№ 9. Май. Книжка 1
Краткие сведения о состоянии православной Японской церкви в 1896 году254 // Православный Благовестник. 1897 г. № 9, стр. 3–8
К 1 января 1897 года в Японской православной церкви состояло:
церковных общин – 225,
христиан в них – 23.153,
священнослужителей – 28; в том числе:
епископ – 1, священников – 22, диаконов – 5; кроме епископа, все – японцы. Другие русские: член Миссии и в то же время настоятель посольской церкви, священник Сергий Глебов, и учитель церковного пения и в то же время псаломщик посольской церкви, диакон Димитрий Львовский, находились в отпуске, в России, первый с апреля, второй с сентября;
причётников-учителей церковного пения – 17, проповедников – 165.
Крещено за 1890 год 937 человек.
В учебных заведениях Миссии состояло:
1) в Токио:
в Катехизаторском училище – 11 учеников,
в Семинарии – 53,
в Причётническом училище – 4,
в Женском училище – 77 учениц.
Учащих в сих заведениях было 30; из них 8 с академическим образованием.
2) В Хакодатском стане Миссии, в училищах для приходящих мальчиков и девочек, было 69 учащихся, при 5 учащих, из которых двое в то же время и местные проповедники.
В Обществе переводчиков религиозных книг (Айайся) состояло 8 переводчиков и 2 редактора периодических изданий Миссии: 2-недельного «Сейкио-Симпо» (Православный Вестник), издаваемого Обществом переводчиков, и ежемесячного «Уранисики» (Скромность), издаваемого при Миссийском женском училище.
Профессорами Семинарии, кандидатами русских духовных Академий, издаётся третий духовный журнал, ежемесячно выходящий, «Синкай» (Духовное Море).
В находящейся при женском училище иконописной мастерской, снабжающей иконами наши церкви, по-прежнему, работали две иконописицы.
* * *
В составе священников и проповедников в течение года произошли следующие перемены:
По причине старости и слабости здоровья священника Павла Савабе, прихожане его, в Токио, просили поставить, в помощь ему, священником сына его, Алексия Савабе, кончившего курс в здешней семинарии и служившего, за тем, более 10 лет учителем и катехизатором. Просьба их исполнена. Через это, между прочим, священник Павел Савабе получил возможность, когда здоровье позволяет ему, посещать, в качестве благочинного, другие церкви, и доставлять им пользу и утешение своей опытностью и своим горячим христианским одушевлением.
Для разделения непомерно большого прихода Осакского священника Сергия Судзуки, ведению которого принадлежали все церкви на юг от Осака по Ниппону, избран во время собора и поставлен священником катехизатор Игнатий Мукояма, 8 лет с одобрением служивший церкви, и ему отделена половина церквей от ведомства Сергия Судзуки; местом жительства ему назначена Окаяма, где и прежде жил священник, ныне умерший.
Священник церкви в Нагоя, Иоанн Оно, по старости и крайней болезненности, мешающей ему в отправлении пастырских обязанностей, по его прошению, уволен за штат; церковь же в Нагоя поручена ведению священника в Киото, Симеона Мии.
К числу проповедников присоединилось 9, кончивших курс в Катехизаторском училище, и 3, прежде служивших и временно увольнявшихся по семейным обстоятельствам. За смертью же и по другим причинам выбыло 5 проповедников.
Все священно- и церковно-служащие с бо́льшим или меньшим усердием занимались своим делом, и благодать Божия не оставляла их помощью.
Я занят был, вместе с учёным Павлом Накаи, переводом Нового Завета, который уже и кончен, и ныне исправляется в первый раз.
В своё время, 1–5 июля, происходил в Токио обычный собор, в котором участвовали 200 человек, в том числе; 25 священнослужителей, 135 проповедников, 9 учителей семинарии и 31 представитель разных церквей. Занятия собора были обычные; уяснение состояния церкви, распределение служащих ей, и т. под.
В начале года церковь в Токио порадована была высоким вниманием его святейшества, патриарха иерусалимского Герасима, приславшего, – через миссийского воспитанника, кандидата Богословия Ивана Кавамото, возвращавшегося, по окончанию курса в Киевской Академии, сюда и по пути заехавшего в Иерусалим, для поклонения св. местам, – в благословение церкви здесь св. икону Воскресения Христова, с собственноручным надписанием и приложением, на обороте, своей патриаршей печати.
Из денежного отчёта видно, между прочим, что Миссия имеет повод благодарить Бога за неожиданно посылаемую ей помощь, через происходящую ныне всесветную борьбу золота и серебра. Сумма, составляющая лаж при переводе содержания Миссии с золотой валюты на серебро, даёт ей возможность в настоящее время озаботиться постройкой приличных храмов, по крайней мере, в таких важных городах, как Киото и Осака, при чём в первом нужно было прежде всего приобрести место под храм. Благодаря сей помощи, ныне в Киото покупка церковной земли состоялась: участок, достаточный для построения на нём храма и дома для священника, куплен на одной из лучших центральных улиц столицы, близ Императорского дворца. К постройке деревянного храма в Осака Миссия совсем приготовилась, и в непродолжительном времени сия постройка будет начата.
При отчёте присланы в Совет Общества следующие издания Миссии за прошедшей год:
1) Китоо сейсей-сиу. Святоотеческие наставления о молитве и трезвении. Епископа Феофана. Перевод Саввы Хорие.
2) Юусин рякурон. Опыт систематического изложения начальных оснований философии. Выпуск 2-й. Сочинение II. Страхова. Перевод Петра Исикава.
3) Сейкёо ёори Мондо. Толковый молитвенник. Д.И. Протопопова. Перевод Игнатия Мацумото.
4) Синъяку дзиссеки дзукай. 42 картинки из Священной Истории Нового Завета. Перепечатаны с русских, с переводом объяснительного текста. 2-е издание.
5) Сёокафу. Обиход одноголосного пения всенощной, литургии и свящ. треб. 3-е, дополненное, издание. Переложения с русских напевов, сделанные Яковом Тихаем, дополненные диаконом Димитрием Львовским.
6) Протоколы заседаний собора Японской Православной церкви, в Токио, 1–5 июля 1896 года.
Финансовая часть миссии по отчёту за 1896 г. представляется в следующем виде:
| Статьи | Металлических | |
| Руб. | Коп. | |
| I. На приходе было: | ||
| 1) Остатка от 1895 г. | 8.149 | 15 |
| 2) Сумм, полученных из России | 119.255 | 77,3 |
| 3) Сумм, полученных из разных источников на месте | 3.839 | 44,7 |
| Итого: | 131.244 | 37 |
| II. Поступило в расход: | ||
| 1) Содержание членов миссии | 4.361 | 66,7 |
| 2) Проповедь: содержание и рассылка японских священников, диаконов, проповедников и учителей церковного пения | 46.949 | 84 |
| 3) Миссийские училища в Токио; Катехизаторское, Семинария, Причётническое и Женское | 21.795 | 41,3 |
| 4) Миссийское издательство, книгопечатание и иконописание | 6.551 | 79,3 |
| 5) Миссийские здания (содержание и ремонт) | 1.280 | 37 |
| 6) Хакодатский стан миссии с училищами при нём | 1.518 | 95,3 |
| 7) Расходы на потребности и за счёт Миссии, произведённые в России и Греции (елей и церк. вино) | 2.164 | 29,3 |
| 8) Отнесена на образование фонда для постройки церквей и содержания священноцерковнослужителей сумма, составившая лаж при пересылке сюда из России содержания миссии | 40.259 | 71 |
| Итого: | 124.882 | 04 |
| III. Остаток к 1 января 1897 г. | 6.362 | 33 |
Интересно сравнить с православной миссией наличный силы и успехи миссий западных в Японии в 1896 г.
I. У католиков: 1 архиепископ, 3 епископа, 93 миссионера, 25 монахов-марианитов, 83 сестры, всего 205 человек.
Всех христиан-католиков, в том числе и остатки существовавшего здесь в 16 столетии католичества, 52.177.
П. У протестантов: 680 миссионеров и миссионерок.
Всех христиан-протестантов 38.361.
(Сведения заимствованы из Statistics of Christian and Missionary Work in Japan for the year 1896 г. Compiled and published by Rev. H. Loomis. Jokohama).
Мелетий, еп. Православие и устройство церковных дел в Даурии (Забайкалье), Монголии и Китае в XVII и XVIII столетиях255 // Православный Благовестник. 1897 г. № 9, стр. 8–19
Ше́дше научи́те всѧ̀ ѧ҆зы́ки, крⷭ҇тѧ́ще и҆́х во и҆̀мѧ Ѻ҆ц҃а и҆ Сн҃а и҆ Ст҃а́го Дх҃а256.
V. Открытие Иркутской Епархии под управлением Св. Иннокентия и учреждение Православной миссии в Китае
19 апреля 1721 г. святитель Иннокентий со свитой своей выехал из Петербурга и ехал по северному направлению в Тобольск257. Здесь, по указу великого Государя, выдано ему на содержание в Пекин годовое жалование тысяча пятьсот рублей из доходов Сибирской губернии, а на будущие годы предполагалось отпускать ему такую же сумму из казны великого государя мягкой рухлядью, белкой и горностаями, по Иркутской оценке, потому что в Китае российского государства деньги тогда не ходили, а существовала меновая торговля. С лишком 11 месяцев продолжалось путешествие святителя до Иркутска.
По прибытии св. Иннокентия в Иркутск, воевода Полуектов послал в Ургу к Тушету-хану для пересылки в Пекин письмо о путеследовании святителя в Китай, не уведомив Тушету-хана о содержали письма, и тот не принял корреспонденцию. Послан другой гонец, с объяснением, но Тушетухан уехал в ханские полки. Послан третий гонец, и, хотя застал его в Урге, но тот, прочитав, «грамотку бросил», и всю корреспонденцию отослал назад в Селенгинск. В июле святитель послал в Ургу своего иеродиакона Филимона (который уже бывал в Пекине). Он добился приёма, бумаги отосланы. Но ответа не было. Ни Измайлов, ни Лоренц-Ланг, высланные оттуда, не добились результата. 9 декабря 1722 г. умер 70-летний богдыхан Канси, на престол вступил 4-й его сын – жестокий Юн-Чжен. По отзыву европейцев, он пуще Нерона угнетал государство. Начались гонения на миссионеров (католических), после критического обследования их действий, воспрещено им отправлять христианское богослужение. Настало время, не особенно благоприятное и для нашей православной миссии. 28 января 1725 г. скончался император Пётр I.
Пропуска в Китай святитель ожидал с 1722 до 1727 г. то в Троицкой Селенгинской обители, то в самом Селенгинске. Ожидание было томительное.
«Лиси язвины имеют на опочинок, я же по сие время не имам где главы приклонити: скитаюся бо, со двора во двор и из дому в дом преходящи», – смиренно писал он Свят. Синоду258 По донесении Сав. Владиславича, что он не чает добиться пропуска святителя в Китай, а разве только архимандрита по прежнему примеру, св. Иннокентию велено было выехать в Иркутский Вознесенский монастырь259, где ему повелено до указа начальствовать с ведома настоящего Тобольского архиерея, надлежащие дела управлять, и братию, и слуг и крестьян ведать по обыкновению, а в епаршеские дела, без соизволения настоящего (епархиального) архиерея пока не вступать. А 16 января 1727 г. последовало Высочайше утверждённое определение Святейшего Синода о бытии преосвященному Иннокентию настоящим, самостоятельным епископом Иркутской епархии, с титулом Иркутского и Нерчинского. Дожил до этого вожделенного времени и святитель митрополит Феодор в Тюмени. Без всякого сомнения, он следил за действиями св. Иннокентия в деле Евангельской проповеди за Байкалом и возрадовался духом, когда последовало новое назначение. Он скончался 31 мая 1727 г.
Нельзя не видеть в деле святителя Иннокентия руку Божественного Промысла, у Которого дела человеческие были положены на вес и меру. Китай не был готов, не был и достоин принять лучезарного светильника Христовой Церкви. Угоднику Божию суждено было явить свет благодати Божией прежде в Даурии, где он в четырёхлетнее пребывание своё действительно явился проповедником веры во языцех монгольских и по другую сторону Байкала, на своей Иркутской кафедре. В старом городе Селенгинске, где жил святитель, доныне известно потомство ясачных с монгольскими физиономиями, предки коих, несомненно, были крещены в это время и находились под просветительным влиянием святителя Христова, а через них слово Божие распространялось и по окрестностям между восприимчивыми к добру соплеменниками. Обнаруживались и обычные трудности в запутанных делах, требующие участливого содействия местных властей. Тяжбы о калыме и тогда уже возникали.
«Тёмная дорога – спрашивать о калыме!», – отвечает провинциальная канцелярия.
«А можно бы той дороге быть и посветлее, – отписывает из архиерейского приказа святитель, – только по этой дороге шествовать показалось канцелярии темно»: спрашивали не того, кто брал, а того, кого продавали, как товар260.
Одним из первых деяний святит. Иннокентия по утверждении на Иркутской кафедре было сформирование членов Пекинской Д. Миссии, под начальством архим. Антония Платковского, по именному указу Императрицы Екатерины I261. Антоний не был избранником Божиим, а достиг этого поста своим искательством и интригами пред посланниками Измайловым и Владиславичем, чем в свою очередь внёс немало расстройства в деле посольства святителя в Китай. Священник Лаврентий и три псаломщика оставались ещё в Пекине. Посему, святитель Иннокентий снарядил в миссию, по выбору архим. Антония, священника Иоанна Филип. Филимонова, бывшего настоятелем Тресковской Арханг. церкви (за Байкалом), иеродиакона Иоасафа Ивановского, вероятно – того самого Филимона, который ездил и теперь возвращался из поездки в столицу по делам миссии и троих учеников, приготовленных Платковским в учреждённой им в Вознесенском монастыре монгольской школе. Двое из них, Герасим Шульгин и Михаил Пономарев – священнический сын, умерли в Пекине, а Иларион Рассохин – сын Селенгинского священника, скончался в С.-Петербурге в 1761 г. Священник, по отзыву Владиславича, оказался «шумилой» и заменён иеромонахом Иларионом Трусом, из Посольского монастыря, и отправлен при караване агента Ланга и комиссара Молокова. К приезду в Пекин второй миссии была построена и церковь при Посольском дворе, освящённая потом в честь Сретения Господня. В 1734 г., по выбытии архим. Антония в Москву, Иларион Трус был назначен начальником миссии с производством в архимандриты. С тех пор пошла правильная смена миссий, продолжающаяся до сего времени262.
В ведение Святителя Иннокентия отошло из Тобольской митрополии 43 церкви по обе стороны Байкала, в том числе три монастыря: Вознесенский, Знаменский (женский) и Посольский. Прочие монастыри по-прежнему митроп. Тобольский удержал за собой «ради благословных вин» (т. е. сборов). Святитель Иннокентий справедливо подчинил себе Нерчинский Успенский монастырь, о коем умолчано в передаточной записи, и Троицкий Селенгинский, где сам живал, служил и управлял в бытность за Байкалом. А о Якутском, Киренском, Братской пустыни, о Илимске представил Святейшему Синоду, что для объединения Иркутской епархии необходимо, чтобы и эти места вошли в состав этой епархии и общего управления. Указ об отчислении этих мест из Тобольской епархии в Иркутскую воспоследовал 16 ноября 1731 г., уже в последние дни Святителя в сей временной скитальческой жизни263. Преемник его преосв. Иннокентий двукратно посетил г. Якутск, где и просветил св. крещением много якутов, в самом Якутске и по наслегам, в Вилюйске и округе его, Сунтаре, Олекминске.
