№ 6. Март. Книжка 2

К 1 Января 1902 года в Японской Православной Церкви состояло:

Церковных Общин 259.

Христиан в них 26.680.

Священнослужителей 38; в том числе: епископ 1, игумен 1, священников 28, диаконов 8; из них русские: епископ, игумен, один священник и один диакон; все прочие – японцы; из них один священник с академическим образованием.

Причётников – учителей церковного пения 14.

Проповедников 149.

Крещёно в продолжении 1901 года: 983 человека.

В учебных заведениях миссии в Токио состояло: в Катехизаторском училище 13 учеников, в семинарии 53 ученика, в Женском училище 72 ученицы. Учащих в сих заведениях было 32; из них 4 наставника с академическим образованием.

В Обществе переводчиков религиозных книг состояло 8 переводчиков и 3 редактора периодических изданий Миссии:

1) двухнедельного «Сейкёо Симпö» (Православный Вестник), органа с официальным отделом Японской Православной Церкви, издаваемого Обществом переводчиков;

2) ежемесячного «Уранисики» (Скромность), издаваемого при Миссийском Женском училище, христианского журнала преимущественно для женского чтения и назидания;

3) начатого с октября 1900 г. и непрерывно продолжающегося «Сейкёо-Ёова» (Православная Беседа), ежемесячного издания для помещения преимущественно слов и речей, как оригинальных, произносимых служащими Церкви при богослужениях и в церковных собраниях, так и переводных.

В состоящей при женской школе иконописной мастерской, снабжающей иконами наши церкви, по-прежнему занимались две иконописицы.

* * *

В составе Миссии находились: начальник оной, член оной игумен Вениамин, в звании члена настоятель Посольской церкви, и учителем церковного пения и русского языка в семинарии псаломщик Посольской церкви. Игумен Вениамин живёт в Нагасаки, где продолжает изучать японский язык и исполняет иерейские обязанности для находящихся там русских христиан.

Состав японских священников оставался тот же, какой был в прошедшем отчётном году. В этом составе, между прочим, числится и состоявший главным священником при кафедральном соборе Павел Сато; но, к сожалению, этот почтенный иерей, один из старейших в Японской церкви, в последнее время поражён тяжкой болезнью – параличом, лишающим его возможности продолжать своё полезное священнослужение. Это лишение следовало бы восполнить избранием и поставлением нового священника; но, к сожалению, это остаётся пока лишь одним желанием. Строгие требования, предъявляемые к избираемым во священники от японских христиан, служат главной причиной недостаточности здесь числа священников. Конечно, нельзя стеснять этих требований, служащих выражением того, что христиане хотят руководиться церковными идеалами; можно только пожалеть, что мало людей, отвечающих этим идеалам. Но так или иначе, неудобство от недостаточного числа священников чувствуется большое. Каждый год от христиан поступает немалое число прошений к собору о священниках, и почти всегда они остаются без исполнения, по трудности выбора лиц для священства. И рассеянные по стране христиане остаются по долгу без священнического призора и без утешения, преподаваемого св. таинствами церкви. Только христиане тех мест, где священники имеют своё главное пребывание, часто пользуются этим утешением. А как христиане дорожат им, показывает то, что они иногда возбуждают между собой пререкания, доходящие до ссор, из-за желания быть поближе к священнику: так в прошедшем году из-за священника Павла Морита, имеющего главным станом своим Маебаси, произошли такие препирательства между христианами сего города и христианами города Такасаки, желавшими, чтобы священник Морита перешёл к ним, что пришлось посылать одного из старейших священников для умиротворения спорящих, которое и состоялось только на том условии, что через год священник переменит своё местопребывание.

Число Японских диаконов увеличилось двумя, поставленными из катехизаторов с семинарским образованием: один для служения в Токио при соборе, другой для церкви в Сендае. Избираемые из лучших катехизаторов, диаконы всегда и по рукоположении продолжают исполнять по-прежнему своё проповедническое служение.

Из числа проповедников за смертью и по другим причинам в течение года выбыло 7; но вновь присоединились к служащим: 3 из кончивших курс в Катехизаторской школе, и 3 из прежде служивших и ныне снова по их просьбе принятых на службу. Из сих троих один прежде уволен был от службы за болезнью, один по семейным обстоятельствам, но один выключен был за неодобрительное поведение. По поводу сего последнего считаю нужным сделать следующее объяснение. Так как назначение на проповедническое служение не соединено здесь ни с каким церковным посвящением, то не считается нарушением канонического установления выключенных за неодобрительное поведение вновь, по исправлении их, принимать на церковную службу. Однако же это делается с великой осторожностью, устраняющей всякую возможность нарекания на церковь. Именно: если провинившийся просится опять на службу, и если при этом местный священник свидетельствует, что он вполне исправился, и что устранены для него поводы к прежним проступкам, – например, впадший в соблазн по своему холостому состоянию женился и ведёт безукоризненную семейную жизнь, – то даётся священнику частное дозволение употребить его на службу от себя, отнюдь не от лица Миссии или Церкви; он и служит, по назначению священника; но об этом известно только сему священнику и тому месту, где испытуемый проповедует.

Так проходит несколько лет, пока он окажет такие заслуги Церкви, которые дадут возможность священнику ходатайствовать пред собором о принятии его вновь в число открыто служащих. Так ныне принятый служил частным образом три года, заслужил общее уважение местных христиан и язычников, из которых в последний только год он привёл ко Христу 20 человек; это дало право священнику ходатайствовать за него пред собором, который и нашёл возможным включить его вновь в число проповедников. При всём том, для удовлетворения нужд церкви, в проповедниках ещё более чувствуется недостаток, чем в священниках, особенно в таких проповедниках, которых с полной уверенностью в благонадёжности их можно послать далеко от всякого присмотра. Так в прошедшем году неоднократными письмами убедительно просили проповедника на недавно присоединённый к Японии остров Формозу, где немало рассеяно православных христиан между служащими и частными людьми, и где обещается большой успех проповеди, как среди беспрерывно прибывающих для заселения острова японцев, так и среди туземного населения. Но в удовлетворение этой нужды мы никак не могли отделить проповедника, а ограничились тем, что послали туда одного из Токийских священников, для посещения рассеянных по острову христиан и преподания им св. Таинств.

Обычное течение церковной жизни в продолжении года не нарушилось ничем особенным, ни внутри церкви, ни извне её.

Все служащие церкви, с помощью Божиею, исполняли свой долг, хотя, конечно, весьма желательно, чтоб они служили более усердно и через то более заслуживали благословение Божие на свои труды. Для более ясного представления о сем служении, а равно о некоторых других обстоятельствах, стоявших внимания, беру смелость привести здесь то, что я сказал в прощальной речи к иереям, заседавшим на соборе прошедшего года, 2–5 июля. К ежегодно производимому здесь общему церковному собранию, приуроченному к празднику св. Апостолов Петра и Павла, попеременно собираются в один год все служащие церкви, в другой только священники. В прошедшем году была очередь сего последнего собрания. Заседания собравшихся, производимые в церкви, предваряются и оканчиваются, после молитвы, речью епископа, которая, вместе со всем другим, что сказано на соборе, печатается в книжке протоколов, для рассылки по церквам к общему сведению. Минувший собор закончен следующей речью:

«Мы кончили наши соборные рассуждения и наши церковные распоряжения на целый год. Идите, и приводите в исполнение то, в постановлении чего сами же участвовали. Считаю нужным напутствовать вас следующим словом.

„В начале собора я сказал, что мы должны укорить себя за недостаток усердия к проповеди в истекшем году. Вновь говорю вам это, и именем Божиим прошу и заклинаю вас удвоенным усердием отныне загладить эту вину в прошедшем. Я истинно опечален недостаточным успехом минувшего года, и вы должны разделить со мной эту печаль. Если к собору прошлого года было 1.110 крещений, то не меньше должно было быть и к нынешнему, – ведь не случилось никаких мешающих проповеди обстоятельств; но вот 200 человек¹⁷¹, вместо того, чтобы войти в Церковь, остаются во тьме и сени смертной, – из-за чего? Из-за недостатка усердия тех, кому вверена проповедь; пастыри, вместо того, чтобы неустанно искать словесных овец по дебрям, предаются излишнему покой. С кого же взыщется, если погибнут эти души, которые мы могли привести ко Христу, но не привели?..

Но кроме того, что это весьма печально, это ещё весьма позорно для нас и для Православной Церкви. В прошлом году мы только что приветствовали полную свободу христианской проповеди в Японии, нашли, что с объявлением этой свободы успех проповеди тотчас же значительно увеличился, и предрекали, что отныне он безостановочно будет увеличиваться; но вот успех проповеди сразу упал на 200 человек. Какая причина? Никакой, кроме нашей лености; потому что обстоятельства страны продолжают делаться всё более и более благоприятными для проповеди. Все, кроме нас, говорят, что японский народ всё более и более обнаруживает расположения к слушанию христианской проповеди, и все, кроме нас, хвалятся своими проповедническими успехами. Доказательство пред глазами: необыкновенный успех происходящего теперь во всех главных местах Японии протестантского движения, так называемого „тайкёо-дендö“ (великое проповедническое возбуждение)“».

Прерываю речь, чтобы несколько объяснить вам, что такое это «тайкёо-дендö», и как до́лжно смотреть на него. Во-первых, это чисто протестантское явление. Происходит подобное движение везде в протестантских странах, по разным случаям, и носит название «оживления» (revival).

Здесь протестантские миссионеры воспользовались благоприятным обстоятельством начала нового столетия, чтобы произвести это «оживление». Католики обыкновенно смеются над этим протестантским явлением, говорят протестантам: «вы, стало быть, больны неизлечимою слабостью, если вам по временам нужно принимать это лекарство, точно опий на время возбуждающее вас». Мы, православные, не смеёмся, и хотя говорим: «хорошо быть ревностными всегда, а не по временам только», следуя в этом Апостолу, писавшему к Галатам: «хорошо ревновать в добром всегда, а не в моём только присутствии у вас»¹⁷², но и радуемся, что «Христос всё же проповедуется», – в этом следуя тоже Апостолу, писавшему к Филиппийцам: «что до того? Как бы ни проповедовали Христа, я тому радуюсь, и буду радоваться»¹⁷³.

Во-вторых, протестантские миссионеры воспользовались этим обстоятельством, чтобы показать не Японии только, но, как они хвалятся, всему миру своё протестантское единство. В этом движении соединились для проповеди здесь, в Токио: епископалы, епископальные методисты, канадские методисты, пресвитериане, независимые пресвитериане, баптисты, конгрегационалисты, евангелики, христиане, друзья – десять сект. Но как же они соединились? Ведь известно, напр., что диссентеры и епископалы непримиримые враги между собой. Ведь если они хотят соединиться и составить одно, то и разные наименования следует отбросить, даже и начать с этого следовало бы. Но куда! Загляните в иностранные протестантские газеты; там вы увидите, что из-за самых малых вопросов, напр., можно, или нет, поставить на престол подсвечник с восковой свечой, позволительно, или нет, покадить при Богослужении, поднимаются бури религиозных препирательств; потому что протестанты хотя по наружности не дорожат догматом, и даже как будто гонят его, но в душе каждый бережёт свой догмат, или то, что считает им, и фанатически отстаивает его. Итак, как же ныне соединить непримиримые между собой секты в одно? Очень просто. Послушайте, что они проповедуют в этом своём проповедническом единении? Вот три пункта учения их:

1) человек сотворён Богом,

2) человек впал в грех,

3) человек искуплен кровью Сына Божия.

