили возгласом «аминь».

Данное мне поручение я исполнил и мог удалиться, но мне не хотелось покидать посёлок, не побеседовав с больными о их нуждах. Начав разговор, я узнал, что долгое супружество двух прокажённых, живших в селении более 40 лет, с самой юности, расторгнуто смертью: в мазанке около входа налево оказался только один старик, лет 65; подруга же его жизни в прошлом году «исполнила предначертанное», как говорят сарты, т. е. перешла в лучший мир, где не страшна проказа. Двое слуг, здоровых людей, долгое время деливших с прокажёнными невзгоды жизни и за ничтожное вознаграждение ухаживавших за больными, подвергаясь ежеминутно опасности заразиться, также покинули махау-кишлак месяцев шесть тому назад, потому что материальные средства прокажённых уменьшились до того, что они перестали платить жалованье этим рабочим. Все жители кишлака с благодарностью вспоминают самоотверженных слуг и жалеют, что не могли удержать их у себя. Оба рабочих, прослужив один 15, а другой 8 лет, ушли, по счастью, здоровыми.

Опять послышался за душу хватающий вой старух. Оказалось, что они увидели своего заклятого врага – городового, приезжающего по базарным дням сторожить, чтобы никто из прокажённых не отлучался для сбора подаяний. Городовой приезжает обыкновенно около 7 часов утра, а до этого времени прокажённые преспокойно разбредаются, но видно уж очень не по душе пришлась принятая против отлучек мера, и старухи не могут выносить даже одного вида городового.

Прокажённые жаловались, что теперь им не позволяют являться в туземный город толпой и силой уводить в селение тех из обывателей города, которые, заболев проказой, не желают добровольно подчиниться изоляции, переносимой живущими в кишлаке «махау». В этих сетованиях слышался афоризм: «на миру и смерть красна»; кроме того, здесь замешивался и материальный интерес в виде платы, полагающейся с каждого вновь вступающего в число членов общины прокажённых. Мне оставалось только подтвердить запрещение насильственного увода из города тех, кого прокажённые считают лепрозными; вместе с тем я попросил дать мне поимённый список всех подозреваемых ими в проказе, чтобы показать этих людей доктору. Надо сказать, что обыкновенно жители квартала, где живёт сомнительный больной, сами приходят с жалобой на это; врач определяет затем род болезни, предписывая изоляцию или разрешая оставить больного среди родных под условием соблюдения некоторых предосторожностей. Отправлять же в махау-кишлак людей без разбора, конечно, нельзя.

Моя настойчивость в расспросах возбудила подозрительность в прокажённых и наиболее раздражительные из них перешли к вопросу о предполагаемом перенесении махау-кишлака дальше от города.

«Мы никуда отсюда не пойдём, пусть нас здесь стреляют», – ворчали старики.

Я объяснил им, что перенесение кишлака может состояться только тогда, когда будет устроено новое, совершенно удобное место жительства, с обеспечением больных всем необходимым, так что собирание милостыни явится лишним. Мне не удалось, однако, убедить собеседников, что им в лепрозории будет лучше. «Махау» оказались завзятыми консерваторами и упрямо твердили, что лучше смерть, чем перемена места.

Просил я прокажённых сказать, какие предметы домашнего обихода и продовольственные припасы для них всего нужнее, причём объяснил им, что мне это надо знать на тот случай, если явятся добрые люди с желанием узнать, в чём именно нуждаются жители кишлака, ибо многие стесняются посылать им деньги, так как это влечёт за собой не только отлучки прокажённых на базар за покупками, но и передачу денег больными здоровым, что может быть причиной заразы.

Этот вопрос несколько оживил больных. Посыпались отрывочные указания; все заговорили, не слушая друг друга. Аксакал рассердился и выругал болтунов. Его подозрительность подсказала ему, что я расспрашиваю, может быть, для того чтобы выяснить норму казённого довольствия, и он испугался, как бы его подчинённые по неопытности и сгоряча, что называется, не продешевили. Водворилось молчание и слово осталось за мной. Я опять сказал, что задней мысли урезать их дачу у меня нет, что я хлопочу лишь о том, чтобы упорядочить пожертвования и посылать им только те продукты, в которых они больше всего нуждаются. Я и вправду допрашивал прокажённых только потому, что баронесса В.Е. Врангель передала мне 50 рублей ох Красного Креста, поручив со временем купить на эти деньги для прокажённых необходимые предметы.

Апатичные до сего времени «махау» стали говорить мне, что им нужно, а я стал записывать. Заявление о каждой новой нужде подвергалось обсуждению всех. Спорили и бранились, но, наконец, пришли к соглашению. Всего, по счёту аксакала, в настоящее время живёт в кишлаке 48 человек обоего пола, считая и детей. На всех их, по их мнению, в день следовало бы давать: 2 п. рису, 1 п. сала, 1 п. 10 ф. мяса, 2 ф. чаю, 20 ф. кристаллического сахару (нават), 400 лепёшек, 1 п. моркови, 0,5 п. луку, 6 ф. жевательного табаку (нос), 1 ф. курительного (табаку), 30 ф. соли простой, 5 пачек шведских спичек, 10 ф. стеариновых свечей и 150 снопов хвороста; сверх того, на зиму надо 25 верблюдов угля для сандаля, 20 кошем, 120 плетёнок; еженедельно: 50 ф. мыла, и единовременно: 50 простых подсвечников, 25 вёдер железных и 2 флакона духов (атыр), потребных, впрочем, только для последнего туалета тех прокажённых, которым Бог посылает смерть в кишлаке.

Мой разговор с мужчинами слушали и женщины. Они терпеливо дождались конца, после чего не преминули заявить и свои требования: ежедневно – 10 горшков кислого молока (катык) в пищу и для мытья волос, и периодически – запас игл, напёрстков, ниток белых, красных и синих.

