№ 3. Февраль. Книжка 1

Трудно, братие, дело благовестия. Благовестники православия это не просто только исповедники временно страждущие, это – мученики постоянные, повседневные. Они имеют и терпят беды в реках, беды от разбойников, беды от сродников, беды от язык и от лжебратии, беды и на суше и на море, беды в доме, в семье, вне её, и беды во граде, беды в пустыни⁵⁵. Да, это пожизненные крестоносцы.

Как же не благоговеть пред ними? Как не преклоняться пред их подвигами, как не сочувствовать их делам? Можно ли быть и оставаться тупым зрителем их трудов, их голода, холода и их скорби о беспомощности их самих и о недостатке средств благотворить обращаемым в православие. Нет, в ком есть душа истинно христианская, в ком сердце дышит благодарностью к Спасителю за спасение, кто испытывает радости оттого, что он православный христианин, тот не может не желать, чтобы и другой был православным. Только тот из православных может быть скупым, бесчувственным к делу благовестия и к пожертвованиям на это святое дело, кто не знает своего православия, не чувствует благодатной силы его, не вдумывался в то богатство благодати, каким обладает православная Церковь и, в частности, грешная душа его.

Где православие, там упрочивается миролюбие, а при миролюбии и жизнь внешняя благоустрояется.

Особенно нужно спешить упрочением православия в Сибири в настоящее время, когда через устройство железной дороги поперёк её устремляются на неё со всего света любостяжательные, суемудрые и самолюбивые лица всяких религиозных настроений. Уже и теперь там угнездилось немало лжеучителей не только старинных наших кровных, но и новейших еретиков: духоборцев, штундистов, пашковцев, толстовцев, которые сеют и пожинают плоды по роду своему. Что же будет, если мы, православные, не поусердствуем ныне делу православия в Азии как в Сибири, так и в других завоёванных ниже Сибири странах, а также и в Америке, и в Японии? Нужно, чтобы свет Христов просвещал и озарял там всякого человека, как туземца, так и пришельца – грядущего в эту страну, богатую сокровищами земными, но скудную, бедную сокровищами небесными; нужны там святые монастыри, благотворные, просветительные; церкви на станциях железной дороги, церковно-приходские школы, и другие учебные христианские учреждения, нужны добрые книги, благонамеренные учителя и учительницы, нарочитые, постоянно странствующие благовестники, и постоянные оседлые пастыри и учители веры Христовой; нужны приюты, богадельни от общества православного в России. Нужны туда и честные, русские, православные люди. Настоль же нужно и людей, и средства из России собрать и послать. По удовлетворении означенных потребностей, по милости Божией будет сохранена и сбережена для царства Русского область великая, треть Азии незыблемой, царю верноподданной, и преданной Спасителю; ускорим же, православные, на помощь просвещаемым. Потщимся на умоление и просьбы христолюбцев благовестников Сибири, нуждающейся в сочувствии большем, чем Япония и Китай, Абиссиния и Америка.

Да и можно ли, зная жизнь благовестников, не поделиться на нужды их посильной помощью? Вот они рабы Божии отказываются от родных своих, оставляют родину, обрекают себя на постоянное странствование в земле дальней, на чужой стороне среди инородцев. среди иномыслящих и даже часто враждебных лиц, знакомятся с ними, знакомят их с собой, со своей задачей; с верой новой; видят злость, вражду и злые мероприятия от лиц влиятельных не христиан, иногда и от своих; терпят, но не перестают благовествовать; помогает Господь силой любви и молитвы сокрушить упорство, тогда они радуются; а видя упорство и злость не сокрушимыми, они со скорбью на время отрясают прах от ног своих, идут дальше к другим сердцам. Но, как и с чем идут? чем они снабжены? по какому пути шествуют?

Среди бурь и ураганов зимой, по тундрам и болотам и средь дремучих лесов сибирских летом; неизбежно встречая на пути крутизны, пропасти страшные; по воде плывут с опасностью жизни. Стоит только вспомнить дивного апостола веры Христовой на Руси, святителя московского Иннокентия, чтобы проникнуться благоговением и благотворительностью к благовестникам. Чем они бывают снабжены? почти без денег и иногда без куска хлеба проходят сушу и моря, дабы обрести Христу едину душу. Холод и голод – вот нередкие спутники благовестникам.

Ещё сносно быть благовестником в одиночестве. Но бывают благовестниками в Сибири и на Кавказе и священники, обременённые семьёй. Их жены являются достойными помощницами и сподвижницами в деле Христовом. А между тем им в награду сопутствует голодовка, нет ни одежды, ни пищи в достатке, как для них, родителей, так и для детей. А эти труженицы, просвещая души верой, научают инородцев и домашнему сельскому хозяйству и огородничеству, знакомят как что сажать и сеять в огородах, как запасать впрок на зиму овощи и другие произведения природы. И всё это они делают как истые матери для детей, с любовью, без корысти, терпя сами нужду, бедность, нищету в своём быту, в своём обиходе.

Обращаемые и просвещаемые сами бедняки, они смотрят в руки благовествующих любовь, добро и милосердие и ждут от них всяческой помощи. А у наших благовестников нет не только почтенных сумм в распоряжении для благотворения или для хозяйственного благоустройства просвещённых, но не хватает средств и на скромную милостыню или на лекарство бедным. Судите сами, может ли быть действенна и внушительна проповедь о милосердии, когда в самих проповедниках не видно дел милосердия. Тогда всякий вправе сказать: Врачу, исцелися сам. Ты веруешь? Покажи веру от дел твоих.

Вот поэтому-то достойны удивления и подражания те иноверные общества особенно в Англии, которые для своих христианских проповедников не жалеют никаких средств, лишь бы они и сами были обеспечены и с достоинством для своей англиканской церкви щедро благотворили всюду обращаемым из язычества, иудейства и магометанства.

И поразительна их щедрость и самый приём постоянной благотворительности! Вот крупный торговец получил в году отчётном от торговли достаточную прибыль; он из этой прибыли первее всего отделил часть во славу Божию на дело благотворительности в своём приходе и потом на распространение евангелия среди язычников, или на перевод слова Божия для диких островитян или на благовестников, уже действующих в странах далёких на островах Австралии или в степях Африканских. Умилительно в Палестине видеть их богоугодные заведения, их обилие, чистоту, благоустройство и обеспеченность.

Кому они благотворят? всем и каждому: они дают приют детям и других вер. Ещё никто из христиан раньше протестантов англичан не обратил милостивого внимания на прокажённых, на излечение или по крайней мере на облегчение их участи. Гнили они, прокажённые, после Христа целые столетия и даже тысячелетия, плодились, размножались, страдали, стонали, просили о помощи и не было им помогающего. A англичане взялись в Святой земле за этих страдальцев и устроили для них приюты.

И у нас сжалилась над прокажёнными добрая душа Англичанки. С большими трудами, расходами и опасностями в Якутск к ним она приехала; ознакомилась она с ними и оповестила всему миру о проживающих там прокажённых, из своих средств она пожертвовала на них; привлекла многие богатые милостыни со всего света и устроилась жизнь Якутских прокажённых лучше. Им дан приют, уход, присмотр врачебный; они теперь окружены христианской любовью. И лишь после такого дивного подвига милосердия к несчастным, мы, вблизи себя видя заразных проказой, вздумали принять их на своё попечение.

Говорим мы, братие, всё это не в укоризну нам, а на вразумление и для возбуждения в нас самих более духа любви христианской к людям тёмным, ещё не знающим Христа, к людям страдающим и от идольской лести, и от недугов телесных.

И от чего это иноверные так сердечно относятся к дальним, незнакомым людям? Оттого, что они видят, сознают в каждом человеке брата себе, за которого умер Христос, который искуплен дорогой ценой, кровью Богочеловека Спасителя нашего. Ещё и потому, что такие Христолюбцы считают себя обязанными быть постоянными носителями света и любви Христовой, немолчными пожизненными благовестниками Евангелия и представителями жизни во Христе; они живут духом Христовым, чувствуют его благодатную силу и милость Божию к себе и вот они делятся всем с другими и находят в этом благотворении для себя радость и блаженство. А у нас что совершается? Русское многомиллионное царство от православных на дело проповеди среди нехристиан соотечественников имеет лишь несколько сот благовестников, не обеспеченных, не снабжённых достаточными средствами помогать просвещаемым. В состав Православного Миссионерского общества, в течение 25 лет действующего во славу Божию, к 25-му прошлому году его жизни собралось только 12.000 членов и это из православных. Скажите: велико ли это число членов? И велика ли сумма образовалась для этого святого дела благовестия в течении 25 лет? И много ли жертвователей явилось с почтенными капиталами или с постоянной ежегодной значительной помощью? Несколько сибирских постоянных благодетелей благовестию и московских людей, отказавших почтенные капиталы или недвижимость в обеспечение того или иного стана благовестнического в области сибирской. Конечно, и за это сочувствие нужно Бога благодарить. Но, беспристрастно рассуждая и видя нужду огромную в деятелях благовестия в стране нашей среди тьмы и лжи, жалеешь, что жатва многа, а делателей мало, и средств недостаточно собирается от православных на святое дело. А отчего это происходит? Ужели русский человек не добр, не сочувствует вере Христовой? Или не доверяет деятельности благовестников? Или не верит в пользу от таких трудов благовестия? Или мало знаком с этими подвигами? Причин холодности в русском сердце к святому делу много.

Одна из причин характерных скрывается в том, что почти никто из нас не считает на себе отменной обязанности быть постоянным немолчным благовестником евангелия во все дни своей сознательной жизни; – благовестником и словом истины, и примером – делами любви. В сознании обязанности такой нас всех не воспитывали и не воспитывают, оттого мы мало любим Христа и христиан; мало занимаемся своей верой, не дорожим своим сокровищем православия и не предлагаем его другим во спасение их. А мало любя Христа, мы о Нём мало и говорим и между собой, и среди иноверцев; и не озабочены тем, чтобы святилось Его имя далеко среди подданных России, не знающих правой веры язычников не христиан, чтобы скорее пришло царство Христово и влияние Духа Святого в сердца монголов, бурят, киргизов, чукчей, лапландцев, гиляков, лопарей, зырян, пермяков, вотяков и других племён, населяющих Россию.

По отношению же к благовестникам и просвещаемым применим и особый способ и словом, и примером возбуждать людей к просвещению заблуждающихся и вовсе не знающих православия, иноверцев и не христиан. Это копеечный сбор на дело православия. Новостью это будет только среди православных. Но это занятие сбором присутствует в соседстве: будит сердца добрых христиан к благотворению на дело Христово, напоминает нам о язычниках, об оглашенных. Копеечный сбор состоит в следующем. Прихожане известного прихода у иноверцев, особенно протестантов, добровольно изъявляют согласие каждый месяц на дело проповеди Евангелия среди язычников жертвовать по одной копейке со всех их взрослых членов семьи. Проходит месяц; за этим сбором является в семью известная, иногда очень образованная и богатая, свободная от общественных занятий, добровольно, бесплатно принявшая на себя труд сбора личность и принимает условную лепту. Таким образом подобные лица ежемесячным своим посещением напоминают семьям о нуждающихся в свете Христовом; и сами своими трудами и словом являются пособницами в распространении Евангелия. А кроме того, из этих ничтожных, по-видимому, скромных копеечных сборов составляется прочный обеспечивающий капитал для благовестия. На этот копеечный сбор и просветители, и просвещаемые содержатся, и книжки печатаются для оглашенных, и приюты, школы, храмы, богадельни и убежища устрояются. С миру по нитке, а бедному одёжка.

Разве невозможно это сделать и у нас? Очень возможно. Нет только начинающих. Λ сил, готовых потрудиться, найдётся немало, особенно среди женщин. Многие и с образованием скучают без дела, не знают, чем заняться, за какое постоянное доброе делание приняться. Вот и возьмитесь оживлять семьи копеечным сбором на язычников и других нехристиан, возбуждайте души ко Христу, беседуйте о делах благовестия, читайте такие книжки и листки, где говорится о трудах благовестнических по всему свету, особенно о плодах благовестия наших проповедников на окраинах и внутри России. А какая сумма от копеечного сбора образовалась бы в стомиллионном царстве? Если бы хотя пятьдесят миллионов православных согласились за каждого члена семьи на дело благовестия жертвовать только по одной копейке в месяц, то в течении года получился бы капитал в 6 миллионов рублей.

