№ 9. Май. Книжка 1

Для всякого русского человека неоспоримо и вполне ясно и понятно то неизмеримо великое значение, какое имеет в исторических судьбах русского народа и царства св. вера православная: «тут наша сила, тут тайная сокровищница судеб наших, тут хранилище древнейших наших преданий и родник сил наших», – по прекрасному выражению одного истинно русского человека²³⁸. Но бывали и бывают в истории нашей и в жизни народа нашего такие важные и торжественные моменты, когда эта истина, не всегда твёрдо памятуемая в суете повседневной жизни и её заботах, с особенной яркостью и силой обновляется и блестит, но только в сознании народном, но становится ощутительной и очевидной и для чужих, для целого света. К таким знаменательным и в высшей степени благотворным для народного самосознания моментам бесспорно принадлежит светлое торжество Царского Коронования, на котором собрались, в лице избранных представителей, не только весь русский народ, не только все области и племена, входящие в состав необъятного русского царства, но и буквально, без всякого преувеличения, весь мир, и возвышенные и ни с чем несравнимые впечатления которого мы теперь переживаем...

Мы не будем здесь повторять всех подробностей обряда коронования, которые рассказаны во множестве изданий и теперь уже известны всякому грамотному человеку, а выскажем здесь несколько мыслей по поводу великого русского торжества, имеющих отношение к близкому нам делу миссионерскому.

Торжество священного коронования царей русских, по своему существу и внутреннему смыслу, есть торжество религиозно-церковное. Самодержавный Русский Царь восходит на престол своих предков Божией милостью по праву рождения и с самого первого момента своего воцарения пользуется своей самодержавной властью во всей полноте её прав и преимуществ. В этом отношении обряд коронования не придаёт этой власти ничего нового и особенного, чего бы она не имела раньше. В чём же заключается смысл и значение его? В том, что здесь пред лицом Всевышнего Владыки неба и земли св. церковь благословляет и освящает достоинство царской власти и преподаёт Богом венчанному Царю через св. миропомазание сугубые благодатные дарования Св. Духа, к прохождению великого и чрезвычайного царственного служения; здесь во всеуслышание, с необычайной торжественностью пред лицом не только своего народа, но и всего света Русский Самодержец запечатлевает свой союз, свой завет с Православной церковью в православным русским народом, и является Богом венчанным и помазанным царём православным. Таким образом в царском короновании и помазании выражается, как нельзя яснее и полнее, идея русского царства, как царства православного, верующего в Бога – Владыку царей и народов, и между царём и народом, кроме политического единения и верноподданства, засвидетельствованного присягой, устанавливается крепчайший этого несокрушимый союз нравственно религиозный, имеющий свою опору в вере и совести народной. Для народа русского Царь коронованный – не просто наследственный его Самодержец, а Божий избранник и помазанник. В народном сознании Царь является теперь не просто как «властитель судеб своего народа, но и как представитель его совести и веры, как носитель его нравственного мира, блюститель прав церкви, как проводник в своём Царстве тех Евангельских начал, на коих зиждется Царство Божие... Вот почему идея Царя на Руси столь же крепка и несокрушима, сколь крепка и могуча народная вера. В Царе олицетворяет народ свои святые думы и свои святые чувства; в нём он видит и свою веру и свою совесть. II не иначе целует за него крест, как за Царя Русского Православного, и не иначе жертвует своей головой и жизнью, как за Царя благоверного и правоверного»²³⁹.

Указанное выше значение царского венчания на царство подтверждается всеми подробностями этого обряда, – и в особенности торжественным исповеданием царём, в слух всего народа, своей веры, коленопреклонённой молитвой Его за свой народ, миропомазанием и приобщением Св. Таин по чину священническому.

При самом начале обряда коронования, первенствующий иерарх обращается к Государю с следующими словами:

– Я Благочестивейший великий государь наш Император и Самодержец Всероссийский! Понеже благоволением Божиим и действием Святого и Всеосвящающего Духа, и Вашим изволением, имеет ныне в этом первопрестольном храме совершиться Императорское Вашего Величества коронование и от Святого Мира Помазание: того ради, по обычаю древних христианских Монархов и Боговенчанных Ваших Предков, да соблаговолите, Величество Ваше, в слух верных подданных исповедать Православно-кафолическую веру, како веруеши.

И Государь велегласно произносит Символ Православной веры. По совершении уже коронования и принесении поздравлений, Государь Император, восстав со своего престола и отложив знаки своего царского достоинства, скипетр и державу, коленопреклонённый произносит следующую умилительную молитву:

– Господи Боже отцов и Царю царствующих, сотворивый вся словом Твоим и премудростью Твоею устроивый человека, да управляет мир в преподобии и правде! Ты избрал мя еси, Царя и Судию людем Твоим. Исповедую неисследимое Твое о мне смотрение, и благодаря величеству Твоему поклоняюсь. Ты же, Владыко и Господи мой, настави мя в деле, на неже послал мя еси, вразуми и управи мя в великом служении сем. Да будет со мной приседящая престолу Твоему премудрость. Посли ю с небес святых Твоих, да разумею, что есть угодно пред очима Твоима и что есть право в заповедях Твоих. Буди сердце мое в руку Твоею еже вся устроити к пользе врученных мне людей и к славе Твоей, яко да и в день суда Твоего непостыдно воздам Тебе слово, милостию и щедротами единородного Сына Твоего, с ним же благословен еси с пресвятым и благим и животворящим Твоим Духом, во веки аминь.

Кроме того на литургии, которая совершается вслед за коронованием, Государь помазуется св. миром для сообщения ему благодатных даров Св. Духа к прохождению его многотрудного царственного служения, и потом он, как помазанник Божий, вводится царскими врагами во святой алтарь христианского храма и приобщается здесь у самого престола Господня Св. животворящих Таин Христовых и не как мирянин, a как богоизбранный служитель Божий по чину нарочитых служителей алтаря Господня – священников. Из всех сказанных действий не с очевидной ли ясностью открывается религиозно-церковное значение и смысл торжественного венчания русских царей?

Итак, русский Царь есть прежде всего Царь православный и благоверный и для русского народа особа и власть царя священны и неприкосновенны, прежде всего именно потому, что он Богом венчанный и помазанный Царь, защитник и покровитель веры и Церкви православной. В этом сознании самый крепкий узел единения царя и народа, основа крепости, силы и могущества русского царства...

Но не нужно забывать, что в составе этого царства есть целые миллионы людей, которые и по происхождению, и по вере не принадлежат к коренному и господствующему населению русского царства, – русскому православному народу в собственном смысле, – которые и доселе кланяются идолам и чтят Магомета...

Без сомнения, царской милости, как и Господней благости, достанет на всех подданных, без различия племени, языка и веры. И действительно под державой Белого царя все подданные без различия одинаково пользуются покровительством законов и безопасностью. Точно также в Русском царстве все народы и племена пользуются свободой вероисповедания, каждый по своему закону. И на светлый праздник. Царского Коронования без различия приглашены и съехались в Москву представители всех племён и вер. Ласковый Хозяин земли русской позвал на свой праздник в гости всех своих подданных – и знатных бояр и простых мужиков, русского рода и чужеродных людей, и всякому гостю дано место и оказан почёт... Но не все звания могут принять одинаковое участие в великом всероссийском торжестве, потому что не все способны понять его внутренний смысл и значение, и не всякий может воодушевиться теми возвышенными и святыми чувствами, которыми сегодня трепещет сердце русского народа...

Мы отнюдь не сомневаемся в искренности верноподданических чувств иноверцев и инородцев, входящих в состав русского государства, – сохрани нас Бог от этого! Мы хотим только сказать, что они не могут одинаково с нами понять. идеи Самодержавного Русского Царя и её церковного освящения, потому что они не переживали вместе с нами исторического процесса её созидания и не знают великого значения в этом процессе веры православной, им совершенно чуждой. Поистине крестоносный подвиг сохранения, собирания, благоустроения и возвеличения земли русской, среди самых трудных исторических обстоятельств, совершён всецело русским православным народом, под благодатным осенением и покровом веры и церкви Христовой. Прочие народы и племена вошли уже в его труд и воспользовались плодами его потом и кровью удобренной нивы; они примкнули к готовому уже и крепкому организму государственному и нашли себе защиту и покой под мощными крыльями русского царственного орла, который давно уже свил себе гнездо в священных стенах Московского Кремля. Поэтому совершенно естественно, что для иноплеменного и иноверного человека сокрыт внутренний и глубочайший духовный смысл совершающихся теперь в Москве торжеств; его поразит внешняя их сторона, – необычайное их великолепие и пышность, необычайное величие и блеск среди которого является русский самодержавный Царь, – и он унесёт с собой самое высокое представление о силе и могуществе Белого Царя, но ему нельзя понять и почувствовать нравственного союза и единения Царя со своим единоверным народом, совершающегося в священных обрядах коронования.

С этой точки зрения открывается нам великое историческое и государственное значение нашего православного миссионерства. Само по себе оно совершенно чуждо всякой политики: его задача – нести учение Христа Спасителя к народам и племенам, не ведающим имени Его и приводить их в послушание веры и церкви Христовой. Но исполняя своё прямое дело, ваши миссионеры тем самым, иногда даже неведомо для себя, несут и большую службу государственную, – самым действительным и существенным образом помогая органическому приобщению окраинных областей к единому русскому царству. История наша многими до очевидности ясными и сильными примерами подтверждает это. Вот, напр., на днях только вся Православная Русь торжественно поминала память Св. Стефана Пермского, скончавшегося пять веков тому назад. Подвиг этого смиренного служителя Божия слова, за который благодарно помянул его весь православный русский народ, состоял в том, что он своей проповедью обратил к вере Христовой обширную страну Пермскую, и тем самым, без пролития единой капли крови, но прочнейшим образом усвоил её русскому государству: сила веры и любви христианской совершила здесь то, чего не могли сделать раньше продолжительные и кровопролитные набеги и сражения.

Русским людям надобно всегда твёрдо помнить то великое значение, какое имела в собирании и историческом возрастании русского государства до его настоящего могущества и силы – св. вера православная. Именно она была здесь главной зиждительной силой: она помогла русскому народу отстоять свою землю от бесчисленных врагов, посягавших на её независимость и целость, и соединила разрозненные области русского царства в один сильный и мощный государственный организм, части которого крепче и прочнее всего связаны единством веры православной. Через посредство же веры православной прочнее всего совершается приобщение к русскому народу и русской гражданственности и разных иноплеменников и инородцев, обитающих в пределах Российской Державы.

Отсюда прямо и ясно открывается необходимость усиления и большего развития миссионерской деятельности между инородческими племенами, входящими в состав русского царства. И надобно от всего сердца желать и всячески содействовать оживлению и усилению нашего миссионерства, которое в одно и тоже время несёт великую службу и церкви христовой и русскому царству. Высказывая это пожелание, мы отнюдь не думаем служение миссионерское обращать в орудие политики. Политические цели – совсем не дело служения церковного, да православная церковь и всегда была далека от них. Точно также мы отнюдь не сочувствуем и внешним принудительным мерам и средствам обращения в христианство. Обращение ко Христу должно быть делом убеждения и свободного произволения обращающегося. Пусть ваши веропроповедники в своём высоком служении ищут прежде всего Царствия Божия и правды его, а всё остальное приложится им само собой, как естественное последствие этого искания. Велико дело миссионерское, трудные и обширные ему предстоят задачи, – но будем надеяться, что они в определённое Богом время осуществятся, и придёт такой час, когда все подданные Русского Царя православного, собравшись к Его престолу, без различие племени и рода, единым сердцем и единому истинному Богу христианскому принесут молитву о здравии и благоденствии Царя и Его царства... Какая эта будет умилительная и величественная картина!

Поминайте наставники ваша, иже глаголаша вам слово Божие: их же взирающе на скончание жительства, подражайте вере их (Евр.13:7).

Последуя этой заповеди апостольской, и мы, братие, воспоминаем ныне пятисотлетнюю годовщину по преставлении равноапостольного первоучителя и просветителя зырян Пермских – св. Стефана.

Кто же и каковы были эти зыряне по своему образу жизни и религиозно-нравственным понятиям, и что именно сделал для них прославляемый нами ныне св. Стефан?