Я закрыл заседание и не стал расспрашивать об одежде, опасаясь, что требования моих собеседников в этой области своей чрезмерностью превзойдут даже приведённые выше.

Хотя по подведённому счету стоимости продуктов на один день и вышло, что 48 прокажённых желали бы тратить в день 31 р. 80 к., т. е. по 66, к. на человека, но всё-таки я не жалел, что начал этот разговор, ибо для меня, благодаря этому, значительно выяснились потребности больных, и я буду в состоянии с толком истратить пожертвованные для прокажённых деньги, когда в том встретится надобность.

Описывая свою поездку в кишлак «махау», я имею в виду ещё раз обратить внимание всего русского и мусульманского населения нашего края на положение больных проказой, и возбудить вопрос об организации призрения прокажённых в Туркестанском крае³⁷⁶.

(Из письма Усть-Каменогорского уездного начальника к начальнику Киргизской миссии)

В Усть-Каменогорской городской больнице находится новокрещенный из киргизов Роман Викторов, слепой на оба глаза. Вследствие потери зрения Викторов совершенно не способен к труду, поэтому письмом на имя председательницы Семипалатинского убежища я просил о помещении его в убежище, но A.М. Карпова ответила мне, что убежище существует только для жителей Семипалатинска, а поэтому если Викторова законным порядком перечислить туда, то он может быть принят в убежище.

Викторов никакой болезнью не одержим и если мы его держим до сих пор в больнице, то лишь в виду безвыходного его положения. Долго держать его здесь нельзя, ибо за него нужно платить городу по 40 коп. в день. И вот на основании вышесказанного я обращаюсь к вам, многоуважаемый о. Сергий, с просьбой устроить Викторова в мещане г. Семипалатинска, чего достигнуть легко, так как вам известно, что новокрещёные могут причисляться к любому русскому обществу, не испрашивая на то согласия общества.

Целое горе в подобных случаях. Нет никаких благотворительных учреждений и нет в распоряжении миссионеров никаких средств, чтобы протянуть руку помощи бедному калеке.

Своё же киргизское общество, считая новокрещенца отрезанным ломтём, вряд ли захочет принять в свою среду, да и желательно ли это?

Поразмыслите над таким положением, и нельзя ли организовать какой-нибудь благотворительный комитет исключительно только для призрения сирых и убогих новокрещенцев из киргизов. Какая бы великая польза от этого была для дела распространения христианства среди кочевников!

В Усть-Каменогорске нет никаких средств на оказание помощи Викторову, а о. Ефрем уведомил, что и у него ничего нет; общество же новокрещенцев на Буконе само нуждается в материальной поддержке, – что вполне справедливо.

Давно я не видал вас и очень, очень желал бы побеседовать с вами не об одних нуждах новокрещенцев, но и об устройстве в селениях переселенцев Церквей, для которых отпущена уж очень скромная цифра по 750 руб. на каждую церковь, при даровом отпуске леса и даровом труде самих жителей.

5 апреля 1896 г.

– Пятидесятилетний юбилей К.П. Победоносцева.

– Подчинение калмыцких хурульных школ надзору учебного начальства.

– Коронационные льготы и милости инородцам.

– Возвращение киргизской депутации из Москвы.

– Празднование коронации в г. Кустанае.

– В субботу, 15 июня, исполнилось пятидесятилетие государственной и общественной деятельности обер-прокурора Святейшего Синода К.П. Победоносцева. Маститый юбиляр уклонился от всяких чествований его; тем не менее, в течение дня К.П. Победоносцева посетили очень многие высокопоставленные лица духовного, гражданского и военного ведомств; также со всех концов России им была получена масса приветственных и поздравительных телеграмм.

– В видах упрочения административного влияния в калмыцкой степи и в целях большего распространения там русского образования, окружное учебное начальство признало желательным подчинить калмыцкие религиозно-церковные школы надзору учебного начальства, подобно таким школам инославных исповеданий, – мусульманских и еврейских. Для более успешного достижения намеченных целей, предположено вменить в обязанность иметь при каждой из таких школ класс русского языка. Признаётся также справедливым установить образовательный ценз по русскому языку для калмыцкого духовенства, – хотя бы двух его степеней, применительно к цензу, установленному для духовенства мусульманского. Учителями для таких классов рекомендуются калмыки, окончившие курс городских училищ или в астраханском калмыцком училище. Средства, нужные на содержание учителей и научные пособия, находят возможным потребовать от хурулов (буддийских храмов – монастырей), как обеспеченных в материальном отношении³⁷⁷.

– В Высочайшем манифесте, по случаю Св. Коронования, кроме общих милостей и льгот, инородцам особо объявлены следующие:

I, 6. Сложить со счетов по подушной и оброчной податям в Сибири ту часть недоимок, которая к 1 января 1896 года числится на личной ответственности плательщиков; остальную недоимку, числящуюся к тому же сроку, по сим податям, а равно по поземельному налогу в Туркестанском крае, по подымной подати с сельского населения Кавказа и по подати кибиточной – рассрочить, с таким расчётом, чтобы в уплату на каждый год причиталось не более одной десятой части годового оклада.

Сложить всю числящуюся по 1 января 1896 года на калмыках, кочующих в Астраханской губернии, а также на калмыках Большедербетовского улуса, Ставропольской губернии, недоимку кибиточного сбора, взимаемого на основании Высочайше утверждённого, 16 марта 1892 г., мнения Государственного Совета.

12. Простить все причитающиеся по 1 января 1896 года недоимки по ясачному сбору и оброчной подати, платимым кочевыми, бродячими и оседлыми инородцами Кабинету Нашему.

14. Оставить без взыскания те недоимки по окладным сборам, поименованным в предшествующих пп., которые следовали к поступлению за время по 1 января 1896 г., но по каким-либо причинам не зачислены по день Коронования Нашего по счетам казначейств.

