№ 13. Июль. Книжка 1

Обстоятельств, не благоприятствовавших делу миссии Иркутской, к сожалению, было гораздо более, нежели благоприятствовавших ей. Укажем главнейшие из них. Мы уже говорили о недостаточности средств содержания Иркутской миссии, вследствие чего многие громадные по пространству и густонаселённые язычниками места не имели ни церквей, ни особых миссионеров для проповеди в них, а поручались одному какому-нибудь миссионеру и таким образом труд, едва посильный нескольким миссионерам, возлагался иногда на одного. И эти немногие труженики по необеспеченности содержания обрекались нередко на тяжкие материальные лишения. Как люди, нуждающиеся часто в самом необходимом, они иногда вынуждались дорогие для их чувства по рождению и воспитанию, – надобно начать жить общей с русскими жизнью, которая им хотя и нравится и они понимают превосходство её и в общественном и в семейном отношении, но избегают её, потому что чувствуют себя не подготовленными к ней и как бы недостойными вступить в общий строй гражданственности. Миссионеры указывают много характерных случаев, подтверждающих это мнение.

Один бурят окрестился без согласия на это своей жены. Когда он признался ей в принятии христианской веры, – это до того поразило её, что она впала в истерику. Прийдя в себя, она начала со слезами говорить своему мужу: «как мы будем жить-то теперь по-русски? будут ходить к нам русские гости, а я не умею ни за что взяться! Что ты сделал со мной?..» А другая бурятка, когда ей предложили принять христианство и креститься, резко ответила: «куда нам соваться! не к лицу румяна...»³⁸⁴. Языческие привычки так крепко привились к бурятам, что они сознают себя бессильными, и по принятии крещения, расстаться с нажитыми привычками.

«Как крестишься? – говорил один бурят, – двух вер держаться будто не ладно, по-моему, – Бога, значит, гневить»³⁸⁵; или ещё: «как же мы будем креститься, когда конину едим, постов не знаем; многие из нас имеют двух-трёх жён, что не дозволяется русской верой»³⁸⁶. В Ольхонском ведомстве буряты говорили: «И мы бы крестились, если бы могли жить так, как живут русские, они исполняют посты, а нам их исполнять нельзя, у нас нет хлеба и печь его не умеют; огородов, овощей нет, рыба бывает временно, а вот, когда наши бабы научатся печь хлеб и садить огороды и овощи, тогда будем креститься».

И действительно, говорит миссионер, сеять хлеб в Ольхонском ведомстве стали недавно, а печение хлебов и по сие время не заведено, рожь или ярицу варят зёрнами, наподобие жидкой кашицы, которая заправляется молоком, или кислой молочной арсой. Я со своей стороны им предложил завести огороды и обещался достать на будущий год разного рода семян, на что они с удовольствием соглашаются³⁸⁷.

Часто инородцы не крестятся просто по религиозному индифферентизму и лени. Равнодушие к различию религиозных убеждений есть отличительная черта всей монгольской расы какой бы официально веры она не держалась, шаманской или ламской.

«Для чего креститься-то? Бог у нас один, только вера разная. И мы в Бога веруем, только не так, как русские», – часто говорят инородцы³⁸⁸.

Иной живёт среди христиан, сам чувствует неловкость своего положения, но выйти из него, расторгнуть связующие его узы язычества у него недостаёт характера – силы воли; он охотно крестится, когда к тому побудят другие, но сам не сделает шага ко крещению, и живёт кое-как, день за день в язычестве, хотя и верует в спасительную силу христианства, при случае молится с русскими по-русски и разделяет их благоговение ко всякой христианской святыне. Такие люди нуждаются во внешнем побуждении, толчке, который вывел бы их из этого полусонного состояния.

«Пусть царь нам пришлёт указ, и мы все окрестимся», – или: «когда будут другие креститься, тогда и я крещусь», – часто говорят буряты. И бывает так, что они то вдруг крестятся сотнями, то совсем почти отказываются креститься, ссылаясь друг на друга и обещаясь креститься, когда будут креститься другие³⁸⁹.

Сильное противодействие к принятию христианства Иркутские язычники встречали в семье – со стороны родственников-язычников и в обществе – со стороны соседей, властей и лам.

Это были обычные явления, когда, то старуха – мать запрещает креститься, то жена угрожает мужу побегом, если он выражает намерение креститься, то, наконец, богатый родственник угрожает лишением наследства, если кто из его братьев, племянников в проч. высказывает желание переменить веру. О подобных случаях оо. миссионеры рассказывают в своих журналах очень часто. Вот, напр., однажды является к миссионеру молодой бурят и просит окрестить его. Считая долгом предварительно наставить его в вере и научить молитвам, миссионер начал с ним беседу об Иисусе Христе.

«Я давно знаю всё это, – сказал молодой человек, – и в церковь русскую хожу нередко; знаю и молитвы: „Отче наш“ и „Господи помилуй“, и молюсь по ним дома и в церкви. Я давно бы крестился, да мать была жива, – она сердилась, когда я говорил ей, что хочу креститься. А теперь она умерла, я и пришёл креститься»³⁹⁰.

«Если я крещусь, – говорил миссионеру другой бурят на его предложение креститься, – то вы потребуете от меня, чтобы я окрестил и детей своих, а от этого произойдёт у меня в доме ссора и неприятность, потому что жена моя ни за что не согласится на крещение. Что же за жизнь будет у меня в доме, когда я и дети будем крещены, a жена останется некрещённой и будет постоянно злиться на меня и на детей»?³⁹¹

«Я готов бы креститься, – говорил одному из архипастырей бурят, – но боюсь жены, матери и отца. Как только я крещусь, они возненавидят меня, и, чего доброго, пожалуй, выгонят из дому»³⁹².

Бывали случаи, что жёны – язычницы убегали от своих крестившихся мужей. Так, один новокрещёный объявил своей жене о принятии им св. крещения, и предлагал ей самой последовать его примеру; но эти предложения до того раздражили жену, что она, взяв сына своего, скрылась из дому; и только после немалых усилий возвратилась к мужу, но с условием оставаться в язычестве. Для миссионеров это обыкновенные явления в их служении, которые, впрочем, не отнимают у них надежды в будущем³⁹³. Нередко родственники язычников употребляют и меры грубого насилия для удержания их от крещения. Вот пример такого рода. Некто Чойванов – родовой староста против воли матери язычницы пожелал креститься. Уже приготовлено было всё нужное для крещения; но только что священник начал молитвы ко св. крещению, как вдруг показалась толпа народа, бегущая к реке, где совершалось крещение, и из толпы слышались брань и ругательства. Тогда Чойванов попросил священника приостановить крещение, сказав, что это идёт мать его. Не успели они собраться с духом, как действительно прибегает его мать и начинает осыпать сына, исповедника Христова, бранью и наносить ему побои. Миссионер священник обратился было за помощию к пришедшей толпе, но единомысленная матери толпа стояла неподвижно. Озлобленная же мать в неукротимом неистовстве своём продолжала произносить на сына брань и проклятия и бить его палкой. Не удовольствовавшись этим, она обратилась и к священнику, поносила его оскорбительными ругательствами, лезла драться, гасила свечи, вырывала из рук его требник: точно сам злой дух в неё вселился. Но, твёрдый в исповедании Христовой веры, сын стоял молча и только полагал на себе крестное знамение. Наконец, когда утомилась злоба матери, проникнутый верой сын, обратившись к матери, сказал:

«Я крещусь во имя Святой Троицы, во имя Господа Нашего Иисуса Христа; Он есть Бог истинный. Я хочу быть Его учеником. Креститься я дал обещание давно, теперь привожу своё обещание в исполнение. Прошу тебя, матушка, уйти отсюда и не мешать нам».

Слова были решительны и сильны. Господь, попустивший испытать пред очами многих твёрдость веры родового старосты в пример другим, не дал более злобе диавола ругаться над св. таинством; злобная мать удалилась, а исповедник – сын стяжал себе в крещении Отца на небе с неизреченным от Него наследием царствия небесного³⁹⁴.

Но самым сильным препятствием к распространению христианства, вытекающим из семейных отношений инородцев, служит калым. В силу обычая брать за дочерей калым (выкуп), родители или родственники всячески оберегают детей женского пола от крещения, потому что рассчитывают получить за них калым, тем более что часто они уже со дня рождения запродаются за калым в замужество, который, в случае крещения девицы, бедным людям возвратить трудно, а отказываться от уплаты значит подвергаться суду по инородческим обычаям³⁹⁵. Сколь велико указанное препятствие ко крещению инородческих девиц, можно судить, напр., по следующему случаю, описанному одним из миссионеров. Узнав случайно, что у известного мне крещёного инородца (жена его – не крещёная) родилась дочь, я немедля отправился для крещения оной. Приезжаю в улус, захожу в юрту, нахожу жену крещёного инородца, сидящую и держащую младенца на руках (мужа дома не было); прошу инородку, чтобы она дозволила крестить свою дочь, так как муж её крещёный и первые две дочери тоже крещены. Но инородка, ничего не слушая, погнала меня из юрты. Зная из опыта, как неудобно и опасно вступать в пререкания с женщинами-бурятками, я обратился к родовому старосте, случайно прилучившемуся тут в улусе, прося его, как начальника, уговорить эту бурятку дозволить окрестить свою дочь. Староста на это мне отвечал:

«Нет, батька! зачем крестить, ведь я сам знаю закон; если б родился сын, то можно крестить, так как отец крещёный; a если дочь, то нельзя, потому что мать не крещена, и она возьмёт за дочь свою „калым“»!

Напрасно убеждал я и старосту, и других, собравшихся тут, бурят, говоря им, что есть закон царский, что от смешанных браков дети обязательно должны быть крещены; но слушатели мои ничему не внимали, а потому я и отправился домой. После сего я ещё ездил сюда три раза, но всякий раз предо мной затворяли двери. Наконец, я застал дома отца младенца, но и теперь меня не впустили.

После этого я попросил прибывшего в стан заседателя думы съездить со мной и уговорить крещёного инородца, как отца ребёнка, дозволить окрестить его дочь. По прибытии в улус, мы взяли ещё двух крещёных инородцев, кроме того, при мне был псаломщик, и все пятеро отправились в юрту. Зашедши в юрту, мы застали инородку с ребёнком на руках, и когда заседатель приказал инородцу-отцу взять от матери ребёнка, то инородка при всех бросилась на меня с палкой, и только бывшие здесь инородцы удержали её³⁹⁶.

(Продолжение следует)

Забота о распространении Евангелия между всеми народами постоянно была одной из самых главных забот христианской церкви во все времена её существования. Апостолы всю свою жизнь посвятили делу Евангельской проповеди и во многих местах насадили христианскую веру на незыблемом основании. И после апостолов в христианской церкви никогда не было недостатка в людях, которые также посвящали свою жизнь миссионерской деятельности и решались на всевозможные труды, лишения и опасности для того, чтобы просветить светом истинной веры Христовой народы, не ведающие Бога истинного. Не вероисповедное тщеславие руководило этими людьми в их деятельности, а дух христианской любви, который побуждает христианина смотреть на всех людей, как на своих братьев, и всеми зависящими от него средствами содействовать их спасению. Только самоотверженная христианская любовь может сообщить человеку силу выносить все лишения, преодолевать все препятствия, какие обыкновенно представляются на поприще миссионерского служения и достигать благоприятных результатов.

Веропроповедническая миссионерская деятельность не оскудевала и в Русской церкви. Православная Русская церковь всегда помнила заповедь Господа: шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Св. Духа³⁹⁷ и всегда, по мере возможности, исполняла эту заповедь. Но в самых способах её исполнения, в течение истории, замечается некоторая разница. До XVI века русское миссионерство было, по большей части, подвигом частных лиц, воспламенявшихся ревностью к распространению света Христова в среде язычников, т. е. совершалось по частной инициативе без единообразной правильной организации. Более или менее систематическая миссионерская деятельность Русской церкви, при содействии светского правительства, началась со времени покорения Казани Иоанном Грозным, и только уже в настоящем столетии ей дана правильная организация и явились у нас особые специально-миссионерские учреждения.

