№ 7. Апрель. Книжка 1

«Распространение христианского учения среди инородцев, обитающих в пределах русского государства, в разные периоды времени, в зависимости от различных обстоятельств, совершалось не с одинаковым успехом. Миссионерская деятельность православной русской церкви то усиливалась и достигала значительной степени напряжения, то, временами, ослабевала и была едва заметна. Выступление архимандрита Макария на проповедь слова Божия язычникам Алтая совпало со временем особенного оживления этой деятельности после периода её упадка, продолжавшегося в течение почти всего XVIII и первой четверти XIX столетия. В указанное время главным полем миссионерских усилий русской церкви и русского общества, по громадному количеству инородцев-язычников, являлась Сибирь. Вся западная Сибирь в прошлом веке составляла одну Тобольскую епархию. В начале этого века архипастырем Тобольской епархии является замечательнейший миссионер митрополит Филофей Лещинский. Он всю жизнь свою посвятил распространению и утверждению христианства во вверенной ему пастве. За время просветительной своей деятельности он окрестил в Сибири до 40.000 язычников и построил для них до 37 церквей. При этом все инородцы призваны им в христианство не принуждением, не страхом, не иными какими-либо прещениями, но точно евангельской проповедью и своими трудами»¹⁸⁶.

После такого замечательного проповедника Слова Божия миссионерская деятельность в Сибири начинает ослабевать; это же замечается и во всей России. В предупреждение полного упадка миссионерского дела церковной властью были приняты меры. В 1764 году Св. Синод учредил проповедников в епархиях с инородческим населением: в Казанской (3), Тобольской, Иркутской (по 2), Астраханской, Рязанской, Нижегородской и Вятской (по 1). Но вследствие одного волнения среди инородцев, по случаю разнёсшегося между ними слуха, что их хотят крестить насильно, действия вышеозначенных проповедников постановлением Правительствующего Сената в 1789 году были остановлены. В 1799 году Св. Синод обращался к Правит. Сенату с вопросом – посылать ли в инородческие селения особых проповедников, по предварительном сношении с гражданским правительством? Сенат ответил на этот вопрос отрицательно¹⁸⁷. С этого времени миссионерская деятельность приходит в крайний упадок.

Такое положение было особенно печально для Сибири, где были массы инородцев. Христианство среди них, не распространяемое и не поддерживаемое, не только не приобретало новых последователей, но теряло и старых: нередки были случаи отпадения от христианства в прежнее язычество. В 20-х годах настоящего столетия в Тобольск прибыл архиепископ Евгений Казанцев. Знающие положение края докладывали новому епископу, что «многие из крещёных вогулов, остяков и самоедов крайне плохие христиане, что о вере Христовой они понятия не имеют, что в церквах бывают они чрезвычайно редко, а дома в глуши даже молятся идолам»¹⁸⁸. Когда же архиепископ Евгений сам поехал обозревать Тобольскую епархию, то положение христианства среди его пасомых представилось ему ещё в худшем свете. В одном месте во время путешествия он говорил поучение и в этом поучении выразил впечатление, полученное от путешествия:

«По всему пути, нами пройдённому до самого Обдорска, все инородцы мне ответствовали, что они крещёные; но где их вера? Вот в храмовой праздник Петра и Павла, в храмовой их церкви нет ни одного инородца из называемых крещёных. Спрашивал я их, знают ли они Христа и, к удивлению, услышал, что самое имя Христа им не известно»¹⁸⁹.

Такой крайний упадок христианства среди инородцев обратил на себя внимание пастырей русской церкви. В Св. Синод стали поступать от епархиальных архиереев представления о необходимости возбуждения миссионерской деятельности. Преосвященный Евгений Казанцев, после путешествия по своей епархии, также ходатайствовал пред Св. Синодом об учреждении в Тобольской епархии особой миссии, или даже двух миссий, с тем чтобы одна действовала на юге епархии, а другая – на севере. Вследствие таких ходатайств и представлений преосвященных на миссионерское дело было обращено должное внимание. Св. Синод постановил учредить миссии в Казанской и Тобольской епархиях, каковое постановление было Высочайше утверждено 15 декабря 1828 года. Поэтому Св. Синод указом от 24 декабря 1828 г. предписал архиепископам Казанскому и Тобольскому составить проекты к образованию миссионеров для более прочного успеха в деле распространения христианства¹⁹⁰. Архиеп. Евгений немедленно после получения этого предписания приступил к его выполнению, поручив составление проекта ректору семинарии иеромонаху Нифонту и некоторым преподавателям. Проект был скоро составлен и преосв. Евгений в 1829 г. отослал его в Св. Синод с присоединением своего мнения¹⁹¹. Между тем лиц, способных к миссионерской деятельности, в Тобольской епархии не нашлось, хотя некоторые из священнослужителей и изъявили желание принять на себя труд миссионерства среди инородцев. Поэтому преосв. Евгений обратился к преосвященным Курскому и Архангельскому и к архимандриту Соловецкого монастыря с просьбой уведомить его – нет ли у них людей, способных и достойных занять должность миссионера.

Раз было возбуждено внимание к миссионерскому делу – нашлись и деятели на этом поприще. Первым и лучшим выполнителем мысли церковного начальства – просветить светом христианского учения инородцев – явился архимандрит Макарий. Можно полагать, что намерение посвятить себя миссионерскому служению явилось у о. Макария ещё задолго до действительного выступления его на это поприще. С 1822 года начали переселяться в восточную Сибирь, благодаря стараниям Иркутского архиепископа Михаила II, монашествующие из некоторых монастырей России для обращения в христианство бурят. Среди переселившихся был один иеромонах из Костромской епархии, по имени Израиль, который некоторое время служил у о. Макария (в бытность последнего в Костроме) келейником. О. Макарий переписывался с Израилем и в своих письмах не раз выражал желание посвятить себя подвигам апостольства в восточной Сибири¹⁹². Исполнить своё намерение он решился как раз в то время, когда нужны были деятели для вновь устрояемых миссий в западной Сибири. 17 февраля 1829 года он подал своему епархиальному архиерею, епископу Курскому Владимиру, присутствовавшему тогда в Св. Синода, прошение, в котором изъявлял своё желание проповедовать слово Божие народам языческим, обитающим в Иркутской епархии. О. Макарий писал в своём прошении: «Повергаясь мысленно к стопам Вашим, Милостивейший Архипастырь, всенижайше прошу исходатайствовать в Св. Синоде, установленным порядком, перемещение меня в Иркутскую епархию. Ибо самым темпераментом своим будучи понуждаем искать согласной с моими склонностями деятельности, обретаю желание служить, как Господь повелит и поможет, тем о Христе братиям моим, которые в 1825 году из общежительных монастырей Великой России отправлены в Иркутскую епархию для проповедания слова Божия народам языческим. Посему всенижайше прошу Ваше Высокопреосвященство представить сие желание Св. Синоду, да соизволят перевести меня в ведение Иркутского Архиепископа, не лишив меня, если возможно, того пособия и содержания, которое получаю доселе по благодетельному снисхождению Комиссии Духовных Училищ, дабы Его Высокопреосвященство Архиепископ Иркутский соизволил употребить меня на служение означенным братиям в деле проповедания Евангелия народам языческим, если усмотрит во мне какую-либо к тому способность, или в противном случае позволит мне в том Иркутской епархии монастыре, который будет избран мной, жить, как живу в Глинской Пустыни. Если возможно то, чтоб и я был отправлен в Иркутск, как означенные монахи, с подорожной по казённой надобности и с прогонными деньгами из казны; то всепокорнейше прошу исходатайствовать для меня сие милостивое вспоможение. Если же сие невозможно, то ограничиваюсь прошением надлежащего свидетельства из Духовной Белоградской Консистории, с которым бы мне можно было в Иркутск отправиться, и паки с глубочайшей благодарностью повергаюсь к стопам Вашим, святительского благословения и решения сему желанию и прошению всенижайше испрашивая, и при том донести осмеливаюсь, что прежние опыты обещают мне укрепление сил от путешествия столь дальнего. 1829 года февраля 17 дня».

На этом прошении пометка рукой преосв. Владимира: «1829 г. 9 марта. Заготовить о сем в Св. Синод доношение и доложить к подписанию. Владимир Е.К.»¹⁹³

В Петербурге нашли удобным воспользоваться о. Макарием для устрояемых миссий в Тобольской епархии. Митрополит Филарет, быв в то время также в С.-Петербурге, писал 28 марта 1829 г. о. Макарию: «Преосвященный Владимир сказывает, что Вы проситесь в Иркутск. Я предложил ему помедлить представлением о сем, пока я Вас спрошу, не лучше ли в Тобольск. Преосвященному Тобольскому поручено составить проект миссионерского учреждения для тамошнего края. Вы его знаете. И так мне кажется, Вам бы лучше к нему. Может быть и план воспитания, который Вы созидали на воздухе, и я с Вами силился основать на воде, там хотя частью станет на твёрдую землю. А если не любо будет в Тобольске: то ещё успеете отправиться и в Иркутск, и крюку не будет. Ответствуйте»¹⁹⁴.

Из этого письма о. Макарий мог видеть, что его намерениям желают дать несколько иное направление, – желают послать его вместо Иркутской в Тобольскую епархию. Ещё до получения письма от митрополита Филарета (но уже после отсылки своего прошения о переводе в Иркутскую епархию) о. Макарий узнал о требовании в Тобольскую епархию монахов желающих и способных быть миссионерами. Поздравляя преосвященного Владимира с праздником Пасхи о. Макарий писал ему, 3 апреля 1829 г.: «Высокопреосвященнеейший Владыко, Милостивейший Архипастырь и Отец. Воскресший из мёртвых Спаситель мира да исполнит душу Вашу радостью светлого своего воскресения. Поздравляя Вас, Милостивейший Архипастырь, с оным торжеств торжеством, доношу о себе, что я, по милости Божией, благополучен, и что при всём ко мне отца строителя Филарета и братий здешних благотворном расположении, и ныне, состоя в добром мире со всеми ими, обретаю, по прошению моему в месяце феврале посланному к Вашему Высокопреосвященству, без сомнения уже давно известное Вам желание переселиться в Иркутскую епархию, и, как Господь повелит и поможет, служить братиям, труждающимся в проповедании языческим народам Евангелия. Если бы я в продолжение лета нынешнего успел совершить путешествие оное, то Ваше о моей нужде ходатайство в Св. Синоде соделалось бы благоприятнейшей для меня милостью. 1829 г. апреля 3 дня.

Р.S. Сегодня здесь получили из Консистории Указ, в Тобольскую епархии приглашающий монахов желающих и способных быть миссионерами, для обращения иноверцев назначаемыми»¹⁹⁵.

Из приведённого письма видно, что, несмотря на получение известия о приглашении миссионеров в Тобольскую епархию, намерение о. Макария отправиться в восточную Сибирь осталось неизменным. Только с получением письма м. Филарета, отрывок которого выше приведён, о. Макарий, если и не начинает склоняться на сторону переселения в Тобольскую епархию, то, по крайней мере, вполне отдаёт себя в распоряжение церковного начальства и соглашается ехать туда, куда его пошлют. Приводим целиком ответ о. Макария на письмо митроп. Филарета от 28 марта 1829 г.:

«Высопреосвященнейший Владыко, Милостивейший Архипастырь и Отец! В прошении к преосвященнейшему Владимиру изъявил я желание „служить, как Бог повелит и поможет, из общежительных Великой России монастырей отправленным в Иркутск монахам для проповедания Евангелия народам языческим“, и как прежде предавал, так и ныне предаю воле Вседержителя Бога сие желание; боюсь рассуждать сам, где мне лучше, а, по милости Божией, хочу принять Ваше, Святейшие Отцы и Пастыри Церкви Российской, соизволение и решение, в простоте веры, как лучшее, как волю всемилосердого Отца Нашего, иже на небесех, да святится имя Его на всяком месте, и да приидет царствие Его, и да будет воля Его, яко на небеси и на земли.