Под этим знаменем, действительно, могут соединиться все секты. Эти три истины могут проповедовать с одной и той же кафедры и епископалы, и баптисты, и методисты, и все 29 протестантских сект, ныне находящихся в Японии. Конечно, если и эти немногие, но основные истины христианского вероучения развивать глубже и шире, то и на них не замедлят обнаружиться сектантские разногласия; но зачем же это делать, когда наперёд условлено явить миру своё согласие и единство? И вот поговорят пред созванными слушателями о том, что «мы – творение всемогущего и всеблагого Бога, но что мы оскорбили Бога грехом и должны погибнуть, что, однако милосердый Бог послал Своего Сына для спасения нас, и мы искуплены и омыты от греха Его кровью»; все это предметы, действительно, поразительные для нового слушателя, и предметы столь важные и близкие душе человека, что о них легко говорить с пафосом и от всего сердца. Проповедь кончена; слушатели под впечатлением новых для них истин и одушевлённого красноречия; тут же у них спрашивается: «кто сознал себя грешником? Кто решился участвовать в спасении? Встаньте!» Кто встал, тот вносится в список; его позовут другой и третий раз послушать и помолиться, после чего он присоединяется к числу обращённых. Так обращённых ныне в Токио протестанты объявили до шести тысяч. Да даст Господь этим шести тысячам действительно вечное спасение! Искренно молю об этом Бога. Но этому протестантскому успеху не завидую, и таких скороспелых успехов Православной Церкви не желаю; они поверхностны, непрочны, неистинны. Учение Христово прежде всего должно быть ясно и прочно усвоено разумом, первою и главной способностью души человеческой. Господь Иисус Христос три с половиной года преподавал Своё учение людям, и через это показал с какой тщательностью и полнотой мы должны преподавать Его учение желающим слушать. Правда, для спасения разбойника на кресте довольно было нескольких минут; но кто же похвалится такой верой, какую явил разбойник, непоколебимо уверовавший, что распятый вместе с ним есть Царь небесного Царства?

Прекращаю вводную речь о «тайкёо-дендö», и продолжаю то, о чём хотел вам сказать. Я остановился на утверждении, что Японский народ всё более и более обнаруживает расположения к слушанию Христова учения, и в доказательство указал на успехи протестантского «тайкёо-дендö». Это «дендö» быть может не делает прочных успехов христианской проповеди, но оно отлично показывает, как много теперь желающих слушать проповедь. Это «дендö» то же, что лот, которым меряют глубину воды, чтобы видеть, может ли идти корабль; лот этот показал великую глубину Японского расположения и внимания к Христианской проповеди. Что же мы плохо двигаемся? Что наш истинный корабль спасения медлит поднять все паруса, чтобы бодро идти по глубокому японскому морю и спасать от потопления всех, желающих спасения? Это вина нашего нерадения, нашей малодеятельности, словом, недостатка нашего усердия к исполнению нашей священной обязанности. Вина эта велика пред Богом и людьми. Поспешим же исправить её, чтобы избежать наказания от Бога и поношения от людей! Глубоко запечатлейте в ваших душах это моё слово, и передайте его всем, служащим под вашим руководством. И да благословит вас Господь всесильной Своею помощию на новый годичный труд, и да дарует святой Своей церкви среди народа, жаждущего спасения, великие успехи, в истинное спасение всех притекающих к ней! Аминь.

* * *

Постройка храма в Киото, о начатии которой я писал в прошлогоднем донесении, ныне по наружности окончена.

Храму недостаёт снаружи – колоколов для колокольни, внутри – иконостаса и прочего церковного благоукрашения. Всё это ожидается в непродолжительном времени из Москвы. Иконостас производится там в мастерской Якова Ефимовича Епанешникова, и будет пожертвованием его Православной Церкви в Киото. Считаю долгом выразить вслух Совета Православного Миссионерского Общества глубочайшую благодарность свою и всей Японской церкви этому доблестному гражданину Москвы за его столь важную жертву. Тот же приятный долг обязывает меня свидетельствовать о глубоком участии и плодотворных хлопотах в пользу Киотского храма: Московского сотрудника миссии, Протоиерея Николая Васильевича Благоразумова, Московского гражданина Василия Геннадиевича Дудышкина, постоянного сотрудника Московских Ведомостей, Льва Александровича Тихомирова, и редактора Московских Ведомостей, Владимира Андреевича Грингмута. При добром участии сих лиц храм, конечно, не замедлит прийти в полное и окончательное благоустройство.

Четыре старые Японские дома, бывшие на купленных участках земли, ныне составляющих Миссийское место, по переделке их и установке по сторонам храма, дали приличное помещение для священника и проповедника с их семействами, и для Женской школы, занявшей по левую сторону храма два дома, связанные новою пристройкой для школьной кухни и столовой. Для заведения школы из Токио, по окончании здесь экзаменов пред новым годом, отправлены две опытные учительницы. Ныне маленькая школа уже и открыта, и, конечно, не замедлит наполниться. Она назначена для церквей южной части острова Ниппона и островов Сикоку и Киусию. Дочерей лиц, служащих церкви, предположено воспитывать в ней на церковный счёт; дочери прочих христиан будут на своём содержании.

Вместе с школой дано Киотскому храму хорошее пение при Богослужениях.

В прошедшем году сделаны Миссиею следующие издания:

1) Новый Завет Господа нашего Иисуса Христа. Перевод Епископа Николая и Павла Накаи.

2) Псалтирь. 2-е, исправленное, издание. Перевод тех же.

3) Чинопоследование присоединения из католиков и протестантов к Православной церкви. Перевод тех же.

4) Евангельская история о Боге Сыне. Епископа Феофана. Перевод Петра Исикава.

5) Слова и поучения на праздники Божией Матери. Протоиерея Иоанна Сергиева. (Выпуск 5-й). Перевод Исаака Кимура.

6) Слова и поучения на праздники Господа нашего Иисуса Христа. Протоиерея Иоанна Сергиева. (Выпуск 6). Перевод того же.

7) Беседа о том, есть ли что еретическое в Латинской Церкви? Никанора, архиепископа Херсонского. Перевод Павла Иосида.

8) Разговоры о Православной вере. Сочинение С. Кораблёва. Перевод Игнатия Мацумото. 2-е издание.

9) О праздниках Православной Церкви. Сочинение А. Романовского, перевод того же.

10) Христианские задачи России и дальний Восток. Сочинение Льва Тихомирова. Перевод Петра Исикава.

11) Сборник священных изображений Ветхого и Нового Завета. Составил Исаия Мидзусима.

1) Объяснение общественного богослужения. Составил Игнатий Мацумото.

2) Сущность православного вероучения. Иллюстрированная брошюра.

3) Агнец Божий.

4) Погибель первого мира.

5) Религия и женское воспитание.

6) Призыв к Евангелию.

7) Благовоние нарда.

8) Гибель бесплодной смоковницы.

9) Бог Отцов.

10) Призыв к православной вере.

11) Две лепты вдовицы.

12) Сошествие Христа во ад.

13) Истинное Богопоклонение.

14) Рассказ об Иосифе. Для детского чтения.

15) Рассказ о Моисее. То же.

16) Путешествие Израильтян по пустыне. То же.

17) Путь спасения.

* * *

Каталог изданий Японской Православной Церкви.

Протоколы заседаний собора священнослужителей Японской Православной церкви, в Токио, 2–5 ч. Июля 1901 года.

* * *

Движение сумм по Японской миссии за 1901 г. представляется в следующем виде:

Алтайская духовная миссия в прошлом году по-прежнему продолжала своё дело, всё более расширяясь, всё более отвоёвывая у мрачного язычества любезных чад для св. Церкви. Православная новокрещёная паства миссии исчисляется теперь тысячами, селения сотнями, церкви и школы десятками. Нет в Алтайской миссии уголка, где не было бы проповедано слово Божие, где бы не было св. храмов, школ. Язычество окружено христианством, постоянно сталкивается с ним, видит возле христианские храмы, училища и силится укрыться от света Креста Христова в недоступные, дикие дебри Алтая. Но и туда христианство победоносно шествует во всём своём величии, разгоняя мрак неверия и озаряя светом Евангелия тёмную жизнь языческую. Ныне в самой глубине Алтайских гор, в недоступной долине Корогема воздвигнут дом молитвы, – в Чибите школа-церковь. Язычество начинает преклоняться пред силой Слова Божия, сознает своё заблуждение и в лице своих представителей провозглашает истину православия. Недавние упорные враги христианства, богатые главари язычества Манджи и Аргымай Кульджины заявляют о своём желании построить в центре калмыцких стойбищ молитвенный дом. Это уже не первый пример, что язычники желают выстроить православный молитвенный дом. История Алтайской миссии свидетельствует, что за последние годы были подобные примеры. В миссионерском селении Пешпельтире молитвенный дом построен язычником; в настоящее время в кассе миссии хранится одна тысяча рублей, данная язычником Пашкой Тыдыковым на построение церкви в Куюме. Мыютинский миссионер, священник о. Владимир Постников сообщает, что многие язычники несут свою лепту наравне с крещёными на построение и украшение православных храмов. Не доказывают ли все эти явления того, что язычество признало открыто превосходство христианства и умерло, строго говоря, для своего демонического культа? Только предания отцов, ещё свежие в памяти сынов Алтая, держат многих в покорности древним верованиям. Но когда язычник по какому-либо обстоятельству своей жизни вдумается в свои религиозные воззрения, он сразу бросает их, как ненужную ветошь, и в купели св. крещения находит истину и успокоение своему сердцу. В большинстве случаев крестившийся язычник сразу оставляет своих собратий и приселяется к крещёным соотечественникам. Правда, не легко тёмному калмыку решиться на такой шаг, которым зачёркивается вся его прошлая жизнь, ставится предел его прежним языческим привычкам, но раз он решается на этот шаг – то хорошо и твёрдо знает, что это так и нужно, что иначе и быть не может, и тогда у крестившегося уже не бывает ни сомнений, ни сожалений о совершенном поступке. Благодарение Богу, в Алтайской миссии неизвестны случаи отпадений от христианства! И если наша миссия не похвалится числом крещений, то она по милости Божией может указать в своих обращенцах на такие примеры глубокой веры, какие можно редко обрести и у рождённых и воспитанных в христианстве. Укажем на такие примеры.

Созоповский миссионер о. Стефан Борисов пишет в своём отчёте:

«В аиле Каракане жила татарка Натош. Мне и сослуживцам моим неоднократно приходилось встречаться с этой злой язычницей, которая жизнь свою ставила в прямую зависимость от милости к ней бесов, говоря: „как только перестану камлать, аза̀ меня непременно задавит“. Поэтому, она в наших попытках обратить её на путь спасения видела как бы покушение на её жизнь и уходила с гневом и бранью. Но вот постигает Натош какая-то непонятная болезнь. Усердные камланья с обычными жертвами не помогли ей. Почти вдвое согнувшаяся от сильных болей живота с невыносимым жаром Натош приходит наконец ко мне и говорит: чувствую, что конец приходит, лечи скорее.

– Крести скорее, сказала бы ты лучше, если приходит конец, – сказал я.

– Если вылечишь, то окрещусь, – сказала Натош.

– Я не могу уверить тебя, подобно камам, что вылечу тебя, ибо жизнь и смерть в руках Божиих – кто осмелится дела Его и силу присваивать себе!

Я всё-таки дал больной лекарство, посоветовав, как всегда делаю, принимать оное с верой и призыванием имени Господа Иисуса Христа, без помощи Которого все человеческие знания, средства и силы – ничто.

– Да, да, убеждённо проговорила Натош, а то аза̀ меня съест.

Через неделю Натош приходит ко мне выпрямившейся, болезненные припадки у ней прекратились, хотя сильный внутренний жар заставлял её выпивать очень много воды. С верой приняв св. крещение и причастившись св. тайн, новопросвещённая Натош вышла из церкви здоровая, счастливая и радостная. Прежде мрачная, злая, раздражительная Натош стала теперь тихой и кроткой Наталией, лицо которой прояснилось и засияло спокойствием, даже помолодело, по замечанию инородцев. Наталия теперь совершенно здорова.

