№ 21. Ноябрь. Книжка 1

Мысль о праздновании Обдорской миссией 50-летнего юбилея принадлежит Тобольскому святителю, преосвященнейшему Антонию.

Лично мы, думая раньше об этом праздновании, не решались взять на себя инициативу ходатайства о нём.

По благочестивому и мудрому желанию Тобольского архипастыря, по духу миссионера, Обдорская миссия представила ему докладную записку о праздновании её юбилея, сущность которой в своё время была изложена на страницах «Православного Благовестника»⁷⁴⁸.

Св. Синод уважил ходатайство Обдорской миссии и, в согласии с планами и намерениями нашего владыки, благословил праздновать юбилей не 19 ноября, в день открытия миссии, а 5, 6 и 7 сентября с приурочением к этим дням освящения вновь выстроенного, большого деревянного трехпрестольного миссионерского храма.

31 августа прибыл в Обдорск для освящения храма миссии и участия в юбилейных торжествах её преосвященнейший Антоний в сопровождении Тобольского противомусульманского миссионера свящ. о. Ефрема Елисеева, протодиакона и регента⁷⁴⁹. Мягкий, бархатистый звон большого колокола миссионерского храма, слившийся с гулом других и трезвоном в обдорской приходской церкви, возвестил обывателям нашего полярного городка о прибытии владыки, в приезд которого не верилось до последнего времени ввиду усиленных слухов о предполагавшемся отбытии его на юбилейные же торжества в Верхотурский монастырь.

По выходе с парохода архипастырь отправился в сопровождении настоятеля миссии, исправника Березовского уезда и обдорского пристава в приготовленное для него помещение в доме недавно скончавшегося благодетеля Обдорской миссии, старосты миссионерской церкви, купца В.А. Оленева, словесно завещавшего свои постройки в Обдорске миссии для устройства в них инородческой богадельни.

1 сентября в 7 часов утра святитель осматривал вновь сооружённый миссионерский храм, где представлялись ему члены миссии, новый, выбранный миссионерами, церковный староста Е.Я. Ерлыков, только что утверждённый в должности попечителя миссийских учебно-воспитательных заведений купец П.Ф. Тележкин и подрядчик по постройке храма крестьянин Архангельской губ. И.Г. Кожевин.

Тщательно осмотрев храм, владыка остался весьма доволен постройками, внешним и внутренним видом церкви, убранством её, богатой утварью, большой ризницей и поместительной сторожкой с отдельным для дежурного миссионера помещением при ней.

И действительно. Сложенный мастером своего дела из очень хороших, нарочито привезённых из Тобольска материалов, красивый в архитектурном отношении, благолепно украшенный свв. иконами в массивных серебряных ризах, обширный внутри храм с тремя просторными алтарями, очень светлый, видный по месту расположения, с чудным пейзажем тундры из окон южной стороны, с приятным видом весёлых построек Обдорска, расстилающегося у подножия храма с севера, с восхитительным видом на западе «камня», – величественного в своём мёртвом великолепии Уральского хребта, он не может не производить самого хорошего в его пользу и выгодного впечатления.

Выразив благодарность и преподав архипастырское благословение подрядчику И.Г. Кожевину, владыка, по осмотре храма, посетил настоятеля миссии, а затем миссионерский инородческий приют для девочек, в котором милостиво разговаривал с призреваемыми детьми, осматривал невзыскательные их рукоделия и, поблагодарив за усердие в работах, собственноручно одарил их привезёнными из Тобольска фруктами. Девочки были в восторге от доброго архипастыря, а когда он пожелал взять себе на память одно из вышитых ими полотенец, все наперерыв старались отдать своё.

В тот же день в 5 часов вечера в помещении архипастыря и под его председательством состоялось миссионерское заседание членов миссии при участии Тобольского противомусульманского миссионера о. Ефрема Елисеева и священников инородческих приходов Березовского уезда с. Кушеватского о. Тимофея Карпова и с. Сосвинского о. Феодора Мещерякова. Согласно представленной настоятелем миссии на благоусмотрение архипастыря записки и по сделанным им дополнениям к ней были рассмотрены следующие вопросы:

1) о развитии переводческой деятельности миссии;

2) о выделении границ для деятельности миссионера Хэнского стана Обдорской миссии и об открытии там инородческой школы;

3) об инородческих пансионе и приюте при Обдорской миссии:

4) об объединении действий членов Обдорской миссии с таковыми же пастырей церкви Березовского и Сургутского уездов, и в

5) об открытии в Обдорске миссионерского братства.

По последним двум вопросам, связанным с желанием расширения на севере епархии миссионерства, между прочим, было заключено:

а) в виду невозможности организации окружных съездов духовенства инородческих приходов за отсутствием нужных для этого средств, признать полезным завести Обдорским миссионерам братскую переписку со священниками Березовского и Сургутского уездов по всем насущным вопросам миссии в крае и, если результаты этой переписки, отнюдь не подлежащей контролю Епархиального начальства, будут представлять интерес в миссионерском отношении, то печатать эти письма в форме обработанных статей и заметок без упоминания имён их авторов;

б) открытие миссионерского Братства в Обдорске, долженствующего связать Обдорскую миссию с местным русско-зырянским населением, признать весьма важным делом, а потому и требующим, если не встретится особых препятствий, безотлагательного осуществления.

Согласно утверждённой св. Синодом программы празднования юбилея, 3 сентября было отслужено в обдорской приходской Петропавловской церкви заупокойное всенощное бдение. Службу совершал миссионер о. иеромонах Климент, а на литию выходил владыка со всеми миссионерами и прибывшими на миссийские торжества священниками. Заупокойная литургия 4 сентября была отслужена священником с. Кушеватской церкви о. Тимофеем Карповым в сослужении миссионера о. иеромонаха Климента и священника с. Сосвинской церкви о. Феодора Мещерякова. Вместо причастного стиха настоятелем миссии было произнесено поучение о значении молитвы за умерших и слушатели были приглашены помолиться за усопших Государей Императоров Николая I, Александра II и Александра III, при которых начала действовать и действовала Обдорская миссия, за Тобольских архипастырей, потрудившихся при жизни в деле развития миссионерства в Обдорском крае, за почивших деятелей миссии и за всех скончавшихся в св. вере и надежде воскресения православных инородцев.

Панихиду совершал Тобольский святитель в сослужении девяти священников, протодиакона и диакона.

По окончании Богослужения, собравшиеся на него в очень большом числе⁷⁵⁰ инородцы были задержаны миссионерами и отправились с ними на находящееся за Обдорском языческое кладбище, которое инородцами почитается и на котором много погребено православных соотчичей их. На кладбище, по надлежащем объяснении инородцам значения для умерших молитвы за них, была пропета Тобольским противомусульманским миссионером о. Е. Елисеевым краткая лития. При пении «со святыми упокой» и при возглашении вечной памяти священники становились на колени, а за ними падала ниц и вся толпа этих глубоко и просто верующих инородцев, что производило на присутствовавших неотразимое впечатление.

Необычность обстановки молитвенного собрания миссионеров с полуязыческой паствою их, не признающей церковных молений за усопших, под открытым, хмурившимся небом, на земле, усеянной костями язычествовавших и православных инородцев, умиляла пастырей церкви, а пасомых располагала к искренней, сердечной молитве, что видно было по выражению их лиц и тому усердию, с каким изображалось крестное знамение и клались поклоны. По литии молельщикам-инородцам тут же на кладбище была предложена, по предварительном разъяснении её значения, кутия.

В 6 часов вечера этого же дня началось первое в миссионерском храме всенощное бдение, отслуженное о. иеромонахом Климентом; архипастырь стоял в алтаре, имевшем на следующий день освятиться во имя Божией Матери всех скорбящих Радости. В 8 час. утра 5 сентября началось освящение, совершенное архипастырем со всем сонмом духовенства, храма. Литургию по освящении престола служил владыка с Березовским благочинным, протоиереем Мих. Вишневским, настоятелем миссии иеромонахом Иринархом, противомусульманским миссионером свящ. о. Е. Елисеевым, свящ. Кушеватской церкви о. Т. Карповым, миссионером иеромонахом Климентом и свящ. Сосвинской церкви о. Феодором Мещеряковым. По «буди Имя Господне благословенно» архипастырь произнёс слово о значении храма для христиан, а по окончании обедни совершил крестный ход вокруг с. Обдорска, во время которого святыни храма были несены духовенством. Этим закончился первый день юбилейных празднеств Обдорской миссии.

В 6 час. вечера, раздавшийся с миссионерского храма благовест возвестил обывателям Обдорска о начале второй всенощной, на этот раз совершенной тем же о. иеромонахом Климентом в правом приделе храма. На следующий день, 6 сентября, архипастырь освятил второй придел в честь св. Василия Великого, имени которого посвящались в Обдорске все церкви, начиная с первой, по преданию выстроенной в 1.602 году. При совершении литургии в Васильевском приделе святителю сослужили пять священников: благочинный Березовских церквей, настоятель миссии, противомусульманский миссионер, миссионер иеромонах Климент и свящ. с. Кушеватской церкви о. Т. Карпов. По «буди Имя Господне благословенно» Владыка опять говорил поучение, в котором, объяснив смысл обрядовых действий, сопровождающих освящение престола, как седалища Бога живого, указал на внутреннее сходство этих обрядов с необходимыми движениями души человека для создания в нём храма Духа Божия.

По окончании Богослужения в здании церковно-приходской школы состоялось под председательством преосвященнейшего Владыки торжественное юбилейное собрание, на которое вход был открыт для всех обывателей Обдорска и приезжих рыбопромышленников, возвращавшихся в это время домой с промыслов.