Да пошлёт Господь делателей усердных на ниву Свою, да приготовляет русский народ православный из чад своих мужей благопотребных на благовестие, да пошлёт Господь милостивцев щедродательных на святое дело благовестия, – на содержание и умножение просветителей и на утешение просвещённых. Сказано в Слове Божием: обративший грешника от заблуждения пути его, спасёт душу от смерти и покроет множество грехов⁵⁶. Поревнуем же, братие, благовестию и Господь нас самих не оставит без Своих милостей.

Да светит же свет от нас православных широко и далеко, яко да видят наша добрая дела и прославят не нас, а Отца нашего небесного, сподобившего нас быть хранителями Его святого учения.

В пределах Иркутской миссии в царствование императора Александра II обитали (как и теперь) из инородцев буряты, тунгусы, якуты, карагасы из них по численности наиболее значительно бурятское племя. Первое более или менее точное исчисление инородцев, между прочим и в пределах Иркутской миссии, было сделано в марте 1868 г. Иркутским губернским статистическим комитетом. По этому исчислению к началу 1868 года, в пределах Иркутской миссии, оказалось инородцев 118.130 человек обоего пола. Из них:

1) оседлых инородцев 7.714 душ. Все оседлые инородцы потомки, в третьем и четвёртом поколении, преждекрещёных бурят; и в отношении исполнения духовных треб распределены по приходам вместе с крестьянами.

2) Кочевых инородцев-бурят 105.416 душ; из них:

а) крещёных 13.394, которые, за малым исключением, состоят в ведении миссионеров;

б) некрещёных 92.022 души. Из числа их – ламаитов⁵⁸ 13.976 душ, и шаманистов 78.046 душ. По числу инородцев одно только Иркутское отделение духовной миссии превосходит более, нежели вдвое, всю Алтайскую миссию, но далеко уступает в этом отношении другому отделению в пределах той же епархии – именно Забайкальскому⁵⁹.

Здешний ламаизм по авторитетному свидетельству Иркутского преосвященного Вениамина, вопреки мнению многих, далеко не тожествен с тем учением, которое проповедовал основатель буддизма, индийский аскет Шакъя-Муни (Будда). Между учением Будды, имеющим философский характер, и ламским идолослужением, по его словам, едва ли не больше разницы, чем между свящ. писанием ветхого завета и бреднями талмуда⁶⁰. Прежде всего, ламы – по буддийским понятиям – общество отшельников, аскетов, которые, при вступлении в общину давали обеты хранить целомудрие (обет безбрачия), щадить жизнь всего живого, не касаться ни золота, ни серебра (обет отречения от собственности). Как отшельники и аскеты, буддийские ламы никаких ближайших отношений к миру не должны иметь и не имеют; у буддистов и нет никаких религиозных таинств и треб, подобных нашим христианским.

Между тем, ламы Иркутские ведут своего рода метрики, напутствуют своими обрядами (гурумами) родившихся, больных и умерших бурят. Самые их гурумы – это странная смесь магии, астрологии и шаманства. В них всего менее чистых буддийских элементов⁶¹. Как остаток первоначального буддизма, у лам сохраняется обязательное для всех бессмысленное чтение тибетских книг, которые очень немногие из лам сколько-нибудь разумеют. От аскетизма Шакъя-Муни у здешних лам осталась только безбрачная жизнь, да и та только по видимости: в действительности ламы в улусах имеют жён, в своих дацанах (монастырях) они берут к себе в юрты свободных женщин и девиц, держат их не по одной, a по две и по три, размещая их по разным юртам. Наконец, по учению Будды, последователи его должны беречь жизнь живых тварей до пожертвования собственной жизнью, и потому им строго запрещается употребление животной пищи, a у здешних лам мясо составляет почти исключительную пищу⁶². Что касается остальных язычников-ламаитов. так сказать, мирян, то и они не принадлежат к числу последователей буддизма, потому что по началам буддийской религии, последователи Будды должны спасаться умерщвлением в себе всего чувственного, милосердием ко всем одушевлённым тварям до пожертвования своей жизнью, но из мирян никто к этому не обязывается. Затем буддистом не может считаться никто из мирян, какого бы племени он не был, доколе не примет буддийской веры через пострижение и обречение себя на нищету и безбрачную жизнь, – никаких подобных обязательств здешние ламаиты на себя не принимают⁶³.

Из положительных черт учения ламства наиболее характерны следующие:

«Учение лам – Божие учение⁶⁴; не верить ламе всё равно, что не верить самому Богу или Будде⁶⁵»; сюда же можно присоединить и учение о переселении душ умерших в разные живые существа⁶⁶.

Последователи шаманства⁶⁷ – политеисты (т. е. многобожники), обоготворяют внешнюю материальную природу, предполагая в ней существование духов, управляющих разными частями природы. Признают Бурхана – творца мира – всезнающего и всемогущего, но таковое представление о нём образовалось, кажется, вследствие сношений бурят с русскими, и под влиянием христианского понятия о Боге; – почитают добрых духов с их жёнами, представляя себе их живущими на берегах рек Иркута и Оки и частью на вершинах Алтайских и Саянских гор; но большо боятся семи злых демонов, причиняющих людям великие беды и несчастья: напр., один из них в образе огонька сбивает с дороги путника во время тёмной ночи, другой отвратительно-ужасным видом возбуждает ужас, третий с огромными когтями мертвеца по временам выходит из могил и с скрежетом зубов нападает на людей⁶⁸ и т. д.

В религии шаманистов главное значение имеет именно страх пред злыми духами, потому что, по их верованию, Бог, создавший мир, предоставил его в распоряжение злым духам, которые стараются всячески вредить человеку⁶⁹.

При таких тёмных религиозных воззрениях ламаиты и шаманисты, начиная с самих лам и шаманов, крайне невежественны и суеверны. У лам, говорит преосв. Вениамин, обязательно для всех чтение тибетских книг, но из семи тысяч лам едва ли и семь человек сколько-нибудь понимают их. Самое чтение совершается так, что понимание при этом и не предполагается: обыкновенно берут книгу, делят её по листочку (в ламских книгах листы не сшиваются) и начинают читать нараспев; прочитавший свой листок раньше других обязан помогать другим. На вопрос преосвященного о таком процессе чтения один учёный лама с достоинством отвечал, что сила в том, как ударять книгой по голове: «тогда, – прибавил учёный лама, – все грехи вылетят!»⁷⁰ Шаманы, как и ламы верят, напр., что болезни происходят от того, что душа человека похищается злым духом; чтобы исцелить больного нужно отнять у злого духа похищенную им душу и возвратить в тело. С этой целью шаманы делают изображение того или другого злого духа, похитившего душу, произносят над ним заклинание с принесением жертвы, потом выносят из юрты изображение духа и бросают его в лесу или вешают на дереве⁷¹. О степени суеверности ламаитов и шаманистов можно судить отчасти по такому факту.

В 1868 г. на полях тункинских бурят, занимавшихся земледелием, появилась в большом количестве кобылка, – истреблявшая хлеб; около того же времени освящена была на тамошнем Кунхинском ключе вода и построен близь него храм. Чтобы поколебать благоговение инородцев к освящённому месту, ламы, а за ними и шаманы объявили, что насекомое появилось на полях именно от того, что тункинские буряты начали пить воду из освящённого ключа, от питья возбуждался в них пот, с этим потом они ходили по полям и развели таким образом кобылку. И буряты вполне поверили этому глупому обману лам и шаманов⁷².

При указанных низменных религиозных воззрениях Иркутских инородцев, нравственное состояние их не было и не могло быть высоким. Миссионеры со скорбью указывают на многие их пороки, – на их мстительность, доводящую иногда до убийств, склонность к пьянству, сутяжничество и, в особенности, на разврат. Этот последний порок до крайности распространён среди них и поддерживается главным образом примером соблазнительной жизни лам⁷³.

Во внутреннем быте бурят особенно поражает бедность массы населения, грязь и неопрятность обстановки. Все эти недостатки их быта, как сейчас увидим, находятся в прямой связи с их религией и невежеством. Едва ли не главной причиной бедности Иркутских бурят – служит обирательство их со стороны бесчисленных лам и шаманов.

Не привыкшие к физическому труду, ламы и шаманы всеми мерами стараются взять неразвитого бурята в свои руки, в расчёте, что тогда за всякий совет, за совершение всякого обряда, за каждый, ничего не стоящий амулет, они будут получать от него достаточное вознаграждение деньгами, скотом, разными вещами, съестными припасами⁷⁴. Идолослужители отлично умеют эксплуатировать суеверие бурят. Без них, без их гурумов (треб) не обходятся ни рождение детей у бурят, ни болезнь, ни брак, ни погребение. Всё это стоит крайне до́рого, напр., за погребение богатый платит 81 скотину, человек среднего состояния – 21 скотину и самый бедный не освобождается от платы. За погребением следует целый ряд поминок и жертвоприношений. У зажиточных они справляются в течение 49 дней, поутру, в полдень, вечером, а люди с малым достатком обязаны исполнить поминовение, по крайней мере, три раза – в 3, 7 и 49 день. Каждое поминовение сопровождается жертвоприношениями животных. Сверх того, ламы получают по животному за каждый, совершенный ими, обряд и общую благодарность за труды⁷⁵. Также разорительны и требы шаманов: «эта вера шибко тяжёлая вера», говорил миссионеру о шаманстве один подросток, бывший шаманист:

– Вот теперь моя мамка болеет, так, если б она была некрещёная, теперь надо бы звать шамана «кырык» делать, а это стало бы рублей 40 и более. Когда шамана зовёшь, надо купить ведра два водки, заколоть овцу, а то и кобылу и ещё шаману надо заплатить рублей пять. И это только в один раз. А что, если раза два, три? Разоришься, – закончил он.

И разоряются. Так о. Флоренсов в своём дневнике записал:

«Богдай Шелоников разорился из-за того, что старался вылечить жену свою (ныне умершую) с помощью так называемых шаманских „кырыков“⁷⁶. К большему разорению бурят, к ним каждый год, как бы на подмогу здешним ламам, тайно из-за границы проникают монгольские ламы с единственной целью обирательства. Так, в 1866 году, проникши с западной границы Тункинского ведомства, несколько лам, выдававших себя за особенных посланников богов и за святых перерожденцев, тайно прошли все поселения инородцев, совершая своё идолослужение у некрещёных и крещёных инородцев, и с богатой добычей, на другом краю населения, перешли за границу⁷⁷. Миссионеры выражают мнение, что буряты не долго выдержат подобную эксплуатацию бесчисленной стаи лам. Рано или поздно нужно ожидать полного разорения бурят ламами, подобно тому, как ими разорена Монголия⁷⁸. Особенно негодуют миссионеры на шаманов за тот вред, который они приносят населению своим лечением больных. Вот шаман в присутствии толпы бурят приносит в жертву баранов, жеребят и яманов, что сопровождается неимоверным истреблением вина. После такого жертвоприношения вся эта пьяная и шумная толпа бурят отправляется в дом больного и шумит близ его, нередко дерётся... Прибавьте сюда разные курения, совершаемые шаманом, вконец утомляющие больного, да ещё невоздержание, которое больной поневоле разделяет с посетителями. Результат – несомненно скорая смерть. И это – удел многих бурят, доверяющихся шаманам. К чему же это ведёт наконец? На это ответят цифры, выбранные миссионером из ревизских сказок. Оказывается, что по переписи 1858 года в 4-м Чернорудском роде состояло 1.180 душ, а по подворным спискам за 1881 г. только 320 душ; во втором Буровском роде по ревизии 487 душ, а теперь 340; в 5-м Чернорудском роде по ревизии 350 душ, а теперь 332 души. Нужно ли удивляться этому? – Далее по сообщению миссионера, в редкой юрте у некрещёных много детей: один, два, много три; у крещёных ребятами наполнена юрта. Сами буряты дивятся этому, а причина этого та же – шаманы, с их врачебной шарлатанской практикой».