В радостной надежде явиться к Вашему Высокопреосвященству в Москве, и там представить Вам переводы мои, повергаюсь к стопам Вашим, в сокрушении сердца, и святительского благословения испрашиваю. 1829 года апреля 22 дня»¹⁹⁶.

После такого письма преосв. Владимир сделал донесение Св. Синоду, в котором представил желание архимандрита Макария переселиться в Иркутскую епархию и присовокуплял со своей стороны, «что он к перемещению сего архимандрита в Иркутскую епархию препятствия не находит, и даже признаёт его к проповеданию Слова Божия весьма способным, по достаточным его сведениям и благочестивой жизни, а только сомневается в том, не будет ли Иркутский климат, по своей суровости, тяжёл для него, так как он сложение имеет весьма слабое».

Результатом такого донесения было постановление Синода: «по уважению доброго расположения архимандрита Макария на проповедь Слова Божия народам, в язычестве пребывающим, дозволить ему принять на себя сие служение; присутствующему в Св. Синоде преосвященному Курскому предписать указом отправить его с надлежащим видом на первый раз в Тобольскую епархию к тамошнему преосв. архиепископу Евгению, с тем, чтобы он поместив сего архимандрита при архиерейском доме, или где удобнее, обратил его по своему рассмотрению, на дело проповедания, где сие представится нужнее, в виде, на первый случай, опыта: дабы по первым действиям его можно было судить, способен ли он к приемлемому на себя делу и в состоянии ли будет отправлять оное с желаемой пользой. О чём и к преосвященному Тобольскому послать указ»¹⁹⁷. В то же заседание Св. Синод определил сохранить за о. Макарием магистерский оклад в 350 руб. в год, выдать ому пособие в 200 руб., прогоны на 2 лошади и 25 коп. суточных денег¹⁹⁸. Таким образом, первоначально о. Макарий имел намерение проповедовать христианское учение бурятам Иркутской епархии; но вследствие того, что выражение этого намерения совпало с учреждением миссий в Тобольской епархии, начальство послало его в распоряжение архиеп. Тобольского Евгения. При этом о. Макарий – хотя и отдавал себя в распоряжение начальства, но, как это видно из письма ею к м. Филарету от 22 апреля 1829 г., особой склонности к новому назначению своему не выражал¹⁹⁹.

Получив указ Св. Синода от 27 мая 1829 г. о назначении в распоряжение Тобольского преосвященного, о. Макарий 6 июля выехал из Глинской пустыни²⁰⁰. Строитель Филарет, с любовью относившийся к о. Макарию, с благожеланиями провожал его и подарил ему на память требник с надписью: «1829 года июня 5 дня. Усердствует в любви о Господе требник сей о. архимандриту Макарию в память его любви к обители нашей. Глинской Богородской пустыни строитель Филарет»²⁰¹. Проезжая через Москву, о. Макарий остановился у митрополита Филарета. Здесь он хотел пробыть до зимнего пути, но не дождался его и выехал из Москвы 1 сентября, а 30 числа того же месяца был уже в Тобольске.

По приезде в Тобольск о. Макарий получил неожиданную радость: он встретился с бывшим келейником Иваном, с которым, как было сказано, расстался в Глинской пустыни по совету строителя Филарета. Иван из Глинской пустыни отправился в Молдавский Нямецкий монастырь; на границе документы его показались подозрительны, и он сказался не помнящим родства. Поэтому его в оковах отправили сначала в Орёл, а потом в Сибирь на поселение. О. Макарий слышал об аресте друга своего и не чаял уже видеться с ним; но вот при переправе через Иртыш произошла нечаянная встреча. Тут о. Макарий узнал, что Иван сослан в Сибирь без преступления и был весьма обрадован последним.

(Продолжение следует)

Ше́дше научи́те всѧ̀ ѧ҆зы́ки, крⷭ҇тѧ́ще и҆́х во и҆̀мѧ Ѻ҆ц҃а и҆ Сн҃а и҆ Ст҃а́го Дх҃а²⁰³.

30 марта 1720 г. при нём прибыл в Иркутск посланник Петра Великого Лев Вас. Измайлов. Мысль митрополита о посвящении в Китай епископа уже была известна через представление кн. Гагарина Государю; и сам Император имел желание послать в Китай епископа и поручил Измайлову вступить о том в переговоры. Ещё из Енисейска, от 4 апреля 1719 г. митрополит Феодор писал в Петербург: «и впредь есть надежда (на прославление имени Божия среди китайцев), аще Ваше Сиятельство примете по Бозе ревность и с Преосв. Стефаном (Яворским) посоветовав, доложите Его Царскому Величеству и, избрав доброго и мудрого человека, туда в царство (Китайское) пошлёте незамедля. А ещё хотя бы и чином архиерейским, архиепископом почтити и клиру с ним человек 15 послати; понеже то они китайцы разумеют, что Его Царское Величество для укрепления вечного мира таких людей пришлёт». 5 марта 1721 г. в воскресение после 2-ой седмицы великого поста в Александро-Невской лавре, в присутствии Императора, собор российских иерархов хиротонисал иеромонаха Иннокентия Кульчицкого в епископа для Пекина, с наречением его Переяславским. В то же время Антоний Стаховский из Черниговских архиепископов возведён был в сан митрополита Сибирского на место удалившегося на покой в Тюмень схимника Феодора. А когда Антоний принимал сан архиепископа Черниговского²⁰⁴ в Московском Успенском соборе, – то в числе рукополагавших был и викарий Тобольской митрополии Варлаам Иркутский – представитель Сибири, куда теперь следовали: Антоний митрополитом, а св. Иннокентий – на восток Сибири. Так премудрый Промысл Божий совершил преемство святителей в Своей Апостольской Церкви.

В то же время, уже по назначении св. Иннокентия в Китай, Пётр I приискивал достойного кандидата на Иркутскую кафедру. Уже по отбытии святителя Иннокентия в этот путь, 8 сентября 1721 г. Царь велел послать в Иркутск преосв. Игнатия – митрополита (Сарского и Подонского, Крутицкого и Суздальского) на правах епископа в Иркутск. Но Святейший Синод застоял его и отпустил на покой за старостью и болезнью в Нилову пустынь. Что святитель Иннокентий действительно был назначаем на Пекинскую кафедру, а не для Иркутска, – это видно из его собственных докладов Святейшему Синоду до отъезда его из Петербурга. Святитель ходатайствовал пред Святейшим Синодом: «аще возможно, определить ко мне пограничные города, как-то: Иркутск, Якутск и Нерчинск. А ради поставления (посвящения), аще нужда позовёт, можно будет с караваном ставленникам приходить (в Пекин). Аще же сего нельзя сделать, то учредить достойным трактаментом, дабы мне и вышеозначенным чинам (свите Преосвященного и ставленникам), живучи тамо (в Китае), у татар милости не выпрашивать и России бесчестия не делать»²⁰⁵.

Теперь становится понятным и вполне естественным, что и преосв. Варлааму указано было ехать в Китай и там жить и оттуда действовать на Монголию и Даурию. Но он не мог на то решиться без определённого по трактаменту назначения. И теперь, через 10 лет, оказалось это трудным в исполнении. Вопрос о правах епископа в Китае относительно пограничных городов остался неразрешённым, Синод определил: «отставить этот пункт, а о трактаменте писать в Сенат ведение». Сенат послал Пекинскому Трибуналу рекомендательную грамоту, в коей святитель из предосторожности не назван епископом, а духовной особой, господином Иннокентием Кульчитским, посланным в Пекин для отправления в Китае проповеди Слова Божия и размножения православный восточного благочестия веры, с тем, чтобы позволено было не только в Пекине свободно жить и службу Божественную в церкви отправлять, но и в прочие места, где есть люди российского закона, для посещения оных невозбранно ездить.

Грамота составлялась в Сенате и отправлялась в отсутствии Царя; он был тогда в Риге²⁰⁶. Может быть, его личное слово к императору Китайскому имело бы решительное действие к торжеству русской дипломатии. Но случилось иначе. Представилась полная возможность и простор интригам. Грамота была распечатана в Пекине и по прочтении возвращена к Селенгинскому начальнику²⁰⁷ при таком изъяснении: что «по указу богдыханскому, господина Иннокентия Кульчицкого в Пекин пускать не велено, для того, что Сибирского губернатора никакого об нём письма нет, и знака печати, данной Измайлову, не приложено». Обычная уловка китайской политики, когда не хотят удовлетворить требованию. Сибирский губернатор, к чести святителя, ещё прибавил слово: великий господин. Китайцы, подстрекаемые иезуитами, ответили, что у них есть свой великий господин – Хутухта, и что другую такую великую и превеликую особу им не надобно²⁰⁸. Хутукта у них считается первой особой после императора.

Отношения св. Иннокентия к Тобольскому архипастырю исключали всякую подчинённость, как самостоятельного епископа (в Китае), подведомого непосредственно Свят. Синоду. Согласно 12 пункту его доношения определено: к архиерею Сибирскому, ни к сему, ни к предбудущему, токмо к единому Святейшему Синоду вам надлежит (зависеть), и Сибирскому архиерею ни в чём вам (не подлежать), и ещё кто от вас в Санкт-Петербург с письмами послан будет, препятия и задержки не чинить, наипаче помоществовать²⁰⁹.

Об удобствах пути предусмотрительный архипастырь просил Святейший Синод, а Синод ведением в Сенат, чтобы «для проезда его и свиты, пока надлежит ехать землёю (сухопутно), дано было ямских семь пар лошадей и на оные прогонный повёрстные деньги, даже до Тобольска, а где ехать водным путём, – дано было достойное судно, с надлежащим числом работников и провожатых также до Тобольска. А об отправлении из Тобольска пожаловать указ к Сибирскому губернатору, чтобы он отправил до Китая, и дал бы достойное судно и приличное число подвод и переводчика Мунгальского языка, при котором бы степью без трудности и страху проехать можно. А для проезда учинить милостивое определение о подможных деньгах. И наконец, чтобы к Хинскому Императору пожаловать Царского Величества грамоту, с чем бы прибыть тамо, чтоб было им приятно и ему – епископу смелее, в которой и число людей с ним посылаемых означить, ибо более (комплекта) не приемлют».

Св. Иннокентию по его докладу велено было взять по своему собственному усмотрению, охотников ехать в Китайскую миссию: 2 иеромонахов, 2 диаконов, 5 человек певчих, которые бы могли править подъячество (иподиаконы), 2 служителей и 1 повара.

Надо было позаботиться и о ризнице для архиерейского служения, каковой там совсем не было. Св. Синод приказал выдать святителю омофор и сосуды из бывшей патриаршей ризницы, книги из типографии с печатного двора, а панагию, шапку и прочие церковные вещи, составляющие необходимую принадлежность архиерейского служения, взять у Сарского митрополита Игнатия²¹⁰, именно взять всё, присланное из Суздаля, что дано преосвященному митрополиту Ефрему от Тамбовской ризницы. Омофор и сосуды выданы были из патриаршей ризницы не без затруднений. Было немалое воспрещение от князя Василия Юрьевича Одоевского, да от господ надворных судей Ивана Никифоровича Плещеева, да от Афанасия Тимофеевича Савелова, по той причине, что, по присланному к ним Царского Величества из Штатс-Контор-Коллегии указу, повелено им патриаршую ризницу и казну переписать. Согласившись выдать св. Иннокентию омофор и сосуды, они тотчас же запечатали ризницу и приставили к ней, в патриаршей столовой палате, караул. Донося Св. Синоду о принятых им священных предметах и книгах, св. Иннокентий доносил, что только одной «самой нужнейшей вещи (без которой отнюдь быть невозможно) чиновника не обрелось. И рад бы я, – добавлял святитель, – дорогой ценой купить, но нет где, кроме что один в казне патриаршей обретается, и того без указу Святейшего Синода, ризничий Филагрий дать не смеет. А у преосв. митрополита Коломенского два обретается, один греческий, по которому он и служит, а другой – русский, – однакож и той не даёт, ни продаёт». Свят. Синод велел отдать преосвященному чиновник, сысканный в бывшей патриаршей ризнице, «обрав с него, ежели он оправлен золотом или серебром, оправу для хранения в ризнице».