В мае месяце сего года из черни в Сузоп была привезена полуживая инородка Евфросиния Ерленекова. На месте больного и выдернутого кем-то варварским способом зуба, у Евфросинии образовался рак, который, уничтожив левую половину зубов на нижней челюсти и истребив всё тело на щеке и часть нижней губы, совершенно обезобразил больную.

Сохранившиеся зубы, язык и глотка остались обнажёнными. Положение больной, окружённой малолетними детьми, было тяжёлое и безнадёжное. Болезнь вконец истощила больную, и смертный исход был несомненен. С моей стороны употреблено было всё должное, чтобы надлежащим образом примирить страдалицу с мыслью о неизбежности отхода в иную жизнь, где нет ни печали, ни воздыхания. Вскоре после этого мне пришлось отлучиться из стана. По возвращении своём, к удивлению своему и других, вижу в церкви как бы Евфросинию, подносящую своего грудного ребёнка ко св. Причащению. Не веря своим глазам, я спросил даже её имя. Как бы из мёртвых воскресшая привлекала она к себе всеобщее внимание. Оказалось, что со дня напутствия наступило у ней облегчение болезни. Раны зажили, затянувшись рубцами, и болезнь совершенно прекратилась, оставив свои опустошения на лице Евфросинии в наглядное свидетельство того, что вкушающий с верой Тело и Кровь Сына Божия живот имеет в себе, хотя бы находился уже в челюстях смерти.

Престарелая татарка аила Корокана Настасья Адюкеева, сестра известного, тут же живущего кама Захара, от падения с лошади получила перелом руки выше кисти. Видя, что ей, 75-летней старушке, едва ходившей и в здоровом состоянии, не миновать при этих обстоятельствах смерти, Настасья пожелала принять св. Крещение, несмотря на все противодействия и проклятия брата-кама. С особенной верой и умилением приступала Анастасия к св. Таинствам Крещения и Причащения. Услышав, что Анастасии стало легче и она начала ходить, я сам отправился к ней и лично убедился, что Господь чудно воздвиг от одра смерти новопросвещённую Анастасию. Обнажённые концы перелома облеклись плотью, и рана начала заживать.

– Ты из мёртвых воскресла! – невольно воскликнул я.

Заплакала Анастасия в ответ от избытка чувства благодарности к Господу.

– Призови брата и покажи ему, что сотворил с тобой Господь, сказал я.

– Он уже был, удивляется и говорит: аза – лор ведь мне говорили, что ты умрёшь, я и не стал камлать, а ты вот ожила.

Захар, с которым я потом виделся и говорил по этому поводу, признавал в выздоровлении Анастасии силу Божию. Анастасия теперь здорова, только рука у ней стала кривая».

Такие примеры детской и глубокой веры встречаются часто во всех станах миссии, и только не все миссионеры и не всегда отмечают их в своих отчётах. Бывают также явные проявления силы Божией для вразумления язычников и утверждения в вере новообращённых. Берём выдержки из отчёта Мыютинского миссионера о. Владимира Постникова. Записка о. Владимира так интересна, что мы делаем из неё длинную выдержку, не боясь утомить внимания читателя:

Первая наша поездка была к калмыкам, живущим по речке Большой Черге, так как по этой речке народонаселение густое, при том же я слышал, что у богатого калмыка К. будет камланье. К богатому человеку на камланье обычно съезжается много народу, поэтому я поспешил выездом из дому, чтобы воспользоваться стечением народа для миссионерских целей. Не доезжая до юрты за версту, мы услышали звуки бубна и крик кама. Действительно тут происходило камланье и народу было более ста человек. Хозяин юрты, как знакомый человек, встретил нас радушно и, по обычаю алтайскому, был немного выпив.

– Я, батюшка, вот уже третий день праздную, торжествую и радуюсь, – сказал хозяин.

– Отчего ты радуешься и торжествуешь? – спрашиваю я.

– Как же мне не торжествовать и не радоваться? Зима ныне была тёплая, урону в скоте нисколько не было. Вот по этому случаю я пригласил кама, чтобы в благодарность Богу принести Ему из скота своего жертву.

Сказал и поспешил туда, где совершалось камланье. Часа через два камланье было кончено и присутствовавших на этом торжестве стали угощать жертвенным мясом. По окончании пиршества я попросил всех выслушать мою проповедь, на что все охотно согласились. Была прочитана статья из книги: «Беседы к язычникам». Немного послушав, один по одному стали разъезжаться.

– Сколько дней камлали? – спросил я хозяина.

– Три дня, – ответил хозяин, а кам уже пять дней живёт у нас.

– А что же он делал два дня?

– У него, батюшка, случилось несчастие: кожа на бубне лопнула.

– Отчего же она лопнула, старая что ль была?

– Нет, батюшка, не старая, – ответил новокрещёный инородец, приехавший из Малой Черги просить у хозяина лошадь для разъездов, тут виноваты наши дети.

– Чем же они виноваты? – удивляюсь я.

– Проездом через деревню везущий бубен калмык заехал в одну юрту напиться чаю, а бубен с шубой положил на пень. В это время сбежались дети посмотреть на бубен и один из них начертил на бубне крест, оградил бубен несколько раз крестным знамением с произношением слов: во имя Отца и Сына и Св. Духа. Вечером кам начал камлать, камлал часа четыре. Остановившись камлать, сказал хозяину: что это значит? ничего не выходит, бубен что-то плохо гудит? Нужно его посушить – не отсырел ли он?

Бубен высушили. Кам опять начал камлать, и, к ужасу его и язычников, кожа на бубне пополам треснула.

– Что такое значит! воскликнул кам. Ты, ехав с бубном, не заезжал ли куда? спросил он у калмыка, привёзшего бубен.

– Да, я заезжал в крайнюю юрту в деревне Малой Черге.

– Нужно будет осмотреть бубен. Стали рассматривать бубен и нашли на нём крест, изображённый углём. На бубен была натянута новая кожа, и дело кама пошло обычным порядком. Выслушав этот рассказ, я говорил слушателям о силе Креста Христова, при одном виде которого демоны трепещут и становятся бессильными. Было прочитано житие Киприана и Иустины. Во время чтения кам чувствовал себя неловко, особенно потому, что сравнить себя с Киприаном никак не мог. Калмыки с интересом слушали чтение, прерывая его разными вопросами и рассуждениями.

На другой день мы приехали к новокрещёным инородцам, живущим на устье Мокур Черги. Около креста был отслужен молебен, а после молебна была устроена беседа, на которой было несколько человек татар. Один из последних оказался словоохотливым и любопытным человеком, что редко случается замечать между язычниками. Калмык этот спросил меня: можно ли некрещёному человеку бывать в церкви?

– Отчего же нельзя? можно, – ответил я.

И татарин стал рассказывать, как он однажды был в Мютинской церкви и что там видел.

– Меня пригласил в церковь хозяин квартиры, начал он. Я, когда шёл в церковь, думал: неужели крещёные также молятся, как и мы молимся? Вошедши в церковь, я увидел, что весь народ стоит на ногах, лицом обратясь на восход солнца. В церкви стал я рядом с хозяином, где стоят мужчины, по правую сторону. Взглянув на иконы, я сильно оробел. На одной иконе нарисован кто-то такой красивый, такой добрый, точно как живой. Я стал всматриваться, а он смотрит на меня. Мне сделалось неловко. Я переменил место, смотрю – опять смотрит на меня глазами. Я и прижмурюсь, и вниз потуплюсь, взгляну – он всё глядит на меня, я ещё попробовал переменить место и всё-таки от его взгляда никуда не мог укрыться и вышел из церкви. Как этому образу название, от взгляда которого я не мог спрятаться? спросил меня калмык.

– Это изображён Сам Иисус Христос, Который имеет власть и силу над вашим диаволом, Он есть Наш истинный Бог. Наш Господь Иисус Христос всё видит и всё знает. Заберись ты в какую угодно пещеру, хоть в воду залезь, Он и там тебя увидит. Он всё знает, от Него ничего не скроешь. Если бы без свидетелей совершил какое-либо худое дело и об нём никто бы не знал, то знай, что Иисус Христос и это твоё дело видит и знает.

– Вы при всяком случае камлаете, просите диавола, а он разве помогает? Мы вот не камлаем, а живём лучше вашего, сказал один из новокрещёных.

– Да, диавол нам ничего не помогает, а только разоряет нас, согласился калмык. Если случится кому из нас заболеть, мы всегда зовём кама камлать, чтобы больному было легче. Диавол в это время просит себе в жертву какую-либо скотину. И пока человек хворает, камланье продолжается, и дело кончается тем, что больной человек весь свой скот прокамлает. Один новокрещёный говорил мне, рассказывал тот же калмык, что чем камлать и разоряться на жертвы бесу, лучше больному человеку креститься. Он вот что про себя рассказал:

– Когда я был лет девятнадцати, вдруг внезапно ночью сделался сильно больным и лежал около четырёх лет на одре. Разумеется, камлали, только пользы не было, здоровье не возвращалось. Когда болезнь моя усилилась, у меня явилось сильное желание креститься. Я просил отца, чтобы он вёз меня к священнику, который бы окрестил меня, но отец мой и родственники отговорили меня от крещения, а вместо того отец стал приглашать камов для камланья. Сколько было у нас скота, весь прокамлали, а пользы от этого камланья я никакой не получил, кажется ещё хуже стало мне. Спустя месяц времени, отец мой пригласил сразу двух камов. По окончании предварительного камланья, один из камов сказал отцу: такой-то дьявол просит в жертву белую лошадь с красным пятном на лбу. В отсутствии их вдруг сделалось в юрте светло, и пред собой я увидел старца, на вид лет шестидесяти, в одной руке у него какая-то книга. Подошедши ко мне близко, он сказал мне: попроси отца, чтобы он вёз тебя в Улалу: туда приедет архиерей, ты крестись и будешь здоров. Всё виденное мной я рассказал всем присутствующим на камланье и просил отца непременно везти меня в Улалу. Все стали просить меня, чтобы я не ездил: куда ты поедешь, того гляди умрёшь! Я настоял на своём. Камланье прекратилось. Верхом ехать я не мог, отец сделал таски и мы поехали с ним вместе в Улалу. На пятый день к вечеру мы были на месте. На другой день приехал архиерей, и я вместе с народом встретил его около церкви. Увидя меня лежащего, архиерей подошёл ко мне и спросил: крещёный ты или нет?

– Нет, я не крещёный, вот уже четыре года хвораю и желаю принять крещение. Архиерей велел учить меня молитвам, и на третий день я был окрещён. После крещения я сразу почувствовал облегчение. Во время болезни я никогда не спал так, как спал первую ночь после принятия св. крещения. Пробудившись утром, я совершенно сделался здоровым и домой приехал уже верхом.

Калмык, кончив свой рассказ, замолчал.

Нельзя пройти молчанием ещё одного сообщения ветерана нашей миссии о. протоиерея Константина Соколова. Вот что он пишет:

«Что дух христианства начинает проникать в грубые сердца язычников и искоренять из них прежние языческие суеверия, об этом свидетельствует также следующее знамение милости Божией к одному из язычников 7 Алтайской дюжины, по имени Болдыру. Болдырь, исполняющий должность переводчика при Кеньгинском управлении 5, 6 и 7 алтайских дючин, находясь ныне летом, в одну ночь, в пустом крестьянском амбаре, задумался над вопросом о принятии крещения самому со всем своим семейством. Враг диавол, всегда неохотно расстающийся со своими жертвами, решился остановить Болдыра на его благом пути страхом привидений. Мгновенно весь амбар наполнился страшными чудовищами, готовыми поглотить будущего изменника. Средства спасения, по-видимому, не было. Но тут искушаемый, вспомнив наставление миссионера о силе крестного знамения и молитвы, перекрестился с молитвой: „Пресвятая Богородице, помогай нам!“ и привидения мгновенно исчезли. К большому утешению и ободрению Болдыра, предстала пред его взором сияющая небесным светом икона Божией Матери с предвечным Младенцем. Последнее видение скоро стало невидимо, но оставило в сердце язычника сладостное чувство успокоения и уверения в небесной помощи всем с верой призывающим святейшее имя Христово и Его Пренепорочной Матери. Передававший нам лично этот эпизод из своей жизни Болдырь нам же дал слово окреститься в будущем году со всей своей семьёй, состоящей из жены и пятерых детей».

