№ 10. Май. Книжка 2

23 мая Православное Миссионерское Общество праздновало 32 годовщину своего существования.

Торжество открылось богослужением в Успенском соборе, где литургию совершал высокопреосвященнейший Владимир, митрополит Московский и Коломенский, соборно, при пении Синодального хора. Затем следовало благодарственное молебствие, которое также было совершено высокопреосвященным Владимиром в сослужении преосвященных Григория, управляющего Донским монастырём, и Трифона, епископа Дмитровского. При богослужении присутствовали члены Общества и много молящихся.

В час дня, в зале Городской Думы, состоялось торжественное годичное заседание Общества под председательством высокопреосвященного Владимира. На собрании присутствовали преосвященные: член Синодальной конторы Григорий, находящийся в настоящее время в Москве, Аркадий, епископ Туркестанский, епископы Трифон и Нафанаил, многие архимандриты и представители столичного духовенства. Из светских лиц были в Собрании: почётный опекун В.С. Арсеньев, Московский губернатор А.Г. Булыгин, Московский губернский предводитель дворянства князь П.Н. Трубецкой и Московский обер-полицеймейстер генерал-майор Д.Ф. Трепов и много членов Общества и лиц, сочувствующих его деятельности.

Собрание открылось пением: «Вознесся еси во славе, Христе Боже наш...»

I. Владыка предложил собранию выслушать отчёт о состоянии и деятельности Общества и миссий за истекший 1901 г., извлечение из которого было прочитано членом Совета, заведующим делами Общества, Н.П. Комаровым²⁷³.

Истекший 1901 г. был 32 годом существования Миссионерского общества. Во главе общества стоит Совет, который в отчётном году, под председательством Высокопреосвященнейшего Владимира, Митрополита Московского и Коломенского, состоял из следующих лиц: первого помощника председателя, по его назначению, Преосвященного Трифона, епископа Дмитровского, второго – по избранию общего собрания – г. Московского Губернатора, Гофмейстера А.Г. Булыгина и членов – по избранию общего собрания: Кафедрального Протоиерея П.И. Казанского, Благочинного Моск. придворных соборов протоиерея Н.В. Благоразумова, протоиерея Троицкой, на Листах, церкви В.Е. Беликова, Статского Советника Н.П. Комарова, Потомственных Почётных Граждан: И.Л. Колесникова, А.В. Фомичёва и М.И. Прусакова (он же и казначей Совета); по назначению Председателя: архимандритов монастырей – Сретенского – Димитрия и Даниловского – Тихона и Покровского – Амфилохия и протоиерея Преображенской, в Пушкарях, церкви А.В. Никольского. Последний заведовал и письменной частью в Совете, но по болезни, согласно его прошению, уволен от этой должности, и его обязанности, по распоряжению Председателя с 1 декабря отчётного года поручены члену Совета Статскому Советнику Н.П. Комарову.

Всех епархиальных отделений или комитетов Общества было 53; в отчётном году прибавился ещё один новый – Туркестанский, открытый в г. Верном 11 ноября, так что всех комитетов Общество наше имеет в настоящее время 54. Всех действительных членов Общество имеет 17.112 человек, более против прошлого года на 744, и кроме того 9 почётных членов.

Финансовая часть Миссионерского Общества представляется в следующем виде:

На попечении Миссионерского Общества находится 9 миссий в Сибири, несколько миссий в Европейской России в епархиях с инородческим населением и две миссии, действующие за пределами России – Японская и Американская.

Всего в отчётном году трудами отечественных миссионеров обращено в христианство из язычества и магометанства 4.986 человек, именно в Сибирских миссиях – 3.577, в Японской и Американской – 1.119, и в Европейской России – 290.

В школах, существующих или вполне на средства Миссионерского Общества, или при более или менее значительном пособии от него, обучалось до 27.000 человек, в том числе не мало инородцев – нехристиан.

Певчие пропели: Тебе поем... Большого Знамен. распева, А.Д. Кастальского.

II. Затем, согласно Устава Общества, на утверждение Общего собрания предложена была смета расходов по содержанию миссий и миссионерских учреждений на 1902–1903 г., исчисленная в сумме 350.340 р. (см. ниже), которая и принята собранием единогласно.

Певчие пропели концерт: Се что добро, Ипполитова-Иванова.

III. Затем объявлены были результаты произведённого Собранием выбора, посредством записок, второго помощника председателя, восьми членов совета и казначея, а также четырёх уполномоченных для проверки финансовой части Отчёта за прошедший 1901 год. Избранными оказались: вторым помощником председателя – г. Московский Губернатор А.Г. Булыгин, членами совета: Ректор Моск. Семинарии Архимандрит Анастасий, оо. Протоиереи: П.И. Казанский, Н.В. Благоразумов, В.Е. Беликов, Статский Советник Н.П. Комаров, Потомственные Почётные Граждане: И.А. Колесников, А.В. Фомичёв и М.И. Прусаков; Казначеем – И.А. Колесников.

В члены ревизионной Комиссии: Протоиереи – И.Я. Березкин и М.И. Соболев и Потомств. Почётн. Граждане: П.П. Савостьянов и М.Ф. Тарасов.

Владыка, поблагодарив присутствующих за участие в Собрании, объявил Собрание закрытым.

В заключение певчие пропели: Тя паче ума...

(По Шпренгеру)

Мекка не имела ни полей, ни пальмовых рощ, ни пастбищ, ни морских берегов, изобилующих рыбой. Жители её пробавлялись караванной торговлей; отец и дядя Мухаммеда занимались этим же промыслом. Рассказывают, что они брали Мухаммеда с собой в торговые путешествия и эти рассказы могут быть довольно правдоподобны.

Сам Мухаммед не имел достаточно средств для самостоятельной торговли, а опекун его, дядя Абу-Талиб был так беден, что не был в состоянии помочь племяннику. Вследствие этого Мухаммед служил у многих купцов и сопровождал их караваны, отправляемые в Сирию, Емен и другие соседние страны. Эти поездки расширяли круг наблюдений Мухаммеда и обогащали его юный ум разнообразными впечатлениями. Часто Мухаммед бывал и на ярмарках, которые в Аравии были не торговыми только центрами, но и литературными.

На этих-то ярмарках, особенно в Окадзе, Мухаммед мог встречать людей самых различных наций и вер, которые в его время господствовали в Аравии. Собеседования Мухаммеда с подобными людьми доставили ему много разнообразных сведений о религиозных учениях разных народов и воспитывали его прирождённую склонность к размышлению о религиозных предметах.

В Мекке жила тогда почтенная богатая вдова, по имени Хадиджа. От своего мужа она получила в наследство торговые дела его и продолжала вести их. К ней нанялся Мухаммед, когда ему было 24 года. По её поручению, он предпринимал одно или несколько торговых путешествий. Так он отправлялся для торговли на ярмарку в Сюк Хобаш, лежавший на юго-востоке от Мекки. Может быть, он также был в Басре, главном городе плодоносного Хаврана. Басра был одним из главных складочных мест, откуда ещё прадед Мухаммеда, Хашим привозил в Мекку хлеб. В урожайные годы Мекка была снабжаема хлебом из Емана, славившегося лучшей в мире пшеницей и красивыми женщинами. Позднее, когда Мекка через ислам стала одним из могущественных мест Азии, съестные припасы можно было привозить из Египта.

Но перед появлением Мухаммеда можно было, не смотря на большое расстояние, весьма выгодно привозить хлеб из Басры, где цены на всё всегда были невысоки; поэтому там можно было выгодно покупать кожу, ладан и другие товары, привозимые туда арабами. Мухаммед не был в собственном смысле в услужении у Хадиджи; он нанялся к ней только для путешествий; следовательно, заменял собой наших приказчиков. Для своих путешествий в Басру он содержал там одного молодого верблюда, стоившего на наши деньги около 50 руб. Также довольно вероятно, что, по крайней мере, во время своих первых путешествий Мухаммед не был главным заправителем торговых дел Хадиджи. Таким лицом был Хазайма, родственник вдовы, а Мухаммед был сначала просто погонщиком верблюдов.

Хадиджа была не очень молода, – она достигла уже степенного возраста. Мусульманские биографы единогласно утверждают, что ей было 40 лет и что она на 15 лет была старше Мухаммеда. Если лунные годы превратить в солнечные, то ей было ко времени брака её с Мухаммедом 38 или 39 лет. Не смотря на свой почтенный возраст, вдова чувствовала, что она ещё не очень стара и что в ней не остыли ещё совершенно женские страстные чувства.

И действительно, она была хорошей невестой, так как богатство её вознаграждало недостатки её женской красоты. Мухаммед же, хотя был интересным молодым человеком 24–25 лет, однакож был так беден, что не мог и думать о супружестве, хотя по арабским понятиям он только что вступил в широкую жизнь. По рассказам его биографов, Бог совершил для него несколько чудес, чтобы воспламенить сердце вдовы. Раз в полдень Хадиджа сидела со своими прислужницами на плоской крыше своего дома и ждала каравана, который должен был прийти с Мухаммедом. Когда караван приблизился к ней на расстояние человеческого взора, она увидела, что два ангела закрывали Мухаммеда своими крыльями от солнечного зноя. «Смотрите! сказала она в восторге своим прислужницам, Аллах послал своему любимцу двух ангелов для охраны...» Этим и подобными чудесами сердце Хадиджи было окончательно расположено в пользу Мухаммеда и она, наконец, поручила главному своему поверенному предложить Мухаммеду её руку.

Было бы действительно чудом, говорит Шпренгер, если бы Хадиджа, будучи даже европейкой, не переглядывалась с ним, после того как наняла его. Брак их встретил, однако же, препятствие: отец Хадиджи был против этого брака, но ловкая вдова преодолела это препятствие. Она напоила пьяным старика-отца своего и вынудила у него согласие. У неё же предусмотрительно было уже всё готово для свадебного пира и прежде нежели отец её протрезвился, она была уже женой Мухаммеда. Ховайлид, так звали отца Хадиджи, был раздражён этим обманом и горько укорял свою дочь. Члены его фамилии, Асадиты, даже взялись за оружие, чтобы отомстить за бесчестие, но родственники Мухаммеда поспешили для его защиты, вражда была покончена, и Мухаммед остался обладателем Хадиджи.

Со стороны Хадиджи это был брак по любви и почтению её к Мухаммеду. То и другое она верно сохраняла по отношению к Мухаммеду до своей смерти. И Мухаммед отблагодарил Хадиджу за её благосклонность: долго после смерти её он имел обыкновение рассказывать о её добродетелях, а иногда резал овец и раздавал мясо бедным в честь её памяти. Айша, сделавшаяся женой Мухаммеда в первые три года после смерти Хадиджи и разделявшая с ним ложе вместе с дюжиной своих подруг, говорила, что Мухаммед всегда вспоминал о беззубой старой Хадидже, как примерной жене. Нет сомнений, что Хадиджа превосходила своих единоплеменниц своими дарованиями и образованностью. Балами говорит, что Хадиджа умела даже читать и прочитала несколько глав из Евангелия, да иначе она не могла бы вести торговые дела свои до замужества с Мухаммедом. Поэтому кажется неосновательно сомнение Шпренгера в грамотности Хадиджи²⁷⁶.

Замечательно также нравственное влияние её на Мухаммеда: пока она жила, он не имел других жён, – но это приписывают не привязанности Мухаммеда к ней, а его зависимости от неё. После брака она удержала в своём распоряжении своё имущество и выдавала Мухаммеду столько, сколько ему бывало нужно, или как она это находила.

Прежде брака с Мухаммедом, она уже два раза была замужем и от первого мужа имела двух, а от второго одного ребёнка. Она была в сватовстве с Мухаммедом²⁷⁷.

Сколь долго оставалась она вдовой, источники умалчивают. Неизвестно также, что было с её детьми. Но совершенно достоверно, что они не признавали Мухаммеда пророком. Только после смерти Мухаммеда, когда уже Ислам вошёл в силу, становятся известными потомки детей Хадиджи от первых двух браков её.

После брака с Хадиджей, Мухаммед жил уже в доме своей жены. Дом её находился в лучшей части города, немного севернее Каабы, но в соседстве с ним жили дурные люди. Мухаммед продолжал заниматься торговыми делами, которые шли хорошо, почти до 617 года.

«Не был ли ты сиротой и не принял ли Бог тебя» (говорит Мухаммеду в Коране сам Бог); Он нашёл тебя заблудшим и наставил; Он нашёл тебя бедным и обогатил²⁷⁸. «Мы дали тебе водоём в раю»²⁷⁹. Впрочем, нельзя думать, чтобы Мухаммед был очень богат. Между тем как его приверженцы покупали очень много верующих рабов и давали им свободу, Мухаммед до бегства своего в Медину только однажды освободил раба²⁸⁰.