Заведённая архим. Платковским школа из монгольской была преобразована святителем Иннокентием в славяно-российскую, согласно потребностям самостоятельной Иркутской епархии, где требовалось приготовление достойных кандидатов священства и деятелей миссии. Преподавание монголо-бурятского языка и литературы святитель считал тоже необходимым для миссионеров и священников. Он держал при своей школе ламу Лапсана, платил ему жалование (150 руб.) и для табуна его давал покосную землю. В помощники ему назначил другого учителя из крещёных инородцев – Пустынникова, на готовом монастырском содержании и жалование по 10 руб. Как серьёзно смотрел святитель на дело миссии, видно из того, что он выписывал через агента монгольские книги, рекомендованный учителями, как то: Сунду на 237 л., тоже Сунду на 259 л., Найма мингату на 447 л., Гус Мавайн туку, Хотола тэдусуксэн хан кубудуна туку и Одесэн Хане. Книги были отысканы за Байкалом, в течение года списаны и возвращены их владельцам селенгинскому тайше и некоему Мостинину с полной благодарностью святителя. От святителя остались рукописи на латинском языке, который тоже преподавался, потому что учебники по богословию, философии и риторике в то время были исключительно на латинском языке, и, несомненно, были введены в курс преподавания в этой школе, впоследствии переименованной в семинарию. Остались и проповеднические труды святителя Иннокентия, служившие образцом для составления проповедей для кандидатов священства264. Достойно вечной памяти, что святитель Иннокентий не отягощал монастырей и церквей налогами на содержание столь необходимого для епархии духовно-учебного заведения, единственного в крае, кроме существовавшего в Тобольске такого же учреждения, которое митроп. Антоний Стаховский величал даже «академией». Св. Иннокентий восполнял из своих собственных средств то, чего недоставало по содержанию школы от той обители, в которой сам имел пристанище. Предание гласит, что он сам иногда шил «чарки» (обувь) для бедных учеников. Школу эту поддержали и преемники святителя, а преосвященный Михаил I выстроил и здание для этой семинарии в самом городе, подле архиерейского дома, воздвигнутого святителем Софронием Кристаллевским. Интересно видеть, до каких значительных результатов доведено было дело по образованию детей духовенства и других сословий и из новокрещёных. Сохранилась ведомость, учинённая в Иркутской духовной консистории обретающимся в 1784 году в Иркутской латинской семинарии и словено-российской школе учителям и ученикам. «Кто оные имяны, коликих лет, чему обучаются, и с каким понятием, о том значит в нижеследующем».
Из ведомости видно, что
А) в Семинарии:
I. При обучении отроков философии нравственной и логики, учитель Иркутского Богоявленского собора диакон Сергий Тимофеев сын Пантелеев, 27 лет.
У него учеников было 10, из которых 1 – сын богадельщика, а прочие – из духовного звания, от 15 до 22 лет; понятие (успехи) их аттестовано: у 4 – хорошее, 1 – изрядное, 4 – среднее, 1 – тупое.
II. При обучении отроков риторики, учитель градо-иркутской Воскресенской церкви диакон Фёдор Яковлев сын Скрябин, 22 лет.
Учеников у него 9, из них 1 сын умершего консисторского пристава, а прочее духовного звания, от 15 до 18 лет. Понятие их отмечено у 4 – хорошее, 1 – изрядное, 3 – среднее, 1 – тупое.
III. При обучении отроков грамматике высшего класса учитель певчий Алексей Михайлов сын Михайлов, 19 лет.
Учеников у него 10, из них 8 духовных, 1 сын трапезника и 1 сын богадельщика, от 11 до 16 лет. Понятие их аттестовано: у 3 – хорошее, 1 – доброе, 1 – изрядное, 3 – среднее, 1 – посредственное, 1 – худое.
IV. При обучении отроков грамматике низшего класса учитель певчий Григорий Яковлев сын Кузнецов, 18 лет.
Учеников у него 13, из них 1 – сын цехового, 1 – новокрещёный из якутов, остальные духовного звания, от 9 до 15 лет. Понятие их отмечено: у 8 – хорошее, 1 – среднее, 3 – посредственное и 1 – тупое.
Б) В Славено-российской школе – при обучении отроков словесной грамоте, нотному и партесному пению и письму учитель Иркутского Богоявленского собора диакон Иван Иванов сын Миронов, 24 лет.
Учеников в школе 32; из них 1 – сын умершего богадельщика, 2 – отставного сержанта, 1 купца с алеутских островов, 1 – звонаря, 1 – церковного сторожа, 1 – трапезника и 1 – новокрещёного, а прочие – духовного звания. Возраст от 9 до 15 лет. Понятие отмечено: у 23 – хорошее, 5 – среднее, 1 – малое, 3 – худое.
Всего же в Семинарии и школе иркутских в 1784 г. было учителей 5 и учеников 74 человека.
Образованное духовенство необходимо было в Сибири, как для обращения в православную веру язычествующих иноверцев, так и для противодействия расколу. Усилившись в центральной России, раскол через ссылку в Сибирь расколоучителей и фанатиков мог проникнуть и в массу невежественного народа и увлечь неосторожных. В 1656 г. был сослан из Рязани в Даурию известный протопоп Аввакум, странствовавшей за Байкалом с воеводой Пашковым. В своей автобиографии он засвидетельствовал о жестокостях воеводы Пашкова над подчинёнными ему казаками, «некоторых-де замучил»265. В 1660 г. сослан был в Сибирь расколоучитель чернец Иосиф Истомин; притворно обратившись в православие, он был принят м. Павлом в общение, и отдан на послушание архим. Тобольского Знаменского монастыря Герасиму. При митр. Игнатии снова стал богохульствовать и был обличаем всенародно в соборном храме Св. Софии266. В Нерчинск были сосланы двое боярских детей раскольников Иван и Пётр Арсеньевы. Митроп. Павел, получив донесение об их обращении на путь истины, в 1686 г. предписал игумену Феодосию принять их в общение с православной церковью267.
В 1700 году 11 сент. и 4 ноября митрополит писал в Киренск о принятии мер и предосторожностей против раскола и отсылке раскольников к воеводам и на Софийский двор; по церквам предписал завести исповедные росписи, а для дозора определить десятников, и кто окажется в расколе, тех отсылать в Тобольск268. Появлялись расколоучители в Томских пределах, дошли до изуверства – самосожжения (Дометиан и Иванище), якобы огненного крещения; поняли крайность увлечения, но воротиться с пути погибели не могли: «заварил еси кашу, и яко же хощеши, тако ю и да яси», отвечал один вожак другому вожаку изуверов, и все сгорели. Святитель Иоанн Максимович в 1713 году преследовал бежавшего из Туринска игумена Герасима, который явившись в Яндинскую волость, на Ангаре, самочинно отправлял службу при подволошной часовне. Соблазн был тотчас же прекращён269. Единичные случаи самочиния, нетерпимые по духу св. церкви, были немедленно повсюду прекращаемы.
Таким образом ко времени святительства св. Иннокентия по обе стороны Байкала раскола не было. Единение церквей соблюдалось. Об этом святитель в своей вступительной грамоте просил и молил Богодарованную ему паству.
«Молим вас и архипастырски увещеваем, – писал он, – да такожде мудрствуете единодушно, друг друга больше творяще, мир и любовь между собой имуще, якоже и апостол святый Павел поучает: елика честна, елика прелюбезна, елика прехвальна и прочая, сих поучайтеся, сим последуйте, сия держите, тако да и временная благая и вечная удостоитесь наследовати, всеусердно желаем и благословение посылаем. Аминь»270.
При имп. Екатерине и были сосланы за упорство в расколе с ветки (из Польши) беглопоповцы семьями и водворены в Бичурской, Тарбагатайской к Мухоршибирской волостях, известные под именем «семейских». За участие в Пугачёвском бунте выслана была другая партия раскольников, водворённая в Донинском селении (Нерч. окр.). Теперь всех раскольников по статистике считается здесь более 25 т. Тысячи две – беспоповцев, живущих особыми селениями, Окиноключевские. Епархиальное начальство озаботилось назначением особых миссионеров для обращения отщепенцев. Время от времени раскольники посылали в Россию за попами. У вожаков раскола это обратилось в постоянную практику и средство к наживе. Самозванное, или краденное священство, конечно, не могло удовлетворить душ, ищущих правды и спасения, корчемство и корысть, обманы и беззакония были на виду всех. Самозванцы из беглых солдат, из мещан и простолюдинов, не имевшие священства, брали на себя святотатственное служение, и сами погибали в неволе корыстолюбивых вожаков. При всех этих бесчинствах и соблазнах, не умолкал голос истинных пастырей церкви Христовой. Началось устройство единоверческих церквей. В 1799 году строится единоверческая церковь во имя св. Архистратига Божья Михаила в Кочепах, на Чикое. Доверенные от общества старообрядцев Феофан Черных и Онуфрий Горбатых входят с прошением к преосвященному Вениамину I, епископу Иркутскому о дозволении им принять пожелавших к ним на службу из Киевской епархии священников Димитрия Алексеева и Феодора Иванова, и о приискании св. антиминса древнего освящения. Св. антиминс был уступлен для них из Новгородского Софийского собора и прислан при указе Святейшего Синода от 1799 г. января 30 дня. На нём по четырём сторонам следующая надпись: «освятися святый алтарь чудотворных обителях Архангела Михаила и Чудотворца, при державе государя, царя и великого князя Михаила Феодоровича и самодержца, и при святейшем патриархе Филарете и при митрополите Макарии великова Новаграда и великих Лук тож обители строителя старца Сергия и братиею, в лето ҂зр҃ла (1623)». Если бы тем же путём шли все старообрядцы, т. е. предъявляли своих священников для доказательства их законности епархиальному архиерею, – в таком случае они никогда не оставались бы без священства. Приискание достойных пастырей для старообрядцев-единоверцев составляло заботу и самих архипастырей. Единоверческие церкви устроились потом и в других местах, как-то: Нижне-нарымске – Покровская, Тарбагатае и Бичуре – Св. Николая, в с. Никольском, Донинском. Успех обращения в единоверие Бог благословил совершить Чикойскому подвижнику игумену Варлааму с сотрудниками, при архиеп. Ниле271. А в Бозе почивший высокопреосв. Вениамин, присутствуя в Святейшем Синоде в 1886 г. исходатайствовал учреждение ещё трёх единоверческих церквей, с казёнными окладами жалования причтам их: в Урлуке, Борохоеве и Олонгуе-Тангинском, согласно моему представлению, при начальнике противораскольнической миссии архимандрите Михаиле (Афонском подвижнике)272.
Неумолкаемый и несменяемый первосвятитель св. Иннокентий да предстательствует пред престолом Всевышнего на небесах за нас грешных, да все познают истинный путь спасения; и да достигнем в соединение веры, упования и любви во Христе Иисусе Господе нашем.
(Продолжение следует).
Птохов. П. Архимандрит Макарий (Глухарев), основатель Алтайской миссии273 // Православный Благовестник. 1897 г. № 9, стр. 19–25
2) Первые шаги Алтайской миссии до учреждения постоянного стана на Майме; система миссионерской деятельности архим. Макария и условия, среди которых пришлось проходить ему миссионерское служение
Все приготовления к деятельности Алтайской миссии были окончены к началу августа 1830 года и о. Макарий, прожив в Тобольске 10 месяцев, 3 августа – после литургии и напутственного молебна – выехал вместе с сотрудниками своими из Тобольска274. В первый день путники доехали до Абалацкого монастыря, где пробыли до 7 августа, воспользовавшись гостеприимством настоятеля о. Владимира. Из Абалацкого монастыря они направились на Тюкалинск. Здесь путники отдохнули у местного благочинного, а затем, проехав селения Могильное и Пустынное, вступили в Барабинскую степь, необозримую, наполненную болотами пустыню, безмолвную и печальную, как могила. Праздник Успения Богоматери проведён был в селе Спасском. Благоговейное чтение и пение и усердная молитва земледельцев в бедном сельском храме села Спасского произвели глубокое впечатление на о. Макария, который записал в своём дневнике: «мне хорошо было с вами, простые души. Воды соборной молитвы вашей подмывали и поднимали тяжесть мою. Хлеб наш насущный даждь нам днесь... нет, так никогда сии слова не повторялись в душе моей, как среди вас, земледельцы, и притом в августе и в году, ознаменованном долговременной засухой». Останавливаясь во время пути у священников, о. Макарий вёл с ними беседы и записывал в свой дневник все замечательные случаи, о которых приходилось ему слышать. В то же время о. Макарий не опускал случая беседовать во время путешествия с лицами, которым его беседа могла бы принести духовную пользу. Одному ямщику-еврею о. Макарий разъяснял ветхозаветные пророчества о Мессии. Еврей сначала возражал, но потом стал внимательно слушать и сказал, что он желает стать христианином, о чём уже и послал прошение в Томск, прося о наставлении в вере и крещении, но полагает, что прошение, оставаясь без ответа, не дошло по назначению. О. Макарий обещал еврею о его желании креститься написать преосв. Евгению, чем еврей был весьма обрадован. 23 августа миссионеры прибыли в г. Барнаул и от соборного протоиерея о. Созонта, согласно распоряжению преосвященного Евгения, получили все нужные для миссионерской походной церкви предметы: св. миро, ризы, богослужебные книги и др. церковные вещи. В Барнауле же о. Макарий познакомился с Томскими губернаторами – бывшим П.К. Фроловым и вновь назначенным. Первый обещал материальную помощь миссии – священные сосуды для походной церкви, – а второй обещал покровительство и вспомоществование всеми законными средствами миссионерскому делу.
29 августа миссионеры прибыли в Бийск. В Бийске миссия на первое время и обосновалась; здесь же началась и первая деятельность алтайской миссии. В Бийск часто приезжали зайсаны – старшины инородцев и простые татары и калмыки. С ними о. Макарий и начал вести беседы о христианской вере.
«Бо́льшую часть нынешнего утра (31 августа), пишет он в своём дневнике, провели мы с двумя татарами, из которых один зайсаном. Оба говорили по-русски, но разговор с ними шёл путём прерывистым, стропотным и весьма неприятным. Особенно горячился зайсан и устранял речь от цели. За скорбь, какую сей разговор оставил в душе моей, щедро я вознаграждён был утешением, какое имел вечером сегодня в беседе с татарином же Н-м и сыном его М-м. Хотя и они не решились при сем случае сделаться христианами, однако слушали слово об Иисусе Христе со вниманием и уважением».