По случаю такого недостатка в архиерейских служебниках. Св. Синод тогда же распорядился об издании вновь до 100 или более чиновников, – и тогда в первый раз вместо имени патриарха велено было печатать – Святейшей Правительствующий Синод. Кроме того, св. Иннокентию велено было выдать церковные и ризничные вещи, оставшиеся в Казани по смерти армянского архиерея. Эта ризница состояла из следующих вещей: 2 архиерейские шапки (митры), вышитые золотом и жемчугом, шапка белая полотняная, шапка архиерейская суконная, обшитая соболем; 3 креста серебряных, один со св. мощами, 2 омофора парчовых, кадило серебряное; 2 архиерейских варшалака (омофора), один шитый золотом по красному атласу, другой из золотой парчи; поручи парчовые золотые, епитрахили парчовые, пояса архиерейские, 3 антиминса тафтяные, печатные; ризы, подризники, чётки, образа в окладах и без окладов; всё имущество по оценке 281 руб. 18 алт. 4 деньги. От Казанского митрополита Тихона св. Иннокентий проездом через Казань действительно получил из той ризницы митру и прочее и переделал по чину великороссийской церкви. От Тобольского митрополита Антония Стаховского принята ещё одна митра, вывезенная из Китая по смерти архим. Илариона. М. Антоний потом опять просил возвратить эту митру в Тобольск, но Свят. Синод определил: «помянутой митре для надлежащего священнослужения и новости, быть ныне при нём – преосвященном Иннокентии епископе в Иркутской епархии, впрочем, быть только на время, буде иной тамо нет, доколе свою построит». Тот же митрополит Антоний доносил, что покойный преосвященный Варлаам, скончавшийся в 1721 г. в сане митрополита Смоленского, когда был ещё епископом Иркутским, выезжая в Москву, взял с собой из Иркутского Вознесенского монастыря полную архиерейскую ризницу, которую потом увёз в Тверь и наконец в Смоленск, и что эту именно ризницу он перед смертью своей завещал возвратить в Иркутский Вознесенский монастырь. По описи назначено сюда: Евангелие оправленное в серебро под финифтью, с закладкой жемчужной средней и с влагалищем, потир, дискос, звезда серебряная позлащённая, под чернью и лыжица серебряная позлащённая, блюдце и наливка серебряные позлащённые маленький, трикирий серебряный, рипида одна малая серебряная позлащённая, шапка архиерейская зелёная бархатная и с жемчугом китайским, палица красная бархатная, шитая золотом рострухан серебряный позлащённый и с крышкой немецкой работы, панагия костяная белая, крест оправной в серебре красной камьянис²¹¹. Была у свят. Иннокентия одна митра с крестом наверху, по Киевскому обычаю, но служил ли он в ней – доказать нечем²¹².

Из Сената было сообщено в Святейший Синод предостережение, чтобы Переяславский епископ Иннокентий по прибытии в Китай, не объявлял там, что он имеет сан епископа, дабы не учинилось каковое препятие от противников православной нашей веры, а паче от главных врагов иезуитов, которые издревле обычай имеют сеять посреди пшеницы православия плевелы раздоров и поношения, для препятия доброму намерению. А если кто из знатных и высоких лиц о чине его вопросит в Китае, то можно сказать, что ради рукоположения священника, или диакона, когда их надобно будет посвятить на место умерших, а не другого чего, и то с немалым опасением²¹³.

(Продолжение следует)

16 минувшего февраля, в зале Одесского архиерейского дома, под председательством Высокопреосвященнейшего Иустина, архиепископа Херсонского и Одесского, состоялось годичное заседание Одесского Епархиального Комитета Православного Миссионерского Общества. В заседании присутствовали г. Одесский градоначальник П.А. Зеленой, управляющий государственными имуществами Херсонской и Бессарабской губерний С.Н. Сомов, и. д. Одесского Головы Ф.В. Адаменко, многие из лиц одесского духовенства, служащие по духовно-учебному ведомству, директор училищ Херсонской губернии и представители разных ведомств. Пред началом заседания хор воспитанников Одесской семинарии исполнил торжественную молитву (кондак) ко Пресвятой Троице. Высокопреосвященнейший архиепископ Иустин, преподав собранию Божие благословение, обратился к присутствующим со следующей речью:

«Приветствуя настоящее собрание, долгом своим я поставляю выразить всем вам, отцы и братие, благодарную признательность от лица Святой Церкви, заботящейся о спасении не только верных её чад, но и тех, кои не суть от двора Её.

Миссионерство, обращение к вере в истинного Бога и к восприятию спасающей благодати Божией, конечно, есть прежде всего дело лиц, избранных Самим Господом и Домовладыкой на это великое служение, но и все те, которые тем или иным образом содействуют многотрудному делу миссий, становятся соработниками слуг Христовых и споспешниками их служения. А за тем как верно слово святого Апостола: „всякий обративший грешника от пути его покрывает множество собственных грехов и спасает свою душу“, так без сомнения всякого приятия достойно и другое слово: „всякий деятель на ниве Господней, – тот ли, кто её уже возделывает, или и тот, кто лишь подготовляет её к возделыванию, кто лишь облегчает для другого этот труд, доставляет средства к ободрению или даже только к пропитанию истинных тружеников, для которого, как для сына Церкви, дороги интересы его Матери, сердцу которого близки Её нужды, – все такие добрые люди не, погубят мзды своей в день общего праведного воздаяния. Ибо верен есть Господь и непреложно Его слово: всё, что вы сделали доброго меньшим братиям Моим, Мне это вы сделали“.

Из отчёта за истекший год существования. Херсонского Комитета, и как припомните сообщённое вам в отчётах за прежнее годы, вы услышите, что наш Комитет постоянно оказывал посильное вспомоществование Православному Миссионерскому Обществу. По распоряжению Совета Общества, он ежегодно высылал от 6 до 8 тысяч рублей на устройство Миссионерских станов в Сибири, в Иркутской преимущественна епархии. Это должно ободрять наш Комитет в его деятельности и поддерживать в нас уверенность, что и мы по мере сил своих не всуе трудимся».

За сим преподаватель семинарии Е.П. Логинов прочёл составленную им статью из истории развития миссионерского дела в Русской церкви. Хор воспитанников семинарии исполнил тропарь просветителю Русской земли св. апостолу Андрею Первозванному. За сим секретарь Комитета прочитал отчёт о действиях и средствах Одесского Епархиального Комитета Православного Миссионерского Общества за 1896 год. По окончании отчёта, хор воспитанников семинарии исполнил несколько песнопений. В заседании собрано добровольных пожертвований в пользу Общества 295 рублей. При окончании заседания исполнена хором молитва: «Достойно есть» Афонского распева.

Деятельность Комитета по местному положению и условиям в отчётном году, как и в прежние годы, состояла в увеличении денежных средств, необходимых на удовлетворение разнообразных нужд Православного Миссионерского Общества, путём возбуждения в населении Херсонской епархии сочувствия к великому и святому Делу миссионерского служения. Для сей цели были напечатаны Комитетом в местных газетах и разосланы лицам, особенно сочувствующим миссионерскому делу, приглашения о принятии участия в общем годичном собрании членов Миссионерского Общества, которое назначено было и состоялось 11 февраля 1896 года и на котором поступило членских взносов и пожертвований 117 руб.

Как в прежнее время, так и пред настоящим собранием, Комитет долгом считает засвидетельствовать, что христианская ревность и сочувствие к святым и высоким целям Православного Миссионерского Общества в православном населении Херсонской епархии не оскудевают, благодаря епархиальному духовенству, близко принимающему к сердцу это дело и разъясняющему своей пастве важность Православной миссии между язычниками в империи, что доказывается теми сборами и пожертвованиями, которые поступают ежегодно в пользу православной миссии. И хотя из ниже помещаемого перечня прихода суммы, образовавшейся в 1896 году из членских взносов, кружечного и тарелочного сборов и пожертвований (6.105 руб. 52 коп.), видно, что такой же суммы в предшествовавшем 1895 году (6.617 руб. 16 коп.) было более на 511 руб. 03 коп., но в этом Комитет не может усматривать охлаждение в православном населении епархии сочувствия к миссионерскому делу, а объясняет причину этого только тем, что в некоторых уездах нашей губернии население пострадало от неурожая хлеба в 1896 году.

Число членов Миссионерского Общества по Одесскому Комитету в отчётном году было 444, в том числе 6 пожизненных.

– Деятельность Владимирского Миссионерского Комитета в епархии, свободной от инородцев нехристиан, в минувшем году главным образом направлена была к изысканию материальных средств, потребных на удовлетворение разнообразных нужд Православного Миссионерского Общества через возбуждение в населении епархии сочувствия к просвещению светом веры Христовой наших соотечественников, пребывающих во тьме язычества и магометанства, – посредством мероприятий, указываемых Уставом Общества и соответствующих святости и достоинству самого деда. И Комитет с истинной радостью о Господе долгом считает засвидетельствовать пред Общим Собранием, что сочувствие к высоким и святым целям Православного Миссионерского Общества, возбуждаемое духовенством епархии, руководимое и объединяемое местным Комитетом, не оскудело и в отчётном году в пределах Владимирской епархии, на что явственно указывают как общая сумма дохода, поступившего в Комитет в минувшем году, так и главные его части: сборы кружечный, в день Рождества Христова и в неделю православия. Общая сумма дохода, дошедшая в минувшем году до 5.313 руб. 84 коп., превысила доходы почти всех прежних годов, в частности дав некоторый избыток сравнительно и с предыдущим годом (на 48 руб. 40 коп.). Сборы кружечный, в день Рождества Христова и в неделю Православия, составляющие главный и постоянный доход Комитета, сравнительно с прежними годами в общей сложности также не уменьшились, но увеличились, дав, в частности, против предыдущего года избыток на 171 руб. 40,5 коп. На непрекращающееся в нашей епархии сочувствие к Миссионерскому служению наконец указывают и состав членов Общества за минувший год, в ряду коих встречаются лица всех сословий и те пожертвования – копейками и рублями, – который идут из среды и простого народа.

Вступая ныне, с Божьей помощью, в 27 год своего служения Православному Миссионерскому Обществу, Комитет выражает глубокую благодарность и благожелания всем жертвователям, послужившим в отчётном году святым и высоким целям Православного Миссионерского Общества от избытка своего усердия и по мере своих средств и питает твёрдую веру, что Господь и впредь подвигнет сердца жертвователей к жертвам на святое и великое дело, и что святая ревность о просвещении светом веры Христовой наших соотечественников, не ведающих Христа Бога, Спасителя мира, никогда не угаснет в православном населении нашей епархии.

Всех действительных членов Общества по Комитету в 1896 г. было 134. По сословиям членами состояли:

а) из духовных – 92,

б) дворян и чиновников – 9,

в) потомственных почётных граждан и купцов – 20,

г) мещан и крестьян – 7,

д) лиц женского пола – 6.

– Членов Православного Миссионерского Общества по Екатеринославскому Комитету в отчётном году числилось: всех членов – пожизненных и действительных 310 человек, из них 47 человек духовного и 233 светского звания. Из действительных членов уплатили в отчётном году членский взнос 184 человека, на 46 человек больше против предыдущего года деятельность Комитета, за отсутствием в епархии местных миссий для обращения в православие язычников или нехристиан, ограничивалась в отчётном году, как и в прежние годы, только сбором денежных пожертвований в пользу Православного Мис. Общества и заведованием поступавшими в Комитет денежными суммами. Заботясь об увеличении числа членов Православного Миссионерского Общества, Комитет в то же время, насколько это было для него возможно, наблюдал за тем, чтобы те меры, какие указаны в Уст. Правосл. Мис. Общества к приобретению денежных средств в пользу Общества, применялись в епархии правильно и с возможно бо́льшим успехом.