Приниженное положение женщины составляет характерную черту бурятской семьи; происходит оно главным образом вследствие обычая платить за жену калым. Архиепископ Парфений пишет, между прочим, следующее:

«Калым – это обычай, в силу которого женщина родным отцом или братом продаётся за деньги и за несколько голов скота жениху, для сочетания с ним браком. В настоящее время у нас сильно возбуждён вопрос о женщине, о её воспитании, правах, занятиях, в тех видах, чтобы поставить женщину на поприще того высокого призвания, которое Самим Богом указано женщине. Можно ли из нашей отдалённой страны, входящей в состав обширного нашего благословенного отечества, напомнить занимающимся важным вопросом о женщинах, что у нас есть сотни тысяч женщин, которые не только лишены возможности простираться желаниями к высоте прав женщины, как супруги, но лишены и прав человеческих; и, – можно сказать без преувеличения, – продолжают существовать и доселе на правах скотов, ибо этих женщин меняют на головы скотов, и скотов на женщин; и при этой мене не хотят решительно принять во внимание ни способности мышления, которой Господь одарил всякую женщину, ни свободы её, ни чувства сердечного, ни счастья семейной жизни, и из-за чего? Из-за обычая калыма, который сделался такой святыней, что о нём при всей нелепости его, и при крайнем вреде, как для семейной жизни, так и для общественной, не думают возбуждать вопроса, из уважения к обычаю. Уважение великое; но есть ли в этом уважении к нелепому обычаю уважение к человечеству, тем паче к христианству?

А у инородцев без разбору и христианские и не христианские невесты меняются на головы скотов и обратно.

Какой священный союз – союз брачный и вне христианства! Сам Господь соделал его неразрывней самого союза между родителями и детьми, когда при сочетании первой в человеческом роде супружеской четы указал оставлять отца и мать и прилепляться к жене. В христианстве сочетание брачным союзом мужа и жены совершается во образ таинственного союза Христа с церковью⁷⁹. Не возмутительно ли для чувства человеческого, тем паче христианского, когда дело такого священного сочетания посрамляется, в лице одной половины сочетающихся, низведением её, при самом этом сочетании, на степень скота, меной её, с нарушением прав мысли, чувства и свободы, на головы скотов? Ибо довольно того, что женщина в младенчестве продана за несколько голов скота; и она в совершенном возрасте, должна отказаться от всех прав мысли, свободы и сердечного чувства, и идти сочетать свою жизнь до гроба с человеком, нередко ей ненавистным.

И до какого возмутительного злоупотребления доходит иногда этот варварский обычай – калым? В Балаганском ведомстве рассказывали об одном инородце, который не затруднился запродать, посредством калыма, дочь свою в колыбели за такое лицо, которое носилось ещё во чреве матери. Началась немедля уплата калыма со стороны отца ещё не рождённого дитяти; и уплачено порядочно. Наконец последовало благополучное (а могло быть и неблагополучное) разрешение от бремени ожидаемым женихом. II что же оказалось? Родилась своя невеста, а не жених. И началась тяжба. И этих тяжб, во имя неприкосновенности обычая – калыма, такое множество у инородцев, что едва ли не более тяжб по всем делам совокупно. Конечно, рассказанный случай могут назвать смешным; но какое множество других случаев, где проливаются горькие слёзы невинных от деспотизма обычая, считаемого неприкосновенным!

На женщину-мать смотрят, и справедливо, как на лицо с необыкновенным влиянием на судьбы государства. Чего дождётся наше отечество от сотен тысяч матерей, униженных до состояния скота и меняемых за головы скотов.

И в нашем крае стали заводиться, между инородцами, училища девиц, где без сомнения внушаются девицам истинные человеческие п христианские понятия о женщине, как супруге, как матери. Но что, если с такими понятиями девица уже закалымлена с детства на несколько голов скота? Легко ли будет этой образованной девице, когда, во имя неприкосновенности обычая – калыма, и её поведут к жениху, как скот, не уважая ни её свободы, ни мысли, ни сердечного чувства, на том одном основании, что за неё уплачен полный калым?

В настоящее царствование получили свободу миллионы наших соотечественников и сравнены в правах с прочими. Какое было бы благодеяние, если бы и наши инородческие женщины, закабалённые деспотизмом калыма в худшее из состояний рабства, изведены были на свободу»?

Так-то мрачна была в религиозно-нравственном и бытовом отношении среда, куда миссионеры призывались внести и свет Христова учения и лучшие начала жизни человеческой.

(Продолжение следует)

Самоеды – обские вотчинники. Санки с куклами покойников. Экономическое положение самоедов. Русские рыбалки и влияние их на инородцев. Летние поездки Обдорской миссии и исполнение треб.

Приблизительно в 250 вёрстах от Обдорска, мне показали первые становища настоящих самоедов, владения которых начинаются с устья реки Щучьей. Здесь уже не заметны были: ни влияние остяков, ни их типичные черты лица с более светлыми волосами; но, по-видимому, и здесь были те же инородцы со всей их характерной обстановкой. Такие же точно берестяные жилища-чумы, такие же развешанные сети, рыба для просушки, та же масса белых мохнатых ездовых собак, те же самые долблёные лодочки, на которых они смело пускаются на простор могучей реки; но сами обладатели всего этого были уже не те вялые, апатичные, жалкие полуостяки, полусамоеды, но более подвижный, живой, крепкий народ, с тёмным цветом лица, с более выдающимися скулами, с жёсткими чёрными волосами, которые были реже заплетены в косы, как у остяков, а были подстрижены по-русски в скобку. Самый народ был добрее, словоохотливее, гостеприимнее и радушно звал нас в свой чум, где тотчас же предлагал свежепойманную сырую рыбу, которой здесь принято угощать всех гостей, не стесняясь, могут ли они есть сырую рыбу, или нет. И здесь на первом месте в переднем углу в чумах можно было заметить иконы. Насколько мне приходилось заметить это, самоеды более религиозны и более чистосердечно относятся к проповеди миссионеров, чем остяки, которые вымирая, словно опускаются всё ниже и ниже, уже не интересуясь ничем, не думая о лучшем будущем. Кроме того, среди самоедов, как бывших оленеводов, нужно полагать, меньше было влияние шаманов, чем среди оседлых остяков. У них я встречал в более опрятном виде иконы, они даже видимо любят иметь, красивые иконы, с блестящими ризами, среди которых я более всего встречал образ их покровителя Николая Чудотворца. В некоторых чумах можно было видеть даже несколько икон, между которыми, кроме св. Николая, всего чаще встречались: образа Спасителя, Божией Матери и Георгия Победоносца. Самые их чумы были чище, больше, и не были так завалены и загрязнены, как у остяков. Та же разница была заметна и в одежде, которая если и не отличалась видом, то была опрятнее, богаче и с разными украшениями, которыми особенно гордятся и щеголяют женщины.

Большинство самоедов понизовья р. Оби и в настоящее время осталось оленеводами, но так как стада их по большей части малы, то они сдают их пасти пастухам, а сами занимаются рыбным промыслом, как бы делая запас и пополняя тот недостаток пищи, который раньше им давало стадо. Они не имеют зимних жилищ, подобно остякам, и продолжают и теперь быть теми же бродячими кочевниками, как и в старое время, когда они не знали нужды. Они приходят на берега Оби только в летнее время, для ловли рыбы, остальное же время года они или в тундре со стадом оленей, где занимаются промыслом зверя и птицы, или живут в лесах, где тот же промысел даёт им немного средств к жизни. Но главным образом они поддерживают своё существование рыбой, которую запасают в летнее время не только для своей пищи, но и для обмена с русскими, получая от них за неё: ситцы, муку, чай, табак, порох и другое необходимое для их неприхотливой жизни.

Им же принадлежат и рыбные угодья по р. Оби в данной местности, которыми они или пользуются сами, или отдают в аренду русским промышленникам.

Такой образ жизни, вполне отвечающий их потребностям, вероятно, и поддерживает их в более здоровом, крепком виде и не позволяет так вымирать, как вымирают теперь остяки, на которых бедность и потеря оленеводства повлияли губительным образом. Наконец, у этих самоедов больше и детей, которых как-то мало заметно у остяков. Более опрятные, весёлые, здоровые они имеют бодрый вид и невольно привлекают внимание.

Самоед, по-видимому, меньше стесняется присутствия русских и не так запуган, как остяк и откровеннее. В его чуме я нередко обращал внимание на маленьких кукол и на барабаны, которые можно видеть на полках. Они простосердечно сознаются, что это их собственность, но не говорят, что они шаманят, а уверяют, что ими только ворожат, что почти то же самое. В одном чуме мне показали барабан, объяснили его несложное устройство и даже готовы были продать. Около чумов в сторону реки мне не раз тоже приходилось видать поставленные саночки с девятью копылами и с ларчиком на них, в которых хранятся куклы покойников. Около одного чума я даже видал пару подобных саночек. Одни из них стояли привязанными к чуму, по направлению к югу и были настолько хорошо сделаны, что я даже намеревался их фотографировать. Другие были попроще и стояли на больших санках, тоже в сторону юга, и у передка их были прислонены четыре идола четверти полторы величиной, представляющие тот же обрубок, палочку дерева с заострённым концом и изображением глаз и носа, как я видел раньше; но с той разницей, что были одеты в нарочно сшитый из оленьих шкурок костюм; одеяние одного даже было отделано красным сукном и украшено колокольчиком, а другого – навешанными на шею перстнями. У обоих губы были так намазаны салом, что было противно смотреть. Во время кочёвок эти саночки и идолов возят на отдельных санках, но не запрягают в них особых оленей, а привязывают позади женских санок; на женщин возлагается обязанность и смотреть за ними и ставить при разбивке чума на место, позади, передком к югу. Мне объяснили, что в саночках находятся куклы покойников семьи, память о которых так хранят молодые супруги, что не расстаются с ними даже в пути, хотя этот обычай таскать их за собой много лет, не представляет ничего приятного, кроме неудобства.

Большинство самоедов, встреченных мной на Оби, была всё-таки беднота. Не многие из них, при всём богатстве своих природных угодий для рыбного промысла, ценность которых громадна по количеству улавливаемой рыбы, могут противостоять губительной водке и эксплуатации тех рыбных промышленников, которые сюда наезжают. Большинство из них, даже получая сотни рублей за аренду в год, не могут купить себе собственных сетей, лодок и в большинстве случаев пользуются тем и другим как пайщики у тех же арендаторов их угодий. Остальные же, сироты, одиночки не могут иметь и того и просто или нанимаются в работники, или выпрашивают себе пай в ловле рыбы, помогая таскать невода, солить рыбу, и проч. Незавидна участь тех, кто раз попал в зависимость к рыбопромышленнику, его часто и богатый улов рыбы не может спасти от вечной обязанности работать на других и сдавать за бесценок рыбу, но ещё тяжелее участь тех, кто попадает в работники в русскую рыбалку.

Самоедами не очень дорожат промышленники, потому что они слабее русских рабочих, менее выносливы, но всё же я много встречал самоедов и там, где он должны были жить в среде развращённых русских рабочих, набираемых в их родах с улицы и являющихся сюда чуть не под неволей. Такие работники быстро усваивают русскую речь, подстригают волосы, одеваются в русский костюм и стараются даже принять, вид русского. Судя по тому, насколько самоеды быстро переменяются под влиянием русских, можно предположить, что они могли бы скоро и легко переменить образ жизни из кочевого на оседлый, если бы местность и климат давали возможность жить здесь человеку скотоводством и хлебопашеством. Впрочем, пример Колвинского села на Печоре давно уже доказал, что это племя прекрасно могло бы быть оседлым и принять другой образ жизни. Нельзя не пожалеть, что здесь мало надежды на возможность скотоводства и вовсе нет надежды на хлебопашество и огородничество, без которого осёдлость почти немыслима.

Совсем нечему научиться самоеду на русских рыбалках, кроме дурного. Он видит там тяжёлую работу, грязную обстановку жизни, отсутствие всяких нравственных начал и ту же бедность, если не больше, какую он знает и у себя в родной тундре. Эта среда научит его пьянствовать, курить табак, воровать, ругаться, плутовать, но не научит его ничему хорошему. Большинство рыбопромышленников, вероятно, долго ещё будут преследовать только свои интересы, игнорируя, в убыток себе, нравственность тех, кому принадлежат богатые рыбные угодья. Они даже для своих русских собратий до сих пор не устроили сколько-нибудь отвечающих гигиеническим требованиям помещений, заставляя жить тех в вечной грязи, сырости, с плохой пищей, завозя, таким образом, сюда болезни, которые потом переходят на бедных инородцев. Даже самоеды и те осуждают жизнь русского рабочего, говоря, что при таких условиях они бы не могли работать и одного месяца, не только всю жизнь.