(Окончание следует)

(Из дневника миссионера)

По уходе шакирда выступил из толпы молодой татарин с бойким видом и предложил вопрос:

Как думать о почитании христианами икон: не есть ли это идолопоклонство?

– Икона или образ не есть идол, а изображения святых людей и явлений Бога в образе человека и пр. Почитание икон тогда только было бы идолопоклонством, когда бы мы христиане, поклонялись им вместо Бога. Мы же этого не делаем. Молясь пред иконой, мы возносим свой ум к Богу и мысленно представляем того невидимого святого, чей образ видим на иконе.

– Какая же польза от икон, когда вы не молитесь им: ты сам сказал, что Богу только молитесь?

– Такая же польза, какую ищете вы, мухаммедане, в почитании «священных» мест Мекки и Медины: каабы, чёрного камня, одежды Мухаммеда, выбитого на войне зуба его и проч.

– То – вещи священные, а иконы сделаны вашими же мастерами.

– Делают иконы, правда, мастера, но Бог их освящает. Одежды и башмаки Мухаммеда, ведь, тоже дело рук обыкновенных людей, может быть его жён и наложниц, однако же вы считаете эти вещи священными. Раз Бог, по вашему учению, освятил каабу, чёрный камень, самого Мухаммеда с его одеждой, обувью, то нисколько не удивительно для мухаммедан должно быть и христианское учение о том, что Бог по молитве своих избранников освящает воду, а через окропление её – изображения святых или иконы. Вода из источника Зем-Зем¹⁷⁵ откуда получила освящение?

– От Бога, конечно.

– Бог, освятивший воду Зем-Зем, силен освятить и всякую воду: и воду Белой и воду Мелеузки (рек).

– Бог всё может святить, но зачем Ему святить вещи, которые служат многим во грех: я слышал русских, называющих иконы: Бог, Божья Матерь, Спаситель, Николай Чудотворец и пр.

– Правда, есть люди, которые называют иконы так, но ведь они не думают в то же время, что икона – Бог.

– Зачем же говорят так, если не думают?

– Говорят для удобства, для краткости; короче сказать: Божья Матерь, чем икона святой Девы Марии, родившей Иисуса от Духа Божия. Ты указываешь на русских неучёных людей и винишь их за сокращение речи. Мухаммед ещё больше их сокращал. Я думаю, что тебе известен рассказ:

Однажды к Мухаммеду пришёл человек и приветствовал его: салям аляйка (мир тебе), а Мухаммед ему отвечал: ва галяйка ссаляму варахматуллаги – (да будет и над тобой мир и милость Божия)!

Узнав такой ответ Мухаммеда, подходит к Мухаммеду другой человек и приветствует его так: салям аляйка варахматуллаги! Мухаммед отвечал: ва галяйка ссаляму варахматуллаги ва барякятугу (да будет и над тобой мир и милость Божия и благословение Его)!

Услыхав о таком приветствии Мухаммеда, приходит к Мухаммеду ещё один человек и приветствует его так: салям аляйка, ва рахматуллаги ва барякятугу! Но Мухаммед отвечал уже только: вааляйка – (и тебе)!¹⁷⁶.

Мой собеседник или убедился моими доводами, или не твёрдо знал учение ислама – не знаю, но только замолчал и отступил от стола.

После этого я обратился к слушателям:

– Вот вам шакирд сказал всё, что только мог сказать против христианства, и вы слышали, что его возражения оказались лишь недоразумением вследствие незнания Евангелия. Когда же он, желая узнать Христову веру получше, хотел взять у меня для чтения Евангелие, то один из вас, вопреки учению Корана, который велит читать Евангелие, воспрепятствовал ему в исполнении его благочестивого желания, отняв у него книгу. Другой же из вас, с которым я только что беседовал, старался представить христиан идолопоклонниками, но на сколько он заблуждается в своих понятиях о почитании христианами икон, – вы сами сейчас слышали. Так как никто из вас больше не возражает мне по поводу сказанного мной о Иисусе и иконопочитании, то надо полагать, что вы соглашаетесь со мной в том, что Иисус есть не простой пророк, раб Божий, а Дух Божий, Слово Божие или иначе Сын Божий; иконопочитание же не есть идолопоклонство, а весьма спасительный, Богом установленный благочестивый обычай. Так ли?

– Может быть и так, но мы не сказали, что соглашаемся с тобой, – послышался сзади голос.

– Ну, тогда говорите, в чём не соглашаетесь.

– Мы не учёные, не муллы с тобой спорить. Ты лучше отпусти нас каждого делать своё дело: кому надо пахать, кому дрова рубить – вот наше занятие.

– Я вас не задерживаю, как и раньше не один раз об этом заявлял. Однако не думаю, что для вас так уже дорога́ часть дня, которую вы употребили на слушание беседы, что спасение не стоит утраченного для ежедневных ваших занятий времени. А по-моему, своим спасением от мучений ада и блаженством рая мы настолько должны дорожить, что искание пути к этому должно быть главным нашим занятием в жизни. В заключение своей беседы я должен вам заметить, что вы, очевидно, мало думаете о будущей жизни и не стараетесь найти истинный путь к ней. Вы стали на путь мухаммеданства, оставив спасительный путь Христов, бессознательно, увлёкшись наружной только стороной ислама, а скрывающейся в нём внутренней лжи не знали. Вы заблуждаетесь. Подумайте серьёзно и вы согласитесь, что в мухаммеданском учении нет истины, а заимствованная из христианства истина перемешана в нём с языческой ложью. Вот вам некоторые доказательства на это:

Не ложь ли это, что Бог, по Корану, самый искусный хитрец¹⁷⁷; такой хитрец, что Его хитрости не заметны и для хитрых людей¹⁷⁸. Бог, по Корану, не только хитрый, но и злой: он хочет вводить людей в заблуждение¹⁷⁹, по своей воле назначает людям ад¹⁸⁰, по своей же воле делает зло¹⁸¹ и вред¹⁸². Также и Мухаммед, которого вы считаете пророком, не имеет качеств истинного пророка. Из многих недостатков Мухаммеда, свидетельствующих о его непригодности для святого звания пророка, назовём некоторые. Пророк должен служить одному Богу и спасению людей, а Мухаммед был такой же человек, как и прочие люди: занимался торговлей, ходил по базарам¹⁸³; собирал милостыню¹⁸⁴, завидовал чужому богатству¹⁸⁵; одним словом – был грешен¹⁸⁶ и не знал будущего¹⁸⁷, следовательно, не был пророком. Если бы он был пророк – святой человек, то не стал бы мстить своим врагам, а он мстил корейшитам за непризнавание его пророком и из мести воевал с мекканцами. Кого он не мог достать рукой, тому мстил языком: одному из своих дядей – Абдуль-Узе – он дал полное злой насмешки прозвище Абу-лягаб (отец пламени) и определял его непременно в пламень ада, а жену его назначил таскать для этого огня дрова¹⁸⁸. Если бы Мухаммед был пророк, то знал бы, что суд принадлежит одному Богу.

Далее, – пророку не подобает предаваться похоти сладострастия, увеличивая с каждым днём свой гарем, а Мухаммед имел 14 жён, да ещё много наложниц. Отнимать чужую жену потому только, что она красива и нравится, – не только пророку, но и простому человеку нельзя, а Мухаммед отнял жену – у кого думаете? – у Зейда, своего усыновлённого сына, и, следовательно женился на своей снохе¹⁸⁹!

Зная всё это, можно ли считать Мухаммеда пророком? Очевидно нет. Какой же это пророк, который постоянно грешит, то воюя с личными своими врагами, то предаваясь безмерной плотской похоти, для удовлетворения которой женится на своей снохе! Что он действительно не пророк, это видно ещё из того, что он не верил и не надеялся на помощь и покровительство Бога. Так, напр., он иногда скрывался от своих врагов в пещеры¹⁹⁰. Ясно, он не надеялся, что Бог защитит его от врагов. Надо полагать, что он не находился под особенным покровительством Божиим, как неправильно учат мухаммедане. А вот шайтан имел к Мухаммеду доступ. Это видно из того, что шайтан заставил его произнести стихи, допускающие многобожие: «размышляли ли вы об Аллате, Уззе и Менате, третьей особой? Это суть существа женского пола; по истине на их ходатайство можно надеяться»¹⁹¹. Тот же шайтан помог врагам Мухаммеда околдовать его и причинить ему болезнь на шесть месяцев, так что за это время Мухаммед лишился волос и бороды и до того обессилел, что потерял способность пользоваться своими жёнами¹⁹², хотя и обладал в этом отношении силой тридцати мужчин¹⁹³. Настолько овладел им шайтан!

Сказав это, я замолчал, ожидая возражений. Но никто не возражал, несмотря на жестокость суждений по адресу Мухаммеда. В заключение беседы я снова обратился к слушателям:

– Всё, что я высказал сейчас о Боге и Мухаммеде, согласно учению ислама, вам, конечно, не нравится, но сердиться за это на меня не следует, потому что всё сказанное мной заимствовано из учения Корана и его толкований. Жаль, что вы не читали и не слыхали христианского учения о Боге и святых людях. Тогда бы вы видели разницу между христианством и мухаммеданством и узнали бы, что истина на стороне христиан. В доказательство того выслушайте небольшое сравнение. По мухаммеданскому учению, как мы сейчас видели, Бог делает не добро только, но и зло, а по христианскому учению Бог зла не делает, а лишь одно добро и хочет всем человеком спастись¹⁹⁴.

По мухаммеданскому учению Бог приносит людям иногда вред, а по христианскому учению – одно лишь добро¹⁹⁵, потому что Он благ¹⁹⁶.

По мухаммеданскому учению пророки служат и Богу, и миру с его богатством и наслаждениями, как делал Мухаммед, а по христианскому учению пророки должны служить лишь одному Богу и спасению людей. Так и поступали истинные пророки и апостолы. Авраам, по повелению Божию, оставил родную землю и своих родственников и переселился в другую землю¹⁹⁷: Моисей для служения Богу и своим ближним оставил славу, почести и богатство при царском дворе¹⁹⁸; Илия и Иоанн оставили всё и жили в пустыне¹⁹⁹. Апостолы так же оставили всё и последовали за Иисусом²⁰⁰ и не имели ни золота, ни серебра, ни меди, ни двух одежд, ни обуви²⁰¹. Некоторые из них для беспрепятственного служения Богу отказались и от семейной жизни, как напр., Павел²⁰².