Если теперь мы сравним постановку нашего русского миссионерского дела с миссиями стран инославных – католических и протестантских, то найдём между ними большую разницу. Между тем как в нашей русской церкви миссионерское дело до половины настоящего столетия не было ещё правильно и определённо организовано, – в инославных церквах оно давно уже получило широкое развитие и твёрдую, законченную организацию. На первом месте здесь надо поставить миссию католической церкви. Здесь ещё в XVI в. явились особые миссионерские учреждения, которые способствовали увеличению католических миссий во всех частях света, доставляя им и значительные материальные средства, и хорошо приготовленных к прохождению своих обязанностей миссионеров. Первое место в ряду таких учреждений бесспорно принадлежит иезуитскому ордену, который основан был Игнатием Лойолой в первой половине XVI в. Это общество прежде всего было учреждением миссионерским: «главной целью своей деятельности оно ставило пропаганду веры»³⁹⁸. Благодаря своей отличной организации и энергии, иезуиты вскоре получили в миссионерском деле почти совершенную монополию и распространили латинские миссии во всех частях света. Ещё большее значение для западного миссионерства имеет и имела учреждённая в Риме конгрегация «de propaganda fide»³⁹⁹. Конгрегация должна была заботиться о том, чтобы подготовлять и посылать миссионеров в нужном количестве во все страны мира и способствовать ем к лучшему прохождению своей должности своими указаниями, советами, изданием необходимых руководств для борьбы с неверными и доставлением достаточной материальной помощи⁴⁰⁰. При папе Урбане VIII это учреждение получило дальнейшее развитие и значительные средства от состоятельных и видных в католическом мире лиц. При конгрегации была устроена типография, которая вскоре, для употребления миссионеров, могла уже печатать книги на 48 иностранных языках. Ещё позднее, пря Людовике XIV, в 1663 г. была учреждена в Париже «Семинария иностранных миссий»⁴⁰¹.

Что касается протестантов, то хотя их миссионерство начало развиваться сравнительно позднее, – именно в то время, когда миссионерство латинское находилось уже в цветущем состоянии, – однако и они в XVII в. располагали уже некоторыми довольно значительными и прочными миссионерскими средствами, которые, в сущности, имели почти такой же характер и организацию, как и у католиков. С этого времени появляется в Западной Европе много миссионерских обществ в отдельных государствах: Дании, Германии, Англии и особенно Франции. После английских значительнейшими миссионерскими обществами являются североамериканские: баптистов, методистов, пресвитериан. Все эти общества имели «одинаковое почти устройство и действовали по одинаковым планам». Все они главной своей задачей поставляли приготовление и содержание миссионеров в разных частях света; поэтому прежде всего они заботились об основании и поддержании миссионерских школ и институтов и о воспитании молодых людей для прохождения миссионерских обязанностей, – а потом, ещё более энергично хлопотали об изыскании материальных средств для содержания миссионеров, миссионерских домов, станций, благотворительных и учебных заведений. Вследствие этого протестантские миссионеры по своей численности вскоре не только не стали уступать латинским, но даже и превзошли их⁴⁰². Таково было положение миссионерского дела в церквах западных в прежнее время.

И в настоящее время организация миссионерского дела в церквях инославных с внешней стороны оказывается гораздо обширнее и богаче нашего. Римско-католическая церковь ведёт теперь миссионерскую деятельность в самых обширных размерах и приобретает себе последователей в большом количестве. По последним известиям католических миссионерских журналов видно, что католические миссионеры трудились во всех частях света. Цифра денежных сборов в пользу католических миссий в 1892 г. (поскольку они поступали в кассу «Лионского Общества распространения веры» – центрального учреждения этого рода) простиралась до 6.621.674 фр. (1.655.419 руб. мет.)⁴⁰³; сколько отправлено в миссии помимо этого общества – неизвестно. В различных коллегиях и семинариях, подчинённых католической пропаганде, в 1898 году находилось всего 1.195 воспитанников, предназначенных для миссионерского служения, в том числе в коллегии самой пропаганды – 138, в «Парижской семинарии иностранных миссий» – 259 воспитанников. Из бывших воспитанников последней, 871 действуют теперь в качестве миссионеров среди язычников⁴⁰⁴. Если мы затем обратимся к Американским штатам, то там число всех миссионерских обществ к 1893 г. доходило до 70, в которых состояло: миссионеров разных наименований до 2.700 и обращённых в христианство 359.000. Интерес к миссии в Америке настолько значителен, что там и по настоящее время продолжают возникать новые миссионерские союзы и общества⁴⁰⁵. Все они имеют множество станций (то же, что наши миссионерские станы), множество миссионеров, из которых многие получили медицинское образование, – и множество школ⁴⁰⁶. За последние 25 лет американские богословские школы дали свыше 1.500 миссионеров. Доходы всех американских обществ простирались в последнее время до 5.750.000 долларов⁴⁰⁷.

Цифры, показывающие миссионерские труды немецких протестантов гораздо скромнее, но всё-таки очень значительны. В 16 немецких миссионерских обществах состояло 658 миссионеров (в 1892 году), крещено в этом году немецкими миссионерами 18.700 человек, общая сумма доходов всех этих обществ в 1892 году была 8.375.668 марок, т. е. 1.042.069 руб. мет. Если исключить отсюда пожертвования, поступившие из-за границы и разные доходы, то действительных сборов в пользу миссий в самой Германии оказывается около 2.452.000 марок⁴⁰⁸. Сопоставляя сумму расходов нашего единственного миссионерского Общества с тратами на миссионерское дело иностранных обществ, до́лжно сознаться, что мы далеко отстаём от них⁴⁰⁹; и с этой стороны западное миссионерство заслуживает нашего полного внимания и подражания ему. Цифры, истрачиваемые на устройство и улучшение миссионерского дела в католических и протестантских странах, красноречиво говорят об интересе, возбуждаемом там миссионерским делом; значительные материальные средства и множество миссионеров, воспитывающихся в разных коллегиях и семинариях инославных исповеданий, прочно обеспечивают там миссионерское дело и на будущее время.

(Окончание следует)

Около двадцатилетнего возраста хубилганы обыкновенно принимают обеты гэлюнга – (высшая духовная степень у ламаитов). Посвящение в эту степень хубилган получает по большей части вне своего монастыря от какого-либо другого старейшего и наиболее знаменитого перерожденца (хутухты) монгольского. Кроме того, каждый из монгольских хубилганов считает своей обязанностью, хотя один раз в жизни, побывать в Урге для того, чтобы представиться Ургинскому хутухте, который считается главой буддистов в Монголии и получить от него благословение и как бы утверждение в своём звании. Ургинский хутухта, кроме того, может давать остальным хубилганам некоторые отличие и преимущества, напр., почётные звания ханбо⁴¹¹, или цоржѝ⁴¹², увеличивать число олбо̀ков⁴¹³и т. п., что значительно возвышает авторитет лиц, получивших такие отличие и при соборных служениях даёт им право занимать высшие места. Поездки эти совершаются на счёт монастыря и сто́ят весьма недёшево, так как, кроме дорожных расходов, надобно сделать значительные подарки старейшему хутухте, от размера которых зависит обыкновенно и степень получаемых отличий.

Наконец, ездят хубилганы и в Пекин для представления китайскому императору (богдыхану) и получения от него разных отличий; но такие поездки совершаются сравнительно редко я возможны только для самых знаменитых и богатых монастырей, потому что обходятся очень дорого, – по самой малой мере – в 40–50 тысяч рублей на наши деньги. Подобные поездки совершаются с разрешения, заранее испрошенного у богдыхана, и по-особому, строго определённому церемониалу, с большой пышностью и в сопровождении многочисленной свиты; кроме того требуется поднести богдыхану богатые подарки. И самое путешествие, по обилию разных обрядов и церемоний с ним соединённых, обыкновенно продолжается довольно долго.

Кроме добровольных поездок в Пекин, предпринимаемых по личному желанию хубилганов, – хубилганы вызываются туда ещё по очереди для чтения в императорском дворце Дун-ли-нома (священных книг). Очередей этих полагается шесть. Каждая очередь начинается с первого дня новолетия и продолжается целый год. По окончании очередной службы хутухты обыкновенно представляются богдыхану и получают от него награду за службу.

Награды, какие хубилганы могут получить от китайского императора, в порядке постепенности следующие: награда платьем; дозволение иметь жёлтые⁴¹⁴ поводья у верховой лошади; пожалование жёлтой телеги для езды; дозволение носить вачир⁴¹⁵ на шапке; пожалование какого-нибудь титула к имени; дозволение ездить в жёлтых носилках; пожалование жёлтого пояса на юрту, в которой обыкновенно живёт хубилган; наконец, пожалование жёлтой ограды вокруг всего двора хубилгана.

После посвящения в сан гэцуля, около 16 лет от роду, хубилган уже вступает в жизнь общественную и к нему начинают допускать для поклонения народ, который обыкновенно стекается во множестве. При посещении соблюдается известный этикет и церемонии. Простой народ допускается к хубилганам во всякое время, без доклада, если только хубилган ничем особенным не занят, а он обыкновенно большей частью свободен. Поклонник осторожно входит в комнату хубилгана и, остановившись у порога, делает здесь три земных поклона перед хубилганом, молясь ему, как божеству; затем он на коленях подползает к седалищу хубилгана и тот благословляет его или возложением рук на голову, или же прикосновением к голове какой-либо священной книгой. После того поклонник на коленях же пятится назад до двери, не оборачиваясь к хубилгану задом, и снова помолившись на него выходит. Всё это проделывается с величайшим благоговением и никакие выходки со стороны хубилгана не смущают его благочестивых поклонников.

«Можно, поистине, удивляться, – говорит очевидец, – этому непоколебимому и глубоко благоговейному верованию народа в сверхъестественность бытия их святителей и, кажется, никакие обстоятельства не в силах вложить в душу монгола какое-либо сомнение в том, что хубилган – такой же человек, как и он сам. Когда я проживал у Оромбо-гэгэна, бывало, сидишь, играя с ним в шахматы, а в это время один за другим приходят благочестивые его почитатели и молятся на него. Молодой человек был и сам глубоко убеждён в своём божественном происхождении, но его юношеский возраст брал своё: бывало, надоедят ему эти поклонники страшно и вот вместо того, чтобы возложить священную книгу на голову молящегося, он стукнет его по голове шашкой, а нет – толкнёт его ногой, или ударит щелчком по голове. И всё это нимало не оскорбляет религиозного чувства монгола; напротив, чем эксцентричнее выходка, тем больше заставляет она задумываться сына степей. Получивший удар шашкой, уходя, пресерьёзно рассуждал и расспрашивал лам о том, что может обозначать такое благословение святителя? II случись после того в жизни этого монгола какое-нибудь важное событие, невинной выходке хубилгана будет, конечно, придан ламами соответствующий смысл, и всё это ещё больше возвысит хубилгана в глазах народа»⁴¹⁶.

Люди более знатные, напр., монгольские и китайские сановники принимаются хубилганами с большим почётом и разными церемониями. Прежде всего для приёма назначается определённый день и час. К назначенному времени у хубилгана бывает всё приготовлено к приёму, и он ожидает знатного гостя. Если случится какому-нибудь важному князю, проездом, неожиданно посетить хубилгана, то и в таком случае его не допускают тотчас же к последнему. В подобных случаях приезжего гостя встречают, смотря по его знатности и положению, монастырские ламы и приглашают в общую приёмную, а между тем тотчас же дают знать о нём хубилгану. В ожидании приёма гостю предлагают угощение чаем и т. п. и занимают его разговором, при чём искусно выведывают, зачем он приехал. Всё, заслуживающее внимания немедленно же передаётся хубилгану. Когда всё будет готово к приёму важного посетителя, – его приглашают к хубилгану, к которому он и идёт в сопровождении нескольких лам. Важных князей хубилган встречает всегда на крыльце своего жилища, у входа во внутренние покои; этим гостям он не преподаёт даже своего благословения: хозяин и гость приветствуют друг друга взаимным «амугуланом», т. е. преклонением одного колена, и затем уже после продолжительных пререканий, кому идти вперёд, входят в комнаты, – при чём первенство всегда отдаётся хубилгану. Войдя в комнаты, хозяин и гость размещаются также сообразно с достоинством последнего: с менее знатным, хубилган садится посредине стола, а гость сбоку, с более знатным – оба садятся по сторонам стола друг против друга. Знатным гостям при прощании всегда подносится подарок: какая-нибудь ценная вещь и, кроме того, непременно – хадак и зангя: хадак – платок, а зангя – небольшая связка шёлковых ниток жёлтого цвета, длиной около ¾ аршина. Зангя освящаются через окропление аршаном (освящённой водой) и раздаваемые хубилганами в благословение поклонникам принимаются последними как священная вещь, очень ценятся и носятся обыкновенно на шее.