XI, 2. Простить и со счетов сложить числящиеся по день Коронования Нашего долги по ссудам, выданным из Государственного Казначейства, тунгусам и якутам, Якутской области, по Высочайшим повелениям 8 сентября 1887 г. и 20 декабря 1889 г., на покупку скота и рыболовных снастей.

XXII. Туземцам Кавказа, Туркестана, Стенного края и Закаспийской области, высланным по день Коронования Нашего по распоряжению начальства за совершение общеуголовных преступлений и порочное поведение и водворённым в губерниях Европейской и Азиатской России, при одобрительном поведении в ссылке, даровать: для высланных бессрочно – по истечении двенадцати лет, для высланных на срок, превышающий пять лет, – по истечении пяти, а для высланных на пять и менее лет, – по истечении половины определённого срока ссылки, – освобождение от надзора полиции и право избрания места жительства, за исключением столиц, столичных губерний, Кавказского, Туркестанского и Стенного края и Закаспийской области, для разрешения жительства в которых должно быть получено в каждом отдельном случае предварительное согласие высшего подлежащей местности начальства.

– Депутация от киргизов Тургайской области уже возвратилась из Москвы в Оренбург и разъезжается по своим аулам. Все депутаты получили в подарок по золотым часам с такими же цепочками, с вензелевым изображением Высочайшего имени и государственного герба.

Депутаты в восторге от всего виденного и слышанного. Они долго будут передавать свои впечатления киргизам и слава о великом торжестве, о милостях и щедротах Государя, о величии и могуществе Российского государства быстро разгласится по степи, передаваясь из уст в уста любознательных кочевников.

– В Тургайской газете сообщаются не лишённые интереса известия о праздновании Св. Коронования Их Величеств мусульманами в г. Кустанае Тургайской области.

Магометане – татары и киргизы более 1.000 человек, за неимением в г. Кустанае мечети, 14 мая собрались в 5,5 часов вечера, на степи в 1,5 версте от Кустаная по Троицкому тракту, где устлав землю коврами, устроили на разноцветном ковре – минбарь (помост), украшенный с обеих сторон флагами с вышитой золотисто жёлтыми нитками на обеих белых фонах флагов надписью, с одной стороны на киргизском языке «Боже Царя храни» а на другой стороне эти же слова, на священном, для исповедующих ислам, арабском языке.

В 6 часов вечера, на место собрания мусульман прибыл Кустанайский уездный начальник статский советник Гаврилов, в присутствии которого было совершено частным муллой Гатауллой Абдуллатоповым, торжественное молебствие по случаю Священного Коронования Их Императорских Величеств, в следующих выражениях:

«О, Всеблагий, Всемилостивейший Всемогущий Боже! сохрани в вожделенном здравии и благополучии на многие и многие лета Державнейшего Самодержца нашего Государя Императора Николая Александровича и Государыню Императрицу Александру Феодоровну – Аминь. Мать Его Императорского Величества Государыню Императрицу Марию Феодоровну, Наследника Цесаревича Его Императорское Высочество Великого Князя Георгия Александровича и весь Царствующий дом. Аминь.

О, Боже! благослови Священное Коронование Их Императорских Величеств, ниспошли благодать в Их жизни, дай на враги победы и одоление. Аминь.

О, Боже! благослови путь управления Их Императорских Величеств над Империей, увенчай полным успехом все дела Их и ниспошли Им Свою благодать и покровительство на многие и многие лета. Аминь».

По окончании молебствия магометане, благоговейно встав с мест, начали поздравлять друг друга со Священным Коронованием Их Императорских Величеств и поздравление это дошло до того, что они, исполненные радостью, кидали на воздух шапки и кричали долгое время несмолкаемое «ура».

15 мая, был устроен народный праздник. Рано утром, аракарагайский волостной управитель Клычбаев выставил на том месте, где было совершено магометанское молебствие 7 кибиток, куда с 10 часов утра начали съезжаться киргизы, прибывшие в Кустанай на празднество и жители города.

В 12 часов прибыл уездный начальник г. Гаврилов. Лишь только он обменялся с киргизами и другими приветом, киргиз Аракарагайской волости, № 6 аула, Нуржан Научабаев, взяв в руки разукрашенную киргизскую домбру (балалайка), сильным звучным и приятным голосом воспел в собрании киргизского народа, импровизированный им стих, в следующем на русский язык, приблизительном переводе:

Пирует собравшийся народ,

Возносят молитву: духовенство, начальство, богач и бедняк

Ликуют в городе Кустанае

В честь Государя Императора и Царицы.

.

При восшествии Наследника на Престол,

Преисполнилось сердце радостью;

Вселилось в душу всех народов счастье,

Небо и земля озарились святым сиянием.

.

Съехавшийся от всюду народ,

Совершая намаз, молились:

За Царя, Царицу Александру,

Прося от Бога о вожделенном Их здравии.

.

Ныне, услышав о счастливой Коронации,

У всех вновь радостью преисполнена душа;

Сто тысяч крат хвала и Алла-яр³⁷⁸

Приношу свою душу в жертву за Царя.

О, Боже! Сохрани здравым Царя, Царицу с Их родом,

Оставь на многие лета на престоле в высшем счастии.

Все, подняв руки к небу, говорят:

Не сожалел бы никто, если в за Них испустил дух в сей: радостный момент.

.

Собрались все старейшины народа,

Дорого ценя цель – съезда;

Царский луч озарил свет

Наподобие света солнца.

.

Как на небе светится солнце,

Так лучезарься каждый шаг Царя святым сиянием!

Происходящие в сей день радости и ликования

Не в состоянии выразить словами.

.

Не забудется сия восторженная радость,

Ею умиляются солнце и луна;

О своей душенной беспредельной преданности

Воспевает Нуржан Научабаев.

Эти стихи, выражающие беспредельную преданность киргизов своему Царю и беззаветную любовь к Нему, были встречены громкими аплодисментами киргиз с излиянием своей души долгим несмолкаемым криком «ура». Затем происходили различные игры и увеселения.