В скором времени о. Макарий порадован был первенцем благодати Божией, принявшим крещение от его руки. 2 сентября о. Макарий встретился с крещённым татарином Иеремией Шишковым, который пригласит его к себе – в селение Улалу вёрст за 100 от Бийска – для крещения расположенного к христианству, живущего у него 17-летнего татарина Элески. О. Макарий отправился по приглашению 4 сентября один, так как старший сотрудник его был болен, другого же взять с собой и оставить больного одного без призора было нельзя. Окрестив Элеску и назвав его Иоанном (благодать Божия) в знак первого случая обращения Алтайских инородцев, архимандрит Макарий взял его к себе в Бийск на некоторое время, «дабы научить его молиться Богу и преподать ему наставление в правилах жизни христианской и потом возвратить в Улалу». В Бийске о. Макарий вместе со своими сотрудниками учил новокрещёного молиться по-христиански, ставя его на молитву вместе с собой утром и вечером и заставляя произносить краткие молитвословия: Во имя Отца и Сына и Святого Духа аминь. Верую во единого Бога Отца и Сына и Святого Духа, аминь и т. под. Затем все трое – о. Макарий и его сотрудники – преподавали новокрещёному историю об Иисусе Христе в самых кратких чертах, разъясняли значение таинств, говорили о добрых делах, о грехах, о вечной жизни и о вечных мучениях. Наконец 14 сентября Иоанн, после исповедания им своей веры, был приобщён святых Таин. О. Макарий имел намерение оставить новокрещёного юношу при миссии, и, выучив читать и писать, сделать его переводчиком. Но последний выразил желание возвратиться в Улалу и заняться земледелием. После причащения Иоанн ещё был наставляем в вере и научен на память молитве: Богородице Дево, радуйся. На случай забвения молитву эту написали на бумаге, чтобы новокрещёный мог спросить потом у грамотных. 16 сентября Иоанн отправился в Улалу, но не был оставлен заботами о. Макария. Последний выпросил у исправника предписание на даровой проезд для Иоанна до Улалы и хлопотал пред тем же исправником о распространении на новокрещёного Высочайше утверждённого 17 июня 1826 г. положения Государственного Совета о новокрещёных, которым они освобождались в течение трёх лет от всяких повинностей и податей. Затем в видах избавления Иоанна от неприятностей со стороны язычника – отца и, быть может, даже от опасности обратного совращения в язычество, о. Макарий просил, чтобы Иоанна приписали к христианскому обществу и водворили среди христианских семейств, что и было исполнено и, при том, благодаря стараниям о. Макария, с опущением практиковавшихся в подобных случаях формальностей, могущих произвести неприятное впечатление на инородцев. Из первого случая обращения в христианство видно, как осторожно и умело начал действовать о. Макарий: он совершал процесс обращения так, чтобы к нему уже не было надобности возвращаться впоследствии.
После описанного обращения о. Макарий начал разъезды по Бийскому округу, сначала главнейше в целях ознакомления с инородцами и их наречиями, не опуская в то же время и представлявшихся случаев для проповеди. 16 сентября он выехал в Антониевский форпост, лежащий в 120 вёрстах от Бийска, для свидания с казаком К-м, большим знатоком калмыцких наречий и в надежде встретить здесь много инородцев. Но К-ва о. Макарий видеть не мог, а Антониевский форпост, по редкости посещения его инородцами, оказался неудобным для остановки миссии и потому о. Макарий выехал вскоре отсюда. 28 сентября о. Макарий, поручив попечению врача больного сотрудника своего Василия Попова, вместе с Алексеем Волковым приехал в Сандыпский форпост. Здесь он нашёл знатоков татарского наречия – татарина христианина И-на Е-ва и отставного казака Ф-та М-ва. Они перевели о. Макарию на татарское наречие молитву Господню и десять заповедей. Сандыпский форпост показался о. Макарию очень удобным пунктом для устройства стала миссии и по близости инородцев, и по удобству путей сообщения. Но его привлекало и селение Улала центральным положением среди стойбищ татар и калмыков. Поэтому о. Макарий решил провести зиму в Сандыпском форпосте, а потом переселиться в Улалу. Из Сандыпского форпоста о. Макарий и А. Волков направились в редуты Лебяжий, Новиковский, Семёновский. Во время этого объезда о. Макарий крестил новорождённых младенцев у христиан из татар, напутствовал умирающих, служил вечерни, утрени и часы, где имелись часовни и отправлял другие требы. В тех случаях, где представлялась возможность обращения в христианство, он проповедовал, но если замечал упорство и нежелание принять Слово Божие, то не настаивал, откладывая попытку обращения до другого более благоприятного времени и настроения слушателей. Во время пребывания в Семёновском редуте к о. Макарию обратился казак-католик с заявлением о желании принять православие. От имени последнего о. Макарий написал прошение Преосв Евгению и потом, 21 ноября, присоединил казака к православию. В Бийск миссионеры возвратились 30 октября. Наступившая осень испортила все дороги и о. Макарий, по необходимости, должен был оставаться в Бийске. Здесь он занялся изучением наречий татарского и калмыцкого и первыми переводами на эти наречия. Помощников он нашёл себе в лице толмача, служащего при полиции, и мещанина П-а Х-на. Последний городским обществом был назначен служить толмачом при миссии во время нахождения миссионеров в Бийске. Между тем старший сотрудник о. Макария Василий Попов, страдавшей чахоткой, 9 ноября скончался и о. Макарий остался с одним только помощником.
Одновременно с изучением инородческих наречий и переводами на эти наречия совершалось и дело обращения инородцев в христианство. 3 декабря миссионеры крестили младенца татарина, а 6 декабря крестилось одно семейство, состоящее из старухи-татарки и двух её внуков. Ещё недавно, во время объезда о. Макарием редутов Лебяжьего, Новиковского и Семёновского, крещёная 6 декабря старуха-татарка решительно восставала против крещения. По поводу такой скорой перемены в настроении новообращённой о. Макарий пишет в своём дневнике:
«Велика милость Божия! в удивлении говорим мы сами себе. Воистину сие есть дело молитв угодника Божия – Чудотворца Николая».
Затем 7 января 1831 г. крестился татарин, а 8 янв. – киргиз. В январе месяце в Бийск приезжали зайсаны с ясаком. О. Макарий хотел обратиться к ним со словом проповеди, но «состояние их в Бийске было столь весело и столь плачевно, что слово о покаянии и вере редко могло иметь к ним доступ».
15 января к миссионерам пришёл один 20-летний татарин с просьбой о крещении. Через некоторое время оказалось, что он находится под судом за воровство и это обстоятельство послужило причиной отнестись к желанию татарина с особенной осторожностью. Его крестили 1 февраля, после того как обстоятельно научили догматам христианским и убедились, что он искренно расположен к христианству и желает принять св. крещение не для того, чтобы избавиться от наказания. Новокрещёный татарин оказался отличным знатоком русского языка, был оставлен после крещения на две недели при миссии и в это время каждый день ходил к литургии, слушал чтение евангелия и наставления в вере и нравственности, а также помогал миссионерам в переводе изложения веры на татарский язык. Эта помощь татарина дала возможность, по словам о. Макария, «написать на татарском языке такое изложение христианской веры, которое было бы полнее краткого символа и в котором можно бы было видеть и основание и последование единой истинной веры, по крайней мере, в главных чертах, для убеждения необходимых».
В феврале же месяце миссионерам пришлось приложить к делу познания, приобретения в изучении татарского наречия. К ним был приведён для оглашения и крещения татарин 11 лет, ни слова не знавший по-русски. Пришлось научать истинам веры на татарском наречии, что было выполнено удачно и отрок был крещён 8 февраля.
(Продолжение следует).
Покровский Л., миссионер, свящ. Записки Киргизского миссионера священника Леонида Покровского за 1896 год275 // Православный Благовестник. 1897 г. № 9, стр. 25–30
17 августа приехал к Кентюбекскому волостному мулле Танабаю. У него два сына, оба кончили курс в семипалатинских татарских школах. Мне очень хотелось побеседовать с муллой, но он уклонялся от разговора о религии. Однако у нас всё-таки завязался разговор о молитве: что такое молитва, и в чём состоит истинная и угодная Богу молитва? Мулла в своих рассуждениях по этому вопросу нередко впадал в противоречия. Когда я предложил ему несколько вопросов о молитве мусульманской: о внешних знаках молитвы, о молитве на арабском языке, а также о запрещении переводить Коран, он решительно не нашёлся, что отвечать и стал противоречить самому себе. Я указал ему на это. Мулла крайне смутился. На выручку ему вступил в разговор один из сыновей, но тот уже и совсем сбился с толку. Сконфуженные они посмотрели друг на друга, и мулла тотчас же вышел под предлогом какого-то дела, и после уже не было никакой возможности возобновить с ним беседу. Я удалился из юрты, сказав переводчику, чтобы он постарался завести с муллой разговор о религии. Действительно, только что я вышел, как мулла и его дети начали упрекать переводчика за то, что он крестился. В доказательство же истинности магометанства рассказали ему, что русский архиерей во время приезда своего в Семипалатинск вступил было в спор с одним муллой, но был последним побеждён поэтому благодарил муллу и даже поцеловал ему руку. Услыхав, что разговор идёт о вере, я вошёл в юрту, но мулла решительно уклонился от беседы. Однако свою сказку, рассказанную переводчику, подтвердил. Оказалось, что он говорит о преосвященном Томском Макарии, который будто бы целовал руку у муллы Камали Хазрета, а ему будто бы рассказывал об этом очевидец, зять его Закыр, служащей письмоводителем у Семипалатинского мирового судьи. Подобные сказки, намеренно распространяемые из Семипалатинска, конечно, не могут быть особенно приятными для миссионера.
Возвращаясь из Айгыржальской и Кентюбекской волостей, я поехал через Аккумскую волость. Здесь киргизы по-прежнему от бесед со мной уклонялись.
21 августа через Семипалатинск выехал в степь. Побывал в волостях Семитавской, Чагановской, Бугулинской, Чингизской и Кокольской. Посетил всего 30 аулов. В этих волостях в большинстве аулов беседовал. Собеседники часто говорили мне, чтобы я заехал к Ибрагиму Колымбаеву.
1 сентября заехал к Семитавскому волостному мулле Керебею. Старик мулла сильно смутился моим приездом. Киргизы сбежались со всего аула: были тут и мужчины, и женщины, и дети. Они охотно вступили со мной в разговор; мулла, – очевидно, не успел предупредить киргиз, но зато сам не хотел говорить со мной о религии. На другой день, однако, удалось завести с ним беседу. Зашла речь о рае. Старик увлёкся. Стал рассказывать, что в раю для них, магометан, будут приготовлены великолепные золотые дворцы, сами они обратятся в двадцатилетних джигитов в 60 арш. росту, от них будет исходить необычайный свет, так что если бы райский джигит показал нам только один ноготь, то мы от сильного света ослепли бы. Из глаз их красавиц-жён будут исходить лучи света, как от солнца. Ездить они будут на великолепных, прямо с сёдлами рождающихся, лошадях. Красноречие старика лилось неудержимым потоком. Но когда разговор перешёл на земных мусульманок, из глаз которых льются уже не лучи света, а часто слёзы от варварского обращения с ними мужей, когда заговорили вообще о нравственном учении магометанском, красноречие старика прекратилось. На все мои вопросы он отвечал одним неизменным ответом: так написано в Коране, следовательно, это истинно. Когда же я сказал мулле, что по многим признакам Коран нельзя считать книгой истинной, он решительно ответил: хоть голову отрежьте, а в Коране всё истинно.
В ауле Есентаевом встретился с муллой – учителем школы при Семипалатинской заречной мечети и беседовал с ним. Старик знаний никаких не имеет, возражения делал пустые. Между прочим, он откровенно сокрушался о том, что они, магометане, по необходимости должны терпеть кяфиров (неверных) и жить с ними в мире, но это Богу не угодно, кяфиров непременно нужно убивать. На мой вопрос, кого он разумеет под кяфирами, мулла объяснил, что вообще всех немусульман, следовательно, и русских.
– И вы это внушаете киргизам? – спросил я.
– Как же, внушаем!
– Ну, а если война случится с турками, как вы должны поступать?
– Коран повелевает избивать кяфиров и помогать правоверным.
Во время беседы я заметил мулле, что он не знает подлинных пророческих писаний, а также и учения И. Христа. Мулла ответил, что не откуда ему это и знать; однажды он приобрёл было себе Евангелие на татарском языке, но об этом узнали Семипалатинские муллы и книгу у него отняли, а самого чуть не лишили места.
5 сентября приехал, наконец, и к знаменитому среди киргиз Ибрагиму Колымбаеву. С первого же слова Ибрагим вступил со мной в спор о религии. Он говорит, что от начала мира и до наших дней между людьми идёт спор о вере: каждый говорит другому, что только его вера истинна, и никто никому в действительности не доказал ничего, поэтому не лучше ли оставить каждого при своей вере? Я возразил ему, что есть всякие веры, – есть и такие, которые с презрением относятся к науке, проповедуют ненависть к людям других вероисповеданий, проповедуют дикие, животные отношения к женщине, делают человека рабом различных ненужных и мелочных обрядов и даже проповедуют священную войну против людей, за то только, что они держатся иных религиозных верований. Очевидно, такая религия есть зло для человечества, и с нею до́лжно бороться; поэтому нельзя согласиться с тем, будто всякого человека нужно оставлять при своей религии, напротив, последователей ложной веры надобно убедить оставить её. Ибрагим сказал, что на всё это ответ у него готов, но пока он желает ещё кое-что сказать.
– Жизнь человеческая, – продолжал он, – подобна сну. Во время сна человек, напр., нечаянно задавил ребёнка, – очевидно, на нём греха нет. Он пробудился, совесть его чиста, не мучит его за нечаянное убийство и Богу не за что его наказывать. Живя здесь на земле, человек тоже находится как бы в состоянии сна, все дела его носят печать бессознательности; он умирает и видит, что он сильно ошибался, во всём ошибался, но ошибался по неведению, совесть его за это не мучит, да и Бог не будет наказывать за неведение. Поэтому безразлично, если человек имеет и ложную религию, он за это наказан не будет. Я возразил мулле, что прежде всего жизнь человеческую нельзя сравнивать с бессознательным состоянием сонного человека. В том именно и состоит истинный смысл человеческой жизни, что она является для человека вполне сознательной и свободной, человек своим врождённым нравственным чувством различает добро и зло, за каждый свой поступок ему приходится отвечать прежде всего перед своей совестью. Причиной злого поступка является не неведение, а испорченная природа человека. Человек не бессознательная машина, а свободно-разумное существо, ответственное за свои поступки. Сравнивать жизнь человека со сном, его деятельность – с бессознательными движениями сонного человека значит лишать человека человеческого достоинства, низводить его на степень машины. Может быть этот взгляд отчасти и согласен с магометанским представлением о Боге, как единственно действующей силе в мире, как единственном виновнике добра и зла, и о человеке, как существе, каждый поступок которого от века предопределён Богом, от века же предопределена и его загробная участь, – но вера христианская совершенно иначе учит о нравственной деятельности человека. Довольно подробно раскрыл я, что настоящая земная жизнь наша есть приготовление к жизни будущей, от неё зависит и загробная участь наша: поэтому и каждый поступок человека должен быть строго обдуманным, самая религия, какую исповедует человек, должна быть тщательно исследована. Если же рассуждать так, как он рассуждает, то мы должны будем прийти к самым безотрадным выводам. Тогда всякий, даже самый дурной поступок человека, всевозможные преступления и насилия, – всё это не должно подвергаться ни осуждению, ни наказанию. Ибрагим отлично понимал, что я ему говорю, но ему не хотелось расстаться с своей теорией. Так как раскрывая христианский взгляд на земную жизнь человека, я постоянно касался учения магометанского и указывал его противоречие нравственному чувству человека и здравому смыслу, то Ибрагим заявил мне, что он и не думает защищать магометанское вероучение. Я, говорит он, строгий мусульманин, но не такой, как вы думаете. Я многое не признаю, чему учит ислам. Коран страшно искажён, в нём трудно отличить истину от лжи. Магомет, между прочим, никогда не учил о священной войне, он всегда поощрял занятия наукой, проповедовал любовь ко всем людям. Что касается религиозной нетерпимости, то всё это выдумки позднейших мулл, главным образом турок, выдумавших её для поддержания своего могущества, и татар, подмявших под власть русских и вечно мечтающих об освобождении от этой власти. Главный проповедник ненависти к немагометанам – казанская медрессе. Ни в Турции, ни в Аравии, ни в Персии – не проповедуется такого фанатизма, как в Казани. В настоящее время здесь-то именно и искажается более всего истинное магометанское учение. Что касается русских, то они не имеют достаточного знания магометанства, не постигли всю глубину его. Большинство изучает магометанство по переводам, а все переводы, в том числе и Г. Саблукова, весьма неправильны. Я, говорит Ибрагим, работаю над восстановлением истинной религии магометанской в том виде, в каком дал её Магомет. После смерти моей труды мои прочитают магометане и может-быть найдутся продолжатели моего дела.