По прибытии в школьное помещение архипастыря хор миссионерской церкви, состоящий из местных любителей пения – интеллигентов, под управлением регента архиерейского хора Ф.И. Денисенко, пропел – «Днесь благодать Св. Духа нас собра». Затем, согласно одобренной святителем программы юбилейного собрания, настоятелем миссии была прочитана краткая историческая записка о деятельности Обдорской миссии за 50-летний период её существования⁷⁵¹. После довольно продолжительного чтения записки ученики и ученицы миссионерских учебно-воспитательных инородческих заведений пропели по-остяцки «Богородице Дево радуйся», а хор миссионерского храма – тропарь св. Василию Великому. По окончании последнего настоятель миссии прочитал на назначенную св. Синодом тему речь «о дальнейшем характере и направлении деятельности Обдорской миссии»⁷⁵². Инородческие дети-ученики пропели молитву Господню по-самоедски, певчие же – тропарь св. Николаю Мирликийскому Чудотворцу. Дальше Тобольский святитель приветствовал миссию от имени Тобольского Комитета Православного Миссионерского Общества, где было выражено пожелание, чтобы миссия, расширяя свои действия, благотворно влияя на инородческие массы, не забывала одного, особо важного условия в своей деятельности, заключающегося в необходимости усиления переводческих на инородческие языки трудов, без коих миссионерство не может быть успешным и в нужной степени действенным. Свящ. о. Е. Елисеев, миссионер Тобольской противомусульманской, ещё молодой миссии, но уже успевшей, благодаря энергии и любви к св. делу проповеди своего единственного пока деятеля, зарекомендовать себя с очень хорошей и симпатичной стороны, горячо приветствовал Обдорскую миссию от лица своей. По прочтении братского адреса, проникнутого чувствами любви и благорасположенности, тот же о. Ефрем изустно произнёс захватывающего интереса, глубокую по содержанию речь о необходимости миссионерам проповедовать слово Божие инородцам на родных им наречиях. По речи почтенного оратора инородческая девочка-приютянка Агафия Сын пропела на остяцком и самоедском языках две народные песни, а после неё, в прошлом году окончивший курс в миссионерском училище остяк Даниил Сибиров, с глубоким чувством пел по-остяцки. Последовавшая за сим раздача преосвященным ученикам миссионерского инородческого училища св. евангелий с собственноручно сделанной на каждом из них подписью его, шарфов – мальчикам и платков – девочкам, закончилась пением тропаря св. Гурию, архиеп. Казанскому и «Достойно есть». Перед отбытием из школы, по предложению архипастыря, в честь Высоконоворожденного Наследника Цесаревича было пропето «Боже, Царя храни» и громкое ура долго не смолкало по отъезде доброго и милостивого святителя. Тотчас же по отбытии из школы Владыки вновь выбранный и только-что утверждённый в должности попечителя миссийских учебно-воспитательных заведений Павел Феодорович Тележкин, роздал питомцам миссии по большому свёртку в платках конфект и др. лакомств.

В 6 час. вечера этого же дня началось третье всенощное бдение в миссионерском храме, совершенное в левом приделе миссионером о. иеромонахом Климентом. На другой же день 7 сентября архипастырем с сонмом духовенства было совершено освящение его во славу св. покровителей Обдорского края и миссии святителей Николая Мирликийского и Гурия Казанского вместе. Обедня во вновь освящённом приделе была отслужена архипастырем в сослужении благочинного Березовских церквей, настоятеля миссии, противомусульманского о. миссионера и миссионера о. иеромонаха Климента. После литургии Владыкой в кратком слове было сообщено жителям с. Обдорска о рождении и крещении Наследника Цесаревича Алексея Николаевича и пропет со всем духовенством благодарственный ко Господу Богу молебен. Бывшим в этот день в Обдорске инородцам⁷⁵³ было предложено от миссии в здании инородческого училища угощение, которое благословлял архипастырь и, обходя гостей, милостиво разговаривал с ними. Здесь архипастырю представлялся инородческий старшина В.И. Тайшин, потомок известных обдорских остяцких князей, ныне утративших своё княжеское достоинство, и П.Ф. Максимов, один из первых инородцев отдавший своих дочерей-девочек для обучения их грамоте в миссионерский приют, и немало потрудившийся в деле расположения своей родни к школе вообще, за что имеет от его преосвященства особую, нарочито напечатанную для него грамоту. Добрый архипастырь не забыл и инородцев, благословив каждую из присутствовавших на угощении семью иконой св. Николая Чудотворца. Всего, таким образом, было роздано около ста икон. Во время угощения гостей-инородцев в миссионерском училище, инородческие дети учебно-воспитательных заведений миссии были обильно угощены в здании миссионерского приюта хорошим обедом от щедрот церковного старосты миссионерской церкви Е.Я. Ерлыкова.

Этим, собственно, и должны были закончиться торжества освящения храма миссии и юбилейные празднества её. Добрый же архипастырь – миссионер не пожелал ограничиться этим; ему хотелось, воспользовавшись этими торжественными и светлыми днями в миссии, сделать для неё и её св. дела что-либо полезное, связанное с планами улучшения миссионерства и возможно широкого распространения благовестнической среди язычников – инородцев деятельности. С такими намерениями Владыки первее всего связывалось открытие при Обдорской миссии «Миссионерского братства», как учреждения, имевшего соединить воедино миссию и русско-зырянское население Обдорска для совместной борьбы с крепким ещё в крае язычеством. Мысль о необходимости учреждения такого Братства была выражена в юбилейной речи, «о дальнейшем характере и направлении деятельности Обдорской миссии»; эта мысль была также рассмотрена и одобрена на состоявшемся под председательством его преосвященства миссионерском заседании 1 сентября. Открыть такое Братство и задумал архипастырь теперь же с тем, чтобы оно посвящено было имени святителя Гурия, архиеп. Казанского и Свияжского Чудотворца, икона которого с частицей святых и многоцелебных его мощей, находящаяся в миссионерском храме, почитается местным русско-зырянским населением и в честь которого освящён один из приделов в миссионерском же храме. 7 сентября был представлен архипастырю, составленный настоятелем миссии, «Устав Обдорского миссионерского Братства во имя святителя Гурия, архиепископа Казанского и Свияжского Чудотворца». Исправив и одобрив устав Братства, святитель назначил открытие Братства на 8 сентября. Литургия в этот день была совершена Владыкой в среднем, посвящённом Божией Матери всех скорбящих Радости, алтаре в сослужении противомусульманского миссионера о. Е. Елисеева, священника-миссионера о. Иоанна Егорова, священника Обдорской Петропавловской церкви о. Евдокима Никитина и священника Мужевской Михаило-Архангельской церкви о. Евфимия Оболтина. Вместо причастного стиха настоятелем миссии было произнесено соответствующее обстоятельствам открытия миссионерского Братства поучение. На молебен Божией Матери и святителю Гурию выходило во главе с архипастырем всё духовенство в числе десяти священников, протодиакона и диакона, по окончании которого и состоялось в помещении миссионерского инородческого пансиона собрание всех пожелавших войти в состав миссионерского Братства членов. Собрание было открыто речью архипастыря, в которой кратко, просто и ясно были изложены цель и задачи Братства. Настоятелем миссии с благословения преосвященного был прочитан устав Братства, целью деятельности которого, между прочим, поставлено:

I. Ограждение православных инородцев Обдорского края преимущественно, от тлетворного влияния языческого населения и обращение его к св. Церкви Православной, для чего Братство:

1) оказывает всякого рода содействие членам Обдорской духовной миссии и тем священникам, приходы которых находятся вблизи Обдорского края;

2) в случаях приглашения членами Обдорской миссии, разрабатывает планы и мероприятия к благоустройству духовной жизни новокрещёных инородцев и не утверждённых в св. вере;

3) по возможности содействует членам миссии в обращении к христианской вере инородцев Обдорского края;

4) в случае устройства Обдорской миссией внебогослужебных собеседований с миссионерскими целями для русско-зырянского населения в Обдорске, оказывает этому делу всякое содействие;

5) издаёт и распространяет среди русско-зырянского населения религиозно-нравственные статьи и поучения с миссионерскими же тенденциями;

6) по мере накопления средств способствует благоустройству жизни бедных инородцев своей безмездной помощью;

7) прилагает заботы к обеспечению бедных, калек и престарелых инородцев с их семьями.

II. Распространение духовного просвещения среди обдорских инородцев, охранение чистоты нравов и добрых обычаев, для каковой надобности:

1) собирает сведения о шаманстве и поставляет в известность о том Обдорскую духовную миссию для наиболее успешного ведения ею соответствующей борьбы против этого языческого суеверия;

2) устраивает склады и лавки для снабжения инородцев по доступным ценам хорошего письма иконами, кольцами и пр. и для продажи русско-зырянскому населению полезных для укрепления св. веры книг и брошюр;

3) содействует организации переводческого дела в Обдорской миссии;

4) издаёт и распространяет среди обдорских инородцев книги, религиозно-нравственные статьи и поучения на местных инородческих языках;

5) способствует изданию нужных для инородческой школы учебников на инородческих языках;

6) располагает своим влиянием инородцев к отдаче ими своих детей для обучения их грамоте в миссионерском училище.

По единодушному выражении всеми присутствовавшими на собрании согласия на открытие на изложенных началах миссионерского Братства, по предложению архипастыря, был составлен соответствующий протокол, а затем произведён первый в пользу Братства сбор денег с братчиков, давший в итоге 413 рублей. По закрытии заседания архипастырь, преподав юному миссионерскому учреждению благословение, отбыл из школы, а настоятелем миссии тут же была предложена членам Братства и прочим гостям миссии трапеза.

Отбыл Тобольский святитель из Обдорска на пароходе Ф.В. Корниловой 13 сентября, оставив за своё двухнедельное пребывание в Обдорске самые добрые воспоминания среди наших инородцев, чувства искренней расположенности и сердечной привязанности к себе среди русско-зырянского населения Обдорска, преданности и глубокого уважения от братчиков и сыновней любви от членов Обдорской миссии.

Смотря на отходящий в сумраке полярного осеннего вечера пароход, на котором ехал святитель – миссионер, мы невольно вспомнили свою нерешительность и смущение при возникшем у нас вопросе о праздновании 50-летнего юбилея миссии.