Брак Мухаммеда с Хадиджей был осчастливлен шестью детьми (двумя мальчиками и четырьмя девочками). Сыновья его, из которых старший назывался Аль-Касым и младший Абд-Манаф (раб идола Манафа) умерли в малолетстве.

По существующему тогда у арабов обычаю, Мухаммед, после рождения своего сына, Касима, был назван Абуль-Касим т. е. отец Касима. Дочери его достигли периода зрелости и были выданы замуж, притом две старшие – за язычников.

Это было ещё прежде объявления Мухаммеда себя пророком. Потомство было только у последней его дочери, Фатимы.

Скажу несколько слов о моём пребывании в Мянджиле. При въезде нашем на улицу выбежали некоторые муллы и ученики их, чтобы посмотреть на ожидаемого русского миссионера. Квартиру нам отвели рядом с домом Карымшакова. Тотчас же дали нам десятника, который и повёл нас к старшему мулле Юсуфу; дорогой встречные татары спрашивали десятника в полголоса: «äлё киля дигяне бу мы» (тот ли, которого ждали)? Юсуф – главный мулла; женат на дочери Карымшакова; он человек состоятельный, владелец нескольких домов. Юсуф ждал нашего прихода, и потому своих жён и детей удалил из того дома, где нас принял. Поздоровавшись, я сейчас же заговорил по-татарски и тем доставил большое удовольствие мулле.

«А, это хорошо, что говоришь по-татарски; ведь по-татарски мягче и приятнее беседа, чем по-русски» – сказал мулла.

Сопровождающего нас десятника он оставил у себя тут же при входных дверях: «быть свидетелем на всякий случай». А проходящих по улице мимикой и маханием руки зазывал к себе. Около чайного стола собрались три муллы: Юсуф, Идрис и Ибрагим. Несколько стариков стояли поодаль, с любопытством ожидая, что будет дальше. Сам хозяин хлопотал о чае и обеде для нас, выражая, по крайней мере на словах, свою радость гостям.

Быть у муллы и не говорить о вере – для миссионера было немыслимо. Но, с другой стороны, хорошо понимая, что вопрос о вере для всякого человека – вопрос очень важный и деликатный, а также имея в виду и нередко проявляющийся в подобных случаях фанатизм мусульманский, я повёл речь осторожно и миролюбиво, приблизительно в таких выражениях:

«Все мы, братие, созданы одним Богом, у Которого и вера истинная должна быть одна; эту истинную веру нужно искать всем, так как вера нужна людям не только для временной, но и для вечной жизни. Конечно, всякому дорога́ своя вера: вы родились и воспитались в магометанстве, поэтому его и де́ржитесь, а нам, русским, дороже всего вера христианская. Истинная вера узнаётся по её плодам и по тому учению, которое она проповедует, – насколько оно согласно с законом совести и насколько высоки нравственные заповеди, которые оно даёт человеку. Без воли Божией ничего не бывает на свете, так и нашу встречу с вами Господь же устроил, и мы должны воспользоваться ею, чтобы поговорить мирно и дружелюбно о вере на пользу душевную».

«Да, да, так нужно; мы Евангелие (Инджиль) ваше не признаём, так как вы, христиане, своё Евангелие испортили, пропустили в Евангелии предсказание о пришествии Магомета, о котором в Коране говорится так: „Иисус сказал: Сыны Израиля! Я – посланник к вам для подтверждения закона и для благовестия о посланнике, который придёт после меня, которому имя Ахмед“²⁸², сказал мулла».

Такое мнение у Мухаммеда явилось под влиянием апокрифического Евангелия Варнавы, где «Утешитель», обещанный ученикам, назван именем «славный». Ахмед или Мухаммед, тоже значит «славный».

Я объяснил, что это сказано о Духе Святом, Который сошёл на апостолов через 10 дней после Вознесения, Которого апостолы тут же получили, о чём и повествуется в Деяниях Апостольских, а Магомет явился спустя 600 лет, следовательно тут не может быть и речи о Магомете, учение которого совершенно не согласно с учением Христа; учение Христово – учения мира, любви и благочестия, а учение Магомета – учение вражды, ненависти и чувственности; Христос не мог указать на такого преемника, который совершенно противоречит тому, чему учил он.

Здесь мулла, очевидно, перехитрил. Не признавая подлинности нашего Евангелия, он, однако, из него же привёл текст, как свидетельство, относящееся к Магомету: «и проповедаше (Иоанн) глаголя: грядет креплий мене вслед мене, ему же несть достоин преклонся разрешити ремень сапог его»²⁸³.

Я объяснил, что здесь Иоанн свидетельствовал о Христе, Которого он ожидал, встретил Его, называл агнцем Божиим, крестил Его, а Магомета, пришедшего спустя 600 лет, он не мог и видеть. Мулла привёл текст Корана: «верующие! не входите в искреннюю дружбу ни с кем, кроме себя самих: они непременно сведут вас с ума; они желают того, чтобы погубить вас»²⁸⁴. Мулла привёл ещё много подобных текстов из Корана. Очевидно, на этой почве трудно было столковаться. Тогда я сделал мулле такое предложение: так как Коран не признаёт подлинность нашего Евангелия, то мои ссылки на Евангельские тексты для вас не убедительны, точно также и для меня неубедительны и ваши ссылки на Коран и я не считаю эту книгу ниспосланной с неба, как копию какой-то не существующей небесной скрижали «ляухуль-махфуз». Каждое учение обнаруживает себя лучше всего плодами в жизни того народа, который держится его, – доброе учение – научает доброму, худое – худому. Поэтому мы лучше будем беседовать на основании разума, указывая на дела и факты, всем известные.

Христос примером своей жизни служит, как идеал нравственности, он узаконил мирные и добрые отношения между людьми, как детьми единого Бога, установил единобрачие, указал людям путь в вечное небесное духовное царство. Магомет же, явившись 600 лет спустя должен был, если вы его признаёте за величайшего пророка, принести и более совершенный закон, чем Евангелие. Но мы видим совершенно обратное: Евангелие учит святому и нравственному, учит думать и стремиться к небесному, а Коран учит ненависти, вражде и даёт широкий простор чувственному, грубому, низменному, обещает людям такой же чувственный рай. Магомет установил многожёнство, и множество раз женился сам, и вообще проявлял такую чувственность, что даже современник Магомета Мухаммед Абу-Сафьян, рассердившись на него, женившегося без его согласия на его дочери Хабибе, дал такой отзыв о нём: «клянусь небом! Этот верблюд так горяч, что никаким намордником не удержишь».

Почтенный старик-татарин, жестикулируя руками, начал доказывать громко, что Магомет был сильный, что жениться на другой – небольшой грех. «Аяк тайган кӱккеня» (как поскользнуться), подхватил мулла, т. е. иметь трёх или четырёх жён это небольшая ошибка, подобно тому, как нет большого вреда, когда человек идёт по улице и вдруг поскользнётся, но не упадёт. Так как собеседники мои начали горячиться, то я счёл нужным на этом прекратить беседу на религиозную тему, чтобы оставить их в добром настроении. Они обрадовались, что нашлись, что сказать, а мулла поспешил заявить, что «вы вероятно посланы начальством, мы противоречить не можем, но Иисуса мы признаём за пророка, бывшего в своё время, а Магомета считаем за последнего и величайшего истинного пророка; Царю мы подчиняемся, платим подати, молимся за него».

Я поблагодарил их за приём и угощение и на прощанье, и на память предложил всем свои визитные карточки, на обороте которых напечатано арабским шрифтом, по-татарски: «среди мусульман Тобольской губернии проповедующий Евангелие Христово». Старший мулла, прочитав текст, сейчас же бросил, другой – Ибрагим, прочитав молча, положил в карман, а третий мулла Идрис сказал, что «это ничего, взять можно, ведь разные бывают должности у царя». Кроме того, я всем дал книжку на татарском языке о превосходстве христианства пред магометанством. Все взяли, и так как на обложке книги есть рисунок креста, то его оборачивали книзу, чтобы не было видно. Вообще же мы расстались и простились с муллами очень мирно и дружелюбно; они предложили нам свою лошадь до земской квартиры. Просили приехать летом на пароходе, известив их заблаговременно о времени приезда, чтобы они имели возможность послать лошадь на пристань, и ямщику не велели платить прогонов за одну станцию, так как у них такой же обычай для дорогих гостей.

Через день были в юртах Шабалакских у муллы – старика. Мулла принял, заказал чай, показал две полки с книгами, предупредив, что у него есть ещё много и других книг в кладовой. Желая показать свою учёность, он взял толковательные книги, надел чалму, для «большей авторитетности и вдохновения», как он выразился. Стал приводить бесчисленное множество текстов из Корана, толковать их считая себя совершенно победоносным, если на известную тему можно привести подходящий текст Корана, так как магометане верят, что в Коране всё сказано и всё правда. Это они утверждают на основании следующих слов Корана: «в Коране мы ничего не пропустили, Коран есть истина; ложь не подходит к нему ни спереди, ни сзади»²⁸⁵. Я просил его положить книги, так как я в Коран не верю; и начал беседу на основании разума о нравственном учении христианского закона. После некоторых моих выводов о нравственном христианском учении в сравнении с магометанским, мулла сказал: «я старик, когда ты говоришь обо всём хорошем, мне так приятно слушать, как этот чай приятен со сладким сахаром, а когда осуждаешь и критикуешь магометанство, мне твоя речь так горька, как будто бы в чай вместо сахара, положен яд; теперь поговорили довольно, пусть и чай наш будет приятен и речи наши сладки, поговорим о постороннем». Кончили беседу и простившись приветливо, отправились поздно на квартиру. На улице мы увидели толпу татар, собравшихся по поводу разных толков о нашем приезде. При входе во двор хозяйка, увидав меня и иеромонаха Иннокентия с крестами на груди, длинными волосами и одеждой особого покроя испугалась, ахнула: «бу ней нястяляр» (что это за существа)? Вид людей ею невиданных привёл её в изумление.

(Продолжение следует)

(Из миссионерских записок иеромонаха Серафима)

Поблагодарив хозяина за радушный приём, я направился обратно в с. Кульск, чтобы на другой день рано выехать далее. За моё отсутствие о. Иоанн успел перевести несколько небольших катехизических бесед на Бурятский язык. На другой день, т. е. 23 числа мы отправились в «Онинский дацан», отстоящий от ст. Кульск, в 18 вёрстах. День был прекрасный, солнечный и тихий, воздух после обильного дождя наполнился ароматом степных цветов, дышалось так приятно, душа ощущала какой-то простор. Вдали за пригорками, показался целый город домов, а над ними высилось тёмное языческое капище «Онинский дацан». Чем ближе подъезжали мы к этому мрачному месту, тем более душа наша чувствовала печаль и жалость охватила сердце наше о гибнущих здесь в неверии тысячах бурят-ламаитов. Подъезжая к дацану мы увидели целый ряд небольших домиков, окружённых высоким забором; в одном из них мы и остановились. Этот домик служил приёмной комнатой ширетуя (или настоятеля) дацана для приезжих посетителей. Обстановка была довольно чистая и вся русская; около домика собралась небольшая кучка ховараков (учеников) в красных халатах без рукавов, а на крыльце стоял, штатный лама гелюн²⁸⁷ в жёлтом облачении, бритая голова его была покрыта шапочкой с углами (малахай), в руках он важно перебирал чётки. Лама был весьма тучный и постоянно утирал платком катившийся с него пот, лице его было апатично и безжизненно. Лама, встретив нас, вежливо приветствовал словами по-бурятски мэнду-мор – т. е. здравствуйте, будьте здоровы и попросил нас пожаловать в приёмную комнату. О. Иоанн спросил его: дома ли ширетуй и получил ответ, что дома²⁸⁸, но по болезни принять нас не может, и потому поручил ему – ламе передать нам, что он весьма рад, «что пожаловали Русские священники к нам». Мы выразили сожаление, что нам не удалось повидаться и побеседовать с ширетуем. Мы попросили ламу показать нам кумирню, на что он тотчас же с большим удовольствием согласился.