Русская рыбалка это в большинстве случаев, несколько убогих сараев из тонкого не проконопаченного леса, разбросанных в беспорядке по берегу реки. В них мёрзнет всё лето рабочий, их затопляет весной, в них нет печей, нег сносного помещения для сна, но бывает столько грязи, паразитов, такой дурной воздух, что захватывает дух. Только немногие из рыбопромышленников имеют порядочные здания, а большинство не имеют даже для себя сносного помещения, не говоря уже о рабочих.

Каждый год, в летнее время, когда наступит июль, установится погода и станет потеплее в этом северном крае, несколько членов Обдорской миссии со священником во главе, обыкновенно, отправляются на понизовье Оби для исполнения своих обязанностей. Это целое путешествие. За несколько дней они приготовляют специально устроенную для них лодку, вроде длинного карбаса с каютой, сносят туда припасы, походную парусинную церковь и приготовляются в дальний путь. Их маршрут рассчитывается так, чтобы по возможности посетить по Оби все жилища, временные и постоянные. В общем, это составляет немного менее 1.000 вёрст. Этот дальний путь, благодаря изменчивой погоде, которая здесь так капризна, усложняется ещё тем обстоятельством, что плавание по Оби опасно. Река громадна, разливы на десятки вёрст, берега большей частью низменны и не имеют никаких природных удобств для спасения в бурю. Часто путникам приходится сидеть целыми сутками, чуть не неделей, на пустынном, открытом ветрам берегу какого-нибудь острова, или перебиваться где-нибудь в бедных скучных юртах инородца, где тоже немного радостей.

Движение лодки, в которой плывут миссионеры, крайне медленно, если нет попутного ветра и нельзя пользоваться парусами.

При каждой остановке, в становищах, юртах, рыбалках, им нужно исполнять требы в самой жалкой обстановке инородца; и нужно иметь много навыка, чтобы перенести даже один только тяжёлый воздух инородческого жилища, много самоотвержения и любви к этому ближнему, чтобы обратиться к нему со словом убеждения, с проповедью. В большинстве случаев миссионерская деятельность сводится на исполнение треб. Только там, где случится встретить скопление народа, где представится для этого случай, миссионеры выносят походный парусинный храм, ставят его на берег и совершают в нём богослужение. Чаще это бывает в русских рыбалках, где просят их русские отслужить литургию, всенощную и где для этого случая приостанавливаются работы и собирается народ. Тогда в храме, в толпе русских, можно видеть и набожного самоеда. Сюда он всегда идёт охотно, ставит свечи, молится, если просвещён крещением, или с любопытством присматривается к христианскому богослужению, если он ещё не крещён. Порой тут же происходит и крещение заранее приготовленных самоедов или пришедших просить его у миссионеров, дав такое обещание в болезни или бедствиях. То место, где была совершена литургия, бывает после огорожено и осенено крестом. Так на острове Пуйкове, на месте одной русской рыбалки, я видел два подобных места; одно из них было тщательно огорожено, поставлен крест, на котором я прочёл, что здесь было совершено служение Преосвященным Тобольским Иустином. Это было первое посещение такого далёкого севера Тобольской губ. Преосвященным и оно оставило там светлое воспоминание в среде жителей, которые и доселе вспоминают о нём.

Недалеко от острова Пуйкова, при устье Оби, находится другой остров Нанги, на котором я видел недавно выстроенную часовню на средства рыбопромышленника. Это самая крайняя в настоящее время часовня в этой губернии, пока не осуществится постройка другой, севернее, которая предполагается миссией для более успешного просвещения самоедов на р. Надыме; тамошние самоеды редко посещают Обдорск, тяготясь расстоянием.

В зимнее время миссионерами точно так же предпринимаются поездки. В это время они отправляются по зимовкам, становищам самоедов на оленьих санках и, несмотря на страшные морозы, метели, которыми так богат север, успевают сделать громадные расстояния, всюду стараясь исполнить требы и прийти со словом убеждения. И однако ещё громадные пространства этих пустынь остаются не посещёнными, ещё много блуждающих дикарей не слышат проповеди о вере, любви и терпении, которая одна может осветить их бедную жизнь

(Продолжение следует)

Из дневника Якутского походного священника И. Попова во время поездки к тунгусам Якутского и Вилюйского округов в 1893 году.

Один из походных священников Якутской епархии, живя в г. Якутске, в продолжении года, должен делать две поездки к бродячим тунгусам, – одну летом, а другую зимой. Летняя поездка ежегодно совершается в одно определённое время, с 20 июня по 10 июля, к тунгусам, кочующим по притокам Амги и Алдана. Поездка совершается разными способами: верхом на конях 350 вёрст; на лодках вниз по речке Амге 400 вёрст и в экипаже 230, а всего 980 вёрст. В эту летнюю поездку мною удостоены Св. Таин 137 душ обоего пола, окрещено младенцев 14, браков было 6, отпето умерших 7 человек. Привил предохранительную оспу 107 тунгусам взрослым и детям, и 18 якутским детям.

Зимняя же поездка зависит от условия с тунгусами, когда выехать. Летом во время ярмарки (т. е. с 20 июля по 20 августа) улусный голова тунгусов приезжает в город, для сдачи в казначейство ясака и в это время назначает место, где будет сбор тунгусов и время, когда они соберутся. Соображаясь с этими указаниями, походный священник и выезжает с места своего жительства. Прежде, чем ехать на условленное место, он посещает оседло живущих тунгусов Якутского и Вилюйского округов. Ныне голова сообщил, что бродячие тунгусы будут к 1 декабря на верховьях речки Алдана. Вследствие чего, поездка наша должна была начаться 16 октября, но долго не было снегу. Наконец с Божией помощию, 23 октября в 3 часа пополудни, мы выехали из города на оленях по Вилюйскому тракту. Оленей наняли у якута Одунинского наслега Михаила Скрыбыкина, который приехал в город за 120 вёрст. Скрыбыкин взялся доставить нас на урочище «Чичас» (неглубокий), 270 вёрст от города. Мы поместились в 4 нартах, (санки для оленей. В нарту впрягают всегда пару оленей).

24 октября, проехав 120 вёрст, добрались до хаты Скрыбыкина. На пути пришлось побывать в 2 юртах, чтобы дать отдых оленям и самим погреться.

26 октября, отправились на 4 станок Вилюйского тракта; здесь санная дорога прекращается, и мы должны пробираться по просёлочной. Якут Корянин пригласил съездить за 2 версты отслужить водосвятный молебен. Исполнив просьбу его, мы отправились на запад от Вилюйского тракта по истокам речек: Сырдах и Чахыя. Эти реки незначительны и имеют воду только весной. По верховьям их пришлось нам пробираться шагом, частью очищая лес, чтобы могла проехать нарта, a частью вытаскивая её на руках между кочками. В 7 часов вечера, уже было темно, когда мы добрались до юрты; 80 вёрст пути.

27–29. Проведены в совершении разных треб в юртах, лежащих по пути.

30. Доехали к тунгусу Егорову; у него ночевали две ночи, в ожидании готовящихся к исповеди и Св. Причастию.

Ноябрь.

1. Утром, отслужили обедницу на якутском языке, причащено Св. Таин 9 человек. На свежих оленях отправились дальше. Доро́гой часто ломались нарты. Мы в полночь с трудом добрались до юрты, проехав 30 вёрст.

2. Сегодня доехали до верховьев речки Наральжима, 20 вёрст. Здесь окрестил младенца, учил тунгусов молитвам на якутском языке и вечером, когда псаломщик читал правило постникам, я исповедал 11 человек.

3. Отслужили обедницу на якутском языке и было 11 причастников. Поехали на тех же оленях и остановились у тунгуса Михайлова, при речке Сегеннях, в 40 вёрстах. Вечером 3-м постникам, прочитано правило. Ночью была сильная вьюга и все дороги занесло.

4. Служили обедницу и было 3 причастника. Сегодня ехали 16 часов и едва добрались до ночлега, на речку Синя к тунгусу Гавриилу Михайлову, в 70 вёрстах. Здесь по неимению подвод пробыли 2 суток. Отсюда на протяжении 160 вёрст нет никакого жилья и нам придётся ночь или две спать под открытым небом.

6. Привели оленей, и мы со страхом о предстоящей ночёвке на снегу, расстались с юртой. У Михайлова оставили часть багажа, потому что через несколько дней должны вернуться сюда. Дороги не было. После вьюги ещё никто не проезжал. Вечером остановились, где-то в лесу недалеко от речки Хондорума, проехав 55 вёрст, приблизительно. При лунном свете стали располагаться на ночлеге. Прежде всего отпустили оленей, и из предосторожности, чтобы не ушли, – привязали к шее каждого отрубки из сырого лиственничного леса в 1,5 аршина длины, а толщины в 3 или 4 вершка. На избранном для ночлега месте, псаломщик стал очищать снег; ямщик рубил дрова, подыскивая более сухие, я же носил их к табору и так нашлась для всех работа. Потом развели огонь и стали добывать воду из снега. Проводник же всё время приготовлял дрова и рубил сосновые ветви для подстилки. После чаю, нашлось и закусить по куску мяса. Здесь о тарелках и вилках и думать нельзя. Прежде чем отрезать кусок, подогревали нож на костре. Всё это – ничего, но страшно, раздевшись как дома, ложиться спать при 40° морозе; когда ложишься под холодное одеяло, чувствуется лихорадочное состояние минут 15, пока не нагреешь его своим теплом. Утром же вылезать и одеваться – это своего рода пытка.

7. Сегодня добрались до тунгусов Тобийского рода, сделав пути 105 вёрст.

11. Служили рано обедницу, удостоено Св. Таин 56 человек. Расстались с Тобийцами и поехали обратно. Сделали 70 вёрст пути и ночевали на снегу.

16. Когда легли спать (в юрте тунгуса Андреева), приехал якут от больного, за 40 вёрст. Причастив рано утром постников, я отправился на верховых конях к больному совершенно в противоположную сторону от принятого нами пути, а псаломщик поехал по прежнему пути и в 30 вёрстах должен ждать моего возвращения. Проехав 50 вёрст, добрался до больного, напутствовал и пособоровал его с вечера.

17. Утром в 3 часа отправился догонять псаломщика, и только в 8 часов вечера нашёл его в хате якута Мытатского наслега Иванова. Хата Иванова до того была мала, что и коровы тёрлись около нас. Вынуждены были ехать за 30 вёрст. Ночью часто сбивались с дороги и только пред утром добрались до юрты якута. Проехали 90 вёрст.

19. Причастив 14 человек и окрестив одного младенца, поехали к тунгусскому голове на речку Чину, в 48 вёрстах. Здесь было 3 крещения и 8 постников.

20. Причастив их Св. Таин, мы поехали на Лену. Здесь мы снова должны ночевать на снегу одну ночь, что и сделали, совершив 40 вёрст пути.

22. Утром перебрались на правый берег Лены, на остров Джекемдю. Тут мы получили известие, что тунгусы, куда мы едем, будут в декабрьское полнолуние, на притоке речки Амги, Капростах.

23. Утром тунгусский голова повёз нас вверх по Лене к тунгусам, кочующим по речке Толбе. Проехав 50 вёрст, ночевали на Чуранской станции.

24. Сегодня 40 вёрст ехали по трактовой дороге и снова перебрались на правый берег Лены и поехали вверх по речке Толбе. Речка эта опасна для езды, местами всю зиму не замерзает.

Декабрь.

1. Поехали на остров Джокемдя, в 20 вёрст.

2–3. Дневали по неимению лошадей для выезда на Алдан.

4. В 12 часов выехали на верховых конях по речке Джекемдя. Проехав 30 вёрст, нашли 4 семейства бродячих тунгусов, которых я в продолжении 10-летнего служения встретил в первый раз. Их было четыре брата, а с семьями до 80 душ обоего пола. Всё время они бродили по Амурским и Ленским приискам. Тут мы ночевали 3 ночи в ожидании, не подоспеют ли ещё кочевники. Я привил 16 детям предохранительную оспу. Жизнь в уросе (палатка) в морозы самая неприглядная, днём дым расстилается по всей уросе, не давая возможности не только что-нибудь читать, но даже просто сидеть. Ночью же температура уравнивается с наружной.