Епархиальный Комитет в истекшем 1895 году составляли: председатель, преосвященнейший Митрофан, епископ астраханский, товарищи председателя г. начальник Астрахан. губ. ген.-лейтенант Н.Н. Тевяшев и ректор семинарии протоиерей К.В. Ястребов и 7 членов: председатель Астраханского окружного суда действит. стат. сов. А.И. Петропавловский, кафедральный протоиерей Г.Я. Пальмов, главный попечитель калмыцкого народа, действ. ст. сов. В.А. Вашкиров – до апреля месяца, с апреля до сентября: и. д. попечителя калмыцкого народа коллеж. сов. М.И. Овечкин, а с сентября – настоящий попечитель действ. стат. сов. Е.И. Агафонов, инспектор реального училища стат. сов. Н.А. Спасский, смотритель духовного училища стат. сов. И.А. Попов, купцы И.И. Губин и В.И. Смирнов, казначей-священник В.В. Карасев и делопроизводитель тит. сов. А.Е. Разумов.

В течение отчётного года выбыли: товарищ председателя генерал-лейтенант Н.Н. Тевяшов, за перемещением его на службу из Астрахани в С.-Петербург, член главный попечитель калмыцкого народа В.А. Башкиров, за переходом на другую службу, и член-инспектор реального училища Н.А. Спасский по случаю перемещения его из Астрахани на службу в другое место.

После происшедшей перемены в Комитете, личный состав его лишился в 1895 году выдающихся ревнителей в пользу инородческой миссии в лице генерал-лейтенанта Н.Н. Тевяшова и главного попечителя калмыцкого народа В.А. Башкирова, (оставившего Астрахань в самом начале 1895 года), которые, при своём сочувствии и знании на месте условий и нужд населения Калмыцкой степи, оказывали возможное содействие успехам миссии. Членов в Астраханском Комитете в 1895 году состояло 468.

В конце минувшего 1895 года существованию Комитета исполнилось 25 лет. Бегло обозревая четвертьвековую деятельность его, до́лжно сознаться, что за это время Комитетом немало было возбуждено принципиальных вопросов, направленных к обозначению миссии в среде калмыков Астраханской губернии, к её упрочению и развитию, немало было положено стараний и мероприятий по изысканию местных средств на разнообразные материальные и крайне необходимые нужды Комитета на великое и св. дело по распространению православной веры между не ведающими Бога нашими сородичами.

Как видно из отчётных сведений Астраханского Комитета в продолжение 25-лет его существования просвещено обоего пола 1.641 калмык.

Материальных средств Комитетом за 25 лет приобретено и исходатайствовано с пожертвованиями на устройство миссионерских церквей, школ и др. до 100 тыс. руб. Эта сумма, сама по себе почтенная, очень ничтожна сравнительно с потребностями Комитета для удовлетворения самых необходимых нужд одних крещёных калмыков.

Деятельность Комитета в 1895 году состояла в следующем:

1) Комитет заботился об увеличении материальных средств на нужды миссии. Местные средства, поступавшие до 1894 года в размере от 4 тыс. до 5 тыс. руб. в год, вследствие непосредственного воздействия его преосвященства на духовенство и посторонних лиц, увеличились до 8.000 руб. в год, сверх поступлений из казначейства на пособие новокрещенным калмыкам и из епархиального училищного совета на учителей миссионерских школ. Кроме того, по ходатайствам председателя, Московское Миссионерское Общество оставило в Комитете принадлежащий Обществу запасный капитал и ассигновало на покрытие сметных расходов из своей кассы 4.349 р. 31 коп.

2) Комитет решил в 1896 году устроить ещё один миссионерский стан и по преимуществу в северной части Калмыцкой степи, не имеющей ни одного миссионерского стана. На устройство его со школой и общежитием при ней уже изыскано Комитетом до 7 тыс. руб.

Сначала решено было построить церковь-школу на Берёзовой Балке и уже составлен и одобрен был епархиальным начальством план на неё. Пока шла переписка с калмыцким управлением относительно отвода земли на Берёзовой Балке под церковь и прошивающих в ней крещёных калмыков, принявшая св. крещение вдова Зайсанга Абганеровых родов Ольга Александровна Кутузова изъявила его преосвященству письменно желание предоставить в полное распоряжение Комитета на 9 лет, для устройства приюта для бедных калмыцких детей христиан, находящийся в её урочище «Амта Бургуста» деревянный дом о 4-х комнатах с надворными постройками и 2-мя фруктовыми садами и прекрасным водоснабжением, принадлежащими ей с двумя малолетними наследниками. Благочинному церквей в Калмыцкой степи Нигровскому поручено было осмотреть предлагаемые Зайсангшей Кутузовой постройки и землю для устройства приюта и представить подробные сведения и соображения. Сведения и соображения о. Нигровским представлены были и в них, между прочим, обстоятельно выяснено, что урочище «Амта-Бургуста» находится в центре северной части Малодербетовского улуса, к нему примыкают 9 калмыцких родов и вообще оно (урочище) во всех отношениях представляет из себя более удобный пункт для устройства миссионерского стана, чем посёлок Берёзовая Балка. Последний, как оказалось по точным справкам и отзывам хорошо знающих его расположение, находится сравнительно в менее удобном пункте и притом на самой границе Донской епархии, около поселков с русским населением; по сему Комитет и решил устроить церковь-школу в урочище Кутузовой «Амта-Бургуста», если не окажется к тому препятствий со стороны подлежащего местного начальства (управления калмыцким народом), с коим и производилась переписка по сему делу и оно в конце отчётного года сообщило, что нельзя совершить отчуждение 2-х десятин земли из имения её вместе с опекаемыми сиротами до совершеннолетия последних и по другим законным причинам, указанным в переписке Калмыцкого управления и личных заявлениях г. главного попечителя калмыцкого народа. Посему Комитет, по всестороннем обсуждении заявления Кутузовой относительно уступки ею 2 десятин земли под устройство миссионерского стана, хотя нашёл и выгодным в материальном отношении, и удобным по местности и по другим условиям устроить миссионерский стан с церковью и школой в урочище Кутузовой «Амта-Бургуста», но так как, во-первых, за невозможностью отчуждения 2 десятин земли в вечное владение из имения сирот Кутузовых до их совершеннолетия, решиться строить церковь на урочище Кутузовых только по письменному заявлению матери и опекунши их – неудобно, и так как, во-вторых, на урочище «Амта-Бургуста», кроме зайсангши Кутузовой и двух детей её малолетних, нет крещёных калмыков, а между тем на рекомендуемом ранее сего благочинными Нигровским и Парабучевым урочище «Кегульта» проживает 27 крещёных калмыков и более 200 изъявивших желание принять св. крещение, самое же урочище и по положению своему, в центре северного Малодербетевского улуса, и по местности, обильной водой и способной к обработке, весьма удобно для образования на нём миссионерского стана, то Комитетом и постановлено – урочище «Кегульта» избрать для стана и просить г. главного попечителя оказать своё начальственное просвещённое содействие Комитету в этом деле, и именно:

а) выделить на урочище «Кегульта» 3 или 2 десятины земли под церковь и дома для причта и школы, где будет признано более удобным и благоприличным миссионерским благочинным Парабучевым,

б) отвести вблизи оного землю для причта по положению и

в) по возможности выделить на том же урочище отдельный земельный надел уже живущим там крещёным калмыкам, заявившим желание креститься и уже ознакомленным с истинами христианской религии, а равно могущим и впредь заявиться с желанием креститься и поселиться там. Вдове зайсангше Кутузовой сообщить, что при всём желании устроить миссионерский стан с церковью на урочище «Амта-Бургуста», Комитет, к сожалению, не нашёл возможным решиться на сие в виду положительного заявления калмыцкого управления о невозможности отчуждения теперь же в вечное владение церкви 2 десятин земли из имения наследников Кутузовых.

3) Комитет решил отпустить из своих средств 1.000 рублей на постройку домов для причтов, имеющих быть открытыми приходов при вновь устрояемых церквах во внутренней киргизской орде в посёлках Казанке и Таловке, чтобы ускорить открытие штатов и служение в означенных приходах и через то положить хотя начало для просвещения блуждающих во тьме магометанства и язычества 200.000 киргизов, обитающих в Астраханской губернии.

4) Комитет сделал некоторые изменения и перемещения в составе миссионеров, именно:

а) в число миссионеров определён священник Заветинской церкви Василий Парабучев, как заявивший себя своей прежней³⁷⁹ службой в должности инородческого миссионера – одним из полезных деятелей, и ему поручен Ноин-Ширенский миссионерский стан, как требующий, для его дальнейшего благоустройства, опытного и энергичного миссионера; причём предоставлено ему наблюдение за миссионерскими школами, руководство миссионеров и заведывание церквами и причтами миссионерскими с званием и правами миссионерского благочинного и с вознаграждением за труды, как старшему, по 1.100 руб. в год из миссионерских сумм;

б) вместе с тем для пользы службы в миссионерском деле миссионер Улан-Эргенского стана священник Леонид Лопатин, как урождённый калмык и знающий калмыцкий язык, перемещён из Улан-Эргенского стана, с русским населением, в Чилгирский миссионерский стан с калмыцким населением с обязательством озаботиться ему о лучшей постановке школьного дела в нём и с предоставлением ему права получать по 780 руб. в год, ассигнуемых калмыцким управлением миссионеру Чилгирокого стана, из сумм упразднённой походно-улусной церкви. На место же миссионера Лопатина в Улан-Эргенский стан перемещён миссионер Ноин-Ширенского стана священник Серафим Аврорский; причём к Улан-Эргенской церкви, как приходской, перечислена приписная к Чилгирской церкви, Яшкульская часовня-церковь с русскими торговцами прихожанами при ней, отвлекавшая чилгирского миссионера и его помощника-учителя от прямых их обязанностей во время отправления там (в Яшкуле) богослужений и требоисправлений; в вознаграждение за труды ему, Аврорскому, сверх доходов от прихожан улан-эргенских и яшкульских и выгод от имеющейся земли назначено из комитетских сумм, впредь до назначения казённого жалованья, по 300 р., a его помощнику псаломщику или диакону по 150 р. в год с тем, чтобы они по возможности больше и чаще разделяли труды инородческих миссионеров, к чему им представляется полная возможность.

5) Комитет заботился о более прочной и целесообразной постановке школьного дела в существующих миссионерских школах при станах и особенно в основанной в 1894 году школе-приюте в гор. Астрахани при Архиерейском доме, о чём будет сказано далее подробно.

6) Оказал денежное пособие по ходатайствам миссионеров в размере 133 р. на выдачу наибеднейшим семействам крещёных калмыков; снабдить новопросвещённых крестиками и иконами и выработал программу для внебогослужебных собеседований в миссионерских храмах и

7) Продолжал ходатайствовать пред надлежащим начальством об улучшении сельскохозяйственного быта причтов миссионерских церквей и ново-крещёных калмыков, через отвод в постоянное пользование определённого количества при миссионерских станах удобной земли.

Ходатайства Комитета относительно отвода земли причтам миссионерских церквей управлением калмыцким народом удовлетворяются по возможности. Что же касается удовлетворения просимой земельной собственностью крещёных калмыков, то по сему очень важному для миссии предмету с 1875 г. и по настоящее время производится только одна переписка и когда может быть конец ей неизвестно. А между тем Комитетом всегда признавалась и признаётся мера эта в высшей степени важной: крещёные калмыки, занявшие определённую местность, конечно, были бы более способны к восприятию русской цивилизации, и имея возможность проживать вблизи миссионерских станов, а не рассеиваться, а иногда вовсе теряться в степи, могли бы утвердиться в истинах православной веры и незаметно для самих себя обратиться в более оседлых жителей.