Кумирня была обнесена каменной оградой, двор был чистый и большой, посредине которого возвышалась каменная кумирня в три этажа с балконами, с левой стороны главной кумирни стоит другая небольшая, в которой происходят повседневные моления; рядом каменные пирамиды, памятники на могилах ширетуев и почётных лам, на правой стороне за кумирнею стояла кумирня новая, в которой стоял громадных размеров идол Майдари. С нами в дацан пошли несколько молодых ховараков и два штатных ламы уже старцы; поздоровавшись с нами они через о. Иоанна сказали, что им весьма приятно видеть у себя русских священников.

На нижней площадке при входе в дацан стоит большой вращающийся цилиндр – колесо жизни, представляющее размалёванный масляными красками круг, в центре которого кольцо, составленное из свиньи, петуха и змеи, держащих друг друга за хвост. Это кольцо есть эмблема трёх пороков, составляющих основу всех несчастий человеческой жизни: глупости, гнева и сладострастия, – побеждать которые и есть задача всякого буддиста.

Дацан постараюсь описать более подробно. В притворе дацана на одной стене была изображена масляными красками картина страшного суда и подразделений буддийского ада. По ламайскому учению ад расположен под землёй; в нём царствует ламайский бог «Яма», который, несмотря на своё высокое положение, сам подвергается адским мукам. Ад имеет множество подразделений, в нём насчитывают до 136 горячих отделений, где в черном воздухе облечённые в пламя чудовища подвергают попавших в ад различным пыткам. Состояние привидений и духов (злых тенгриев), вечно страдающих от жажды и холода, немногим только лучше участи скупых и жадных; они имеют вокруг себя в изобилии драгоценности и пищу, но их рот меньше игольных ушей и через него они не могут утолить голода, мучающего их огромное тело. Влага не попадает в их желудок и жжёт их хуже огня. Горести жизни двух остальных состояний души, именно в теле человека и животных, также наглядно изображены на картине: животные поедают друг друга и делаются жертвой человека, расставившего сети для птиц и капканы для зверей; горести человеческой жизни представлены в виде целого ряда неудач на житейском поприще, как-то: страдание от жара, холода, жажды, голода, потери близких и т. п. Двери самого дацана убраны медными украшениями, двухстворчатые и ведут внутрь кумирни. При входе в кумирню все ламы и хувараки в знак благоговения сложили руки, преклонили головы и шептали про себя молитву («Ом мани падмэхум»).

Внутренний вид кумирни представлял из себя мрачное тёмное зало, разделённое двумя колоннадами на три части; в самой глубине находится алтарь, стены украшены изображениями буддийских божеств, святых и демонов (докшитов) на шёлковой материи, перемешанных с изображением лотоса и других эмблем; вся ужасная живопись исполнена яркими красками. С потолка рядами спускаются шёлковые платки или ходаки. В самой глубине у передней стены помещаются громадные позолоченные идолы: на первом месте в середине изображён Майдари, далее по сторонам стоят идолы других богов. Отдельно от них на небольшом столике стоит лепное изображение Тибетского Далай-ламы в жреческом облачении, который считается воплощением «Диана Бодги Сатвы Авал-китесверы» и пользуется большим могуществом, погруженный будто бы в божественное созерцание. В углу справа стоял большой шкаф, в котором находятся св. книги буддистов «Ганжур Данжур» на Тибетском языке. Все истуканы делаются обыкновенно или из дерева и позолочены или же из меди. Вдоль колоннад расположены сиденья для лам и хавараков во время религиозных молений; справа от алтаря стоит стол «ширетуя», на котором расположены следующие предметы: молитвенная мельница, колокольчик и чаша с водой; над самым алтарём висит большой шёлковый балдахин – символ царственной власти. Алтарь состоит из двух уступов, – на нижнем помещается сосуд с жертвенной водой, медные чашечки с хлебными зёрнами, курятся свечи с удушливым запахом, на блюде наложены орехи, конфекты, сахар и др. жертвенные приношения, сложенные симметрично, тут же горят и светильники. На верхней полке у самых идолов расположены музыкальные инструменты, употребляемые в служениях: как-то две пары цимбал, несколько громадных труб, издающих страшные протяжные звуки при богослужении, несколько свящ. книг, ламайский скипетр, ваза для воды и металлическое зеркало для отражения злых духов. Ламайский пантеон, по-видимому, самый обширный в свете и состоит из множества местных божеств, демонов с головами гидр – чудовищ.

Буддийские божества расположены в следующем порядке:

а) Будды небесные и человеческие.

б) Бодги Сатви небесные и человеческие, включая и боготворимых лам.

в) Боги – покровители демонического характера, боги – защитники, боги – хранители отдельных лиц или семейств.

Первые четыре класса богов бессмертны, остальные подвержены закону переселения душ; идолы этих божеств большей частью хранятся у частных лиц в домах и юртах, их изготовляют частью ламы из металла и дерева, а большей частью выписываются из Манчжурии и Монголии, некоторые делаются из глины. Изображения, писанные на полотне или шёлке, в большом употреблении, чаще всего можно встретить изображение сидящего на лотосе будды, каким его обыкновенно изображают на всех рисунках. Второй этаж кумирни представлял небольшой зал, увешанный по стенам также изображениями разных божеств; в глубине стояли идолы меньшего размера, чем внизу. Третий этаж представлял то же самое и с той же обстановкой, но только гораздо меньше и беднее. По осмотре дацана мы пошли посмотреть гиганта – идола Майдари, который стоял отдельно в нарочито сделанной для него «сумэ» – кумирне; идол действительно громадных размеров 5 саж. и 2 аршина; из пределов Монголии его везли на 32 подводах; весом при внутренней пустоте он не менее 500 пуд. Расходы по устройству сумэ для идола и отливки «Майдари» оцениваются в 18 тысяч руб., и эти тысячи, собранные по улусам, легли на карманы небогатых бурят. Взойдя в кумирню, где стоит Майдари, ламы и ховараки кланялись в землю и целовали громадную стопу гиганта идола. Вид его действительно поразителен, и на нас даже он произвёл очень сильное впечатление; это какое-то страшное чудовище. Идол сделан из чеканной меди, и Майдари изображён в сидячем положении.

Все дацаны Забайкальской области имеют определённую организацию, на основании известного положения о ламайском духовенстве. Во главе его стоит Хамбо-лама, каждым дацаном заведует ширетуй (или настоятель). Дацаны имеют известное количество штатных лам. При каждом дацане, или лучше сказать при каждом штатном ламе, не исключая ширетуя, имеется училище Тибетской грамоты. В каждом училище есть 20 и 30, а то и более учеников, составляющих комплект так называемых нештатных лам. В ламы этого рода принимаются малолетние дети только более зажиточных родителей, для бедняка же помещение сына в училище лам почти невозможно, ибо каждый отдающий своего сына в ламство обязан построить при дацане дом, сделать в дацан одновременный приклад, и сверх всего этого доставлять пищу и одежду ученику до тех пор, пока мальчик не будет возведён в ховараки, а это звание даётся только по окончании училища при Гусино-Озерском дацане. Из этого училища выходят ученики уже ховараками и определяются к одному из дацанов Забайкальской области, или уезжают для дальнейшего образования в Тибет, где такого рода будущих лам из Забайкальских инородцев довольно много. Конечно, отправление в Тибет и возвращение оттуда делается всегда от Забайкальской администрации секретно. Получившие воспитание за границей обыкновенно назначаются уже штатными ламами, не пройдя же всей этой премудрости трудно попасть в штатные ламы. В среде штатных лам за редкость можно встретить грамотного по-монгольски и наоборот среди простых бурят ни одного человека не встретите грамотного по-тибетски, если только он не готовился в ламы. Богослужение у наших бурят совершается на непонятном для них тибетском языке и не имеется даже богослужебных книг на монгольском языке. Понятно, что при таких условиях, даже бурятские интеллигенты, не говоря уже о простолюдинах, имеют очень слабое понятие о своей вере, тем более об учении последователей Будды. Я даже думаю, что и сами ламы не особенно тверды в учении Будды. Вербуют они в ламство детей зажиточных родителей, живут в своё удовольствие без всякого труда и располагают для такого рода жизни хорошими средствами, получаемыми от прихожан. Каждый прихожанин – глава семьи, как бы он ни был беден, должен непременно два раза в год – один раз летом, а другой – зимой пригласить к себе в юрту ламу читать священные книги, хотя бы на один час и за каждое такое чтение самый бедный платит не менее 5 р., а богатые от 10 р. до 50 р., – при этом у бедного читает незначительный ховарак, а у богатого сам штатный лама. Таким образом кругом с каждой юрты сойдёт не менее 10 р. в год, а юрт в каждом приходе около 2 тысяч – следовательно от одного чтения дацан имеет в год до 20 т. р., не считая других доходов по дацану, которых в год набирается тоже несколько тысяч рублей. Кроме этого, после смерти каждого прихожанина, поступает в дацан его лошадь, на которой тот ездил и вся праздничная его одежда, независимо от приклада за поминовение его души. Затем получается доход ещё от продажи хадаков (священных платков), чашек, глиняных и бронзовых бурханов (идолов) и т. п. предметов, приобретаемых каждым бурятом, напр., при вступлении в брак, причём жениху лама должен вычитать невесту, а невесте жениха, ибо без разрешения ламы нельзя вступать в брак; словом дацан, или 10 штатных лам имеют доходу в год до 70 тысяч руб., а то и более. Но это ещё не всё: сами прихожане по очереди собирают на дацан от каждой юрты добровольные пожертвования мясом и маслом и этим путём набирается с прихода масла более 200 пудов и мяса около 1.000 пудов, а то и более, смотря по более или менее благоприятному году.

(Продолжение следует)

За всенощным бдением с 9 на 10 февраля сего года жители г. Бийска в архиерейской Казанской церкви были свидетелями редкого церковного обряда, пострижения в иноки благочинного церквей Алтайской духовной миссии, заслуженного протоиерея о. Константина Соколова, в иночестве иеромонаха Иннокентия.

Считаем не лишним сообщить о личности новопостриженного инока некоторые биографические данные.

О. Константин кончил курс в Московской духовной семинарии по первому разряду в 1867 году и в том же году поступил на должность учителя Перервинского духовного училища Московской епархии. В 1871 году о. Константин не задумался променять городскую жизнь на полную лишений и опасностей жизнь Алтайского миссионера. По надлежащем приготовлении к новому роду деятельности при Казанской крещёно-татарской школе, в 1871 г. о. Константин был определён приснопамятным архиепископом Владимиром (тогда архимандритом, начальником Алтайской миссии) учителем в Улалинской центральной миссионерской школе и вскоре был рукоположен во иерея епископом Томским Платоном на должность миссионера в Онгудайский стан (Урсульское отделение миссии). Промысл Божий устроил так, что будущий о. протоиерей и в подруги жизни своей взял природную жительницу Алтая, дочь знаменитого в летописях Алтайской миссии инородца – протоиерея о. Михаила Чевалкова. Таким образом о. Константин вступил в кровное родство с Алтайскими инородцами и тем с большей ревностью посвятил себя делу просвещения их светом Евангельского учения. В Онгудае о. Константин прослужил до настоящего времени около 30-ти лет. Прослужить столько времени в Онгудае при скудном миссионерском жалованье, при громадных – на сотни вёрст, – разъездах для проповеди, по большей части верхом, по горным тропинкам Алтая, подвиг не малый. Нужно сказать к тому же, что если и теперь Онгудай не отличается населённостью и удобством сообщения со внешним миром, то прежде это была положительно дикая, малодоступная и лишённая всяких удобств местность. За время своей службы о. протоиерей обратил в христианство более 500 язычников и подведомое ему Урсульское отделение привёл можно сказать в цветущее состояние, как со внешней, так и с внутренней стороны. Ревностная деятельность о. Константина не осталась без внимания со стороны епархиального начальства. К 1902 г. он имеет уже большую часть присвоенных белому духовенству наград, а в 1897 г. он возведён в сан протоиерея. В 1890 г. Преосвященный Исаакий епископ Томский назначил о. Константина на должность благочинного миссионерских церквей. Выбор был как нельзя более удачный. Действительно трудно представить себе благочинного более ревностного и аккуратного, чем о. Константин. Каждый подлежащий ревизии церковный документ просматривался им с самой строгой тщательностью. Никаких ссылок на русский «авось» у о. Константина не полагалось. Впрочем, порядка и законности о. благочинный добивался не начальственной строгостью, а советом, увещанием, даже просьбой и нередко опущенное восполнял собственноручно.

В 1900 г. о. протоиерей похоронил свою супругу и на склоне дней своих вознамерился посвятить себя на служение Богу в иноческом чине.