Зыряне, вместе с родственными им пермяками и вотяками, принадлежат к финскому-чудскому племени, и первоначальными предками их считаются выходцы из приалтайского края, которые некогда и населили Биармию – Пермию. В этой холодной стране, летом кочуя и охотясь, а на зиму собираясь в своих землянках, зыряне, до введения хлебопашества, питались травами, рыбой, мясом зверей и птиц, одевались звериными шкурами, хотя и тогда уже они производили меновую торговлю с разными соседними народами. Позднее новгородцы, как более смелые и предприимчивые, первые из русских проникли в полудикую «полунощную» страну, покорили её своей власти и обложили данью её жителей (в половине XI в.). Но ко времени деятельности св. Стефана (и концу XIV в.) часть Зырянско-Пермской области²⁴¹ стала принадлежать уже Московскому княжеству.

Что нашёл св. Стефан у современных ему зырян в религиозно-нравственном отношении?

Прежде всего грубо-наивное многобожие и идолопоклонство. Не отрешившись ещё вполне от обоготворения неодушевлённых и одушевлённых предметов, стихий и духов природы, зыряне этого времени покланялись идолам, как символам стихий и духов природы и вместе как богам личным с человеческими изображениями (мужского и женского пола), которым они строили кумирницы и приносили жертвы под руководством своих жрецов-волхвов, бывших и гражданскими правителями их²⁴². Вообще обитающим в суровой и мрачной стране зырянам идея божества предносилась в образе грозном: у них везде были боги и духи злые, алчные к жертвам; и эти обильные жертвы со стороны зырян не были выражением благоговейного чувства к своим богам, по приносились им, как необходимая «умилостивительная» дань, ибо покланявшиеся им больше боялись их, а не любили и не покоились в них сердцем! Общенародное богослужение зырян, совершаемое большей частью по случаю каких-либо общественных бедствий, сопровождалось, обыкновенно, шумными, разгульными пиршествами.

Точно также, склонные к чувственности, Зыряне предавались большому невоздержанию и распущенности в брачно-семейном отношении, собираясь на игрища и держась свойственного, правда, не только многим инородцам, но и самим славянам обычая «умыкания и покупки невест», равно своеобразного «ужичества», т. е. женитьбы на вдовах братьев. А представляя себе будущую загробную жизнь как бы продолжением настоящей земной, с привычными для них занятиями, зыряне, по совершении поминальной тризны и по сожжении тела умершего, сосуд с оставшимся пеплом ставили в неглубокую могилу и, вместе с одеждой, клали ему разные принадлежности житейского быта, а более богатому покойнику даже деньги и иные драгоценности.

Как же действовал св. Стефан, как православно-христианский миссионер, при истреблении языческих заблуждений и нечестия у зырян и обращении их к вере Христовой? В юности ещё познакомившись с зырянами, часто приезжавшими на своих быстроногих оленях в родной Стефану город Устюг²⁴³ по торговым делам, с их понятиями, нравами и самым языком, не долго потом готовился к своему великому подвигу в монастырском уединении²⁴⁴ молитвой, изучением священного писания и творений св. отцов церкви на подлинном-греческом языке, также составлением зырянской азбуки и переводом нужнейших богослужебных книг на зырянский язык. Наконец, напутствованный благословением старейших иерархов²⁴⁵ и снабжённый охранными грамотами великого князя Московского, инок-пресвитер отправился в чуждую страну «и нача, – говорит жизнеописатель его²⁴⁶, – яко овча посреде волков, посреде рода строптива и развращена ходити и проповедати Христа, истинного Бога, и учити христианской вере» на родном понятном для зырян языке. Бескорыстный и долго терпеливый, учёный и со всеми простолюбовный, смиренный и благородно-отважный, св. Стефан успел, с чудодейственной помощью Божией, многих из зырян обратить к вере Христовой; переходя сотни вёрст из селения в селение, преодолевая и естественные препятствия в суровой стране, и нравственные в лице противников своего святого дела, он везде сокрушал идолов, сжигал кумирницы их, со всеми принесёнными им дарами²⁴⁷, и взамен их ставил кресты, часовни, a по местам и церкви. Когда Стефан пришёл на место Усть-Вымь, повествует тот же жизнеописатель его, тогдашнее средоточие зырян, где находились особенно чтимая ими кумирница и «прокудливая» (чудесная, вещая) берёза, и некоторые из мужей и жён стали креститься у него, то, по призыву жрецов-волхвов, приплыли сюда в лодках до тысячи вооружённых человек, и с «яростию и дикими воплями» обступили они хижину проповедника христианства, намереваясь её разрушить, а самого предать смерти; но по молитве св. мужа все прибывшие зыряне до четырёх раз поражаемы были слепотой, подобно тому, как некогда временной же слепотой был наказан от апостола Павла противившийся ему Кипрский волхв-лжепророк Вариисус²⁴⁸. Утвердившись здесь, св. Стефан вскоре построил первую деревянную церковь во имя Благовещения пресв. Богородицы, «в начаток спасения Пермской земли и вере Христове явление, якоже и Благовещение спасения нашего бе начало»²⁴⁹; а спустя некоторое время, на месте уничтоженного им дерева-оракула, другую церковь во имя Архистратига Михаила и прочих бесплотных Сил, «да прогоняют и побеждают они мечтательную силу вражию»²⁵⁰. Таким образом св. Стефан глаголал зырянам слово Божие и действовал в истреблении предметов языческого их суеверия и нечестия «с дерзновением и невозбранно», как власть имеющий во имя и силой Христовой! Но после духовной победы над главой всех зырянских жрецов-волхвов Памом и удаления последнего из пределов Пермских²⁵¹ дело христианской проповеди пошло ещё успешнее: зыряне целыми толпами сами приходили к дивному словом и делом учителю, прося крещения; общества христианские всё возрастали, а вместе с тем и христианские храмы в значительном количестве появились в разных более или менее отдалённых местах, для которых стали нужны новые священники.

По истечении четырёх лет поставленный епископом²⁵² для вновь учреждающейся зырянской церкви и наделённый от великого князя Московского особыми правами управления и суда, как и источниками содержания в новопросвещённой стране, св. Стефан обратил более прежнего внимание на училища, где изучались священные и церковные книги на зырянском языке, воздвигал новые храмы «на различных местах, и на реках, и на погостах» и поставлял к ним священников и клириков из туземцев, которые стали совершать богослужение на народном языке²⁵³, также основал несколько монастырей с миссионерскими целями²⁵⁴.

Вместе с заботой о распространении веры Христовой и утверждении её между зырянами св. Стефан, как духовный отец, принимал самое близкое и живое участие во внешне-материальном их благосостоянии: защищал их от наведений внешних врагов, напр., вогулов, лопарей и пинежан²⁵⁵, также вятчан²⁵⁶ и новгородской вольницы²⁵⁷, и помогал им в различных, частных и общественных, нуждах, напр., во время голода, в том и другом случае не только ходатайствуя за них пред ближайшими властями в Устюге и Вологде, но и отправляясь в далёкий Новгород²⁵⁸ и самую Москву²⁵⁹.

Около 17 лет всего св. Стефан посвятил миссионерским трудам среди зырян, не только просветив их светом учения Христова, но и утвердив у них начала гражданственности. Скончавшись в Москве, как, по преданию, желалось ему и самому, равноапостольный святитель был погребён в нашем Спасском соборе, бывшем тогда монастыре и служившем усыпальницей великих князей, горько оплаканный своей осиротевшей новопросвещённой паствой: жизнеописатель его влагает в уста зырян, между прочим, такие слова:

– Тебе, о епископе Стефане, Пермская земля хвалит и честит, яко тобой тмы избыхом, яко тобой свет познахом... Аще и мощи твои далече отстоят от нас, но благословение твое да будет близь, посреде нас и на нас присно... Не забывай нас во святых молитвах своих!

Св. Апостол заповедует нам не только воспоминать и прославлять наших наставников веры, но взирая на скончание жительства их, подражать самой вере их, живой и деятельной. в чём же мы можем подражать святителю Стефану, до самой смерти своей апостольски трудившемуся над христианским просвещением полудикого языческого народа? Вообще потщимся подражать этой всецелой и самоотверженной любви его к Богу и Христу Спасителю и во имя Христово к ближнему²⁶⁰, особенно блуждающему от пути истины²⁶¹. Частнее и ближе – кто желает идти с проповедью Евангелия к незнающим единого истинного Бога и посланного Им для нашего спасения Иисуса Христа²⁶², тот пусть, по примеру просветителя Пермских зырян, заранее готовится к такого рода деятельности приобретением не только нужных сведений, но и практических свойств благовестника Христова – бескорыстия, терпения, кротости и вместе твёрдости духа и т. д. Все же мы, братие-соотечественники, можем и должны, в прославление имели св. Стефана и подражание вере его, всячески помогать христиански-патриотическому делу обращения в православие многочисленных, особенно в нашей Сибири, инородцев, остающихся доселе во тьме суеверного язычества, или чувственного магометанства. Да и сами зыряне, – как и родственные им пермяки, – обращённые св. Стефаном и преемниками его по миссионерскому служению и расселённые ныне, в числе более трёхсот тысяч, по четырём губерниям²⁶³, требуют ещё долгого православно-церковного воздействия для более полного нравственного воспитания и обрусения их. Правда, они очень набожны и усердно посещают храмы Божии, также отличаются добродушием, честностью и гостеприимством; но в дни некоторых святых, празднуемых весной и летом и имеющих отношение к их сельско-хозяйственным занятиям²⁶⁴, совершают обряды, близко напоминающие их прежние языческие пиршества, напр., заклание животных в церковной ограде и потребление тут же мяс их, хотя и после священнического благословения. Такое же смешение христианства с язычеством представляют доселе их поминальные обряды, равно суеверно-подавляющий страх пред волшебством, могущим будто бы напускать на людей и скот разные болезни и т. п. Таким образом и в настоящее время для этих инородцев, живущих притом на больших пространствах, нужны церкви или, по крайней мере, часовни и школы при них. Вот в память пятисотлетия блаженной кончины св. Стефана, между прочим, учреждается новая женская обитель в глухом Соликамском крае²⁶⁵ с целью воздействовать преимущественно на женскую половину инородцев-пермяков и путём школы – на юное её поколение – будущих жён и матерей.

Дивный во святых Своих Господь Бог да благословит принёсших уже и имеющих принести свои посильные жертвы на это, как и на другие начинания, предпринимаемые в честь Его великого угодника-святителя!

«Ты же, Святителю отче Стефане, даровавый мощи твоя многоцелебные царствующему граду в залог молитв твоих и теплого ходатайства, моли Спаса Христа спастися всем священное твое торжество совершающим и верой чтущим всечестную – уже пятисотлетнюю – память твою!»²⁶⁶.

Шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца и Сына и Святого Духа. (Мф.28:19).

Св. Русь, испытавшая страшное нашествие Монголов под предводительством Чингисхана²⁶⁸, Батыя²⁶⁹, Мамая²⁷⁰, Тохтамыша²⁷¹ и Тамерлана²⁷², паче всего искала мира и добрых международных отношений, для развития внутренней жизни народностей, объединявшихся в государстве. Об этом умоляли ханов татарских великие князья и лучшие из удельных князей, которые понимали, что для блага земли русской необходимо соединение всех сил в единстве государственного устройства. Тот же характер имели позднейшие сношения с восточными властителями. Россия стремилась к объединению, к слиянию народностей, её составляющих в одно неразрывное политическое тело, и к поддержанию добрых, миролюбивых отношений к соседям, взаимному доверию и обмену обладаемых каждой нацией сокровищ, для развития внутренней жизни государства.

Западная Европа в это время отдалась всеми своими силами крестовым походам в Палестину, для свержения ига неверных мусульман. В самом разгаре рыцарства, устремившегося на ближайший восток, она прослышала о грозных нашествиях Чингисхана и Батыя и заговорила о необходимости крестового похода против Монголов. Папа озаботился отправить в Азию посольство²⁷³ и на Лионском соборе в 1246 г. возбуждал энтузиазм западных христиан против азиатских варваров. Английский король Ричард Львиное сердце и французский Филипп Август вполне сочувствовали представителю западной церкви. Но ближайшие дела с неверными в Палестине связывали им руки. История сохранила однакож бесспорный факт посольства в пределы Китайской империи, коему было поручено остановить путём убеждения жестокости Чингисхана.