Последовавшие за апостолами в их учении и жизни преемники их подобны им, так что и в наше время есть люди, всецело посвятившие себя на служение Богу, отказавшись от брака, почестей и богатства мира и пр. (монахи). Напротив, как вам известно, Мухаммед качеств истинного пророка не имел, а его последователи – халифы и султаны – были лишь военачальниками, враждовавшими между собой постоянно: они мстили друг другу и немало даже мусульманской крови пролили в своей взаимной вражде. Людей же, служивших, подобно апостолам, одному Богу, в мухаммеданстве не было и теперь нет. Так называемые ишаны у вас те же муллы, нередко очень богатые, имеющие по четыре жены. Вы знаете, что и с одной женой нельзя жить в мире без забот о земном, а с четырьмя тем более. Заботы мира, как вам известно, вытесняют из головы мысли о Боге, а без этих мыслей не принесёт пользы человеку и самое частое омовение и ношение шестидесятиаршинной чалмы. Вам известно, что тело человека по смерти вместе с его одеждой обращается в землю, а отходит к Богу душа. Земля одинаково принимает тело человека, всю жизнь не расстававшегося с кумганом, и человека, не совершающего пятикратных омовений. Следовательно более, чем тело, мы должны омывать свою душу постоянным памятованием о Боге, служением Ему, очищением посредством покаяния и исправления и добрыми делами. Сознайте и вы своё заблуждение и покайтесь. Милосердный Бог, не хотящий смерти грешника, а хотящий всем спастись, примет ваше раскаяние, если вы оставите Мухаммеда с его пагубным для человека учением и возвратитесь ко Иисусу и будете жить по Его Святому учению – по Евангелию.

(Окончание следует)

В бумагах покойного епископа Дионисия Уфимского²⁰³ сохранилось, между многими другими, одно весьма ценное и интересное письмо к нему известного общественного деятеля по части христианского просвещения инородцев Казанского, да и всего вообще восточного края России, Н.И. Ильминского²⁰⁴, – письмо ценное – как потому, что оно не утратило своего руководственного значения и для современных инородческих миссионеров, так и потому, что свидетельствует о ранних взглядах Н. Ильминского на инородческие переводы и об участии его в деле христианского просвещения якутов.

Это письмо было написано 7 мая 1855 года, когда Н.И. Ильминский был ещё молодым баккалавром (по-нынешнему – доцентом) Казанской духовной академии, а преосвященный Дионисий был якутским миссионером – священником Димитрием Васильевичем Хитровым.

Обстоятельства написания были следующие. В 1850 году преосвященный Иннокентий, архиепископ Камчатский, получил в управление Якутскую епархию²⁰⁵ и в 1853 году переехал на постоянное жительство в Якутск.

Здесь, как и в предыдущих местах миссионерского служения²⁰⁶, первой заботой преосвященного Иннокентия было переложение богослужебных книг на якутский язык. Он составил переводческий комитет из местных священников с о. Димитрием Хитровым во главе. На первых порах неопытные переводчики сильно затруднялись своей работой.

«Почтенных отцов, – пишет, напр., И.А. Гончаров в своём сочинении „Фрегат Паллада“, – нередко затруднял недостаток слов в якутском языке для выражения многих не только нравственных, но и вещественных понятий, за неимением самых предметов. Например, у якутов нет слова плод, потому что не существует понятия. Под здешним небом не родится ни одного плода, даже дикого яблока...»

Самый язык якутский не имел тогда права гражданства.

Ввиду затруднений, испытываемых переводчиками, архиепископ Иннокентий через попутчика, известного китаиста архимандрита Аввакума, возвращавшегося из японской экспедиции²⁰⁷, потребовал из Казанской академии татарских переводов, которые в то время здесь производились. Н.И. Ильминский был в числе переводчиков. Так как тогдашние казанские переводы были книжного характера, и для вероучительных и богословских понятий брались большей частью слова арабские и персидские, притом писались арабскими буквами; то Николай Иванович счёл бесполезным посылать в Якутск свои татарские переводы, а написал священнику Хитрову обширное письмо, где подробно изложил правила переводов. Вот это-то письмо, которое не было ещё нигде напечатано, кроме двух небольших отрывков, приведённых в нашем сочинении²⁰⁸, – и предлагается вниманию и любви ревнителей инородческого миссионерства, на молитвенную память о почившем авторе. Из содержания письма открывается, что уже в 40-х годах у Николая Ивановича вполне созрели убеждения относительно того, какой характер должны носить и каким требованиям должны удовлетворять инородческие переводы христианских книг, – убеждения, которым, как увидим далее, он был верен и которые твёрдо отстаивал до могилы²⁰⁹.

В своём письме Николай Иванович особенно настаивает на том, что в переводах христианских книг для инородцев до́лжно перелагать мысли, а не отдельные слова, и до́лжно соблюдать своеобразный склад и характер инородческих языков, и указывает на примерах печальные последствия от несоблюдения этих правил, – описывает самую, так сказать, механику переводов и преподаёт другие полезные наставления переводчикам, – говорит, также, о необходимости преподавания якутского языка в местном духовном училище и Иркутской семинарии для успехов просвещения якутской Церкви. Свои мысли о необходимости знания и соблюдения в переводах законов внутреннего устройства известного инородческого языка, иначе сказать конструкции языка, на что Николай Иванович едва ли не первый обратил внимание – он много позднее высказал в печати, но уже кратко, конспективно – сравнительно с рассматриваемым письмом. Разумеем его статью: «Практические замечания о переводах и сочинениях на инородческих языках», напечатанную в 1871 году в Православном Собеседнике²¹⁰. В 1875 г. Н.И. Ильминский издал её вторично отдельной брошюрой под заглавием: «О переводе православных христианских книг на инородческие языки» – вместе с другой своей статьёй: «О переводе православных христианских книг на татарский язык, при христианско-татарской школе в Казани». Последняя была написана Н.И. Ильминским в 1870 году для В.К. Константина Николаевича, в объяснение системы переводов православных христианских книг при Казанской Центральной Крещёно-татарской Школе, и впервые напечатана в Журнале Министерства народного просвещения за 1870 г. Обе эти статьи вместе «представляют собой, по глубоко верному замечанию проф. П.В. Знаменского, нечто в роде духовного завещания мудрого вождя инородческого просвещения всем своим сотрудникам и последователям», а последняя – «истинное его profession de foi, – своего рода символическую формулировку главных положений его системы написанную ясно, положительно и от всей его прекрасной души»²¹¹. Своему мнению относительно конструкции инородческих переводов, высказанному и раскрытому подробно и обстоятельно в письме к священнику Хитрову, а кратко – в вышеупомянутой статье 1871 года, Н.И. Ильминский остался верен, как мы уже заметили, в течение всей своей переводческой и учёной деятельности. Так, напр., в своём письме к Обер-Прокурору Св. Синода, К.П. Победоносцеву, от 20 апреля 1886 года он писал: «по принятому в Казани и опытом оправданному принципу, христианские богослужебные, священные и вероучительные книги должны быть переводимы не буквально и подстрочно с русского, а возможно приближены к собственному строй данного инородческого языка»²¹².

Письмо Н.И. Ильминского к о. Димитрию Хитрову было с любовью и сочувствием принято преосвященным Иннокентием и имело важное значение для последующей судьбы якутских переводов, а через них – и для самого христианского просвещения якутов. Соображения Николая Ивановича об инородческих переводах, изложенные в сем письме, совершенно совпали с мыслями архиепископа Иннокентия, – и последний через о. Хитрова прислал Николаю Ивановичу ласковый отзыв и благословение; а потом, когда преосвященный Иннокентий проезжал через Казань в августе 1857 года в Петербург и в феврале 1858 года обратно, он принимал Николая Ивановича весьма радушно и родственно. Также в высшей степени обласкал он его, когда проезжал в 1868 г. уже на московскую митрополию.

«Такое внимание ко мне митрополита Иннокентия, – говорил потом сам Николай Иванович, – основывалось конечно на моей переводческой способности и опытности, которую он находил полезной для миссионерского дела».

Что же касается якутских переводчиков, то они, воспользовавшись ценными указаниями Н.И. Ильминского, с большим успехом повели переводческое дело и в скором времени блестяще окончили его. Уже в начале 1857 года (10 февраля) о. Димитрий Хитров, незадолго пред тем (1 января 1857 г.) возведённый в сан протоиерея за свои миссионерские и переводческие труды, был командирован в Москву для печатания в тамошней Синодальной типографии священных, богослужебных и духовно-нравственных книг, переведённых им и другими членами комитета, но под его же наблюдением, на якутский язык, а равно и составленной им же азбуки и грамматики якутского языка. За время своего пребывания в Москве, продолжавшегося более года, протоиерей Хитров отпечатал на якутском языке: – все книги Нового Завета, кроме Апокалипсиса, из книг Свящ. Писания Ветхого Завета две – Бытия и Псалтирь, из богослужебных – служебник с требником, канонник, часослов, а для поучений – «Указание пути в Царствие Небесное»²¹³ и несколько поучений на разные случаи²¹⁴. В марте месяце 1859 года о. Димитрий возвратился из Москвы в Якутск с новонапечатанными книгами, а 19 июля того же года в Якутском Троицком соборе в первый раз была совершена Божественная Литургия на якутском языке, составляющем смесь языков татарского, монгольского и даже турецкого. С раннего утра толпы народа спешили к соборной церкви, которая едва ли когда вмещала столько молящихся, как в этот день. Тут были и якуты, были и русские, большая часть которых знает якутский язык не хуже туземцев. Литургии предшествовал благодарственный Господу Богу молебен, отправленный преосвященным Иннокентием, который сам читал и Евангелие на якутском языке²¹⁵. По окончании молебна, он обратился с краткой речью к инородцам; затем началась литургия. Первые звуки якутского языка, на котором отправлялось решительно всё богослужение, казались удивительными для самих якутов. Особенно занимало инородцев читанное на тот раз Евангелие. Тронутые до глубины души, якуты от лица всех своих собратий представили архиепископу Иннокентию просьбу, чтобы 19 июля навсегда было днём праздничным, потому что в этот день они в первый раз услышали божественное слово в храме на своём родном языке²¹⁶.

Так послужили святому делу христианского просвещения якутов три великих человека: – архиепископ Иннокентий, протоиерей Д.В. Хитров и Н.И. Ильминский.

Теперь предлагаем самый текст письма без всяких изменений, с нашими подстрочными примечаниями.

(Окончание следует)

Теперь я опишу корейские ку́кши или ку́ксы, места жертвоприношений духам.

Я ещё до приезда в с. Заречье узнал, что у корейцев существует нечто вроде жертвенников из камней, которые находятся при дорогах, но в стороне от них. Мне говорили, что у корейцев нет никакого культа, и что на эти жертвенники корейцы бросают только по нескольку зёрен чумизы или бобов.

Приехав в Заречье, я решил первым долгом заняться изучением быта корейцев и особенно религиозной стороны их жизни. Первое для меня не составляло труда, повседневная жизнь русского корейца развёртывалась перед моими глазами, мне оставалось смотреть и усваивать её проявления, но вторая часть моего плана – наблюдение религиозной жизни язычников долго оставалась для меня недоступной. Корейцы язычники, почуяв во мне врага их религии, скрывали от меня всякое проявление религиозной жизни. Мне сообщили название их жертвенников по-корейски «ку́кша». Я всячески старался узнать, где они находятся, но не тут-то было: мне этого ни за что не хотели сказать. Тогда я, освоившись немного с Заречьем, решился искать эти кукши сам. Чтоб не дать повода к подозрению, что я посягаю и злоумышляю на эти священные для корейцев предметы, я стал гулять по окрестностям Заречья во всех направлениях, в то же время внимательно наблюдая попадавшиеся мне предметы. Я представлял, что «кукша» – нечто, напоминающее часовню, здание. Но вышло не совсем так. Я набрёл на груду камней, которой была придана форма миниатюрного шалаша; в отверстии его лежала какая-то палочка, обвёрнутая клочком материи. Я думал, что, верно, это и есть «кукша». Знакомые корейцы потом подтвердили мою догадку. Эта первая кукша, которую я увидел, была почти разрушена, и я оставил её в покое.

С течением времени, больше ознакомившись с местностью, я всё дальше и дальше, во время своих прогулок, углублялся в горы, и здесь открыл любопытные признаки шаманизма. Здесь мне попалась новая кукша; в ней камни были сложены более тщательно и в большем количестве, хотя без всякого связывающего их вещества; причём, ей придана была форма часовенки, похожей на те, какие у нас в России, в деревнях, иногда делают из кирпича, – и с углублением (нишей), в котором в русских придорожных часовенках ставятся святые иконы, здесь же икону заменяла каменная кремнёвая природой отшлифованная плитка, на которой написаны были какие-то слова по-китайски.