Теперь окончились юбилейные торжества, что же они дали? Раскрыли несправедливость обвинений миссии «от внешних» в её бездеятельности⁷⁵⁴, пробудили в миссионерах веру в возможность успеха благовествования полярным кочевникам при помощи Божией, усилили Обдорскую миссию приобщением в малые ряды её деятелей новых членов-братчиков Обдорского миссионерского Братства во имя св. Гурия, архиеп. Казанского и Свияжского.

От сознания сего нам, меньшему ото всех, стало легко и не страшно смотреть в даль будущего миссии.

Заботясь о духовном просвещении и благе инородцев, миссионеры не оставляют без внимания и внешнего благополучия и благосостояния новообращённых. Эти заботы о материальном положении и обеспечении инородцев суть естественное проявление христианской любви благовестников к своим новым духовным детям. В этом случае святым примером для наших миссионеров служит Сам Господь Иисус Христос, который не только учил, просвещал, вразумлял и утешал духовно людей, но и оказывал им в потребных случаях материальную помощь, когда, напр., насыщал народ хлебами в пустыне, исцелял тяжкие болезни и проч. И вот, наши современные миссионеры, не поставляя устройство внешнего быта инородцев главной задачей своей деятельности и не обещая инородцам вперёд каких-либо внешних выгод и преимуществ за принятие христианства, тем не менее считают своей непременной обязанностью оказывать новокрещёным материальную помощь и поддержку там, где этого требует нужда, болезни, голод, насилие, невежество и т. п. «Миссионер не может, – говорит архиепископ Парфений Иркутский, – отказаться от заботы и о внешнем благоустроении новокрещёных, когда некоторые из них ради Христа и Евангелия принуждены бывают оставлять отца и мать, и дом, и родственников. Миссионер не может оставлять без призрения нищих, больных, увечных и т. п., которых Промысл путём нищеты, болезней и других испытаний приводит к царствию Божию. Миссионер, при бываемых обычно новокрещёным притеснениях, не может отревать от себя гонимого и притесняемого, когда тот прибегает к нему, как к единственной защите, и не может в таких случаях ограничиваться одной проповедью о христианском терпении»⁷⁵⁶. Будучи естественным проявлением христианской любви, заботы миссионеров о внешнем благополучии инородцев являются действительным средством к привлечению и утверждению инородцев в спасительной вере Христовой. Инородцы в этом случае видят, что миссионеры не только проповедуют о любви, кротости и смирении, но и на деле являют эти свойства христианской жизни, – и по единогласному свидетельству всех миссионеров, ничто так не сближает миссионера с инородцами, ничто так не располагает инородцев в пользу миссионера, как материнская заботливость последнего о всех нуждах инородцев.

В чём же выражаются заботы миссионеров о благоустройстве внешнего быта инородцев?

Миссионеры стараются, прежде всего, выделить новообращённых из среды язычествующих сородичей. Это нужно по двум главным причинам. Во-первых, язычники по естественной ненависти к новокрещёным, всячески преследуют их, теснят, обижают, лишают земли, имущества и т. п. Во-вторых, сами новокрещёные, проживая среди язычников, легко могут увлекаться прежним образом жизни, прежними верованиями и обычаями⁷⁵⁷. Ввиду этого миссионеры и стараются поселять новокрещёных совершенно отдельно от язычествующих сородичей, образовывая из них (новокрещёных) особые миссионерские или новокрещенские селения. Некоторые миссионеры находят целесообразным поселять в каждом таком селении, вместе с новокрещёными инородцами, несколько семейств исконных православно-русских людей, отличающихся непременно благочестием и честной, трудолюбивой жизнью, – с той целью, чтобы инородцы могли от них заимствовать сведения по земледелию, хозяйству и вообще приучались – бы к русским порядкам и обстановке жизни⁷⁵⁸. Но наоборот, поселять новокрещёных вместе с русскими, в русских селениях, миссионеры всячески избегают, с одной стороны, потому, что, к стыду нашему, и среди православного русского населения часто находятся низкие и невежественные люди, которые смеются и издеваются над новокрещёными за их говор, неразвитость, незнание церковных обрядов и проч., укоряют их прежней верой и жизнью, называют их погаными, нехристями, собаками, крещёными лопатками и подобными обидными и неприличными прозвищами и тем производят среди юных христиан смущение и расстройство⁷⁵⁹. С другой стороны, в каждом русском селении есть, так называемые, «подонки» общества, разные мошенники, кулаки и эксплуататоры, которые действуют на новообращённых, часто простодушных инородцев, прямо развращающим образом. Особенно же миссионеры избегают поселять новообращённых вместе с раскольниками. Подробнее об этом мы надеемся сказать далее, при рассуждении о неблагоприятных обстоятельствах для просветительной деятельности наших миссионеров в Сибири.

Образовывая из новокрещёных миссионерские селения, миссионеры в то же время заботятся об изыскании средств на постройку в этих селениях храма или, по крайней мере, молитвенного дома и, если возможно, школы, без чего существование новокрещенских селений было бы мало полезно⁷⁶⁰. Поселение новокрещёных на новом месте происходит под непосредственным наблюдением и при содействии миссионера. Тем из новокрещёных, которые совершенно бедны и не могут своими средствами и трудами построиться на новом месте, миссионеры оказывают вспомоществование и деньгами, и вещами, и трудом⁷⁶¹. «Эти пособия, вовремя и благоразумно оказанные, по словам людей, знакомых с инородческим миссионерством в Сибири, многих инородцев ставили на ноги и делали из них людей, которые после сами помогали другим»⁷⁶². С той же целью, чтобы новокрещёным легче было на первых порах устроиться и обзавестись всем необходимым для нового образа жизни, миссионеры, кроме упомянутой непосредственной помощи от самой миссии, выхлопатывают крещёным инородцам у гражданского правительства разные облегчения и льготы, а также следят за выполнением со стороны местной администрации уже Высочайше утверждённых льгот инородцам принимающим св. крещение, какова, напр., трёхлетняя льгота от податей и повинностей и др.

Но сознавая всю пользу и необходимость устройства особых миссионерских селений для новокрещёных, миссионеры далеко не всегда имеют возможность исполнить это на деле. Для устройства миссионерского селения, как само собой понятно, нужно иметь надлежащий участок земли; но последнего, конечно, в руках миссионера не имеется. Вследствие этого, миссионерам всегда приходится хлопотать перед гражданским начальством об отведении необходимого участка земли. Но эти хлопоты часто по десяти и более лет не увенчиваются успехом, а иногда оканчиваются и полной неудачей⁷⁶³.

Не только при первоначальном обзаведении, но и во всё последующее время миссионеры не оставляют крещёных инородцев без материальной помощи и поддержки. Случится ли пожар, голод, падеж скота и т. п., – миссионеры всегда, по мере сил и возможности, помогают инородцам деньгами и вещами, приискивают работу⁷⁶⁴ и проч. Денежные и другие вспомоществования инородцам производятся миссионерами на средства миссии, а иногда – и из собственного скудного жалованья.

Мало того, миссионеру весьма часто приходится быть устроителем жизни новокрещёных во всех мелочах. «Ежедневно с раннего утра, читаем, напр., в отчёте о миссиях Томской епархии за 1892 год, являются новокрещёные к миссионеру с различными своими нуждами и жалобами: один говорит – есть нечего, другой просит платья, обуви; то придут поссорившиеся между собой или с русскими – и миссионер должен быть мировым судьёй, примирить их; то является семья, плача и жалуясь, что русские гонят из квартиры, – нужно или помирить с русскими или приискать новую квартиру, а иногда, за ненахождением таковой, на время устроить как-нибудь и где-нибудь семью у себя в доме или на кухне; то являются с жалобой, что украли лошадь или корову, – нужно принять меры к отысканию украденного и т. д. и т. д. Словом, во всех случаях, не исключая самых мелочных, новокрещёные, как дети, обращаются к миссионеру»⁷⁶⁵. Впрочем, не всегда и не все новокрещёные инородцы так обременяют миссионеров своими требованиями и нуждами. «К чести новокрещёных, – говорят, напр., иркутские миссионеры, – нужно сказать, что они обращаются к миссионеру за материальной помощью только в крайнем, безвыходном положении, справедливо полагая, что и он мало что может уделить на их нужды из своего ограниченного жалованья»⁷⁶⁶.

В виду скудости денежных средств, имеющихся в распоряжении миссии и миссионеров, последние заботятся об учреждении при станах приходских попечительств. В члены этих попечительств избираются лучшие из новокрещёных. Попечительские средства составляются из добровольных пожертвований самих инородцев наиболее зажиточных. Пожертвования делаются как деньгами, так и натурой, напр., хлебом, мясом, молоком⁷⁶⁷ и т. п. Из попечительств выдаются вспомоществования как временно пострадавшим и впавшим в нужду лицам, так – особенно – лицам, нуждающимся в постоянном призрении со стороны ближних, каковы, напр., безродные старики, неизлечимо больные, дети-сироты и проч. В некоторых попечительствах возникла мысль об устроении особых приютов для содержания и воспитания малолетних детей-сирот. Такой приют-богадельня в настоящее время существует в Чемальском стане алтайской миссии⁷⁶⁸. В дни великих праздников, напр., в первый день св. Пасхи, Рождества Христова, в день местного храмового праздника, некоторыми попечительствами устраиваются общие бесплатные обеды для всех бедных прихожан⁷⁶⁹. Часть попечительских средств идёт, также, на благоукрашение церкви и школу.

Лицам, временно обнищавшим, напр., от неурожая, падежа скота и проч., миссионеры стараются, когда возможно, выдавать пособия из попечительств не в виде безвозвратной ссуды, а заимообразно. Практика попечительств алтайской миссии прямо показывает, что лучше давать пособия заимообразно: новокрещёные более дорожат таким пособием, расчётливо и благоразумно употребляют его и честно выплачивают долг⁷⁷⁰.