О. протоиерей известен всем жителям г. Бийска. Потому не удивительно, что в архиерейскую Казанскую церковь собралось посмотреть на глубоко-трогательный обряд пострижения и, так сказать, проводить о. протоиерея из жизни мирской в мир иноческий чрезвычайно много народа. Обряд пострижения совершал Преосвященнейший Макарий епископ Бийский. Обряд видимо глубоко тронул не одного только новопостригаемого, но и всех присутствующих. И было чем тронуться до слез. Совершение обряда пострижения совпало с неделею о блудном сыне и чудная евангельская притча как бы оживала и воплощалась в лицах участвовавших в совершении обряда, с той разницей, впрочем, что в данном случае к милосердию Небесного Отца прибегал не евангельский блудный сын, а всеми уважаемый и благоговейнейший о. протоиерей. Но тем сильнее было впечатление от произносимых им в слух всей церкви высоких иноческих обетов и проявленного им при этом глубоко трогательного покаянного смирения. В эти святые минуты в толпе молящихся, без сомнения, встрепенулась не одна уснувшая совесть и многие из присутствовавших в храме вспомнили и пожалели о том, как далеко в суете мирской удаляется человек от чистоты евангельской.

После заключительной молитвы Преосвященный Архипастырь обратился к новому иноку со следующей речью:

«Возлюбленнейший о Господе брат наш священноинок Иннокентий! Совершилось наконец зрело обдуманное тобой желание вступить на стезю монашеского подвижничества, твои чистые уста купно с сердцем произнесли священные обеты и с ярко горящим светильником веры во Христа Распятого ты бодро вошёл в ряды крестоносной дружины иноков.

Множество народа, присутствующего на священном событии сегодняшнего знаменательного вечера, торжествует радостным духом, слыша твои обещания и молитвенно лобзает твоё святое намерение. Эта непритворная буря молитвенных сердечных воздыханий, эти нескрываемые ручьи умилённых слёз не есть ли свидетельство народа Божия, в такие святые минуты охваченного ясным сознанием того, что есть действительно возможное для земного странника совершенство на земле, есть для избранных Божиих звание столь милое, родное сердцу русского человека, по природе своей смиренного подвижника.

С братской любовью и мы в соборе пастырей Божиих приветствуем твой подвижнический путь, частью уже пройдённый тобой в испытаниях апостольского служения в Алтае. Поучительное смирение – эта достохвальная черта твоего характера, – давало святую возможность слагать в сердце чудные указания хранившей тебя Десницы Божией, когда беды в горах, „беды во лжебратии“ облагали твоё служение и ввергали твою преданность Божественной воле Пастыреначальника в тяжкое горнило испытаний.

В ревностном послушании Духу Божию, влекшему тебя к язычникам, гнездящимся в неприступных твердынях Алтайских гор, тебе не раз и не два приходилось переживать „отвне – нападения, внутри – страхи“²⁸⁹, особенно когда разверзающиеся под ногами страшные пропасти или висевшие над головами каменные громады грозили стереть с лица земли самую память о твоём существовании. И сколь сладка потом была молитва спасённого от горных бед. Какой теплотой пастырской любви дышала твоя проповедь о Слове крестном язычествующему племени, в большинстве своём простым сердцем, усвоявшим святые истины Евангелия.

В инородческой пастве, как некогда Верховному Пастыреначальнику на земле, тебе приходилось встречаться со множеством одержимых нечистым духом, который через служителей тьмы – камов, властно управляет младенчески-доверчивым народом. Но проповеданная тобой Христова истина разгоняла тьму идолослужения, просвещала умы светом евангельских откровений, отторгала от нажитых заблуждений и вводила сотнями приобретённые души в причастие Божественной жизни.

Как бы в наибольшее укрепление миссионерского делания силой почивающего на пастырях благодатного дара, Господь попускал твоему смирению искуситься кознями и тех больных духом, кои двоящимися мыслями объюродевшей их мнимой мудрости думают успокоить свою холодность к церкви в её святом хранении и исполнении завета Спасителя о распространении среди языков вечно-блещущего света Тройческого единства. Мучительным томлением наполнялось тогда сердце твоё, по временам даже смущавшееся мыслью об ускользавшей надежде приобретения чад, измышляющих себе божества моды и страстей. В лице этих болящих духом свойственная падшему естеству горделивая и слепая исключительность, без подвига и борьбы, лишённая одухотворяющей всякую деятельность церковности, готова была иногда порождать в тебе боязнь о напрасном труде²⁹⁰, но всепревозмогающая благодатная любовь пересиливала мимолётную тоску о лжебратии, а искренняя отеческая жалость к отвертывающимся от богоугодной жизни, зарождала в тебе муки того духовного боления, которое описал выстрадавший их по отношению к неразумным галатам святой апостол языков²⁹¹.

Испытующий сердца присных своих, благодатью Его устрояющих на земле царство „не от мира сего“, зрел пост и молитву смиренного делателя, сеявшего Слово крестное на Алтайской ниве. Он укреплял тебя благодатными утешениями пастырского креста, ибо очи твои видели и уста свидетельствовали возрождение языческих душ, распалявшихся готовностью идти вслед за проповеданным тобой Христом и через таинства Церкви усвоять благодатную в нём жизнь.

Тридцатилетние труды твоего миссионерского пастырства на Алтае хорошо ведомы всем купно с тобой молящимся и благодарным сердцем сорадующимся восприятию тобой ангельского образа. К купели сего второго крещения ты приступил уже убелённый сединами, паче-же мудростью глубокого жизненного опыта. О порученном тебе Пастыреначальником деле ты можешь дерзновенно сказать с апостолом Христовым: „если кто смеет хвалиться, то смею и я: много раз был в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от язычников, в опасностях в пустыне, в опасностях между лжебратиями, в труде и изнурении, часто в бдении, в голоде и жажде, часто в посте, на стуже и наготе. Бог Благословенный во веки знает, что я не лгу“²⁹².

Теперь, очищенный от уз бесцельных попечений и грешных скорбей мира, отрясши всякое плотское мудрование, ты в слезах умилённой радости обнимаешь Крест Христов и согретый верой, надеждой и любовью, находишь в Распятом тот незыблемый душевный покой, который обещает он всем труждающимся во имя Его²⁹³.

Да сохранит тебя Христос Господь, возлюбленный инок, и в последующие дни твоего миссионерского подвижничества молитвами апостола Сибирских языков святителя Иннокентия, имя которого ты днесь восприял. Аминь».

Новый о. иеромонах Иннокентий, стоя до конца всенощного бдения на амвоне, с крестом и свечей в руках, молился пред иконой Христа Спасителя.

Молитвенно пожелаем ему сохранения высоких иноческих обетов, мира душевного, здравия телесного также и мы, бывшие очевидцами его пострижения.

Пробыв около часа в казённом доме урочища, отправились в дальнейший путь, к месту ночлега, в аул Тиб. От урочища дорога идёт правым берегом Ардона и сразу вступает в Кассарское ущелье, в красоте своей нисколько не уступающее Ардонскому. Ущелье это ограничено с обеих сторон высокими стенами скал, переходящими местами за снежную линию.

Дорога становится здесь в высшей степени опасной; малейший неверный шаг лошади, и путнику угрожает неминуемая смерть, падение в бездну, в шумный Ардон, текущий в глубине ущелья. Местами положительно невозможным становится ехать, приходится выходить из экипажа; лошадей в этих опасных местах обыкновенно ведут под уздцы, экипаж поддерживают, да и пешком пройти тут свободно возможно только привычному к горным дорогам человеку; случайно очутившемуся здесь путнику приходится прибегать к посторонней помощи, опираться на руку надёжного горца. Наш Владыка, страдающий ревматизмом, в этот день с утра чувствовал боль в ногах, поэтому не мог идти пешком, и принуждён был пересесть в простую, менее опасную для этой дороги линейку и ехать так с большой опасностью для жизни; начальник участка, князь Макаев и конвоировавшие осетины окружили Владыку, предохраняя любимого Архипастыря от весьма возможного несчастного случая, часто тут происходящего. В некоторых местах боковые колеса экипажа оказывались почти висящими над пропастью. Тут человека не может не охватить чувство ничтожности, подавленности. Чувство страха от взгляда невольного в сторону быстро несущегося в глубине пропасти Ардона искупается видами в высшей степени причудливых, небольших водопадов, часто образуемых течением Ардона, и чудесными картинами его берегов. Нередко можно видеть посреди реки возвышающиеся каменные глыбы, оторвавшиеся со скал, с растущими на них одинокими соснами. За Кассарским ущельем долина Ардона более расширяется. От аула Зоромага, который посещён был Владыкой на обратном пути, дорога начинает подниматься всё выше и выше и вскоре переходит в Мамиссоновское ущелье. Тут мы были уже на 7.000 футов высоты. Недалеко от аула Тиб, с нами произошло неожиданное приключение, сильно всех нас напугавшее. При одном из поворотов извилистой дороги с линейки упал ехавший впереди всех начальник участка; падение было, конечно, неожиданное и следующий экипаж должен был переехать упавшего, не успевшего встать, но ловкое движение кучера избавило нас от несчастия, и мы благополучно часов в шесть вечера приехали в аул Тиб.

Тибцы ожидали своего архипастыря во дворе своей церковно-приходской школы, недавно ими выстроенной почти рядом с родной церковью. Тут же во дворе были собраны маленькие школьники и школьницы со своими учителями. Как только завидели школьники Владыку, запели на осетинском языке праздничный тропарь «Спаси Господи» и тропарь Архистратигу Михаилу, патрону своего храма. Сказав несколько приветственных слов собравшимся старикам и их молодому поколению – школьникам, Владыка зашёл в приготовленное для него помещение, в квартирку местного учителя.

Школьное Тибское здание весьма обрадовало Владыку; просторная школьная, светлая, чистая комната и две рядом с классом, устроенные для учителя с небольшими сенями комнатки ясно свидетельствовали, что Тибцы весьма заботятся о просвещении своих детей и не пожалели ни трудов, ни скудных своих средств для постройки прочного школьного здания.

Отдохнув немного, Владыка направился в приходскую церковь, где был встречен местным священником, старцем-грузином, доживающим свой век в Осетии, о. благочинным протоиереем Токаевым и ректором семинарии. После обычной встречи началась воскресная всенощная, которую совершил о. ректор в сослужении о. протодиакона Михаила Биткина. Отец же благочинный с частью свиты преосвященного поехал в Лисри совершить в новой, готовой к освящению церкви всенощную. Певчие воспитанники семинарии и ученики церковно-приходской школы попеременно пели по-осетински. Во время первого часа Владыка приказал Салугардонскому священнику о. Михаилу Хетагурову (осетину), приглашённому лисрцами на праздник, прочитать трисвятое и «Отче наш» по-осетински, заставляя всю церковь повторять слова молитвы.

По окончании всенощного бдения, Владыка обратился к Тибцам с словом назидания, похвалил их за усердие к храму Божиему и советовал не охладевать, а всё более и более возгревать в себе дух искреннего благочестия и давать своим детям просвещаться спасительным для небесной и земной жизни светом христианского учения. Долго беседовал Владыка с Тибцами; последние, по окончании архипастырем слова, испросили благословение сказать несколько слов и тут же в церкви выразили чувства благодарности Владыке за его неутомимость, постоянные заботы об их духовно-религиозном просвещении и даровании возможности видеть архиерейское богослужение и им, темным горцам. Благословив всех находящихся в храме, Владыка возвратился в школу.

На другой день, 16 сентября, в 7 час. утра Владыка, в сопровождении о. ректора и конвоя, выехал в аул Лисри для совершения освящения вновь выстроенной Лисрцами каменной обширной церкви.

Постройка церкви в горах – это целое событие. Много терпения и труда нужно, не говоря уже о средствах, чтобы суметь свезти материал по невозможным горным дорогам; поэтому нельзя было не удивляться энергии лисрцев, выстроивших весьма красивую церковь исключительно на свои и собранные по книжке, с благословения Владыки, ими же самими средства. Лисрская церковь оказалась одной из красивых горских церквей. Лисрцы не долго сравнительно и строили свою церковь, в продолжение, собственно, 2 лет удалось им исполнить давнишнее своё желание иметь свою отдельную церковь, так как посещать Тибскую церковь, в пяти вёрстах отстоящую от них, по трудности путей сообщения, в особенности зимой, весьма затруднительно, а по временам и совершенно невозможно.