Между прочим, одной из мер к увеличению членов Правосл. Мис. Общества, а, следовательно, и к увеличению поступающих в Комитет денежных пожертвований, служат общие годичные собрания членов Общества, которые обыкновенно бывают в начале каждого года, и на которые приглашаются не только лица уже состоящие членами Правосл. Миссионерского Общества, но и все православные христиане, ревнующие о православной вере и имеющие желание и возможность оказать посильную помощь Обществу в его великом и святом деле распространения православной веры среди обитающих в нашем обширном отечестве язычников. В отчётном году такое общее годичное собрание членов и жертвователей Православного Миссионерского Общества состоялось 11 февраля, в неделю Православия. В этом собрании епархиальным миссионером А.Я. Дородницыным, в видах ознакомления собравшихся членов и жертвователей Православного Миссионерского Общества с значением православной миссии, предложено было чтение: «Культурно-историческое значение православной миссии среди инородцев Азии». Собрано было членских взносов и единовременных пожертвований 163 рубля, в члены Общества вновь записалось 9 человек.

Денежные дела Комитета за истекший 1896 год представляются в таком виде²¹⁴:

На заре 4 декабря собаки, заслышав шаги приближавшихся своих каюров, подняли ужасный вой, известный каждому, имевшему случай быть в гилякских поселениях.

Без особенных приключений мы добрались в 2,5 часа до гилякской деревни Пули, приютившейся на левом берегу р. Ай в густо поросшем тальнике. С честью встреченные, мы направились в близ лежавшую от места вашей остановки юрту гиляка Янкше, который, узнав своих гостей, распорядился приготовить нам помещение поудобнее.

В Пули – 2 гилякских юрты и 3 балагана орочонов, перебравшихся из Суркум, орочонского поселения на речке того же названия, впадающей в бухту Старка в Татарском проливе. В деревне Пули только один крещённый и до 40 некрещёных, большинство которых обещали, после моей миссионерской беседы, принять св. крещение при первом моём посещении²¹⁶. Ввиду положительной невозможности двигаться вперёд при наличных наших средствах, вследствие отсутствия дороги и глубины снега, местами доходившего до 1 аршин, мне пришлось взять двух проводников с нартами и собаками, которые бы могли разделить наш тяжёлый путь. Обязанность сопровождать нас выпала на гиляков: Воджю и Дого с 13 собаками, которые должны были нести труды каюра до первого орочонского стойбища Мунгида, за что получили по 25 руб. каждый. Необходимость заставила меня обратиться за этой помощью в виду тех случайностей, какие возможны на этом пути: в прошедшем 1894 году китаец Ванфули, прекрасно знакомый с условиями этой дороги, совершил путь в Императорскую гавань в 2 месяца, не считая его обратного путешествия.

Переночевали... До света встали гиляки. Небо заволокло тучами. Температура утром – 15°R. Пошёл небольшой снег. Позавтракав плотно, мы двинулись в путь. Дорога идёт рекой версты четыре, а затем тундрой – (Дэту – называют гиляки), поросшей изредка корявым лиственничным лесом. Вправо виднеется высокая гора Гатау. Растительность на ней и около неё истреблена пожаром. По левую сторону красовался горный кряж, называемый гиляками Нери. Гиляк с удивительной точностью отыскивает свой путь в этой пустыне: на всяком месте покрытого снегом ландшафта его глаз замечает какую-нибудь видную точку: здесь гора, там листвянка с корявыми ветками служат ему маяком, и, как превосходный лоцман, он верным шагом направляется к далёкой, тихой гавани. Проехав марь²¹⁷, остановились в ближайшей пихтовой роще на ночлег. Дневной наш переезд был не более 20 вёрст.

Наутро помолились Господу Богу и Его Угоднику, св. Николаю, Покровителю путешествующим, и направились в путь дальше. Условия пути те же, что и прежде. Та же безжизненность. Наледи на каждом шагу. Гиляк Тускуну провалился в воду и едва успел выбраться на лёд. Гиляки, в помощь собакам, заметно начинавшим утомляться, к каждой нарте прикрепили оглобли и запряглись в них сами, чтобы тащить нарты.

8 число пятница. Утро прекрасное, ясное, тихое. Морозно, –34°R. Подъехали наконец к известной всякому гиляку мари Хадэ, которая тянется на 25 вёрст в длину и 15 в ширину. Это – низина, покрытая мхом, держащим всегда на поверхности влагу, и поросшая мелким кустарником багульника, берёзы; изредка встречаются чахлые деревца лиственницы. К юго-восточной стороне мари тянется горный приморский хребет, заканчивающийся мысом Тоудани, далеко выдавшимся в Татарский пролив, из которого испарения густыми клубами тумана медленно двигаются... Мороз даёт себя чувствовать; то тот, то другой гиляк бегут на лыжах, стараясь разогреть озябшие ноги. Наконец и Никита Павлович не выдержал, схватил лыжи и понёсся вперёд. Благодаря открытому месту и свободно гулявшему по этой равнине холодному ветру, снег местами был настолько крепок, что свободно сдерживал нарту. Это и было причиной того, что мы марь проехали в 4 часа.

Казалось бы, день выдался удачный по пути, но и он не без приключений... Переезжаем быстрое место речки, открытой у берегов, и посредине закрытой толстым слоем снега. Четыре впереди меня шедшие нарты перебрались благополучно, а я вместе со снегом провалился в воду. К счастью, попал на мелкое место и, благодаря этому, отделался только тем, что до колен промочил ноги, получив насморк, который не оставлял меня до Императорской гавани. Голодные, озябшие и мокрые мы несколько ранее обыкновенного нашли себе пристанище на берегу р. Хойль, в лесу, защищённом от ветра, где и отдохнули, забыв о приключении.

9 декабря, при сильном морозе, –35°R, въехали в лес, по которому нам предстояло ехать до перевального хребта Адара, – о нём речь впереди. С самого утра мои гиляки предвкушали удовольствие сегодня добраться до русского балагана, оставшегося после приисковой партии, года 3–4 назад в верховьях Хойль и его мелких притоков, искавшей золото. Нужно сознаться, и я разделал их надежду погреться в балагане. Уже стемнело, как мы подъехали к желанному приюту. Балаган небольшой, но вполне достаточный для помещения нас – 9 человек. Представляет из себя фигуру усечённого конуса, в открытую верхнюю часть которого проходил дым от очага, помещённого среди балагана; построен балаган из полубрёвен. Управившись с собаками и нартами, развели огонь. Дым вскоре наполнил наше помещение. Сильное давление холодного воздуха препятствовало свободному выходу вверх. Сажусь писать дневник; не успел написать и 2 строк, как сверху начали падать капли растаявшего снега. Прекратил писание, отложив на завтрашний день, уткнулся лицом в холодную подушку и долгое время пробыл в положении, близком к отчаянию.

Провели ночь в этом несчастном месте. На утро термометр показывал –40°R. Явление и здесь довольно редкое. Гиляки говорят, что они не запомнят такого мороза. Привычные к холоду вообще жители холодных стран, они едва были в состоянии пробыть несколько минут с голыми руками, исправляя нарты, как уже бежали к огню отогреваться, чего не случалось в прошедшие дни пути. Бедные собаки числом 28 в эту ночь поморозили себе ноги. Можете ли себе представить что-либо подобное в жизни собаки, в большинстве случаев предоставленной самой себе и наделённой природной тёплой шубой? В данном случае это явление объяснимо: каждая из наших собак получала уже несколько дней весьма скудную пищу, недостаточную для подкрепления сил, истощаемых тяжёлой работой. Им давалось в 1 час дня по ½ юколы (сушёная хребтовая кость с головой рыбы кеты), весом ¼ фунта, а вечером, часов в 6–8 целая юкола ½ фунта приблизительно. Собаки начинают терять силы и уже не в состоянии бороться с сильным морозом. Теперь мы почти уже не слышим прежнего весёлого, при всякой незначительной остановке среди пути, увлекающего и бодрящего лая и воя собак, как напр.: «ай-ля, ай-ля!» кричит одна собака нежным голоском, а другая отчаянным визгом вторит: «ай-яй-я ай-яй-я!» а третья хриплым, грубым лаем, как бы старается заглушить всех прочих визжащих собак, и во всю мочь, держа кверху морду, кричат: «ого-го ого-го»!.. Меня всегда забавлял этот собачий концерт и на мгновение отрывал от невесёлых дум. Я всегда обращал внимание моих спутников на подмеченные оттенки в лае собак, и всегда в ответ получал дружный смех неутомимых тружеников, которым и минута истинного веселья была дорога́. Гиляки потужили над несчастьем собак, рассчитывая дать им отдых и лечить у морских орочонов. Двинулись в путь. Мороз – едва дышишь. Гиляки почти все идут пешком, а Хонгони в передних рядах бежит на лыжах, помогая прокладывать дорогу и в то же время согревая замёрзшие члены. Ехали по довольно возвышенной местности, которую гиляки называют «Верхняя Альба», покрытой прекрасным строевым хвойным лесом. Езда медленная: слой снега доходил местами до 2 аршин; то и дело попадается на пути валежник, через который приходилось перетаскивать нарты, при бездорожье валившиеся набок, и каюру в рыхлом снегу стоило большого труда, без посторонней помощи, поставить на дорогу нарту. По левую сторону от дороги бежит горная речка Балакси Чороми. В прежнее время дорога в Императорскую гавань шла этой речкой, берущей начало у высокой горы Адара, через которую приходилось переваливать. Путь далёкий, высокая гора, заставили гиляк искать новый более удобный. 25 лет тому назад одному охотнику гиляку удалось открыть настоящий путь, которым и мы пользуемся.

(Продолжение следует)

Другим важным условием для дальнейшего развития просвещения среди женской половины чувашского населения, является организация учебно-воспитательного дела в женском училище при Симбирской чувашской учительской школе, как рассаднике учительниц для женских сельских начальных чувашских училищ.

Ввиду запросов жизни чувашского населения, а также и ввиду уже сложившегося уклада жизни женского училища, миссионерство и простота и естественность в обстановка жизни, должны быть исходным пунктом организации женского училища, как учительской школы. Поэтому:

1) во главе его должен стоять инспектор чувашских школ Казанского учебного округа, как лицо, имеющее первое и главное непосредственное отношение к делу просвещения всего чувашского населения, как один из охранителей начал, завещанных основателями существующей системы просвещения инородцев.

2) Главное непосредственное заведование женским училищем должно быть вверено о. законоучителю его, который вместе является и настоятелем домовой при мужской школе церкви, – как лицу, более всех правоспособному и делах веры, нравственности и пастырском водительстве воспитываемых девиц.

3) Для полной гармонии между воспитанием и обучением преподавателем, так называемых, светских предметов должно быть лицо в сане диакона.

4) Женское училище, как возникшее на почве одинаковых запросов с мужской учительской школой, как другая сторона одного и того же дела, как часть мужской учительской школы, имеющая с последней одного главного руководителя, в лице инспектора чувашских школ, необходимо должно быть в связи с мужской учительской школой, настоятелем храма которой является законоучитель и заведующий женским училищем. Эта связь должна выражаться как в единстве общего канцелярского делопроизводства, так равно и в том, что председателем Советов обоих заведений, по хозяйственным и учебно-воспитательным делам должен быть инспектор чувашских школ, а в его отсутствие – заведующий мужской учительской школой; связь эта может быть установлена и в других случаях, по указанию опыта, – можно, напр., иметь одного общего эконома, врача и т. п. Эта общность жизни между двумя одинаковыми учреждениями, как показал уже 17-летний опыт, кроме пользы ничего не может иного принести.