Существование новокрещенских приходских попечительств, помимо их прямой благотворительной деятельности, важно ещё и в том отношении, что, благодаря им, предотвращается злоупотребление миссионерскими пособиями со стороны худших членов новокрещенской паствы; так как члены попечительств, состоящие, как мы уже сказали, из самих же новокрещёных и притом – лучших, могут легко узнавать об истинно нуждающихся инородцах.

К сожалению, по причине бедности новокрещёных приходские попечительства существуют не во всех миссиях. Наиболее счастлива в данном отношении алтайская миссия. Здесь попечительства имеются в семи станах и обладают капиталом в 2.187 руб.⁷⁷¹ В киргизской миссии имеются три попечительства.

В тех случаях, когда новокрещёные терпят какие-либо насилия, несправедливости и притеснения (а это, как увидим далее, бывает очень и очень часто) от низшего местного начальства, мелких чиновников, язычествующих сородичей и особенно языческих властей, – миссионеры всегда обращаются к высшему духовному и светскому правительству с ходатайствами об ограждении крещёных инородцев от всяких притеснений и обид⁷⁷², нисколько не боясь тем уронить собственную репутацию и даже будучи готовы пожертвовать последней, если то нужно для блага новокрещёной паствы.

(Продолжение следует)

(Путевые записки миссионера)

Пук-чиöн – довольно большой уездный город: в нём насчитывается до трёх с половиной тысяч дворов. Город окружён каменной в форме правильного квадрата стеной, имеющею около трёх сажен высоты и с пятью въездными воротами. Здесь расположен военный гарнизон из 800 человек корейских солдат. Приехали мы как раз в базарный день, а потому по узким улицам, несмотря на дождь, была такая масса народу, что нам пришлось двигаться очень медленно и с большими затруднениями. Удивительно, что продавщицы товаров были почти исключительно женщины в пёстрых и ярких цветов нарядах, мужчин-торговцев почти незаметно было: это уж прямая противоположность Сеулу... При въезде и выезде из города встречали много женщин, ехавших на лошадях, быках и коровах с разными товарами деревенского производства. Город Пук-чиöн имеет большое торговое значение, как транзитный пункт для торговли с центром провинции. Через него проходит одна из лучших дорог, соединяющих прибережье Японского моря с севером и центром Хамкенской провинции. Если верить тем корейцам, которые нас окружали во время стоянки, то миссионеров здесь никогда никаких не было и нас – европейцев они видят в первый раз. Ночевать здесь нам не удалось, ибо на всех постоялых дворах была такая сутолока и теснота, что нам едва удалось на одном постоялом дворе занять часть комнаты, в которой уже помещался один провинциальный торговец с товаром, который подозрительно посматривал на нас, опасаясь, вероятно, за целость своего товара... Дабы не смущать этого бедного купчика, мы, накормив лошадей, отправились дальше в деревню Косань, где, как нам говорили, можно найти свободный постоялый двор.

Всё время накрапывал дождик и мы пришли промокшие довольно поздно в эту деревню, расположенную в диком горном ущелье. В предыдущую ночь, как рассказывали нам жители деревни, было нападение на них тигра, которое окончилось сравнительно благополучно: унёс собаку; такие нашествия этого хищника бывают здесь нередко и с гораздо худшими результатами. Квартиру-то мы здесь нашли, а корму – бобов – для лошадей не оказалось; обстоятельство это произвело на нас и на мафу наших удручающее впечатление; бегали по всей деревне, но нигде не нашли ни единого зерна; пришлось нашим лошадкам покушать одной соломки... Событие печальное и, если принять во внимание рассказы о дальнейших затруднениях в продовольствии лошадей, то и вовсе начинало возникать у нас сомнение о возможности окончить намеченное путешествие. Мафу наши усиленно стали шептаться и как будто что-то замышляют... Кое-как провели ночь и поспешили дальше. Дорога в начале шла по самому берегу моря под отвесными скалами высоких гор, ежеминутно грозившими обрушиться и стереть нас в порошок; а потом постепенно стала подниматься вверх на перевал Ма-лиян, который сплошь на протяжении, по крайней мере, 10 ли покрыт густым лесом с вековыми соснами и кедрами. Здесь находятся могилы предков ныне правящего императора, а потому лес этот находится под охраной императорских чиновников. С большим удовольствием совершили мы переход по этому чудному парку и тем более, что ярко блестело утреннее солнце, которое так долго скрывалось от нас в густом тумане; легко и радостно было на душе, а сколько планов, предположений и самых сладких мечтаний толпилось в голове – не сосчитать... Но одно воспоминание о том, что среди такой богатой, пышной и очаровательной природы, – этого дивного создания Творца Небесного, – царь её – человек и по сию пору не знает и не чтит Его – Создателя всего, наводит на грустные думы и размышления... Как помочь ему выйти из этой тьмы и среди столь яркого солнца?! Как открыть и просветить его духовный взор, чтобы он, видя красоту творений, познал и прославлял Творца их? Как вырвать его из пасти диавола, ежедневно пожирающего и низводящего во ад множество жертв?.. Крепкое царство сковал себе сатана и только Господь, ими же весть судьбами, может сокрушить его...

Спустились мы с перевала и пошли по самому берегу моря среди рощи, которая служила как бы продолжением того же парка. Дошли мы до небольшой, расположенной у самого берега моря, деревни Кунь-сиöн и решили в этот день больше не идти: дать отдых и накормить хорошенько лошадей; постоялый двор здесь нашёлся, но, к сожалению, бобов в этой деревне опять не оказалось и нашим мафу с лошадьми пришлось пройти ещё 5 ли в сторону – в город И-уöпь. При въезде в эту деревню нас остановил один кореец и заговорил по-русски, узнав во мне русского священника; он оказался из Владивостока и, как он выразился, «не безызвестный там человек»; ужасно сожалел о том, что он не окончил здесь свои дела и потому не может сопровождать нас; но я постарался его утешить тем, что я во Владивостоке пробуду долго и мы-де наверное там встретимся. Таких «не безызвестных людей» ужасно не любят здешние корейцы: это в большинстве случаев ученики наших «сахалинцев» и являются сюда с исключительной целью применять на практике свои познания среди доверчивых корейцев; во Владивостоке они не могут конкурировать со своими наставниками, а потому и отправляются на свой постыдный промысел подальше.

Остановились мы ровно в 11 часов утра, пройдя всего 30 ли. Народ по обыкновению собрался в достаточном количестве и между ними почти все бывали не раз во Владивостоке, даже женщины; одна женщина довольно сносно говорила по-русски; как мы ни старались выпытать от них – нет ли здесь крещёных, никто не сознавался. Да, я думаю, это и понятно: будь здесь крещёных пять, шесть и более душ, тогда бы, без сомнения, они чувствовали себя лучше, живя же в одиночестве среди язычников молодые ещё не окрепшие побеги веры заглушаются подавляющим большинством язычников, их жизненной обстановкой, обычаями и обрядами: нужна крепкая вера, чтобы сохраниться и особенно в начале, когда очень чувствителен бывает натиск среды.

Очень симпатичные здесь люди: старики степенные, рассудительные, даже мальчики и те, видимо, воспитываются в лучших правилах.

В этой деревне почему-то особенно сильно чувствовалось влияние России: в лавочках попадается русский товар – ситцы, кумач; а на головах некоторых – русские солдатские фуражки, купленные по дешёвой цене на Владивостокской толкучке.

Здесь – в этой деревне мне пришлось воочию убедиться насколько корейцы не любят японцев: ночью – часов в 9, когда мы уже легли спать, услышали на улице шум, который по мере приближения толпы к нашей фанзе усиливался и можно было ясно разобрать крики и угрозы кому-то; когда толпа подошла к фанзе, один из моих спутников вышел и увидел, что у стены прижался японец, а толпа корейцев шумела и собиралась бить его; мой спутник заговорил с японцем по-японски, тот, услышав японскую речь, обрадовался и точно воскрес.

Взяли мы его к себе в фанзу и попросили хозяйку накормить его и дать ему помещение.

Японец этот оказался из партии ловильщиков трепангов, отбился от своей партии и теперь сухопутьем догонял их.

Узнал он, что мы русские и идём из Сеула, и был немало удивлён, каким образом решились мы идти в путешествие, когда в Чемульпо началась война японцев с русскими; мы его успокоили, что до нашего выхода из Сеула ничего не было, а потому мы под покровом полного неведения совершенно спокойно путешествуем.

Слова японца подтвердили некоторые корейцы, которые недавно были во Владивостоке, что и там со дня на день ожидали войны; Андрей со своими спутниками смутился и не знал, что делать: идти ли им дальше, или возвратиться назад; долго они совещались между собой и утром окончательно решили возвратиться назад.

Лишившись спутников, мы утром отправились дальше. Прошли 30 ли и начали подъём на перевал Ма-ул-лиöн, что означает – «щупать облака»; до половины горы мы шли в густом тумане и ничего не видно было, с половины же – туман стал реже, свет ярче и, наконец, мы вышли совершенно из полосы тумана и яркое солнце осветило нам вершину горы, на которую нам нужно было взбираться, а туман отделил нас от земли, совершенно закрыв её от нашего взора. С вершины этого перевала, по рассказам путешественников, открывается восхитительный вид на море и близлежащие острова; нам не удалось насладиться этим видом, но зато с вершины перевала мы долго любовались не менее восхитительным (в своём роде) и чудным видом на расстилавшееся у наших ног море густого тумана, особенно блестевшего при ярких лучах солнца, и из уровня которого вдали острые верхушки гор выдавались точно острова на море.

На самом хребте перевала стоят две фанзы, кумирня горному духу и памятник строителю дороги через перевал. Строитель дороги заметно имел вкус и не дурной: он очень искусно сочетал и удобство путешественника и требования эстетики; на каждом повороте дороги последнее особенно заметно и недаром благодарное потомство воздвигло ему памятник, оценив по достоинству его труды и вкус.

В ущельях на склонах гор виднеются разбросанные несколько фанз. Склоны гор на удивительной высоте разделаны под хлебные посевы. Нам рассказывал один кореец, что все эти посевы стоят неимоверного труда, но как только пойдёт сильный дождь – мало что остаётся. Делают наверху преграды и отводные канавы, но всё это может иметь значение только при небольших дождях.