В ауле Лисри до 70-х годов, оказывается, была маленькая церковка, удовлетворявшая духовно-религиозные нужды лисрцев, но от ветхости она развалилась, и 30 лет лисрцы лишены были возможности иметь свой храм. Мысль лисрцев построить у себя церковь и образовать особый от Тиба приход нашла сильную поддержку в архипастыре нашем, благодаря советам и руководству которого и ускорилось осуществление заветной мечты лисрцев.

Хотя от аула Тиб не более пяти вёрст до Лисри, но с большим трудом могли мы подъехать к Лисрской церкви. Экипаж Владыки – двухместный небольшой фаэтон, приноровлённый к горным дорогам, мы должны были оставить за версту от Лисри и Владыка, усевшись на линейке, поддерживаемый всё время конвоировавшими нас жителями окрестных сёл, подъехал к церкви.

После обычной встречи были совершены освящение церкви и божественная литургия с молебном. Во время богослужения хор певчих песнопения исполнял большей частью на осетинском языке. Сам Владыка молитву «призри с небесе, Боже», «Благодать Господа» и «Мир всем» произнёс на осетинском языке. По окончании богослужения Владыка, при помощи переводчика, незаменимого осетинского проповедника о. протоиерея К. Токаева, обратился к народу с глубоко назидательным, сердечным словом, в котором народ призывался к принесению благодарности Творцу, давшему силы и крепость Лисрцам и в этой почти недоступной местности устроить каменный обширный, благолепный храм. Устроив храм, Лисрцы обязаны озаботиться и о наилучшем украшении своей родной, дорогой церкви. Лучшим украшением храмов Господних, мест, освящаемых особым присутствием благодати Его животворящего Духа, служит многочисленность молящихся, их чистосердечное христианское настроение. Храм обязывает своих прихожан жить благочестно, ведать Бога, любить Его, быть с Ним в постоянном общении, ибо в храме во время богослужения, совершения Св. Таинств, принесения бескровной жертвы, Святейшей Евхаристии Тела и Крови нашего Спасителя, подаются на это потребные силы верующим.

Присутствующие, умилённые никогда невиданным ими чином освящения церкви, благолепием архиерейского служения, согретые архипастырским живым действенным словом, ловили прямо слова своего епископа, старики рыдали. По окончании беседы Владыка весьма долго благословлял народ, во множестве собравшийся из окрестных аулов и раздавал детям и женщинам крестики и образки.

Выйдя из церкви, Владыка приглашён был Лисрцами на праздничную трапезу. Архипастырь сам пожелал обойти и благословить столы, накрытые для тысячной толпы. Во время обхождения Владыкой столов один из лисрских стариков обратился с речью к архипастырю, благодарил его от лица общества за все труды и заботы, подъятые им ради утешения бедных горцев.

Благословив столы, Владыка обратился вновь с сильным словом к трапезующим и пригласил их пожелать здоровья, многолетия возлюбленному Монарху нашему, Первородному сыну Православной Церкви, защитнику и покровителю православных и Его Августейшему Семейству.

Тост огласился долго не умолкающим громогласным ура, повторяемым соседними скалами.

Затем о. ректор семинарии, коего лисрцы заранее попросили, как начальника главной осетинской школы (семинарии) и представителя осетинского духовенства, провозгласить тост за здоровье архипастыря, обратился к Владыке с речью приблизительно следующего содержания:

«Мы, все присутствующие здесь, послушные твоему архипастырскому зову, приносим Творцу благодарность за дарование нам радости видеть в горах ещё одну церковь. Увеличение в Осетии церквей свидетельствует о совершенном обращении чад к Отцу своему небесному. Осетины с 7 века принадлежали Господу Иисусу, были преданы божественному Его учению, были верными чадами Отца небесного. Печальные исторические условия, соседство с врагами христианства, отнесли осетин в сторону от спасительного русла церковной жизни. Одни из осетин совершенно изменили Отцу небесному, разорвав связь с искупившим их Кровью Своей, Божественным Его Сыном, а другие, загнанные врагами в горы, лишённые возможности быть в общении с единоверными им народами, оставшись без присмотра и руководства пастырей, не слыша сладкозвучных песен Сионских, не согреваясь словом евангелия, хотя и сохранили союз со Христом, но омрачили его, присоединив к чистому учению веры Христовой языческие и мусульманские суеверия, отдалились от церкви, близки были к духовной смерти. Начало 19 столетия, распространение над Кавказом господства Православного Самодержца дало возможность очнуться от сна духовного и Осетии, всем своим прошлым связанной с миром христианским. Осетины стали возвращаться к родной матери своей – церкви православной, вновь стали учиться и прислушиваться к Её материнскому гласу, стали заботиться об искоренении всего того, что может осквернять чистоту и девственность Невесты Христовой – Матери Церкви. Возвращение и утверждение в истинах учения и правилах церковной жизни продолжается и доселе. Успешность в этом деле возможно проследить и наглядно. Число храмов Божиих вполне безошибочно может указать, в каком духовно-нравственном состоянии находятся те или другие осетинские общества. Кто знаком с нашей осетинской жизнью, тот не может не согласиться с нами, что присутствие или отсутствие церкви есть верный показатель, твёрдо ли общество в вере Божией, или продолжает погрязать в своём заблуждении.

Зная столь великое значение храмов Божиих в нашей духовной жизни и вспоминая историю созидания их, мы не можем не остановить внимания своего на двух периодах истории возведения в Северной Осетии храмов Божиих. Первый период – с начала нынешнего столетия до открытия самостоятельной Владикавказской епархии и второй – от открытия её доселе. Последний период неразрывно связан с Твоим именем, Владыко Святый, и к нашей радости, к нашему нескрываемому удивлению, в этот второй период, обнимающий всего лишь 8 лет, сделано треть того, что было сделано в продолжение 90 лет. В горной Осетии всех церквей не более 22, из них устройство 8 церквей – дело рук твоих. В прежний период церкви в Северной Осетии строились не на счёт местных жителей, а на счёт или казны или „Общества Восстановления Православного Христианства на Кавказе“. Во второй же период на устройство храмов перестали брать у казны, а означенное Общество, предоставив дело Твоему энергичному управлению, перестало отпускать средства на построение церквей в Северной Осетии. Несмотря на это, Ты, повторяем, дорогой наш Архипастырь, увеличил число наших храмов, озаботился утвердить своих пасомых в вере Христовой и в жизни по вере. Благодаря Творца за дарование нам возможности устроить храм, мы сыновне, от чистого сердца возносим Богу благодарение за дарование нам Архипастыря, любящего нас, пекущегося о нашем духовно-нравственном совершенствовании, неутомимо работающего на ниве Христовой и своё разбитое в проповеднических трудах здоровье отдающего в жертву нам и всеусердно просим Промыслителя ниспослать Тебе, Владыко, здоровья и многолетия. Не можем при этом не вспомнить, что только месяц тому назад Ты освятил благолепнейшую церковь в среде нашей братии, ауле Хумалаг, и что день этот совпал с десятилетием славного Твоего архиерейства. Да послужит нам это обстоятельство залогом верным, что всё Твоё архиерейство будет богато созиданием церквей Божиих, и да сподобит Тебя Господь отпраздновать со славою пятидесятилетие служения Твоего Спасителю нашему Богу в сане епископском. По смирению своему скрыл Ты от нас день десятилетия своего архиерейства; тем громогласнее да будет день пятидесятилетия Твоего архиерейства. Будь здоров, наш Архипастырь, умножай храмы Божии и утверждай нас в любви Христовой».

Владыка поблагодарил о. ректора за молитвенное благопожелание, удостоил его тёплых архипастырских слов и провозгласил тост за здоровье о. ректора, как начальника осетинских школ.

По окончании трапезы, Владыка выехал из Лисры и направился на ночлег в Зоромаг. Присутствующие на празднике Лисрском представители Тибского общества стали просить Владыку вновь заехать к ним и совершить в школьном здании водосвятный молебен. Владыка с любовью согласился на просьбу Тибцев.

На обратном пути в Тиб мы вновь избавились от несчастья. Воспитанник VI класса семинарии Иван Лагунов, при одном из поворотов дороги, упал с линейки и чуть было не скатился в пропасть; вовремя ухватившись за бурку, застрявшую в колесе линейки, он сохранил равновесие и смог встать, только фуражка слетела и была унесена Мамиссоновской речкой.

По совершении в Тибской школе водосвятного молебна, за которым пели школьники, благословив народ и наделив школьников крестиками, Владыка направился в сопровождении многочисленного конвоя из осетин, съехавшихся из аулов Зоромаг, Заки и Нар, в ближайший аул Зоромаг. По обеим сторонам дороги виднелись на склонах гор участки земель, обнесённые каменными оградами, тщательно оберегаемые от размыва дождями. На этих участках горцы засевают хлеб и несмотря на весьма значительную высоту (6 и 7 тысяч футов) хлеба здесь, по словам самих горцев, родятся прекрасные. Смеркалось, когда мы, при колокольном звоне Зоромагской церкви, должны были переехать Ардон, чтобы подъехать к церкви. Но экипаж попал в глубокое место р. Ардона, и лошади не могли сдвинуть его с места, хотя в нескольких шагах от нас реку мог бы перейти вброд и десятилетний мальчик. Затем одна из лошадей, кидаясь в разные стороны, чуть было не ударила копытом в лицо сидящего в экипаже рядом с Владыкой о. ректора, потом она упала и чуть было не опрокинула экипажа. Владыке и о. ректору угрожала опасность очутиться в смертельно-холодных для непривычного человека волнах Ардона. Видя любимого Владыку в опасности, зоромагцы бросились в реку и на руках вынесли на берег его и о. ректора. Отделавшись, по милости Божией, одним испугом, Владыка, несмотря на то, что подмочил себе ноги, направился в церковь и, отслужив молебен, в продолжение целого часа поучал собравшийся народ и предлагал отдельные вопросы по Св. Писанию присутствующим женщинам и школьникам. Благословив народ, раздав крестики и образки детям, Владыка отправился в дом местного жителя Касобиева, родителя преподавателя Кутаисской духовной семинарии.

В эту ночь раскапризничалась кавказская природа и от ранней осени прямо перенесла нас в холодную зимнюю стужу. Повалил снег, подул холодный, насквозь пронизывающий ветер. Владыка решил было посетить Заки, Нар и Цей, но попасть в эти аулы было невозможно, даже нельзя было заехать и в Садон вследствие обрывавшихся камней; поэтому решили ехать прямо в Алагир. Отдохнув немного в урочище св. Николая, поспешили ехать скорее, дабы не застрять где-нибудь среди дороги. Подъезжая к Нузальской церкви, Владыка был утешен послушанием своих пасомых. Нузальцы со своими жёнами и дочерьми стояли пред церковью вместе со своим священником о. Афанасием Албеговым. Владыка с любовью благословил собравшихся. Из Нузала поехали в аул Унал. Отслужив молебен в Уналовской церкви, благословив и поговорив с народом, Владыка зашёл в церковно-приходскую школу, спрашивал мальчиков и девочек и, наделив их крестиками, выехал в Алагир. Было около пяти часов вечера, когда мы подъезжали к Алагирской церкви. После обычной встречи Владыка отслужил молебен и затем обратился к народу с словом, в котором поделился с своими пасомыми впечатлениями, произведёнными на него духовно-нравственным состоянием горцев. К духовному трезвению призывал Владыка и своих пасомых Алагирцев, дабы эти последние, живущие в более благоприятных условиях, своей жизнью являли пример для братьев своих, живущих в суровой, тяжёлой обстановке. Благословив народ и одарив детей крестиками, Владыка направился под гостеприимный и радушный кров христолюбивой семьи П.П. Семянникова.

На другой день, 18 сентября, Владыка из Алагира, в сопровождении своей свиты, о. ректора Семинарии, протоиерея Токаева, князя Макаева (начальник участка заболел, даром не прошло для него падение с линейки, ушибы заставили посидеть некоторое время дома), направился на железнодорожную станцию «Дарг-Кох», а отсюда по железной дороге в свой епархиальный город²⁹⁵.

– Новый православный епископ в Китае и восстановление нашей миссии там.

– 3 июня, в праздник сошествия Св. Духа, в Троицком соборе Александро-Невской лавры торжественно совершена хиротония начальника пекинской духовной миссии архимандрита Иннокентия во епископа переяславского, по примеру именования св. Иннокентия первого епископа иркутского, который был возведён во епископа переяславского и назначен начальником пекинской миссии, в начале её основания – при Петре Великом, но не был допущен в таком высоком сане в Пекин, и остался на пути следования туда через Сибирь в Иркутске. Наша миссия в Китае, таким образом, до сего времени имела представителя в сане архимандрита. На нового епископа православной церкви на Дальнем Востоке возлагаются полномочия епархиального архиерея; под его управлением будут находиться все православные церкви в Китае и Манчжурии, не исключая военных и железнодорожных.