Вообще же жизнь хубилганов проходит однообразно и скучно, особенно в богатых монастырях. В бедных монастырях скудость средств жизни и необходимость добывать и отыскивать их заставляют хубилганов быть деятельными и изобретательными. Хубилганы таких монастырей часто совершают службы и разные религиозные церемонии, охотно ездят по приглашению – освятить кумирню, принять участие в богослужении на каком-либо народном торжестве и т. п. Некоторые хубилганы отличаются особенной изобретательностью в добывании доходов. Так, напр., хубилган одного обедневшего монастыря составил из своих лам труппу, обучил её театральному искусству, и сделав некоторые приспособления для походного театра, разъезжал по хошунам, и давал здесь представления буддийских мистерий и этим способом добывал порядочный доход.

Что касается хубилганов богатых монастырей, то они, имея без труда значительные средства для удовлетворения не только своих нужд, но и прихотей, живут по большей части в совершенной праздности, стараясь чем-нибудь занять и убить свободное время, напр., слушают разные сплетни, играют в шахматы, занимаются охотой и т. п. И так как известно, что праздность есть мать пороков, то многие из хубилганов предаются нередко разным и более серьёзным порокам, напр., пьянству, распутству и т. п. Бывали даже случаи, что хубилганы делались разбойниками. Так один хутухта составил шайку и грабил не только отдельных путешественников, но и целые караваны, забирая добычу в свой монастырь. Дерзость его дошла, наконец, до того, что он ограбил казённый китайский транспорт с серебром. Тогда хутухту поймали и судили в Пекине, и ему приказом богдыхана запрещено было навсегда перерождаться. С тех пор этого хубилгана в Монголии официально уже не существует.

И несмотря на подобные явления и другие явно соблазнительные поступки и пороки хубилганов, почитание их в народе, особенно простом, очень распространено, и вера в их святость очень сильна. В народе существует множество различных легенд, в которых выражается эта вера и которые как бы оправдывают пороки хубилганов. Так, напр., про Нарбанджин-гыгэна рассказывают, что когда он вновь нарождается, то не принимает молока матери, потому что ничего не может принимать в рот, кроме водки; удивлённая мать обращается за разъяснениями к ламам, и те угадывают, в чём дело, и дают матери совет поить младенца водкой. Когда же монголам указывают на явно соблазнительную жизнь почитаемых ими хубилганов, то они отвечают, что совмещение в одном лице противоположных качеств – порочности и святости выше человеческого разумения⁴¹⁷.

Кроме хубилганов-мужчин монголы – почитают ещё и хубилганов-женщин. Таких хубилганов признается только два: Цаган-Дара-эхэ и Ногон-Дара-эхэ, т. е. Белая и Зелёная – дара-эхэ. В настоящее время Дара-эхэ рождаются в Монголии, но некогда в одно из своих ранних перерождений, они были жёнами тибетского царя, по имени Срон-Тзан-Гамбы, и они-то и просветили царя, а за ним и весь народ светом буддийской веры. Вот что рассказывает очевидец о хубилгане Цаган-Дара-эхэ, и её почитании.

«Первая моя встреча с этой живой богиней была в Улясутае (город в Монголии). Однажды, проходя по улице, я был поражён громадным стечением народа у одной китайской лавки. Осведомившись в чём дело, я узнал, что в эту лавку пожаловала Дара-эхэ, и что китаец пригласил её в гости. Так как китаец этот был моим хорошим знакомым, то я свободно прошёл к нему в комнату. Дара-эхэ сидела у него на почётном месте кана (лежанки), пила чай и закусывала разными сластями. Это была женщина на вид лет за 40, невысокого роста и довольно полного телосложения; одета она была в обыкновенный девичий халат, сделанный из синего штофа, на голове имела обычную женскую шапку, только на тулье этой шапки было прикреплено металлическое изображение вачира. Усевшись на кану, я спросил её, зачем она приехала, где живёт и т. д. Она отвечала, что кочевье её неподалёку от Цзабхана, но что там она давно уже не была, так как переезжает с места на место по приглашениям, а сюда приехала для покупки платья. Из ряда других вопросов для меня вполне выяснилось, что Дара-эхэ была обыкновенная монголка, не получившая даже монгольского образования: читать и писать она не умела и вообще в своих знаниях далеко уступала, напр., жёнам и дочерям халхасских князей. Впрочем, в разговорах ни один из моих вопросов не оставался без ответа и это благодаря тому, что особе Цагав-Дара-эхэ всегда сопутствует один лама-гэлунг, который и выводит её из затруднительных обстоятельств своим вмешательством в речь.

Вторая моя встреча с Цагав-Дара-эхэ была уже при возвращении в Россию. Подъезжая к перевалу Улан-даба в горах Цаган-шубуту, я увидал по дороге совершенно необыкновенный аил. Он состоял из 6 юрт и на двух из них красовалось изображение ганчжира, юрты имели оторочку красного цвета, – словом было ясно, что это или кумирни, или жилище хубилгана. Осведомившись у проводника, я узнал, что это кочевье Цаган-Дара-эхэ и завернул к старой знакомой. Войдя в юрту, я нашёл в ней Цаган-Дара-эхэ, сидящей на своём ороне (кровати), а у дверей сидело человек шесть простолюдинов-дÿрбэтов, приехавших к ней на поклонение. Разговоры их были самые обычные: Цаган-Дара-эхэ расспрашивала каждого о кочевьях, о траве, о скоте, о знакомых и т. п. Каждый новоприбывший, входя в юрту, сначала молился на Цаган-Дара, потом, склонившись, подходил к ней, при чём она возлагала на его голову адис, т. е. благословение, подобно тому, как это делают все ламы. В то же время поклонник подавал свой подарок богине: один нёс барана, другой – кусок коровьего масла, третий, наконец, – полкирпича чаю. Поднеся подарок, он отходил к сторонке и садился: ему подавали чашку чаю и начинался обычный разговор. Такова, по-видимому, ежедневная жизнь Цаган-Дара-эхэ в степях»⁴¹⁸.

Весь аил Дара-эхэ состоял из шести юрт. В одной помещалась кумирня, в другой – сама эхэ, в третьей – сопутствующий ей гелюнг (жрец), в четвёртой – три хуварака (низшие священнослужители при кумирне), в двух остальных – прислуга. В кумирне богослужения отправляются только по просьбе приходящих поклонников, при чём сама Дара-эхэ в богослужении не участвует, а только присутствует, сидя на особом седалище, состоящем из пяти олбоков (подушек) и поставленном в ряд с бурханами (идолами), по левую сторону их.

(Окончание следует)

Отношение якутов к другим инородческим племенам, обитающим в якутской области, их воздействие на инородцев.

– Отношение якутов к русским, их влияние на русских, подчинение якутов русскому влиянию.

– Успешная борьба якутов с неблагоприятными условиями жизни.

Якуты в местах своего постоянного пребывания живут вместе с другими инородческими племенами, а также вместе с русскими, но они не принадлежат к числу теснимых и угнетаемых племён. Напротив, – благодаря умению приспособиться ко всевозможным обстоятельствам, хитрости и искусству при заключении сделок торгового характера, якуты оказывают сильное, иногда преобладающее влияние на всех тех, с кем они живут и так или иначе соприкасаются в своей деятельности. Особенно сильное влияние якутов испытывают на себе тунгусы, юкагиры и другие мелкие инородческие племена, обитающие в Якутской области. Якуты смотрят на них свысока, пренебрежительно, желают подчинить их себе, в чём и успевают. Так тунгусы и юкагиры – вечные должники и работники якутов. Терпя постоянно недостаток в пропитании, эти инородцы забирают в долг у якутов съестные припасы, напр., мясо какого-либо издохшего животного, и за это никуда не годное мясо выплачивают потом соболями, лисицами и белкой и вообще закабаляют себя якутам почти на всю жизнь в работники по промыслу зверей. Впрочем, нужно заметить, что зажиточные якуты, желая приобрести почти даровых или очень дешёвых работников, не прочь бывают закабалить себе на время и своих соплеменников – беднейших якутов. Так лучшие соболи водятся в настоящее время в местах, очень далёких от якутских стойбищ. Поэтому, чтобы приобрести этих дорогих зверей, богатые якуты, особенно те из них, которые пользуются между своими сородичами преимущественным влиянием, напр. старшины, обыкновенно посылают на охоту за соболями обнищавших якутов: им дают на каждого верховую лошадь, по две лошади на убой для пищи, масла коровьего по пуду и по два пуда мяса, винтовку, пороху и свинцу. Эти охотники в места, особенно далёкие, отправляются в начале сентября, а возвращаются в последних числах апреля. Всё добытое работником принадлежит хозяину; бедняк доволен уже тем, что сравнительно хорошо питался и ел мясо.

Подчиняя своему влиянию мелкие инородческие племена, якуты: стараются навязать им свою, хотя и зачаточную, культуру, свой язык, и их способность в этом отношении поразительна. Тунгус, ламут, юкагир быстро якутеют, живя среди якутов. Якуту не нужно знать других инородческих языков, ибо все вышеназванные племена объясняются с ним на якутском языке. В тех местах, где юкагир ещё сохранил свой язык, там для объяснения со своим бродячим собратом ламутом он употребляет международное наречие – якутское. Но этого мало: даже коренное русское население Якутской области, живя в течение слишком двух веков среди якутов, подавлявших его своей численностью, подчинилось, в большей или меньшей степени, инородческому влиянию; вследствие этого приленские, напр., крестьяне, особенно же те, которые были переселены из северо-западных губерний, изменили своему родному языку, переняли нравы, обычаи и суеверия якутов, а кое-где обратились в полукочевых скотоводов. Менее утратили национальность, язык и обычаи мещане, торговцы и разночинцы: постоянно сталкиваясь с приезжими русскими, учась в школах, они слабо поддавались якутскому влиянию. Но особенно успешно отстояли свои национальные свойства, несмотря на свою малочисленность, казаки, скопцы, старообрядцы. В общем, однако же, воздействие якутского населения, особенно на первых поселенцев, было велико.

Впрочем, в последнее время замечается обратное явление, благодаря молодому якутскому поколению, в значительном количестве обучающемуся в школах г. Якутска. Отсюда немало выходит якутских детей, хорошо усвоивших русскую речь, грамотность и русские понятия. Возвращаясь в свою среду, они распространяют там знание русского языка и грамоты и влияют на перемену воззрений и нравов. К чести русских людей, следует, однако же, заметить, что их воздействие на якутов не есть явление только последнего времени: нет, оно имело место всегда, и в прежние годы особенно сильно сказывалось в некоторых глухих уголках Якутской области, на крайнем её севере. Здесь русские не только отстояли свой язык и свои национальные свойства, но и обрусили якутов. Так в городе Нижне-Колымске и его окрестностях живёт 1-й Мятюжский род якутов; но члены этого рода – якуты только по имени, по образу же жизни, по устройству домов и по языку они нисколько не отличаются от низовых русских. Как русские, они ни слова но знают по-якутски и потому решительно не понимают своих сородичей якутов, которые приезжают сверху в Нижне-Колымск во время весенней ярмарки. Воздействию русских вполне также и издавна подчинились якуты, обитающие в Туруханском крае Енисейской губернии. Туруханские якуты разделяются на два рода – Шарохинский и Нижне-затундринский. Шарохинцы живут с русскими крестьянами в деревне Шарохиной в 30 вёрстах от города Туруханска и здесь, по своему быту, мало чем отличаются от русских: почти все они имеют даже рогатый скот, что вообще редкость в Туруханском крае. Что касается якутов Нижне-затундринского рода, то и они стараются строиться деревнями, наподобие русских, все вообще ведут оседлую жизнь и если не говорят по-русски, то очень хорошо понимают русский язык. Но подобно своим якутским сородичам, Туруханские якуты желают стать и действительно стоят выше других обитающих с ними инородческих племён; так, напр., якутские жилища в тундре, так называемые зимники – настоящие дворцы по сравнению с чумами самоедов, обитающих тут же по соседству.

Те характерные особенности якутов, которые были указаны в одной из предшествующих глав, их способность подчинять своему воздействию другие племена дают право заключать, что якуты представляют собой не слабое и вымирающее инородческое племя, а племя крепкое, жизнеспособное, имеющее будущность. Действительно, несмотря на очень неблагоприятные условия жизни, на крайне суровую природу особенно в некоторых северных местностях, якуты и там, борясь за своё существование, нередко выходят из борьбы победителями. Так Низовая Тундра, где обитает Нижне-затундринский род якутов представляет собой сплошную необозримую площадь вечно мёрзлой земли, оттаивающей летом лишь на несколько вершков, – площадь, усеянную болотами и озёрами, без всяких признаков древесной растительности; здесь необходимы напряженные усилия для обеспечения своего существования, и якуты успевают в этом. Все затундринские якуты живут очень небедно. Между ними едва ли найдётся такой домохозяин, у которого было бы менее 50 оленей. Что касается пропитания, то они никогда почти не нуждаются в нём. С целью обеспечить существование жителей отдалённых северных мест Енисейской губернии, правительство издавна учредило в тундре три хлебных запасных магазина; но тамошние якуты весьма редко обращаются в эти магазины, разве только в случае неулова диких оленей или рыбы.