У подошвы горы расположена одна небольшая деревушка, в которую, как только мы въехали, тотчас узнали, что мы русские и провели нас на постоялый двор, где мы и расположились кормить лошадей. Собралась – по обыкновению – толпа и началась беседа; здесь уж – «Русью пахнет»; все корейцы здешние неоднократно бывали во Владивостоке и восхваляли доброту русских. У корейцев, хорошо знающих русских, слово «русский» обратилось в синоним «добрый». В Гензане я встретил одного знакомого корейца, который раньше служил у русского и теперь тоже; я спросил у него каков новый его хозяин, он тотчас же мне ответил, что его новый хозяин «не русский человек», так как обижает его очень и, действительно, как оказалось потом, он был человек тяжёлого нрава, а, главное, во всём старался подражать англичанам. Два корейца из наших собеседников похвалились нам, что они даже сидели в полиции – один во Владивостоке, а другой в Никольске; первый за то, что побил китайца, а второй – забрался в чужой лес собирать дрова. Несмотря на это, у них всё же, видимо, самые искренние симпатии к русским.

После трёхчасовой стоянки мы отправились дальше и в 7 часов вечера пришли на ночлег в город Тань-чиöн. Остановились мы на постоялом дворе и, пока было светло, погуляли по городу. Тань-чиöн самый северный уездный город южно-Хамкенской провинции. Расположен он в красивом ущелье между тремя горными кряжами. В окрестностях города по холмам растут высокие ели, остатки прежних лесов и очень красиво окаймляют собой небольшой город. Город обнесён каменной сажени две высоты стеной с четырьмя воротами, внутри которых помещаются казённые постройки и не более 500 домов жителей. От берега моря город отстоит в пяти вёрстах. Окрестности Тань-чиöна изобилуют разными минеральными богатствами: здесь добывается в большом количестве железо, которое развозится отсюда по всей стране; есть золотые прииски, каменноугольные копи и производство шкатулок и других вещей из так-называемого мыльного камня. Уездным начальником этого богатого уезда – сын начальника палаты государственных имуществ Ли-оника, известного богача и политического воротилы в настоящее время. Вышедший из простого крестьянского сословия Хамкенской провинции, – очень умный и хитрый человек; скопил себе огромное богатство, при помощи которого и сохраняет своё положение. В настоящее время он единственный человек, на котором держатся финансы всей Кореи. Дворянское сословие его ужасно ненавидит и постоянно роет ему яму: несколько раз его ссылали, покушались убить неоднократно и всё же он остаётся неуязвим... Снова всплывает на политическом горизонте страны. В прошлом году в ноябре месяце он спасался от рук убийц в русской миссии, откуда его на военном судне отправили на некоторое время в Порт-Артур; летом снова было покушение: взорвали комнату в японском госпитале, где он лежал на излечении, но всё окончилось благополучно. В своей жизненной обстановке он прост настолько, что почти не отличается от простого кули ни по качеству костюма, ни по пище, ни по фанзе, в которой живёт. Это замечательнейший тип Плюшкина в корейском образе. По приезде его из Порт-Артура мне пришлось с ним встретиться в нашем посольстве; на мой вопрос – как понравилась ему поездка в Порт-Артур, – он с искренним удовольствием ответил, что ему поездка особенно понравилась потому, что он решительно ничего не истратил на неё, а между прочим, пользовался большими удобствами. Своих многочисленных родственников он пристроил в богатой Хамкенской провинции то губернаторами, то уездными начальниками, то ещё какими-либо чиновниками на доходных должностях.

Хозяин постоялого двора, где мы остановились, очень симпатичный и словоохотливый старичок. На стене в его комнате висит корейский календарь издания американских миссионеров; я спросил его – не христианин ли он? он отказался; но, как он говорил, у него постоянно останавливается миссионер, который время от времени приезжает сюда для проповеди и продажи книг, у него он купил календарь за 6 кеш или за 1⅕ коп. После непродолжительного разговора с ним, пришлось убедиться в том, что он, если и не крещён ещё, то во всяком случае состоит в числе слушающих проповедь. Я спросил его: если ты не веруешь в христианского Бога, то в какого же Бога ты веруешь? Я верую, – отвечал он, – в Бога, который даёт мне ежедневно пищу, одежду, дом, здоровье и пр.; за всё это я Его благодарю и обращаюсь снова к Нему с просьбой в своём сердце или душе. В счастье я радуюсь и верю, что это посылает мне Бог; в печали же скорблю и прошу Его, чтобы поскорее избавил меня от неё и пр. Такие и подобные его рассуждения взяты им, конечно, из бесед американских миссионеров.

Утром рано, простившись с добрым и приятным старичком, мы отправились в дальнейшее странствование. Был ужасно густой туман; лошади наши шли одна за другой – гуськом – и на первой лошади едва заметен был седок. Дорога была прекрасная: по такой дороге можно было бы с большим удовольствием проехать в экипаже и с тем большей приятностью, что довольно-таки изрядно надоела верховая езда и боль в ногах каждое утро особенно сильно даёт себя чувствовать. Сегодня один из моих спутников совершенно случайно открыл заговор наших мафу бросить нас и уйти назад; если они устроят нам такую гадость, то будет очень неприятно, ибо здесь весьма трудно найти лошадей: по береговой полосе жители пользуются водой для сообщения, а потому лишнего скота здесь нет.

Прошли 50 ли и остановились кормить лошадей в деревне Ма-гу-чам. Здесь также хорошо знают русских: один кореец показывал нам даже собаку, выведенную им из Владивостока. Народ довольно бедный. Остановились в довольно грязноватой фанзе; по обыкновению собрался народ; одна женщина принесла больного ребёнка с просьбой дать лекарства; старик один шёл с нами ли пять, тоже просит лекарства от душившего его кашля... Что им можем дать? Наша аптечка совершенно истощилась; но чтобы в корне не подорвать их надежду мы дали им сладкого чаю с хлебом; ребёнок, страдавший ужасным внутренним жаром, с большой жадностью выпил сладкий холодный чай и как будто повеселел, а благодарная мать принесла нам несколько штук яиц. Старик, выпив чай, поблагодарил и сказал: «я думаю, что, если бы я имел возможность постоянно есть сахар, то кашель мой прошёл бы наверное...» Один кореец выбил себе руку в кисти, появилась опухоль и он не мог работать; мы намазали ему руку иодом. Думаю, что наши лекарства, если не принесут пользы, то во всяком случае и вреда не сделают. Здесь я всем существом своим убедился в том, сколь необходимо современному миссионеру, не имеющему дарования целить болезни силой божественной, уметь лечить их земными средствами.

Отправились мы дальше и в 2 часа дня вступили в северную Хамкенскую провинцию, а затем, пройдя небольшое расстояние, начали подъём на перевал Ма-тхио-лион – «щупать небо», – который считается одним из наиболее высоких перевалов и не даром носит такое название. Долго пришлось нам взбираться на вершину, где можно было бы пощупать небо; дорога местами была завалена камнями, ужасно затруднявшими движение по ней; солнце жгло с неимоверной силой: и лошади, и люди изнывали под палящими лучами солнца. Здесь только мы оценили всю пользу пасмурной погоды при подъёмах на горы. Растительности на горах нет никакой и дикие скалы как бы помогали солнцу жечь нас. На самом хребте перевала увидели кумирню горному духу и две-три лачуги. На протяжении пяти ли идёт чудная дорога, разделанная по самому хребту горы, с которой открывается восхитительный вид на Японское море и близлежащие острова. Затем начинается спуск, который представил ещё более затруднений, чем подъём: спуск едва не перпендикулярный и завален громадными камнями; дорога извилистыми зигзагами по карнизам крутого берега горной лощины тянется, по крайней мере, на протяжении 10–15 ли. Долго пришлось нам двигаться по этой ужасной дороге и все мы до такой степени устали, что впечатление тех чудных картин, которые усладили наш взор на вершине, стало блекнуть и сменилось тяжёлым чувством усталости и желанием поскорее добраться до места. У мафу наших тоже видимо нервы расстроились и по всему заметно было, что развязка близка... После спуска дорога пошла по узкому и унылому горному ущелью к берегу моря в порт Сион-чжин, до которого оставалось 20 ли. На горах растительности никакой: здешние горы состоят из прекрасной породы белого мрамора, из которого выделывают корейцы могильные памятники.

(Продолжение следует)

(Дневник миссионера)

В Усть-Кан прибыли около 7 часов вечера. Маленькое сельцо Усть-Кан приняло оживлённый вид. Приветливо ласкала взор небольшая, но изящно устроенная, блещущая свежей окраской семиглавая церковь, весело перезванивали колокола. Преосвященный, встреченный по чину, проследовал в алтарь, и тотчас же началась служба, которую отправлял местный миссионер, священник о. Лука Кумандин. По окончании службы Владыка в мантии с солеи приветствовал молящихся благословением мира. Напомнив, что здесь, на этом месте, где ещё так недавно раздавались дикие завывания камов, красуется благолепный храм, посвящённый памяти великого угодника Божия Святителя Николая, Владыка говорил, что он нашёл в этом храме рельефное выражение верноподданнических чувств новокрещёных, – именно, здесь в алтаре имеется икона Святителя Николая, устроенная инородческим населением Усть-Кана в память священного коронования Их Императорских Величеств. Выразив похвалу за такие чувства, Владыка указывал слушателям на их небесного покровителя храма сего и веси сей Свят. и Чудотворца Николая, имя коего носит и наш возлюбленный Монарх, как на скорого помощника во всех бедах и скорбных обстоятельствах. Имя Свят. Николая ведомо не только христианскому миру, но и языческому, ибо многие язычники чтут этого великого угодника Божия. Молитвы Свят. и Чудотворца Николая действенны перед Господом Богом, о чём свидетельствуют многочисленные чудеса, совершаемые по всему миру предстательством Свят. Николая, о том же говорит и бесчисленное множество храмов, рассеянных по всей России и посвящённых имени этого великого чудотворца. Посему, имея такого молитвенника и предстателя перед Господом, вы можете почитать себя безопасными от всяких вражьих нахождений, от всяких зол и напастей, если с верой и крепким воплем о помощи будете взывать к своему небесному покровителю.