5) На содержание проектируемого женского училища должно быть отпускаемо 9.600 руб. ежегодно, при таком расчёте:

а) законоучителю, который является настоятелем домовой при мужской школе церкви, к получаемому им по званию настоятеля от Православного Миссионерского Общества шестистам рублей от казны необходимо прибавить 700 рублей, а всего, следовательно 1.300 рублей, при готовой квартире; при чём на него возлагаются обязанности настоятеля, непосредственное заведование училищем, обязанности, как помощника инспектора чувашских школ, по делопроизводству училища, непосредственное заведование и контроль по учебной, воспитательной и хозяйственной частям училища и, наконец, обязанности законоучителя, при чём уроков ему может быть отведено не менее 18.

б) Уроки по всем остальным предметам распределяются между четырьмя лицами: преподавателем – диаконом домовой церкви, наставницей и двумя её помощницами, и особо приглашаемым учителем искусств, при чём непосредственное заведование воспитательной частью возлагается на наставницу и её двух помощниц под руководством законоучителя; за исполнение своих обязанностей преподаватель в сане диакона получает 700 руб., наставница 400 руб. и две её помощницы по 300 руб., все при готовых квартирах; приглашённому со стороны учителю искусств 240 руб.

в) Кроме означенных лиц при училище может быть эконом или экономка с жалованием в 180 рублей и врач с жалованием и на расходы по больнице 460 рублей.

г) На наем помещения, отопление, освещение, на наем прислуги и вообще на хозяйственные расходы – 1.500 руб.

д) На библиотеку, учебные пособия и принадлежности, на обучение рукоделию и канцелярские расходы 600 рублей,

е) На содержание 90 казённокоштных воспитанниц по 40 руб. на каждую, 3.600 руб., при чём воспитанницы пользуются бесплатно помещением, готовым столом, учебными пособиями и чисткой белья.

6) Женское при Симбирской чувашской учительской школе училище для приготовления учительнице должно быть заведением закрытым; в нём три класса с двухгодичным курсом в каждом из них.

Предметы преподаются следующие: Закон Божий, церковное пение, славянский и русский язык, чтение книг религиозно-нравственного содержания на родном языке, арифметика, методические указания по преподаванию русского языка и арифметики, краткие сведения из геометрии, русской истории и географии, необходимейшие сведения по естествоведению, чистописание, рисование и рукоделие; всего уроков в неделю в трёх классах должно быть 90, по 5 уроков ежедневно в каждом классе; кроме изучения указанных предметов, воспитанницы приучаются к домоводству; выпуск воспитанниц должен быть в два года один раз, а приём в первый класс, имеющий значение приготовительного, может быть в первый год обучения и во второй, по усмотрению Совета училища и по имеющемуся свободному помещению и др. учебно-педагогическим условиям; для практики в русской речи и для сближения инородцев с русскими в женское училище принимаются русские девочки в числе, определяемом Советом училища. Воспитанницы, по окончании курса и по сдаче экзаменов, получают свидетельства, дающие им звание сельских учительниц наравне с оканчивающими курс в женских училищах подобного же типа.

7) Воспитательная часть в училище должна быть строго сообразована с религиозно-нравственными запросами чувашского населения и неуклонно направляема к искоренению недостатков быта чувашских женщин, к выработке в них и приобретению навыков русской православной семьи, с сохранением простоты жизни воспитанниц, чтобы они, по выходе из училища, являлись надёжными руководительницами подрастающего женского поколения и благодетельно влияли на старшие поколения.

8) Управление училищем возлагается на Совет училища, состоящий под председательством инспектора чувашских школ, а в его отсутствие – заведующего мужской школой, из заведующего женским училищем, преподавателя, наставниц и двух её помощниц, при чём в известных случаях может быть приглашаем, в качестве совещательного лица и врач училища.

Но как бы образцово ни было организовано Симбирское женское училище, однако оно тогда только получит свой настоящий смысл, когда будет поставлено в связь с сельскими женскими начальными чувашскими школами, для которых оно приготовляет учительниц. Почему решение вопроса об организации просвещения женщин в селениях чувашских является неизбежным и естественным выводом из предыдущего. За двадцать пять лет существования мужские начальные чувашские училища достигли значительного роста, усвоив направление, выработанное основателями системы инородческого просвещения, формы и различные приёмы учебно-педагогического дела. Много было потрачено труда и много было жизненных столкновений между различными направлениями непосредственных деятелей, чтобы училища приняли тот вид, какой они имеют в настоящее время, и дальнейший рост мужских училищ теперь направляется уже не столько вширь, сколько вглубь, всё больше и больше сближаясь с потребностями и запросами духовной жизни чувашского населения. И всё это совершилось постепенно, естественно, без потрясений и всяких внешних давлений.

То же самое желательно и для имеющих возникнуть сельских женских чувашских училищ. В них, как и вообще во всех чувашских сельских училищах, религиозно-нравственное направление должно стоять на первом плане. Если в мужских училищах является оно главным, то в женских оно должно быть ещё больше выдвигаемо вперёд. Для чуваш-мужчин есть и другие стороны жизни, захватывающие в значительной степени их внимание, а для женщин область веры и нравственности является, можно сказать, единственной, где они проявляют себя. Поэтому в женских училищах постановка преподавания Закона Божия должна отличаться от таковой в мужских училищах. Если в последних значительно много отводится места для усвоения, так сказать, теоретической стороны веры и нравственности, то в женских училищах для девочек-учениц вера и нравственность должна быть самой жизнью; если в мужской школе возможно уже требовать строгой и точной формулировки катехизических истин и уяснения связи между событиями ветхозаветной и новозаветной истории, то для девочек священная история является не повествованием о событиях домостроительства нашего спасения, а живым примером истинной праведной жизни, необходимой для них. Замечательный факт, разительно подтверждающий эту мысль, сообщил нам высокочтимый архипастырь-миссионер, покойный преосвященный Уфимский Дионисий. В одной женской школе, где, кроме православных христиан, обучались и иноверки, о. законоучитель рассказывал историю страданий Господа Спасителя, который Он претерпел от евреев; в числе необязательных слушательниц о. законоучителя сидела девочка-еврейка, которая, прослушав рассказ, страшно разрыдалась. В этих рыданиях всё было: и живая любовь к Божественному страдальцу за род человеческий, и чувства мучительной тоски из-за неблагодарности евреев к Господу, желавшему собрать воедино народ еврейский, и сожаление о своих несчастных сородичах, предавших Господа на распятие, и чувство невыносимой боязни, может быть, за отца и мать, коснеющих в ненависти к Божественному страдальцу. Подобные факты сердечного отношения со стороны девочек-чувашек к преподаванию Закона Божия всегда возможны, раз только законоучитель владеет языком своих питомиц, при посредстве которого только и можно затронуть и вызвать сердечные движения их. В этом случае преподавание Закона Божьего открывает девочкам целый бесконечный мир чувств, дотоле им не известных и не испытанных, которые они тут же, во время преподавания, и начинают переживать. Таким образом, особенностями в преподавании Закона Божия в сельских женских училищах, сравнительно с преподаванием в мужских, должно быть, по возможности, отсутствие теоретичности, простота и картинность рассказа, чтобы возможно сильнее влиять на сердечную сторону девочек; а для этого преподавание Закона Божия должно происходить непременно на родном языке, на котором исключительно только и говорят чувашские женщины. Должны быть свои особенности и в преподавании русского языка и арифметики, сравнительно с мужскими чувашскими училищами.

Если для мальчиков в мужских училищах, кроме механизма чтения, необходимо знание грамматики, умение более или менее складно и грамотно писать по-русски, то для девочек грамматика и письмо должны являться уже делом второстепенным, почему на этих сторонах изучения русского языка и не нужно будет особенно настаивать; довольно, если девочки выучатся по-русски читать и понимать книги, по своему содержанию далеко не выходящие из круга сельской жизни, и если при этом научатся сносно говорить по-русски. То же самое и при преподавании арифметики; надо обращать большее внимание на практическую приложимость арифметических понятий и правил, чем на виртуозность сообразительности, напр., в умственном счёте. Преподавание церковного пения должно занять после Закона Божия второе место. Знания в этой области, помогая развитию религиозно-нравственного чувства, более, чем какие-либо другие занятия, соответствуют душевной настроенности девочек, почему, напр., в Симбирском училище самым любимым и постоянным спутником всех занятий является церковное пение. При преподавании чистописания, конечно, также должны быть предъявляемы значительно меньшие требования, чем в мужских училищах; напр., каллиграфия для девочек не должна быть так обязательна, как для мальчиков.

В числе немаловажных особенностей женских начальных училищ должны стоять обучение рукоделию и приучение девочек к домоводству.

Характер обучения рукоделию должен отличаться приложимостью к жизни, почему умение шить бельё, вязать чулки носки и другие работы в этом роде должны составлять предмет обучения; в приучении к домоводству же должна быть преследуема одна цель – это навык к хорошему распорядку и исполнению женских хозяйственных работ, – как то: умение варить пищу, умение держать тело, семейных избу и т. п. в чистоте и опрятности. В этом случае исключительное значение имеет пример и умение самой учительницы. Таким приблизительно характером должны отличаться все женские начальные чувашские училища.

Организованное таким образом женское при Симбирской чувашской учительской школе училище для приготовления учительниц должно дать хороший контингент чувашских женщин, которые, несомненно, и внесут свет Христовой веры и лучшие стороны быта русского народа в различные селения чувашские, где имеют открыться начальный женские школы, а всё это, конечно, значительно подвинет быстрее просвещение чуваш и сближение их с русской народностью.

Один из самых популярных народных и религиозных японских праздников – «матсури».

«Матсури» – это празднества в честь «ками» или второстепенных божеств, введённый в Японии ещё в VII в. нашей эры императором Тен-му.

Нужно заметить, что всех «ками», т. е. богов или святых японский календарь насчитывает свыше трёх тысяч; таким образом на каждый день в различных пунктах страны приходится почти по десяти «матсури». Но самые интересные празднества происходят в г. Нагасаки (они называются здесь «бон-матсури») в честь самого любимого и популярного бога охоты или «Великого охотника», – патрона города Нагасаки, память которого празднуется ежегодно с особой торжественностью по три и четыре дня подряд.

Уже в первый день праздника город принимает необычно торжественный вид. Разодетые в лучшие платья то́лпы народа, без различия пола и возраста, с самого раннего утра толпятся на улицах, площадях, перекрёстках и особенно у многочисленных храмов, разукрашенных цветными фонариками, флагами, знамёнами, транспарантами и т. п. Все хоть на минуту являются в храм, чтобы принести жертву чтимому «ками»: рисовую лепёшку, фрукты, печения и даже «саке» (рисовую водку).

Изображение «ками» выносится за тем из храма в изящной переносной кумирне, называемой «даши», или божественной праздничной колесницей. За «ками» вереницей тянутся жрецы и бонзы, одетые во всё белое, несомые в «норимоно» (носилках или паланкинах) дюжими японцами.

У ближайшей площади процессия, сопровождаемая всем населением города, останавливается, и здесь, на особо устроенных подмостках, помещается идол для всенародного ему поклонения. Этим, строго говоря, и заканчивается религиозная часть празднества. Затем начинается уже светская часть его, которую вернее и правильнее можно назвать театральным торжеством. Теперь на сцену являются бесчисленные и разнообразные увеселительные зрелища, устраиваемые на счёт жителей разных улиц города поочерёдно.