Бурятские предания говорят, что в эти давние времена²⁷⁴ проходило через Байкал какое-то посольство к киргизскому народу, кочевавшему тогда на той степи, где теперь разместились некоторые роды Селенгинских бурят²⁷⁵. Устроив на северо-западном берегу Байкала лодки, оно переправлялось на юго-восточный берег. Ещё в это отдалённое время посольство остановилось на том самом месте, где впоследствии возник Посольский Спасо-Преображенский монастырь; недаром в его преданиях сохранилось, что здесь было «послование», особенно повторявшееся по возникновении обители. Отсюда посольство отправилось по речке Мандуриха (Аро-Иль мын)²⁷⁶, по гольцам поднялось оно на р. Ару-Муритэй и по р. Убур-Мурэтэй – на Удунгу, Тарбагатай и на Тамчинскую степь, где тогда кочевали киргизы, при дальнейших передвижениях водворившиеся в Уральской и нынешней Тургайской обл. Разведав тут о Китае, посольство продолжало путь к великому хану. Плано-Карпини в июне 1246 г. ехал по земле чёрных Китаев (Монголов), видел там подвижной императорский дворец, где хан останавливался во время перекочёвок; представителем его был тогда придворный чиновник. Потом он выехал к какому-то небольшому морю, которое хотя и невеликим ему показалось, однакож путешественники ехали берегами его несколько дней. Море это признаётся учёными за Байкал. Море, по словам Плано-Карпини, осталось в левой руке. Оно остаётся в левой стороне с Култука, при повороте на Торскую степь – в Тунку²⁷⁷. Хангинский караул (Монда), где ныне миссионерский стан с церковью св. Равноапостольного Владимира – составляет ворота в Монголию к оз. Косоголу, где по исследованиям Географического Общества была ставка или дворец ханский. В XVIII столетии на том месте была православная часовня с чудотворной иконой Святителя Николая Мирликийского чудотворца, сооружённая пограничными казаками. По поручению Иркутского епархиального начальства были командируемы сюда повременно духовные лица, а после размежевания границы чудотворный образ перенесён в Тунку и теперь находится в казачьей Николаевской церкви.

Не этим ли путём пробирались сюда русские путешественники со времён Чингисхана и Батыя?

Прежде всех пришлось идти сюда великому князю Владимирскому Ярославу Всеволодовичу; Батый послал его от себя на поклонение старшему хану, из потомков Темучина, умершего в 1227 г. Ярослав скончался в это путешествие в дороге. Сын его св. Александр Невский с братом Андреем в свою очередь тоже был послан Батыем к «кановичам» т. о. к царевичам (каган, хан, ханович)²⁷⁸. Он путешествовал в орду четыре раза и проводил там по нескольку месяцев. Одно такое путешествие его длилось целых три года. В 1262 св. Александр в последний раз был в орде, возвращался оттуда уже осенью 1263 г. с расстроенным здоровьем, 14 ноября блаженной кончиной преставился в Городце, 23 ноября перенесён во Владимир. Причислен к лику святых. Живое предание гласит, что с ним приехала из орды племянница великого хана, принявшая потом св. крещение и поступившая в монашество.

Наши русские князья ходили к великому хану на дальний восток из Сарая – Золотой орды Кипчакской²⁷⁹, по южному направлению. Проводниками их без всякого сомнения были монголы, по назначению хана, знавшие этот путь. Северный путь через Урал был тогда неизвестен и заграждён татарской же ордой. Он открыт уже Ермаком Тимофеевичем, покорителем Сибири. Оба пути сходились вместе в верховьях Иртыша. Почему в г. Красноярске сохранилась уверенность, что места эти были посещаемы св. Благоверным Александром Невским²⁸⁰.

– Страна эта, – говорит церковный вития, – удобрена по́том и освящена стопами печальников земли русской – благоверных князей Ярослава, Александра и других. – На удобренной ими земле явилась теперь благодатная нива, готовая к жатве и уже пожинаемая. Потомки племён, составлявших юрты Чингисхана, теперь пленяются в послушание Христово, восприемля ту святую веру, от которой ханы их тщетно принуждали к отречению страдальцев за Русь святую. Обоготворявшие дух Чингисхана теперь свято чтут память благоверного князя Александра. Некогда представители земли русской, влекомые нуждой, приходили в эти страны приветствовать своих поработителей, а ныне представители племён Алтая и Даурии приходят к благоверному русскому Государю, вожделевая зреть светлое лицо его и поклониться Белому Царю – великому Императору Всероссийскому.

(Продолжение следует)

В начале 1895 года произошло важное событие в жизни Киргизской миссии: определением Святейшего Синода от 31 января 1895 года за № 378 Киргизская миссия сделана самостоятельной, изъята из-под ве́дения епископа Бийского, управлявшего доселе двумя миссиями, и получила своего самостоятельного начальника.

Усматривая в этом акте высшей церковной власти проявление милости Божией, веропроповедники в Киргизской степи приняли известие об этом событии с благоговейной радостью и молитвенной благодарностью к Богу.

Почти одновременно с этим произошло другое важное событие: образование из степных областей, входивших в состав Тобольской и Томской епархий, новой самостоятельной епархии, по месту пребывания епархиального преосвященного, названной Омской. Преобладающий элемент в населении новой епархии – инородный и иноверческий, исключительно магометанский. Сравнительно с христианами магометане, киргизы и татары, составляют подавляющее большинство²⁸¹. Таким образом характер деятельности православного духовенства в новой епархии должен быть по преимуществу миссионерским.

В Тобольской епархии, почти накануне выделения вышеуказанных областей в новую епархию, были открыты три миссионерских стана в городах Акмолинске, Каркаралинске и Атбасаре²⁸². Эти станы вошли в состав Омской епархии и образовали единое целое с миссией Семипалатинской области. Таким образом к концу отчётного года под управлением начальника объединённой Киргизской миссии архимандрита Сергия, при 8 станах, состояли: 1 протоиерей, 6 священников (из них один помощник начальника), 1 диакон (родом из киргизов), 8 псаломщиков (4 штатных и 4 вольнонаёмных), 5 переводчиков и 1 учитель, а всего членов миссии – 23. Миссионерские станы находятся в следующих местах:

1) в посёлке Буконском, Зайсанского уезда,

2) в посёлке Большенарымском, Усть-Каменогорского уезда,

3) в посёлке Шульбинском (временно главный стан),

4) в станице Долонской, Семипалатинского уезда,

5) в г. Семипалатинске и

6) в станице Баян-Аульской, Павлодарского уезда.

Эти шесть станов находятся в пределах Семипалатинской области; наконец два стана: в селении Александровском, Акмолинского уезда, и в городе Атбасаре (временно).

До начала отчётного года главный стан Алтайско-Киргизской миссии находился в г. Бийске, в 500 вёрстах от Киргизской степи. Начальником обеих миссий был епископ Бийский, викарий Томской епархии. Нужда в самостоятельном начальнике для Киргизской миссии давно уже сказывалась, поэтому в начале 1894 года возбуждено было Томским епархиальным начальством пред Святейшим Синодом ходатайство о выделении Киргизской миссии в самостоятельную.

Тогда же естественно явилась мысль и об основании главного стана миссии. Так как миссионерские станы сосредоточены преимущественно в пределах Семипалатинской области и так как по делам миссии постоянно приходится входить в сношения с областной администрацией, то необходимо было учредить главный стан ближе к г. Семипалатинску. Самым удобным местом для этого оказалась Заречная Слободка г. Семипалатинска. Положить начало этому делу нужно было с построения св. храма. Господь послал через добрых людей необходимые на первое время средства. К концу отчётного года в распоряжении строительного комитета было 24.882 руб. 81 коп. По проекту храм должен быть вместимостью на 650 человек; окончить его постройкой можно лишь лет через 5–6, между тем желательно и крайне необходимо, – в интересах русских православных жителей Слободки и в интересах развития миссионерского дела – в виду всё более и более, с каждым годом, усиливающейся мусульманской пропаганды – поскорее выстроить церковь в Слободке. Но как это сделать? Господу угодно было вложить благую мысль известному в Сибири благотворителю П.В. Михайлову: он дал совет, чтобы при доме для начальника миссии устроена была небольшая домовая церковь. При этом Пётр Васильевич обещал пожертвовать в домовую церковь, в память Императора Александра III, иконостас, все иконы и церковную утварь, всего на сумму 3.000 руб. Дом с домовой церковью можно построить летом 1895 года, a через год можно было поселиться в новом доме, освятить церковь и начать богослужение. Совет православного миссионерского Общества, в дополнение к 5.000 руб., ассигнованным на постройку дома для начальника миссии, ассигновал ещё 3.000 руб. на домовую церковь. В июне торжественно совершена была закладка обеих церквей. В понедельник 12 июня была совершена в Заречной Слободке Семипалатинска закладка миссионерской церкви во имя Благовещения Пресвятой Богородицы, с приделами во имя св. благоверного князя Владимира и св. великомученика Пантелеймона, и дома для начальника Киргизской миссии, с домовой церковью во имя свв. первоверховных апостолов Петра и Павла²⁸³.

По поводу этого события Бельагачский миссионер приводит в своих заметках следующие соображения:

– Это весьма отрадный и весьма важный акт в истории развития ещё молодой миссии... За 15-летний период своего существования миссия дала понять мусульманскому населению края, что все её действия основаны на учении Христа Спасителя и развиваются на строго законной почве. Любовь во всех её видах: миролюбие, человеколюбие, незлобие ко всем без различия народности, кротость, смирение и правда – вот руководители её служителей. Проповедь о любви, всеобщем братстве, равенстве пред Богом и законом, выражаемая деятелями миссии не на словах только, но на деле и прививаемая ими новообратившимся, – вот убедительные доказательства для мусульман мирных целей и высших во Господе стремлений миссии. Эти, а не иные причины главным образом повлияли на мусульманское население так, что оно ни в прошлом, ни в настоящем году не оказывало никаких враждебных действий при производстве предварительных работ в Заречной Слободке. Самые постройки производятся мусульманами²⁸⁴. Не такого отношения со стороны мусульман к этому делу ожидали русские жители и власти.

Православную паству в Киргизской миссии при восьми станах миссии составляли 2.402 человека обоего пола²⁸⁵ (в том числе русских – 2.132, инородцев – 270); говевших было: русских – 7 74, инородцев – 120; не говевших: русских – 1.024, инородцев – 38. Такое количество не бывших у исповеди и св. причастия объясняется отсутствием миссионеров в начале года и в самый пост в станах: Шульбинском, Большенарымском и Долонском. Церквей и молитвенных домов было – 5.

Местные жители предсказывают, что недалеко то время, когда киргизы перестанут вести кочевой образ жизни, и сделаются оседлым народом. Такая перемена в их жизни должна произойти неизбежно от того, что с каждым годом увеличивается наплыв в степь русских переселенцев из внутренних губерний России, которые займут много места и тем лишат киргизов возможности кочевать. Когда произойдёт эта перемена – неизвестно, но пока киргизы в массе, за немногими исключениями, продолжают вести кочевой образ жизни. Зимой, а также в конце осени и начале весны, киргизы живут на одном месте в кыставах (зимовках), но ранней весной, по спаде вод, как только зазеленеет трава, они снимаются с своих зимовок и, как перелётные птицы, укочёвывают на многие десятки и сотни вёрст далеко в глубь степей. Этим временем, и пользуются миссионеры, чтобы посещать киргизов с евангельской проповедью. Ездить к ним на зимние стойбища зимой и осенью нельзя, так как нет удобных путей сообщения; миссионеры в это время посещают лишь ближайшие к станам аулы. Первым в отчётном году выехал в степь священник о. Ефрем Елисеев, миссионер Буконского стана, самого южного, находящегося в Зайсанском уезде. Так как время было раннее, то миссионеру пришлось испытать большие лишения в пути. Вот как он сам рассказывает об этом:

– Апреля 12 в первый раз с наступлением весны я выехал в степь верхом²⁸⁶ с толмачом Михайлом. Приехали к киргизу Котогодяму, моему знакомому. Разговорились о том, как прозимовали. Хозяин заявил, что нынче скот вышел тощий, люди тоже тощие. Действительно, киргизы выглядят исхудалыми, ровно после продолжительной болезни.

Через Пумук-Нура и Байтемер приехали в 12 часов ночи на Карауткуль, где нужно было переправляться через р. Кокпекту, но разлив воды был очень широкий, место глубокое и нам пришлось переехать через Тассай. Ночевали у Валикожиеевых детей Монбая и Исламбая. Разговорились о бежавших нескольких стах юртах киргизов нынешней весной в Китайские пределы из Чиликтивской, Киндырыкской и Калджирской волостей. Монбай рассудил так:

«Глупые наши киргизы, что бегут в Китай. По нашей пословице – народ русский это – ремённая узда (мягкий), а народ китайский – железная узда (твёрдый). У нас всякое дело сначала разберут, а потом только накажут; а у китайцев без всякого суда снимут голову».