Кроме крайне суровой и скудной произведениями природы, особенно в некоторых местах, – якутов – притом всех без исключения – удручает другая, более тяжёлая, невзгода, – это многочисленные, иногда повальные болезни, каковы: сифилис, проказа, оспа, корь, цинга и различные, происходящие от нечистоплотности, сыпи. Невзгода эта усиливается ещё тем обстоятельством, что, за отсутствием надлежащей и постоянной медицинской помощи, якуты сами себе помогают в своих недугах. Между тем они, естественно, плохие и малознающие медики. И при всём том болезни не ослабляют и не уменьшают якутского племени, якуты вообще – крепкий народ, многие из них доживают до очень преклонного возраста, и всё их племя постоянно увеличивается в своём числе. Так, по переписи 1795 года в Якутской области было 50.066 якутов мужеского пола, в 1862 году, через 67 лет, их уже было 102.307 мужчин и 98.725 женщин (201.032 ч.), а в 1891 году их числилось 115.768 муж. и 113.793 жен. (всего 229.561 чел.)⁴²⁰.

– Увеселения якутов.

– Якутский всенародный праздник – ысэх; угощение на этом празднике; забавы: хороводы, пляска, пение, конские бега.

– Брачные увеселения: угощения и различные забавы на брачных пирах.

Якуты вообще – угрюмый, мрачный народ; но и у них бывают праздники – дни веселья. Особенно торжественный, всенародный и, можно сказать, единственный в году праздник справляется у якутов в конце июня месяца, когда становится тепло. К этому времени у якутов накопляется много кумысу, и богатые из них приглашают к себе своих сородичей на пирушку, называемую по-якутски ысэх. На это приглашение отзываются знакомые и незнакомые, съезжаются живущие вблизи и вдали – даже за 100 вёрст.

Пированье происходит таким образом. Перед юртой, между столами и берёзками, ставится в двух или трёх огромных кожаных турсуках хорошо приготовленный кумыс. Часу в третьем дня собравшиеся гости садятся, конечно, в лучшем платье, в большой круг на земле. Хозяин наливает кумыс в деревянный кубок (чаро̀н), вмещающий от ¼ до 1 ведра и более, обращается затем к почётнейшему гостю и просит его испить, потом кубок этот переходит в кругу из рук в руки и, по мере надобности, наполняется снова кумысом. В таких собраниях не ограничиваются одним только кумысом, но иногда подают ещё мясо, конское или коровье, всем гостям без исключения. Богатые нередко кладут также топлёное масло в мелких кусочках в самый кумыс, что принимается со стороны инородцев, как знак особенного внимания к гостям. После угощения начинаются разного рода увеселения и забавы. Прежде всего становятся в круг, мужчины и женщины берут друг друга за руки и начинают петь, переступая при этом медленно с ноги на ногу; иными словами – они начинают водить хороводы. Медленное движение, или переступание с ноги на ногу составляет пляску якутов, до которой они большие охотники и которую они исполняют только в хороводах. Пение якутов весьма монотонно, в нём не слышно ни одного чистого грудного тона; одни горловые, сильные звуки с дребезжанием, с повышением и затем с понижением голоса на полтона, составляют всю их вокальную музыку. Постоянных песен у якутов не существует, они поют по импровизации одного из участвующих в пении: о лесе, гостях, лошадях, погоде, словом, о том, что находится пред их глазами и производит на них впечатление. В этом отношении, впрочем, туруханские якуты составляют исключение. У них немало песен, и песни эти – не набор слов или отрывки каких-то бестолковых фраз, как у других инородцев и даже их сородичей, обитающих в Якутской области, но имеют все признаки поэзии и одушевлены искренним чувством, а главное они представляют собой связные, законченные произведения и могут быть названы постоянными народными песнями якутов. Но, как бы то ни было, – хороводы с пляской и пением составляют одно из главных и любимых якутами увеселений. Но мужчины-якуты не довольствуются на описываемом празднике одними хороводами; они придумывают и другие забавы. Так они борются, бегают взапуски, иногда делятся на партии, и каждая выставляет своего борца или скорохода. Увеселения заканчиваются конскими скачками или бегами. Якуты издавна имели склонность к конским состязаниям, и потому обладают некоторым уменьем выдерживать и приготовлять лошадей для скачек. Для конских состязаний на «ысэх» всегда выбирают местность кругом озера, с твёрдой почвой. Смотря по величине озера, лошади должны бежать вокруг него от 2 до 4 раз, т. е. не менее 10 вёрст. Опередившему прочих гости-зрители оказывают особенный почёт и внимание, оставшегося назади преследуют насмешками. Эти бега бывают иногда на призы: опередивший всех соперников получает от 5 до 200 рублей, смотря по состоянию владельцев лошадей и расстоянию, назначенному для бега. Вечером, покончив увеселения, все гости разъезжаются, но при этом соблюдается особенная церемония: гости, принадлежащие к одной партии, садятся на лошадей и распивают по одной стопке кумыса; затем каждый, поворотив коня по течению солнца, едет домой. Выше мы заметили, что описанный нами народный праздник якутов называется по-якутски «ысэх». «Ысэх» значит жертвоприношение. Такое название дано якутскому празднику потому, что он начинается разбрызгиванием части кумыса, приготовленного для гостей, во все стороны. В давние, языческие времена это разбрызгивание имело значение жертвоприношения богам; отсюда и весь праздник получил название жертвоприношения – «ысэх». В настоящее время такое разбрызгивание имеет значение древнего обычая, обряда, сохраняемого из уважения к старине.

Следует сказать, что увеселения и развлечения якутов не ограничиваются одним летним праздником. Они веселятся и при других случаях, преимущественно при заключении браков. При устройстве брака якуты пируют и веселятся дважды: сначала в юрте невесты, когда, закончив сватовство, туда приезжает жених со своими родными и знакомыми, затем – в юрте молодого мужа, когда к нему, на постоянное жительство, перебирается молодая жена. Пир в юрте невесты начинается обедом: ив кипящих котлов вынимают разных сортов мясо и ставят его пред гостями в оловянных, медных, деревянных блюдах или чашках. Гости, сидя с поджатыми ногами на шкурах или травяных коврах, разостланных по полу, режут мясо, обмакивают его в масло и едят. После мяса подаётся каша, у богатых иногда молочная с ягодами, преимущественно с брусникой, у бедных – каша на кислом молоке с оболонью. Наконец, подаётся кумыс, и обед кончен. После обеда начинаются развлечения: скачут на лошадях, стреляют в цель из луков, борются, водят хороводы и пр. Такое же пиршество совершается и в юрте мужа по прибытии туда молодой жены. На якутских свадьбах употребляется единственный музыкальный инструмент, известный якутам, – хамус. Хамус – это изогнутая стальная полоска с припаянным язычком. Пластинку берут в зубы, а язычок дёргают пальцем; получается дребезжащий, однообразный звук⁴²¹. На якутских брачных пиршествах выполняются некоторые обряды, имеющие языческое происхождение и значение.

– Религиозное состояние якутов.

– Языческие верования, представления и обряды якутов; божества или духи, населяющие, по представлению якутов, небо, землю и преисподнюю; остатки языческих жертвоприношений у якутов.

– Якуты усердные христиане.

Якуты давно уже окрещены и все считаются православными христианами; но они сохранили немало языческих верований, представлений и обрядов, которые в значительной мере вредят ясности и чистоте их христианских понятий.

Вот несколько кратких сведений об этих остатках язычества, и доселе не забытых якутами.

По верованиям якутов существует много богов или духов, обладающих чрезвычайным могуществом, хотя и не в одинаковой степени. Эти духи имеют пребывание и на небесах, расстилающихся над землёй («верхнее место»), и на земле («среднее место»), и в преисподней («нижнее место»); на земле они находятся всюду – в реках, быстрых ручьях, озёрах, на вершинах гор, и высоких деревьев, в каждой юрте и проч. Одно из важнейших божеств, обитающих на небесах, есть Юрюнг Аи Тоён. Он восседает на молочно-белом престоле, к которому ведут три каменные ступени. Престол стоит на берегу молочного озера. При самом рождении человека, Юрюнг Аи Тоён определяет не только судьбу его, но даже, на каком коне ему ездить и какое платье носить. При этом он никогда не советуется с другими богами. Юрюнг Аи Тоён не может похвалиться особенной любовью к человечеству; он раздражительное и злое существо. И вообще доброта не служит отличительной чертой якутских божеств или духов, населяющих небеса; они могущественны, сильны, и потому прихотливы, капризны и раздражительны. Единственным исключением из них служит женское божество – Аисыт-Хатын (госпожа подательница, хранительница). Аисыт Хатын – верный и преданный друг людей. По её настоянию Юрюнг Аи Тоён (белый, чистый господин) отправил на землю небожителей, от которых произошли все люди. Аисыт помогала первой роженице, научила людей ухаживать за скотом, дала скоту лучший корм – болотную траву бердигес. В былые времена к милосердию Аисыт-Хатын обращались богатыри в решительную минуту битвы, в настоящее время мужчины просят её о веселье и счастье, женщина – о плодородии. Якуты представляют её в виде «почтенной госпожи», накинувшей нараспашку богатую шубу из собольих шкур и покрывшей голову рогатой рысьей шапкой. Между людьми и божеством есть ходатай или поверенный, который принимает людские просьбы, возносит их по принадлежности к богам и сообщает людям волю богов. Имя ему – Эехсит. В каждом роде якутов он пребывает в виде какого-либо животного, напр., белогубого и косматого жеребца, ворона, орла, журавля и т. п. Из божеств, обитающих на земле первое место занимает огонь или дух огня (Ал уотум ичиття). Дух огня по представлениям якутов, маленький, говорливый, длиннобородый старичок, одетый в шубу из ярко-рыжих лисьих шкурок. Дух огня приходится сыном Юрюнг Аи Тоёну, который повелел ему иметь в своей власти участь якутов. Каждая юрта якута – капище бога огня, а жрицей является женщина-хозяйка. Огонь, по мнению якутов, дух чистейший, a потому они берегутся оскорбить его чем-нибудь нечистым; никто не осмелится ударять по нему топором, ножом или палкой. Осквернённую чем-либо вещь якуты обыкновенно переносят через огонь, и после этого вещь, как они убеждены, получает первобытную чистоту. Преисподнюю (нижнее место) населяют абагы. Слово абагы переводят словом – дьявол; но это неверно. Название улу (почтенный) придаётся одинаково и им, и богам, и некоторые абагы живут с богами на небе. Нет, абагы – это полубоги; они часто дружат с человеком, служат ему бескорыстно верой и правдой и очень дорожат своим добрым именем.

Многим из богов, между прочим, поименованным выше, якуты, в дни язычества, приносили жертвы. И в настоящее время, по крайней мере, остатки языческих жертвоприношений имеют место у якутов. Так, описывая летний народный праздник якутов, мы говорили, что праздник этот начинается разбрызгиванием по сторонам части кумыса, приготовленного для гостей; но, ведь, это прежде было жертвой Юрюнг Аи Тоёну. Затем, – когда жених-якут приезжает в первый раз к невесте, то он, оставив поезжан, входит один в дорожном платье в невестину юрту, становится на колени перед чувалом и бросает на огонь привезённое с собой коровье масло, призывая на себя этим благополучие. После этого жених уходит к поезду и снова приходит, переодетый в праздничное платье и со всем поездом. Но, ведь, это опять жертва огню, домашнему божеству, чистейшему духу, ревнителю истины и правды. И нечто подобное делают не одни женихи при экстренных обстоятельствах, а все без исключения якуты при всяком удобном случае. Станет ли якут есть мясо, он непременно отрежет кусочек жиру и бросит в огонь, станет ли пить молоко, кумыс и даже водку, он плеснёт их немного на огонь из чашки. Если нужно ещё указать на остатки языческих жертв у якутов, то можно назвать одно обыкновение, соблюдаемое во время пути почти всеми инородцами северной Сибири, в том числе и якутами. Когда якут проезжает мимо такого места, которое слывёт обиталищем того или другого духа, то он слезает с лошади и вешает на дерево какой-нибудь лоскут от своей одежды, или несколько волос из гривы коня.