5 и 6. Учил тунгусов молитвам и окрестил 4 младенцев. В уросе во время служения священник и молящиеся стоят на коленях, от дыма. Купель ставится около самого костра. Вечером, сказав тунгусам поучение о долге исповеди, стоя на коленях исповедал 20 человек, а псаломщик в таком же положении, читал им правило. – Вообще все требы в уросе совершаются стоя на коленях от страшного дыму, а без огня в 40° мороза служить невозможно.

7. Утром служили обедницу на Якутском языке. Удостоено Св. Тайн 20 человек. В 3 часу дня оставили уросы и проехав по речке Харыгмялах 30 вёрст, на открытом месте ночевали.

8. В 3 часа ночи оставили табор. Через каждые 10 вёрст слезали с коней и шли пешком версту или две, чем и отогревались. Ночевали на снегу при речке Ботама, сделав 60 вёрст пути.

9. Ехали по левому берегу Ботамы и случайно набрели на уросу тунгуса Авелева. Тут, напившись чаю, попросили Авелева вечером догнать нас, желая попользоваться уросой его. Вечером остановились при речке Кымырдагастах в 60 вёрстах. Здесь ночевали в подвижной уросе Авелева.

10. Утром в 8 часов оставили Авелева и ночевали при речке Тора в 60 вёрстах пути под открытым небом.

11. Сегодня приехали на речку Капрастах в 70 вёрстах. Здесь нашли две уросы тунгусов 1 Беллотского рода.

12 и 13. Поджидали тунгусов.

14. Приехало 5 семейств тунгусов в том числе и наш знакомый Авелев. К вечеру ещё наехало несколько семейств.

15. Прививал оспу взрослым и детям. – Всего привито 38 лицам.

16. Окрещено 4 младенца, повенчано 3 брака, вечером исповедано 20 постников и прочитано им правило. Все службы совершали с большими промежутками, ибо не было возможности долго стоять в дыму. Часто днём, сидели в лесу около костра.

17. Утром служили обедницу. Удостоено Св. Таин 20 человек, окрещено 7 младенцев, повенчано 2 брака, отпето 2 младенца, вечером исповедано 41 человек и прочитано им правило.

18. Утром служили обедницу. Удостоено Св. Таин 41 человек. Днём по просьбе тунгусов служил водосвятный молебен и с крестом посетили их уросы, окропляя Святой водой.

19. Преподав тунгусам благословение поехали обратно и ночевали на снегу при речке Тора, совершив пути 70 вёрст.

20. Ночевали в лесу, проехав 80 вёрст.

21. Ночевали при речке Ботама в 90 вёрстах далее.

22. Выехали благополучно на Лену.

26. Благополучно вернулись в город Якутск.

Пути сделано: с 23 октября по 26 декабря 2.763 версты да с 20 июня по 10 июля 980 вёрст, а всего в продолжение года 3.743 вёрст.

Сравнение отчётов Английского Церковного Миссионерского Общества за последние два десятилетия – за 1873–1893 гг. – приводит к некоторым любопытным и поучительным выводам. Данные отчётов наглядно и, так сказать, осязательно показывают нам всё увеличивающуюся силу и рост этого, крупнейшего не только в Англии, но и вообще во всей Европе, миссионерского общества. Они показывают также, что сделало и делает оно при своих богатых средствах и каких результатов достигает в своей деятельности. Исходным пунктом для сравнения мы берём 1873 год, – год смерти Генри Венна, заключивший собой длинный и важный период в истории общества.

При сравнении обратим внимание прежде всего на число миссионеров в указанные годы. Нижеследующая таблица ясно показывает их постепенное увеличение:

Исключая даже женщин, количество миссионеров за весь период почти удвоилось; в то время, когда в первое десятилетие число духовных миссионеров увеличилось только на 19 и светских также на 19, во второе десятилетие это увеличение доходит – духовных до 107, светских до 37 человек. Пропорция миссионеров с университетским образованием также значительно возросла. В 1873 г. их насчитывалось 44; в 1883 г. – 65 и 1893 г. – 158. Отчёт 1873 г. упоминает только об одном миссионере, получившем учёную степень в Кембридже, отчёт 1883 г – о трёх таких лицах, а отчёт 1893 г. уже о шестнадцати.

Число туземного духовенства и учителей видно из следующей таблицы:

Отсюда видно, что увеличение туземного духовенства в последнее время шло медленно. Это главным образом зависело от большего количества смертных случаев в последнее десятилетие; но, с другой стороны, несомненно и то, что столь многочисленных посвящений, какие – по нужде – были допускаемы в первое десятилетие в западной Африке и южной Индии, уже не было в последнее. Число же светских учителей и женщин-учительниц, напротив, сильно увеличилось. Только что приведённая таблица показывает также, что при выборе лиц на миссионерскую службу одинаково принимались и туземцы, и европейцы.

Распределение миссионеров по трём указанным периодам очень интересно. В следующей таблице мы опускаем женщин, потому что не можем правильно судить об увеличении их в Индии, не принимая во внимание Английского Церковного женского Миссионерского Общества и Общества распространения женского образования на Востоке.

Без сомнения, наиболее значительное увеличение миссионеров замечается в тех миссиях, которые в 1873 году переживали только ещё первые дни своего существования, – каковы миссии Восточной Африки, Персии, Японии и северной части Тихого океана. Оставляя их в стороне, мы видим, что из старейших миссий, – миссии западной Африки и южной Индии, хотя имеют деятелей больше, чем десять лет тому назад, в действительности возвратились к тому числу их, какое имели двадцать лет тому назад; то же почти нужно сказать и о западной Индии, о-вах Маврикия и Новой Зеландии. Действительное увеличение видно в северной Индии, Цейлоне, Китае и северо-западной Америке.

На первый взгляд нужно бы ожидать, что увеличение состава миссионеров повлечёт за собой и соответственное увеличение расходов. Но на самом деле этого не видно. Причина, почему расходы в миссиях Церковного Миссионерского Общества не поднялись соответственным образом, заключается в том, что увеличение наличного состава миссионеров произошло ещё недавно и слишком быстро. Многие из миссионеров только ещё приготовляются к своему будущему служению и поэтому теперь истрачивается на них немного разве более их маленького личного жалованья. Когда же они на самом деле выступят на своё поприще, тогда их миссионерская деятельность, несомненно, вызовет большие расходы со стороны Общества, – тогда потребуются школы, гостеприимницы, медикаменты и множество других предметов. Есть также ещё две причины этого явления.

Во-первых, значительное число из прибавившихся миссионеров содержится на свои собственные средства. Общество имеет теперь 15 мужчин и 53 женщины на их собственном содержании и 5 мужчин и 9 женщин, которым даётся только небольшое пособие, не считая тех, которые специально содержатся на средства лиц, благорасположенных к Обществу.

Во-вторых, увеличилось число женщин-миссионерок, а содержание женщины значительно дешевле содержания мужчины и дешевле половины содержания женатого миссионера.

Тем не менее, увеличение расходов всё-таки значительно. Средний расход четырёх, предшествующих 1873 г., лет был 155.644 фунт. стерл.⁸¹, средний расход четырёх, предшествующих 1893 г., лет был уже 244.844 ф. стерл. Эти цифры заключают в себе расходы и по специальным фондам. Соответствующий итог расхода за последний год, кончающийся 31 марта 1893 г., вычисленный таким же способом, был 255.917 фунт. стерлингов. За 1893/1894 г. расходный бюджет доходит до 265.759 фунт. стерл. включая сюда только те специальные фонды, которые непосредственно оказывают пособие общему фонду, как, например, Extensiоn-Fund, среднекитайский фонд и проч. И бюджеты, недавно назначенные, на наступивший в апреле (1894 г.) 1894/1895 г. исчисляются, за вычетом значительных вероятных сбережений, в 274.954 фунт. стерл.

Обратимся теперь к тем странам, в которых трудятся миссионеры Церковного Миссионерского Общества и посмотрим, чего они достигли там за указанный период времени.

Начнём с Индии. Трудно ожидать в старых хорошо организованных миссиях после всего достигнутого ими ещё новых успехов, замечаемых в более новых миссиях. Однако развитие миссионерского дела в Индии в последние двадцать лет во многих отношениях замечательно. В 1873 г. Френч устроил в Лагоре богословскую школу, – первую в этом роде в стране. Теперь такие школы имеются у Общества в Калькутте, Аллагабаде, Пуне и Мадрасе, кроме первоначальных заведений, существовавших ещё раньше для воспитания туземных агентов в южных миссиях. В 1873 г. Общество не обнаруживало особенного внимания к горным племенам, хотя сантальская миссия уже приносила добрые плоды. С тех пор эта миссия широко развилась и устроены новые миссии – гондская и бильская, имеющие уже обращённых.

Но Пенджаб обнаруживает в высшей степени сильный рост. В 1873 г. Общество имело здесь только одного медика-миссионера, теперь их в Пенджабе десять. В 1873 г. состав амритсарской миссии ограничивался тремя мужчинами. Теперь в этом округе пятнадцать человек; кроме того, сильно развивается деятельность английского церковного женского миссионерского общества. Оно содержит здесь 33 женщины, из которых старейшая в 1873 г. только что выступила на это поприще; кроме них здесь подвизаются в союзе с Церковным Миссионерским Обществом ещё девять женщин, не входящих в состав его. Два больших женских пансиона в Амритсаре, мужской пансион в Батале, прекрасный книжный магазин в Лагоре – два последних устроены щедростью Бэринга – наиболее бросающиеся в глаза результаты указанного нами развития дела. Другой щедрый благотворитель – Джордж Максвелл Гордон в 1873 г. только что вступил в Пенджабскую миссию и теперь, благодаря ему, имеются капелла при Лагорской богословской школе и миссии в Пинд-Дадан-Хане и Дера-Гази-Хане; по его отчасти внушению заняты Суккур и даже отдалённая Кветта.

Миссия в южной Индии не обнаруживает таких успехов; она и раньше хорошо уже была поставлена, так что ожидать от неё большего было бы трудно. В 1873 г. туземная церковь в области Тинневели получила самостоятельное управление; миссия Телугу с того времени широко распространилась во все стороны.

Пять новых епархий устроено в Индии в последние двадцать лет и из семи епископов, назначенных в них, четверо были миссионеры Английского Церковного Миссионерского Общества – это Френч, Спичли, Ходжес (Ноdges), Клиффорд a, кроме того, Сарджент, викарный епископ, без епархии.

Число туземных христиан в районе деятельности Общества также увеличилось, – с 69.000 оно дошло до 117.000, т. е. увеличилось на 70%. В связи с этим число туземных миссионерских агентов разного рода почти удвоилось: с 1.600 поднялось до 3.060.

В южном Китае Общество в 1873 г. имело трёх миссионеров, одного в Гон-Конге и двух в Фу-чоу; в этих же городах по одной женщине-миссионерке содержало Общество распространения женского образования на Востоке. Теперь много миссионеров того и другого пола живёт в провинции Фу киень; в Квантунге организованы периодические миссионерские путешествия и занят Пакой, в захолустье, не тронутой никакими другими миссиями. Общество располагает в южном Китае 20-ю мужчинами и 8-ю женщинами; в том числе четверо мужчин с медицинским образованием; деятельная община из 28 женщин английского церковного женского миссионерского общества сделала удивительные успехи в фукиеньской миссии и это только с 1873 г. Общество в этой части Китая имело в 1873 г. 26 туземных агентов и менее 300 христиан. Теперь там 268 агентов и свыше 10.000 христиан. Средний Китай не обнаруживает такого развития; тем не менее, колледж под управлением мисс. Хора (Haure) в Нингпо, большой миссионерский госпиталь доктора Мэна в Ханг-Чоу и деятельность среди сельского населения в округах Чуки и Тайчоу, в последние двадцать лет, достойны внимания. Не лишне также указать и на «Внутреннюю Евангелистическую миссию» Горсберга в отдалённой провинции Са-Чуень. Участие женщин в миссионерской деятельности также не должно быть пройдено молчанием. В 1873 г., а также и в 1883 г. Общество располагало в среднем Китае одной только женщиной-миссионеркой, – теперь их там двадцать. Дальше, пред самым 1873 г. Китай имел одного только английского епископа. В отчёте за 1873 г. отмечается назначение миссионера Общества, епископа Русселя в новообразованную епархию в той части Китая, которая тогда называлась Северным Китаем; впоследствии другой член Общества, епископ Муль, наследовал ему в части его епархии, называющейся теперь Средним Китаем, между тем как третий член, епископ Бердон, управляет южной епархией Виктории на о-ве Гонг-Конге.