Впереди несут балдахин со сделанной на нём огромными китайскими иероглифами надписью, указывающей, какая из городских улиц избрана хозяйкой и распорядительницей всего празднества и на счёт которой он совершается; на ним следуют замаскированные музыканты, дети, представляющие во время остановок исторические пьески, обитательницы «чайных домов», актёры, комедианты, фигляры, акробаты. За актёрами следуют переносные кулисы и декорации, и во время остановок устраивается представление под открытым небом. Сюжетом представляемых на улице пьес являются, большей частью, события из жизни богов и легендарных героев. Случается, что содержание исполняемых пьес оказывается слишком печальным, серьёзным и трогательным, тогда на подмостки неожиданно вскакивает фигляр, комедиант или клоун и своими нехитрыми, но смешными выходками без особенного труда развлекает публику.

Появление этих фигляров имеет своё значение. Японцы объясняют это так: «Ками» имеют мало удовольствия, когда видят людей недовольными: они – существа всеведущие и вездесущие и знают, что нам нужно и чего нам недостаёт. Если мы будем надоедать им своими нуждами и горестями, то это огорчит их, ибо они могут видеть в этом как бы недоверие к их заботливости о нашем благе и счастье²¹⁹. Отсюда – прямой вывод: «чтобы сделать богам приятное и вызвать их расположение, лучше веселиться, чем плакать». Оттого-то значительная часть религиозных празднеств японцев носит увеселительно-театральный характер. Эти же взгляды легли в основу «матсури»; этим же, между прочим, объясняется и то жизнерадостное настроение, которым отличаются японцы во всех случаях жизни.

Оригинальнее всего видеть во время этих празднеств представление детей. Предшествуемые музыкантами, играющими на туземных струнных инструментах, они появляются обыкновенно то тут, то там, на различных площадях города, верхом на рослых японцах. Следующие за ними японцы со всеми принадлежностями для подмосток и сцены быстро устраивают её в любом месте, на котором останавливается процессия. Дети-актёры перебрасываются с плеч своих носильщиков на сцену, наскоро изображают какую-нибудь несложную, незамысловатую, бесхитростную пьеску и затем при ликованиях торжествующей толпы отправляются дальше такой же оригинальной процессией, как и появились. Процессию замыкают, обыкновенно, родные и знакомые участвующих в ней лиц и, наконец, несметные толпы народа.

Всё это, вместе взятое, в высшей степени любопытно и характерно и напоминает до некоторой степени итальянские карнавалы, немецкие факельцуги, хотя и носит на себе особенный, чисто японский колорит.

Всё время, пока тянется светская часть праздника (обыкновенно от 3 до 4 дней), вся торговая, промышленная, трудовая, будничная жизнь замирает и прекращается, и всё население предаётся самому искреннему и неподдельному веселью. Дома́ украшаются коврами, драпировками, флагами, навесами, под которыми пьют, едят и забавляются музыкой с утра до вечера; и так тянется всё время, изо дня в день, до последнего дня празднества включительно.

Месяцем раньше «матсури», нагасакские жители чествуют память усопших. В первую ночь все могилы покойников, умерших за год до того, освещаются яркими разноцветными фонариками и в этом нарядном убранстве они остаются вплоть до самого утра. Во вторую и третью ночь кладбище освещается тат, же, как раньше, и все жители Нагасаки остаются на нём до утра, совершая обильные возлияния в честь покойников. Взрывы смеха и веселья не прекращаются целые ночи, перемежаясь, от поры до времени, треском ракет и фейерверков. Вид окружающих Нагасаки высот и холмов²²⁰, освещённых розоватым пламенем огней, замечательно красив, особенно с рейда, и европейцы, живущие здесь, нередко проводят все эти ночи в «сампанах», любуясь фантастическим зрелищем, какое представляют в это время окружающие горы.

На третьи сутки, около двух часов ночи, поминальщики оставляют кладбище и длинными процессиями, вереницами сходят к заливу с высот, освещая себе путь яркими цветными фонариками, взятыми с надгробных плит и могил. Высоты мало-помалу пустеют и, наконец, погружаются в непроницаемый мрак. Между тем, поминальщики заняв почти всю береговую линию рейда, группируются здесь и спускают на воду тысячи маленьких лодочек, сплетённых из соломы и нагруженных фруктами и несколькими мелкими монетами, что напоминает собой обычай древних греков класть в могилу усопших обол для уплаты Харону за переезд через Стикс. Лодочки украшаются цветными фонариками, унесёнными с кладбища, снабжаются лёгкими соломенными парусами, и ставятся на воду. От лёгкого дуновения предутреннего ветра (дело в это время уже близится, обыкновенно, к рассвету) вся эта хрупкая, микроскопическая флотилия расползается в разные стороны по заливу, по направлению к выходу в море; – это означает, что мёртвые, души которых пировали все эти ночи с их родными, вновь отправляются в далёкий свой путь. Мало-помалу, судёнышки загораются от своих фонарей, лёгкое пламя показывается всё чаще и чаще на поверхности рейда, и вскоре он весь покрывается красивым и оригинальным плавучим костром. Вот, погасла одна лодочка, за ней другая, третья; сгорает последняя, – последняя душа возвратилась домой, и всё погружается в непроницаемый мрак.

Замечательна, между прочим, следующая особенность японских национальных празднеств, которая свежего европейца невольно заставляет дивиться дисциплинированности, выдержке и такту японцев. Сколько бы ни продолжались «матсури», – вы никогда не увидите на улице буянов, или пьяных, несмотря на то, что во время празднеств истребляется немалое количество «саке».

Особенную популярность получили не только среди европейцев, но и среди японцев, иокогамские «матсури» 1870 г., о которых один из наших русских путешественников того времени (г. Венюков) сообщает не лишённые интереса подробности. «матсури» эти тянулись три дни, а приготовления к ним начались больше, чем за неделю. Они справлялись отчасти на счёт японского правительства, которое хотело показать иностранцам во всём блеске древнюю религию «ками» и явиться в глазах народа благодетелем бедных. На всех главных улицах выстроены были высокие навесы, под которыми помещались башневидные колесницы с изображениями богов наверху и с разными украшениями из дорогих тканей по сторонам башен. Хоры музыкантов помещались в средних этажах колесниц, запряжённых быками и медленно разъезжавших по улицам. Девочки целого города в чрезвычайно изящных и богатых нарядах составляли самую блестящую часть процессий и шли рядами; представители прочего населения – так же. Даже простые подёнщики были разодеты в цветные рубашки одинакового узора у каждой артели. Для бедных, которых по случаю неурожая предшествовавшего года было чрезвычайно много, правительство выставило несколько пирамид из мешков риса и плетёных бутылей с маслом и «саке». Каждый вечер зажигалась блестящая иллюминация из цветных фонарей с ветками искусственных цветов, которые различались по улицам. Этих фонарей в таком маленьком городе, каким ещё была тогда Иокогама, горело, по меньшей мере, двадцать пять тысяч. То́лпы народа были столь велики, что на улицах яблоку негде было упасть; за всем тем не было ни давки, ни брани, ни драки. Из ста двадцати тысяч человек, собранных на тесном пространстве, – ни один не был обокраден, что поистине должно казаться в Европе невероятным, особенно, если принять во внимание, что за всё время празднеств полиция вовсе не показывалась на улицах.

Хозяин, у которого автор имел квартиру, пожилой уже человек, по имени Йаматойо, во время праздников также пропадал по целым дням, принимая самое деятельное участие в разных церемониях и процессиях. Я не мог не выразить ему своего удивления, что такой трудолюбивый, деятельный, работящий и пожилой, при том, человек, как он, может уделять столько времени для празднеств, – времени, которое ему впоследствии приходится навёрстывать самым упорным трудом.

Йаматайо тихо, неслышно засмеялся своим беззубым ртом и, наконец, произнёс:

– «Гвайкокуджы» – странные люди. Японец – нет: он ищет «йорокобу» и «урешии»²²¹ и ему больше ничего не нужно. Японец радуется хризантеме (цветок), радуется солнцу, свету, он рад – и он празднует: он доволен. Когда японец молится «ками», он просит «йорокобу»: но надоедать «ками» нехорошо; «ками» сами знают, что японцу нужно. Они знают это и стараются дать японцу всё, что он хочет и что ему нужно. Нехорошо, когда японец не рад: – «ками» может обидеться, а японец не хочет обидеть «ками»; японец радуется и празднует. «Ками» доволен и японец доволен.

В этих словах выразилось всё миросозерцание настоящего шинтоиста, стремящегося лишь к достижению счастья в земной жизни²²².

Самый интересный и наиболее почитаемый в Нагасаки (в Японии) храм – шинтоистский «храм бронзового коня», названный так благодаря огромной бронзовой фигуре лошади, стоящей пред его входом.

Внутренность шинтоистского храма поражает своей простотой: нет ни идолов, ни картин, ни изображений. Единственным священным предметом является большое, хорошо отшлифованное и отполированное металлическое зеркало, висящее на одной из внутренних стен храма.

Мы застали в храме много молящихся. Японцы, японки беспрерывно сновали взад и вперёд, входили и выходили из храма. Каждый входящей хлопал в ладоши, чтоб этим обратить на себя внимание бога, складывал руки на груди, подносил их ко лбу и затем, смотрясь в зеркало, произносил про себя молитву. Сделав несколько земных поклонов, молящийся удаляется из храма, его место занимает другой и т. д.

Религия Шинто – самая старинная религия японцев; в то же время эта религия микадо (ныне – императора) и всей той партии, которая стоит у власти. Она лишена всякой пышности, торжественных обрядов, церемоний и т. п. и не требует от своих последователей ничего кроме посещения храмов. Ей также чужды прозелитизм, пропаганда и предубеждения; она ограничивается лишь тем, что внушает японцам поклонение природе, почитание памяти предков, стремление к достижению чистоты сердца и совести.

Шинтоизм обоготворяет природные силы и имеет тысячи богов: рек, моря, ветров, грома, молнии и т. п.

Главным божеством является «дух солнца» – Тен-ши-о-дай-джин (Аматерас), которая, по убеждению японцев, является родоначальницей ныне царствующей в Японии династии. За нею следуют бесчисленные ками или духи, среди которых почётное место занимают умершие национальные герои и отличившиеся чем-нибудь предки, причисленные после своей смерти, императорами (микадо) к числу святых.

Шинтоизм не имеет морального кодекса и главной целью своих последователей ставит достижение счастья «в этом мире», то есть в земной жизни, не давая им никакого представления о загробной жизни и не касаясь вопроса о бессмертии души. Кроме того, он не налагает никаких пут и обязательств на верующих, требуя от них только чистоту совести и чувства. Шинтоисты не имеют даже установленных молитв и богослужений, и каждый из них молится сам по себе и по-своему, когда ему хочется и когда он найдёт свободное время.

Шинтоизм, как определяют его японцы, – это «религия сердца», чуждая догматов и обрядов, и каждый верующий поступает во всём, справляясь только со своей совестью.

Внешность шинтоистского храма поражает такой же простотой, как и внутреннее убранство его. После «храма бронзового коня» я видел здесь несколько храмов, похожих с виду на большее деревянные сараи, крытые черепицей. Эти храмы стоят обыкновенно в глубине дворов и окружены зеленью и деревьями.

Особенно часто встречаются храмы, посвящённые богу риса и покровителю семейной жизни, Инари. Это – божество, наиболее популярное в Японии, – стране, по преимуществу земледельческой.

Перед входом воздвигнуты священные портики («тории»), каменные или деревянные, к которым прибита дощечка с изображением лисицы, считающейся посланницей Инари.

У ворот, ведущих в обширный храмовой двор, стоят деревянные раскрашенные фигуры японцев, в старинных костюмах, вооружённых луком и стрелами. Это – сторожевые боги. У-дайджин и Са-дайджин, то есть правый и левый министр бога Инари.

Внутри храма, посвящённого этому богу, кроме зеркала по обыкновению, нет ничего. В одном только месте, в углублении храма, стоит небольшой лакированный ящик, в котором, как оказалось, хранится изображение Инари, показываемое японцам только по праздникам²²³.