Епископ Иннокентий, в миру Иван Аполлонович Фигуровский, сын священника енисейской епархии, родился в 1863 году. Высшее богословское образование получил в С.-Петербургской духовной академии, где окончил курс со степенью кандидата богословия в 1892 г. Здесь же на III курсе, 25 сентября 1890 г., пострижен бывшим ректором академии, ныне митрополитом с.-петербургским Антонием, в монашество. По окончании академического курса назначен был смотрителем СПб. Александро-Невского духовного училища, затем – ректором с.-петербургской семинарии, с июля 1895 по октябрь 1896 г. был настоятелем московского Покровского миссионерского монастыря и членом православного миссионерского общества. В октябре 1896 г. назначен начальником Пекинской миссии. За время 5-летнего пребывания в Китае о. архимандрит близко ознакомился с нуждами православной миссии, изучил быт китайцев и свободно владеет их разговорным языком. При нём впервые в церкви миссии богослужение совершалось на китайском языке, привлекая в церковь многих православных китайцев, неохотно посещавших её ранее, когда богослужение было на непонятном для них церковно-славянском языке. Изредка посещали церковь и китайцы-язычники, интересуясь православным богослужением на родном языке.

На восстановление разрушенной пекинской миссии Св. Синодом отпущено в распоряжение её начальника единовременно 150.000 руб. Ежегодный бюджет на содержание миссии в 15.500 руб. увеличивается до 30.000 р. Учреждение епископства в Китае вызвано главным образом потребностью удовлетворения религиозно-просветительных нужд наших соотечественников, наплыв которых в Маньчжурию и Китай, с проведением Сибирской жел. дор. и учреждением русских портов – Порт-Артура и Дальнего, быстро увеличивается с каждым годом. Отсутствие православных церквей и школ в крае нередко вынуждает отдавать детей для обучения в школы при католических миссиях. В настоящее время на китайской территории имеется до 20 православных церквей, одна из них в Пекине – при посольстве, одна – в Ханькоу, две полковые – в Порт-Артуре и остальные в Маньчжурии – по линии железной дороги. Отъезд преосвященного Иннокентия к месту своего служения состоится в половине июня через Сибирь. На пути в Маньчжурии преосвященный ознакомится со своей новой паствой и её нуждами. С ним едут: один архимандрит, два иеромонаха, три иеродиакона и до 30 человек послушников. На первых порах предполагается в возможной скорости восстановить разрушенный боксёрами Успенский монастырь в Пекине (бывшее подворье миссии) и поселиться там²⁹⁶.

Астраханский Епархиальный Комитет Православного Миссионерского Общества к отчётному 1901 году составляли:

Председатель, Преосвященнейший Сергий, Епископ Астраханский и Енотаевский.

Товарищ Председателя, г. Астраханский Губернатор и Главный Попечитель Калмыцкого народа, Генерал-лейтенант М.А. Газенкампф.

Восемь членов: Ректор Семинарии и Председатель Епархиального Училищного Совета, Архимандрит Иоанн, Член Консистории, священник И.И. Саввинский, Епархиальный Наблюдатель церковных школ Астраханской епархии, священник Ф.А. Архангельский, Ключарь Кафедрального собора, священник В.В. Карасёв (он же и казначей); Смотритель Духовного Училища, Статский Советник И.А. Попов, заведующий Астраханской миссионерской инородческой двухклассной школой, священник В.Д. Красильников, Астраханские купцы Е.С. Куликов и С.В. Носков, Делопроизводитель Надворный Советник А.Ф. Разумов. Письмоводителем состоял чиновник Консистории А.И. Николаев.

Из личного состава Комитета, за переходом на службу в Нижегородскую епархию, выбыл священник Ф.А. Архангельский; в лице его Комитет лишился одного из полезнейших своих членов; при частых поездках по епархии, при исполнении прямых своих обязанностей, священник Архангельский, многократно посещал и миссионерские школы, при чём оо. миссионерам и их сотрудникам-псаломщикам и учителям давал руководственные наставления относительно лучшей постановки учебно-воспитательного дела в их школах, узнавал нужды последних и, с представлением своих мнений о лучшей постановке учебно-воспитательного дела в миссионерских школах, сообщал Комитету весьма ценные сведения по делу просвещения инородцев.

Действительных членов Миссионерского Общества по Комитету состояло всего 510 человек, в том числе пожизненных 16 человек.

Астраханский Епархиальный Миссионерский Комитет, руководясь Высочайше утверждённым Уставом Миссионерского Общества, указаниями и распоряжениями Преосвященнейшего Председателя, проявил свою деятельность в следующем:

1) Неотступно продолжал своё просветительное дело между язычниками и магометанами в пределах Астраханской полуинородческой епархии. Правда, за скудостью своих средств, Комитет не мог расширить своей деятельности через открытие в истекшем году новых миссионерских станов и школ и привлечение надлежаще подготовленных лиц на службу в Астраханскую епархию, но благодаря субсидиям, ежегодно оказываемым Комитету Советом Православного Миссионерского Общества, местным Епархиальным Училищным Советом, Калмыцким Управлением и разными другими учреждениями и лицами – Комитет имел возможность не только поддержать внешнее и внутреннее благоустройство в существующих миссионерских храмах и школах-приютах, но и содержать большее число, чем было в предшествующие годы, учеников-пансионеров, обучающихся в миссионерских школах; так в 1900 году учеников-пансионеров во всех миссионерских школах состояло 68, а в 1901 году их было уже 96 человек.

2) Ходатайствовал пред подлежащим начальством о содействии миссионерскому делу, оо. миссионерам и их помощникам, об улучшении материального быта новокрещёных и о защите их от притеснений со стороны калмыков-ламаитов. Результатом таких ходатайств Комитета, при сочувственном отношении к миссионерскому делу Товарища Председателя Комитета М.А. Газенкампф и Калмыцкого Управления, – в лице Заведующего Южной частью Малодербетевского улуса А.Я. Феликсова, крещёные калмыки Ноин-Ширенского стана собираются в миссионерский стан, селятся близ храма для оседлой жизни. Если и на будущее время продолжится подобное содействие миссии со стороны гражданского Начальства и заботы о сем местных оо. миссионеров, то можно надеяться, что в близком будущем все крещёные калмыки, по примеру Ноин-Ширенцев, соберутся в миссионерские станы, тогда и дело миссии станет на должной высоте. Калмыцкое Управление выразило свою заботу о крещёных калмыках ещё в отпуске 750 руб. на раздачу беднейшим из них в Чилгирском стане.

3) Внушал оо. миссионерам и приходским священникам, в приходах которых проживают крещёные калмыки, озаботиться о научении последних Православной вере и христианской жизни, через частые церковные и домашние беседы с ними, а для удобства в сем деле заботиться о водворении новокрещёных при миссионерских станах, близ храма и школы. При этом оо. миссионерам указывались предыдущие опыты Астраханской инородческой миссии в сем деле, из которых видно, что успехи миссии не мало зависели от условий оседлой жизни, а неуспехи – от кочевой жизни новокрещёных и некрещёных инородцев; в первом случае, – новокрещёные, находясь под постоянным благодатным воздействием храма и церковных богослужений, скоро усваивали христианские истины, а вместе перенимали русский язык, обычаи и образ жизни, через браки с русскими, даже сливались в одну семью с русским народом, во втором случае, т. е. при кочевом образе жизни, новокрещёные делались по большей части недоступными руководству и надзору за ними со стороны миссионера или приходского священника, почему и случалось, что, кочуя неизвестно где по калмыцкой степи, они снова делались членами брошенной ими веры, т. е. ламаитами.

4) Заботился об удовлетворении духовных и материальных нужд веропроповедников, стараясь, в пределах возможного, обеспечить их достаточным окладом жалованья, готовою квартирой, нарезкой узаконенной пропорции земли, билетами для бесплатных разъездов по калмыцкой степи с проповедью Евангелия. По заботам Комитета, некоторые оседлые крещёные калмыки наделяются землёй в достаточном количестве, но это, к сожалению, сделано пока по отношению не всех крещёных инородцев.

5) Заботился о привлечении к делу миссии в Астраханской епархии достойных и надлежаще подготовленных лиц к началу 1902/1903учебного года; с этой целью сносился с Педагогическим Советом Миссионерских курсов при Казанской Духовной Академии о рекомендации Комитету таковых лиц, из окончивших курс в вышепоименованном учебном заведении при Академии.

6) Для поощрения достойных из миссионеров и занимающихся миссией священников, представлял к наградам. По представлению Комитета, за отчётный год награждены скуфьёй:

а) Благочинный миссионерских церквей, священник Василий Кряжимский,

б) о. Заведующий Астраханской миссионерской инородческой двухклассной школой, священник Красильников, и набедренником миссионер Улан-Эргенского стана Ксенофонт Цендровский.

Комитет тоже делал и по отношению к светским лицам, оказавшим содействие миссии своими пожертвованиями. Так, по представлению Председателя Комитета, Астраханский купец А.И. Губин, за пожертвование деньгами и материалами около 21.000 рублей на сооружение храма при миссионерской двухклассной школе на Калмыцком Базаре, Высочайше награждён орденом св. Анны 3 степени, а Советом Православного Миссионерского Общества – поощрён званием почётного члена Миссионерского Общества с выдачею на то установленного диплома.

Общим Собранием членов Комитета выражена благодарность Доктору медицины А.К. Депперу, за безвозмездно оказываемое им медицинское пособие заболевающим воспитанникам миссионерской школы-приюта на Калмыцком Базаре в течение более 7-ми лет и Новоузенскому купцу С.И. Глухову, за пожертвование им деревянного дома для миссионерской школы в киргизском посёлке Таловке. Наконец, многим как духовным, так и светским лицам объявлена благодарность Комитета и выданы свидетельства на звание действительного члена Комитета.

7) Приглашал духовенство сельских церквей, в соседстве с которыми проживают язычники, к более усердному благовестию Евангелия между последними, собирая отчётные сведения о деятельности такового духовенства через местных Благочинных.

8) Непосредственно или через местное духовенство и известных благотворителей приглашал к пожертвованиям деньгами и материалами на удовлетворение многочисленных нужд миссии. К сожалению, доводится отметить грустный факт, что в таком большом и богатом городе, как Астрахань, с его стотысячным православным населением (смотри цифровые таблицы памятной книжки по Астраханской губернии на 1900 г. стр. 8) находятся лишь десятки светских лиц, изъявивших желание состоять постоянными членами Миссионерского Общества.

Большой сбор на миссию поступил от оо. протоиереев: Илариона Туберозова, Иоанна Юштина, Димитрия Ласточкина, Петра Ильинского, Григория Юдина, игумена Феофилакта и священников: Антония Богородицкого, Георгия Попова, Иоанна Летковского, Аркадия Юдина, Иоанна Близнюкова, Павла Петрова, Михаила Белоземцева, Василия Юштина и Аристарха Виноградова, Надворного Советника М.И. Дубровского, церковного старосты Ильинской церкви г. Астрахани Л.В. Злобина и Астраханского мещанина В.Н. Иванова. Как поименованным, так и всем лицам, принимавшим участие в сборе на миссию Комитет за понесённые труды приносит искреннюю благодарность.

9) Особенно попечительное внимание своё Комитет обращал на приготовление достойных и надёжных помощников в сотрудники нашим инородческим миссионерам и приходским священникам, занимающимся миссионерским делом, а равно и на учебно-воспитательную сторону дела в существующих миссионерских школах, о чём будет сказано ниже.