У Ибрагима я ночевал. Много поднимали с ним различных вопросов. Как видно, он очень много читал, читал даже и философов, знанием которых не преминул передо мной порисоваться. Говорил между прочим с большой похвалой о графе Л. Толстом, в котором видит человека, разделяющего относительно брака магометанский взгляд. Об о. Иоанне Кронштадтском выражается: наш о. Иоанн. О христианстве говорит весьма сдержанно. Но в магометанстве очень многое осуждает. Осуждает и Семипалатинских мулл за малообразованность и фанатизм.
Выехав на другой день от Ибрагима, а побывал ещё в пяти аулах и 12 сентября благополучно возвратился домой.
Миссионерская поездка начальника Камчатской духовной миссии к орочонам276 // Православный Благовестник. 1897 г. № 9, стр. 30–35
15 декабря видели вблизи дороги следы двух тигров, Этот случай служил нам темой разговоров; полились целые повести. В этих местах появление тигра случается очень редко. Орочоны и гиляки утверждают, что тигры бредут сюда за неимением корма в более южных странах уссурийских – ввиду умеренных снегов здесь и возможности без труда охотиться за сохатыми и оленями. По Тумнину снегу – не более 1 аршина. На привале разговор о тиграх длился целый вечер. Привожу здесь два рассказа, из коих один гиляка Воджю, из деревни Пули, который был участником в облаве на тигра, появившегося вблизи с. Пули. В 1893 году гиляки дер. Пули начали замечать вблизи стойбища следы тигра. Многие не верили сообщению, пока лично не убедились в том и пока тигр не утащил из стойбища несколько собак. Дело было в декабре. Тигр навёл панику на целую деревню, которая решилась, наконец, идти облавой на дерзкого хищника. В деревне Пули в это время собралось много гостей по случаю медвежьего праздника, справляемого гиляком Янкше. Поговорили, посоветовались и решили идти облавой всем охотникам, которых набралось до 40 человек, способных обращаться с оружием. В один прекрасный день, надев лыжи, отряд по глубокому снегу направился к летникам277. Подходят к юртам. Один из передних храбрецов, заглянув в пустую юрту, издал трусливый звук, который кольнул в сердце каждого. «Тигр должно быть!» – каждый шептал про себя, не смея высунуть головы из-за плеча соседа, шедшего впереди. Тигр, действительно, находился в одной из юрт и отдыхал после сытного завтрака утащенной им собакой. Заметив толпу вооружённых людей, зверь не отважился напасть на врагов, но, бросив небрежный взгляд в их сторону, направился в лес. Туча пуль остановила его на месте. Глухое, грозное, ужасное рычание разнеслось по окрестности, и тигр пал. С криком подбежали к бездыханному трупу ликующие гиляки. Не медля ни минуты, устроили сруб в виде гроба больших размеров, поставили в лесу и положили в него бренные останки могучего зверя. Спустя несколько времени проезжал по речке Ай старик-золотоискатель с партией. Узнав о происшедшем, он просил гиляков продать ему шкуру этого зверя, обещая хорошую плату. Гиляки ни за какие деньги не соглашались снять и продать шкуру тигра, которого обыкновенно называют «амбань» – чёрт, т. е. сила, которая приносит только вред человеку и несчастье. Они твёрдо уверены, согласно своим преданиям, что тигр – властелин зверей. «Если мы продадим шкуру его (царя зверей), то другие тигры, исполненные мести за убитого друга, обязательно задавят каждого поодиночке из нас во время охоты». Так тигр и сгнил.
Передают другой случай. Несколько лет назад торгующий крестьянин из селения Вознесенского (Хунгари) на Амуре, Павел Берсенев, по окончании торговли с орочонами в пределах Императорской гавани, возвращался домой с гольдом на двух нартах. У подошвы водораздельного хребта Сихотэ-Алинь остановился на ночлег, не подозревая близкого соседства с тигром. Управившись с собаками, расположился на ночлег и усталый крепко заснул. Громкий лай собак разбудил спавших. Вскочил Берсенев и в ужасе... присел: тигр расправлялся с его собаками. Схватил ружье – пороху нет. Просидел до утра и благодарил Бога, что сам остался в живых. Собак же тигр всех передавил. Пришлось бедному Берсеневу пешком идти обратно к орочонам и нанять собак, чтобы добраться до дому. Рассказы эти произвели на нас тяжёлое впечатление. Хонгени решил на ночь положить с собой ружье; но, утомившись за день, улёгся спать, забыв о ружье и о тиграх.
15 декабря показался небольшой снежок. Встретили сегодня перелетавшую из полыньи в полынью птичку с чёрным пером, не более перепела, называемую гиляками «улапто». Она появляется здесь только зимой и питается водяными растениями и червячками, беспрерывно ныряя в воду.
На следующий день, 16 декабря, шёл небольшой снег... Тепло. В нескольких вёрстах от первой орочонской деревни Мунгида, мой спутник – Хонгени обратил моё внимание на гору: «Смотрите, батюшка, что за гора, какие на ней башенки?» Прекрасная картина представляется вашему взору! Высокая гора скалистым уступом упирается в речку. На этой горе, точно рукой, установлены каменные башенки самой причудливой формы! Игра природы. Мы невольно залюбовались ими; а наши собаки точно чуяли, что наше внимание обращено на эти башенки, шли медленно по рыхлому снегу и едва ступая обмороженными лапами.
Невдалеке от орочонской деревни Мунгида, увидели человеческие следы. Радость безмерная! «Наконец-то на 16-е сутки пути увидим подобного нам!» думали мы, но напрасно... в деревне – ни души... Стоит одиноко амбар на четырёх сваях, точно такой же, как и у наших гиляков. Дверь в амбар притворена палочкой. Очевидно для хозяев слова: вор, украсть, воровство – незнакомы. В амбаре: рыболовные снасти, луки со стрелами, рыба чавыча, 4 медвежьих лапы и какие-то отрепья домашнего обихода... Орочоны, очевидно, уехали к морю, за ловлей корюшки и наваги или вахни, в Сюркум. Вероятно, недостаточно корма собакам и себе, решили гиляки.
«Не солоно хлебав», отправились дальше. Для наших собак корму почти нет. Урезали дачу корма до минимума. Что будет, если и в Мулида, следующей деревне, не достанем корма собакам?
Проехав версты четыре, остановились на ночлег. Погода тёплая... В виду падающего снега и ветра решили в первый раз воспользоваться моей палаткой. До настоящего времени она была без употребления, благодаря тому что в ней не было возможности разложить костёр: палатка глухая, с одним только выходом. А без огня на морозе не согреешься. Предпочитали, поэтому, спать под открытым небом, но у огня.
17 декабря. Снег сыплет крупными хлопьями. Палатку занесло снегом: нарты наши, оставленные на пути, едва видно. Деревья окутаны снежной пеленой; аршинным слоем налёг снег на землю. В палатке тихо... Ничто не шелохнёт, никто не двигается...
Как заколдованный, стоит лес. Лишь один мороз слегка даёт себя знать в своём снежном царстве, да там, в речке, резкий ветер, свободно гуляя на просторе, леденит и пронизывает тело человека...
Один по одному, повинуясь моему оклику, выползают из палатки мои каюры, почёсываясь и тревожно вглядываясь вдаль. Смельчак, прежде всех выбежав из палатки, разложил костёр, греется у него, выставив вперёд то грудь, то спину. Другой же, желая расправить свои усталые члены пред огоньком, случайно, неосторожно прислонился к деревцу ели, которая сразу спустила на смелого нарушителя покоя безмолвной природы груды снега с своих объёмистых ветвей. И на голову, и на шею посыпался снег!.. «Брр... Гр... Адада-арара... Анае, байбае... оркэ...»278 завопил злополучный гиляк, не ожидавший ничего подобного. С усердием занялся, при помощи товарищей, извлечением из-за спины снега. «Атата!» – в заключение молвил он...
Смех уже собравшихся у костра сотоварищей отразился и на нём, вместе с прочими он заливался громким смехом над своей неудачей. Несмотря на мрачную погоду, то тот, то другой отпускали какие-либо остроты. А, право, предобродушные люди – эти дети природы: они найдутся в каких угодно жизненных передрягах.
Снегу за ночь выпало на 14 вершков. Северный ветер метёт, подымая клубы снега по разным направлениям. езда чрезвычайно замедляется. Из колеи проторённой дорожки видны только уши собак; а передние нарты вовсе скрылись во вьюге, которая сегодня вступила в свои права.
«Не добраться нам сегодня до орочонов», – начали тревожно поговаривать гиляки.
Одну нарту на ночлеге оставили, а собак этой нарты распределили между другими. Нарты в снегу вязнут и малейший поворот в сторону, – она захватывает одним полозом рыхлый снег и опрокидывается. Всё время сидишь и балансируешь на нарте, боясь принять невольно снежную ванну. Каюр Токонди (мафа – старичок, так мы его всегда называли) в этот злополучный день, по крайней мере, раз 20 опрокидывался с нартой, призывая своим писклявым голоском товарищей на помощь. На полудневном отдыхе гиляк Павел Сукэту попал в проталину, закрытую снегом, незаметную для глаза, и провалился; при помощи палки и подоспевших товарищей выбрался на лёд.
«Не добраться до деревни, – повторяют гиляки, – остановимся на ночлег».
Пристали к левому берегу р. Тумнина в 8-ми вёрстах от Мулида. Место избрали прекрасное. Роскошный хвойный лес поражал нас своим гигантским видом. Одно дерево еловое, у которого мы приютились, имело ствол в 2 аршина в поперечнике, на сажень выше земли; дерево крепкое и без дупла; а рядом с ним – 1,3 аршина. Лес густой. Видно, что рука человеческая вовсе не трудилась над разрежением этого леса, но зато пожары делают своё дело в этой тайге. Эти опустошения имеют замечательные последствия: почва, прежде дававшая исключительно хвойные деревья, удобренная золой, производит почти только берёзу, которая совершенно вытесняет хвою.
Вечер прошёл в оживлённых беседах; каждый чувствовал близость человеческого жилища. Промокшие все расположились вокруг костра сушиться. Присоединился и я к ним. Никита Павлович перед огнём держал свою обувь – тунгусские торбаза, а я свои перчатки повесил перед огнём на ветку. Запылал огонь и моим перчаткам угрожала опасность. Гиляк Александр Бачин, уверенный в знании русского языка, указывая на перчатки, громко произнёс:
– Я не свечаю279.
– Что ты говоришь?
– Я вечаю, – поправился Бачин и встретил дружный смех, долго продолжавшийся. Этот, в сущности, пустой случай помещён здесь, дабы показать, что в долгом путешествии, при однообразии окружающего, всякий и незначительный повод к веселью бодрит и заставляет забывать тяготы, которые несёшь.
(Продолжение следует).
Кравцов. На празднике у бурят в гусиноозерском дацане280 // Православный Благовестник. 1897 г. № 9, стр. 35–38
– Где же хамба-лама? – спрашивал я окружающих.
– Да вот, разве не видите! – указали мне.
На тумбочке около дацана я увидал изваяние, всё в жёлтом, в такого же цвета шапке в виде треуха с длинными ушами, спускающимися до самых плеч; это изваяние, при ближайшем рассмотрении, оказалось действительно хамбой-ламой. Как мог Гамбоев высидеть целый день на солнцепёке в одной и той же позе – трудно себе представить: только десятками лет вырабатывается подобная привычка. Иногда один из прислужников дацана подходил к хамбе и наливал в деревянную чашечку из медного чайника чаю; статуя приподнимала слегка правую руку, брала чашечку; несколько хлебков – и снова статуя неподвижна и опять полуоткрытые глаза её безучастно смотрят вниз.
Тот же способ поения чаем применялся и к маскам, находившимся безотлучно на открытой сцене.
Сидеть на одном месте было утомительно, и я отправился разгуливать. Пошёл в дацан; там пусто (выходившие на арену маски одевались где-то в задних комнатах дацана). Днём дацан не производит такого удручающего впечатления, как вечером при богослужении: сейчас через двери и окна верхних ярусов лился в него обильный свет. Поднимаюсь на балкон третьего яруса дацана. Отсюда прелестный вид. «Азия, Азия!» – невольно восклицаю я. Необъятная степь, безоблачное небо, почти не движущийся воздух и многотысячная толпа бурят, сидящих и возлежащих, молчаливо и с умилением взирающих на мистерию. Ни звука! Только иногда бесшумно поднимется со своего места та или другая бурятка, тихохонько подойдёт к одной из масок, изображающих святых, сложит набожно руки ладонями вместе, поднимет их над головой, потом поднесёт их ко лбу, к груди, достанет дешёвенький хадак и бережно, тщательно прикрепит его к плечу маски, благоговейно приложится к тому же плечу и так же тихо, пятясь, опустится на старое место.
Пробираюсь в маленький дацан, находящийся справа от большого; там одна громадная позолоченная в 80 локтей (четыре сажени) вышины статуя Майдари – будущего Будды (сейчас царствует в мире Будда-Саюя-Муни). Здесь несколько десятков бурят и буряток, зашедших помолиться Майдари. Одни неподвижно стоят, беззвучно шепча молитвы; другие ставят принесённые ими жёлтенькие свечечки перед статуей и возжигают их; третьи увешивают статую и колонны храма хадаками.
Выхожу опять на воздух. Душно, солнце так и палите «Дождитесь окончания мистерии, – говорят мне: – оно очень интересно».
Часов около шести вечера все маски, танцевавшие попарно и соло, вышли из дацана и образовали на площади второй круг между жертвой и шанаками. Начался общий танец, во время которого один из участвующих в мистерии приближается к жертвенному месту; с угрожающими жестами, как бы желая разрубить, уничтожить, он обращается к линку, распростёртому на шкуре потом схватывает его и, танцуя, выходит боковой калиткой за ограду дацана; за ним следуют некоторые из лам и много молящихся. В укромном месте горел костёр; над ним в медной чаше кипело семенное масло. Принёсший линка быстрым взмахом вливает в масло спирт, – с треском, подобным пистолетному выстрелу, вылетает пламя из чаши, одно мгновение – и маленького бумажного человечка более не существует: пламя пожрало его. Враг веры посрамлён, уничтожен! С радостной вестью об этом влетает вновь, бойко отплясывая, его сокрушитель вокруг продолжающих танцевать масок. Но музыка прекращается, танцоры останавливаются, старший лама подходит к жертве снимает её со столика и несёт из ограды в главные ворота; следом за ним шествуют хамба-лама, ламы и все участники мистерии. На видном месте за оградой, новый костёр, ожидающий жертву. Лама с жертвой останавливается у костра; снова гремят барабаны, заливаются трубы, трещать тазы и в диком беспорядочном вихре кружатся, бешено танцуя, пантомимисты. Жертва брошена в огонь, будды всех 10 стран увеселены этим приношением и радуются торжеству веры, а танцоры под тот же концерт снова влетают на площадь перед дацаном и пляшут на старых местах. Оба круга, танцуя, вращаются перед дацаном; вот одна пара докшитов приблизилась в танце к дверям дацана и упорхнула туда; новый оборот кругов, и вторая пара исчезает за теми же дверями. Темп музыки всё ускоряется, и пляска, с исчезновением каждой новой пары, принимает всё более и более необузданный, вакхический характер. Наконец; на площади остаётся один последите танцор. Этот вполне в исступлении: как на шарнирах отбрасываются влево и вправо его руки и ноги; безумные скачки вверх и невообразимый сальто-мортале. Но вот и он в дацане. Цам кончился.