Далее я приметил следующее: знакомясь подробнее с горами и интересуясь несколько горными породами, я зашёл в такой закоулок, где с земли поднимаются громаднейшие камни, которые представляют величественные зрелище и не для одних только корейцев. Осматривая внимательнее эти камни, я открыл признак благоговейного почитания этих камней корейцами – именно около них кости животных – несомненный признак жертвоприношения (такие кости замечены и у ку́кши). И замечательно, что жертвенные кости находились именно у самых заметных, выделяющихся своей величиной и формой камней. Поклонение корейцев камням подтверждается ещё и следующим. В здешней местности леса почти все истреблены, остался только кустарник-молодняк, но кое-где попадаются и деревья. И вот, если дерево стоит одиноко и заметно, если при том отличается каким-нибудь уродством, то непременно, тщательно осмотрев почву около этих деревьев, вы найдёте кости. Вообще всё выдающееся чем-нибудь, бросающееся в глаза служит и предметом религиозного почитания корейцев. Попался мне камень, и сам по себе, по своей величине, он уже обращал на себя внимание; но по странной случайности, на нём выросло порядочное деревцо. Около этого оригинального камня, конечно, оказались признаки жертвоприношения – кости. Кости вы непременно найдёте и у могилы корейца (могила непременно в горах), около столбика на могиле, заострённого наверху, в виде болванчика (он в действительности и есть болванчик, представляющий из себя изображение кушини и в то же время, по понятиям корейцев, он есть место присутствия этого духа и даже – так сказать – его воплощение: тоже значение придаётся и деревьям).

Меня заинтересовали превосходные виды, которые открываются с одной горы, служащей перевалом и естественной границей нашей с Кореей и Китаем, и для этого я поднялся на этот кряж. На самом высоком месте, с которого начинается спуск на другую сторону горы, за границу, стоит одинокое дерево. Около этого дерева навалена очевидно руками человеческими груда камней, на которую я и сел, чтобы отдохнуть и вместе с тем полюбоваться на развёртывающуюся предо мной картину. Прямо виднеются три озера, а за ними китайская деревня, почему-то носящая русское название «Савёловка» (первое укрепление, взятое нашими войсками на Маньчжурской территории, потом уже – Хунчун), а налево горная тропинка, ведущая в корейский город Киенфу. Насмотревшись на эту картину, я свои наблюдения направил на те предметы, которые были ближе ко мне, – именно камни, на которых я сидел: я увидел здесь несколько, кажется, мраморных плит нежно-розового цвета. Затем между ними я заметил палочки, обвёрнутые новою белой материей, из которой богатые корейцы шьют себе разные принадлежности своего костюма, таких палок я набрал более десятка. Тут же были палки, обвёрнутые волосом из хвоста или гривы лошади и быка, были здесь ещё кукурузные початки. И всех этих предметов было здесь много. Очевидно, это были жертвоприношения.

Пограничное место на самой вершине горы было очень пригодно для жертвоприношений: здесь кончаются русские владения и начинается чужая граница, здесь начинается владычество духа – покровителя этих гор и Заречья, – и вот передо мной находились ему дары, чтобы он был милостив к жителям этих мест, чтобы в изобилии дал им волов, коней, пищи и всего необходимого для их благополучия.

Почти в самом селе Заречье мне известны два дерева, которые, по верованиям корейцев, служат жилищем злого духа, ку́шини; поэтому дерево отождествляется с чёртом и так и называется: «чёрт». В жертву вешаются на дерево ленты, отрезки материи и т. п.

6 мая я отправился в обычную прогулку в горы, к интересующим меня гигантам – камням. Конечно, в это время, когда вся поверхность гор покрылась зеленью, трудно найти признаки жертвоприношений, однако у камня, на котором росло дерево, я без труда кроме старых, истлевших костей, нашёл и свежие кости молодого животного, – поросёнка или щенка. Четыре кости вместе с черепками от разбитой миски и небольшой плиткой мрамора от основания этого камня я взял для начала моего миссионерского музея. Ясно, что предметами поклонения корейцев здесь являются бездушные камни и деревья, чем-либо выделяющиеся из других, и это поклонение не переносится здесь даже на ку́шини и других духов, а скорее сами эти предметы отождествляются то с ку́шини, то с духами.

У корейцев есть поверье, что когда Бог сверг диавола с неба, то тот, чтоб досадить ему, набросал на землю гор и камней. Итак, горы и камни – произведение ку́шини, и вот ещё некоторое объяснение благоговения корейцев к горам и камням.

Официально русские корейцы, как и китайцы, по религии статистикой причисляются к буддистам. В эту ошибку, кажется, впадают даже миссионеры, относя корейцев к ламаитам. Причина этой ошибки заключается, кажется, в некоторого рода шаманской иерархии, сходной по внешности с буддийской, – именно шаманы делятся здесь: на собственно шаманов – жрецов и служителей ку́шини, на врачей или знахарей (тоин), предсказателей (саат-гуан), чему в ламаизме соответствуют ламы, как вообще духовное сословие, зурхачѝ (тоже предсказатели) и в то же время врачи. Но дело в том, что сам ламаизм принял некоторые религиозные суеверия от шаманства, и упомянутые суеверия ламаистов есть чистый продукт шаманства. Даже в самой Корее буддизм (в форме ламаизма) редкость, есть только несколько монастырей, где живут бонзы, но у них ламаизм принял характер религии поклонения предкам.

Откуда же взяться буддизму в нашей Владивостокской миссии, если его нет в Зареческом миссионерском стане, пограничном и ближайшем к Корее, если он редкость в самой Корее?

Чтоб иллюстрировать степень духовного развития корейцев, приведу корейскую легенду о Паке, в которой выразились представления корейцев о небесном блаженстве.

Пак – молодой кореец. Однажды он складывал в стог сено, и видит бегущего оленя, который просит укрыть его в стогу. Пак соглашается. В это время является охотник, который спрашивает Пака, не видал ли он, в каком направлении бежал оленя, за которым охотник гнался. Пак показывает наобум направление и охотник ушёл. Тогда Пак выпускает оленя. После этого Паку во сне является в виде старика дух этой местности и говорит, что он спас от врага не оленя, а его, духа этих мест, и обещает ему за это награду. По его Совету Пак женится на дочери самого Окошанте (Хозяин неба), у которой Пак припрятал платье, когда она слетела вместе с другими небожительницами на одно озеро купаться в виде уток. Жена принесла Паку счастье: из бедняка он сделался богачом – у него явилась фанза – дворец, амбары с чумизой и бобами, волы, кони... словом, полное изобилие во всём. Но Пак сделал оплошность: уступая просьбам жены, он отдал ей её платье, припрятанное во время купанья (а отдавать платье дух запретил Паку). На другое же утро после этого оказались дурные последствия непослушания духу: жена его исчезла, а вместе с нею и всё богатство. Пак снова очутился под открытым небом и таким же бедняком, как и был. Но дух дал ему возможность отправиться к его тестю – Окошанте за женой. По стеблям тыквы, выросшим для него до самого неба, он добрался до царства своего знатного родственника. И вот здесь открывается перед ним небесная жизнь. Пак видит повсюду богатые фанзы – дворцы, крытые черепицей, повсюду богатство: амбары переполнены всевозможными запасами – рисом, чумизой, бобами и проч., дворы скотиной – волами, конями, свиньями. Пак разыскивает свою жену, но тесть даёт ему три задачи, и, только выполнив их, Пак может взять себе жену обратно. Пак выполняет их, при помощи своей жены. Тогда к жене его приступают братья её и уговаривают не идти за презренным смертным, а оставаться здесь, в небесном царстве: здешняя богатая жизнь не может сравниться с земной. Но жена Пака осталась верной ему и пошла с ним, принеся, конечно, ему снова богатство.

Итак, по понятиям корейцев, небесная жизнь отличается от земной только богатством, изобилием во всём. Имея такой взгляд на загробную жизнь, при похоронах, поэтому вероятно, корейцы снабжают своих умерших не только запасом платья и обуви, но даже варёными и жареными кушаньями: до неба далеко и запасы, поэтому, не лишни...

Вот случай, могущий служить иллюстрацией к сказанному о неопрятности бурят: в 1891 году, по поводу ожидавшейся холеры местной администрацией приказано было содержать жилища в чистоте. Что же делают буряты? Из той же посуды, в которой стряпали хлеб, мыли и пол, хотя, кстати сказать, своим мытьём они только более размазывали грязь. А потом, нисколько не смущаясь, опять эту посуду обращали для первоначального употребления. Этой нечистотой и обусловливается то обстоятельство, что между бурятами развиваются болезни и большой процент смертности. К медицинской помощи они прибегают редко... да и что может сделать медицина, когда условия жизни бурят идут совершенно вразрез с элементарными правилами гигиены? Притом фельдшер находится в с. Манзурском, от дальних улусов вёрст за 200 и при многочисленности населения может бывать очень немного раз в году. Особенно страшной болезнью между бурятами является проказа. Буряты сами боятся прокажённых, так как считают эту болезнь переходчивой. Заболевшего проказой они выселяют в отдельную юрту, а чтобы он не мог выйти оттуда, двери заколачивают. Пищу и дрова больному подают в окошко. Как приходится жить больному заключённому – можно вообразить себе! Мне доводилось быть у нескольких таких заключённых. Опишу два случая. Больной – христианин – уже год, как сидел в юрте и ни разу его не навещали родственники. Около юрты нанесло громадные сугробы снега и никто не дал лопатки, даже простой доски разгрести снег, до того велика боязнь заразиться. С помощью представителя от христиан удалось кое-как разгрести снег и мы вошли в юрту. Юрта – летняя, в некоторых местах, где были уже большие щели, замазанная глиной. В средине очаг, на котором горит два – три полена. Атмосфера прямо невозможная, да оно и понятно, так как больному приходится тут же исполнять физические отправления. А бывает иногда, что у такого несчастного выйдут дрова и пища, и он должен ждать, пока ему подадут их. Родственники же, зная, что ему не поправиться, не всегда аккуратно снабжают прокажённого топливом и провизией. Другой прокажённый, которого мне пришлось увидеть, находился на о. Ольхоне и был заключён уже три года. Он жил в старой избе, в которой вместо печи сложен был небольшой камин, какой обыкновенно употребляют крестьяне у себя в домах. Три года никто не навещал его – больного; родные и знакомые пришли в ужас, когда я выразил намерение посетить его. Больной был весь в ранах и струпьях, так что действительно было ужасно смотреть на него. И вот таких-то больных, от которых буряты стараются как можно скорее отделаться, приходится навещать миссионеру!

В районе стана имеется два молитвенных дома: один в улусе Кутульском в 27 вёрстах от стана, другой на о. Ольхоне в улусе Семисосенском от стана в 60 вер. Оба дома построены на средства доброхотных жертвователей и освящены преосвященными архипастырями: Кутульский, во имя св. Николая, Преосвященным Агафангелом в 1892 году, а Ольхонский, во имя св. Иннокентия, Преосвященным Евсевием в 1897 г. Последнее освящение, как совершенное в местности отдалённой от мест, просвещённых истинной верой Христовой и притом пустынной, надолго останется в памяти инородцев: благолепное убранство дома, торжественное архиерейское богослужение в сослужении с шестью священниками, умилительное пение архиерейского хора – всё это привлекло на освящение дома не одну сотню бурят как крещёных, так и некрещёных, и это освящение спустя довольно долгое время служило предметом толков между инородцами, так как многим из них привелось увидать всё это в первый раз.