14 июня литургию в Усть-Канском храме Владыка совершал в сослужении благочинного церквей миссии, местного миссионера и диаконов А. Кикина и М. Абышкина. На клиросе пели Усть-Канские и Черно-Ануйские учителя. Маленький храм был полон молящихся инородцев, было душно, жарко и от дыхания народа, и от обилия горящих свечей и лампад. Но какая была умилительная картина! Далеко в горах, на высоком плато, в самом центре Алтая и язычества, маленькая, изящная церковь, в которой совершается архиерейское богослужение. Простенькие облачения, тихое пение немногих клириков и эти молящиеся сыны Алтая в национальных костюмах – всё это говорит о миссионерской простоте. Нет здесь того блеска и той торжественности архиерейского служения, как оно обычно совершается в обширных кафедральных храмах; но здесь мир, любовь обоюдная, здесь общая молитва отца с детьми, молитва на родном, понятном алтайцам языке о том, чтобы Господь сохранил их и их достояние от всякого зла, чтобы Господь укрепил их в вере и просветил светом евангелия их братьев, тут же рядом кочующих и ещё пребывающих во тьме. Кончится служба, разоблачится архиерей, выйдет на церковное крыльцо, – эти дети Алтая окружают его толпой, берут благословение, говорят ему всё, что думают, чего желают, от чего смущаются, говорят так, как дети говорят отцу, даже и детишек своих всех принесут – пусть архиерей и их благословит, приласкает... Напрасно бы полиция захотела отогнать их: отогнанные в одном месте, они придут к архиерею в другом, придут наконец на квартиру, а если и этого нельзя, то будут стоять у крыльца, заглядывать в окна. Ведь это их «Улу-абыс», их архиерей, к ним он приехал молиться, учить, спрашивать, как живут. Как же не прийти, не принять благословения, не спросить о том, что их смущает, тревожит; ведь архиерей их отец, который ради их ехал столько вёрст. И так бывает всегда и везде при проезде архиереев в новокрещёных селениях.

По окончании богослужения Владыка обратился к народу с изустным словом на текст: «Аз есмь пастырь добрый, пастырь добрый душу свою полагает за овцы...»⁷⁷⁵. Истинный Пастырь овец Господь Иисус Христос, положивший за них жизнь Свою на кресте, Иисус Христос, Благой и Добрый Пастырь водит своих овец на пажити вечной жизни. Вот и вы послушались гласа Доброго Пастыря, последовали за Ним, и Он вам дарует жизнь вечную. Только нужно всегда следовать за Ним, непременно прислушиваться к гласу призывающего Пастыря, чтобы не отбиться от стада на распутье мира и не погибнуть от хищного волка – диавола, который со злобой бродит вокруг стада и ловит нерадивых, отставших от стада овец. А голос Нашего Пастыря всех Иисуса Христа всегда слышится, никогда не умолкает. Этот голос в евангелии, постоянно читаемом за службами в церкви, этот голос в наставлениях пастырей и учителей, ибо они не своё говорят, а говорят только то, что говорит и чему учит заповедал им Иисус Христос. Кто слушает их, слышит Самого Иисуса Христа.

14 июня провели в Усть-Кане, пользуясь радушным гостеприимством строителя церкви, т. е. Мокина.

Прежде чем говорить о дальнейшей поездке преосвященного, необходимо здесь сказать несколько слов о загадочном волнении алтайских калмыков, которое произвело не малое смущение в жителях не только Алтая, но и прилежащих к нему местностей.

В двадцатых числах мая калмыки неожиданно заволновались, начали группироваться в толпы, переносить на новые места свои жилища, избегать русских и новокрещёных, уничтожили свои реликвии прежнего демонического культа, кидали русскую одежду, русские деньги, словом всё, что перенято было ими от русских, не позволяли никому из русских входить в свои жилища, избегали не только разговоров, а даже и встреч с русскими. Явился какой-то новый пророк Четь-Челпалов, калмык, долго живший в Манголии. Четь проповедовал новое вероучение, которое ясно передать невозможно, потому что калмыки сделались весьма скрытными. Из отрывочных сведений, из случайных обмолвок калмыков можно лишь сказать об этом новом заблуждении калмыков следующее. По глубоко скрытым от постороннего наблюдения легендарным верованиям калмыков в определённое издревле время на Алтае должен явиться Ойрот-хан, легендарный богатырь и царь Алтая. Этот Ойрот-хан, умирая, завещал ожидать его пришествия, когда он, восприняв божеские свойства, снова воцарится на Алтае, выгонит отсюда всех иноземцев и будет блаженствовать на тучных пастбищах родных гор только с одним своим народом. Эти затаённые чаяния калмыков были, как оказалось, не простой сказкой, а горячей уверенностью, искусно скрываемой от всех. Ойрот-хан, – этот мессия калмыков, в последнее время нетерпеливо ожидался калмыками. С зимы ещё, как уверяют старожилы Алтая, калмыки стали готовиться к его появлению: они во множестве закупали хлеб на сельских базарах, что невольно бросалось в глаза всем жителям. И вот Четь, разъезжая по рекам Алтая, провозгласил, что Ойрот-хан, он же и Бурхан, единое божество и царь Алтая, уже пришёл к своему народу, являясь пока ему одному и его, Чета, ясновидящей дочери. Приёмная дочь Чета, девочка лет 12, уверяла всех, что она часто видит Бурхана, разъезжающего в белой одежде и на белом коне то по воздуху, то по земле. Был ли это сознательный обман. или девочка страдала галлюцинациями: – никто достоверно не знает. Но на калмыков эта весть произвела потрясающее действие: серьёзнейшие из них поддались увлечению и совсем потеряли голову. Чет приказывал всем калмыкам собраться в указанное им место-лог «Терен» (глубокий), выходящий в речку Кырлык, что лежит на пути из Усть-Кана в селение Абай. Там поставили Чету и его дочери новую юрту из белоснежных лучших войлоков, устроили жертвенники, и Чет в качестве жреца новой веры установил моление Бурхану. Он запретил калмыкам пить араку и даже курить табак на месте молений. Калмыки огромными толпами собирались к Чету, привозили деньги, дорогие подарки, пригоняли для пропитания скот и день и ночь молились Бурхану, призывая Ойрот-хана явиться к ним и избавить их от власти русских. Калмыки побросали все работы, отказались от всех поборов и повинностей и всё время проводили в религиозном молитвенном экстазе. Чет объявил место молений священным и никому постороннему не позволял близко подходить к нему. Ближайшее начальство несколько раз пыталось уговорить калмыков разойтись, но они грубо выпроваживали власти, отказываясь от всяких объяснений. Чем дальше, тем больше калмыки стали самонадеянными. Перед приездом Владыки в Усть-Кан за день или за два они прогнали от своего становища Онгудайского пристава и Усть-Канского миссионера. которым пришлось бегством спасаться от насилия калмыков. Чет стал, наконец, преследовать тех из калмыков, кто не хотел верить его проповеди. Во все концы Алтая рассылались целые отряды, которые ловили непокорных и привозили к Чету, и он назначал им наказания: сек плетью, сутками морил голодом, привязывал к столбу, и запирал в устроенную им каменную юрту – темницу и проч. Жалобы понеслись со всех сторон: того избили, того морили голодом, за тем гонялись, у этого отобрали скот и съели. Словом, поведение калмыков приняло такой характер, который не мог быть долее терпим. Русские удивлялись дерзости калмыков и предполагали, что здесь есть влияние враждебного нам Китая, который хотя и не объявил открытой войны, но на дальнем востоке высылает в Манчжурию большие шайки разбойников-хунхузов. Все тревожились и переживали тяжёлые дни, а решительных действий для образумления дерзких не предпринималось в чаянии, что калмыки сами образумятся и поймут, наконец, всю нелепость их ожиданий и всю противозаконность поведения и мирно разойдутся по домам. Однако калмыки не расходились, а съезжались со всего Алтая и образовали толпу более, чем в 3.000 человек.

В день приезда, после литургии, Преосвященный командировал на место сборища калмыков благочинного церквей миссии и местного миссионера для увещания неразумных. По распоряжению г. Бийского исправника этих лиц сопровождали Онгудайский пристав и два урядника. Посланных к месту сборища не допустили, а выслали к ним сажен за двести депутацию в 11 человек из почётных калмыков. Более часу увещевали безумцев, но всё напрасно. Калмыки решительно отказались разойтись и ещё объявили, что они, быть может, и в следующем году будут продолжать своё моление. Власти составили об этом надлежащее донесение г. Губернатору и 15 июня рано утром вместе с Преосвященным выехали в Онгудай. В Ябагане, самом центральном пункте калмыцких стойбищ, оказался верным один только Зайсан Балбактан, да небольшая кучка калмыков, не захотевших принять участие в безумствах Чета. Остальные калмыки все были на молении у Чета.

От станции Ябаган до следующей смены лошадей – станции Усть-Кеньга – пятьдесят вёрст пустынной дороги. Из Ябагана через высокую гору перевалили на речку Олу, при чём при спуске было много возни с ямщиками – калмыками и не приученными к упряжке калмыцкими лошадями. Речка Олу падает в р. Урсул. Долины обеих этих речек были пустынны: людей не видно, аилы стоят пустые, редко где около аилов встречались одинокие женщины. Всё мужское население отправилось к тому же Чету на моление к р. Кырлык.