Да, якуты несмотря на то, что они давно уже христиане, доселе сохранили немало языческих верований, представлений и обрядов. Справедливость требует, однако же, заметить, что эти многочисленные остатки язычества не ставят якутов в холодные, враждебные отношения к христианству; напротив якуты могут быть названы добрыми и в известной степени искренними христианами, хотя, быть может, их христианские религиозные понятия и страдают некоторой неясностью. Дело в том, что остатки язычества, хранимые якутами, утратили в их глазах свой прежний религиозный характер и потому спокойно могут уживаться с христианством, не нанося ему существенного вреда. Выше мы указали на якутские верования в многочисленных могущественных духов, бывших некогда языческими богами. Но сведения о этих существах, их свойствах и деятельности составляют содержание якутских былин и сказок, которые, рассказываются уже не для религиозного назидания, а просто для развлечения; и так как повествования подобного рода лишены всякого священного характера, то к ним относятся совершенно свободно, – их урезывают, распространяют, в различных местностях они являются в различных, так сказать, редакциях, в иных местах наполовину забываются, а туруханскими якутами почти вовсе позабыты. Что касается остатков языческих жертвоприношений, то они тоже утратили все признаки религиозного характера; их хранят и то не везде, в качестве старинных обрядов, иногда разнообразящих и скрашивающих несложную и невесёлую, вообще, якутскую жизнь.

При таком отношении якутов к хранимым ими остаткам язычества, они, конечно, могут быть добрыми и усердными христианами. Таковыми они, действительно, и являются, как уже было нами замечено. Так все священники, посещающие якутов Туруханского края, не могут нахвалиться их усердием в вере. Крещение, браки, похороны – всё это они стараются исполнять по уставам церкви. Только очень немногие из якутов, живущих ближе к реке Анабару, придерживаются иногда ещё шаманства. Точно также и якуты Якутской области, в общем, охотно исполняют обряды православной церкви. Впрочем, этой привязанности якутов к христианским обрядам некоторые не придают почти никакого значения. Говорят, что христианство только скользнуло по инородцу, ничуть не возбудив в нём порыва к новой духовной жизни⁴²². Но это оказывается не совсем верным. Напротив, в древней жизни якутов, под влиянием христианства, произошёл, в общем, крупный переворот, как о том свидетельствует один из новейших наблюдателей якутской жизни, Иохельсон⁴²³. «Христианство, – говорит он, – не только с формальной стороны повлияло на древний культ якутов, но в значительной мере изменило и самые верования... Благодаря влиянию духовенства, у якутов укрепился моногамический брак, а церковный обряд, хотя и не всегда ещё является началом в свадебных обрядах, всё же отнимая у брака значение одной гражданской сделки, основанной на уплате калыма, придаёт ему религиозную санкцию...»

(Мои впечатления и заметки)

Июль. 25, понедельник. Сего числа в 8,5 часов утра, я, в сопровождении псаломщика Алексея Иванова, вновь отправился в объезд, для обозрения северной части моего прихода и к вечеру того же дня благополучно прибыл в селение Кусотан.

Все жители, по обычаю, встретили меня на берегу. Благословив каждого, я отправился к тоену. Тоен радостно начал говорить, что у них ни одна душа не имела во рту капли водки, да об ней в селении и помину нет. Я похвалил их на это и сказал, чтобы они и на будущее время жили так же трезво и хорошо, как в минувший год, ибо опыт показал, что без водки жить можно.

Весь вечер провёл в беседе с тоеном и с другими кенайцами. Тоен крайне рад, что между китайцами прекращено употребление водки, и в продолжении всего вечера неоднократно возвращался к этому предмету. Так, между прочим, он сообщил мне очень хорошее известие, которое показывает, что между кенайцами есть люди, которые очень сочувственно относятся к тому, что предпринимает священник и твёрдо хранят слово, данное ему. Вот что рассказал мне тоен. В селении Туюнок умер старик тоен. Жители всех селений во множестве собрались почтить память почившего; в числе их был и Сушитковский заказчик, который, желая оказать особое почтение покойнику, предложил кенайцам, по прежнему обычаю, сварить водку в честь его. Предложение было очень заманчиво, и кенайцы поколебались. Но вот нашлось несколько человек, которые наотрез отказались последовать предложению заказчика и в свою очередь начали уговаривать народ, чтобы он твёрдо держал слово, данное священнику, который заботится об его же пользе. И варка водки не состоялась. Тоен говорит, что если б это предложение не было вовремя остановлено, то кенайцы, мало-помалу, опять втянулись бы в пьянство и было бы «последнее горше первого». Известию этому я от души порадовался.

26, вторник. В 7 часов утра водосвятный молебен, за которым говорил поучение о необходимости жертвовать в часовню, ибо тоен и староста заявили мне, что пожертвований в продолжении года поступило очень мало, да и то не от всех.

27, среда. В 2 часа собрал кенайцев для беседы, которая открылась пением молитвы «Царю Небесный». Затем я подробно рассказал о цели открытия в Кенае братства и приглашал местных кенайцев вступить в члены оного, а также послать из своего селения одного мальчика для обучения в Кенай. Кенайцы очень сочувственно отнеслись к моему приглашению и тут же вступило в число братства 7 человек. Вслед за этим я дал кенайцам последние наставления о христианской жизни и преподав всем благословение, в 4 часа, при попутном течении отправился в Туюнок.

На дороге неожиданно захватил нас ветер, с которым мы боролись довольно упорно и, благодаря Бога, преодолев морскую стихию, к 10 часам вечера приехали в Туюнок. Ни одна душа не чаяла нашего приезда в такую дурную погоду. Пристать к берегу без посторонней помощи мы никак не могли, потому что был сильный рассыпчатый бурун. Чтобы дать знать на берег о своём прибытии, гребцы мои стали стрелять из ружей. Довольно долго не получали с берега никакого ответа, но наконец и там открыли огонь. Спасибо кенайцам за то, что пособили нам пристать, ибо в противном случае мы неминуемо должны были опрокинуться.

Беднягам пришлось брести почти по шею, чтобы захватить наши байдарки и мы, благодаря общим усилиям, буквально были вынесены по воздуху. Проживающий здесь в летнее время Кныковский приказчик встретил меня с распростёртыми объятиями, – что меня немало удивило. В прошлом году, в бытность мою с о. Благочинным в Туюноке, он же нам наделал дерзостей, без всякого повода с нашей стороны, а теперь... не знаю, чему приписать такую перемену. Затем он пригласил меня с псаломщиком к себе на квартиру и во всё время моего здесь пребывания был очень любезен и предупредителен. После бурного плавания, ночь провёл спокойно и хорошо.

28, четверг. В 7 часов утра поверял часовенные дела. Свечная продажа, сбор и хранение пожертвований, велись старостой не честно, за что он получил строгий публичный выговор. Хотел было его совсем отставить от должности, но за неимением подходящего человека, решил оставить ещё на год, при чём объявил ему, что буду иметь за ним строгий надзор; и если на будущее время замечу какое-нибудь злоупотребление, то с позором, как не оправдывающего доверия человека, удалю. После поверки часовни, отслужил водосвятный молебен, за которым все стояли с зажжёнными свечами. За молебном говорил поучение о важности обетов (по поводу слышанного мной в Кусотане, относительно предложения Сушитковского заказчика сварить водку). После молебна я объявил, что после обеда сделаю собрание, но тут вышло нечто такое, что заставило меня в назначенное время сидеть почти сложа руки. Дело вот в чём. Живёт здесь в Туюяоке один кенаец, семейный человек, на которого периодически находит какой-то непонятный страх; в это время он начинает бояться всех и убегает в лес, где проводит время от двух до десяти дней без пищи. Путешествия свои по лесу и по горам совершает в совершенном беспамятстве. Это именно и случилось с ним теперь. Не успели выйти из часовни, как этот кенаец стал жаловаться некоторым на страшный головной жар, и спустя минут десять, его уже видели стремглав бегущим в лес. Все бросились за ним в погоню, но ничего не могли поделать и только к 7 часам вечера, совершенно уставшие, вернулись назад без всякого результата. После его побега родственники обратились ко мне с просьбой отслужить молебен Божией Матери и Св. Чуд. Николаю о возвращении племянника (так его здесь все зовут), – что я конечно исполнил. За службой говорил поучение о добродетельной христианской жизни, и похвалил кенайцев за то, что они совершенно оставили употребление водки и просил их так же трезво жить и далее.

31, воскресенье. В 9 часов утра, мы с псаломщиком отправились дальше. К устью реки Сушитки приехали в 2 часа. В этом году течение реки было не так сильно, как в прошлом, а поэтому и подыматься было немного легче. Проехав от Туюнока миль 35, мои гребцы сильно устали, но ночевать в лесу не решились, боясь медведей, которых здесь очень много, а поэтому решили употребить все усилия, чтобы добраться до селения, которое находится на половине дороги в Сушитку.

1 августа, понедельник. В Сушитку приехали в 10 часов утра. Народу почти не было. Все уехали на промыслы. Немедленно я велел послать бот в ближайшее селение с извещением о приезде священника.

Часовню сушитковцы исправили, но как люди ничего не видавшие, прескверно. Всё время до самого вечера, я и псаломщик работали в часовне, делали новый престол, ибо старый сделан был из простого лавочного ящика, большего размера, и едва держался на ножках, так что служить Божественную Литургию на нём не было никакой возможности. Кроме того, нынешней весной здесь был сильный разлив реки, и все дома, а также и часовня, были до половины затоплены водой. Престол, жертвенник, аналойчик и др. вещи были сильно попорчены. И вот мы с псаломщиком принуждены были плотничать. Пятнадцать лет тому назад в полую воду, всё селение буквально смыло и сушитковские дома плавали около Кеная; ныне же, благодаря жестоким морозам, дома́ остались на месте. По окончании работ, поверял старосту. Свечная операция велась добросовестно. Пожертвований же в часовне оказалось очень мало, сравнительно с численностью прихода. В Кенайскую церковь, несмотря на обещание, не было пожертвовано ни цента. На вопрос мой, почему пожертвований так мало, староста ответил, что сушитковские кенайцы такого мнения: если кто-нибудь жертвует в часовню, то всё равно, что бросает в воду. Вследствие такого ответа старосты, а решил перед своим отъездом сделать общее собрание прихожан и лично удостовериться в справедливости сказанного. К 7 часам вечера, народ стал мало-помалу прибывать, так что к 9 часам вечера я имел возможность отслужить водосвятный молебен при 65 молящихся, за которым все стояли с зажжёнными свечами. Это у меня принято во всех селениях для большей торжественности. За молебном говорил приветственное слово⁴²⁵.

2, вторник. В 7 часов утра поверял исповедную роспись, а за тем совершал требы. Во время моего вчерашнего приветствия, было сказано несколько слов о необходимости жертвовать в часовню, а также выражено сожаление о том, что кенайцы не исполняют своих обещаний. После требоисправлений ко мне пришёл переводчик и сказал, что он пришёл по поручению кенайцев. На мой вопрос, «в чём дело?», ответил: «кенайцы просили меня передать вам, что они в продолжении года, по мере возможности, жертвовали в часовню, теперь же они узнали из вчерашней вашей проповеди, что пожертвований в часовне очень мало, а поэтому они думают, что староста их утаил». После обеда я призвал к себе старосту и передал ему то, что слышал от переводчика. Староста сознался, что 13 д. он отдал взаймы, и из боязни, ничего мне об них не сказал. Я ему сделал внушение, чтобы от вёл часовенное дело честно, ибо в противном случае я принуждён буду удалить его от должности. В настоящее время я окончательно убедился, что за кенайскими старостами необходим строгий надзор. Деньги, вырученные от продажи свечей, во всех часовнях найдены верно, потому что все старосты из кенайцев очень хорошо знают, что сумма купленных часовней свечей и др. материалов, записана у меня в книгу, так что при поверке должны быть или деньги за известное количество проданного, или самые вещи. Обман здесь невозможен. Что же касается пожертвований, то здесь трудно их контролировать и этим некоторые воспользовались. Теперь я решил сделать для каждой часовни по две кружки, одну для часовенных пожертвований, а другую для пожертвований в Кенайскую церковь и запечатать их печатью Кенайской церкви, о чём объявил всему народу, и просил пожертвования собственноручно опускать в кружку, в какую кто заблагорассудит. Под страхом церковного наказания запретил открывать эти кружки до моего приезда. Открывать же их буду я сам при свидетелях.

В 6 часов вечера служил вечерню с утреней. Народ собрался почти весь, за исключением нескольких человек, которые вместе со своими семействами ушли на промыслы, но и те в этом же году придут говеть в Кнык.