После сытного обеда с шампанским, предложенного нам хамбой-ламой (он сам присутствовал на этом обеде и не выказывал, по крайней мере, наружно, ни малейшего утомления), мы отправились обратно в город, увозя с собой впечатления, которые можно получить только в Азии, колыбели нашего мира.
Е. Е. Зимние поездки на Аляске281 // Православный Благовестник. 1897 г. № 9, стр. 38–44
Миссионерские путешествия по Аляске очень трудны.
Аляска, как известно, имеет лишь два времени года: лето и зиму. Летом разъезды свои миссионеры совершают почти исключительно в лёгких, но прочных челноках (байдарках), плывя по бесчисленных рекам, ручьям, озёрам и болотам, которыми так богата тундра; но летом поездки редки. Зато зимой, когда туземцы, после летней кочевой жизни, займут свои зимние квартиры, миссионеры начинают свои разъезды. Обыкновенно поездка миссионера продолжается более месяца и совершается на протяжении 1.200 и 1.500 миль.
Накануне отъезда заготовляется всё необходимое для пути. Прежде всего осматриваются и пробуются сани. Сани делаются из берёзового дерева, полозья гнутся из сосны и обкладываются китовым усом. Обыкновенно сани устраиваются длиной в 3 метра, а шириной лишь в 50 сантиметров, они очень невысоки. Все части саней связаны между собой крепкими сухими жилами и кожаными ремешками. Нет ни куска железа, ни гвоздя в этих санях, потому-то они необыкновенно легки, эластичны и хорошо выносят бесконечные толчки во время путешествий.
При нагрузке сани прежде всего устилаются большим ковром или шкурой, в которые и завёртывается кладь. В дорогу берётся лишь самое необходимое: исходная кухня, топор и некоторые инструменты, сухие лучины, необходимые для разведения огня в пути, и провиант: мешочек с чаем, мукой, мешок с замёрзшей копчёной рыбой, уже нарезанной кусками; хлеб, также нарезанный, иначе в дороге он замерзает и его приходится разбивать топором; сухари и сахар, если они есть. Необходимым и весьма важным предметом является табак, который заменяет деньги в сношениях с туземцами. Так миссионеры покупают у туземцев мешки с плохой замороженной рыбой, для кормления ездовых собак и платят за рыбу пачками табака. Он служит, кроме того, приятным и ценным подарком. Вместо табака за провизию миссионеры платят также иголками, спичками, пёстрой материей, вообще теми предметами, которых нет у эскимосов и которые их прельщают.
Ящик с походным алтарём тщательно увязывается коврами и укладывается особенно заботливо. Весь груз закрывается концами одеяла или шкуры, оставленными свободными, и концы эти плотно завязываются, чтобы снег не проник вовнутрь и весь груз накрепко привязывается к саням, так что поклажа и сани представляют неразрывное целое и несмотря на беспрерывные толчки груз не спадает с саней и если они опрокидываются, то всё-таки вещи не падают. Нагружать на сани более 400 английских фунтов нельзя, иначе собаки не будут в состоянии везти груз.
Отправляясь в дальнее путешествие, миссионер совершает напутственную молитву и затем одевается в дорогу. Одежда должна быть как можно удобнее, теплее и легче, так как немало дней приходится ехать по сильному холоду. Когда все, отправляющиеся в путь, одеты, начинается запряжка собак в сани. Эту трудную задачу помогают исполнять туземцы. Аляскинские собаки особенно злы и дики в упряжи. В сани запрягают обыкновенно 7–9 собак, а когда дорога очень тяжела, то и 11 собак. Запрягают собак парами, а самая умная, испытанная собака впрягается впереди всех. Упряжь очень незатейлива: она состоит из толстого каната, по обеим сторонам которого приделаны толстые верёвки, которые на конце раздвоены; один конец накидывается на голову, другой надевается между передними ногами и оба они связываются на груди, так что, хотя собаки и связаны между собой, но сами почти свободны и не ощущают тяжести упряжи. Когда начинают запрягать собак, они очень сопротивляются, но если передняя собака послушается, то за ней повинуются и остальные. Вообще от поведения передовой собаки зависит поведение и других. Передняя собака бежит, отыскивая по чутью дорогу, если же она начинает путаться, то ложится на землю и ждёт указаний хозяина. Но на чутьё и знание собак полагаться всегда нельзя, поэтому впереди собак бежит иногда человек и показывает дорогу, называется он мараатун (Maraatun) Обыкновенно должность мараатуна исполняет туземец, хорошо знающий дорогу от селения к селению; иногда и самому миссионеру приходится исполнять эту нелёгкую обязанность. Мараатуны из туземцев отличаются большой выносливостью и быстротой бега. Целые дни бегут они перед санями; говорят, что некоторые мараатуны могут делать ежедневно по 112 км. За санями идёт миссионер, крепко держась за рукоятки саней и с помощью их управляя санями. В сани же он садится лишь тогда, когда дорога совершенно ровна и собаки легко мчат свой груз. Часто поездки эти сопровождаются неприятными приключениями. Собаки, испугавшись чего-нибудь, могут метнуться в сторону и опрокинуть сани. Бывает и так: одна пара собак, споткнувшись, упадёт в снег, на неё падают другие и между собаками подымается грызня и драка, сопровождаемые воем и лаем. Слова, окрики и угрозы людей нисколько не помогают и приходится ждать, пока раздражённые звери успокоятся. Если передняя пара оторвётся как-нибудь от общего каната, она мчится вперёд, не обращая ни на что внимания, пока не устанет, или не натолкнётся на какое-нибудь препятствие. Запряжённые собаки делаются как бы дикими: они мчатся вперёд неудержимо, не обращая внимания на указания хозяина; если собаки увидят мимо бегущего зверя, то бросаются за ним и здесь их уже не удержать. Единственным средством остановить собак, для миссионера остаётся лишь опрокинуть сани; тогда собакам делается тяжело бежать и они останавливаются. Но опрокидывать сани не всегда удобно и легко. Если на пути встретятся двое саней, то собаки двух упряжек бросаются друг на друга и подымается борьба, которую прекратить бывает очень трудно. Определённых дорог от селения к селению на Аляске нет и для езды приходится выбирать более удобные места. Самая удобная для езды дорога – это по льду реки озера или залива вдоль берега. Лёд обыкновенно бывает гладок и блестящ, собаки устают меньше и скорее и легче мчат сани. Но такие приятные поездки нарушаются часто непредвиденными неудачами. Сани налетают на кусок льда, опрокидываются и миссионеры со всего размаху летят в снег. Но подобные случаи так часты, что никого не удивляют; беспорядок, произведённый падением, исправляется и миссионеры продолжают свой путь.
На льду часто встречаются трещины большие и малые; через первые мостом служат сани, а через другие собаки свободно перескакивают и благополучно перевозят груз. Иногда на льду встречаются большие полыньи, который представляют немало опасностей, особенно в темноте или в бурю. Вдоль всего берега моря вода так крепко замерзает, что представляет ледяной пояс, вдающийся в море на большое расстояние. Далее этого пояса вода моря (или озера) также замерзает, но представляет собой лёд, движущийся от сильных ветров. Этот лёд в сильные морозы твёрдо примерзает к неподвижному поясу и трудно бывает различить, где береговой, а где подвижной лёд. Морские приливы и отливы разбивают в некоторых местах подвижной лёд и тогда образуются пространства открытой воды. Если путешественники во время отлива останутся на подвижном льду, то они рискуют быть унесёнными в море на льдине. Течением может прибить льдину к берегу, но при ветре, дующем от берега, трудно спастись. Каждую зиму немало эскимосов гибнет таким образом. Особенно во время весны с материка дуют такие сильные ветры, что сани опрокидываются, а огромные льдины с треском отрываются от берега. Это время причиняет немало несчастий путешественникам. Но и по льду часто езда бывает очень затруднительна; на реках встречается масса замёрзших островков, которые делают поверхность льда очень неровной и приходится с помощью топора уравнивать поверхность. Часто на поверхности льда бывают большие отверстия и путешественникам грозит опасность попасть в них, особенно ночью, когда трудно разглядеть дорогу. Речной лёд в некоторых местах бывает очень тонок и собаки проваливаются вместе с санями. Тонкость льда объясняется тем, что под ним течёт немало тёплых, незамерзающих ключей.
Но не только по льду моря и рек совершают свои поездки миссионеры; часто ездят они и по тундре. Эти поездки также полны различных опасностей и неудобств.
Определённых, проложенных, дорог нигде нет, метели и снега заносят раз проторённую дорогу и её невозможно узнать в другой раз. Снег в тундре при сырой погоде становится очень мягким, сани и собаки проваливаются в него иногда так глубоко, что ехать делается невозможно, короткие лапы собак уходят глубоко в снег и они быстро устают. Когда снег в тундре очень мягок, то нельзя обойтись без употребления снеговых сапог. Сапоги эти устраиваются таким образом: берутся две длинные берёзовые рейки и соединяются поперечными деревянными планками. Рамка эта сзади сужается, а спереди делается округлённой. Вся эта деревянная рамка затягивается плотной сеткой из сухих жил. Такое приспособление крепко привязывается к носку сапога. Снеговые сапоги употребляются не для того, чтобы скорее ходить по льду, а для того, чтобы не проваливаться в снег. Чтобы ходить в снеговых сапогах нужна привычка, а то в первое время они затрудняют походку и в них скорее устают. Но эти сапоги могут употребляться лишь, когда снег совсем сухой, если же снег сырой и рыхлый, то он забивается в сетку сапог и мешает ходьбе. Во время сильных морозов снежная поверхность тундры представляет превосходный санный путь, но замёрзшие кочки, которые часто встречаются в тундре, бывают причиной сильных поранений собаками их лап. Но на хороший санный путь рассчитывать нельзя: малейшая перемена в погоде изменяет его. Спуск с холмов также представляет немалые затруднения. Собаки обыкновенно мчатся во весь дух вниз и едущие часто выбрасываются из саней, а то бывает, что сани, катясь скорее собак, напирают на них, сбивают с ног и тогда весь поезд катится в беспорядке вниз. Чтобы предупредить такое падение, миссионеры тянут на буксире длинные древесные ветки, мешающие саням быстро скатываться вниз.
Но самый опасный враг путешественников во время зимних поездок, – это снежные бури, которые разражаются с необыкновенной силой. Бури эти, по описанию испытавших их, начинаются короткими, но сильными порывами ветра, которые раз от разу всё усиливаются и подымают облака снежной пыли. Пыль эта и мельчайшие осколки льда ослепляют путешественника, а шум бури наводит неодолимый страх. С бурей усиливается и холод. Оставаться под открытым небом делается опасным, и путешественники напрягают все усилия для того, чтобы достигнуть жилья. Брови, волосы, борода и усы очень быстро покрываются ледяной корой, снежные вихри замедляют бег собак, люди помогают собакам тащить сани и этим лишь немного согреваются. Подобные бури повторяются не редко и иногда продолжаются дня по 3, тут и самые опытные вожаки сбиваются с дороги и поезд путешественников по нескольку дней блуждает по снежной пустыне, отыскивая дорогу. Люди впадают в отчаяние, собаки, лишённые корма, слабеют, в таком случае лучше всего положиться на чутьё собак, которые скорее и вернее отыскивают дорогу. Но случается и так: путешественники достигают селения, но находят его пустым: жители перекочевали в другое место, тогда отыскивают по юртам каких-нибудь брошенных объедков и остатков рыбы, кормят ими собак и снова пускаются в путь, ища обитаемых селений.
Проводить ночь под открытым небом во время пути тяжело, поэтому путешественники во что бы ни стало стремятся доехать до деревни, но если это им не удастся, то устраиваются на ночь среди снега. Насыпают снежный холм и уравнивают его поверхность с помощью снежных сапог. В холме этом на стороне, защищённой от ветра, вырывают углубление, в котором могли бы поместиться двое людей, всё это углубление устилают шкурами и ложатся туда, вход загораживают санями, а собаки скучиваются поближе к людям и в таком положении проводится ночь. Если ночь застанет на льду и нельзя насыпать снежных холмов, то набирают сколько возможно веток, разводят огонь, варят горячую пищу и пьют чай, чтобы подкрепиться. Как только собаки почуют близость жилья, они мчатся изо всех сил; при въезде в деревню, местные собаки бросаются на прибывших, начинается драка, сопровождаемая воем и визгом, наконец собаки привыкают друг к другу и водворяется тишина.
Собаки проявляют свою жадность и необузданность особенно при раздаче корма, они вырывают куски друг у друга и при этом страшно дерутся. Съесть эти животные могут решительно всё; ни одежда, ни упряжь от них не безопасны.
Приехавших миссионеров эскимосы встречают радушно, обильно угощают и в юрту, где миссионер останавливается, сходятся все деревенские жители, требуя советов, наставлений и разрешения различных вопросов и недоумений. Долго усталый путник не может предаться отдыху.
Подобные путешествия требуют немало физических сил, бодрости и крепости духа и без помощи Божьей человеку не сладить с суровыми условиями жизни и деятельности на Аляске.
Известия и заметки // Православный Благовестник. 1897 г. № 9, стр. 45–48
– Пособие новокрещёным из казны.
– Пожертвование калмыков на школы.
– Экспедиция для исследования земельного вопроса в Забайкалье.
– Издательское мусульманское общество в Баку.
– Врачебные и продовольственные пункты для переселенцев.
– Прекращение магометанского паломничества на востоке ввиду чумы.
– Печатание Библии в Оксфорде.
– Китайские чиновники.
– На распространении и упрочении христианства среди инородцев заметно отразится опубликованное на днях изменение одной из статей закона касательно обращающихся в христианство инородцев. По новому закону, «евреям, калмыкам и киргизам, когда они, приняв христианскую веру, семьями или отдельно, должны оставить прежнюю осёдлость среди бывших единоверцев их и водвориться в городах или селениях между христианами, может быть, в случае необходимости и неимения сими инородцами собственных средств, производимо, при переселении и новом водворении, пособие из казны. Выдача сего пособия упомянутым лицам, без различия пола, притом имеющим семейства или одинокими, а равно определение размера пособия, предоставляются усмотрению местного губернского или областного начальства; в местностях же подведомых генерал-губернаторам, – усмотрению сих последних».
Внесённый в смету расходов министерства внутренних дел на 1897 г. кредит в 2.000 руб. на пособия новокрещёным из киргизов разрешён к расходованию на общем основании, с тем чтобы в последующие годы размер этого кредита был определяем по смете названного министерства в мере действительной потребности.