На станцию Усть-Кеньга приехали около трёх часов. Усть-Кеньга состоит из четырёх зданий: молитвенного дома, волостного правления, училища и дома калмыка Аргымая. Аргымай страшно богат: лошадей, коров и баранов исчисляет тысячами. Дом у него огромный, в два этажа, кругом обнесён высокой оградой из плах. Есть при доме лавка и маслодельный завод, Аргымай ездит за товарами в Россию, имеет европейский костюм, однако, встретил Владыку в национальном калмыцком одеянии и выглядел довольно-таки грязным. Должно быть и на Аргымае отразилось волнение калмыков, и он, надо полагать, бывал у Чета. Года три тому назад Аргымай на свои средства выстроил в Усть-Кеньге молитвенный дом и школу. В школе учатся дети Аргымая, два-три мальчика недалеко живущих калмыков. В молитвенном доме встретили Владыку ямщики, кеньгинский волостной писарь, да два-три новокрещёных из соседних юрт. Однако и такое небольшое количество слушателей Владыка не оставил без назидания. Обратясь к ним, он напомнил им обещание Господа пребывать и среди двух или трёх собравшихся во имя Его, прославил Господа за то, что и язычники воздают славу имени Господа Иисуса Христа, о чём свидетельствует сей молитвенный дом, построенный на средства язычника. Из молитвенного дома все проследовали в квартиру волостного писаря, человека интеллигентного, который радушно угощал чаем. После длинного переезда под палящими лучами июньского солнца все с особенным удовольствием пили ароматный чай с превосходными вареньями. На память о посещении Преосвященный подарил хозяину и Аргымаю свои фотографические портреты. Урсульский миссионер о. Константин Соколов, выезжавший встречать Владыку в Усть-Кеньгу, взяв благословение, отправился вперёд. Час спустя, выехал и Владыка со свитой. В Онгудай приехали к 7 часам вечера, сделав в тот день 120 вёрст.

Онгудай – административный центр Алтая. Здесь стан алтайского пристава, врач, лечебница, таможня для осмотра товаров, вывозимых из Монголии и ныне открытое почтовое отделение. Онгудай лежит на Чуйском тракте и есть крайнее русское селение в Алтае. Далее до границы Китая на протяжении 250 вёрст одни этапы для смены лошадей. Несмотря на главенствующее положение, Онгудай невелик: едва ли насчитывается здесь 100 дворов. Население смешанное: есть русские, есть и калмыки – все крещёные. Так как в Онгудае много служащего люда и здесь бывает склад товаров, когда скопляется много ямщиков, то это местечко тем только и выделяется из всех сел Алтая, что здесь на все жизненные продукты и на квартиры утроенные цены против остальных мест края. Расположенный у подошвы белка в узкой долине р. Урсула, окаймлённый с трёх сторон пустынными, обнажёнными с каменистыми гребнями горами, Онгудай далеко не живописен. Скорее природа здесь угрюмая, много мрачных серых тонов, к тому же и температура здесь чисто альпийская, падающая летними ночами чуть не до нуля.

Подъехали к церкви. Церковка маленькая, низенькая, густо обросшая деревьями. Предполагается, впрочем, к постройке новая, более обширная, для чего уже заготовляются материалы. В Онгудае резиденция Помощника Начальника миссии, но он уехал в первых числах июня на Чолышман.

Как окраинное селение, Онгудай во время волнений калмыков более всех селений испытал тревог. Много тревожных ночей провели жители сельца, ожидая нападения китайцев из-за границы. Собственно алтайских калмыков никто не боялся, так как все хорошо знали миролюбивый характер этого племени. Но боялись незваных гостей из-за рубежа, так как никто не допускал мысли, чтобы наши робкие кочевники осмелились без поддержки извне производить какие-либо смуты. Проезд Владыки по Алтаю в это тревожное время много способствовал успокоению жителей.

(Продолжение следует)

Прошло почти три месяца с тех пор, как я оставил Ситху. Был снова вторник, как и тогда, но это был уже суровый август, а вместо Якутата – знаменитый Ном, краса Аляски, золотое поле, где драгоценные металлы сбирают люди без посева, без сохи и бороны, где дожди не смывают с земли её плодов, а напротив, приносят с гор в равнины золотой песок и покрывают им поверхность почвы. Однако, пусть никто не думает, что здесь легко работать, – нет, здесь точно так же тяжело, как и у нас в Сибири, в каторге, где люди ищут золота в земле, работая по принуждению, за тяжкие грехи и преступления. Здесь точно также человек сгорает быстро, выбиваясь из сил и теряя здоровье, которое уже не может потом поправить, хотя бы он нашёл там целые горы золота.

5 августа золотой и освещённый электричеством Ном отпускал нас в Сеаттли. Целые тысячи народа провожали Викторию, лучшее из судов, которое мне пришлось видеть ныне в здешних водах. Отборное общество заняло раззолоченные каюты корабля-великана, знаменитые местные артистки и артисты находились в числе пассажиров и ежедневные музыкально-литературные вечера и концерты разгоняли скуку путешественников. Превосходная кухня, игры, карты, пиво и вино, казалось, не оставляли времени для того, чтобы думать о Боге, о душе, о смерти.

К чему это, когда так весело?!

Карманы полны, на часовых цепочках мужчин висят тяжёлые золотые брелоки – самородки, дамы сделали из них шнурки для лорнеток и вееров, украсили золотыми кусками свои руки, плечи, уши, волосы, грудь. Веселись, ешь, пей – надолго хватит, на целую зиму, до будущего лета, а там – снова в Ном...

Однако безумие было и теперь, как в евангельской притче, поставлено рядом с ужасным призраком смерти и между нами снова оказался мёртвый спутник. Я, кажется, первый увидел его, упавшим на палубе, куда он выполз из каюты, желая, очевидно, подышать свежим воздухом и погреться на утреннем солнце. Он опрокинулся на спину и моментально скончался, прежде чем я успел подбежать к нему. Позвали доктора и констатировали факт смерти. Подняли тело, перевязали что-то и положили на корме.

Как будто электрическая искра пробежала по жилам каждого из этих весёлых, счастливых, здоровых, беззаботных людей, когда они узнали о случившемся. Замолкли песни, опустел салон, всем стало как-то жутко в соседстве мертвеца. И как будто этим фактом Господь сказал нам: «безумные, опомнитесь!»

Однако, нужно же было что-нибудь делать с умершим. На море в подобных случаях поступают очень просто: кусок паруса, верёвка и тяжёлый камень или болт железный – и на дно! Ужасная могила, в которую ложатся моряки неисчислимые, неведомые миру, измученные непосильной борьбой с океаном, бедные рыболовы рядом с владельцами золотых рудников; люди с крестом на шее, а рядом с ними другие, с эмблемой сатаны в петлице! Так похоронен, между прочим, наш знаменитый Баранов, бывший губернатор Аляски и правитель всех здешних русских колоний, гроза туземцев и верный слуга своего отечества. Эта могила, очевидно, ожидала и нашего мёртвого спутника.

Я стал смотреть на шумящие волны, как бы стараясь заранее угадать, которая из них его возьмёт. Но время шло, волны катились одна за другой, ломались, нападали на корабль, а иногда, разбиваясь миллионами брызг, летели на палубу, как будто желая поскорее взять свою добычу, как будто напоминая людям о своих правах. Но люди медлили. Религиозное ли чувство проснулось в них, или присутствие на корабле епископа, которого все уже знали, заставило их это сделать, – только вдруг несколько пассажиров пришли ко мне и стали просить совершить над умершим погребальное молитвословие.

– Христианин ли он? спросил я их.

– Да, конечно, – он римо-католик.

– В таком случае он не был моим духовным сыном, и мне кажется, что я не имею даже нравственного права препровождать его моей молитвой к престолу Божию.

– Но разве не всё равно: восточная церковь и римская церковь?

– О, в таком случае я готов исполнить то, что вы желаете, только позаботьтесь приготовить всё необходимое для погребения.

Я увидел, что эти люди, с полными карманами золота, живут совершенными нищими в религиозном отношении и для них действительно безразличны Восток и Запад, а тем более они не в состоянии отличить погребальные чины той и другой церкви. Поэтому я и решил утешить их, предполагая прочитать по-английски «Трисвятое», затем некоторые места из посланий и евангелий, где речь идёт о смерти и воскресении, и, наконец, заставить самого лучшего музыканта сыграть на рояли и спеть нашу несравненную погребальную мелодию «со святыми упокой», переложенную на ноты для покойной королевы Виктории. Как нельзя более кстати я имел с собой экземпляр этой молитвы, с английским текстом, напечатанный в Лондоне и подаренный мне известным В.И. Биркбеком во время его последнего посещения Москвы. Таким образом специальный чин погребения был изготовлен, но... пока это совершалось, волны морские, наскучив ожидать своей добычи, расходились так грозно, что пропала всякая возможность осуществить наши предположения, а там скоро уже наступил и конец нашего плавания, поэтому было решено отложить погребение до Сеаттли.

Но вот и Сеаттли. Среди громадной толпы народа нашего мёртвого спутника на пристани ожидала молодая, красивая дама, сестра или невеста. Может быть, для неё он ушёл в этот ужасный Ном, здоровый и красивый, может быть – для неё он по целым дням работал там в воде, в земле, в дыму, в огне, для неё трудился до того, что надорвался, жил надеждой на свидание и счастье, – и вот, наконец, умер с её образом в душе и её именем в устах, когда до свидания оставалось только несколько дней.

Церковно-религиозная жизнь православных русинов, проживающих в Simpson и Oliphant Pa, в последние дни ознаменовалась двумя торжествами закладки православных церквей в Симпсоне и Олифанте, совершенными в два – одно за другим – воскресения. 5–18 сентября состоялось торжество закладки православной церкви в честь святого Василия Великого в Симпсоне. Там проживает до девяноста фамилий галицких русинов, работающих в каменноугольных шахтах. До последнего времени во всех потребных случаях они пользовались услугами православного священника из Mayfield Pa (около 12 миль), но вследствие неудобства сообщений, в особенности зимой, задумали организацию самостоятельного прихода и постройку церкви. К несчастью, это доброе и вполне святое дело вызвало нежелательные разделения среди русинов, окончившиеся тем, что некоторые из них, подстрекаемые тайными врагами православия, отделились и задумали организовать униатскую «парафию», на том-де основании, что место под вновь строящуюся православную церковь куплено не с общего согласия, а, главное, записано на православного епископа. Организуют ли они униатскую парафию, или нет, это вопрос будущего, и только Божие попущение может до сего довести, а православные, по милости Божией, уже заложили церковь и надеются победить врага не только численностью своей, но и правдой. Торжество, бывшее 5–18 сентября, ясно доказало, что православие становится всё шире и шире, свет его попаляет всё больше и больше не только зловерие унии, но и иноверие страны.