На другой день ночью пришлось переправляться через озеро, перед урочищем «Волчья яма». Почва была топкая между камышами, вода доходила выше потников, было очень опасно, сидеть на седле было нельзя, и мы лежали на спине лошади. Так мы ехали с версту. В землянке рыбака Степана Бессонова отогрелись. Бессонова дома не случилось, он уехал на урочище Ултарак. Рядом есть две землянки киргиз Балагазы и Кайрембая из Манракской волости. Про них слышал, что они думали креститься. Когда побывали в землянке и стали говорить, то они немного испугались, думали, что мы их тут же будем крестить. Поговорив с ними о вере, мы отправились дальше в аул Манракской волости. В ауле лошадей долго не давали, здесь о миссии и её служащих никогда не слыхали. Нам хотелось доехать до Тююка, но дорогой. это было 14 апреля, был сильный холод, нам пришлось передвигаться то пешком, то верхом. Не доехав, мы ночевали в одном кыставе²⁸⁷. Спать не пришлось, потому что насекомые кругом облепили нас.

Хотя в ауле Манракской волости о миссии и её служителях ничего не слыхали и долго не давали лошадей, но всё-таки в конце концов дали и этим нужно утешиться; на будущее время будут знать и будут давать лошадей уже без задержки. Необходимо, чтобы возможно больше распространялось по степи знакомство с миссией и её служителями. Впрочем, обычай гостеприимства считается священным у всех тюркских народов. Обыкновенно киргизы принимают православных веропроповедников радушно, гостеприимно; бывает иногда, особенно на первых порах, пока не привыкнут к священнической одежде, они относятся подозрительно, но зная хорошенько о цели приезда к ним новых людей: не ходоки ли это от переселенцев, которые поселятся, может быть, возле них и отпишут землю. Положительное неудовольствие и даже враждебное отношение проявляется лишь в случаях крещения. В старых миссионерских станах к этому привыкли и да не смущается сердце уездной и иной администрации в пределах новых станов, когда придётся считаться с проявлениями такого нерасположения.

Иного отношения и нельзя ожидать со стороны нехристианина, а тем более со стороны последователей ислама – религии, принципиально враждебной христианству. Спаситель сказал:

– Не думайте, что Я пришёл принести мир на землю; не мир пришёл Я принести, но меч; ибо Я пришёл разделить человека с отцом его, и дочь с матерью её, и невестку со свекровью её (Мф.10:34–33).

И в этом году, подобно предшествовавшим, были неудовольствия киргизов при отдельных случаях крещения, но эти неудовольствия возникали лишь в самом тесном кругу родственников и знакомых крещающегося; бунтов, или даже чего-нибудь похожего на них, вопреки неосновательным опасениям, никогда не было и, смеем утверждать, никогда не будет. Поэтому администрация в районе новых миссионерских станов окажет великую услугу делу миссии, если в подобных случаях разъяснит недовольным, что крестятся совершенно добровольно, не по принуждению, a по собственному желанию. Лучше всего вывести желающего креститься к его родичам и единоплеменникам, как это делалось в старых станах, чтобы он сам успокоил их. Весть об этом разнесётся далеко по степи, пожалуй, возбудит неудовольствие, но исключительно только против крестившегося, а не против самого учреждения миссии и её деятелей, родича и соплеменники будут бранить прозелита, как отступника, т. е. повторится то же самое, что обыкновенно случалось и прежде в истории Алтайской п Киргизской миссий. Зато такого рода известия будут постепенно приучать степняков к новому явлению в их жизни и в конце копцов они привыкнут к нему так, как привыкли в районах старых станов, а здесь привыкли настолько даже, что соседи из степи являются поздравлять новокрещенного с переходом в православие! Ни на минуту не нужно забывать, что магометанство – явление сравнительно ещё молодое в степи, что киргизы в массе ещё не омусульманились в такой степени, как например татары. Среди татар, равно как среда любого народа, окрепшего в исламе, невозможны, немыслимы такие явления, о которых, напр., сообщают в своих записках Буконский и Бельагачский миссионеры. Буконский миссионер пишет:

«Июля 6 окрестил девочку Калиманг, 14 лет, нарёк Ульяной. Услыхав о крещении, приехали отец с матерью, чтобы проклясть дитя своё за измену вере, а если возможно, то увезти в степь.

Меня дома не было. Переводчик, слыша их плач и крики, не допустил, боясь, чтобы не вышли большие неприятности, вроде того, как дёргание волос на голове, терзание себя и бросания ножом²⁸⁸ и т. п., как это бывает с киргизами.

По приезде домой я роптал за недопущение для свидания родителей к новокрещёной. И тотчас же распорядился на своих лошадях свезти Ульяну в степь на свидание с родителями вёрст за 40 от Букони. Приезду дочери родители чрезвычайно обрадовались, отец Чегетай пожелал даже приехать в Буконь, чтобы повидаться со мной. Я с Чегетаем долго говорил, так что Чегетай сам с семейством согласился принять крещение и 80 августа был просвещён св. крещением; нарёк его Александром, жену – Апной, дочь – Елизаветой и сына – Павлом».

Ещё поразительнее случай, передаваемый Бельагачским миссионером.

«В дер. Топольной прожили два дня и крестили киргиза Алтая с именем Ивана. Мать его, живущая в той же деревне, узнав о желании сына, со слезами просила меня не крестить его. Но другой, старший сын, после небольшой нашей беседы с матерью, при ней же сказал: „Хорошо делает Алтай, что крестится. И я бы крестился, да жена не согласна“. После этого мать привела вскоре своего родственника киргиза, прося его повлиять на нас. Но и этот киргиз, вместо того чтобы упрашивать нас, стал при нас же успокаивать старуху, хвалил веру русскую и её последователей и в заключение предложил ей самой креститься вместе с сыном. „Я знаю, сколько зла приносит нам наша вера. Только наше упорство, да богатые киргизы удерживают, a то многие давно крестились бы. А будет время, что мы перестанем их слушаться... Крестись, старуха, и ты, лучше тебе будет“. – Так закончил он своё увещание. Признаюсь, такая речь со стороны киргиза, притом сказанная на русском языке, в присутствии около десяти человек русских в доме местного священника, была для нас неожиданностью. Более двух часов мы беседовали с этими киргизами, а потом направились в церковь, напутствуемые благожеланием успокоившейся старухи-киргизки своему сыну».

В прошлом году один киргиз бежал со степи в г. Семипалатинск, желая креститься. Родственники преследовали его, но другие киргизы помогали ему, хотя знали о его намерении креститься.

Факты эти свидетельствуют о том, что киргизы в массе не вполне омагометанились. Конечно и в этом году были случаи преследования желающих креститься, но мотивы этих преследований понятны. Явления эти постоянно бывали в жизни Алтайской и Киргизской миссий. Явления эти печальные, но с ними нужно мириться.

(Продолжение следует)

Отдыхая на «халмерах», я пополнил запасы сведений об обычаях и обрядах похорон и наш проводник, местный самоедин, рассказал нам следующее.

Причину всякой болезни самоеды видят в гневе богов. Нужно заметить, что они вообще мало знакомы с болезнями; среди них нет чахотки, тифов, оспы, заразных болезней, – они не знакомы со многими нашими недугами, и если бывают больны, то чаще всего воспалением глаз, лёгкой простудой, ревматизмом и кожными болезнями. Отличаясь завидным здоровьем, они долголетни. Даже седина у них появляется только в глубокой старости и большей частью вдруг. Поэтому они очень боятся болезни, как признака смерти и стараются немедленно позвать к себе «табидея» шамана, которому и поручают спросить богов о причине их гнева. Последний, явившись к больному, садится к разведённому костру очага, нагревает свой «пензер» – барабан и начинает бить в него, призывая звуками этого орудия шаманства богов, и опрашивая их о причине гнева. Ему не трудно отыскать причину болезни, а ещё легче, соразмеряясь с достатком больного, объявить, что боги требуют то-то и то-то. Если последний богат оленями, то боги приказывают убить в жертву или пёстрых или белых оленей, пожертвовать шкурки дорогих лисиц, бобров, соболя, тут же, разумеется, выпрашивается вознаграждение и самому посреднику – шаману.

Сами самоеды различают хорошо этих посредников и говорят относительно их сущую правду, зная хорошо их слабости.

– Есть табидеи знающие, – говорят они, – которые помогают скоро и берут мало, – какая-нибудь пара рукавиц и довольно.

Но совершенно иначе поступает большинство табидеев, которые, поворожив, больше выговаривают для себя, чем для умилостивления богов.

– Другой, – рассказывал нам проводник, – выговорит при этом случае себе: и малицу, и совик, и пимы, и шапку, да ещё оленя ездового запросит, да и шкуру его захватит себе с того оленя, которого принёс в жертву богам.

Если больному становится хуже, то он объявляет, что боги отказались его вылечить. Тогда к умирающему собираются все присутствующие, приходят и из других чумов, чтобы смотреть, «как будет душа выходить из тела».

Когда больной умрёт, его немедленно обмывают, одевают в лучшую одежду, завернут в брезенты из шкур, зашьют и приготовятся его хоронить.

Его нельзя выносить в двери, чтобы не показать смерти, как нужно заходить в чум, для него выламываются два шеста с боку чума, проделывается небольшое отверстие, в которое выносят покойника и кладут на «поганые сани», чтобы отвезти на «халмеры». Эта торопливость объясняется тем, что самоеды очень боятся мёртвых и смерти, которая, по их понятиям, находится пока в нём, они даже считают покойника «поганым», почему на тех санях, на которых его отвозят уже никто не ездит, и чтобы кто-нибудь ими не воспользовался случайно, у них сламывают полоз и оставляют при могиле. Даже тех оленей, на которых отвозят покойника, не возвращают в стадо, а убивают и варят на «халмерах», принося этим обычную жертву и совершая тризну. Везут покойника головой вперёд и животом кверху. Так как самоеду трудно сделать гроб, то его делают из лодки на месте могилы. Покойника кладут головой к западу. Ему закрывают глаза суконной повязкой, а около него раскладывают разные вещи, которые ему, по их понятиям о загробной жизни, там будут необходимы. Так, в головах кладут медный котёл, – он будет нуждаться в нём, чтобы варить там себе пищу; чашки для еды кладут в ноги; нож – возле правой ноги, топор возле левой, оба они должны быть зазубрены, чтобы кто случайно, впоследствии, не воспользовался ими; с одного бока кладут ружьё, с другого – надломленный лук, стрелы; выше плеча – огниво с запасом трута и кругом, без разбора, накладывают чуть не весь гардероб платья покойника, куда попадают и праздничные дорогие, обшитые бобром, и обыкновенные, для охоты, малицы. Туда же попадает и его трубка, и запас табака и деньги, которые тоже ему будут нужны для расходов. Обеспеченный таким образом, самоед закладывается шкурами оленей, зашивается берестом и сверху его возводится сруб.

Теперь присутствующие приступают к жертвоприношению. Жертвами служат те олени, на которых привезён покойник. Часто это – его любимые, лучшие из стада ездовые олени, на которых он только мог один ездить при жизни.

Санки ломают по полозу и кладут западнее головы, рядом с могилой.

Первого оленя приносят в жертву богам и мяса его не трогают. Жертвоприношение сопровождается жестокими мучениями животного. Сделав из переломленных шестов пять острых кольев, втыкают одни позади его лопаток, а другие в пах, давят его горло верёвкой и, убив таким жестоким образом, бросают его вместе с палками вблизи могилы покойника, уверенные, что его будут есть те злые боги, которые принесли смерть и покойнику. Не лучше поступают и с другим оленем, который тоже предназначается на жертву. Его тоже давят верёвкой по горлу, тоже колют в бока, но только уже ножами и когда убьют, то отрезывают ему голову и ноги, кладут всё это на сруб для покойника, а рога вешают на перекладину. Мясо его или развозят по чумам, чтобы там закончить тризну, или варят тут же в большом котле, который после необходимо оставить здесь с выломанным дном. Отправляясь домой, от могилы пятятся и, затем, стараются не оглядываться вплоть до чума, веря, что если кто оглянется, то в семье будет скоро покойник. Прибыв к чуму, входят в него не иначе как через горящую головёшку, заграждая этим путь смерти, которая, быть может, за ними же идёт от могилы покойника. С возвращением в чум, производится окуривание всего имущества или при помощи оленьего сала, которое жгут на углях, или бобровой струёй, которая считается лучшим средством очищать осквернённое смертью. Окуриваются салом или головней также и санки на улице и имущество, которое находится вне чума. Тех оленей, которые были при похоронах, тоже окуривают, и чтобы они «не засохли», им поджигают шерсть и только тогда спускают в стадо. Всё это делается, чтобы прогнать смерть, которая гоняется в таком случае за человеком и животными, и нередко возвращается за другой жертвой.