В Астраханской губернии за 1901 год числилось 557.759 человек обоего пола русского православного населения и 440.659 человек обоего пола инородцев и иностранцев, а потому Астраханскую епархию можно назвать епархией полуинородческой. Из 440.659 инородцев только около 2.200 человек просвещены св. крещением, остальные же остаются по-прежнему магометанами, ламаитами, или др. Отсюда становится очевидным, как велик должен быть труд деятелей и руководителей по инородческому просвещению, чтобы такая масса лиц была просвещена светом Евангелия и введена в лоно Православной церкви; нужен громадный штат деятелей, чтобы научить, просветить и укрепить в истинной вере всю эту массу, нужны не годы и не десятки лет, чтобы коснеющие в язычестве и магометанстве инородцы освободились от накопившегося на них веками языческого и магометанского суеверия, просветились светом Евангелия и усвоили православную культуру; нужны не десятки, как теперь, а сотни тысяч рублей ежегодных доходов, дабы содержать необходимое количество миссионерских учреждений и при них штат нужных и достойных деятелей на почве просвещения инородцев в нашей, как выше выяснено, полуинородческой епархии; а сего-то и нет у Комитета. Доходов у него в 1901 году было 11.902 р. 45 к., в 1900 году 14.668 р. 17 к., в 1899 году 30.370 р. 39 к. ²⁹⁷; (т. е. это составит по 2–3 коп. расхода на просвещение каждого инородца). Вот почему главным образом всякие добрые порывы Комитета поставить дело Астраханской инородческой миссии на надлежащую высоту останавливаются в самом же начале: нужны новые миссионерские станы – денег нет, нужны надлежаще подготовленные миссионеры – денег нет, нужны таковые же учители для школ – денег нет, не на что пригласить. По сей-то причине Астраханский Миссионерский Комитет и в нынешнем году оставался при тех же миссионерских станах и школах, что были в предшествующем 1900 году.

В отчётном 1901 году в ведении Астраханского Миссионерского Комитета находились две духовные миссии: противо-ламайская и противо-магометанская. Противо-ламайская духовная миссия действовала в калмыцкой степи, на пространстве 78 тысяч квадратных вёрст, на котором кочуют около 140.000 калмыков ламаитов обоего пола; противо-магометанская духовная миссия действует в Киргизской Орде, на пространстве 67 тысяч квадратных вёрст, на котором кочуют более 215 тысяч киргизов.²⁹⁸.

Противоламайская духовная миссия сосредоточена в трёх станах:

1) Ноин Ширенском,

2) Улан-Эргенском и

3) Чилгирском;

кроме сего в следующих пунктах: на Калмыцком Базаре, урочищах: Яшкуль, Амта-Бургуста, Кегульта и селе Булгун-Сала.

В Ноин-Ширенском миссионерском стане имеется храм, в честь Святителя и Чудотворца Николая Архиепископа Мирликийского, школа с приютом при ней, амбулаторный покой; имеется церковное попечительство и ссудо-вспомогательная касса.

Храм довольно поместительный, всем нужным снабжён, но как давно построенный и ремонтированный, – в настоящее время имеет нужду во внутреннем и наружном ремонте, на что местным церковным попечительством изыскиваются необходимые средства. Ноин-Ширенский приход составляет 1.265 душ обоего пола, из них 490 душ обоего пола русских и 776 душ обоего пола крещёных калмыков. Миссионером стана состоит священник Леонид Лопатин, прекрасно владеющий калмыцким языком, как происходящий из природных калмыков.

Ноин-Ширенская миссионерская школа построена лишь в 1898 году и представляет из себя прекрасное деревянное здание, могущее вместить до 45 человек учеников-пансионеров. В отчётном году в школе обучалось 22 мальчика пансионера и 23 мальчика и 3 девочки приходящих; занятия продолжались до 6 месяцев. Учителями школы состояли в первую половину года и. д. псаломщика Михаил Болдырев и учитель Алексей Ельцов; оба они окончили курс в миссионерской двуклассной, что на Калмыцком Базаре, школе и владеют калмыцким языком отлично; занимались в школе усердно. Во вторую половину года учителями школы состояли: и. д. псаломщика Дмитрий Бровкин и брат его Алексей Бровкин, оба окончили курс в поименованной выше школе; занимаются в школе, по отзыву о. Уездного Наблюдателя церк. школ, усердно и успешно.

Для помещения миссионера имеется в стане весьма хороший и удобный дом с службами, сад и огород; для помещения псаломщика не большой, но удобный домик с усадьбой; учитель квартиру имеет при школе.

Амбулаторный покой при стане открыт только в 1900 году; всеми необходимыми инструментами и лекарствами снабжён в достаточном количестве; при амбулаторном покое имеется фельдшер. За истекший 1901 год в амбулаторном покое бесплатно принято (с повторными больными) 2.618 человек; больные лекарствами из амбулаторного покоя пользовались бесплатно. Ноин-Ширенский амбулаторный покой призван к жизни местным церковным попечительством, которое кроме сего ещё оказывало вспомоществование беднейшим калмыкам – чаем и мукой; чаю выдано 51 доска, муки 350 пудов, всего на сумму 308 руб. 75 коп., больные, сверх сего, получали деньги на покупку для себя мяса.

Ссудо-вспомогательная касса открыта тем же попечительством; основной капитал в количестве 1.000 руб. получен был за выпас скота на землях крещёных калмыков стана; выдача ссуды производится бедным, но благонадёжным крещёным калмыкам сего стана по удостоверению старшины в количестве не больше 60 руб. на целую семью.

Попечительством в течение года всего израсходовано на нужды бедных калмыков и амбулаторного покоя 782 руб. 87 коп.; к 1-му января 1902 года оставалось 26 руб. 70 коп., да около 600 пудов зернового хлеба.

В Улан-Эргенском миссионерском стане имеется церковь, миссионерская школа, церковное попечительство и воскресная школа.

Церковь в Улан-Эрге во имя Св. Николая Архиепископа Мирликийского, деревянная на каменном фундаменте, построена в 1877 году на средства Комитета; церковь довольно благолепна, внутри и снаружи снабжена приличной церковной утварью. В приходе сего стана проживает до 680 душ обоего пола русских и только 20 крещёных калмыков обоего пола.

Миссионером состоит священник Ксенофонт Цендровский из студентов Астраханской духовной семинарии, калмыцкого языка не знает; дело проповеди ведёт в определённом ему комитетом районе, через помощника своего псаломщика Ивана Чавычелова, из окончивших курс в двухклассной школе на Калмыцком Базаре, который хорошо знает калмыцкий язык.

Миссионер и его помощник-псаломщик пользуются общественными ветхими помещениями и отведённой Калмыцким управлением сенокосной землёй, в количестве 99 десятин; земля притом сдаётся за 200–300 рублей в год.

При Улан-Эргенском стане с 1888 года имеется миссионерская одноклассная школа; здание школы деревянное, в отчётном году заново и прилично отремонтированное. Обучается в школе 23 русских мальчика и 9 девочек и только одна калмычка, так как при школе не имеется приюта для детей бедных калмыков.

Учительницей школы состоит Александра Катен-Ярцева, калмычка из окончивших курс в епархиальном женском училище, учитель пения и. д. псаломщика Иван Чавычелов. Ученики школы, при участии любителей, стройно поют в церкви при богослужениях, исполняя обиходное и партесное пение. Занятия в школе идут успешно.

В 1901 году открыта о. миссионером воскресная школа с целью дать возможность обучаться школьному курсу тем лицам обоего пола и разного возраста, которые не имеют возможности обучаться в школе ежедневно; в школе сей обучаются 20 взрослых девиц. Преподавателями состоят: по Закону Божию о. миссионер, по русскому языку учительница миссионерской школы, по арифметике и чистописанию псаломщик; пение предположено ввести только с 1902 года. Эта воскресная школа уже пользуется симпатиями местного общества.

Мебель, учебники, учебные пособия и письменные принадлежности для сих школ доставляются местным церковным попечительством, ассигновавшим на сей предмет по 50 руб. в год, а попечителем школы Г.М. Носковым дана подписка с обязательством жертвовать на нужды школы 25 руб. ежегодно.

В стане имеется деревянная церковь, миссионерская школа, а в отчётном 1901 году открыта ссудо-вспомогательная касса.

Чилгирская церковь деревянная, построена в 1902 году во имя Св. Благоверного Князя Александра Невского, на средства Комитета и общественного калмыцкого капитала, отпущенного Министерством Государственных имуществ. Церковь ни внутри, ни снаружи не крашена и нуждается в ремонте. Иконостас маленький не по храму; всем необходимым снабжена в достаточном количестве.

Миссионером стана состоит священник Константин Николаев, из калмыков, обучавшийся в двухклассной школе-приюте для калмыков-ламаитов и прослушавший курс богословских наук в Астраханской Духовной Семинарии; калмыцким языком владеет отлично; помощником Владимир Добросердов из 4 класса Семинарии, природный калмык, языком калмыцким владеет отлично.

Для помещения священника имеется приличный большой деревянный дом с службами и усадьбой. Квартира псаломщика устроена при церкви с западной стороны; в виду неудобства иметь при церкви жилое помещение с общим входом в церковь Комитетом временно семейный псаломщик Добросердов переведён в здание школы, а школа помещена в квартире псаломщика при храме.

Приход Чилгирского стана составляет 175 душ обоего пола крещёных калмыков и 200 душ обоего пола русских поселенцев.

Здание школы устроено в 1893 году на средства Миссионерского Комитета на 25 учеников; при школе приюта не имеется, а взамен содержания отпускается ежегодно по 400 руб. Калмыцким Управлением для выдачи калмычатам школьникам.

Учителем школы до Июня месяца состоял и. д. псаломщика Никита Флеровский, а с сего времени и до конца учебного года псаломщик Владимир Добросердов, помощником же учителя состоит Иван Носков, из калмыков, окончивший курс в миссионерской двухклассной школе и отлично владеющий калмыцким языком, который проживает в доме своих родителей. Занятия в школе идут удовлетворительно.

Самый ближайший к г. Астрахани миссионерский пункт – Калмыцкий Базар. Здесь находятся: церковь и двухклассная миссионерская школа с приютом.

Церковь на Калмыцком Базаре сооружена в честь Св. Николая Архиепископа Мирликийского, начата постройка 6 мая 1892 года, а освящена 30 августа 1900 года. Постройка производилась на средства, пожертвованные Астраханским купцом Александром Ивановичем Губиным (пожертвовавшим до 21.000 рублей). Стены церкви вырублены из доброкачественных еловых пластин, на каменном фундаменте; внутри и снаружи выкрашена масляной краской, по наружному виду она представляет одну из красивейших церквей в епархии; иконостас в ней хотя и не дорогой, но весьма изящен; всем необходимым церковь наделена в достаточном количестве.

Школа на Калмыцком Базаре представляет грандиозное двухэтажное здание, с каменным подвальным этажом (длиной 10 саж. 2 ар., а с сенями 15 саж., шириной 8 саж. 2 арш.); с храмом школа эта соединена коридором. Постройка школы и надворных служб при ней производилась на средства, отпущенные на сей предмет Советом Православного Миссионерского Общества, в количестве 17.000 рублей и Училищным Советом при Святейшем Синоде, в количестве 5.000 рублей. Начата она постройкой в 1899 году, а освящение после всех работ совершено 23 сентября 1901 года.

Все миссионерские школы пользовались заботами Комитета, но двухклассная школа на Калмыцком Базаре, – рассадник деятелей на миссионерском поприще пока только в среде калмыков и киргиз, составляла предмет особого внимания и забот Комитета. Школа эта существует уже восьмой учебный год; в предшествующие годы собственного помещения не имела, а потому сначала временно ютилась в старом не удобном помещении при Архиерейском доме, а потом – в наёмном помещении в доме И.И. Губина. И первое, и второе помещения были крайне тесны и не представляли возможности иметь в школе более 18 учеников. Между тем школа развивалась; программы двухклассной школы проходились весьма удовлетворительно. Оставалось пройти практический курс по подготовке к учительству и миссионерскому служению, но тогда и выяснилась невозможность открыть при школе практическую школу, за теснотой занимаемых школой помещений; какие же могут быть учителя без практики в учительском деле?

А посему и после благоприятных со стороны компетентных лиц отзывов о школе Комитет решил приступить к сооружению для школы собственного здания и поручил особой Комиссии, из трёх членов Комитета, совместно с епархиальным архитектором, составить планы на школу со службами и смету.

Пока производилась переписка об отводе земли под школу и о средствах на постройки были сделаны три выпуска в 13 человек-учеников без надлежащей практической подготовки в учительском деле. Опыт показал, что, при всём усердии к учительскому делу, ученики первых выпусков школы оказались далеко не одинаково умелыми учителями: про одних писали, что они хорошие учителя; про других, что они с похвальным усердием и одушевлением преподают и ведут себя похвально, про иных сообщали, что они плохо владеют дидактическими приёмами преподавания и даже русским языком владеют недостаточно основательно.

Помещение школы вчерне было закончено в августе 1899 года и тогда ничто не могло воспрепятствовать перевести учеников в новое здание на Калмыцком Базаре и начать занятия в нём. Во время летних каникул 1901 года здание окончательно отделано и вышло весьма хорошее, светлое, обширное (может вместить до 40 учеников живущих и до 60 приходящих). Оказалось возможным сделать в ней три класса, зало, библиотеку, 2 спальни на 40 учеников, амбулаторный покой, столовую и кухню для учеников и отделить помещение для мастерской, квартиры о. заведующему и трём учителям. Оставалось поставить на желательную высоту учебно-воспитательную и хозяйственную сторону школы, а для этого по переводе двухклассной школы в собственное здание начались реформы в ней.