Главная и ближайшая деятельность по миссии была и в минувшем году сосредоточена в трёх ставах: в Ноин-Ширенском, Улан-Эргенском и Чилгирском. В каждом из этих станов находилось по одному миссионеру с псаломщиком. Кроме того, на каникулярное время³⁸⁰ были командированы из Астрахани в степь заведующий двухклассной миссионерской школой священник Василий Красильников и его помощник Николаев; первый – в помощь заведующему Чилгирским станом миссионеру Лопатину и для разъездов по калмыцкой степи с проповедью Евангелия, а Николаев – в помощь вообще миссионерам при беседах с калмыками.

Наличные миссионеры относились к делу инородческой миссии с должным сочувствием и усердием. С неменьшей пользой для дела трудился благочинный Нигровский сам и через вверенное ему духовенство и исполнял поручения его преосвященства и Комитета на пользу миссии. Содействовало миссионерам со своей стороны, по мере удобств и возможности, и приходское духовенство, особенно I, III, V, VII, IX, X, XVI, XVII благочиннических округов, в которых живут калмыки. Оно и само просвещало и особенно утверждало принявших св. крещение калмыков в истинах Христовой веры и нравственности при всяком случае и в особенности при отправлении у них треб.

Плодом трудов миссионеров было просвещение св. крещением 36 м. п. и 19 ж. п., а духовенства – 14 м. п. и 12 ж. п., а всего 81 душа, сравнительно с 1894 г. на 4 более.

Благочинные миссионерских церквей Парабучев и церквей калмыцкой степи Нигровский и миссионеры положительно заявляют и докладывают, что вообще калмыцкий народ склонен к принятию христианства и они могли бы окрестить не десятки, а сотни ламаитов в год, если бы подлежащей властию устранены были затруднения относительно обеспечения их, равно как и новопросвещаемых, просимой землёй, границы коей в пользу крещёных калмыков не увеличиваются, а уменьшаются; так, напр., по сообщению благочинного Парабучева, надел земли на 233 кибитки при 498 душ крещёных калмыков муж. пола, по имеющейся у него переписке, предполагается дать только на 253 крещёных калмыка и на 29 дворов русских поселенцев; остальные же крещёные калмыки Ноин-Ширенского стана расходятся и будут расходиться, и из 233 кибиток их уже осталось только 170. Новых же отмежеваний в пользу ежегодно просвещённых св. крещением калмыков не производится и всё ходатайство в сем случае и Комитета и миссионеров остаются пока без удовлетворения. По сему между прочим не просвещены св. крещением изъявившие желание в 1894 году креститься кугультинские и торговские калмыки, в числе до 400 человек, и не мало уже ознакомленные миссионером Парабучевым с истинами христианской религии, не смотря на продолжающееся их желание и именно по причине не отвода просимой ими земли; вследствие чего они обречены кочуя вращаться в среде некрещёных и в это время под влиянием их держаться ламаизма, а крещёные – утрачивать познания православной веры и христианские навыки.

Воздействовать против такого нежелательного явления Комитету, с малым числом миссионеров, представляется мало возможности и средств, в особенности при сравнительном множестве (напр., в одном Чилгирском миссионерском стане, при 7 хурулах, 66 человек духовенства и до 150 человек хурульных учеников) калмыцкого духовенства, ревниво оберегающего калмыка от грамоты, оставляющего его во тьме невежества и эксплуатирующего его.

Положение, жизнь, верования и вымирание калмыцкого народа общеизвестны и о всём этом говорить значит повторять сведения предыдущих отчётов; в настоящее же время можно и должно сказать, что для него единственным почти светлым лучом на тёмном фоне жизни пока является наше миссионерство. Но оно своими собственными ограниченными средствами и силами, – приходится убеждаться, – многого сделать для калмыков не может, потому ещё, что миссионеры, при всех их стараниях и хлопотах, по большей части не могут помочь инородцу и им остаётся быть только зрителями разного рода злоупотреблений, притеснений и беззастенчивой эксплуатации его инородческим духовенством и недобросовестными русскими.

Для того, чтобы поднять быт инородцев, улучшить существенно их положение, сделать их полноправными гражданами русского царства, приобщить их к православной церкви и русскому народу, хотя бы наравне с русскими мужиками, для этого нужно привести в исполнение проектируемые правительством преобразования положения о калмыках, действующего более 50 лет, нужно земельное обеспечение, нужен целый ряд хорошо обдуманных мер, направленных и к духовно-просветительному и материальному возвышению калмыка.

Храмов миссионерских в калмыцкой степи три, четвёртая часовня-церковь на урочище «Яшкуль»; все они находятся в приличном виде и снабжены всеми необходимыми принадлежностями.

Приготовленная и снабжённая всем необходимым для освящения к богослужения Чилгирская церковь-школа 27 апреля 1895 года освящена во имя св. Благоверного князя Александра Невского, при стечении множества народа русского и калмыков; последние на столько тронуты были небывалым торжеством в их степи, что ставили наравне с русскими свечи пред иконами, а священнослужителям, по своему народному обычаю, принесли в дар два ведра кумыса и были невыразимо рады, когда дар их был принят.

Кроме того, комитет надеется, как выражено выше, что в близком будущем воссияет крест Христов и на урочище «Кегульте».

При двух миссионерских храмах имеются удовлетворительные помещения для миссионеров с помощниками и школ, а при Чвлгирском – нет удобного помещения для миссионера, и посему комитетом уже решено купить в г. Чёрном-Яру сруб и приспособить его на месте для жительства миссионера, на что уже ассигновано 900 руб.