Схороненный покойник, остаётся целый год без посещения и поминок. Раньше того времени приближаться к нему опасно и грешно. И только через год к нему собираются на «халмеры» и делают богатую тризну. Его могилу тогда накуривают оленьим салом, раскладывают костёр, колют оленя, варят в котле мясо, угощают покойника в отверстие и, если есть водка, то её льют в честь его подле огнища, – если он употреблял табак, его сыпят тут же около.

По верованиям самоедов, покойный живёт в другом свете таким же образом, как и на земле. По временам, он спускается на землю, посещает те места, где жил, где охотился. Если он посетит то место, где при жизни стоял его чум, там делается после озеро, чем и объясняется такая масса озёр в тундре; если он найдёт череп убитого им на охоте или около чума оленя, то последний превращается в живого и он, убив его, ест его мясо. Вреда он никому не делает и врагам не мстит. Если он привидится во сне, то тот, кто увидел сон, умрёт раньше других из семьи; такой сон объясняют тем, что покойник тоскует по нём и зовёт его жить на тот свет.

Таким же образом хоронят и женщин, только с той разницей, что в их могилы кладут вещи, принадлежащие им по образу жизни. Детей хоронят проще, их часто даже зарывают в землю, но и над ними устраивается маленький срубец, поверх которого вешаются колокольчики.

Отдохнув на халмерах, мы отправились снова в наш путь, торопясь поскорее разыскать чум, чтобы вам не привелось и вторую ночь провести в холодной и сырой тундре. На этот раз мы блуждали не долго; скоро в бинокль мы заметили на горизонте дымок, рассмотрели белеющий чум, около него разгуливающее стадо и, ободрившись, направились к нему, в надежде отдохнуть после такого утомительного пути.

Мы подошли к нему только вечером. Это были два чума оленеводов самоедов; они вместе караулили стадо от волков и разделяли обязанности по сохранению своего подвижного рогатого имущества. Более чем тысячное стадо паслось недалеко около чумов, на мысу озера, и теперь представляло из себя оригинальную картину разгуливающих рогатых животных, разбившихся группами на сухом холме.

Нас встретили два самоеда, несколько женщин в нарядных пёстрых костюмах и трое детей, которые ещё в первый раз в жизни видели русских. Теперь нам был другой приём: нас с радостью приняли в чум, стали уверять, что для нас готовы всё сделать, что нам готовы дать оленей и что для нас теперь открыта вся тундра. Эта перемена отношений очень обрадовала нас, и мы стали забывать тот ужасный путь, который так намучил наши ноги и заставил перенести столько неприятностей, которые будут понятны только тому, кто раз побывал в таких краях. Наш хозяин чума оказался любезнейшим человеком, заколол для нас молодого оленя, угостил всеми лакомствами его кухни и, убедившись, что мы далеки от мысли делать что-либо ему неприятное, превратился в любезнейшего собеседника.

Чум его был небольшой. Он был прямо поставлен на мох тундры, и только то место, которое предназначалось для постели и сиденья было покрыто оленьими шкурами и доставляло некоторые удобства в походном небольшом жилище. Наш хозяин был из рода «Яптик», самого распространённого по тундре полуострова Ялмала и имеющего на нём больше всех других родов угодий в виде озёр, пастбищ, троп, по которым гоняют стада и других мест охоты, освящённых стариной, родовыми правами и имеющих свои границы.

В его чуме жили две женщины, его жены. Каждая из них имела свой угол, располагалась там со своим имуществом и работала. Обязанности по приготовлению пищи были разделены по дням. Одна из них уже пожилая и была взята ему его родителями ещё тогда, когда он был юношей. Другая была значительно моложе, одета лучше и у неё были дети: мальчик и девочка. Мальчику было уже пять лет, но он всё ещё кормился грудью матери, которая видимо его баловала больше, чем девочку. Кроме этой семьи, в чуме помещались ещё два существа. Один был молодой олень, вскормленный хлебом после смерти его матери и другой – песец, пойманный у норы и теперь настолько привыкший к человеку, что ласкался к нему, ел с руки и нисколько не стеснялся присутствием даже собак, которые беспрепятственно заходили в чум и ложились около человека, считая себя здесь такими же хозяевами, как и их хозяева самоеды.

В переднем углу, на красивом крашеном жестяном ящике, стоит толстый чурбан, представляющий бюст идола. На нём надет суконный жёлтого цвета костюм с шапкой; на открытом лице заметны вырезанные черты рта, глаз, носа; всё это страшно запачкано салом, которым потчуют этого покровителя чумовища хозяева. Идол был подпоясан узорчатыми поясками красного цвета и с правой стороны к его поясу был привязан крупный колоколец с перстнями и другими металлическими украшениями. Я спросил своего хозяина, что это такое и тот, немного стеснившись, улыбнулся и не сразу ответил, сказав, что это – «кукла, идол» – и пояснив, что они некрещёные. Обстановка чума была очень бедная, потому что, на летнее время, самоеды берут только самое необходимое и стараются возить с собой немногое. За чумом стояли со стороны «синекуя» (переднего угла) санки, на которых были привязаны маленькие саночки с куклами покойников отца и матери самоеда. И около другого чума, где жили одиноко муж с женой, стояли подобные же саночки с куклами изображениями почитаемых покойников.

Разговорившись с хозяином чума, я узнал, что одна из женщин – жена его покойного брата, которая должна, по обычаю их, прожить у него три года после смерти брата, и только тогда может быть свободной и идти со своим имуществом или к своим родным, или выходить в замужество, если не пожелает быть его женой. При этом он объяснил, что она остаётся у него, что он берёт её себе в жёны и потому уже теперь считает её женой. Главная причина этого, по его объяснению, желание иметь детей, так как она родила его брату двух, а у его жены не было ни одного. Когда я ему заметил, что, может быть, он впоследствии захочет взять и третью жену, то он сказал, что больше двух у них нет обыкновения брать, да и те доставляют много неудобств и неприятностей, постоянно ссорясь и ревнуя, и что для этого нужно быть достаточно богатым, потому что каждая жена сто́ит калыма, размер которого бывает часто разорителен. Вообще у самоедов незаметно много детей, и мне редко случалось видеть, больше двух или трёх и это можно считать за норму. Вероятно, кроме неспособности женщины к деторождению, есть и другие причины, которые нельзя узнать, не живя с ними.

Из расспросов хозяина чума, оказалось, что таким же образом, как он, живут и другие самоеды полуострова, и что многожёнство у них обычное явление. Нужно заметить, что до настоящего времени я не встречал ещё у самоедов многожёнства; были примеры, что они женились по шести раз, но мне ещё не приходилось встречать, чтобы в чуме было две хозяйки. Этот обычай существует только у ялмальских самоедов и объясняется их сравнительной зажиточностью, благодаря которой они и допускают подобное излишество.

На другой день, хозяин чума согнал стадо к чуму, выделил из него ездовых оленей, словил их и, запрягши пять санок, отправился за моим багажом на реку, чтобы после двинуться в тундру Ялмала.

В ожидании его я занялся наблюдениями той жизни, которая была мне, хотя знакома отчасти по самоедам Урала и Архангельской губ., но была интересна, потому что это были настоящие кочующие самоеды, каких я ещё ни разу не наблюдал в своих путешествиях. Самоеды встают с рассветом, с восходом солнца уже у них варится котёл с мясом, к этому времени поднимаются дети, все умываются, набирая воду в рот, вытираются стружками из сосны и тальника и садятся за обед. У каждого из них свой нож, которым они искусно режут мясо под самым носом, захватив его предварительно зубами; даже и дети обходятся с ножом так ловко, что никогда не порежут себе ни рук, ни губ, хотя ножи очень остры. После обеда, мужчины идут к стаду, которое уже давно с рассветом поднялось и ушло на мхи ближайшего пастбища. Женщины вытаскивают шкурки оленей, начинают выделывать их, кроят, шьют, очищают жилы, крутят из них нитки, которыми искусно сшивают платье, проводя за этим почти всё своё свободное время. Детям предоставляется полная свобода играть в чуме, бродить и валяться на мху и забавляться как кто может. Они очень тихи и редко слышны их голоса, как и всей семьи самоеда, которая, как-то неслышно, словно боясь нарушить тишину тундры, проводит своё время.

Так же тихо, неслышно, пасётся и стадо самоеда, разгуливая по простору тундры и переходя от одного места к другому, в розысках белого ягеля и мягких трав. К полудню стадо приходит отдыхать к чуму, ложится около него группами, тогда как пастухи закусывают или сырым мясом, или тем, что осталось от раннего обеда. Я с удовольствием любовался отдыхающим стадом оленей, которые, живописно расположившись около чума, то спали, уткнувшись головой в мягкий мох, то дремали, свесив тяжёлые рога, то лежали пластом, откинув красивую голову на сторону, тогда как беспечная молодёжь бродила между ними и будила копытом заспавшихся стариков.

В стаде были олени всевозможных сортов. Среди большинства тёмных с обыкновенной окраской шерсти, встречались белые, на которых обыкновенно ездят женщины, пёстрые, которых предпочитают мужчины, с особенно ветвистыми рогами, которые тоже считаются лучшими для езды, от которой требуется кроме быстрого бега ещё особая красота и подбор масти; между оленями, наконец, я заметил и таких, у которых на боку был знак в виде круга, признак, что эти олени предназначены какому-то божеству в жертву.

Большинство оленей имеют метки или на ухе, которое режется разными приёмами, или на лопатке, где срезается шерсть в виде родового знака, который имеет каждый самоед, как тамгу, служащую ему и для подписи на бумагах, если таковые ему приходится когда подписывать. Это зачатки его письменности.

В два часа дня стадо пробуждается, поднимается и снова идёт на пастбище. За ним следует и пастух с собакой, на обязанности которой лежит загонять в стадо тех оленей, которые вздумали бы убежать и отделиться от стада.

Перед закатом солнца, в чуме затопляется очаг, вешаются снова котлы с мясом, пригоняется на ночь к чуму стадо и самоеды, выполнив свои нетрудные дневные работы, идут в чумы, ужинают и ложатся спать. Эта тихая, однообразная жизнь как нельзя лучше подходит к характеру самоеда, который так любит тишину, свободу, который так мало говорит и так мало требует себе от жизни, находя интерес и в этой однообразной бедной обстановке. Только порой, когда бывает время охоты на лисиц, оленя, дичь, он запрягает оленей в лёгкие санки и скрывается в тундру с луком или ружьём у саней. Только порой, когда он бродит по берегам Карского моря, он садится в запасную лодочку и едет добывать тюленей и моржей на плавучие льды моря, разнообразя этим свою однообразную обстановку жизни и добывая то, что необходимо для обмена на небольшое количество муки, которую он употребляет больше зимой и ещё некоторых предметов хозяйства.

Корреспондент Нового Времени (№ 7228) рассказывает о недавно происходившем в Лондоне знаменательном присоединении к Православной церкви одной греческой принцессы. Событие это получает особенно важное значение, как по обстоятельствам, которыми оно сопровождалось, так и по высокому положению присоединённой.

В последнее время, на всём западе, но всего более в Англии, вопрос о соединении со вселенской православной церковью, как отдельных лиц, так и целых церквей западного христианства, сделался весьма жгучим. С одной стороны, друзья православия на западе впали в иллюзию, будто возможно установить с нашей церковью Intercommunion, т. е. общение таинств, без формального вступления в её лоно. Наоборот, враги православия распространяли клевету, будто в чине присоединения имеются проклятия, которые должен произносить на свою прежнюю церковь каждый присоединяющийся к церкви православной.

Для рассеяния иллюзий и клевет и как прямой ответ на публичные и частные запросы – на каких условиях возможно воссоединение с точки зрения православия – настоятелем лондонской посольской церкви, протоиереем Смирновым, переведён был на английский язык чин присоединения и только что появился в печати. Книга содержит два чина присоединения, общий и особый для воссоединения принцесс, имеющих вступить в брак с членами русской Императорской Фамилии; по второму чину были присоединены: Государыня Императрица Мария Феодоровна, великая княгиня Елисавета Феодоровна и Государыня Императрица Александра Феодоровна.