Во 1-х, с разрешения Комитета, заведующим школой священником Василием Красильниковым в 1901 г. была открыта практическая школа, состоявшая из 26-ти учеников, которые составляли два отделения: младшее и среднее первого класса.

Во 2-х, дабы приготовить надёжных и достойных учителей для киргизской духовной миссии из природных киргиз, при двухклассной школе открыто киргизское отделение на 5–10 учеников-стипендиатов, в состав которого было сразу же принято 3 ученика-киргиза.

В 3-х, чтобы иметь ежегодные выпуски кандидатов для миссии, в звании учителей и псаломщиков-переводчиков, число казённокоштных воспитанников с 18 было доведено до 28, а во вторую половину 1901 года – до 34 человек.

В 4-х, вследствие ходатайства заведующего двухклассной школой и Епархиального Наблюдателя церковных школ священника Ф.А. Архангельского, Комитет разрешил при двухклассной школе открыть с начала 1901/1902 учебного года учительский класс, а для сего приказал выпуска учеников по окончании ими курса двухклассной школы не делать, а оставить таковых (по добровольному желанию последних) для обучения в учительском классе.

В 5-х, Комитет тем же лицам поручил составить и представить на утверждение Комитета новую программу для вновь открытого при школе учительского класса, каковая работа и была произведена с большим тщанием. По всестороннем рассмотрении учебных предметов, преподающихся в двухклассной школе и их объёма, а равно и тех знаний, каковые необходимы воспитанникам школы при их будущем служении в качестве псаломщиков и учителей миссионерских школ, оо. Архангельский и Красильников, как говорится в их докладе, пришли к заключению, что для учительского класса при поименованной школе особой программы составлять нет крайней необходимости, ибо представляется полная возможность воспользоваться готовыми программами второклассных церковно-приходских школ, назначенными для прохождения с учениками третьего года (или тоже учительского класса) этих школ, с некоторыми изменениями в них, применительно прямого назначения школы – служить задачам Астраханской инородческой миссии. К сему заключению они пришли на том основании, что до настоящего времени в двухклассной школе проходились в полном объёме программ второклассных школ следующие учебные предметы:

1) Закон Божий,

2) Церковное пение (практический курс).

3) Церковно-славянский язык,

4) Русский язык,

5) Русская гражданская история,

6) География и

7) Чистописание.

Арифметика же проходилась немного в меньшем размере курса второклассных школ. По сие время в двухклассной миссионерской школе не проходились лишь а) Дидактика, б) Теория словесности, да теоретический курс церковного пения, чем её курс и отличается от курса второклассных школ. На этом основании оо. Архангельский и Красильников высказались, что следовало бы преподавание дидактики и теории словесности ввести во вновь открытом при школе учительском классе, в объёме программ второклассных школ, остальные предметы – проходить в том же размере, в каком они и раньше проходились, т. е. в объёме курса второклассных церковно-приходских школ и только арифметику проходить – в объёме двухлетнего курса той же программы. При этом они присовокупили, что в школе необходимо увеличить число уроков на переводы с русского на инородческие языки, а вместе ввести систематическое преподавание сведений по миссионерскому делу и этнографии калмыцкого, татарского и киргизского племён. Необходимость введения последних предметов они мотивировали особо важным значением сих предметов при будущем служении воспитанников школы помощниками миссионеров в деле распространения христианства. С открытием учительского класса и введением программ второклассных церковно-приходских школ с дополнением таковых, введением специальных предметов, по их убеждению, школа становится в ряд второклассных, а потому и именование ей подходило бы «второклассная миссионерская инородческая школа». К сему докладу о. Архангельский и Красильников приложили программу, проект и недельное расписание классных занятий.

Его Преосвященству благоугодно было означенный доклад с приложениями к нему послать для прочтения и заключений членам Комитета о. ректору семинарии архимандриту Иоанну, священнику И.И. Саввинскому, священнику В.В. Карасёву и смотрителю Духовного училища И.А. Попову. А затем ввиду разноречивых отзывов, соображений, замечаний и убеждений помянутых членов Комитета по поводу программы для учительского класса при миссионерской двухклассной школе, Комитетом было решено: в виде опыта оставить на 1901/1902 учебный год вышеозначенный проект программы, составленный оо. Архангельским и Красильниковым, а для выработки надлежащей программы для школы и всестороннего обсуждения учебно-воспитательной постановки дела в ней образовать (и образована) специальную комиссию в составе следующих лиц: о. инспектора Духовной семинарии священника С.А. Покровского, г. смотрителя Духовного училища И.А. Попова, г. епархиального наблюдателя церковно-приходских школ А.Н. Летницкого и заведующего двухклассной миссионерской школой священника В.Д. Красильникова.

С 1 ноября 1901 года при двухклассной школе открыт Комитет для заведывания хозяйством школы, на следующих основаниях:

§ 1. Хозяйственный комитет, под председательством о. заведующего школой, составляют: старший учитель той же школы, член от духовенства по назначению епархиального архиерея на 3 года и по возможности почётный блюститель школы по хозяйственной части.

§ 2. Собрания комитета бывают по мере надобности, но не менее одного раза в учебный месяц и должны происходить в свободное от преподавания время.

§ 3. Дела в комитете решаются, по возможности, единодушным соглашением; в случае разногласия составляется журнал по большинству голосов, и мнения меньшинства членов вносятся в самый журнал. При равенстве голосов, голос председателя даёт перевес.

§ 4. На хозяйственный комитет возлагается:

а) Заведывание всеми частями школьного хозяйства, равно как имуществом и зданиями школы.

б) Производство торгов по подрядам и поставкам для школы и заключение, на законном основании, контрактов и условий на оные.

в) Распоряжение о заготовлении припасов и материалов, а также о производстве работ, хозяйственным способом, когда это представляется выгодным.

г) Освидетельствование припасов, поступающих в школьную кладовую, в большом количестве. Припасы, идущие прямо на школьную кухню, ежедневно свидетельствуются одним из членов Комитета.

д) Ведение прошнурованных и надлежаще скреплённых книг – денежной, провизской, описи имущества и послужных списков.

е) Изыскание мер к улучшению школьной экономии и к устранению замеченных недостатков.

ж) Наблюдение за своевременным поступлением денежных сумм, запиской оных на приход и расходование согласно годовой смете и особых предписаний.

з) Хранение и освидетельствование наличных сумм и всего школьного имущества, на основании общих по сему предмету узаконений.

и) Составление сметы прихода и расхода по содержанию школы и

i) Составление экономического отчёта.

§ 5. Журналы собраний комитета должны быть составлены обстоятельно. В них должны быть обозначаемы: время заседаний, имена членов присутствовавших и не бывших с показанием причин отсутствия. Изложение журналов должно быть ясное и с надлежащими справками. Заключения Комитета должны быть определённые с указанием оснований.

§ 6. Журналы Комитета, подписанные членами, приводятся в исполнение под наблюдением о. Председателя. Во время ревизий школы журналы представляются на просмотр гг. ревизующих.

и § 7. Для исполнения распоряжений по хозяйственной части, даваемых о. заведующим и указываемых журнальными заключениями Комитета, – младший учитель школы облекается званием эконома и несёт обязанности сего звания. Заведывание делопроизводством и письмоводством по Комитету возлагается на помощника учителя.

Амта-Бургустинский миссионерский пункт имеет школу-приют, которая помещается в деревянном доме (13 арш. длиной, 10 арш. шириной), принадлежащем крещёной вдове калмыцкого зайсанга Ольге Александровне Кутузовой и предоставленном ею в 9-ти летнее распоряжение Комитета вместе с обширным двором. В этой школе обучаются 14 калмычат и 2 русских. При школе устроены: саманная кухня с кладовой при ней, помещение для топлива, баня и ямка для овощей.

Заведующим школой состоит священник ближайшего села Киселёва (в 30 вёрстах от школы) Серафим Аврорский, который изредка совершает всенощную и часы в школе и заведует приютом при ней; под руководством и ответственностью его же, о. Аврорского, учитель школы преподаёт ученикам и Закон Божий. Калмыцким языком о. заведующий владеет плохо.

До половины декабря отчётного года состоял учителем школы Алексей Бровкин, окончивший курс в миссионерской двухклассной школе; Бровкин прослужил здесь 2½ года, им были собраны первые ученики школы, которая пользуется теперь расположением и любовью не только православного местного населения, но и калмыков-ламаитов. Бровкин, для пользы службы, переведён учителем миссионерской школы в Ноин-Ширенский стан. На место Бровкина назначен учителем в Амта-Бургустинскую школу окончивший курс в двухклассной же миссионерской школе Феодор Загоскин из природных калмыков, достаточно владеющий калмыцким языком.

В посёлке Амта-Бургусте постоянных жителей из русских и крещёных калмыков не имеется, а только в летнее время здесь проживают русские поселенцы из разных приходов.

В посёлке Яшкуль имеется часовня-церковь и миссионерская школа. Яшкульская небольших размеров деревянная часовня-церковь построена в 1893 году в память чудесного спасения от грозившей опасности Государя Наследника, а ныне благополучно царствующего Императора Николая Александровича. Построена она на каменном фундаменте, на средства местных торговцев, снаружи и внутри окрашена масляной краской и имеет изящный иконостас. Всем необходимым церковь снабжена в достаточном количестве.

Миссионерская школа на Яшкуле открыта в 1899 году, собственного помещения она не имеет, а помещается в наёмной местными жителями квартире, при школе имеется помещение для учителя школы. Помещение школы тесно, квартира же учителя представляет лишь один угол, отделённый от класса.

Комитет, озабочиваясь устройством надлежащего помещения для школы в пос. Яшкуль, ходатайствовал пред Калмыцким Управлением об отводе земли под школу вблизи Яшкульской церкви. Это ходатайство пока ещё не удовлетворено, а между тем ощущается нужда образовать самостоятельный миссионерский стан в пос. Яшкуль, куда для торговли скотом собираются калмыки из разных концов степи.

Заведующим школой состоит миссионер Чилгирского стана, священник Константин Николаев, он же преподаёт и Закон Божий. О. заведующий живёт в 50 вёрстах от школы.

Учителем состоял Иван Чавычелов, из окончивших курс в миссионерской двухклассной школе.

На Кегульте имеется миссионерская школа, которая пока собственного здания не имеет, а помещается в саманном весьма тесном и неудобном для школьных занятий здании одного из местных крещёных калмыков, которому Комитетом платится за сие 50 рублей в год.

Учеников в школе обучалось 9 человек, 5 калмычат и 4 русских. Несколько человек детей Кегультинцев обучаются в Амта-Бургустинской школе-приюте, находящейся от Кегульты на расстоянии 75–80 вёрст.

Для помещения учителя квартиры не имеется, он ютится в той же школе.

Комитет, сознавая неудобства для школы в таком тесном помещении, изыскал до 3.850 рублей на устройство нового здания и поручил архитектору составить (и составлены) такой план и смету для Кегультинской школы, в которой кроме класса на 25 учеников, можно было бы поместить до 15 учеников живущих, учителя и сторожа.

Земля под церковь, школу, дома и причта и крещёным калмыкам, всего в количестве 813.409 дес., уже отведена с Высочайшего соизволения. Составлена Комиссия для постройки школы под председательством миссионера священника Леонида Лопатина, из священников Исаака Ростовцева, Александра Гордеева и двух местных жителей, опытных в строительном деле.

Церкви на Кугульте не имеется, хотя план и смета на сию постройку сделаны 2–3 года тому назад; пока производилась переписка об отводе земли, цены на строительные материалы и рабочие руки настолько возросли, что на 7.000 рублей, имевшихся на постройку церкви, церковь оказалось построить невозможно, а потому Комитетом вновь поручено г. Епархиальному архитектору составить новый план и смету на сумму не больше 7.000–8.000 рублей. Предприняты меры, чтобы к постройке церкви приступлено было в 1902 году и по возможности на средства благотворителей.

Заведующим Кегультинской школой состоит священник ближайшего села Заветного Исаак Ростовцев, живущий от школы на расстоянии 40 вёрст, который калмыцкий язык не много знает и понимает.

Учителем школы состоял Алексей Шигиденов, из калмыков, окончивший курс в миссионерской двухклассной школе, калмыцким языком владеет хорошо.