При стане имеется церковно-приходская школа с пансионом. Учащихся в ней не более 10 человек. Есть ещё в Кутульском улусе министерская школа также с пансионом. Учится в ней человек 23–25. Разумеется, двух школ при таком громадном населении очень мало, но пока остаётся только желать, чтобы число их увеличилось, так как население хотя и охотно бы отдавало детей учиться, но бедность, а главным образом разбросанность его препятствуют этому.

Со времени основания стана просвещено св. крещением мужского пола 480 человек, женского пола 400 человек.

В заключение нельзя не пожелать, чтобы этот отдалённый стан с течением времени изменился к лучшему, чтобы насельники его аборигены – буряты изменили свой образ жизни и достигли бы большого развития. Всему этому могут содействовать церковь, школа и фельдшерский пункт. Одному миссионеру очень трудно бороться против невежества бурят. На помощь ему пришла бы школа, но для этого необходимо было иметь в стане не две школы, как теперь, а более. Фельдшерский же пункт необходим уже потому, что буряты, как народ любознательный и понятливый, скоро поняли бы пользу, приносимую фельдшером, стали бы обращаться к нему за медицинским пособием и, рано или поздно, перестали бы лечиться у своих шаманов, а также дома свои и самих себя приучались бы содержать в чистоте. Не скоро, но всё-таки в конце концов, слушая наставления пастыря, учителя и фельдшера, они пришли бы к тому заключению, что жить так, как они живут теперь, им нельзя и что с переменой своего образа жизни по указаниям этих лиц жизнь их пойдёт гораздо лучше²¹⁹.

– Вопрос о разрешении совершать инородческие браки во время поста.

– Положение забайкальских бурят.

– Перекочёвка бурят в Монголию

– Благочиннический съезд духовенства Киренского уезда Иркутск. епархии возбудил вопрос о венчании инородцев. Вопрос этот составляет одну из главных забот пастырей Киренского благочиния. Можно безошибочно сказать, что 9/10 всего населения инородцев, обитающих в пределах благочиния, живут вне брака. Устранить это нежелательное явление можно в настоящее время, единственно, венчанием инородцев во время постов. Весь круглый год инородцы кочуют в лесах и только в некоторые дни года собираются в определённые места для продажи своей добычи и запаса провизии. – 6 декабря и перед Пасхой (до распутицы) инородцы ежегодно собираются в селении Ербогачен, Нижнетунгузского прихода, и в часовне на речке Токме, притоке Непы; приходят и в селение, Бурское, Киренского прихода, к престольному празднику 9 марта. Поездка к якутам в Мухтуйском и Нюйском приходах совершается исключительно в Филиппов пост, когда устанавливается зимний путь. Как видно все сборища инородцев и посещение их священниками бывают в посты; в остальное время года собрать инородцев нет возможности. Во время же сборищ инородцы сами усиленно просят священника совершить над ними таинство брака; бывает желающих пар 20–25.

Видно, что брак очень дорог для инородца; об этом свидетельствует ещё одно маленькое обстоятельство. Не имея возможности получить совершение таинства от священника, инородцы совершают брак по-своему. Обыкновенно жених и невеста, в присутствии родственников и знакомых, обходят кругом юрту (чум) три раза; за ними ведут оленей и обвозят всё приданое невесты. В этом они полагают всю обрядовую сторону брака и этим ограничиваются, но это ничуть не устраняет забот их о настоящем браке. Всякий раз, когда придётся случайно встретить священника где-либо в приходе, они усиленно просят о венчании.

Такое положение брачного дела у инородцев нельзя обойти. Съезд в заботах о спасении своих пасомых, нашёл необходимым довести о таком нежелательном явлении в жизни наших инородцев до сведения высшего начальства с почтительнейшей просьбой разрешить венчать инородцев и во время постов, в виду исключительных условий их жизни²²⁰.

– Буряты или Братские заняли в Забайкалье лучшие земли как сенокосные, так и пахотные; где только увидишь поливные, то уж наверно это Бурятские.

Комиссия по землеустройству легко обнаружит бурятские душевые наделы в 300–400 десятин, тогда как у православных и единоверцев по Чикой можно встретить наделы по ½ десятины на душу, а сено приходится косить в Монголии, часто за 100 вёрст. По убеждениям Бурят, где прошла овца, то это уже их земля.

Инородцы сами мало засевают, а предпочитают большую часть земель сдавать Русским за деньги, а сами разъезжают по юртам пить «ракушку» (водка из молока) и узнавать новости, а глядишь и прошло короткое сибирское лето и убирать сено приходится, когда трава уже засохла.

Социальное положение Бурят следующее: лам-паразитов от 10% до 15%, зажиточных, которые вершат все дела на сугланах (мирских сходках), 5% и от 80% до 85% вечно-кабальных рабов, в неоплатном долгу грязных, живущих впроголодь и по образу жизни мало чем отличающихся от рабочего скота; на сугланах зажиточные пишут приговоры, делают раскладки платежей, не спрашиваясь у остальных. Десятки тысяч на тёмные расходы проходят без протеста; было время, что тёмные деньги возились на Запад, где и теперь, имея благодетелей, успешно борются по вопросу об избавлении от воинской повинности и о замедлении введения волостей и подчинения крестьянским начальникам. При такой реформе беззаконие степных дум было бы сломлено; при уменьшенных районах сугланов рабы – илоты почувствовали бы свою силу и сбросили бы ярмо кабалы богачей. Чтобы остаться при прежних порядках затевают ходатайство об отсрочке учреждения волостей, хотя бы на пять лет; расчёт почти верный: раз дана отсрочка, можно выхлопотать и другую²²¹.

– По случаю больших снегов нынешней зимой, Буряты Агинского ведомства, по словам Забайкалья, массами перекочевали со своими стадами в Монголию; в особенности к родственным своим кулунбуймским баргу-Бурятам (северо-западный угол Маньчжурии), куда богатые для скота пастбища постоянно привлекают скотоводов из соседнего Забайкалья, не исключая и пограничных русских казаков.

Обитатели этого уголка Манчжурии, считавшие себя когда-то подданными Великого Русского Белого Царя, ныне, с проведением железной дороги через их землю, инстинктивно начинают предчувствовать какую-то перемену в их жизни.

Ранее вся Манчжурия была закрыта для иностранцев, но с появлением железнодорожной постройки, теперь у местных Монголов встречается масса дел с Русскими, как частных, так и официальных, вызывающих иногда даже много недоразумений, отчего у них является потребность в людях, знающих русский язык и русское письмо. Поэтому-то Монголы так и стараются теперь привлечь к себе своих забайкальских сородичей, приглашая их оставаться и долее на монгольских местах: «у них де не будет недостатка в обильных пастбищах», чем наши забайкальские Буряты не мало льстятся, тем более, что среди них распространился слух о некоторых переменах в административном управлении и о поземельном их устройстве, якобы совсем на русский лад, что их очень пугает.

(Окончание)

...Николаевской церкви стали обставляться всеми возможными средствами к возбуждению молитвенности и некоторой торжественности. Некоторые возгласы и песнопения совершались на киргизском языке. В конце литургии после «Буди Имя Господне» с 9 марта по 20 сентября во все воскресные и праздничные дни читались печатные поучения в назидание татарцев, а новокрещёным киргизам произносимы были наставления на киргизском языке пред и после крещения, и по принятии св. Таин Христовых. Кроме поучений в храме, в нынешнем году открыты религиозно-нравственные внебогослужебные беседы в воскресные дни. На беседах читалось:

1) о храме Божием,

2) священная история,

3) жизнь и чудеса св. Николая и

4) жизнь и страдания святого великомученика и целителя Пантелеимона.

Пред началом беседы было общее пение: «Царю Небесный», а после беседы пели «Достойно есть». По окончании собеседований начиналось чтение акафиста попеременно:

1) Божией Матери,

2) св. Николаю Чудотворцу и

3) св. великомученику и целителю Пантелеимону.

Нельзя не радоваться, что за всё время к утешению чтецов посетители во множестве наполняли церковь, так что и крыльцо было занято. С течением времени миссионер стал постепенно знакомиться с киргизами, проживающими в посёлке и со степняками. По свойственной любопытности киргизы вскоре после приезда миссионера узнали, что он хорошо владеет киргизским и татарским языками, заинтересовались и во всякое время стали вступать с ним в разговоры.

16 марта к миссионеру заявился киргиз старшина Жакуля. Миссионер рассказывал ему о пророках, называя их по-киргизски и о Спасителе мира, предвозвещённом их устами. Жакуля всё время сидел молча и лишь изредка высказывал и удивлялся, говоря, что «наши муллы, батюшка, не рассказывают так, должно быть они не хотят говорить этого». А сотоварищ его киргиз молча сидел позади, слушая разговор. На лице его было написано любопытство. Жакуля дружелюбно простился с миссионером, обещая видеться почаще, даже обещался пригласить впоследствии в гости к себе.

Ближайшими слушателями слова Божия являются обыкновенно джатаки – киргизы, живущие в посёлках, хотя ближайшие аулы и целые волости киргизские привыкли и даже примирились с фактом существования возле них стана и миссионера, но встречаются киргизы, которые несколько подозрительно смотрят на миссионера. Поэтому беседу о вере можно предложить не везде и не сразу. В одно время явились к миссионеру два киргиза и, после кратких приветствий, один из них спросил: «правда ли, что у тебя есть книги на нашем языке? Нельзя ли их почитать?» Миссионер дал утвердительный ответ и предложил сначала почитать: «первоначальные сведения, сообщаемые готовящемуся ко крещению киргизу». Он отказался, так как русской грамоты не знает. После этого миссионер стал читать из этой книжки по-киргизски, и он похвалил прочтённое словами: «однако книга эта вся списана с нашего Корана!»

25 марта приехал в Татарку киргиз Байниаз, с которым миссионер раньше познакомился. Байниаз был в церкви и всё время стоял рядом с церковным старостой у свечного ящика, слушая всенощное бдение. После Байниаз спрашивал миссионера о значении праздника. Ему объяснено было событие Благовещения и о тех пророках, кои ясно предсказали о воплощении Сына Божия. Байниаз слушал с большим вниманием.

Желанию киргиз принять «русскую веру» ставится большое препятствие в неимении земельного надела. Один киргиз спросил миссионера:

«Батюшка, скажи нам: как быть нам – киргизам? в киргизах я не вижу хорошего, можно ли нам быть русскими? Дадут ли нам земли, чтобы жить на одном участке? Нас всех около 20-ти семейств и нам остаётся или сразу всем окреститься или оставаться киргизами. Мы скоро должны кочевать в степь из этого посёлка, потому что занимаемся исключительно только скотоводством; кормов здесь мало, необходимо угнать скотину далеко в степь; вернёмся, пожалуй, осенью».

На эти вопросы миссионер ответил ему:

«Я худого не желаю вам, для спасения души вам должно принять св. крещение. Господь наш одинаково всех любит, всем желает устроиться хорошо. Может быть, и вам дадут участок. Бог питает и птиц, а человека тем паче не оставит без насущного хлеба».

«Правду говоришь, батюшка, мы теперь между собой так думаем», – сказал киргиз.

Был случай крещения еврея. Однажды явился к миссионеру за советом 22-летний еврей. Ему рассказано было из Евангелия воскресных: о чудесном лове рыб, о воскрешении сына вдовы Наинской и о воскрешении Лазаря. Интерес слушателя к рассказанному настолько был велик, что он не скрывал этого. Вскоре после этого его вразумил Господь и он окрещён был с именем Николая.