(Корреспонденция «Православного Благовестника»)

Оренбургский Епархиальный Миссионерский Комитет 17 марта имел первое, по приезде в Оренбург нового преосвященного Владимира, заседание членов.

Предметом обсуждения были дела по новоучреждённой Тургайской миссии. Областным миссионером оставлен по-прежнему свящ. о. Ф. Соколов, как заявивший себя опытностью, знанием языка и быта киргизов и, главное, искренней преданностью миссионерскому делу; в помощь к нему назначен свящ. о. Н. Сейфуллин. Тот и другой будут иметь своё местопребывание, в качестве приходских священников, в селе Александровском (в 40 вер. от Кустаная), совершая отсюда поочерёдно разъезды по степи и навещая русских поселенцев в обилии разбросанных по разным киргизским аулам. Непосредственное же заведование первой горстью новокрещёных киргизов в посёлке Макарьевском поручено священнику о. Худоносову, новому наблюдателю церковно-приходских школ Тург. области, для которого, при небольшом количестве церковно-приходских школ в Области (12) и сосредоточенности их в одном месте – в посёлках по р. Тоболу (на протяжении 80 вёрст), эти миссионерские обязанности вполне совместимы. Обсуждение вопросов велось с участием в заседании свящ. о. Солодова, нарочито вызванного к заседанию в Оренбург, личные объяснения которого много помогли уяснению деталей в постановке новоучреждённого миссионерского стана в Области: благодаря этим объяснениям не осталось, по-видимому, места разным недоразумениям, который обычны при организации всякого нового дела и который в особенности нежелательны в делах святой христианской миссии.

Заседание было довольно продолжительное (с 7– до 11 ч. веч.), несмотря на то, что преосв. Владимир чувствовал себя ещё не вполне оправившимся от болезни.

– Пожертвования на устроение церквей и школ в Сибири.

– Положение православных в Сеуле.

– Маньчжуры и Китайцы в Забайкалье.

– Упорядочение землевладения и землепользования в Забайкальской области.

– Библия в Англии.

– С 1 января по 14 марта 1897 года в фонд имени Императора Александра III, на дело церковного и школьного строительства в районе Сибирской ж. д., доставлено разными лицами 86.973 руб. 58 коп. Благодаря такому успешному поступлению пожертвований, для подготовительной при Комитете Сибирской ж. д. комиссии, на которую возложено руководительство делом построения в районе дороги церквей и школ, представилась возможность наметить сооружение 20 новых храмов: в пос. Лелинском, Тюкалинской округи, Тобольской губ., во имя Александра Блаженного – на 3.000 руб., доставленные А.И. В.; при станциях Средне-Сибирской ж. д. Зима и Боготол, во имя св. великомученика Феодора Тирона и во имя св. благоверного великого князя Александра Невского и при них 2 школы – на 1.000 руб., полученные от неизвестного; пос. Св. Александры, Каинской округи Томской губ., во имя святой и праведный Анны – на 3.000 руб., присланные неизвестным; в пос. Астыревском, Тюкалинской округи, Тобольской губ., во имя Христа Спасителя, – на предназначенные для сей цели неизвестным 4.000 руб., из коих 2.000 руб. уже доставлены; в пос. Никольском, Нининском и Сперанском, Тюкалинской округи, и Завьялове, Тарской округи. Тобольской губернии, и Архангельском, Дмитриевском, Павловском, Семиполках, Полтавском и Рождественском, Акмолинской области, все во имя Воскресения Христова и при них 10 школ – на 39.673 рубля, пожертвованные неизвестным; в дер. Ново-Ягодной, Тарской округи, Тобольской губернии, во имя целителя Пантелеймона – на 3.000 руб., доставленные А.С. С., через посредство священника Сцепенского; в пог. Ново-Покровском, Тюкалинской округи, Тобольской губернии, во имя св. апостола Архипа, – на 5.000 руб., полученные от неизвестного; в дер. Александровке, Томской округи и губернии, во имя св. Андрея Первозванного, в ознаменование рождения его высочества князя Андрея Александровича, на 1.700 руб., доставленные протоиереем о. Иоанном Ильичом Сергиевым, с присоединением к ним других мелких пожертвований; в пос. Графском, Приморской области, во имя св. великомученика Феодора Тирона, – в 5.000 руб., присланные А.Ф. и на участке Светловодном, Ачинской округи, Енисейской губернии, во имя преподобного Сергея с приделом во имя св. Евгения, – на 5.000 руб., пожертвованные неизвестным через посредство тайного советника Богдановича. На всеподданнейшем докладе о поступивших пожертвованиях и о приступе к сооружению помянутых церквей Его Императорскому Величеству благоугодно было Собственноручно начертать:

«Искренно радуюсь столь обильным пожертвованиям на святое дело сооружения церквей и при них школ в районе Сибирской железной дороги. Надеюсь на скорое совершение предпринятых построек».

– В Сеуле (столице Кореи) в настоящее время православных (включая десант) 122 ч. русских и 30 корейцев. Большинство из этих корейцев окончило курс в миссионерской школе Южно-Уссурийского края и видимо, что начало в религиозном отношении положено хорошее, так как с их стороны было заявлено сожаление о том, что в Сеуле нет священника. По праздникам в посольстве совершается моление в помещении десанта, куда приглашаются все православные и где один из матросов читает молитвы. Но так как нет священника, то треб совершать некому. Отсутствие священника крайне заметно для всех православных, а так как русская колония всё увеличивается, то тем более желательно бы было по возможности в скорейшем времени иметь в Сеуле священника. Правда, нет помещения, но за этим дело не станет, а со временем может быть усердием православных удастся построить и храм. Католики и протестанты в этом нас давно опередили; у первых в Сеуле два собора, а у вторых – один²²⁴.

– За последнее время в Читу и восточную часть Забайкалья прибывает весьма много маньчжур и китайцев. Церковь и правительство, в заботах о просвещении конфуциан светом веры Христовой, учредило в Пекине православную миссию. Полагаем, было бы большим подспорьем для этой миссии призвание в лоно церкви Христовой случайных восточных посетителей Забайкалья – маньчжур и китайцев. Возвратившись на родину, они были бы лучшими проводниками христианства среди своих единоплеменников.

В Забайкалье. несомненно, можно было бы иметь религиозно-просветительный успех среди маньчжур и китайцев, но для этого нужны средства и специально подготовленные к миссионерской деятельности люди²²⁵.

– «Новое Время» слышало, что в течение текущего года будет произведено под личным руководством и наблюдением председателя Высочайше учреждённого совещания о поземельном устройстве населения Забайкальской области, статс-секретаря Куломзина, местное обследование этой области с целью выяснения современного положения в ней землевладения и землепользования.

– Англия поистине может быть названа царством Библии: нигде ещё книги Священного Писания не имеют столь великого значения в религиозной и общественной жизни. Вся цель англиканских миссионеров сводится исключительно к распространению Библии как в странах цивилизованных, так и среди народов, стоящих в самой низкой ступени развития. Эту великую и просветительную задачу возможно большого распространения священных книг Ветхого и Нового Заветов по всему миру приняло на себя знаменитое Британское библейское общество, которое в настоящее время является владельцем грандиозного здания в Лондоне в улице «Королевы Виктории».

Библиотека в здании на улице «Королевы Виктории» представляет безусловно богатейшее в свете собрание библий, и можно сказать безошибочно, что здесь собраны экземпляры почти всех когда-либо печатавшихся издании книг Священного Писания и на всех языках мира. Под витринами, в громадных до самого потолка шкафах, здесь собраны в хронологическом порядке всевозможные издания библий, начиная с древнейших времён.

В настоящее время Британское библейское общество выпускает в свет ежедневно восемь тысяч библий на всевозможных языках и для всех народов земного шара.

В Оксфорде Библии печатаются уже более 300 лет. Первая книга, вышедшая из оксфордской типографии, относится к 1478 г., а первая библия напечатана в 1569 году. В этом единственном в своём роде из учреждений печатаются библии на всех языках и наречиях мира. Здесь можно видеть библии на персидском, арабском, турецком, еврейском, санскритском, китайском, тибетском и др. восточных языках, представляющие, так сказать, текущую, постоянную работу; затем идут языки: яванские, бирманские, аннамитские, малайские, негрские, языки островов Полинезии – словом языки и наречия всевозможных народностей и племён Азии, Африки, Америки и Австралии. В отделении шрифтов имеются письменные знаки, изображающие и передающее звуки языков почти всех диких племён мера, представляющие собрание самых первобытных иероглифов, которые едва ли можно встретить где-нибудь в ином месте.

В этом великом и цивилизаторском деле не отказывается ни одному языку и даже наречию, как бы мал и скромен он ни был.

Вот в одном из отдалённых углов обширного зала шрифтов скромный труженик работает над небольшой брошюркой на одном из сирских наречий. Оказывается, что работа эта, начатая в 1863 году, продолжается уже 33 года, причём 31 рабочий сменились у наборной кассы, заключающей несколько тысяч отдельных букв и знаков. Каждая буква, каждый знак здесь составляются из 6, 8 и 10 пластинок металла. Эта поистине египетская работа продолжается, однако, неуклонно в течение многих лет с той же любовью и преданностью делу, которая поставила оксфордские издания на необыкновенную высоту в смысле почти совершенного отсутствия опечаток.

§ 1. Общество имеет целью – восстановление православного христианства между горскими племенами Кавказа.

§ 2. Общество имеет счастье состоять под Высочайшим покровительством Её Императорского Величества, Государыни Императрицы Марии Феодоровны и в ведении Святейшего Синода.

§ 3. Ближайшее направление действий Общества возлагается на Экзарха Грузии, в качестве его Председателя.

Общество восстановления православного христианства на Кавказе состоит: из членов почётных, членов действительных, членов сотрудников и членов ревнителей.

§ 7. Члены общества, сообразно различным наименованиям, обязываются платить ежегодно; первого разряда (члены почётные) 250 руб., второго разряда (члены действительные) 150 руб. и третьего разряда (члены сотрудники) 50 руб. Ежегодные членские платежи для означенных в предшедшем пункте разрядов могут быть заменены единовременным взносом капитала; для первого разряда 2.500 руб., второго – 1.500 руб. и третьего – 1.000 руб.

Члены четвёртого разряда (члены ревнители) обязываются внести единовременно капитал в 50 руб.

Все лица, внёсшие в пользу Общества единовременно наличными деньгами или государственными процентными бумагами капитал, в указанных выше размерах, получают пожизненное звание членов Общества.

Примечание. Лицам, вступившим в звание членов 4 разряда до 16 июня 1868 г., предоставляется внести единовременно 50 руб., или же вносить членский платёж в размере и на основаниях, существовавших до упомянутого срока, т. е. по 20 руб. в год.

§ 8. В члены Общества поступают лица православного исповедания, обоего пола и всех состояний. Число их не ограничено.

Примечание. Изменение § 8 устава последовало вследствие Высочайшего повеления 12 июня 1893 г.

§ 9. Члены Общества первого и второго разрядов утверждаются в сем звании Высочайшей Властью, по представлению Обер-Прокурора Святейшего Синода, а члены 3 и 4 разрядов – Советом Общества. Дипломы на звание членов всех четырёх разрядов выдаются за подписью Председателя, Вице-Председателя, надлежащею скрепой и приложением печати Общества.

Примечание. Знаки 1 и 2 разрядов, установленные для членов Общества, носятся на шее на широкой светло-фиолетовой ленте, а знаки 3 и 4 разрядов на узкой светло-фиолетового цвета ленте на левой стороне груди, после орденских знаков и медалей.

§ 10. Заслуги тех членов Общества, кои своим усердием или пожертвованиями будут особенно содействовать восстановлению православного христианства на Кавказе, представляются Обер-Прокурором Святейшего Синода, по ходатайству Совета Общества, Всемилостивейшему вниманию Государя Императора.

§ 11. Члены Общества, не выполнившие обязанности, определённой § 7, считаются сложившими с себя это звание.