Чины присоединения сопровождаются пространным введением, в коем освещается весь акт присоединения к церкви, указываются условия оного и оттеняется, главным образом, мотив присоединения. Этот новый труд о. Евгения, так много поработавшего в пользу православия на здешней почве и так высоко чтимого всеми его здесь знающими, особенно духовными и мирянами, интересующимися православием, отвечает насущной потребности и произведёт весьма благоприятное влияние.

И вот, по воле Провидения, первое практическое применение этого труда произошло при воспринятии в православную церковь потомка древних блюстителей православия царей византийских. Обряд был совершён в присутствии весьма немногих русских и нескольких иноверцев, но с удивительным, присущим одной нашей церкви, трогающим сердца благолепием. Воспринимаемая принцесса – Христофоро-Палеолог была введена в церковь настоятелем-протоиереем, державшим её руку в эпитрахиле, и за нею шла её восприемница, Ο.А. Новикова. В один день принцесса сподобилась трёх таинств: миропомазания, покаяния и причащения. После отпущения грехов, совершённого во всеуслышание, в присутствии всех богомольцев, о. протоиерей надел на новообращённую крестик, коим она, видимо, приобщилась к телу церкви. Она сохраняла это отличие во время службы и ушла с крестиком поверх платья. Её, как и всех присутствовавших, очень трогало это внешнее знамение. Восприемница принцессы Евгении, г-жа Новикова, во всё время стояла около неё, помогала при миропомазании, а после подвела её к причащению, и вообще высоко достойным выполнением принятой ею на себя христианской обязанности много содействовала благолепию чина воспринятия.

Все русские дамы отнеслись так искренне и сердечно к воспринятой принцессе, что она чувствовала себя обрётшей новую духовную семью и новых друзей. На иностранцев впечатление обряда было тоже громадное; я слышал, что один из них тотчас же возымел желание сам перейти в православие. Тронуты были решительно все присутствовавшие, а у многих, православных, как и иноверных, на глазах навёртывались слёзы от умиления.

Сама новообращённая была в восторге. Присоединение к православию было осуществлением её давнишнего желания, которое она питала с тех пор, как себя помнит. Рождённая в католической стране и крещёная по католическому обряду, она не согласилась, однако, конфирмоваться и никогда не была вполне католичкой. Нужно было много твёрдости и устойчивости, чтоб не подчиниться внушениям и соблазнам подсылаемых к ней иезуитских патеров и англиканских проповедников старавшихся увлечь её каждый в свою веру, не одними убеждениями, а и обещаниями самых блестящих земных выгод. Но принцесса Христофоро собственным умом открывала слабые стороны навязываемых ей учений и неудержимо влеклась к православию, представлявшемуся ей истинной верой, ещё до полного знакомства с его догматами. В протоиерее о. Смирнове ей был дан превосходный наставник, а он, со своей стороны, нашёл в ней ученицу, серьёзно и добросовестно относящуюся к предпринятому ею делу.

Происхождение присоединённой к Православной церкви Принцессы Евгении от Византийских Императоров доказывается несомненно подлинными документами. Она происходит в прямой линии от императора Никифора III, «Ботониата», из дома Катакалоне 1078 г. Имя Христофоро было принято в 1448 г. прямым потомком этого императора, Дмитрием I, женатым на принцессе армянской и основавшим в Армении монастырь во имя св. Христофора, патрона рода Катакалоне.

Никифор Катакалоне, правнук императора Никифора III, был женат на Марии Порфирогенита Комнена, дочери императора Алексия Комнена, и унаследовал имя и права династии Комненов. Эммануил Катакалоне Христофоро женился на принцессе Авве Палеолог Гаттилузио, племяннице императора Константина Палеолога, последнего царствовавшего в Константинополе христианского государя, и унаследовал имя Палеологов. Через родство с Гаттилузио, фамилией, владевшей островами Лемнос, Лесбос и Хиос, Христофоро приобрели права и титул «наследственных князей» этих островов.

После падения Константинополя и завоевания турками принадлежащих Гаттилузио и Христофоро Спорадских островов, род Христофоро искал убежища у Иоаннитов на острове Родосе; a по взятии турками и этого оплота христианства, Эммануил Христофоро-Палеолог последовал за Ионнитами на о-в Мальту, где его потомки и оставались до последнего времени. Род Катакалоне-Христофоро исходил в прямой мужской линии от императора Никифора III безо всякого перерыва вплоть до принцессы Марии, вышедшей замуж за Дона Антонио Аттардо де-Бульон, нашедшего себе также убежище на Мальте, потомка Готтфрида Бульонского, короля Иерусалимского. Точно судьба рода Христофоро была в соединении и унаследовании крови всех знаменитейших, царствовавших на Востоке христианских династий от Константина великого до Готтфрида Бульонского!

Принцесса Евгения – единственная дочь принца Теодора де-Бульон Христофоро Палеолог, сына принцессы Марии последнего потомка по мужскому колену императора Никифора III. Как уроженка острова Мальты, она подданная королевы Виктории. На одном из недавних придворных приёмов она была представлена королеве, как «её императорское высочество» принцесса Евгения Христофоро Палеолог.

(† 3 апреля 1896 г.)

23 апреля, в Петербурге, скончался Почётный член Православного Миссионерского Общества, Член Военного Совета, генерал от инфантерии Герасим Алексеевич Колпаковский. Бо́льшую часть своей службы покойный провёл в Средней Азии²⁹⁰; начав с малых чинов и должностей и постепенно возвышаясь, он достиг высокого поста стенного генерал-губернатора и командующего войсками Омского военного округа, и в то же время неоднократно исполнял обязанности Туркестанского генерал-губернатора. Г.А. пришлось служить в Средней Азии в самое трудное время завоевания теперешних наших среднеазиатских владений, и потом умиротворения и водворения в них порядка. Много нужно было положить на это важное дело самоотверженного, неустанного и самого энергичного труда, а ещё больше нужно было ума, такта, хладнокровной выдержки, самой строгой справедливости и честности, чтобы положить прочные основания гражданственности и законного порядка между дикими и своевольными азиатами и заставить их уважать и почитать русскую власть. И покойный Г.А. оказался вполне на высоте такого призвания: храбрый и искусный воин, он в то же время явился опытным и энергичным администратором и оказал новому краю неоценимые услуги, оставив по себе там самую добрую память, которая жива и до сих пор. Но для нас особенно важны и до́роги те добрые услуги, которые покойный Г.А. оказал нашим миссиям в управляемом им крае.

Будучи сам искренне верующим христианином и истинно русским православным человеком, Г.А. хорошо понимал и верно оценивал то великое значение, какое могла иметь для иноверного края, для его культуры, для его органического единения и слияния с русским народом и государством – св. вера православная. Поэтому он всегда с полным сочувствием относился к церковным потребностям и нуждам в новом крае и с полной готовностью оказывал всевозможное со своей стороны содействие к их удовлетворению, – напр., в постройке церквей, открытии приходов и т. п. С таким же сочувствием покойный Г.А. отнёсся и к нашей миссии, когда открылись её действия во вновь присоединённых к России среднеазиатских владениях, и оказал ей самую живую и деятельную поддержку и помощь. Для характеристики отношений покойного Г.А. к миссии достаточно здесь припомнить то сердечное и живое участие, которое он принял в устройстве миссионерского монастыря при о. Иссык-Куле, в Семиреченской области.

Когда преосвященный Туркестанский Александр, задумавший организовать миссию в крае и с этой целью устроить особый монастырь, в 1881 г. представил Г.А., в то время исправлявшему должность Туркестанского генерал-губернатора, подробную записку, в которой выяснял потребность и важность для края миссии и просил его содействия для осуществления своих планов, то Г.А. Колпаковский немедленно же ответил ему следующее.

«С живейшим интересом и глубокой благодарностью прочитал я высокопоучительное послание Вашего преосвященства, обращённое ко мне 19 июня ceго (1881 г.) года, в коем Вы изволите указывать на необходимость, своевременность и полную возможность приступить ныне же к постепенному осуществлению великой задачи духовного воссоединения с нами туземцев Туркестанского края, путём учреждения в Курмэкты миссионерского монастыря, благочестивой школы будущих, – основательно подготовленных и образованных, – проповедников православия.

Вполне и сердечно сочувствуя высокой мысли Вашего Преосвященства, я не только не имею в виду никаких препятствий к её осуществлению, а, напротив, обязываюсь оказать всё зависящее от меня содействие и, по возможности, облегчить дело устройства монастыря отпуском леса, отмежеванием земли, отводом рыбных ловлей, назначением техника для присмотра за правильным выполнением работ и всеми другими материальными средствами, какими может располагать администрация к скорейшему и благоприятнейшему окончанию этого важного и полезного дела».

Затем, когда преосвященный Александр в следующем году, после личного осмотра местности, избрал удобный участок для монастыря и монастырского хозяйства и донёс об этом прямо с места генерал-губернатору, то Г.А. тотчас же прислал телеграфный ответ:

«Избранное Вашим преосвященством место для усадьбы монастыря закрепляется за ним окончательно. Губернатору дано надлежащее указание».

В истории наших миссий не много можно указать примеров столь, сочувственного отношения к ней со стороны высших представителей администрации и столь живой готовности – деятельно, быстро, без всякой канцелярской проволочки, – помогать благоустройству миссий и облегчать трудное служение миссионерское. С такой же готовностью и предупредительностью относился покойный Г.А. и ко всяким другим обращённым к нему просьбам о нуждах миссионерских.

Православное Миссионерское Общество было глубоко благодарно за это Г.А. и высоко ценило его содействие целям и задачам своей деятельности, и в общем годичном собрании в 1890 г. единогласно избрало Г.А. своим почётным членом, в виду особо благотворных действий его на пользу Алтайской и Киргизской миссий.

Мир христолюбивой душе твоей и вечная тебе память, доблестный слуга Царю и Отечеству и проданный сын церкви православной! Мы веруем и уповаем, что на суде Божием у престола Господня милостиво помянется твоё усердие и твои попечения о благовестии и благовестниках имени Христова между не ведающими его!

В издаваемой в гор. Чите на русском и монголо-бурятском языках газете «Жизнь на восточной окраине», между прочим, сообщается, что главный рассадник противохристианской литературы в Китае представляет собой провинция Ху-нань. Отсюда она расходится по всем направлениям в форме афиш, пасквилей, карикатур, брошюр и книг различных размеров. Издаются эти брошюры и книги, сообразно с различными вкусами своих читателей, в виде учёных сочинений, фельетонов, в стихах, в прозе. Расходится всё это очень далеко, даже за пределы застенного Китая, например, в юго-восточной Монголии.

Издание подобных сочинений совершается не ради наживы: оно производится обыкновенно или отдельными личностями, или учёными и торгово-промышленными обществами и требует значительной затраты капиталов, которая покрывается добровольными приношениями служебных лиц и среднего, особенно торгового класса общества, враждебно настроенных против христианства и европейского просвещения.

Не желая, из чувства негодования, перечислять здесь все богохульные, злобные и оскорбительные выражения, переполняющие эти брошюры и книги, остановимся только на названиях, которые даются обыкновенно европейцам в этих периодических изданиях. Во всех карикатурах европейцы изображаются в виде козлов и баранов. Христиане называются свиньями – чжу. Помимо того, христиан называют ещё «лу-мао», т. е. зелёная шляпа, которая служит в Китае символом рогоносца; назвать человека в Китае «зелёной шляпой» значит нанести ему самое жестокое оскорбление. Наконец, таким же постоянным названием для европейцев служит «гуй-цза», т. е. чёрт; причём китайцы-христиане называются «умершими чертями», потому что на них смотрят уже, как на умерших.

Нельзя усомниться, чтобы китайские провинциальные власти имели ошибочное понятие о результатах влияния на народ этой противохристианской литературы. Министры Цзун-ли-ямуня (иностранной коллегии), представляя всеподданнейшие доклады о противохристианских возмущениях и гонениях, признают главнейшей причиной этих возмущений, именно анонимные пасквили на христиан и их веру. Это же видно и из богдоханского указа от 13 июня 1891 года. Тем не менее, когда, по требованию европейцев, в июне 1891 года, в Хань-коу была арестована толпа китайцев, раздававших пасквильные книги и брошюры, то на разбирательстве оказалось, что составителем их был Чжоу-хань, губернатор провинции Хунань.