– Калмыки Бедермисова, Багабурулова, Икичиносова и Багатуктунова родов, Большедербетовского улуса. Ставропольской губ., возбудили ходатайство об открытии четырёх родовых школ и двухклассного училища в урочище Башанта; при этом они изъявили готовность отпустить из своих средств, на постройку и обзаведение школ и училища, 10.900 руб. единовременно и затем ежегодно отчислять из того же источника, на содержание школ и училища, по 2.940 руб. Государю Императору Всемплостивейше благоугодно было выразить Своё удовольствие по поводу предпринятого калмыками означенных родов благого дела.
– Комитет по сооружению Сибирской железной дороги организовал экспедицию для исследования вопроса о землепользовании в Забайкалье. Материал по этому вопросу будет собираться путём подворного исследования, но предварительно, вследствие запутанности там земельных отношений, будут разобраны все документы Читинского архива, касающиеся пользования землями. Собранный материал будет разрабатываться в Петербурге, уже по возвращении экспедиции. В состав экспедиции, во главе с г. Григорьевым, вошли пятнадцать статистиков из разных учреждений Петербурга; пробудет она в Забайкалье около полугода. Экспедиция на прошлой неделе выехала к месту своих работ.
– В Баку, несколько мусульман подали прошение подлежащей власти о разрешении им образовать «издательское общество» по образцу грузинского издательского общества для издания полезных книг на татарском и русском языках. Месяц тому назад трое из мусульман подали прошение губернатору о разрешении им открыть в Баку общественную библиотеку и бесплатную при ней читальню. По инициативе также одного мусульманина, 10 молодых людей из бакинских мусульман заключили между собой договор с целью образовать постоянную татарскую группу и подали прошение о том, куда следует.
– Для переселенцев, следующих сухим путём через Сибирь в Амурскую и Приамурскую области, учреждены в пределах Забайкальской области семь врачебных пунктов для оказания медицинской помощи и шесть продовольственных пунктов, в которых переселенцы, согласно распоряжению, объявленному губернатором Забайкальской области, имеют право на получение от чиновников по переселенческим делам кормовых денег в размере. 16–21 коп. в сутки в каждом пункте, с обязательной выдачей, в счёт кормовых, по два фунта печёного хлеба на взрослых и по одному фунту на малолетних.
– Таврическое духовное магометанское правление разослало мечетям увещания: мусульманам отказаться, в виду опасности чумы, от паломничества в Мекку, разъясняя, что Коран воспрещает посещать зачумлённые местности.
– В Оксфорде Библия печатается на 320 различных языках и наречиях, при чём в типографиях имеются и словолитни для составления особого шрифта, употребляемого для Библии. Шрифт этот совершенно особенного типа (род корпуса), непригодного для печатания каких-либо других книг. Свинец, употребляемый для шрифта, также особенный; его берут обыкновенно из чайных ящиков, в виду его чистоты, а также дешевизны, так как материал этот уже не оплачивается пошлиной. Чернила тоже специально изготовляются в мастерских оксфордских типографий, в виду особой бумаги, которая идёт для печатания библий. История этой бумаги также поучительна. Это – так называемая индийская бумага, пользующаяся в настоящее время всемирной известностью. Изготовляется она по особому секретному способу на вольверкотских фабриках, принадлежащих оксфордским печатням. В 1842 году один из членов оксфордского университета вывез из Индии значительное количество бумаги, чрезвычайно тонкой, но обладавшей необыкновенной плотностью. Несколько библий были напечатаны на ней и поднесены королеве. При этой бумаге толщина книги уменьшалась наполовину. Тогда стали пробовать изготовлять эту бумагу в Оксфорде, но долгое время все попытки были неудачны; тем не менее, опыты продолжались в течение 30 лет; администрация оксфордских печатен обратилась, наконец, к Гладстону, который с этой целью отправил специалистов в Японию для изучения тамошнего способа изготовления бумаги, и после целого ряда неудач, в 1874 году, наконец, найден был секрет той удивительной бумаги, которой в настоящее время славятся оксфордские библии.
Чтобы судить о тщательности, с которой производится корректура оксфордских библий, достаточно указать на следующий факт. При всяком новом издании администрация устанавливает премию в 1 гинею (26 франк) за каждую обнаруженную ошибку, и оказывается, что в течение года расход этот никогда не превышает 150 франков. Рассказывают, что однажды, когда выпущено было в свет издание в количестве 50.000 экз., было замечено, что две буквы, по недосмотру, выпали в начале главы; тотчас же все 50.000 экз. были возвращены в типографию, и ошибка была немедленно исправлена уже от руки.
С марта 1895 по март 1896 года оксфордские печатни выпустили в свет и продали 9.906.907 томов библий, молитвенников и т. п. книг. Что касается самого Библейского общества, то общее число выпущенных им в свет изданий является ещё значительнее, так как на него, кроме оксфордских типографий, работают ещё кембриджские печатни и королевские типографщики Споттисвуд и Эр.
Вот ежегодная средняя цифра изданий этого общества с начала текущего столетия:
| Годы | Отпеч. экземл. |
| 1808 | 81.157 |
| 1828 | 430.895 |
| 1848 | 1.124.067 |
| 1868 | 2.400.776 |
| 1896 | 3.970.439 |
Это составит в течение 88 лет внушительное количество в сто тридцать миллионов восемьсот сорок две тысячи пятьсот тридцать (130.842.530) томов библий, изданных и распространённых в свет лондонским Библейским обществом282.
– В недавно вышедшей книге г. Коростовца «Китайцы и их цивилизация» мы находим весьма небезынтересные для нас сведения о китайских чиновниках. Отношения чиновников к населению имеют частноправовой характер: всякое действие администратора, совершённое в интересах обывателя, оплачивается последним непосредственно. Окладное содержание, выдаваемое по четвертям года серебром и рисом, даже на высших должностях, недостаточно для безбедного существования; размеры же частного вознаграждения находятся в прямом пропорциональном отношении к иерархическому положению вознаграждаемого. Ганьсуйский генерал-губернатор получает поборами сумму в 20 слишком тыс. лан (около 40.000 руб.), в дополнение к казённому содержанию, равному 200 ланам (около 400 руб.); при этом должность генерал-губернатора в Ганьсу не считается самой хлебной, и другие генерал-губернаторы извлекают из своих провинций большие доходы. Писцы, ямыньские служители и стража, иногда вовсе не имеющие казённого жалования, вознаграждаются частными гонорарами меньших величин. Не ограничиваясь принятием добровольных даяний, китайские чиновники изобретают разные способы вымогательства, от которого, по словам г. Коростовца, всего больше терпит простой народ и особенно городские жители, «потому что они ближе, под рукой, и кроме того, свойство их имущества (деньги и вещи) облегчает захват».
Китайцы утверждают, что эта система вознаграждения наиболее справедлива... «Не все одинаково пользуются услугами чиновников, следовательно, несправедливо содержать их на общий счёт. Пусть платит тот, кто пользуется чиновником».
Отчёт о деятельности Алтайской Духовной Миссии Томской Епархии за 1896 год. (Окончание) // Православный Благовестник. 1897 г. № 9, стр. 71–80
Нужно, впрочем, заметить, что такое бесчеловечное обирание инородцев русскими торгующими в последние годы начинает ослабевать вследствие усиления правительственного надзора за краем.
В заключение остаётся всё-таки сказать то же, что было говорено в одном из прежних наших отчётов. В самом характере насельников Западного Алтая коренится нечто неприязненное христианству и Миссии. Насельник Западного Алтая готов защищать свою веру уже просто только потому, что это своя татарская вера, и оказывать противодействие христианству потому только, что это чужая русская вера. Будучи пропитан духом своей инородческой заносчивости, он преследует насмешкой всякое, если замечает, и малейшее подражание русским обычаям со стороны кого-либо из своих соплеменников, хотя бы, например, обычаю умываться с мылом. Он с нескрываемым презрением говорит в таком случае: «ты теперь, как русский». Напротив, о своих татарских обычаях с той же заносчивостью говорит: «разве мы покорены, чтобы нам оставлять свои обычаи».
К числу утешительных явлений в религиозно-нравственной жизни новокрещёных нужно, конечно, прежде всего отнести исполнение почти всеми ими долга исповеди и св. причастия. Из общего числа взрослых 29.082 человек не исполнили этого долга только 6.126 человек русских и инородцев.
Привыкают инородцы к посещению богослужения и вообще ко всему прочему порядку христианской жизни. Есть у новокрещёных и благочестивый обычай паломничества. Ходят обыкновенно в ближайшие места на богомолье, как-то: в Улалу, Семипалатинск и Чолукой (в Чолукоевском храме есть частицы мощей некоторых св. угодников). Были случаи паломничества ко св. местам и в Россию. Так нынешний год один инородец путешествовал в Киев; был и на открытии мощей св. угодника Божия Феодосия Угличского. Замечательно, что открытие мощей сего новоявленного угодника Божия произвело некоторое волнение даже среди некрещёных калмыков. Один закоренелый и весьма богатый калмык (Тюхтень, в Улалинском отделении) думал даже сам ехать на это торжество, но своё намерение отложил до следующего года.
Усердие крещённых инородцев к храму Божию выразилось во всех отделениях посильными жертвами на нужды храмов. Так в отделении Чемальском: новокрещёные жители деревни Каинчи – семь братьев Тантыбаровых пожертвовали 200 руб., на ремонт молитвенного дома в дер. Каинче.
В Чолышманском: жители местности Язулу собрали на построение молитвенного дома 95 руб.; инородец 2-й Чуйской волости Севастьян Аргаков пожертвовал 40 руб. на приобретение напрестольного Евангелия в Усть-Башкаусскую церковь; ныне окрестившийся инородец Яков Санаа изъявил желание выстроить на свой счёт молитвенный дом на месте своего жительства; жители Улагана собрали 60 руб. на построение дома для миссионера.
В Кебезенском: новокрещёные собрали 45 руб. на построение Пыжинского молитвенного дома. В том числе и язычники пожертвовали 7 руб. 50 коп.; новокрещёные селения Ынырги собрали 100 руб. на построение ограды около церкви.
В Бачатском: инородец Большого Улуса Димитрий Елескин пожертвовал 100 руб. на колокол.
В Кондомском: прихожане в память священного коронования Их Императорских Величеств купили икону с киотом в 40 рублей.
В Чуйском: 22 семьи новокрещёных речки Карагема обещают на построение молитвенного дома 336 рублей.
Умалчиваем о других менее значительных жертвах.
Нельзя ещё раз (было писано в отчёте за 1895 год) не упомянуть о выдающемся факте пожертвования 1.000 руб. одним некрещёным калмыком Николаем Токачековым на построение церкви в селении Пешпельтире (Чемальского отделения); храм этот уже отстроен и был ныне нами летом освящён.
К числу утешительных явлений в жизни новокрещёных относятся ещё некоторые особые обстоятельства. Так в Мыюте новокрещёные по собственному почину положили совершать в Николин день весной молебствие и крестный ход в благодарность Богу, что они христиане и подданные Русского Царя. Вот что пишет об этом Мыютинский миссионер:
«В прошлом году новокрещёные Мыютинского отделения, 9 мая, в день свят. Николая, собравшись в Мыютинскую церковь благодарили Господа Бога за то, что они удостоились быть христианами, а, во-вторых, за то, что они состоят подданными русского Императора. Празднование это положено было отправлять ежегодно».
«В отчётном году празднование это приняло ещё бо́льшие размеры. К этому дню стали приезжать к нам богомольцы и из других селений не нашего прихода, как русские, так и новокрещёные. На праздник этот ныне приезжали даже некрещёные калмыки».
Торжество ознаменовалось проявлением особой милости Божией, о чём тот же миссионер пишет: «Нынешнее празднование св. Николаю ознаменовалось у нас особой милостью Божиею, для всех очевидной и поучительной. У новокрещёного инородца 1-й дючины, дер. Актела, Семёна Шукана крещённого в 1895 году, хворал младенец – сын какой-то болезнью, от которой он не мог ни ходить, ни сидеть. Во время крестного хода, жена Семёна положила больного своего сына на дорогу так, чтобы над ним была пронесена икона св. Николая Чудотворца. Как только крестный ход прошёл, мать подняла своего больного ребёнка и с радостью увидала перемену в нём; к удивлению всех, ребёнок сел, а затем стал ходить. Исцеление последовало полное. Все прославили Господа, творящего через святых своих чудеса исцеления. Слух об этом исцелении прошёл и в калмыцкие стойбища».
Священное Коронование Их Императорских Величеств было отпраздновано новокрещёными с должной торжественностью. Приводим здесь для образца описание того, как праздновалось это торжество в Мыютинском отделении. Миссионер пишет в своей записке:
«Ко дню Коронации со всего нашего прихода собрались люди в Мыютинскую церковь. Народу так было много, что церковь не могла вместить всех, желающих помолиться. За литургией миссионером священником Владимиром Постниковым прочитана была беседа (помещённая в Епархиальных Ведомостях) о значении празднуемого события. Дома́ жителей были украшены флагами. Когда нужно было служить молебен о совершившемся событии, ввиду множества народа, богослужение было отправлено под открытым небом на площади. Кроме крещёных на молебне присутствовали и некрещёные. Когда возглашено было многолетие Царствующему Императору и Его супруге, зазвонили во все колокола и сделали залп из 50 ружей. Для бедных и приезжего народа было приготовлено угощенье. Во время обеда певчие наши пели „Боже Царя Храни“ и „Да здравствует Державный Великий Государь“. После обеда был устроен для увеселения народа конский бег и борьба. Одушевление было полное.
Торжество наше так понравилось народу, что тут же стали приглашать причт и певчих для служения молебна о здравии Государя во все деревни нашего прихода, что и было исполнено. Миссионер также справедливо замечает: только православие способно внушить народу любовь к своему Царю. Какое единодушие, сколько благожеланий высказано было народом Государю!»
Затем он пишет:
«Глядя на русских и новокрещёных и калмыки одушевляются теми же патриотическими чувствами, и, думалось нам, разнесут весть о нашем торжестве по окрестным ущельям и кочевьям некрещённого Алтая. Так и случилось, как мы ожидали. На третий и четвёртый день после коронации алтайцы справляли у себя это торжество. Наши Мыютинцы рассказывали, что алтайцы в вершине Оноса, оделись в лучшие одежды, собрались в одно место, привезли самодельного вина, закололи лошадь и корову, а Камлакские и Камышенские калмыки – две овцы и купили ведро водки. Нашлись среди калмыков и ораторы, которые говорили тосты и разные благожелания Государю и всему русскому царству, и после каждого тоста научились кричать „ура“ и стрелять из ружей.
После своего торжества калмыки собрали и прислали в Мыютинскую церковь два рубля на свечи о здравии Государя.
Не сами же калмыки додумались праздновать коронацию Государя; делают они это по подражанию, прислушавшись к толкам новокрещёных, которыми ещё заранее было внушено, как проводить этот день».
Ко дню Священного Коронования некрещёные калмыки снарядили в Москву депутацию во главе с богачом зайсаном Манжи; видимая цель депутации была – выражение пред Государем верноподданических чувств; скрытой же и при том главной целью депутации было добиться восстановления своих, якобы нарушенных народных прав. Приведём здесь что̀ говорит по этому поводу миссионер Онгудайского отделения, которому было известно более, чем кому-либо другому миссионеру, так как Манжи живёт в районе Онгудайского отделения:
«Тайной целью депутации было добиться, во чтобы то ни стало, своих заветных желаний:
а) если не совершенного выдворения с Алтая русских, то, по крайней мере, запрещения им вновь селиться здесь;
б) укрепления за зайсанами права выдачи билетов на промыслы: ореховый, звериный и рыбный и бесконтрольного распоряжения суммами, этим путём приобретаемыми;
в) поддержания вообще своей излюбленной языческой старины».