Перейдём к северо-западной Америке. В 1873 г. посвящение епископа Хордена отметило собой первый шаг в том развитии местной церкви, которое привело ныне к образованию здесь восьми епархий из одной первоначальной Рупертслэндской. И это было делом именно Церковного Миссионерского Общества, которое почти вполне содержит здесь четыре епархии и оказывает пособие трём другим. Расход Общества на эти большие области с 6.000 фунт. стерл. поднялся до 16.000. И теперь, благодаря ему, многие племена и народности, живущие в них, от кризов и сиуксов до тукудов и эскимосов веруют в единого истинного Бога.

По ту сторону Скалистых гор миссия в 1873 г. состояла из одной только Метлакатлы и Кивколита. Но с тех пор она успела распространить Евангелие далеко среди окружающих племён, утвердила его на соседних островах, привела в Христианскую Церковь самое гордое из племён этой области – гайдов (Hуdah) острова королевы Шарлотты, и теперь, несмотря на многие испытания, под мудрым и ревностным управлением епископа Ридлея представляет прекрасное зрелище для всех интересующихся миссией.

Обратимся теперь к молодым миссиям, – и прежде всего к Японии. В 1873 году первый английский миссионер в этой стране вынужден был возвратиться домой по болезни; другой миссионер находился в Нагасаки. В отчёте Общества за этот год было указано на неожиданное, быстрое распространение европейской цивилизации в Японии. Публичные эдикты против христианства, издававшиеся в течение двухсот с половиной лет, только что были отменены. Ввиду этого Обществом было решено увеличить здесь свою миссию до пяти человек. В 1883 году вместо пяти человек здесь уже оказываются девять мужчин и одна женщина при 350 обращённых. Спустя ещё 10 лет, наличный состав миссионеров состоял уже из двадцати четырёх мужчин и девятнадцати женщин; семь японцев были посвящены в духовный сан и обращённых было уже 2.450. Они соединились вместе с прочими христианами, принадлежавшими к другим англиканским миссиям, и образовали свою, самостоятельную туземную церковь, насчитывающую у себя до 4.000 человек членов. В 1883 г. был назначен первый японский епископ из миссионеров Общества в Южной Индии; в 1893 г. его преемник, епископ Е. Бикерстет, назначил ещё двух добавочных епископов, специально для областей, заведуемых Обществом, из лиц, избранных последним.

Перейдём теперь к магометанским странам Востока, наиболее консервативным и неподвижным в деле прогресса. Персия в 1873 году совсем ещё не входила в сферу миссионерской деятельности Общества, и, хотя д-р Брюс провёл там три или четыре года, но числился ещё состоящим на службе в Индии. Только в 1883 г. персидская миссия была формально учреждена, и местопребыванием её на первый раз избран Багдад, а в 1893 году возникли новые и важные планы для дальнейшего развития миссии. В Палестине – только в Иерусалиме и Назарете в 1873 году были два духовных и два светских миссионера. Два года спустя, епископ Гобат передал Обществу свои станции и дело. Затем последовало дальнейшее расширение деятельности Общества. Последовательно были заняты миссионерами Яффа, Газа, Рамалла, Сальт, Наблус, Акка и Хайфа, и теперь в Палестине, вместо четырёх деятелей, уже тридцать пять – тринадцать мужчин и двадцать две женщины. Все миссии Церковного Миссионерского Общества в магометанских странах получили толчок к дальнейшему своему развитию от магометанской конференции, устроенной генералом Лэком в 1875 году. Обращает на себя особенное внимание деятельное участие женщин в миссиях этих стран. В них теперь действует не менее тридцати женщин, между тем как в 1883 году их там вовсе не было. Миссия заботится о медицинской помощи туземному населению; в 1893 году Общество имело здесь 4-х медиков-миссионеров и 2 ожидались.

О западной Африке нельзя сказать ничего особенного, Развитие там миссионерского дела у Общества в последние двадцать лет, при постоянных различных затруднениях, весьма незначительно. Но восточная Африка представляет замечательнейший пример неожиданных успехов. В 1873 году Джон Ребман был в Рабаи один, слепой и престарелый. Здесь его нашёл сэр Бартль Фрир, который, по возвращении своём в Англию, убедил Церковное Миссионерское Общество основать в восточной Африке колонию для освобождённых рабов. По 1873 год ещё более замечателен – как год смерти великого Ливингстона. В 1875 году явился Стэнли со своим предложением послать миссию в Уганду. Как широко пошла и развилась здесь после этого деятельность Общества, читателям «Православного Благовестника» уже известно⁸², и поэтому не представляется нужды говорить об этом. Достаточно сказать, что вместо одного миссионера, бывшего здесь в 1873 году, в 1893 г. их было уже пятьдесят.

С религиозно-просветительной целью я отправился в июле месяце 1895 г. с псаломщиком к ороченам, прикочевавшим из Якутской области к Горбиченскому золотому промыслу Кабинета Его Величества, в пределах Нерчинского округа. Поехали рано, 25 июля, на верховых лошадях, по узкой извилистой таёжной тропинке, пролегающей через горы, топи и лес. Лошади, выбирая более удобное место и едва передвигая ноги, шли медленно. Наконец, сделав приблизительно вёрст 15, мы увидели картину, достойную кисти художника: с одной стороны – гремучая горная речка Утыкенда, быстро несущая свои воды, с крутыми берегами, усеянными мелким кустарником и цветами, а с другой стороны – стойбище орочен, расположенное на плоской живописной местности, под тенью деревьев, раскинувших свои длинные ветви. При въезде в стойбище нас весьма радушно встретили орочены. Некоторые набожно и безмолвно крестились. После обмена приветствий, они пригласили нас в одну из лучших юрт, где и угостили чаем с приправой густого, как сливки, оленьего молока. За чаепитием я объяснил им цель своего приезда – помолиться с ними; затем отслужил на уготованном месте, среди юрт, на открытом воздухе, молебен с водосвятием святителю и чудотворцу Николаю, предварительно разъяснив им значение веры в Бога в их обособленном положении, среди дремучей тайги, населённой дикими зверями, и проч.

«Будьте, братья, – сказал я в заключение беседы, – всегда тверды и непоколебимы в православной вере, постоянны и ревностны в исполнении заповедей Божиих. За это Господь явит всеблагое Своё попечение о вас и избавит от многих нужд и бедствий».

Как молебен, так и беседу орочены выслушали с глубоким вниманием и чувством, постоянно осеняя себя крестным знамением. После всего этого мы посетили все юрты – эти оазисы среди тайги. В каждой юрте в переднем углу были иконы – где одна, а где и более. Эти св. иконы они носят всегда с собой, при перекочёвках. Если же почему-либо при остановках юрты не разбиваются, то иконы привешиваются к деревьям. Не есть ли эта любовь к св. иконам детей лесов знамение торжества веры Христовой?! При посещении орочен пришлось в разговоре с ними выслушать несколько рассказов об их житье-бытье, по своему интересу ничуть не уступающих докладу какого-нибудь путешественника в Географическом Обществе. В простоте сердца, со скорбью, они повествовали особенно о горькой стороне своей жизни. Жаловались на недостаток зверя, голод, холод и водку-злодейку, привозимую им в изобилии русскими. На другой день орочены попросили меня отслужить молебны по юртам, что я с удовольствием исполнил. В полдень подвели нам лошадей, и мы поехали обратно, напутствуемые благопожеланиями орочен⁸³.

Горбиченский стан.

20 август 1895 г.

Положение женщины в Сирии, да и вообще у магометан, весьма незавидное. Когда в семье родится девочка, то все недовольны и мать встречает новорождённую слезами. У Арабов есть даже обычай зарывать новорождённых девочек живыми в землю, а их старинная пословица говорит: «отправить женщину в другой мир – благое дело, – лучший зять отцу это – могила». До замужества девушка находится в полном подчинении у отца, затем её очень рано выдают замуж, не спрашивая её согласия и не обращая внимания на её желание. Замужем женщина делается вещью мужа, он может её прогнать, убить и никто не вступится за неё, все отнесутся к такому поступку, как к делу самому обыкновенному. Конечно, нечего и говорить о том, что женщинам не даётся никакого образования. Туземцы прямо боятся учить женщин грамоте.

Христианские миссионеры, действующие в Сирии, обратили внимание на столь жалкое существование туземок. В 1825 году английские миссионерки хотели основать несколько школ в различных местах Сирии, но это оказалось невозможным по тем препятствиям, которые ставились на каждом шагу туземцами. Тогда миссионерки стали посещать туземных женщин в их домах и учить их, чему было возможно. Благодаря неослабевающему усердию английских миссионеров, им удалось мало-помалу склонить туземцев на открытие женских школ и в 1835, 1836 и 1837 годах в некоторых городах Сирии были основаны школы для девочек, где они учились грамоте, Закону Божию и пению. Обращение с ученицами было самое ласковое и заботливое. Девушки, кончившие курс в школах, делались учительницами в них и в других училищах, которые несмотря на препятствия открывались мало-помалу в различных местах Сирии.

В северной Сирии по горам Ливану и Антиливану живёт особый народ, независимый, гордый, храбрый, гостеприимный. Это племя – не арабы и происхождение его в точности ещё неизвестно. Кроме вышеназванной местности народ этот живёт и по городам Сирии и число его простирается от 50 до 100 тысяч. Название его Друзы. По старинному преданию, Друзы происходят от небольшого отряда крестоносцев, оставшихся на Ливане, а имя их – от имени предводителя крестоносцев графа Dreux. Но предание это не имеет оснований. Название «Друзы» производится ещё от имени персидского выходца Дарази, который первый изучал нравы и обычаи этого народа. Сами Друзы производят своё название от арабских слов «дариза» и «дурс», что значит «умеющий читать» и «умнейший». Происхождение этого племени неизвестно и объясняется различно. Некоторые этимологи считают их потомками курдов, другие – потомками одного персидского воинственного племени, приведённого Константином IV в 686 г. для борьбы с Мусульманами. Один учёный, Гаскет Смит (Haskett Smith) считает Друзов потомками подданных царя Тирского Гирама, который вместе с Соломоном строил храм Иерусалимский. Сами Друзы считают своими предками китайцев.

Друзы – не магометане. Религия их представляет заимствования из религий разных народов, которые имели с ними сношения. В их книгах видны следы христианского, буддийского и магометанского учений. Друзы признают Единого Бога и это признание считают необходимым для спасения. Подобно последователям Зороастра, они почитают некие сотворённые существа, которые ниже Бога, но выше людей. Бог, по учению Друзов, воплощался 10 раз, между прочим 4-м воплощением они считают пророка Илию. Друзы верят в бессмертие души, но по их учению сотворено известное количество душ, которое не меняется. И как только Друз умирает, душа его переходит в человека, если он жил хорошо и в животное, если жил не праведно.

Основные заповеди их нравственного учения носят отпечаток Ислама. Вот они:

1) правдивость (лишь друг с другом),

2) взаимная поддержка,

3) борьба с другими религиями,

4) божеское почитание пророка своего Хакема,

5) довольство своей жизнью (так как она зависит от Бога),

6) повиновение воле Божией и

7) удаление от злых людей и от общения с демонами.

Друзы верят в судьбу и потому молитв просительных у них нет. Постов нет. Милостыни не ценятся. Друзы утверждают, что при истинно братском отношении друг к другу не будет нужды. Многожёнства нет, но жена вполне подчинена мужу и одного его слова достаточно для расторжения брака. На образование, даже женское, обращается должное внимание. Христианские миссионеры проникли и к этому племени, но христианское учение не произвело здесь никакого действия и обращения в христианство весьма редки⁸⁴.