4, четверг. В 6 часов утра правило и Божественная Литургия Св. Иоанна Златоустого, за коей приобщено Св. Тайнами 96 человек взрослых и до 30 младенцев. В конце службы говорил поучение о суетности шаманства, к которому некоторые из Сушиктовцев ещё имеют влечение. После службы совершено бракосочетание двух пар, в числе коих находилась одна медновская чета. Это первый медновец, которого я обвенчал. В 3 часа собрал кенайцев для беседы. Говорил о пользе образования и о дели открытия в Кенае братства, поступить в члены которого приглашал сушитковских кенайцев. Поступило в братство на первых порах 20 человек, с обязательством ежемесячного взноса по 25 ц. Мальчика для обучения обещали прислать ко мне в Кнык.

(Окончание следует)

Северо-восточный выступ Америки образует полуостров Аляску. Датчанин Витус Беринг, находившийся на русской службе, первый в 1728 г. открыл пролив, названный Беринговым, – отделяющий Аляску от северо-западной оконечности Азии. Вслед за Берингом на Аляску явились и другие путешественники; русские торговцы завели торговлю с Алеутами, жителями Алеутских островов, соседних с Аляской. Когда образовалась русско-американская компания для торговли мехами, то промышленники проникли вглубь Аляски, по течению реки Юкона. Вслед за торговцами, сюда прибыли и православные миссионеры. Было основано несколько селений и установлены пограничные линии. В 1867 г. русские владения в Америке были уступлены североамериканским Соединённым Штатам за 7.200.000 долларов. В первое время приобретение Аляски правительством вызвало в Америке всеобщее неодобрение в разноречивые толки печати.

Но скоро стали очевидными для всех многочисленные выгоды этой покупки. С 1868 по 1890 год меховая торговля на Аляске доставила государству 48.518.929 долларов, ловля трески и лососей принесла доход в 10.858.687 долларов, ловля китов 10.057.418 дол. золотые и серебряные прииски 4.631.840 дол. Американское правительство поручило сведущим людям сделать научные исследования на Аляске, чтобы получить точные сведения об этом полуострове. Миссионеры различных вероисповеданий также начали свою деятельность на Аляске. Католическая миссия избрала своим центром бассейн рек Юкона и Кусковкима. Представители американского правительства живут в Сихте (Ново-Архангельск русских) и в Джуно, а весь полуостров разделён для удобства на 6–7 округов (Северный округ, Южный, округ р. Юкона и др.).

1. Бассейн рек Юкона и Кускоквима. Чтобы проникнуть в центр полуострова можно ехать сухим путём через Британскую Северную Америку к верховьям реки Юкова и морским путём через северную часть Тихого Океана и Берингов пролив; но этим путём ехать труднее, потому что лишь однажды в год отправляется пароход Аляскинской компании в форт Михаил, прежде русский, теперь американский торговый пункт на берегу Аляски. Путешествие это с некоторыми остановками на берегу продолжается более месяца. Пароход идёт мимо Виктории, главного города Ванкувера, мимо живописных берегов Колумбии к юго-восточному округу. К этому округу принадлежит большой Архипелаг Александра и береговая полоса до горы св. Илии. Лишь эта часть Аляски населена белыми переселенцами. Каждый год сюда съезжаются туристы, чтобы любоваться глетчерами и видами береговых гор. Климат здесь, благодаря тёплому морскому течению, идущему из Японии, относительно тёплый и заливы между прибрежными островами часто не замерзают и лишь периоды страшных дождей мешают заниматься здесь земледелием. Богатые золотые прииски привлекают многих китайских и европейских колонистов, поселение Джуно-Сити всё увеличивается, в нём живёт представитель католического духовенства и устроен госпиталь канадских сестёр милосердия. Население этой части Аляски Индийцы (Калоши русских) не принадлежат, собственно, к туземному племени, а составляют отрасль британско-колумбийского семейства. Юго-восточный округ отделяется от средней части Аляски последними горами североамериканских Кордильер и Аляскинскими горами. От Аляски к сев.-восточной оконечности Азии идёт цепь Алеутских островов, покрытых действующими и потухшими вулканами. К северу от Алеутских островов в Беринговом море лежат Прибыловские острова, главный пункт ловли тюленей, которые водятся здесь в огромном количестве. Обширная территория Аляски представляет собой пустыню, так как 126 торговых пунктов и фортов по морскому берегу и рекам, несколько научно-наблюдательных станций и миссионерских жилищ ничего не значат для громадности полуострова. Промышленники и торговцы заезжают сюда лишь в известное время.

Берег Аляски представляет печальную картину; он весь изрыт морем и покрыт озерками и лагунами; жалкая и бедная зелень появляется на нём лишь коротким северным летом. За этим берегом лежит главная артерия Аляски – бассейн рек Юкона и Кусковима. Он простирается на 1.200 миль, с юга ограничен цепью Аляскинских гор, а с севера полярным кругом. Здесь более развита жизнь, благодаря рекам. Местность здесь представляет спускающуюся к востоку огромную равнину, кое-где покрытую отдельными возвышенностями. В более низких местах этой равнины, ближе к берегу, простирается Аляскинская тундра: огромное болото, покрытое водяными растениями и торфяным мхом. Лишь зимой, когда тундра замерзает, по ней можно ездить. Вся огромная речная система Юкона и Кускоквима берёт свою влагу из тундры. Р. Кускоквим образует при своём впадении широкую, но неглубокую бухту, так что ни один пароход не заходит в неё. Р. Юкон при устье разделяется на множество рукавов, что очень мешает свободному плаванию. Обыкновенно груз больших морских пароходов перекладывается на плоскодонные речные и на них отправляется вверх по Юкону. Пароходы, ходящие по Юкону очень неуклюжи, но достаточно хороши для этой пустыни. Прибытие парохода из С. Франциско в порт-Михаил представляет настоящее событие для тамошних жителей и миссионеров, потому что с этим пароходом доставляются необходимые жизненные припасы, а также и вести с родины. К прибытию парохода всё окрестное население порта собирается к берегу.

По нижнему течению рек местность пустынная и печальная, в верхнем течении она оживляется, благодаря деревьям берёзам, елям.

Почва Аляски, особенно к северу, не плодородна и едва оттаивает. Куда ни взглянешь, всюду серая пустыня, над ней серое небо, за ней серое море, и всё это холодное, мрачное. Домашних животных здесь нет. В нижнем течении рек летом тундра оттаивает и туда собираются несметные стада водяных птиц: гусей, лебедей, уток.

Туземцы собирают их яйца, бьют птиц и продают или выменивают на табак. В это время по притокам рек Юкона и Кускоквима несутся сломанные деревья и сучья. Туземцы ловят дрова и запасают их на зиму. В это же время ловятся тюлени, которых особенно истребляют промышленники, убивая без всякого порядка и во всякое время. По всему течению рек растительность довольно жалкая, преобладают и мхи, и породы северных ягод. Деревья очень маленького роста, внутри страны есть леса, преимущественно хвойные. Вершины гор безлесны. В конце мая растительность начинает оживляться, с средины июня до сентября не бывает морозов. Животное царство, значительно уменьшенное постоянными охотами, всё-таки очень обширно. Более всего истреблено бобров, доказательством чего служат их многочисленные пустые жилища. Спасаясь от истребления, эти животные уходят дальше к северу. Мясо бобров считается очень лакомым у туземцев и кроме дорогого меха очень ценятся их острые зубы. Коричневый аляскинский медведь очень многочислен. Он питается рыбой, которую очень искусно ловит и ягодами. Ходя по тундре, он умело выбирает лучшую дорогу, так что по его следам можно смело идти, не опасаясь провалиться в воду. Шкура коричневого медведя не очень ценится, эскимосы употребляют её на ковры и на завешивание дверей. Шкура чёрного медведя очень ценится и за этим животным усердно охотятся, вследствие чего он держится в лесистых местностях. Белые медведи водятся на севере Аляски. Лисиц очень много и различных пород. Есть серые и белые волки. За волками охотятся много, и туземцы (эскимосы) употребляют особое средство для добывания этих зверей. Они берут китовый ус, вымазывают тюленьим жиром и, свернув спиралью замораживают и бросают около своих жилищ. Волк, найдя жирный китовый ус, глотает его. В теплоте желудка спираль оттаивает и, раскручиваясь, причиняет зверю ужасную боль, от которой он и издыхает. Мелких зверей, как то зайцев, земляных белок, мышей очень много. Мыши приносят эскимосам пользу в следующем отношении. Туземцы любят плод одного растения – мелкие орешки, которые весьма трудно и долго собирать, мыши также питаются этими плодами и на зиму запасают в своих норках в большом количестве. Эскимосы разрывают мышиные норы и запасы берут себе, оставляя несколько и зверкам, чтобы, мыши, лишённые всего запаса, не ушли в другие местности. Северный олень совсем истреблён в бассейне Юкона и Кускоквима.

Американское правительство решило опять развести этих полезных животных; с этой целью перевезено из Сибири несколько партий оленей и запрещена охота на них. Но кроме людей у оленей есть страшный враг, это – эскимосские собаки.

(Продолжение следует)

Знаменитый наш поэт A.С. Пушкин в своём сочинении «Путешествие в Эрзрум», между прочим, указывает на проповедь Евангелия, как на главное и наиболее сильное средство для смягчения диких нравов Кавказских горцев. Это суждение поэта тем более замечательно, что здесь же опровергается и возражение против миссионерства, основанное на ложно понимаемой веротерпимости, которой будто бы противоречит миссионерство, как посягательство на чужую веру.

Сказав о дикости нравов черкесов и о некоторых средствах для смягчения их, поэт продолжает: «есть, наконец, средство более сильное, более нравственное, более сообразное с просвещением нашего века: проповедание Евангелия; но об этом средстве Россия доныне и её подумала. Терпимость сама по себе вещь очень хорошая, но разве апостольство с ней несовместно? Разве истина дана нам для того, чтобы скрывать её под спудом? Мы окружены народами, пресмыкающимися во мраке детских заблуждений, и никто ещё из нас не думал препоясаться и идти с миром и крестом к бедным братиям, лишённым доныне света истинного. Так ли исполняем мы долг христианства? Кто из нас муж веры и смирения уподобится святым старцам, скитающимся по пустыням Африки, Азии и Америки, в рубищах, часто без обуви, крова и пищи, но оживлённым тёплым усердием? Какая награда их ожидает? – Обращение престарелого рыбака, или странствующего семейства диких, или мальчика, а за тем нужда, голод, мученическая смерть. Кажется, для нашей холодной лености легче, взамен слова живого, выливать мёртвые буквы и посылать немые книги людям, не знающим грамоты, чем подвергаться трудам и опасностям, по примеру древних апостолов и новейших римско-католических миссионерских. Мы умеем спокойно в великолепных храмах блестеть велеречием. Черкесы очень недавно приняли магометанскую веру.

Они были увлечены деятельным фанатизмом апостолов Корана, между коими отличался Мансур, человек необыкновенный, долго возмущавший Кавказ против русского владычества, наконец схваченный нами и умерший в Соловецком монастыре. Кавказ ожидает христианских миссионеров»⁴²⁶.

– Деятельность Новгородского и Якутского Комитетов Православного Миссионерского Общества в 1895 г.

– Введение преподавания миссионерских предметов в Иркутской духовной семинарии.

– Открытие Киргизских школ грамотности.

– Деятельность Новгородского Комитета Православного Миссионерского Общества в отчётном 1895 году сводилась исключительно к усилению денежных средств Миссионерского Общества приобретением для него членов и сборов в его пользу пожертвований. В видах возможно широкого распространения сведений о задачах Миссионерского Общества, отчёт о деятельности Комитета за первые три месяца его существования не только был опубликован в местных Епархиальных Ведомостях, но и напечатан отдельно и разослан весьма многим членам Общества, которые, по предложению Комитета, могли оказать особенное содействие к приобретению новых членов и жертвователей в пользу Общества. Кроме того, с соизволения его высокопреосвященства, приложено было к разосланным экземплярам отчёта воззвание, приглашающее наличных членов Общества и на будущее время не отказать Комитету в своём сочувствии и содействии.

Из 320 лиц, вступивших в члены Общества на 1894 г. на отчётный год, возобновили членские взносы 58 лиц. Но, так как возобновления членских взносов продолжаются и в наступившем году, то Комитет далёк от предположения, чтобы ревность большинства вступивших в члены Общества могла в такое непродолжительное время охладеть до такой степени, чтобы они ограничили своё сочувствие целям Общества, вступив в члены его лишь на один год. Далее, в течение отчётного года три члена умерли, четыре перешли в разряд жертвователей. Вновь приобретено 14 членов. Всех сумм у Комитета в 1895 г. было:

1) в приходе с остатком от прошлого года – 4.815 р. 45 к.;

2) в расходе – 1031 р. 31 к.