Добилась ли депутация преследуемых ею целей, это покажет будущее, настоящее же пока свидетельствует только о том, что поездка зайсанов на царскую коронацию много, много повредила успеху дела Алтайской миссии. Прежде всего мы должны сказать, что глава депутации, зайсан Манжи возвратился из Москвы окружённый ореолом небывалой для него славы, как удостоившийся с глазу на глаз беседовать с русским Царём, как осыпанный Его милостями (разумеем царские подарки), и наконец, как блестяще исполнивший (так, по крайней мере, думает каждый калмык) возложенную на него народом миссию.
Достойна описания картина поздравления демичами зайсана с благополучным возвращением его из Москвы. Вот едет торжественно к стойбищу зайсана целая шеренга демичей и других якшиларов (лучших людей), на лучших конях, в пёстрых костюмах, с неизбежными гостинцами: полными ташаурами вина. В 50 саженях от аила едущие останавливаются на совет: как бы не потревожить зайсана своим неожиданным прибытием, как бы не прервать этим его высоких дум.
Не лучше ли наперёд послать одного с предуведомлением? Сказано – сделано. Посланец возвращается с известием, что зайсан готов принять гостей. С радостными лицами следует кавалькада далее. Вот уже близко аил, всего 25 сажен; но тут – новая остановка в виду отворившейся двери аила, из которой высовывается голова любопытного зайсана. Для наэлектризированной толпы только этого и не доставало.
Как по сигналу, моментально вся она соскакивает с коней и падает ниц, выражая этим своё благоговение пред зайсаном. Но вот толпа снова на конях и уже приблизилась к стойбищу зайсана. Тут при открытой двери аила – новые сцены; всадники, спешившись и став почтительно на колени, поднимают свои ташауры над головами, потом, ставя их пред собой, поднимают руки ко лбу; затем слышатся радостные восклицания: «Досточтимейший наш зайсан, отец нам, радетель наш, удостой нас видеть твои светлые очи, слышать твои мудрые, сладкие речи, принять от нас сие малое приношение, (разумея ташауры)». Но вот визитёры благосклонно приняты зайсаном, удостоены рукопожатия и приглашения сесть. Пошла мена закуренных трубок, заходили по рукам винные чарки, а из уст пьяного, не столько вином, сколько гордостью, зайсана полились медоточивые речи о виденном и слышанном им в первопрестольной столице, речи, пред которыми все бывшие в аиле превратились в слух. Послушаем и мы этих речей, тем более, что они имеют близкое отношение к дорогому нам миссионерскому делу.
«Рассказывать всё по порядку и во всех подробностях, – повествует зайсан, – не хватит ни времени, ни разумения вашего; скажу о главном, что более всего интересует меня и вас. Народу со всей России и со всех концов земли собралось на праздник к нашему Царю видимо-невидимо. И что же вы думаете все они крещёные? Ничуть. Одни, оказывается, по закону Моисееву живут [евреи); другие Магомета чтут (турки и казанские татары); третьи, как и мы, идолам поклоняются [Астраханские калмыки, Иркутские и Забайкальские буряты); а много есть и таких, что никакой веры не знают. А все эти люди какие умные и знатные, каким почётом пользуются у нашего Царя!»
Далее в хвастливом и преувеличенном рассказе зайсан прежде всего обратил внимание слушателей на то, что во время коронационных торжеств ему отдавалось явное преимущество и первенство пред крещёным зайаном, находившимся вместе с ним в депутации. Затем рассказывая о Высочайшей аудиенции, которой удостоены были вместе с другими и представители алтайских инородцев, зайсан изукрасил её такими вымышленными подробностями, который высоко подняли его в глазах наивных и доверчивых его соотечественников. Государь будто бы обратился к нему с вопросом:
– Может быть ты будешь ходатайствовать о чём-нибудь за свой народ? говори, не бойся, я всё могу для вас сделать.
Тогда зайсан решился сказать Ему:
– Государь! Народ мной желает жить, как жили наши предки, по старой Вере, по старым обычаям; да ещё – чтобы права и льготы, дарованные нам Великой Императрицей Екатериной, не были нарушаемы.
Государь на это милостиво сказал:
– И отлично, живите по старой вере; благо вы сроднились с ней; и права прежние и льготы все останутся при вас.
В доказательство истины своих слов зайсан показал своим слушателям царский подарок – золотые часы и красиво отпечатанное золотом меню (роспись кушаний) обеда, данного старшинам в Петровском дворце, которое наивными инородцами принято было за царский указ.
– Значит, – продолжал зайсан, – если сам Царь одобрил нашу веру, то что же могут сделать с нами абысы (миссионеры): не больше ведь они Царя?
– Чын-чын, (верно, верно) в один голос подтвердили пьяные слушатели.
– Итак, друзья, не напрасно я ездил к Царю!
– Спасибо, спасибо тебе, радетель наш, – ещё с бо́льшим азартом кричит умилённая толпа, кланяясь рассказчику в ноги.
– Теперь вот что, братцы, – заключил свою речь лукавый зайсан: – я хоть и на свой счёт поехал в Москву, но раз и хлопотал для вас, для народа, вы должны покрыть все мои путевые издержки. Всего мной истрачено полторы тысячи. Так вот соберите с народа эти деньги. Слышите!
– Не беспокойтесь, высокочтимейший зайсан, деньги будут собраны! – слышится ответ льстивых демичей.
И собирают... Народ плачет, да отдаёт последнего торбака (телёнок).
Когда до нас дошло это наглое хвастовство зайсана, то мы решились, во что бы то ни стало, проверить его неправдоподобные сказания. Случай к этому скоро представился. На Кеньге в начале июля был калмыцкий сбор, на который, между прочим, явился Тюдралинский крещённый толмач, служивший у зайсана переводчиком в Москве. Спрашиваем у этого толмача какой был разговор у Государя с зайсаном при представлении последнего Его Величеству? И получаем ответ вот какой: Государь, подойдя к Манже, спрашивает:
– Ты с Алтая?
– С Алтая.
– Калмык?
– Калмык.
– Зайсан?
– Так точно.
– А это что у тебя в руках?
– Подарок от наших калмыков Вашему Величеству!283.
– Ну, спасибо.
Вот и всё. Более никаких разговоров не было. Да и сам зайсан, когда мы были после у него в аиле, то же самое подтвердил. И после этого так морочить людей!
Теперь вопрос в том: чем отразилось всё это на том деле, которому мы служим? Результат для нас получился самый плачевный. Когда мы отправились в обычное время с проповедью по калмыцким кочевьям, в редком аиле не обращались к нам слушатели с такими словами:
«Да разве вы не слыхали, что сам Царь сказал нашему зайсану: „живите по старой вере!“ Значит, напрасно теперь и ездите вы к нам».
Возражения наши, что Государь не мог этого сказать зайсану, так как с Его Царского соизволения действует Алтайская миссия и сама вдовствующая Государыня Императрица состоит Покровительницей Миссионерского Общества, и проч. и проч. – не слушались вовсе.
В связи с поездкой зайсана в Москву стои́т, очевидно, и следующее дело. Не успел зайсан возвратиться к своему домашнему очагу, как уже являются к нему невиданные здесь гости: два Астраханских калмыка, богато одетые по-русски; оба буддисты; по званию один купец, другой тайша. С этими господами зайсан сошёлся в Москве на Царской коронации. Цель их путешествия, по их собственным словам, – познакомиться поближе как с бытовой, так и религиозной стороной алтайских калмыков, китайских монголов, иркутских и забайкальских бурят; но для чего нужно им это знакомство – путешественники не объясняют. Нам же думается, что дело тут идёт о пропаганде буддизма между алтайскими калмыками. Подтверждается это следующим. Не успели астраханцы переступить порог аила зайсанского, как уже послышались из уст их такие наставительные к собравшимся калмыкам речи:
«Мы, братцы, такие же калмыки, как и вы: родня вам по крови. Правда, язык у вас теперь другой, но это оттого, что прежний свой язык вы потеряли с тех пор, как отделились от ваших астраханских собратий; всё равно, как потеряли вы и веру свою, сделавшись шаманцами, потому что нынешняя ваша вера сравнительно недавняя, старая же вера ваша, вера ваших предков, была тем самым буддизмом, который мы теперь исповедуем».
Дальнейшая нить этого разговора нам, к сожалению, неизвестна.
Теперь астраханские гости отправились за китайскую границу на поклонение Ургинскому Хутухте (главе монгольского духовенства), который живёт в Урге, в большом и богатом монастыре, с населением не менее 10.000 человек, при богатейшем Хуруле (кумирне), окружённый блестящей свитой. Потом поедут на поклонение к забайкальскому патриарху ламского духовенства, Далай ламе. Обратный маршрут у путешественников на Алтай же. Будут, согласно обещанию, передаваться здесь этими господами впечатления виденного и слышанного ими в Монголии у иркутских бурят и в Забайкалье. Это значит, по нашему мнению, откроется религиозная пропаганда в более широкой форме.
Назначение, перемены и состав служащих Алтайской миссии
Толмач Улалинского отделения Стефан Аргоков из инородцев рукоположен во священника и оставлен в Улалинском отделении.
Миссионер Мрасского отделения Сергий Постников переведён в Макарьевское (на место вышедшего в прошлом году за штат священника В. Ландышева), а на его место назначен священник Иосиф Албачев из инородцев.
Священник Владимир Толыяков из Улалинского отделения переведён миссионером в Чуйское отделение.
Рукоположены в диакона: псаломщик Улалинского отделения Феодор Толмачев; Мыютинского отделения Алексей Конзычаков; Мрасского отделения Иван Отургашев; Бачатского – Андрей Пояркин и Чуйского отделения Прокопий Лаптев.
Кандидат Казанской академии Александр Кислицын назначен учителем Катехизаторского училища.
Окончивший курс Томской духовной семинарии Павел Орловский учителем Катехизаторского училища.
Имеющий свидетельство на звание учителя приходского и начального училища Сергий Ракин учителем Катехизаторского училища.
Таким образом, в отчётном году под управлением начальника миссии, епископа Бийского состояло: 14 станов миссии (в том числе центральный Бийский) и два монастыря, Чолышманский Благовещенский и Улалинский Николаевский женский, учреждённые с миссионерской целью и, сверх того, новооткрытая тихвинская женская община, что близ г. Бийска.
Всех служащих в миссии было, кроме начальника миссии, епископа, 1 протоиерей, 4 иеромонаха, священников 21, диаконов 7, псаломщиков и учителей 54 и 1 учительница. В монастырях было: Чолышманском девять человек, из них: 1 иеромонах, 2 иеродиакона и 1 иподиакон. В Николаевском женском 147 человек (16 инородок и 131 русская) из них: 1 игуменья и 3 монахини (1 инородка, 2 русские). В Тихвинской общине 92 человека, из них 1 монахиня-настоятельница.
Паства Алтайской миссии
Паства Алтайской миссии состоит из 29.082 человек православных обоего пола (8.312 русских и 20.770 инородцев); сверх сего числилось в пределах миссии 15.869 язычников и раскольников 484. Селений в ведении миссии было 192. Церквей и молитвенных домов 55.
Труды членов миссии
Миссионерами в своих поездках с целью проповеди слова Божия и утверждения новокрещёных в истинах христианской веры сделано пути свыше 50.000 вёрст. Кроме крещения язычников и исполнения духовных треб для новокрещёных совершаемо было говение. Из всех православных 29.082 человек, русских и инородцев, говевших было 18.328, а не говевших по разным причинам и малолетству 10.754. Молитвенных домов в отчётном году выстроено 2. Браков повенчано 297. Младенцев крещено 1.903. При помощи Божией в настоящем году крещено миссионерами из язычества 308, и из магометан 2 и сверх того присоединено из раскола 12 человек, а всего присоединено к церкви Божией 322 человека.
Школы
Школ в миссии было 47, из них вновь открыта в селении Турачаке и временно передвижная школа грамотности в улусе Елейском и Сайдысе. В них учеников было 1.025 человек, из них мальчиков 790 и 235 девочек; сверх того в Катехизаторском училище обучалось 177 мальчиков.
Благотворительная помощь
Благотворительная помощь миссии новокрещёным инородцам выражается в следующем:
В Улале существует для малолетних детей приют; в приюте содержалось инородцев-мальчиков 1, девочек 23. Такой же приют открыт в минувшем году и в Чемальском отделении трудами и заботами миссионера на частные и местные средства. В приюте этом мальчиков 3, девочек 5. В семи станах миссии действуют приходские попечительства, капиталы всех их достигают суммы 1.789 руб. 47 коп. Кроме сего посильную помощь беднейшим (инородцам) новокрещёным оказывает миссия раздачей пособий деньгами, а также и натурой, как-то; одеждой, чаем и проч. Миссионеры же со своей стороны больным оказывают врачебную помощь средствами, доступными им; для чего некоторые из них имеют собственные домашние аптечки.
Переводы
В отчётном году переведены на Алтайский язык: азбука для обучения грамоте Алтайских инородческих детей и избранные статьи из книги «Училище благочестия», на наречие алтайских инородцев. Перевод священника М. Чевалкова.
Частные пожертвования
Как в прежние годы, так и в нынешнем году миссия не оставлена была благотворениями и частных жертвователей.
| Статья | Сумма (руб.) |
| 1) От высокопреосвященнейшего Владимира, архиепископа Казанского и Свияжского на постройку церкви в Николаевском женском монастыре получено | 2.050 |
| 2) От преосвященнейшего Макария, епископа Томского и Барнаульского на устройство приюта в Чемале | 100 |
| 3) От А. Щетинина на постройку церкви в Николаевском женском монастыре | 500 |
| 4) От Е.И. Судовской на нужды того же монастыря | 200 |
| 5) От священника Дамаскина на нужды миссии | 100 |
| 6) От И.Г. Шаврова на Чемальский приют | 100 |
| 7) От попечителя Чолукоевской школы В.Г. Пискарева на нужды школы | 100 |
| 8) От священника Дмитревского на нужды миссии | 80 |
| 9) От священника Сергия Ивановского | 15 |
Начальник Алтайской миссии Томской епархии,
Мефодий, епископ Бийский.