Мало того, в 1880 году появилось сочинение под заглавием: «Хуан-чао-цзин-ши-вэн», или «Сборник официальных документов на все государственные вопросы», в котором возводятся разные нелепые клеветы на христиан – говорится, напр., о выкалывании европейскими миссионерами глаз у живых и мёртвых китайцев. В другом сочинении «Гуй-цзяо-гай-сы» говорится: «чёртово отродье» (т. е. европейцы) владеют чёрной магией; из ста фунтов китайского свинца «черти получают 8 фунтов серебра; но единственный способ для этого – смешение свинца с глазами китайцев, глаза европейцев для этой цели негодны»²⁹¹.

Ташкент, 9 апреля 1896 г.

Первая школа грамотности, основанная в начале декабря месяца прошедшего года в селении Аккульско-Кызыльагачевском (Семипалат. обл.) была враждебно встречена татарами. Они подозрительно смотрели на учителя и на его преподавание. Им показалось странным, что в тёмную и невежественную жизнь их вторгся свет, свет добра и блага. Деды и отцы их не нуждались в грамоте и жили себе счастливо и умирали спокойно. А нынче затеяли открывать школу, будто бы без неё люди не могут ни дышать, ни есть, ни пить и ни спать. Напрасны были старания учителя Абичева успокоить и убедить их в пользе обучения детей. Учитель доказывал им, что грамота каждому человеку необходима, а школа – храм добра. Детей следует учить грамоте. Только тогда из них выйдут люди с более светлыми и разумными понятиями о жизни. Но татары не хотели ничего слушать; они были глухи и немы. Им желательно было избавиться как-нибудь от школы и от её учителя потому именно, что в ней их детей будут обучать русской грамоте, да и притом учитель кончил курс в русском заведении и получил русское воспитание. Вот что особенно беспокоило татар. Голос рассудка был подавлен голосом слепого фанатизма и невежества.

Учителю Абичеву оставалось одно, – перенести свою школу в Кузумбаевский аул, находящийся от Аккальско-Кызыльагачевского селения в трёх вёрстах. В том ауле живут около 60 оседлых кибитко-владельцев. И киргизы сначала подозрительно смотрели на школу, но потом привыкли к ней и с полным удовольствием слушали объяснение учителя о необходимости просвещения. Добродушные сыны степей согласились с ним. Почему им и не согласиться, когда они видят живой пример пользы образования в своём же сородиче, учителе Абичеве, который такой же киргиз, как они сами, но только он имеет такие сведения из наук, о которых они и понятия не имеют. Киргизам того желательно, чтобы и их дети были «глымкорами», т. е. знающими науки. Желающих учиться грамоте нашлось 15 человек, между которыми были и молодцы лет 30. Пусть не стыдятся эти ученики. Надо учиться до тех пор, покуда можно; – лета нисколько не мешают. К лету учащихся в школе ожидается до 40 человек.

Школа помещается в частном доме. Хоть она пока очень бедна как обстановкой, так и учебными пособиями (учебных пособий всего на всего 15 букварей Бунакова), но занятия в ней идут успешно. Ученики учатся дельно. Между ними сильно развито соревнование: взрослым ученикам хочется побольше и основательнее знать свои уроки, чем товарищи их малыши, а малыши стараются опередить взрослых. Но главным образом учеников возбуждает интересное и живое преподавание. Это не то, что у наших отсталых мулл, у которых в течении нескольких лет ученики не могут научиться читать и писать. А тут чтение и письмо идут рука об руку и так легко даются учащимся, что родители их удивляются, как можно в такой короткий срок научиться читать и писать.

В скором времени ожидаем открытия ещё четырёх волостных школ грамотности в Семипалатинском уезде. Слава Богу и у семипалатинских киргизов проявляется сознание пользы просвещения. Надо сказать правду, что особенно на них подействовал уездный начальник М.И. Казанцев, который на выборах советовал им устроить школы в каждой волости. Просты и убедительны были объяснения М.И., что школы полезны, детей надо обучать грамоте, правительство желает просвещать киргизов не для того, чтобы их обратить в православие, как думают некоторые мнительные степняки, а для того, чтобы помочь им выйти из царства тьмы.

Следовало бы и другим администраторам, стоящим ближе к киргизам, при удобных случаях советовать им устроить школы и хорошенько растолковать, что школы не развращают и не портят народ, а напротив они дадут ему средства, как вести борьбу за существование.

Одна только беда. Киргизы постепенно устраивают школы, но нет для них учителей. Откуда их взять? – вот вопрос, к разрешению которого необходимо теперь же приступить²⁹².

– Торжественное празднование 500-летия кончины Св. Стефана Пермского в Москве и Петербурге.

– Сообщение об угасании инородцев.

– 26 апреля в Москве было совершено торжественное празднование пятисотлетия со дня блаженной кончины св. Стефана, епископа Пермского. Во всех монастырях и церквах, по распоряжению его высокопреосвященства, накануне были совершены всенощные бдения. В придворном соборе Спаса, что на Бору, где почивают под спудом мощи святителя, в четвёртом часу дня, после вечерни, было совершено молебствие с чтением акафиста святителю, а вечером – всенощное бдение. Богослужение совершал о. благочинный придворных соборов и церквей протоиерей Н.В. Благоразумов с придворным духовенством, при многочисленном стечении молящихся. Богомольцам раздавались жетоны с изображением на одной стороне св. Стефана, епископа Пермского, и надписью вокруг: «В память 500-летия кончины св. Стефана, еп. Пермского 1396–1896 г.» и на другой – собора Спаса на Бору и брошюры: «жизнеописание св. Стефана», составленное священником П.М. Марковым и изданное обществом хоругвеносцов Верхоспасского собора, «Св. Стефан, епископ Пермский», издание Стефановского братства в г. Перми, и «Житие св. Стефана», составленное Н. Полевым. 26 апреля утром, в Верхоспасском соборе, в приделе св. Стефана, была совершена о. ключарём протоиереем Некрасовым ранняя литургия. Позднюю литургию в соборе совершал преосвященный Нестор, епископ дмитровский, с о. благочинным придворных соборов и церквей протоиереем Н.В. Благоразумовым и придворным духовенством. Пел Синодальный хор. После причастного стиха протоиереем Н.В. Благоразумовым сказано было слово (напечатанное выше). За богослужением присутствовал заведующий дворцовой частью генерал-адъютант А.Д. Столыпин, и другие чины Дворцового ведомства. Собор был переполнен молящимися. По окончании литургии преосвященным Нестором со всем придворным духовенством было совершено молебствие св. Стефану, при окончании которого были провозглашены многолетия. У мощей святителя, по желанию богомольцев, служились непрерывно молебны. Общество хоругвеносцев придворного Спасо-Преображенского собора соорудило к мощам святителя драгоценную серебряную вызолоченную лампаду с надписью.

– По случаю исполнившейся 26 апреля сего года 500-летней годовщины со дня блаженной кончины св. Стефана Пермского, СПб. Комитет Прав. Миссионерского Общества посвятил святителю особое торжественное собрание членов, состоявшееся под председательством преосвященного Иоанна епископа Нарвского, 28 апреля, в зале Думы. В собрании были прочитаны две речи о св. Стефане членами комитета кафедральным протоиереем П.А. Смирновым и священником В.X. Преображенским: первый оратор, с присущим ему талантом, говорил о церковно-государственном значении деятельности просветителя пермского края, второй сообщил краткое жизнеописание святого. В промежутке между чтениями прежний состав комитета в полном составе вновь выбран на следующее двухлетие, и на место умершего члена прот. М.И. Соколова – единогласно избран священник Ф.Н. Орнатский, бывший, со дня учреждения комитета, в течении семи лет, делопроизводителем комитета. Великолепно пел во время собрания соединённый хор певчих Исаакиевского собора и Александро-Невских – митрополичьих. Казначей комитета свящ. Г.И. Полянский собрал на блюдо 120 р. 15 к. и записано от членов всего 209 р.²⁹³

– В заседании Географич. общества 12 апреля профессор А.И. Якобий сделал сообщение: «Об угасании инородческих племён Тобольского севера». Обрисовав в кратких словах историю исчезновения инородцев в Западной Европе, докладчик высказал, что как там, так и у нас угасание инородцев произошло вследствие соприкосновения их с цивилизацией. Причинами такого явления служат всевозможные насилия, захват земельной собственности и пристрастная торговля, стимулом которой является обман. Такое исчезновение племён в западной Европе произошло быстро. Так, например, в Испании в каких-нибудь 15 лет убыло их 94%. Совсем другое замечается у нас. Тогда как на одних местах, разбросанных на огромные пространства нашего Севера, инородческие племена – остяки и самоеды – мало-помалу исчезают, на других местах рост тех же инородцев возрастает. Чтобы не быть голословным, докладчик объяснил, что ютящиеся у устья р. Иртыша и несколько выше по р. Оби остяки с начала нынешнего столетия по настоящее время постепенно угасают, но чем далее к северу и, следовательно, устранению от торгашеского люда, тем процесс угасания происходит медленнее и даже замечается прирост населения. Столкновение инородцев – этих детей природы – «с торгашом» имело крайне развращающее влияние: приучило их к пьянству и довело до нищенствующего положения. Если же к этому присоединить отсутствие какой-либо медицинской помощи, тогда станет понятным постепенный процесс вымирания этой народности. Олени, служащие незаменимым богатством для инородцев, с годами переводятся, так как не находят себе достаточно пищи. Те места, которые служили когда-то для пастбища оленям, ныне захвачены соседним населением или потравлены архангельскими скотопромышленниками. Существующий в Обдорске казённый склад, с его запасами, удалённый от центрального пункта инородцев, не удовлетворяет ныне требованиям самоедов. Вот почему, по мнению докладчика, следовало бы открыть подобный магазин, с более обширным запасом провизии и вещей, в богатейшей по своим природным качествам местности, расположенной по р. Надым. Из всего сказанного ясно, что экономическое положение инородцев, живущих ъ суровом климате, эксплуатируемых торгашами и стоящих на крайне низкой ступени умственного и религиозного развития, печально. Докладчик был свидетелем ужасных картин: на одном пристанище несколько человек инородцев в суровую зимнюю стужу были почти обнажёнными с обожжённым телом от костра, у которого они грелись, чтобы спасти себя от смерти. И так, не смотря на тяжкие условия жизни, они живучи, а, следовательно, имеют право на существование. Чтобы спасти их необходимо, по мнению докладчика, принять следующие безотлагательные меры: запретить продажу крепких напитков, открыть в разных пунктах казённые магазины с требуемыми населением продуктами и вещами, усилить миссионерскую деятельность и открыть школы, каковых в настоящее время нет ни одной²⁹⁴.

(Окончание)

за руку. Я думал, что инородец смутится после этого, но он, поднявшись на ноги, преспокойно продолжал:

– Вот как нужно любить Бога: Авраам и сына своего не пожалел для Бога, так и нам нужно делать. А то у нас, – муж хочет креститься – жены боится; жена хочет креститься, – мужа боится, а Бог то всё это и видит. Великий это грех!

О нравственных недостатках в жизни крещёных инородцев было довольно говорено в отчётах за предшествующие два года, В настоящий раз упомянем ещё о некоторых печальных явлениях. Первое – это невенчанные браки среди новокрещенных. Явление это, впрочем, в значительной мере зависит чисто от внешних обстоятельств. Инородцы не имеют фамилий; большинство первобытных инородцев не имеет даже никакого понятия о том, что такое фамилия или прозвище, вследствие чего происходит постоянное разногласие и путаница в обозначении фамилий крещённых инородцев. Запишут крестившегося инородца, например, с фамилией, заимствованной от татарского имени его отца, а он начинает носить фамилию своего деда; или запишут фамилию по крестному отцу, а он начинает слыть и писаться затем под фамилией от имени своего отца (некрещёного).

Таким образом сплошь и рядом является полная невозможность для миссионера обставить брак теми многочисленными и многосложными формальностями, какие требуются, и он с горечью должен бывает смотреть, как инородцы вынуждаемы бывают сводить своих детей на брак без церковного благословения.

Другое печальное явление, которое следует отметить, это увеличение за последние годы совращений в раскол новокрещёных инородцев. Эти совращения происходят, впрочем, вне миссии – в с. Катанде. Причиной совращения с одной стороны послужила особенная сила раскола в упомянутой местности, а с другой – отдалённость Катанды от миссионера: ближайшие к Катанде миссионеры Урсульский и Черно-Ануйский, которым последовательно поручалось заведование Катандинскими инородцами, находятся от этой местности на расстоянии 200 вёрст. Между прочим, для ослабления силы раскола в Катанде и его пагубного влияния на соседних инородцев с 1880 года в Катанду был определён особый миссионер, который с перерывами пробыл там до 1886 г. С 1886 г. не было особого миссионера в Катанде до 1890 г., когда Катанда отошла в епархию и туда был назначен противораскольничий миссионер. В этот-то перерыв отсутствия священника, в Катанде раскол и пожал обильные плоды среди местных новокрещенных инородцев.