В виду того, что миссионерские церкви могут сделаться со стороны недоброжелателей христианства жертвой пламени, в ноябре 1895 года застрахована Чилгирская церковь с имуществом в сумме 7.700 руб., а остальные церкви с имуществами же имеют быть застрахованы в 1896 году, Ноин-Ширенская в сумме 7.000 руб., а Улан-Эргенская – в 5.000 рублей.

При всех миссионерских станах имеются школы для обучения детей калмыков и русских. Школы эти снабжены специальными учебниками и учебными принадлежностями, одобренными Св. Синодом. При Ноин-Ширенской школе имеется помещение для общежития 20-ти бедных калмыцких мальчиков, обучающихся в школе; в 1895 г. потрачено на полное содержание означенных мальчиков 820 р. Общежитие это в 1895 г. хозяйственным образом отремонтировано, с употреблением на это из комитетских сумм 250 руб. Заведуют школами и законоучительствуют в них миссионеры, а обучение др. предметам по программе для церковно-приходских школ, с усердием производят в Чилгирской – учитель, а в остальных – учительницы. Церковному пению, под руководством миссионеров, обучают псаломщики с такими – успехом и пользой, что некоторые из детей – школьников поют вместе с другими любителями в миссионерских церквах при богослужениях и внебогослужебных чтениях, чем крещёные калмыки восхищаются.

Программа не может быть, заявляют заведующие, выполнена своевременно, потому что калмычата с большими затруднениями понимают русскую речь, очень поздно родителями отдаются в школы и ранней весной берутся для помощи в хозяйстве. Есть случаи, что обучаются дети крещёных калмыков и в церковно-приходских школах сел, вблизи коих они проживают.

Открытая в 1894 году двухклассная церковно-приходская школа-приют в г. Астрахани, при Архиерейском доме, ближайшей задачей своей имеет приготовление из детей калмыков и русских, знакомых с калмыцкой речью, полезных деятелей на миссионерском поприще среди калмыков в звании учителей, псаломщиков и затем священнослужителей-миссионеров. При обсуждении относительно осуществления этой очень важной задачи председателем Комитета было заявлено, что по его непосредственному наблюдению и убеждению трудно найти детей калмыков более или менее подготовленных и способных, и что одни дети калмыков, обучающиеся в миссионерской двухклассной школе, без русских мальчиков, как показал годичный опыт, оказали малый успех в науках и в обрусении, и что обучая калмыцких мальчиков вместе с русскими можно надеяться и на лучший успех калмыцких детей и ожидать из русских полезных миссионерских деятелей.

Комитет, вполне разделяя мысли его преосвященства, решил принять на 1895/1896 учебный год в Астраханскую миссионерскую двухклассную школу до 4 русских мальчиков, преимущественно окончивших курс в церковно-приходских школах сёл калмыцкой степи и знающих калмыцкий язык, а на будущие учебные годы, в отмену § 1 и 2 проекта правил упомянутой школы, принимать с означенной подготовкой русских и калмыцких мальчиков по равному количеству и всех их содержать на комитетские средства.

В текущем 1895/1896 учебном году обучалось в миссионерских школах при станах 65 мальчиков и 26 девочек, итого 91 человек, а в Астраханской двухклассной школе 7 калмычат и 3 русских, a всего 101 человек. Преподавание в последней велось по расписанию, одобренному Его преосвященством, и по учебникам, одобренным Св. Синодом и по изданиям Православного Миссионерского Общества. Заведующим школой состоит священник Красильников и его помощником Николаев. Последний с 27 октября 1895 г. ходит в местную духовную семинарию для слушания богословских предметов, проходимых в V и VI классах семинарии.

В текущем учебном году Св. История Нового Завета пройдена почти вся и довольно основательно. Занятия и по другим предметам и церковному пению шли настолько успешнее прошлого года, что все ученики сделали значительные успехи, если относиться к ним как к калмычатам. Между прочим, в текущем учебном году обращено особенное внимание на Закон Божий, церковно-славянский язык, церковное пение, вместо стихов заучивались учениками молитвы, чтобы они, основательно освоившись с сими предметами, сами сделались хорошими и сознательно-религиозными христианами. А для того, чтобы ученики не только сами знали преподанное им христианское учение, но и других, начиная с домашних, могли сему научить на своём родном языке, – они приучаются к умелому переводу с русского и церковно-славянского языков на калмыцкий и обратно. Для сего заведующим школой делается перевод Св. Истории Ветхого и Нового Завета. Работа ведётся так: перевод излагается по-калмыцки заведующим и прочитывается в классе (как во время утренних, так и во время вечерних занятий); потом разбирается каждая отдельная мысль, подыскиваются самые подходящие выражения, с сохранением точного смысла переводимой статьи. Этой работой весьма заинтересованы все ученики, при её исполнении их глаза зажигаются огнём, всякий спешит и силится перевести данное ему или другому выражение (так переводческая работа совершается в г. Казани в крещено-татарской, Чувашской, Черемисской и Мордовской школах, в Чувашской учительской школе – в Симбирске, в Черемисской учительской школе – в г. Бирске Уфимской губернии). Подобный труд крайне необходим и по той причине, что понятного перевода на калмыцком языке нет. Переводы делать пособляет и помощник Николаев, насколько ему позволяет время; им по-калмыцки была рассказана вся Священная История.

Школьная жизнь шла по порядку, заведённому в прошлом году, во всём руководимая лично председателем Комитета и о. ректором. семинарии.