Перечень денежных поступлений в Совет Православного Миссионерского Общества в 1897 году284 // Православный Благовестник. 1897 г. № 9, стр. 27–30
Апрель
| №№ | Откуда поступили деньги | Руб. | Коп. |
| 372 | От благоч. Московского у., с. Волынского свящ. М.Г. Зверева сб. в нед. Православия 1897 г. | 52 | 45 |
| 373 | От благоч. Московского у., с. Чашникова свящ. И.А. Соколова сб. в нед. Православия 1897 г. | 35 | 12 |
| 374 | От благоч. г. Воскресенска, Вознесенской ц. свящ. С.И. Холмогорова сб. в нед. Православия 1897 г. | 20 | 00 |
| 375 | От благоч. Дмитровского у., с. Орудьева свящ. И.А. Парусникова сб. в нед. Православия 1897 г. | 51 | 70 |
| 376 | От благоч. Димировского у., с. Круглина свящ. М.И. Пятницкого сб. в нед. Православия 1897 г. | 24 | 00 |
| 377 | От благоч. Коломенского у., с. Непецына свящ. К. Делекторского сб. в нед. Православия 1897 г. | 24 | 00 |
| 378 | От благоч. Волоколамского у., с. Спирова свящ. А.И. Лебедева сб. в нед. Правсслания 1897 г. | 20 | 00 |
| 379 | От благоч Богородского у., с. Анискина свящ. Г.В. Поспелова сб. в нед. Православия 1897 г. | 86 | 00 |
| 380 | От П.М. Букина чл. взнос за 1897 г. | 3 | 00 |
| 381 | Чл. взносы за 1897 г. о 3 руб. – от Ф.П. Сердюка и Е.Г. Казбана | 6 | 00 |
| 382 | От дорожного мастера Ф.А. Жирова чл. взнос за 1897 г. | 3 | 00 |
| 383 | Чл. взносы за 1897 г. по 3 руб. – от В.И. Иванова и Т.П. Богданова | 6 | 00 |
| 384 | От неизвестного | 3 | 00 |
| 385 | Из Придворной Конторы Её Императорского Высочества Великой Княгини Александры Иосифовны, жалуемые ежегодно Её Высочеством | 50 | 00 |
| 386 | От благоч. Подольского у., с. Шебанцева свящ. Н.И. Воскресенского сб. в нед. Православия 1897 г. | 27 | 00 |
| 387 | Он. благоч. Волоколамского у., с. Рамения прот. С.А. Уклонского сб. в нед. Православия 1897 г. | 11 | 25 |
| 388 | От благоч. Клинского у., с. Завидова свящ. В.К. Беляева сб. в нед. Православия 1897 г. | 41 | 35 |
| 389 | Из Тульской дух. консистории круж. сб. за 1896 г. | 201 | 78 |
| 390 | Из той же консистории сб. в нед. Православия и по 2-м подп. лл. 1897 г. | 513 | 86 |
| 391 | Из Правления Вифанской дух. семинарии сб. в нед. православия и по подп. л. 1897 г. | 25 | 18 |
| 392 | От свящ. 4 Кубанского пластунского батальона А. Молоткова сб. в нед. Православия 1897 г. | 13 | 00 |
| 393 | От казначеи Москов. Страстного мон. сб. в нед. православия 1897 г. | 15 | 00 |
| 394 | Из Калужского Епарх. Комитета П.М.О. | 2.524 | 17 |
| 395 | Получено из Московского Попечительства о бедных духовного звания процентов с капитала Давыдовой пустыни | 1.100 | 00 |
| 396 | Из Боголюбской часовни за м. март | 1.039 | 51 |
| 397 | От свящ. 31 пех. Алексопольского полка А. Ливанского сб. по подп. л. 1897 г. | 12 | 00 |
| 398 | От благоч. Единоверч. церквей Верхотурского у., Нижне-Тагильского округа. Пермской еп., свящ. И. Ракшинского сб. по подп. лл. 1896 г. | 12 | 80 |
| 399 | От благоч. Коломенского у., с. Озер свящ. Н.И. Никольского сб. в нед. Православия 1897 г. | 41 | 86 |
| 400 | От свящ. с. Троицкого, Хабаровского округа, Приморской обл., П. Ляхоцкого чл. взнос за 1897 г. | 5 | 00 |
| 401 | От настоят. Спасо-преображенского Гуслицкого мон., игум. Геннадия сб. в нед. Православия 1897 г. | 3 | 00 |
| 402 | От благоч. военных церквей Закаспийской обл., прот. В. Покровского сб. в нед. Православия 1897 г. | 79 | 02 |
| 403 | Из Вышнего Волочка от Н.М. Суродиева чл. взнос за 1897 г. | 6 | 00 |
| 404 | От свящ. с. Агламазова, Тамбовской еп., Д. Морозова сб. по подп. л. 1897 г. | 3 | 00 |
| 405 | От Н.К. Фомина чл. взнос за 1897 г. | 3 | 00 |
| 406 | Из Ярославской дух. консистории сб. в пользу Японской м. за 1896 г. | 24 | 24 |
| 407 | От строителя Екатерининской пустыни, иером. Вассиана сб. в нед. Православия 1897 г. | 2 | 22 |
| 408 | Высыпано из кружки, находящейся в Боголюбской часовне | 36 | 75 |
| 409 | От личной поч. гражд. Н.Г. Мячковой чл. взнос за 1897 г. | 5 | 00 |
| 410 | От А. Грязновой | 5 | 00 |
| 411 | От благоч. Бронницкого у., пог. Усмерска свящ. В.Г. Шумова сб. по подп. лл 1896 г. | 14 | 70 |
| 412 | От него же круж сб. за 1896 г. и сб. в нед. Православия 1897 г. | 39 | 20 |
| 413 | От благоч. Бронницкого у., с. Мячкова свящ. М.Г. Ильинского сб. в нед. Православия 1897 г. | 20 | 04 |
| 414 | От благоч Звенигородского у., с. Луцина свящ. К.Я. Протопова сб. в нед. Православия 1897 г. | 15 | 00 |
| 415 | Чл. взнос за 1897 г. от Диакона Петропавловской ц., г. Тулы, В.И. Гастева | 3 | 00 |
| 416 | От О.А. Фирсановой | 7 | 00 |
| 417 | От И.П. Балдина | 1 | 00 |
| 418 | Через Тульскую дух. консисторию от учителя Ефремовского дух. училища Д. Прозоровского (за исключением 42 коп. пересылочных) | 69 | 58 |
| 419 | Из Донской дух. консистории сб. в пользу Японской м. за 1896 г. | 7 | 55 |
| 420 | От свят. Аварского резервного пех. батальона М. Никифоровского сб. в нед. Православия 1897 г. | 2 | 00 |
| 421 | От г. Феодорова | 300 | 00 |
| 422 | От настоят. Николо-Угрешского мон., архим. Валентина сб. в нед. Православия 1897 г. | 10 | 20 |
| 423 | От М.Е. Парфенова чл. взнос за 1897 г. | 3 | 00 |
| 424 | От иеромонаха Оранского Богородицкого мон., Нижегородской еп., о. Поликарпа чл. взнос | 500 | 00 |
| 425 | От настоят. Кавказского миссионер. мон., иером. Мефодия чл. взнос за 1897 г. | 5 | 00 |
| 426 | От благоч. Звенигородского у., с. Козина свящ. И.Н. Добролюбова сб. в нед. Православия1897 г. | 14 | 30 |
| 427 | От свящ. Лейб-Гв. Кексгольмского полка В. Садикова сб. по подп. л. 1897 г. | 4 | 00 |
| 428 | От свящ. 67 пех. Тарутинского полка О. Кутузова сб. в нед. Православия 1897 г. | 5 | 00 |
| 429 | От благоч. Бронницкого у., с. Шубина свящ. М.К. Соловьёва сб. в нед. Православия 1897 г. | 14 | 13 |
| 430 | От прот. Тифлисского Метехского замка И. Ломаури сб. по подп. л 1896 г. | 8 | 00 |
| 431 | От Верненского купца А.А. Шахворостова чл. взнос за 1897 г. | 3 | 00 |
| 432 | От Д.С. Шляпова | 5 | 00 |
| 433 | От Ф.П. Букини | 1 | 00 |
| 434 | Из Киева, от г. Бодыря чл. взнос за 1897 г. | 3 | 00 |
| 435 | Чл. взносы по 3 руб. за 1897 г. – от казака Г.Д. Голуба, М.Г. Голубы и В.Г. Костоглоды | 9 | 00 |
| 436 | Из Олонецкой дух. консист. круж. сб. за 1896 г. | 60 | 93 |
| 437 | От благоч. Дмитровского у., с. Никольского Горушки свящ. Р. Веселовского сб. в нед. Православия 1897 г. | 31 | 55 |
| 438 | От прот. с. Рамения, Волоколамского у., С. А. Уклонского сб. в нед. Православия в ц. с Грибанова | 1 | 23 |
| 439 | От благоч. Бронницкого у., пог. Дорков свящ. В.Г. Толгского сб. по подп. лл. 1896 г. | 40 | 15 |
| 440 | От него же сб в нед. Православия 1897 г. | 35 | 92 |
| 441 | От благоч. г. Богородска, соборного свящ. К. Голубева сб. в нед. Православия 1897 г. | 83 | 63 |
| 442 | От крест. Я.И. Штуры чл. взнос за 1897 г. | 3 | 00 |
| 443 | От настоят. Коломенского Бобренева мон., игум. Варлаама сб. в нед. православия 1897 г. | 5 | 00 |
| 444 | От благоч. г. Вереи, Богоявленской ц. свящ. П. Соколова сб. в нед. Православия 1897 г. | 21 | 20 |
| 445 | От свящ. с. Темениева, Тамбовской еп., Моршанского у., П. Краснодубровского сб. по подп. л. 1897 г. | 3 | 00 |
| 446 | От благоч. Рузского у., с. Михайловского свящ. П.В. Цветкова сб. в нед. Православия 1897 г. | 28 | 75 |
| Всего в апреле: | 7.513 | 32 |
* * *
Примечания
Из донесения начальника Японской Миссии, преосвященного Николая Совету Пр. Мисс. Общества, от 12 марта 1897 г. № 6.
Продолжение. См. «Православный Благовестник» 1897 г. № 7, стр. 301–307.
Старый Сибирский тракт. «Ирк. Еп. В.» 1887 г.
В потомстве хранится предание, что св. Иннокентий квартировал в доме Старцевых в старом городе. Место, где стоял дом Старцевых, находится теперь под водой, а дом будто бы перенесён в новый город, и там в последнее время жил священник Н. Миротворцев. Случалось и нам бывать в этом доме. Он тщательно разгорожен переборками на отдельные комнаты. Бывал, конечно, святитель и на монастырском подворье, куда приезжал архим. Мисаил и братия монастыря. Этот двор описывается в следующих чертах: в городе Селенгинске двор монастырской, да горница холодная в сенях, два чулана под избой, анбар с внутренним замком, под горницей погреб, поветь крытая, под поветью два клева; на том же дворе другая изба, а при ней анбар с внутренним замком, а на той избе на верху сушильня, поварня, при тех дворах ограда загорожена, три бочки хлебные, во дворе стол, четыре оконницы железные, две большие, да две малые, в сенях оконница шитуха, да в горнице оконница железная.
Такие светлицы можно ещё и теперь встретить в старом городе. В потомстве купцов Старцевых сохранились некоторые священные предметы от святителя Иннокентия. Так, напр., его живописный портрет, недавно пожертвованный преосв. Георгию, епископу Забайкальскому и Нерчинскому, а Его Преосвященством учреждено пред св. ликом угодника Божия чтение акафиста. Пишущему сии строки в 1884 г. А.Д. Старцев подарил панагию святителя Иннокентия – кипарисную резную в серебряной оправе, с подвеской и цепочкой. Она потом оправлена в золото и в свою очередь пожертвована навсегда Читинскому Арханг. Собору.
Есть ещё у Старцевых икона живописная – Сердце Иисусово. Дано обещание пожертвовать тоже в храм, в память её первого владельца св. Иннокентия. Е. М.
Март 1725.
Начало христианства в Иркутске, 1868, стр. 234.
«Неудавшееся посольство». Синод. архив, дело № 181.
«Ист. Пекин. Д. Миссии». Адоратского.
† 27 ноября 1731 г.
«О проповедничестве св. Иннокентия». Исслед. архиеп. Модеста. Иркутск. 1873 г.
Такое предание прилагается к Иргенским казакам, сделавшимся жертвой его жестокости будто бы за то, что они не насолили ему бочку карасиных языков. При изобилии рыбы языки эти составляли изысканное лакомство для таких прихотливых и своенравных бояр, каков был Пашков. Казачество доныне чтит память этих замученных казаков. Имена их. Киприан, Иосиф, Василий и мать Параскева.
«Правосл. Собес.» 1855, кн. 2, стр. 112–156. 3-е посл. митроп. Игнатия. «Чт. Москов. общ. ист. и древ.» 1848. № 7. Акт. истор., т. V, № 75, 100. «Странник», 1864 г., т. I, стр. 51–124.
«Древние церковные грамоты». Стр. 13.
Там же. Стр. 105, 160.
Приводим грамоту, писанную по этому случаю, сполна:
«1713 года августа в 9 день. По указу великого господина преосвященнейшего Иоанна митрополита Тобольского и всея Сибири память в Киренской Троицкой монастырь строителю монаху Иоасафу. В нынешнем 713 году августа в 3 день писал ты к великому господину, беглый-де чёрный поп Герасим, который был в Туринске игуменом, живёт неблагочинно без архиерейского указу и не доложась тебя, в Яндинске при подволошной часовне строит ограду и хочет делать кельи и у священников отымает доходы и свадьбы венчает, а пошлинные деньги не отдаёт, да в той же твоей отписке написано, чтоб тебя для твоей старости и впредь для восприятия схимы от десятинного сбора учинить свободна: и как к тебе ся память придёт, и тебе б по вышеозначенного чёрного попа Герасима послать монастырских слуг, а буде учинится преслушен и о том поговорить градским начальникам, чтоб по него послали служилых людей, а взяв держать его в монастыре под началом, донели же исправится, или прислать в Тобольск на Софийский двор с ездоками, и с кем послан будет, о том писать. Кому ведать десятину, по совету с братиею выбрать доброго и искусного иеромонаха или монаха или священника доброго человека, которому можно верить, и прислать о том выбор за своей и за братскими руками, и по тому выбору о ведании десятины и о расписке с тобой указ прислан будет; братского острога священником платить дань против прежнего в Иркутскую епархию; ко иеромонаху Иову иметь призрение с любовью. Казначей монах Зосим.
Помета: 714 года марта 22 день подал память поп Лев».
«Начало христ. в Иркутске». Прот. Громова. Стр. 81.
См. составленную мною брошюру: Игумен Варлаам. Эпизод из истории миссионерства за Байкалом. Изд. 1, 2 и 3. Иркутск.
Ум. 30 янв. 1884 г. в Троиц. Селенг. м. См. беседы со старообрядцами А. Михаила. СПб. 1887 г.
Продолжение. См. «Православный Благовестник» 1897 г. № 8, стр. 339–347.
Сведения о первоначальной деятельности миссии почерпаются из путевых заметок о. Макария. Часть их напечатана в «Христ. Чтен.» 1834–1838 гг., отсюда перепечатана в «Памятн. трудов русских благовестников».
Окончание. См. «Православный Благовестник» 1897 г. № 8, стр. 347–354.
Продолжение. См. «Православный Благовестник» 1897 г. № 8, стр. 355–360.
Летние помещения гиляков.
Выражение и удивления, и неудовольствия.
«Я не отвечаю».
Окончание. См. «Православный Благовестник». 1897 г. № 8, стр. 374–380.
Из нем. мис. журн. «Die Katholischen Missionen» за 1896 г., из ст. «Winterreisen in Alaska».
«Прав. Вестн».
20 соболей в дорогом футляре.
В Москве пожертвования на святое дело распространения веры Христовой между язычниками Империи принимаются:
1) Казначеем Совета Правосл. Мисс. Общества, Потомственным Почётным Гражданином М.И. Прусаковым (Никольская, д. Ремесленного общества, амбар Прусаковых) и
2) в Канцелярии Совета (Сретенка, д. Спасской церкви) ежедневно, от 10 до 2 часов пополудни, кроме воскресных и праздничных дней.