3) осталось к 1896 г. – 3.784 р. 14 к.

– 11 февраля сего года, в воскресенье, происходило в г. Якутске, в помещении преосвященнейшего Мелетия, епископа Якутского и Вилюйского, общее годичное собрание членов Миссионерского Православного Общества по Якутскому Миссионерскому Комитету. После исполненных архиерейским хором песнопений: «Днесь благодать св. Духа нас собра» и тропаря св. Иннокентию, Иркутскому чудотворцу, собрание открыто было чтением делопроизводителем Комитета, чиновником И. Трифоновым отчётов.

Прочитаны были:

а) отчёт о состоянии и деятельности Якутского Епархиального Комитета и миссии Якутского края за минувший 1895 год и

б) денежный за то же время с приложением сметы прихода и расхода на будущий 1896 год по содержанию Комитета. Как усматривается из этих отчётов, деятельность Комитета направлялась, кроме изыскания и увеличения материальных средств своих, к расширению миссионерского служения среди язычников в пределах епархии и к утверждению между уже крещёными правил христианской жизни и нравственности.

Что касается трудов миссионеров, то они выражаются в следующем: миссионерами чукотской миссии, в количестве трёх, пути совершено всего 4.715 вёрст, окрещено чукчей взрослых 7 чел., 20 младенцев, исповедано и приобщено св. Таин 425 человек.

Результат деятельности походного священника о. Иоанна Попова выразился в следующих цифровых данных: удостоено св. Таин бродячих тунгусов 566 чел., окрещено младенцев 127, браков повенчано 30, отпето умерших 102 чел., пути всего сделано 4.360 вёрст.

Усть-майский священник о. Василий Мальцев, посещая бродячих тунгусов, доезжает до Учура; путь совершает летом частью на оленях, частью на лодке по притокам р. Алдана и самому Алдану, встречая на пути пороги, представляющие немало опасностей для путешествующего. Пути всего совершено о. Василием до 1.415 вёрст. Израсходовано на дело миссии 1.826 рублей.

В заключение отчёта засвидетельствована от лица председателя Комитета, Преосвященного Мелетия, искренняя признательность всем, принимающим в миссионерском деле своё участие как личными трудами, так и пожертвованиями.

За чтением отчётов певчими исполнен был концерт: «Боже песнь нову воспою», после чего о. ректор Якутской духовной семинарии, протоиерей Е.А. Стуков, с благословения его преосвященства, обратившись к присутствующим с речью, выяснил важное значение и необходимость, параллельно школьной деятельности, деятельности миссионерской в нашем отечестве вообще и в особенности в Якутской епархии. Членский сбор дал 189 рублей, больше сравнительно с прошлым годом на 39 руб.⁴²⁷

– Св. Синодом разрешено в Иркутской Духовной семинарии, ввиду особых местных условий, сделать некоторое изменение в распределении предметов преподавания в V и VI классах, – именно:

1) исключить из курса наук в этих классах латинский и греческий языки;

2) взамен же их ввести преподавание учения о буддизме и шаманстве, присоединив к ним этнографию монгольских племён и историю миссионерства в Иркутской епархии⁴²⁸.

– В ознаменование Священного Коронования Их Императорских Величеств, по словам местных газет, каракиргизы и киргизы Пишпекского уезда, Семиреченской области, составили приговоры об открытии шести школ грамотности, где дети их будут обучаться как русской, так и туземной грамоте. Приговорами постановлено на устройство каждой школы ассигновать по 2.000 руб., а все необходимые для постройки школьных зданий материалы обязались доставить сами основатели. Учителям школ будет назначено во 400 руб. жалованья, при готовой квартире; преподавателям туземного языка – по 200 руб.; на приобретение учебных пособий и содержание для каждой школы будет отпускаться по 400 руб. ежегодно; топливо будут бесплатно доставлять сами киргизы и каракиргизы. Всех киргизских и каракиргизских волостей в означенном уезде 24; следовательно, на каждые четыре волости придётся по одной школе; в каждую школу рассчитано принимать до 100 учеников.

– Празднование двадцатипятилетия Православного Миссионерского Общества в январе 1895 года.

– Состав Общества и положение финансовой части.

– Изменения, произошедшие в личном составе Совета и его деятельность в отчётном году.

Минувшим 1895 годом закончился, при помощи Божией, двадцать шестой год жизни Православного Миссионерского Общества. Завершение первого двадцатипятилетия в деятельности Общества и вступление в новый, дальнейший её период сопровождалось особым празднеством, которое, по благословению Св. Синода, было совершено в воскресенье 22 января отчётного года. Празднество сие началось накануне, в субботу 21 января. В этот день в соборном храме Богоявленского монастыря помощником председателя Православного Миссионерского Общества преосвященным Нестором, епископом Дмитровским, в сослужении с членами Совета означенного Общества оо. архимандритами Лаврентием и Димитрием была совершена заупокойная литургия и панихида по в Бозе почившим Государям Императорам: Александре II, Александре III, Государыне Императрице Марии Александровне, первом председателе Общества митрополите Московском Иннокентии и по всем усопшим деятелям, членам и благотворителям сего Общества. В самый день праздника, 22 января, в Большом Успенском Соборе, в 10 часов утра, началась божественная литургия, которую совершил преосвященный Нестор в сослужении с настоятелями монастырей Знаменского и Данилова, протопресвитером собора Н.Н. Световидовым-Платоновым, членом Совета Общества, священником В.Е. Рудневым и соборным духовенством. По окончании литургии, было совершено благодарственное Господу Богу молебствие, в конце которого, кроме обычных многолетий, были провозглашены многолетия «христолюбивым членам и благотворителям Православного Миссионерского Общества». В соборе за богослужением присутствовали члены Миссионерского Общества и масса молящихся. В час пополудни в зале Московской Городской Думы, при весьма значительном стечении публики, состоялось торжественное чрезвычайное собрание членов Православного Миссионерского Общества. На этом собрании были прочитаны членом Совета протоиереем A. В. Никольским: Историческая записка о деятельности Православного Миссионерского Общества за истекшие 25 лет и преподавателем Московской Духовной Семинарии Н. П. Комаровым статья «о трудах и заслугах для православного миссионерства покойного митрополита Иннокентия». Кроме сего, помощник начальника киргизской миссии (в Томской епархии) иеромонах Сергий сделал интересный доклад о положении киргизской миссии в ряду прочих наших сибирских миссий.

По окончании чтений, председательствующий в собрании преосвященный Нестор, епископ Дмитровский предложил на утверждение Общего Собрания постановления Совета:

1) об открытии в Москве, в Покровском миссионерском монастыре, учебно-воспитательного заведения для приготовления лиц, желающих посвятить себя миссионерскому служению и

2) об основании двух новых миссионерских станов в Забайкальской миссии, с наименованием их «Иннокентиевскими», в память в Бозе почившего первого председателя Общества митрополита Иннокентия, каковые постановления и были единогласно утверждены Собранием.

В знаменательный день двадцатипятилетия Православного Миссионерского Общества Общество сие было осчастливлено следующим рескриптом своей Августейшей Покровительницы, Её Императорского Величества Государыни Императрицы Марии Феодоровны, данным на имя Высокопреосвященнейшего председателя, Митрополита Московского и Коломенского Сергия:

«Преосвященный Митрополит Московский Сергий!

Ныне исполняется двадцать пять лет со времени открытия в Москве Православного Миссионерского Общества, учреждённого под покровительством в Бозе почившей Императрицы Марии Александровны. С утешением обозревая многоплодную деятельность его для насаждения православной веры и духовного просвещения между инородцами в дальних краях нашего отечества и в отдалённой Японии, почитаю сердечным долгом приветствовать, в лице Вашего Преосвященства, все благодетельные его учреждения и всех, принявших на себя великий труд служения сему святому делу в духе любви христианской. Молю Бога, да укрепит своим благословением все благие его начинания и да увенчает их желаемым успехом во славу Имени Своего и во спасение множества людей. Поручая Себя молитвам вашим, пребываю к вам благосклонной».

Были, кроме того, получены адресы от Казанской духовной академии, Казанского Братства Св. Гурия, (доставлены особым от этих учреждений депутатом, профессором академии М.А. Машановым), от Полтавского Комитета Миссионерского Общества, а также прислано не мало приветственных писем и телеграмм от разных лиц и учреждений, с выражением сочувствия и благожеланий деятельности Общества. В числе приветствий встречаются и такие, которые принадлежат крестьянам – членам Миссионерского Общества. Так, один из сих членов, крестьянин Мензелинского уезда села Акташ Андроник Стефанов, представляя в Совет свой членский взнос за 1895 год, писал между прочим: «приемлю смелость поздравить Православное Миссионерское Общество в лице его председателя, помощников, почётных и действительных членов с исполнившимся 25-летием существования Общества и его многоплодной деятельности на пользу св. церкви и дорогого отечества, с пожеланием от Бога новых поспешествований в духовном просвещении человечества».

Заслуживают упоминания некоторые пожертвования, поступившие в Совет по случаю двадцатипятилетия Миссионерского Общества. Два лица, пожелавшие остаться неизвестными, представили в Совет пятьсот (500) рублей на дело приготовления миссионеров в миссионерском училище, предположенном к открытию в Покровском монастыре. Другое пожертвование сделано почётным членом Православного Миссионерского Общества А.Г. Товаровой, которая внесла на нужды Киргизской миссии в Томской епархии выигрышный билет (в 100 р.) Дворянского Земельного Банка. – Преосвященный Мисаил, еиископ Орловский и Севский, приветствуя телеграммой Миссионерское Общество с двадцатипятилетием его деятельности, со своей стороны прислал лепту на нужды Общества – сто рублей.

Празднование двадцатипятилетия Православного Миссионерского Общества не ограничивалось первопрестольной столицею, где находится Совет сего Общества, но нашло себе живой отклик и во многих Епархиальных Отделениях или Комитетах Общества, которые также сочли своей обязанностью в день праздника молитвенно воспомянуть как живых, так и усопших деятелей и ревнителей православной миссии в России. Вместе с тем некоторыми из сих Комитетов были созваны в этот день чрезвычайные общие собрания, на которых были предложены приличествующие случаю чтения, касающиеся отечественного благовестничества. Нельзя особо не упомянуть здесь о постановлениях Тверского и Полтавского Комитетов, постановлениях, стоящих в связи с празднованием двадцатипятилетия Православного Миссионерского Общества. В заседании 25 января отчётного года Тверским Комитетом было постановлено: «Ежегодно, пред открытием общего собрания, совершать молебны о здравии жертвователей и отправлять по умершим членам панихиды», для чего и поручено было казначею Комитета изготовить синодик для внесения имён жертвователей. Полтавским Комитетом, по выслушании в заседании 23 февраля Высочайшего рескрипта Августейшей Покровительницы Православного Миссионерского Общества Государыни Императрицы Марии Феодоровны на имя Высокопреосвященнейшего председателя сего Общества митрополита Московского и Коломенского Сергия, постановлено: для незабвенной памяти о таком Всемилостивейшем благоволении Её Величества к Православному Миссионерскому Обществу копию рескрипта списать, приложить к журналу и хранить при делах Комитета. Вместе с тем вышеупомянутым Комитетом было постановлено приобрести икону с надписью о принадлежности её Полтавскому отделению Миссионерского Общества и поместить её в крестовой церкви архиерейского дома или в покоях преосвященнейшего председателя Комитета. В настоящее время постановление сие приведено в исполнение и означенная икона, написанная художником Малышевым на золотом чеканном фоне и кипарисной доске, изображает Святителя Иннокентия Иркутского Чудотворца.

В отчётном 1895 году Православное Миссионерское Общество состояло из 13.163 действительных и 12 почётных членов. В числе почётных членов находятся Московский Генерал-Губернатор Его Императорское Высочество Великий Князь Сергий Александрович и Его Супруга Её Императорское Высочество Великая Княгиня Елисавета Феодоровна.