В существующие миссионерские школы, без приютов для калмыцких детей, или материального пособия им, невозможно набрать калмычат для обучения и если в 1895 г. представилась Комитету возможность, при пособии от Калмыцкого Управления по 400 р. в год, набрать в Чилгирскую школу до 20 калмыцких мальчиков, то они, как показал опыт, слыша русскую речь и школьное научение лишь в течении 4–5 часов учебного дня, оставив школу опять на весь день погружались в калмыцкую обстановку – с калмыцкой речью, калмыцкими обычаями п понятиями, при этом школьное научение, усердные и умелые труды учителя пропадают, утопают и теряются, поглощаемые инородческой стихией. Поэтому председатель Комитета не предвидя возможности, на ограниченные средства Комитета не только завести благоустроенные при станах приюты, но и отпускать из Комитетских средств до 1.000 руб. на существующий приют в Ноин-Ширенском стане, а также не рассчитывая на удовлетворение ходатайств своих о большем пособии на сие дело со стороны Управления Калмыцким народом, – нашёл необходимым и возможным воспользоваться высоким доверием Государя к православному духовенству, а именно: в конце октября 1895 года вошёл с обстоятельным ходатайством в Училищный при Св. Синоде Совет об отпуске на св. и настоятельное дело просвещения калмыков и киргизов из сумм Государственного Казначейства, Высочайше ассигнованных р ежегодное пособие в размере 3.279.145 руб. следующих ассигнований:

а) единовременно на постройку приюта для учащихся крещёных детей калмычат в миссионерском стане «Чилгире» – 3.000 р.;

б) единовременно на постройку 2 школ в Киргизской степи в Таловке и Казанке по 1.500 р. каждая – 3.000 руб.;

в) единовременно на устройство школы в Ханской Ставке в Киргизской степи 3.000 руб.;

г) на содержание 40 учащихся детей-калмычат в миссионерских станах «Чилгире» и «Ноин-Шире» по 70 руб. – 2.800 руб.;

д) на содержание 3 учителей трёх миссионерских школ-приютов на «Чилгире» и в «Ноин-Шире» по 400 руб. и в Ханской Ставке по 300 руб. – 1.100 руб.;

е) трём законоучителям миссионерских школ-приютов на «Чилгире» и «Ноин-Шире» и Ханской Ставке во 100 руб. – 300 руб.;

ж) двум учителям миссионерских школ в Киргизской степи в Таловке и Казанке по 300 руб. – 600 руб.;

з) трём законоучителям в миссионерских школах в Киргизской степи в Таловке и Казанке по 60 руб. и в Ханской ставке 100 руб. – 220 руб. А всего 14.020 рублей. Результаты этого ходатайства ещё неизвестны.

Местные материальные средства, поступавшие до 1894 г. в незначительном количестве (4.000–5.000 р. в год), как сказано выше, вследствие непосредственного воздействия Его Преосвященства на духовенство и посторонних лиц увеличились до 8.000 руб. в год, и главным образом имели своим источником членские взносы, кружечный сбор, пожертвования по пригласительным листам и др. поступления.

Из указанных источников получились следующие суммы:

От 1894 к 1895 году оставалось: неприкосновенного капитала % бумагами 2.000 р., запасного капитала 2.080 р. 31 к. и расходного % бумагами 500 руб. и наличными 7.324 р. 15 к. А всего 11.944 р. 46 к.

В течение 1895 года поступило: неприкосновенного капитала % бумагами 100 руб., запасного 2.619 руб. 45 к., расходного 9.921 р. 46 к. Итого 12.640 руб. 91 коп.

А с остатком от 1894 года поступило: неприкосновенного капитала 2.100 руб., запасного 4.699 р. 76 к. и расходного 17.745 рублей 61 к., а всего 24.545 руб. 37 к.

В 1895 году израсходовано:

1) на жалованье:

a) по Ноин-Ширенскому стану – миссионеру 879 р. 14 к., псаломщику 270 руб., учительнице 37 р. 34 к.,

б) по Улан-Эргенскому ставу – миссионеру 79 руб. 16 коп. и псаломщику 194 р. 96 к.,

в) по Чилгирскому стану – учителю жалованья и пособие 138 руб. и сторожу 70 руб.,

г) по Канцелярии Комитета: делопроизводителю 240 руб., письмоводителю 120 руб. и рассыльному 42 р. 67 к.,

2) На пособие беднейшим калмыкам из сумм Комитета 76 р.,

3) На содержание в майской трети причту Чилгирской церкви, православные Калмыцким Управлением 371 руб. 66 коп.

4) На пособие от казны новокрещенным калмыкам 581 р.,

5) На содержание общежития при двухклассной миссионерской школе в г. Астрахани 501 р. 37 к.,

6) На содержание общежития при Ноин-Ширенской миссионерской школе 823 р. 75 к.,

7) Пособия на содержание 10 калмыцких мальчиков во вновь открытой Чилгирской школе 400 р.,

8) В жалованье законоучителю двухклассной миссионерской школы 600 р. – и его помощнику 200 р.

9) На выписку и приобретение книг, учебных пособий для миссионерских школ, канцелярские, типографские и др. расходы 42 р. 54 к.

10) На почтовые расходы 16 руб. 38 к.

11) На ремонт Чилгирской церковь-школы 100 руб.

12) На отправку в степь калмыцких мальчиков, обучающихся в Астраханской двухклассной калмыцкой школе, и доставку их обратно в Астрахань 15 р.

13) На устройство сарая при приютском доме Ноин-Ширенского става для склада топлива 75 руб.

14) На страхование Чилгирской церкви 49 р. 97 к. и

15) мелочные расходы 1 р. 46 к.

А всего 5.925 р. 40 к.

В том числе 1.574 р. 28 к. из запасного капитала и 4.351 р. 12 к. из расходного капитала.

Затем осталось к 1 января 1896 года: неприкосновенного капитала % бумагами 2.100 р., запасного капитала 3.125 р. 48 к. и расходного % бумагами 500 р. и наличными 12.894 руб. 49 к. Итого 18.619 руб. 97 коп.

Расходные суммы Епархиального Комитета, кроме церковно-кружечного по епархии собора на распространение православия между язычниками в Империи, назначены для употребления на местные миссионерские нужды по усмотрению Комитета³⁸¹.

Сбор в неделю православия, на основании определения Совета 26 мая 1889 г., может подлежать расходованию на местные миссионерские нужды лишь во особым каждый раз ходатайствам Комитета в виде единовременного пособия.

Май.