Нельзя не упомянуть ещё об одном печальном случае, происшедшем в Черно Ануйском стане. Жители Черно-Ануйского посёлка новокрещёные киргизы издавна отличались грубостью своих нравов. Это должно быть и понятно, если принять во внимание, что новокрещенные киргизы Чёрного Ануя составляют сброд всяких выходцев и беглецов, оказавшихся нетерпимыми членами общества на месте первоначального своего жительства. В прошлогоднем отчёте между прочим было замечено, что инородцы вообще относятся враждебно к поселению русских на Алтае. Это обстоятельство в Чёрном Ануе среди грубых киргизов осенью минувшего года вызвало печальное событие нанесения ими побоев местному миссионеру. Ещё с самого начала поступления миссионера в Чёрный Ануй киргизы стали приступать к нему с просьбой, чтобы он похлопотал о выселении русских из Чёрного Ануя. А так как миссионер не имел для этого никаких достаточных оснований, тем более что заселение русскими Чёрного Ануя происходит по прямому распоряжению гражданского начальства, и в то же время не скрывал и своей симпатии к русским, то киргизы пришли к ложному убеждению, что миссионер так делает по недоброжелательству к ним, стараясь угодить только русским. И вот ещё весной минувшего года, составился замысел отомстить миссионеру за его расположение к русским, каковой замысел и был приведён осенью в исполнение.

Сказанное сейчас даёт повод сделать замечание вообще о значении поселении русских на Алтае.

Поселение русских на Алтае имеет важное значение в различных отношениях. Русский для крещённого инородца есть прежде всего живой пример христианской жизни затем он для инородцев, как крещёных, так и некрещёных, живой пример патриотической любви к своему Государю и Отечеству, а также и пример русской культурной жизни. Всем этим условиям без сомнения вполне может удовлетворять только истый русский православный человек. Высказываем с особенной настойчивостью мысль, что только православный русский насельник полезен для Алтая, а не какой-либо отщепенец вроде раскольника. Всякий, конечно, согласится, что раскольник ни в каком случае не может своим примером воспитать в инородце истинного сына православной российской церкви; напротив, раскольник старается скорее поселить в инородце враждебное расположение к церкви, а если можно, то и совратить его в раскол. В отчёте за прошлый год замечалось, что некрещёные инородцы, живущие в соседстве с раскольниками, благодаря раскольнической пропаганде, ничего, например, не зная ещё о Христе, знают уже об антихристе, и не понимая истинного значения троеперстия знают раскольническое кощунство над этим обрядом; или, например, на предложение креститься отвечают, что теперь идёт восьмая тысяча и креститься незачем, Кто близко знаком с расколом, должен также согласиться, что не может раскольник быть для инородца и примером патриотической любви к своему Государю и своему Отечеству.

Из всего сказанного необходимо сделать тот вывод, что инородческие окраины Российского государства, смежные с чужеземными государствами, должны быть заселяемы только православными, которые одни могут ассимилировать инородческий элемент русскому и образовать твёрдый государственный оплот против чужеземных народностей. Если даже игнорировать интересы церкви, то в целях чисто политического блага России в принципе должна быть признана государственная мера не допускать поселения раскольников на инородческих окраинах России, требующих элемента особенно благонадёжного политически, каковой элемент и могут составить одни только православные.

Школы. В настоящем году в ведомстве Алтайской миссии всех школ было 41, в коих обучалось 952 мальчика и 294 девочки, а всего 1.246 человек. Вновь открыта школа в улусе Оносе, Чемальского отделения, на средства частного благотворителя И.И. Гандль. Центральной миссионерской школой служит Бийское Катехизаторское училище, в коем обучалось 117 человек, в том числе инородцев-пансионеров 56 человек и 6 человек русских, знающих инородческий язык. Инородческие воспитанники распределялись по племенам: алтайцев 19, телеутов 9, шорцев 11, сагайцев 6, киргизов 5, кумандинцев 2, казанских татар 1, сойот 1, коченец 1 и чуваш 1. За исключением древних языков, в Катехизаторском училище проходились собственно те же науки и в том же почти объёме, как в духовных училищах. Вместо же древних языков проходились: изъяснительное чтение свящ. Писания и начальные сведения по психологии, воспитанию и обучению. В старшем V классе обучается инородцев трое. По-видимому, кажется непонятным такое малое количество инородческих воспитанников имеющих нынешний год выйти из училища. Но дело объясняется просто следующей причиной. В первое время существования училища дело велось таким образом. Набирался более или менее способный к прохождению курса наук училища контингент учащихся; через три, или два года делался выпуск. Опять набирался новый контингент учащихся; так было сделано три выпуска. В l894 году весь курс училища был разделён на V классов, начались ежегодные выпуски воспитанников и правильная подготовка их от низших классов к высшим. Через два или три года училище будет выпускать по десятку инородцев. Такого обилия, конечно, ни в каком случае нечего бояться. Если лишние окажутся для Алтайской миссии и инородческих приходов Томской епархии, то большое поле для выхода избытка в миссии и инородческие приходы Тобольской, Омской и Енисейской епархий. Думаем, что миссионерское дело год от году будет развиваться и получившие образование в Катехизаторском училище алтайцы весьма пригодятся для целей христианского просвещения сродных им народностей многочисленного тюркского племени.

В начальных школах миссии в отчётном году обучались и дети инородцев, и некрещёные; так: в Пешпельтирской школе Чемальского отделения обучалось шестеро и Чопошской, того же отделения, – один.

В ведении миссии состояли два монастыря: второклассный Благовещенский Чолышманский мужской монастырь и Николаевский Улалинский женский. В Чолышманском монастыре состояли кроме настоятеля-епископа, 1 иеромонах, 1 священник, 2 иеродиакона и 2 послушника. В Николаевском женском монастыре состояли, кроме настоятельницы-игуменьи и священника, – 1 схимонахиня, 3 монахини (1 инородка) и 137 послушниц (в том числе 15 инородок). Главное занятие сестёр монастыря составляли сельскохозяйственные работы и рукоделие; затем при монастыре существуют свечной завод и живописная мастерская.

Благотворительная помощь миссии, новокрещёным инородцам выражалась в следующем. В Улале существует приют для малолетних сирот инородцев; в приюте содержалось 2 инородческих мальчика и 20 девочек. Затем, почти во всех станах существуют приходские попечительства. В отчётном году открыты вновь церковно-приходские попечительства в Мыютинском и Чолукоевском станах. Наиболее развита деятельность Улалинского попечительства, которое имеет до 900 р. Заботой попечительства было: помощь бедным и надзор за нравственностью жителей. Пособий деньгами в отчётном году выдано было 136 р. 21 коп. и хлебом 25 п. 10 ф.; пользующихся пособием было 10 человек.

Деятельность остальных попечительств не широка и проявляется главным образом в оказании помощи нуждающимся натурой, по большей части хлебом для посева. Как ни скромна, по-видимому, эта помощь, оказываемая попечительствами, однако эта помощь, будучи благовременной, на деле нередко имеет весьма немаловажное значение. Ко времени посева хлеб обыкновенно везде дорожает, а среди инородцев тем паче, так как инородцы по своей обычной беспечности не имеют лишнего запаса хлеба на чёрный день; инородец иногда чуть не впятеро или десятеро должен платить торговцу за хлеб, который ему нужен для посева. Вот здесь-то и приходит к нему на помощь попечительство, снабжая его необходимым и не требуя от него ничего кроме возврата взятого, иногда, впрочем, и с прибавкой. Но прибавка эта идёт на увеличение средств того же попечительства. Попечительства начинают заменять прежний порядок выдачи пособий новокрещенным непосредственно от миссии, каковой порядок с умножением новокрещенных стал теперь не под силу миссии, да и не полезен для самих инородцев.

Новокрещенный инородец смотрит на это пособие не как на милость, которую он должен принять с благодарностью, а как на что-то должное, положенное от казны. В одном из прежних отчётов нами был приведён факт, как один крещёный киргиз подал начальнику миссии прошение, в котором говоря о том, что намеревается жениться, просил указать ему, откуда он должен требовать положенное якобы на этот случай пособие крещёным инородцам.

Далее, благотворительная помощь миссии новокрещёным выражалась в оказании врачебной помощи заболевшим. Особенно в этом отношении пришлось потрудиться Мрасскому миссионеру, где уже третий ныне год свирепствует тиф, занесённый первоначально с приисков. Кроме того, во время обозрения станов преосвященнейшим Макарием епископом Томским, в нынешнее лето ещё раз посетившим Алтай, ему сопутствовал фельдшер, подававший безмездно врачебную помощь инородцам везде, где только это требовалось.

По примеру прежних лет выдавалась крещающимся инородцам крещальная одежда, крестики и иконы.

В отчётном году состояла из 28.147 православных обоего пола²⁹⁵; сверх сего числилось в пределах миссии язычников 15.843, раскольников 373. Всего же вместе с православными 44.363 человека. Селений в ведении миссии было 200.

Из всех православных 28.147 человек русских и инородцев говевших было 18.607 и не говевших по разным причинам и малолетству 9.540 человек обоего пола (2.581 русских и 6.959 инородцев).

Молитвенных домов в отчётном году вновь выстроено 4. Всего в миссии церквей и молитвенных домов 54.

В отчётном году напечатан часослов на Алтайском языке в количестве 3.000 экземпляров, перевод исправленный вновь преосвященнейшим Макарием, епископом Томским и Барнаульским и готовится к печатанию Алтайский букварь с приложением нравоучительных статей для чтения.

По милости Божией Алтайская миссия и в нынешнем году не была забыта жертвами благотворителей. Так:

Во время съезда миссионеров были обсуждаемы некоторые миссионерские вопросы. Так, съездом миссионеров была сделана попытка к выработке определённой программы, какие именно истинны веры и нравственности должны быть обязательно известны каждому новокрещёному инородцу; какие молитвы должен обязательно знать каждый из них и как приучить его употреблять эти молитвы. Последний вопрос обсуждался оо. миссионерами в виду особенной важности значения молитвы для религиозной жизни вообще каждого христианина, а для новокрещенного инородца ещё и в особенности. Последние весьма часто живут в глухом отдалении от храма и миссионера, и молитва является для таковых единственным почти средством, поддерживающим их религиозную жизнь. При обсуждении данного вопроса высказано было мнение, что новокрещёным должно быть даваемо непременно какое-либо определённое молитвенное правило сообразное с их духовными силами. В самом деле св. церковь не напрасно с первых же времён строго установила определённое молитвенное правило для своих чад Дано правило, и оно само собой как бы обязывает выполнять себя. Даже достигшие великого совершенства в молитвенном подвиге нуждались в молитвенном правиле, а что сказать о младенцах?

Обсуждался также вопрос о способах воздействия миссионерской проповеди на молодое подрастающее поколение язычников, более восприимчивое ко всему доброму, чем их отцы, почти уже окаменевшие в своём упорстве. Всеми единогласно было признано, что лучше всего этой цели могут послужить учителя миссионерских школ. А что учителя могут действительно послужить с пользой для этой цели, это показывает и опыт. Упомянутые выше шестеро мальчиков язычников обучающиеся в Пешпельтирской школе были привлечены в школу, благодаря доброму влиянию на их отцов-язычников учителя помянутой школы. Если учитель сумел повлиять уже на окрепших в язычестве, то без сомнения такой учитель ещё более сумеет оказать влияние на неокрепшее в язычестве юное поколение язычников, с которыми его сближает отчасти самый даже возраст его.

Для большего успеха миссионерской проповеди признано ещё было потребным внедрение духа проповедничества в среду православных насельников Алтая, как инородцев, так и русских. Средством такого внедрения может служить конечно не только проповедь, но и школа. Прискорбное явление! Живёт православный, русский или инородец, у раскольника, и вот не проходит нескольких месяцев, даже недель или дней, как раскольник начинает закидывать сети своего зловерия, чтобы уловить в них православного. Живёт язычник у магометанина и происходит то же самое. Но живёт татарин-язычник или магометанин у православного, проходят целые годы и православному как будто и в голову не приходит подать когда-нибудь добрый совет своему заблуждающемуся брату, чтобы тот обратился к истинной вере.

Начальник Алтайской духовной миссии

епископ Мефодий

Март.