14 апреля, после предварительных собеседований, пожелал принять св. крещение киргиз Омского уезда Черлаковской волости, Конуспай Оппеев, лет 22. Конуспай до этого времени жил в работниках у Черлаковского станичного атамана Власова, который при всяком удобном случае старался наставлять его в православной вере. При крещении Леонида (таково христианское имя Конуспая) народу в церкви собралось весьма много; так что не оставалось свободного места. Все усердно молились о просвещённом. Когда новопросвещённый выходил из храма, то на лице его заметно было какое-то особенно радостное волнение, навеянное величием дня. Каждый из молящихся сознавал, что со вступлением в лоно св. Православной Церкви, новопросвещённый вступил в одну семью православного русского народа, обрёл тот мир, который он вне церкви нигде не находил, что святыми молитвами Христовой Церкви о спасении всех людей, он дожил до такого благодатного времени, когда уже всё изменилось в его духовной жизни. Во время крещения некоторые песнопения, ектении, молитвы читались и пелись по-киргизски. После новокрещёного учили молитвам, правилам веры и жизни христианской. Оказываема была ему и посильная материальная помощь.

Посещая новокрещёных, миссионер старался присмотреться к жизни русского православного народа, который и должен быть, по словам Спасителя, «светом» для окружающих его многочисленных киргиз магометан. Нельзя не упомянуть с великой благодарностью о некоторых во Христе братиях русских, искренно сочувствующих миссионерскому делу. Таковы Атаман станицы Черлаковской Власов, урядник Гутов, он же и председатель комитета по постройке церкви и причтовых домов и церковный староста Татарской миссионерской Николаевской церкви Пётр Тарыкин.

Несмотря на некоторые препятствия в проповеди слова Божия миссионер с верой и надеждой взирает на будущее. Время ещё не потеряно, киргизы не вполне ещё омусульманились. Но возникает вопрос: куда девать новокрещёных? Принимают крещение бедняки, которые большей частью пристраиваются у русских в работниках. Плохо, когда нет своего земельного надела.

В отчётном году поездки по аулам были кратковременны. Хлопоты по устройству нового Татарского стана, а также и заботы о духовных нуждах пасомых, удерживали миссионера от продолжительных поездок: по возможности он чаще возвращался к праздничным дням в стан и по совершении Богослужений снова ездил в степь или по посёлкам для собеседования с джатаками.

Вблизи Татарского стана живут киргизы исключительно Черлаковской, Кызыл-агачской и Покровской волостей. В первую свою поездку он посетил в Черлаковской волости ближайшие богатые аулы, в коих живут почётные аксакалы. Один из них Байниаз с братом своим Нуазбеком встретили его по своему киргизскому гостеприимному обычаю ласково.

Вечером киргизы расположились в юрте. Варился ужин, в юрту набралось несколько киргиз, захаживали и женщины. В начале разговаривали о том, как ныне прозимовали киргизы. По мнению Байниаза киргизы прозимовали эту зиму благополучно. Постепенно разговор дошёл до того, что поездки миссионера по аулам и впредь будут совершаться из желания им всего хорошего.

Слушатели в один голос заявили: «мы тоже уважаем тех, кто нам желает добра, почаще приезжайте к нам».

В заключение миссионер рассказал им о некоторых чудесах Иисуса Христа. Поутру Нуазбек, рассказывая миссионеру киргизское житье, напомнил, что в эту зиму проезжал какой-то начальник и предлагал им приписаться в казаки.

После такого предложения киргизы не знали что делать, приписаться или нет: «лучше бы было нашим киргизам приписаться в казаки и тогда бы оставшись на месте наши киргизы не разорились, однако же придёт время не миновать быть нам всем русскими, к этому уже наша жизнь и мысль приходит, но только пусть сначала припишутся наши волостные и богатые аксакалы, а потом за ними и остальные киргизы сделают тоже», – думают киргизы.

14 апреля крещён киргиз Черлаковской волости Конуспай Опеев с именем Леонида. Пристроив его к станичному Атаману Власову, миссионер проехал в посёлок Елисаветск, где остановился у одного казака. Хозяин квартиры рассказывал, что на днях киргизы увезли в степь из ихнего посёлка киргиза Омарбая, очевидно изъявившего решительное желание принять св. крещение. К сожалению, Омарбаю предоставили всякие обольщения: богатые киргизы и родственники женили его тотчас же по приезде в аул и надарили ему скота. В следующем посёлке Соляном на почтовой станции жил в работниках киргиз Покровской волости Касен Каскабасов. Касена не раз встречал миссионер и раньше. Во время каждого свидания миссионер говорил ему о душе, о спасении. Этот раз он окончательно изъявил желание принять св. крещение. По прошествии нескольких дней обучения, когда Касен сознательно стал читать молитвы и истово совершать крестное знамение, он был крещён с именем Василия.

7 августа миссионер ездил по Кызыл-агаческой волости. В одном посёлке нашлось целых 3 семейства, желающих принять св. крещение.

Во время мобилизации многие киргизы тайно резали баранов в честь китайского войска. Слух об этом распространился в казачьих посёлках, и казаки смеялись над ними.

Почтенные киргизы аксакалы целыми большими аулами расположились по реке Иртышу. 25 сентября миссионер посетил Мусабека и Ахмета. Мусабек встретив пригласил в юрту. Разговаривали немало, более всего Мусабек расспрашивал о китайской войне. Ахмет рассказывал, что к ним прикочевали киргизы Акмолинского края на зимовку с большим количеством скота, – более 200 кибиток. Приезжие киргизы Бийсембе и Иса долго рассказывали о житье Акмолинских киргизов. Судя по их рассказам, нельзя не пожалеть этих киргиз: много у них нужды и горя от неурожая. В числе других присел киргиз Тӧлебай, который вскоре довёл беседу до веры. Слушатели сразу оставили свой разговор и обратили внимание. На слова Тӧлебая миссионер ответил, что христианская вера есть истинная вера, данная Самим Господом Богом роду человеческому, и она одна ведёт человека к вечному спасению. На эти слова Тӧлебай сказал: однако и нам мусульманам дана вера тоже Самим Богом, дана и русскому народу, дана и нам мусульманам.

«Но об этом следует подумать вам данным от Господа Бога человеку разумом об учении мусульманства».

Тӧлебай стал просить разъяснения. Просьба его была исполнена. Миссионер достал из сак-вояжика книгу «Джихад», где говорится о жизни мухамеда и прочитал им следующие слова:

«Мухамед родом из арабов, сын Абдуллаха и Амины, родился он в Мекке в 571 году, детство его было несчастливо; не видал он своего отца, потому что Абдуллах умер двумя месяцами ранее его рождения. Будучи 30-ти лет Мухаммед по торговым делам путешествовал со своим дядей в Сирию. Между тем бедность заставила Мухаммеда принять на себя предназначаемое арабами для женщин и работников занятие – пасти стада. Он был пастухом в течение почти 8 лет. В семейной жизни он отличался большим сладострастием. Выдавая себя за пророка, Мухаммед спрашивал арабов: „признают ли его за посланника Божия арабы?“ С Мухаммедом вместе в одной партии были: его дядя Адулягаб, Абусафиан и другие лица, хорошо знавшие Мухаммеда; они называли его: обманщиком, лжецом, и т. д. Мухаммед вёл жизнь беглеца. Женится он на Хайше, дочери Абубекыра, женится на Хавсе дочери Омара и на Савде, дочери Сакрана. Народ требовал от него чудес, но он, рассердившись, бежал из Мекки в Медину, одним словом, бродяжничал. В раю Мухаммеда те же вечные рабыни, орудия мужчины, униженные женщины, но женщины в образе вечно-юных прекрасных нестареющих дев; вся райская жизнь мухаммеданина будет проходить в питье, еде, чувственных наслаждениях, не будет только войны и грабежа».

«Вот я рассказал и прочитал вам о Магомете и его учении» – сказал миссионер.

«Да, если это верно, то почему не говорят нам этого наши муллы? Есть у киргиз славный мулла Канапия, он ездит по аулам, но ничего этого не говорит, а мы не знаем что ответить на эти твои слова», – сказал Тӧлебай.

«Из этих слов ясно доказывается, что киргизы заблудились, – говорил миссионер: – отлучились от Божией веры, сделались последователями Мухаммеда, о котором я прочитал».

Все слушатели молчали глядя в землю. Тӧлебай, из Акмолинских киргиз, стал просить объяснения христианской веры. Миссионер достал из кармана книгу: «Первоначальные сведения о православной христианской вере, сообщаемые киргизу, готовящемуся ко св. крещению» и прочитал несколько страниц. Слушатели твердили одно: «худого ничего нет в вашей русской книге». Это же подтвердил и Ахмед, хозяин аула и сверх того прибавил, что киргизы рано или поздно, а всё-таки должны будут вести русскую жизнь, потому что у киргиз нет земли ни одной десятины. Прочие слушатели ответили ему: «Бог знает, что будет, да будет воля Божия». Тем и кончилась беседа.

В Черлаках одна киргизка, живущая в прислугах у казака Дружинина, пожелала креститься. Киргизка эта жена Байбалы, аул её в 20 вёрстах от Черлаков, в местности Караузбек. По исследовании, киргизка эта оказалась та самая, которая раньше прибегала креститься. Это было накануне Св. Пасхи. Она просила Атмаских казаков подать ей лодку, чтобы, переплыв, идти в Татарку. Лёд тогда уже ломался на Иртыше, поэтому невозможно было подать лодку. Она целый час кричала, а потом была захвачена прибежавшими за ней киргизами. Они насильно посадили её на лошадь и под ударами нагаек увезли в степь. Теперь она готовится сделаться христианкой.

В Татарке существует церковно-приходское попечительство с 1899 года. В приходе значилось к 1900 году 171 р., израсходовано на дела благотворительности 25 рублей, в остатке 146 рублей. При стане значится 474 души обоего пола, в течении поста было говевших 442 души обоего пола. Отпето умерших – 15. По обязанности службы миссионером сделано приблизительно до 2.500 вёрст. Из киргизских волостей, разбросанных вокруг Татарского стана на расстоянии 300 вёрст на север, юг и запад от казачьих поселков, ведению миссионера подлежат следующие: Черлаковская с населением 5.899 м. п. и 5.278 ж. п., Кызыл-агаческая – 7.195 м. п. и 6.348 ж. п., Покровская – 5.684 м. п. и 5.029 ж. п., Николаевская – 4.896 м. п. и 4.252 ж. п., Омская – 3.395 м. п. и 2.881 ж. п. и Куранская – 4.013 м. п. и 3.503 ж. п.

Крещёных киргиз в отчётном году было – 8 человек м. п. и 1 ж. п., а всего 9 человек.

В Черноярском стане было 3 случая крещения. Миссионер сего стана ныне оставил службу в миссии, перепросившись в приход.

Александровский стан был без миссионера за отсутствием подходящих кандидатов. В виду же невозможности нарезки земли для стана из окружающих киргизских владений Г. Степным Генерал-Губернатором предложено перенести стан в селение Еленинское, как более удобное для миссии по возможности нарезки значительного участка без ущерба окружающему киргизскому населению. Переписка об этом возбуждена и обещает благоприятный результат.

Высокопреосвященнейший Первосвятитель Русской Церкви Антоний Митрополит С.-Петербургский и Ладожский «на труды киргизской миссии призвал Божие благословение». В сем святительском благословении почерпнут деятели наши новые силы и с бодрой верой пусть несут Свет Божий к просвещению тех, кои сидят во тьме; да пойдут они в глухие степи и горные ущелья во имя Того, Кто призвал худородная мира и уничижённая, чтобы посрамить крепкая; да лобзают они во время невзгод и испытаний раны Того, Кто искупил всё человечество Своей Пречистой Кровью.

За отчётный год киргизская миссия получала средства к существованию исключительно от Совета Православного Миссионерского Общества.

Сей остаток предназначается на содержание миссии в первой половине 1901 года.

Кроме того, имеются суммы, не подлежащие расходу на миссию в билетах, хранящихся в Семипалатинском Отделении Государственного Банка по сохранным распискам за №№ 1.393 и 1.005/70 – 1.300 руб.

За январь