§ 21. Средства Общества составляются:

1) из членских взносов;

2) кружечного сбора;

3) пособия от Правительства;

4) ежегодного поступления определённых сумм из Капитула Императорских и Царских Орденов и

5) случайных поступлений и пожертвований.

§ 22. Для усиления сих средств Совету Общества предоставляется обращаться с воззваниями ко всем русским православным о посильных, на предпринятое им дело, пожертвованиях.

§ 23. Все поступившие в Совет общества взносы и пожертвования, как денежные, так и вещественные немедленно записываются на приход в установленные для того книги. Сведения о таковых пожертвованиях и взносах помещаются в годовом отчёте Общества.

§ 26. В круг действий Общества входят:

а) сооружение и содержание церквей и устройство при них помещений для духовенства;

б) открытие церковно-приходских школ для образования горского юношества и содействие им денежными средствами;

в) перевод на туземные языки Священного Писания, Богослужебных, учебных и других, полезных для чтения книг, и печатание как сих переводов, так и священно-церковных книг на грузинском языке, и

г) содействие Епархиальному Начальству в исполнении его предположений по улучшению благосостояния горского духовенства и возвышения уровня его образования.

§ 26. Содействие Общества Епархиальному Начальству материальными средствами состоит:

а) в снабжении горских церквей ризницей и утварью;

б) учреждении новых причтов и производстве содержания вообще всему горскому духовенству;

в) в назначении денежных сумм на введение, в случае надобности, в курс духовных семинарий дополнительных предметов преподавания, с целью образования и приготовления детей горских семейств к церковному служению.

§ 42. Совет Общества ежегодно составляет отчёт, который должен заключать в себе подробные сведения по всем отраслям деятельности Общества, как-то:

1) о числе возобновлённых, исправленных и вновь сооружённых церквей;

2) о числе вновь учреждённых на счёт сумм Общества и пользующихся содержанием от Общества церковных причтов в горских приходах;

3) о числе и состоянии церковно-приходских школ, находящихся в ведении Общества;

4) о переводе и издании священных и прочих духовных книг, и

5) о доходах и расходах по всем частям управления.

§ 43. Отчёты представляются Её Императорскому Величеству, Государыне Императрице Марии Феодоровне, Высочайшей Покровительнице Общества, и Святейшему Синоду.

§ 44. Сверх сего экземпляры отчётов сообщаются Обер-Прокурору Святейшего Синода и другим почётным лицам и вообще распространяются в возможно большем числе экземпляров.

§ 45. Все без исключения члены имеют право на безденежное получение отчётов Общества.

В отчётном году состав Комитета был следующий: председатель Комитета преосвященнейший Мелетий, товарищ председателя господин Якутский губернатор д.с.с. В.Н. Скрипицын, и 8 членов: г. областной прокурор, Н.С. Макаров, г. медицинский инспектор М.М. Смирнов, г. атаман Якутского казачьего полка Н.Ф. Шамаев, кафедральный протоиерей Иннокентий Бердеников, протоиерей Стефан Попов, сотник Якутского казачьего полка А.И. Попов, священник Доримедонт Протопопов и священник Феодосий Охлопков, он же и казначей Комитета. Делопроизводителем Комитета состоит секретарь его преосвященства, чиновник Иннокентий Трифонов.

Деятельность Комитета, насколько это возможно по местному его положению и условиям, в минувшем году, как и в предыдущие годы, направлялась к скромной задаче, – к изысканию и увеличению материальных средств способами, указанными уставом и позднейшими распоряжениями Совета Миссионерского Общества.

Жертвователям на миссионерское дело, без сомнения, интересно знать о том, что сделано и делается Комитетом на собранные пожертвования в течение минувшего года, и поэтому Комитет и представляет отчёт о приходе, расходе и остатке сумме в 1895 году. От 1894 года оставалось к 1895 году наличными 291 руб. 46 коп., и в билетах на 22.015 руб. В течение 1895 года поступило наличными; членского взноса от 45 – человек 150 руб.; прочих сборов и доходов 1.738 руб. 10 коп. а всего 1.888 руб. 10 коп. и пожертвований билетами на 200 руб. Израсходовано в 1895 году: всего 1.826 руб. и обменено серий на 1.300 рублей. К 1896 году осталось наличных: 353 руб. 56 коп. и в билетах на 20.915 рублей.

Кроме заботы об усилении средств и выдачи субсидий миссионерской школе на содержание учеников, Комитет обращал своё внимание и на упрочение и расширение миссионерского служения среди язычников в пределах епархии и на утверждение между уже крещёными правил христианской жизни и нравственности.

В Якутской епархии, как известно, в деле Евангельской проповеди среди язычников-чукчей, кочующих по северо-восточным окраинам Якутской области, – поставлена Чукотская миссия. Миссия эта отстоит от Якутска на 3,5 т. вёрст и действует на огромном пространстве. Поэтому в Якутской епархии, кроме специальной миссии, ещё трудятся в качестве миссионеров так называемые походные священники, которых в епархии четыре.

Чукотская миссия в минувшем 1895 году состояла из 6 человек: трёх миссионеров и трёх псаломщиков. Начальник миссии, иеромонах Виктор, и миссионер Эламбальского стана, священник Михаил Петелин, проживают со своими псаломщиками в Нижне-Колымске. Третий миссионер, иеромонах Венедикт, и псаломщик – при Ожогинской церкви, на реке Индигирке, так как в окрестностях этой местности кочуют чукчи и ламуты. Чукотские миссионеры в минувшем году предпринимали свои обычные поездки к чукчам, которые совершают не без трудностей и препятствий, свойственных тамошнему краю. Предполагаемая поездка начальника миссии, иеромонаха Виктора, на Шалагский мыс к носовым чукчам не осуществилась по той причине, что в январе месяце 1895 года постигла Нижне-Колымцев страшнейшая голодовка от неулова рыбы и вследствие сего мор на собак, так там необходимых для езды. Вместо этого он посетил Эламбальский стан по рр. малому Анюю и Эламбалу. Всего пути совершил вперёд и обратно 1.900 вёрст; крестил 3-х чукчей взрослых женщин и 3-х младенцев.

Миссионер Эламбальского стана священник Михаил Петелин в минувшем году совершил 3 поездки к чукчам его района: 1-я поездка была предпринята с 20 февраля по 13 марта к чукчам, кочующим по реке Омолону, правый приток р. Колымы; 2-я поездка – с 4 по 20 апреля в Анюйскую крепостцу, где происходит в то время меновая ярмарка и куда приезжают купцы. Так как здесь не было дома для миссионера, то он остановился в доме, предназначенном для приходского Нижне-Колымского священника, ветхом как решето. Чукотский эрем (начальник) Амвраургин, по просьбе миссионера, купил здесь у колымского мещанина дом для остановок миссионера в приезд в Анюйскую крепостцу. 3-я поездка – с 9 сентября по 10 октября, вниз по реке Колыме, к чукчам, кочующим по восточной тундре. Всего пути совершено о. Петелиным в 3 поездки 1.700 вёрст. Исповедал 270 человек; приобщил св. Таин 35 человек; окрестил младенцев 9; обратил в православие 4 взрослых чукчей.

Иеромонах Венедикт в конце 1894 г. посетил чукчей, кочующих по северо-востоку от р. Индигирки до р. Алазеи (со 2 марта по 17 апреля и с 21 октября по 20 ноября). Кочующее здесь чукчи, сравнительно, можно сказать, обрусевшие, вследствие частых сношений с русскими. Все здешнего района чукчи уже крещённые и религиозно-нравственное состояние их заставляет миссионера радоваться: заметно в них искреннее, непритворное, по-видимому, стремление к исполнению христианских обязанностей. Исповедавшихся и причастившихся в эту поездку было 98 человек обоего пола взрослых, малолетних обоего пола 22 человека, окрещено младенцев обоего пола 8 человек. Посещено стойбищ чукотских 16, состоявших из 44 пологов и ламутских пологов 13. Пути совершено вперёд и обратно более 1.115 вёрст.

Походные священники так же трудились каждый при объезде своего района. Походных священников четыре, а именно: священник Иоанн Попов, имея постоянное местожительство в самом Якутске, посещает отдалённых якутов и тунгусов Якутского округа и отчасти Вилюйского округа; другой походный священник, проживая в Вилюйском округе, при Угулятской церкви, посещает отдалённых бродячих тунгусов Вилюйского округа, достигая в своих разъездах до озера Жессея, Енисейской епархии; этим районом заведовал до половины 1895 года священник Василий Романов и затем его заменил новопосвящённый студент местной семинарии Стефан Габышев; и в конце года священник Габышев перемещён к Мегежетской церкви в Вилюйском же округе, а священник Мегежетской церкви Александр Попов назначен к Угулятской церкви походным (оба по собственному желанию поменялись местами). Третий походный – иеромонах Парфений, проживая на Оймяконе, за 1.000 вёрст от Якутска, в сторону Охотска, в своих разъездах достигает верховья р. Колымы. Четвёртый походный священник Александр Попов, заведуя Колымским округом, проживает в Средне-Колымске. Походный священник о. Иоанн Попов в минувшем году совершил две поездки к бродячим Тунгусам 7 кангаласких родов. Первая поездка совершена с 17 июня по 17 июля (в таком порядке: из Якутска на почтовых до села Покровска по Иркутскому тракту, и отсюда переплыл через реку Лену; на том берегу уже были готовы верховые лошади. Верхами на лошадях сделано пути 300 вёрст. Спустившись к реке Амге, выше селения Амгинского на 630 вёрст, поплыл по р. Амге вплоть до селения Амгинского, на плоту и от Амги до Якутска на почтовых). Всего сделано в эту поездку пути 930 вёрст. Посещено 5 стойбищ тунгусских. Удостоено св. Таин 158 человек, окрещено 14 младенцев обоего пола, повенчано браков 5; отпето умерших 4 чел. Вторая поездка была совершена о. Иоанном с 10 ноября по 5 января с. г. Пути сделано всего вперёд и обратно 2.760 вёрст; 11 ночей пришлось ночевать под открытым небом, на снегу при 40 мороза и ехать в такие трескучие морозы верхами. Удостоено св. Таин 408 челов., окрестил 59 младенцев и 3 взрослых, браков повенчал 13, отпел умерших 48 человек, кроме этого о. Иоанн в продолжение года в городе и окрестностях его напутствовал больных до 40 челов., окрестил младенцев 51, браков повенчано 12, отпел умерших 50; пути сделано вперёд и обратно до 700 вер. В общем результат деятельности походного священника о. Иоанна Попова в минувшем 1895 году даёт следующие цифровые данные: удостоено св. Таин бродячих тунгусов 566 челов., окрещено младенцев 127, – браков повенчано 30, отпето умерших 102 чел., пути всего сделано 4.390 вёрст²²⁶.

Приходский Усть-Майский священник Василий Мальцев, в ведении которого состоят бродячие тунгусы, кочующие до пределов Приморской и Амурской областей, в объездах своих достигает Учура и тунгусы, по условию со священником, собираются в разных пунктах по пути его следования. Поездка его в 1895 г. была совершена с 9 марта по 20 июня. На пути от Усть-Майской церкви до Учура встречается селение Нелькан, где имеется часовня, в которой и совершаются богослужения. Сколько труда и опасностей в этом путешествии, которое совершается частью на оленях верхами, частью на плотах по притокам р. Алдана и по самому Алдану, встречая на пути пороги, представляющие для путешественника немало опасностей. Пути всего совершено о. Василием вперёд и обратно до 1.415 вёрст.

В заключение настоящего отчёта Якутский Миссионерский Комитет считает своим нравственным долгом засвидетельствовать искреннюю признательность всем принимающим в миссионерском деле своё участие или личным трудом или посильными пожертвованиями, которые, как бы ни были малы, в общем принесут свою долю пользы.

Март