Способы посредством которых Миссионерское Общество в отчётном году стремилось приобрести сочувствие своим высоким просветительным задачам со стороны православно-русского народа и вообще всех ревнителей св. православной веры, и в отчётном году оставались прежние: это – воззвания и отчёты Общества, в десятках тысячах экземпляров распространяемые по всей России, при ближайшем содействии приходского духовенства, которое, с самого открытия Общества, служит для него главнейшим и, можно сказать, незаменимым сотрудником при осуществлении вышеупомянутых задач его. Безошибочно можно сказать, ссылаясь на опыт минувших двадцати шести лет, что нравственные и материальные успехи Миссионерского Общества существенно зависят от степени сочувствия сему Обществу со стороны духовенства, от того, насколько живо возбуждён в нём самом интерес к миссии. Говоря о лицах духовного сана, как ближайших сотрудниках Миссионерского Общества, нельзя не упомянуть здесь о том, что в последнее время и в среде собственно лиц, не принадлежащих к духовенству, начали встречаться случаи живого содействия названному Обществу в достижении им своих благих целей, – чего вообще нельзя не считать добрым признаком для дальнейших успехов нашей отечественной миссии. В этом отношении заслуживает внимания деятельность на пользу Общества учителя Трёх-Островянского приходского училища (в области Войска Донского), A.М. Александрова, который в начале отчётного года, по собственной инициативе, собрал и переслал в Совет Общества тридцать три рубля, в числе которых, кроме четырёх членских взносов, есть и мелкие копеечные пожертвования некоторых казаков и казачек Трёх-Островянской станицы.

Финансовая часть Православного Миссионерского Общества в отчётном году представляется в следующем виде:

I. От 1894 года оставалось 1.298.780 р. 77,5 к.

II. В 1895 году поступило на приход 365.725 р. 66 к.⁴³⁰

Всего в приходе с остаточными 1.664.456 р. 43,5 к.

III. В 1895 году израсходовано 608.144 р. 41 к.⁴³¹

IV. Затем к 1896 году остаётся 1.056.312 р. 02,5 к.⁴³²

В этой остаточной сумме заключается:

а) капитала неприкосновенного 372.061 р. 77 к.

б) капитала запасного 347.783 р 17,5 к.

в) капитала расходного:

общего 238.075 р. 92 к.

специального 98.891 р 16 к.

Здесь, в виде необходимого пояснения, надобно прибавить, что хотя доходность во всех почти Епархиальных Комитетах в отчётном году, как будет показано ниже, понизилась, но приток пожертвований, собственно, в Совет Общества по прежнему оставался обильным, так что общее количество денежных поступлений в Совет в отчётном году представляет превышение таковых поступлений против предшествующего года на 28.692 р. 84 к.

В числе пожертвований, поступивших в Совет в отчётном году, особо должны быть поименованы следующие:

1) от Её Императорского Высочества, Великой Княгини Александры Иосифовны 50 р.;

2) Преосвященнейшего Мисаила, Епископа Орловского и Севского 100 р.: 8) Преосвященнейшего Паисия, Епископа Владимиро-Волынского 100 р. (в обеспечение членского взноса);

4) в Бозе почившего Преосвященнейшего Епископа Германа 200 р.;

5) начальника Пекинской Духовной миссии архимандрита Амфилохия 300 р.;

6) ректора Московской Духовной Академии архимандрита Лаврентия 100 р. (в обеспечение членского взноса);

7) настоятеля Соловецкого Ставропигиального монастыря игумена Иоанникия 100 р. (в обеспечение членского взноса);

8) потомственной почётной гражданки М.Е. Морозовой 500 р.;

9) губернского секретаря Е.И. Коптева 200 р.;

10) К. П. Д. 73 р.;

11) учителя Ефремовского духовного училища Прозоровского (в пользу Японской миссии) 70 р.;

12) Е.В. Сухаревой 60 р.;

13) неизвестного 400 р.;

14) через Преосвященнейшего Нестора, Епископа Дмитровского, 100 р. (в пользу Киргизской миссии);

15) от Высокопреосвященнейшего Иеронима, архиепископа Литовского 100 р.;

16) настоятеля Оптиной пустыни архимандрита Досифея 300 р. и

17) священника Московской Николо-Ваганьковской церкви Е.И. Успенского 130 р.

Кроме того, получено по духовным завещаниям:

1) Ф.Н. Самойлова 40.000 р.;

2) протоиерея A.М. Иванцова-Платонова 900 р. и

3) П.П. Сердобиной (в пользу Алтайской миссии) 200 руб.

Наконец, следует упомянуть о крупном пожертвовании в 3.000 рублей, сделанном полковником A.В. Елагиным на устройство двух походных церквей в районе деятельности Киргизской миссии в Омской епархии. В настоящее время обе названные церкви изготовлены в Москве фабрикантом Мешковым и уже отправлены к местам их назначения – одна в г. Атбасар, а другая – в г. Семипалатинск.

Вышеуказанные денежные поступления (за исключением 3.000 р., пожертвованных на устройство походных церквей), на основании правил, ещё при самом открытии Общества выработанных Советом, причислены к неприкосновенному капиталу Общества, с обращением на миссионерское дело лишь одних процентов с сих поступлений. Все капиталы, находящиеся в ведении Совета Общества и разделяющиеся на неприкосновенный, запасный и расходный, в течение отчётного года три раза были обревизованы особой комиссию из членов Совета, с составлением актов о ревизии, которые своевременно и вносимы были на рассмотрение в собрания Совета, каковых в отчётном году было тринадцать: 16 января, 13 марта, 24 апреля, 30 мая, 6 июня, 22 сентября, 24 октября, 3, 15, 23 и 27 ноября.

Самый Совет, образованный на основании § 26 Устава, после выборов, бывших в Общем Собрании 19 июня 1894 года, оставался в отчётном году в прежнем виде, с некоторыми лишь изменениями в личном его составе. Изменения эти состояли в том, что вместо отказавшегося от должности казначея Сретенского архимандрита Димитрия в Общем Собрании 11 июня отчётного года был избран в сию должность потомственный почётный гражданин М.И. Прусаков, вместо же архимандрита Лаврентия, назначенного на должность ректора Московской Духовной Академии и потому выбывшего из Москвы к новому месту служения, Высокопреосвященнейшим председателем, на основании § 25 Устава, 31 августа отчётного года назначен членом Совета Покровского Миссионерского монастыря архимандрит Иннокентий. Затем в течение отчётного года сложили с себя, по болезни, звание членов Совета: профессор Богословия в Московском Университете протоиерей Н.А. Елеонский (24 октября) и коммерции советник П.М. Третьяков (15 ноября). Одна из сих вакансий оставлена не занятой – до выборов, имеющих быть в Общем собрании текущего года, другая же замещена потомственным почётным гражданином A.В. Фомичёвым.

Кроме рассмотрения актов комиссии, свидетельствовавшей суммы Совета, а также распоряжений, касавшихся обращения кассовой наличности в те или другие процентные бумаги, предметами рассуждений в собраниях Совета служили так называемые текущие дела, число которых в отчётном году простиралось до 70 дел и которые имели то или другое отношение к материальному положению наших миссий, или же касались их духовно-просветительного значения и назначения. В ряду этих текущих дел Совет должен был обратить особенное внимание на перестройку и капитальный ремонт дома, принадлежащего Миссионерскому Обществу, как на дело неотложно – необходимое и притом требующее от Общества значительных денежных затрат. В собрании Совета 30 мая отчётного года были рассмотрены и одобрены планы и сметы по перестройке и ремонту вышеупомянутого дома, составленные, по поручению Совета, архитектором В.Е. Сретенским и в то же время для ведения самого дела была образована особая строительная комиссия в составе следующих лиц: Членов Совета протоиерея Н.В. Благоразумова, с званием председателя комиссии, священника В.Е. Руднева и коммерции советника С.П. Оконишникова и иеромонаха Иосифова Волоколамского монастыря Тихона, при участии архитектора В.Е. Сретенского. В настоящее время это многотрудное и ответственное дело приходит, при помощи Божией, к благополучному окончанию.

Несколько отдельных собраний Совета было специально посвящено рассмотрению и обсуждению предмета, имеющего особую важность собственно для лучшей постановки самого миссионерского дела в наших миссиях, – составленного особой комиссией из членов Совета проекта Устава Миссионерского института, который, как упомянуто выше, предположен к открытию в Покровском Миссионерском монастыре в память исполнившегося 25-летия со времени открытия в Москве Православного Миссионерского Общества. В конце отчётного года вышеупомянутый проект получил в Совете окончательную редакцию и через Высокопреосвященнейшего председателя был представлен в Св. Синод.

Немало поступало в отчётном году и ходатайств от разных, так или иначе прикосновенных к миссии лиц и учреждений об оказании из средств Общества пособий на те или другие местные миссионерские потребности. Из всех таковых, рассмотренных Советом ходатайств признаны были заслуживающими уважения следующие:

1) об ассигновании (единовременно) пятисот (500) рублей в распоряжение Архангельского епархиального комитета на издание учебных и богослужебных книг на языках местных инородцев;

2) об ассигновании тысячи (1.000) рублей в пособие к построению храма при Бирской инородческой учительской семинарии и

3) о предоставлении Вятскому Епархиальному комитету употреблять из запасного капитала ежегодно пятьсот (500) рублей на усиление средств по содержанию миссионерских школ Вятской Епархии.

В заключение сведений о Совете и его деятельности в отчётном году надобно упомянуть и о том, что печатный орган Миссионерского Общества «Православный Благовестник» поступил в сем году в заведывание новой редакции: на место прежнего редактора означенного журнала члена Совета протоиерея A.В. Никольского указом Св. Синода от 10 августа 1895 года за № 3751 назначен на сию должность бывший преподаватель Московской Духовной семинарии, статский советник Н.П. Комаров.

– Число Епархиальных Комитетов в отчётном году.

– Особенно благоуспешная деятельность Полтавского Комитета.

– Комитеты, в которых последовало в отчётном году увеличение или сокращение миссионерских сборов.

Новый период в жизни Православного Миссионерского Общества, начавшийся отчётным годом, не был ознаменован открытием новых⁴³³ Епархиальных отделений или комитетов сего Общества и число таковых оставалось прежним, – существующие 43 комитета были открыты в разное время в минувшие двадцать шесть лет жизни Общества. В состав миссионерских сборов, попечение о которых лежит на Епархиальных Комитетах, входят, как известно, в виде главных и постоянных элементов

1) членские взносы,

2) церковно-кружечный сбор и

3) тарелочный сбор в неделю Православия

и сравнение результатов по отношению к миссионерским сборам, достигнутых Епархиальными Комитетами в отчётном году с таковыми же результатами предшествующего отчётного года показывает, что особенно благоуспешной должна быть признана деятельность лишь некоторых, немногих комитетов. Во главе таковых комитетов по-прежнему стоит Полтавский комитет, в котором в отчётном году записано 1419 членов Общества и собрано в пользу миссий 10.687 р. 86 коп. С неослабным усердием и энергией члены Полтавского комитета и вообще духовенство Полтавской Епархии заботятся о том, чтобы возбудить и поддержать в среде местного народонаселения живой интерес к отечественной миссии и Бог благословляет успехом труды ревнителей Его святого дела. Особого упоминания, по успешности достигнутых в пользу Миссионерского Общества результатов, заслуживают следующие деятели сего Общества в пределах Полтавской Епархии: благочинный Кобелякского уезда священник Пётр Воблый (приобрёл в отчётном году 139 членов и представил 500 р. 65 коп. сборов); благочинный того же уезда священник Пётр Кириев (собрал 342 р. и приобрёл новых 70 членов); казначей Полтавского комитета Я.Е. Матияшевский (собрал 232 руб. и записал 75 членов); диакон кафедрального собора Андрей Жуковский (записал 52 члена и представил 169 руб. 93 к. сборов⁴³⁴. Кобелякский градский благочинный, протоиерей Сергий Боровский (записал 44 члена и пожертвований 311 р. 11 к.); начальница епархиального женского училища В.А. Андриевская (приобрела 18 членов – женщин и, кроме членских взносов, представила пожертвований 55 р.); смотритель Полтавского духовного училища протоиерей о. Григорий Лисовский (собрал 54 руб. 89 коп. и записал 16 членов); благочинный Кременчугского уезда протоиерей Иоанн Аврамов (собрал 235 руб. 25 к. и записал 34 члена); Кобелякского уезда благочинный священник Григорий Стефанович (пригласил 30 членов и сборов представил 168 руб.) и многие другие лица из приходского духовенства. Вообще благоуспешная деятельность Полтавского Епархиального комитета не подтверждает того мнения, что будто бы умножение сборов на разные местные епархиальные нужды и в пользу других благотворительных Обществ необходимо должно повести к ослаблению сборов и на православную миссию. Всё дело, по-видимому, здесь в том, чтобы духовенство было глубоко проникнуто сознанием лежащих на нём обязанностей по отношению к сей миссии, и чтобы там, где это сознание недостаточно сильно, оно было возбуждаемо соответственными мерами. Эти меры, в форме призывов к более живой энергической деятельности на пользу Православного Миссионерского Общества, – призывов, обращённых со стороны архипастырей к местному духовенству, в отчётном году нашли применение в некоторых Епархиях, например Каменец-Подольской и Саратовской и сопровождались добрыми результатами. Из отчётов, пред-

Июнь.