(Корреспонденция «Православного Благовестника»)

Считаю приятным долгом уведомить, что Господь венец наступившего 1896 года благословил в нашем стане крещением калмыков-ламаитов 1 января – 8-ми и 4 января – 2-х. Оба крещения совершены в Князе-Михайловской миссионерской церкви Больше-Дербетовского улуса, миссионером иеромонахом Мефодием. На сей раз крестились калмыки Больше-Дербетовского улуса из ближайшего хурульного хотона; впрочем, семейство новопросвещённого Сильвестра Пюрвенова с октября месяца переселилось в стан и тут исподволь готовилось ко св. крещению. В оба раза было окрещено 4 семейства, при чём в 3 семействах жены остались пока некрещёными; но нет сомнения, что и они последуют примеру своих мужей и детей, по крайней мере, одна из них уже изъявила согласие принять Православие и теперь готовится ко св. крещению, знакомясь с христианским учением и изучая важнейшие молитвы. Но все они были при совершении крещения в церкви над их мужьями и детьми, причём одной было дозволено держать своего грудного ребёнка до погружения в купель. Это именно та калмычка, которая и сама теперь готовится ко св. крещению. При совершении крещения было и местное начальство. Помощник попечителя улуса М.Р. Фиалковский изъявил согласие быть восприемным отцом у новопросвещённого Мефодия Гельжинова, а сельский староста воспринимал новопросвещённую Елену. Вообще при крещении 1 января собралось народу весьма много, как православных, так и некрещёных калмыков. Все православные радовались и ликовали, видя толикое число обращающихся ко Христу. После совершения св. крещения новообращённым был предложен обед в столовой местного приюта Князе-Михайловской миссионерской одноклассной церковноприходской школы. По окончании обеда миссионером иеромонахом Мефодием были розданы св. иконы, каждому новопросвещённому семейству по иконе, при чём он кратко и вразумительно объяснил значение поклонения св. иконам, а также и житие изображённых на них лиц. После сего все новопросвещёные были отпущены по домам, при чём живущие в хотоне были отвезены на почтовых лошадях, по распоряжению благорасположенного к миссии и весьма религиозного г. Фиалковского. На другой день новопросвещённых, живущих в хотоне, миссионер посетил снова, чтобы посмотреть, как они устроились, и чтобы преподать им дальнейшие христианские наставления, а также, чтобы вразумить и их собратий, ещё пребывающих во тьме ламаизма. 7 января двое из новопросвещённых были повенчаны помощником миссионера ο. А. Старковым. Это – новопросвещённый Иоанн с новопросвещённой Ольгой.

– Годичное собрание СПБ. Комитета Правосл. Мисс. Общества.

– Тридцатилетие миссионерской деятельности архим. Иннокентия.

– Открытие Киргизских школ.

– Усиление сношений среднеазиатских мусульман с Турцией.

– Годичное собрание членов Православного Миссионерского Общества по СПб. Комитету состоялось в зале Думы, под председательством преосвященного Иоанна, епископа нарвского, в воскресенье 21 января. Собрание открылось речью нового председателя Комитета, преосвященного Иоанна, призвавшего на труды Комитета Божие благословение. Затем бывший делопроизводитель Комитета свящ. Ф.Н. Орнатский предложил вниманию собравшихся извлечение из отчёта Комитета за 1895 г. В отчётном году, после отпразднованного 22 и 29 января прошлого года 25-летия Общества, не было общих собраний, во время которых обыкновенно производится запись членов, и оо. благочинные, кроме весьма немногих, не представили ещё в Комитет подписных листов и собранных по ним денег за 1895 г., вопреки указу Консистории о представлении сих листов и денег непременно к 1 января. Эти два обстоятельства тяжело отозвались на числе членов Комитета, которое уменьшилось против прошлого года более чем на 400 человек, и на приходе, в свою очередь против прошлого года уменьшившемся на 3.740 р. 04 к. Между тем в отчётном году Комитет, по предложению Совета, должен был сделать усиленный расход на содержание Японской и Забайкальской миссии (всего 19.819 р. 71 к.), вследствие чего и закончил год, имея лишь:

а) наличными 101 р. 51 ¾ к. и

б) билетами 28.000 р. с. (вместо 37.200 р. с которыми был закончен 1894 г.). Призыв к усилению пожертвований на дело миссионерское был естественным окончанием речи о. Орнатского. Затем произнесены были речи прот. В.Я. Михайловским (в извлечении печатается в настоящем №) и свящ. Д.В. Рождественским. Казначей Комитета свящ. Г.И. Полянский собрал на блюдо 132 р. 87 к. и членских взносов записано в собрании 339 р. Кроме того, принято пожертвование от крестьянина Петра Егорова, a именно: серебряные вызолоченные сосуды стоимостью в 104 р. с.⁸⁵

– В текущем году исполнилось 30 лет полезной учебно-миссионерской деятельности в Сибири о. Архимандрита Иннокентия. О. Иннокентий в мире Иван Васильевич Солодчин родился в 1842 г. в с. Тальменке Барнаул. окр., в семье священника. По окончании курса в Томской Семинарии в 1863 г. он поступил в Петерб. Дух. Академию, из которой, по приглашению вновь назначенного тогда начальника Алтайской миссии, о. Архимандрита Владимира, (ныне Архиепископ Казанский), вместе с товарищем-пермяком П. Ив. Макушиным, поступил учителем в первое Алтайско-миссионерское училище. С начала 1870 гг., приняв иночество в Посольском монастыре, он служил в миссионерских станах Иркутской дух. миссии, а в 1880 гг. в станах миссии Алтайской; в 1890 гг., побыв некоторое время духовником и законоучителем образцовой школы при Томской Семинарии, о. Иннокентий служил помощником начальника Алтайской миссии, а затем с 1893 г., в сане Архимандрита, состоит епархиальным наблюдателем всех начальных церковных училищ Томской епархии, не исключая и миссионерских в улусах Алтая.

A. Н.

– В газетах сообщается известие, что Киргизы всех пяти волостей Омского уезда составили общественные приговоры об открытии волостных школ грамоты с обучением киргизскому и русскому языкам. На содержание каждой школы волостные сходы решили отпускать ежегодно по 120 р., причём освещение, отопление, а в будущем и содержание общежития принимают на себя богатые киргизы.

– Духовное общение Бухары и вообще мусульманской Азии с Турцией несомненно день ото дня увеличивается. Прежде, когда шиитская Персия была сильным государством, когда среднеазиатские племена были во власти разбойничьих туркменских и киргизских шаек, общение между мусульманами Средней Азии и западных стран ислама было крайне затруднено. В настоящее время путь с Запада на Восток пролегает через русские владения: путь не только безопасный, но и удобный, и дешёвый; благодаря этому обстоятельству, помимо всяких пан-исламических побуждений, сношения между двумя половинами мусульманского мира, несомненно, возрастают. Бухарские, хивинские, туркестанские муллы и хаджи едут в Константинополь, Каир, Медину и Мекку дополнять своё мусульманское образование и обновляться мусульманским духом; Турция, Египет и Аравия посылают своих избранников в Среднюю Азию напоминать об единстве мусульманского мира. Так, недавно, по словам каирской газеты «Ан-Ниль» (Нил), один из известнейших мусульманских проповедников и знатоков Хадисов (священного предания), Сейд-Али-Захир Мединский, тридцать пять лет занимавший кафедру богословия в Медине, отправился в Бухару. По дороге он пробыл двадцать дней в Константинополе дорогим гостем Улем, и в настоящее время находится в Бухаре, где гостит у главного Казия (Кази-Келян) Мирзы Бедр-уд-Дина, посвящая всё своё время своей профессорской деятельности⁸⁶.

(Окончание)

Вообще, по словам Усинского священника, Урянхайцы отказываются принимать христианство, отговариваясь тем, что, будто бы китайские чиновники и ламы, за принятие ими христианства, будут наказывать их, – рубить им головы.

В Усинской миссионерской школе в отчётном году обучались 29 человек: 20 мальчиков, 9 девочек, из них 7 – дети раскольников, принимающих австрийское священство и 3 – дети беспоповцев.

О состоянии Туруханской миссии в истекшем году можно сказать то же, что говорилось и ранее. Если и вообще миссионерское дело в Енисейской епархии ведётся при неблагоприятных условиях, то что же можно сказать в этом отношении про необъятный Туруханский край с его разноплемённым кочующим населением, при отсутствии в Туруханске правильно организованной миссии? Здесь имеется только 6 приходов с 5 храмами и наличного духовенства 5 священников и 4 псаломщика. При этом местные священники-миссионеры, кроме одного (о. Попова) не обладают ни достаточным образованием, ни подготовкой к миссионерскому делу, ни знакомством с инородческими наречиями. Отдалённость и обособленность края, суровость климата, исключительные условия для жизни, с трудом переносимые даже людьми с крепким и здоровым сложением, при недостатке образованных кандидатов священства в Енисейской епархии вообще, при всех заботах епархиального начальства, не позволяют улучшить существующий состав миссии. А между тем этот далёкий, холодный и обособленный край требует особенного участия к себе, особенно нуждается в просветительных силах, разумных и ревностных тружениках на ниве евангельской проповеди.

Инородческое население Туруханского края представляется в следующей таблице:

Таким образом, всего крещёных инородцев в шести приходах значится 5.855 м. и ж. пола, а всего с русским населением состоит прихожан 7.321 человек. Впрочем, цифра эта не может быть признаваема вполне точной, потому что в Тазовском приходе, по отзыву Туруханского Благочинного, население не проверялось причтом около 10 лет, а во вновь открытом Ессейском приходе причт, сделав по приходу только две поездки, не мог переписать всех инородцев, кочующих в неизвестных окраинах обширной тундры, со своими родоначальниками, которые могли бы дать более или менее верные сведения о количестве инородцев. Ещё труднее определить цифру бродячих инородцев-язычников, но полагают, что их не менее 3.000 душ.

Храмы Туруханского края в большинстве ветхи и бедны средствами. В текущем году Дудинские прихожане намерены освятить новый деревянный храм на Толстом носу, построенный по их заказу в Енисейске. Весной на особой барке он будет сплавлен по р. Енисею и установлен на приготовленном месте. При некоторых храмах нет причтовых помещений, хотя бы сколько-нибудь пригодных для постоянного жительства. Так, например, при вновь открытом Ессейском приходе имеется только ветхая часовня и очень небольшая сторожка, с железной печью, в которой миссионер или катехизатор проживают во время приезда в приход для совершения таинств и великопостного служения; в Хатангском приходе причтовый дом представляет собой простую избу из тонкого лиственного леса, с железной печью; изба эта пригодна только для сторожки; при вновь отстроенном церковном доме Тазовского прихода нет ещё ни сеней, ни надворных служб. Вследствие таких неудобств, а равно полного отсутствия оседлых инородцев в означенных местах, священники этих приходов от 8 до 10 месяцев проживают в Туруханске, или в Дудинке. Но и те причтовые домишки, в которых живут в Туруханске весну, лето и осень, прибывшие с Таза, Ессея и Хатании священники, равно как и переданное в 1889 году из гражданского ведомства в духовное помещение ныне закрытой школы, представляют собой жалкие строения, низкие, грязные, мрачные, отопляемые, кроме кирпичных печей, ещё печами из листового железа, вымазанные и внутри и снаружи по пазам глиной.

Священники-миссионеры предпринимали поездки по своим приходам преимущественно в зимнее время – с ноября до февраля месяца, так как летом, препятствуют сообщению с кочевниками реки, озёра и тундры. Но и зимой путешествие по необозримой тундре, на оленях или собаках, в открытой нарте при сильных морозах и пургах и нередко при отсутствии жилых чумов на пути, сопряжено с крайними неудобствами и лишениями. Вот что пишет миссионер о. Попов о своей поездке на озеро Ессей, почти за 1.000 вёрст от Туруханска.

«Проезды через безлюдные пространства по горам, тундрам и лесам, где местами снег доходит до 2-х аршин глубины, вынуждают меня ездить постоянно на открытых инородческих санках (нарты), сидя в них, скрестив под себя ноги... Руки и ноги мои подвергаются постоянным озноблениям; глаза, воспаляясь от дыма и огня, разводимого среди чума, болят и слабеют. Мне советуют ездить в „болке“, т. е. в глухом с печью экипаже; но это может убийственно отразиться на оленях, с которыми тунгусы обращаются очень грубо. В каждый день по несколько раз мне приходилось соскакивать в снег и брести по самый пояс, с целью помочь оленям и подать пример тунгусам... Но ленивые тунгусы продолжают сидеть, не обращая никакого внимания на слова и пример священника, – они с грубой бранью безжалостно наносят утопающему в снегу оленю удары концом длинной палки, называемой „хорей“. Иногда жестокость их доходила до того, что они выбивали глаза оленям или забивали их до смерти».

Почти то же говорит и о. Суслов о своей поездке на Хатангу.

«Подо мной, – пишет он, – шли два оленя. К вечеру подул южный ветер с снегом. Мы остановились; в открытом возке нельзя было укрыться от бурана. Меня продуло, стал мёрзнуть. Пришлось бы просидеть всю ночь поджав ноги, но спутник (хозяин, который вёз товар на оленях), пригласил меня к себе, в песцовое одеяло. Спасибо ему, – я согрелся. Между тем работник-юрак с женой ухитрились устроить какую-то кущу, залегли в неё прямо на снег, натаяли воды из снега же и сварили чай, совершенно продымившийся, предложили и нам погреться этим снадобьем, которого дома не взял бы в рот и капли... Целые сутки пурга не унималась; рабочих занесло в их получуме (куще) так, что снег отгребали лопатами. Сварить чай или обед не удавалось, – очаг только дымил, задуваемый пургой. Я лежал в балке, прислушиваясь к вою бури. Пурга продолжалась и на второй день. Насилу развели огонь; впрочем, сварили чай, по огонь погасило, так как от дыма нельзя было сидеть в чуму. Укрепляли чум, ибо пурга угрожала снести его...»

Если и в самом Туруханске житель испытывает немало лишений, то в большинстве сёл Туруханского края, при наличных условиях, постоянное пребывание семейного священника-миссионера почти невозможно. Вот, например, как описывает о. Суслов село Хатангское.

«Оно состоит из церкви, остатков сруба от храма, построенного в XVIII ст., развалин старой причтовой избушки и небольшой новой избушки для священника, общественной избы, для якутского старосты, сторожа, трёх обывательских изб и хлебозапасного магазина, построенного в прошлом столетии. Церковь и магазин крыты тёсом, а все прочие избы без крыш и стропил; при том же они построены чуть не из жердей, в диаметре вершка 2–3; летом они промокают от дождей, а зимой страшно холодны и угарны. Жителей у церкви три семейства. По переписи, сделанной мною, оказалось налицо, вместе с семейством трапезника (не коренного жителя) 15 душ, летом же здесь почти никого не остаётся. Жители питаются исключительно сырой мёрзлой рыбой без соли, – ни у кого не нашлось даже золотника её, чтобы посолить сваренную мной рыбу. Вся летняя добыча – рыба, дикие гуси и т. п. сваливается в ямы, где и закисает. А между тем в 500 вёрстах имеются горы морской й каменной соли».

В отчётном году можно отметить, как более выдающиеся, поездки о. Михаила Суслова к Гольчихе, но Дудинскому и Хатангскому приходам, и о. Попова – к озеру Ессей. Число Богослужений и треб, отправленных священниками-миссионерами в приходах и во время поездок, представляется в следующих таблицах:

Крещено младенцев:

В этом числе незаконнорождённых было муж. п. 13 и ж. п. 16. Крещения совершались частью в церквах (меньшинство), а большей частью в домах, юртах и чумах, при поездке миссионеров по приходам.

Обращено из язычества и просвещено Св. Крещением взрослых священниками-миссионерами: В. Заводовским 3 м. п и 1 ж. п., М. Прозоровским 3 м. п. и 5 ж. п., К. Репьёвым 2 м. п. и 1 ж. п. и Н. Поповым 1 м. п. и 1 ж. п., всего 17 душ об. пола. Уменьшение цифры обращений из язычества в отчётном году сравнительно с предшествовавшим (1893) годом (70), о. Благочинный Суслов объясняет:

а) более ранним составлением своего отчёта, в который, поэтому, не могли быть занесены результаты зимних поездок священников по приходам, и

б) отсутствием священников Суслова и Заводовского из приходов в течение продолжительного времени.

Исполнили долг исповеди и Св. Таин причастия в приходах:

Из таблицы видно, что при населении всех приходов, в количестве 7.321 д. об. пола, если исключить из этой цифры 907 детей до 7-летнего возраста, число исполнивших долг исповеди и Св. Таин причастия равняется только одной трети всего населения.

Совершено браков в Туруханском приходе 6, Верхнеинбатском 16, Дудинском 4, Хатангском 12 и Ессейском 9, всего 47, в Тазовском приходе не было совершено браков.

Отпето умерших в Туруханском приходе 9, Верхнеинбатском 41, Дудинском 29, Хатангском 34 и Ессейском 5, всего 118.

Сведения о количестве Богослужений в течение отчётного года получены только по двум приходам: Туруханскому и Верхнеинбатскому и представляются в следующей таблице:

Принимая во внимание, что село Верхнеинбатское состоит только из 101 жителя об. пола (55 + 46) и что самый приход раскинут в одну сторону на 121 версту, а в другую на 300 вёрст, нельзя не признать, что православное население прихода довольно усердно посещает храм Божий. Так из Богослужебного журнала этой церкви за отчётный год видно, что 17 апреля, в день Св. Пасхи, за Богослужением было до 400 молящихся, 6 марта, в неделю Православия 110 человек, 9 мая – 111 чел., 26 мая, в праздник Вознесения Господня – 115 человек. То же можно сказать и о Туруханском приходе, тем более что в 30 вёрстах от приходской церкви находится Троицкий монастырь, привлекающий немало богомольцев из приходского населения.

В путевых журналах миссионеров встречаются интересные заметки относительно быта инородцев и религиозно-нравственного состояния их. Несмотря на крайнюю бедность инородцев и жалкую обстановку чумов, во всяком чуме непременно имелась икона, а иногда и несколько икон, даже в ризах и киотах, в большинстве чумов имелись восковые свечи и ладан; везде инородцы встречали священников с полным радушием, подходили под благословение и для лобызания Св. Креста чинно, вкушали освящённую воду с благоговением.

«Илимпийские тунгусы и ессейские якуты, – пишет о. Заводовский, – всегда пред и после вкушения пищи молятся и без крестного знамения никогда не начнут есть. На вечернюю и утреннюю молитву вставали все вместе; утром и вечером подходили под благословение; так велось во всё время моего путешествия».

На третий день по прибытии миссионера на Ессей, сюда собралось до 100 инородцев; все богомольцы не могли поместиться в тесном балагане, а потому некоторые расположились ночевать на улице, прямо на снегу, даже с детьми.

«Видя такую картину, – замечает миссионер, – я тронут был религиозностью инородцев».

С каждым днём прибывало инородцев на Ессей всё более и более, а к 5 января их наехало не менее 300 человек, так что из оленей, впряжённых в нарты, образовалось огромное стадо. В праздник Крещения Господня за литургией, приобщено было Св. Таин 200 человек. После освящения воды на Ессее, священник намерен был возвратиться в часовню, но не мог выбраться из толпы и должен был окропить Св. водой каждого, подходившего к Св. Кресту.

«При виде такого усердия, – говорит миссионер, – я от радости решительно не чувствовал усталости. Это событие надолго останется у меня в памяти».

По словам миссионера, илимпийские тунгусы и ессейские якуты трудолюбивы, гостеприимны и ласковы.

«В чумах долган и тунгусов, – пишет также о. Суслов, – постоянно я находил иконы, спрятанными в отдельный ящичек или чистый мешочек, тут же сохранялись свечи и ладан. Становясь на молитву, обитатели чумов достают иконы, зажигают свечи и кадят ладаном. Крестное знамение полагают правильно, к предметам священным относятся с благоговением. Когда вносят в помещение мой ящик с принадлежностями богослужения, – пишет о. Суслов, – вносящий непременно предупреждает прочих, чтобы перекрестились».

В некоторых чумах (два случая) хозяева инородцы просили о. Суслова передать от них по 1 р. в Туруханский монастырь на поминовение.

«Отпел девицу Анну, мою крестницу, умершую в июне, – пишет о. Суслов, – Мать её рассказывала, что перед смертью Анна покаялась в грехах, просила молиться за неё и вкусила просфоры. Обычай исповеди и вкушения просфоры вызван отсутствием священника в приходе и кочевой жизнью самих жителей. Затундринские тунгусы и якуты учат детей страху Божию и почтению к старшим. Лишь зажгут пред иконами свечу, дети крестятся; молятся вместе с старшими. Подавая что-либо старшим, ребёнок кланяется, а если не исполнит этого, то ему напоминают. К сожалению, инородцы, за малыми исключениями, не знают молитв».

Случаев шаманства между инородцами не замечено. В одном из чумов о. Суслов встретил женщину, занимавшуюся раньше шаманством, но два года тому назад она заболела, покаялась и отдала свою шаманскую одежду со всеми принадлежностями шаманства священнику К. Репьёву, который и отправил всё это в Красноярский музей.

Вообще же несмотря на многие светлые стороны в жизни инородцев, нужно сказать, что это дети природы, не окрепшие ещё в христианской вере, а потому вместе с христианскими началами уживаются между ними и языческие обычаи. Так, у некоторых инородцев существует обычай окропления новой юрты идоложертвенной кровью, очень нередко встречаются между ними, даже между несовершеннолетними, супружеские сожития, не освящённые таинством брака, они беспечны и склонны к пьянству. Причина таких грустных явлений – отсутствие в некоторых приходах священников, кочевой образ жизни инородцев и отрицательное влияние на них русских выходцев-торгашей.

До отчётного года в Туруханском крае существовало две церковноприходских школы, – одна в самом Туруханске, а другая в Верхне-Инбатском приходе. Первая школа сначала была Министерской, но в 1889 г., по предложению Иркутского Г. Генерал-Губернатора, она принята в ведение епархиального начальства, с целью преобразовать её в миссионерскую центральную церковно-приходскую школу. В школьном доме устроено было и общежитие для учеников-инородцев. По донесениям Туруханского Благочинного, в этой школе обучалось с 1889/1890 учебн. года по 1893/1894 учебный год включительно 56 мальчиков и 21 девочка; за этот же период времени помещалось в общежитии 14 мальчиков и 5 девочек, – ежегодно от 4 до 6 детей-инородцев, но цифры эти, по мнению епархиального училищного совета, не вполне – точны, если принять в расчёт, что некоторые дети учились в школе и помещались в общежитии по нескольку лет. На содержание школы ежегодно отпускалась значительная сумма из средств местного миссионерского комитета и епархиального училищного совета. К сожалению, Благочинный Суслов донёс епархиальному начальству, что в отчётном году занятия в школе прекратились, так как в Туруханске хотя и насчитывается детей школьного возраста 21 человек. но из них только одного мальчика родители пожелали отдать в школу. В то же время Благочинный ходатайствует о перемещении школы в Туруханский монастырь, находящийся в 30 вёрстах от города Туруханска, при впадении р. Нижней Тунгуски в Енисей, где, по его мнению, может быть устроено удобное помещение для школы и общежития; ближайшие же селения к монастырю – Монастырское, Мироединское и Шарохинское дадут и учеников для школы. Затронутый о. Сусловым вопрос о перемещении школы в Туруханский монастырь или в Монастырскую деревню остаётся пока открытым и необходимые данные для решения его представлены будут на обсуждение следующего очередного собрания комитета. Впрочем, на устройство отдельного дома для школы около Туруханского монастыря пожертвовано уже Енисейским купцом П.И. Ларионовым 100 р., при обратном проезде из Туруханского края через Енисейск, Его Преосвященства, Преосвященнейшего Акакия.

В селе Верхне-Инбатском церковная школа грамоты открыта была в 1886 г., но как в прежние годы, так и в отчётном, в ней не было регулярных занятий; в текущем же году местный псаломщик обучает только одного мальчика, который и живёт у псаломщика, с платой за обучение и содержание по 3 р. в месяц.

Ввиду недостатка лиц для замещения не только священнических, но и псаломщических вакансий в приходах Туруханского края, епархиальное начальство, как в прежние годы, так и в отчётном, озабочено было мыслью подготовить в Красноярском духовном училище и частью в Бийской катехизаторской школе несколько инородческих детей, с тем чтобы они, по окончании курса, могли занять хотя псаломщические места. Для этой цели на средства епархии имеется ежегодно 7 стипендий при училище для учеников-инородцев Мннусинского и Туруханского края. Но, к сожалению, и эта попытка пока не дала утешительных результатов. Один из бывших воспитанников училища – остяк, не окончив курса, проживает в Туруханске без определённых занятий, двое остяки же скончались в прошлом году, один состоя на должности псаломщика, а другой в Бийском училище. В настоящее время обучается в духовном училище один мальчик – остяк, а другой подготовляется для поступления в училище с будущего учебного года.

Январь.