12–25 сентября, с такой же торжественной обстановкой состоялось освящение строящейся православной церкви в Oliphant Pa. В 3 часа пополудни под звуки музыки в сопровождении братств с настоятелем своим отбыла Майфильдская парафия в Олифант, где их встретили братства Ольдфорджское и Скрантонское. Вечерню и чин освящения пел Ольдфорджский хор, который есть плод усиленных трудов знатока сего дела её настоятеля отца Илии Клопотовского и служит лучшим украшением не только Ольдфорджской церкви, но и всей православной американской миссии⁷⁷⁷.

Тибет, эта таинственная страна, куда вход европейцам до сих пор закрыт, является в последнее время предметом напряженного внимания для тех миссионерских общин, которые расположились на границах этой заповедной страны и ждут благоприятных обстоятельств, чтобы внести свет Христова учения к её жителям, упорствующим в своей языческой темноте.

Миссионерские общины, находящиеся, так сказать, у дверей закрытой для них страны, принадлежат к различным вероисповеданиям Западной Европы. В этих общинах среди безвестных работников на Христовой ниве находятся личности, не только обладающие серьёзным образованием, но и такие, которые известны своей учёностью – к ним можно причислить напр., Ешке (Jaeschke) и Хейде (Heyde) прекрасных лингвистов. В числе этих миссионеров немало смелых путешественников, исследователей гор Гималайских, озёр и рек Монголии и других окрестных стран, между ними находится известная путешественница мисс Эни Тэйлор; – немало прекрасных докторов, талантливых писателей, способных учителей. Все эти миссионеры терпеливо ждут того времени, когда наконец Тибет впустит их в свои пределы; пока же они расположили свои общины по преимуществу на дорогах, уже проторённых торговцами; эти последние, принадлежа к туземному населению, свободно снабжают Тибет товарами Индии и Китая.

К западу от Тибета в Кайланге (Kailang, Kyelang) расположились Моравские братья, занявшие эту местность с 1853 года. Эта миссия лежит высоко в Гималайских горах, в ущелье, через которое непрестанно тянется вереница торговцев и людей, отправляющихся на богомолье в Лассу; кроме этого пункта названная миссия расположена ещё в четырёх местах в Кашемире на большой торговой дороге, идущей из Лассы в Туркестан и Центральную Азию.

Далее к югу миссионеры Лондонской Миссии утвердились в провинции Альмора (Almora) и Боте (Bhot) среди туземных племён, на самой границе Тибета. Рядом с этой миссиею по направлению к востоку находится местожительство миссионеров Шотландской Церкви, опять-таки на торговой дороге, ведущей к Тибету.

В этой же провинции Сикким (Sikkim) основались миссии Американо-Скандинавского союза. Мисс Эни Тэйлор имеет свою миссионерскую общину в Гнатонге (Gnatong). Она же устроила медицинский пункт в Иатунге (Iatung), эта местность уже лежит по ту сторону границы, собственно говоря, это уже Тибет. В этом пункте идёт лишь торговля книгами Св. Писания.

В провинции Ассам действует католическая миссия, именно немецкие миссионеры ордена Сальваторианцев⁷⁷⁹. Это – очень небольшая миссия, расположена на юге названной выше провинции. К ней принадлежат лишь 250 чел., исповедующих христианскую веру. Многие туземные христиане живут в разных деревушках, куда миссионеру приходится часто ездить для совершения религиозных обрядов. При миссии школа на 20 человек. Туземные жители или мусульмане или язычники – все они индусы разных каст. Деятельность этой миссии находится, по свидетельству работающих там миссионеров, в очень тяжёлых условиях, так как мусульмане особенно враждебно относятся к христианству, а разделение на касты индусов является одним из главных препятствий обращению в христианство индусов. Кроме того, как замечает трудящийся в Ассаме миссионер, кроме язычества противником христианства является неверие, которое приобретают молодые индусы в европейских школах Индии. Католическая миссия в Ассаме существует уже в продолжение ста лет и очень медленно приобретает новых членов. Язычество ещё очень крепко держится в туземцах.

На пограничной линии с Китаем также лежит целый ряд миссионерских общин. Миссионеры расположились также и в главных центрах пограничной торговли, куда часто заходят жители Тибета.

Все члены пограничных миссий поставлены в очень тяжёлые условия существования. Климатические условия Гималаев очень неблагоприятны и конечно, отзываются плохо на здоровье европейцев; кроме того, им приходится поступаться не только усиленным комфортом, но и самым необходимым, не малой тяжестью для них служат и те отношения, которые сложились между туземным населением и миссионерами. Туземцы редко относятся дружелюбно к представителям христианства.

Отделённые от Тибета непереступаемой границей, миссионеры не теряют, однако, надежды, что их деятельность в конце концов поведёт к благим результатам. В настоящее время вся миссионерская деятельность иностранных проповедников обращена на то, чтобы подготовить по возможности себе опору в лице тех Тибетцев, которые приходят на границу своей страны и имеют возможность познакомиться с миссионерами.

Тибетцы в миссионерах находят себе зачастую и серьёзную помощь; соединяя стремление просветить души истинной верой с уменьем облегчать телесные недуги, миссионеры являются для тибетцев весьма полезными, и язычники нередко приходят к миссионерам за врачебной помощью.

Миссионеры стараются продавать книги Св. Писания жителям Тибета, чтобы подготовить их души к христианской проповеди. В миссионерских школах воспитываются сироты преимущественно тибетцев, для тибетских женщин устроены школы шитья?

Вся эта подготовительная деятельность требует со стороны миссионеров большого терпения и уменья воспользоваться всяким случаем, чтобы завязать с туземцами Тибета дружеские отношения. Весьма возможно, что туземцы и относились бы хорошо к христианским проповедникам, если бы ламы (духовные лица в Тибете) не стояли на стороже своего значения. Ламы употребляют всякие средства, чтобы отвратить население от миссионеров и это им удаётся, так как их влияние на невежественную суеверную массу тибетцев очень велико. Тибетский народ находится в совершенном рабстве у представителей своей религии и рабство это настолько глубоко вошло в народное сознание, что совершенно не возбуждает какого-либо протеста.

Европейские миссионеры старательно и внимательно изучают этот пригнетённый народ, причём на каждом шагу сталкиваются с его глубоким невежеством и суеверием. Так однажды миссионеры посетили небольшое тибетское селение на границе с Китаем и, намереваясь произнести там проповедь, запели прежде всего молитву, желая пением привлечь любопытство жителей. Но результат получился совершенно обратный: все жители разбежались, сочтя пение волшебным средством и опасаясь быть заколдованными. Тем не менее труды миссионеров приносят некоторые благие результаты. Обращения тибетцев если и редко, но всё же бывают, так в Кашемире, где трудятся миссионеры Моравского братства, пастором у небольшой христианской общины, составленной из туземцев, служит обращённый лама. Особенную помощь европейским миссионерам оказывают те из туземцев, которые, приняв христианство, становятся проповедниками слова Божия среди своих соотечественников.

Интересно отметить то обстоятельство, что тибетские ламы, препятствуя всячески христианам проникнуть в Тибет, совершенно равнодушно смотрят на появление магометан в Тибете; и те дороги, по которым каждый мусульманин свободно направляется в страну Далай-ламы, остаются закрытыми для европейца-христианина?

Этот страх тибетских лам перед христианами может быть объяснён той силой, которая лежит в христианстве, которую инстинктивно чувствуют представители язычества и перед которой должно пасть их суетное и ложное верование.

– Церковная конференция протестантских церквей в Китае в г. Пей-тай-хо

– Пей-тай-хо не Рим и не Иерусалим, однако, в нём собралась церковная конференция быть может большей важности, чем многие из подобных, собиравшихся в более известных центрах. Первое заседание было 24 авг. (нов. ст.), а всех заседаний было пять.

Пекинским Комитетом Унии были предложены четыре предмета для обсуждения:

1) об единстве книги гимнов,

2) об одинаковом названии церквей и часовен,

3) об общей терминологии в обозначении имён Бога и Святого Духа и

4) о федерации протестантских церквей в Китае.

Каждый предмет был изложен выборным оратором и развит председателем собрания д-ром Т. Кохрен, которым были прочитаны относительно четырёх вышеизложенных вопросов ответы, собранные со всего Китая.

Эти ответы были тщательно распределены по категориям на благоприятные, неблагоприятные и сомнительные.

Большинство оказалось в пользу первой категории; относительно же 3 пункта – терминологии, процент благоприятных ответов достигал до 78; каждый вопрос, по обсуждении, был вотирован членами конференции; в каждом случае голосование проходило единогласно; предложения были приняты в следующем виде:

1) По мнению настоящей конференции следует составить общую книгу гимнов, в которую бы вошли одобренные гимны – на вэнь-ли и гуань-хуа⁷⁸⁰. Вэнь-ли по большей части должен быть простым и понятным, а гуань-хуа – чистым и благородным, и большинство гимнов должно быть вполне пригодно к употреблению среди необразованного класса.

2) По мнению конференции обычным названием для уличных часовен должно быть «Фу-Инь-Тан» (проповеднический зал), а для церквей «Ли-Бай-Тан» (зал для богослужения), и комитет после этого должен быть озабочен, чтобы эти названия были присвоены для протестантских церквей.

3) По мнению настоящей конференции наступило время согласиться на употребление «Шан-ди» и «Шэнь-Лин» для обозначения в Библии и прочей литературе имени Бога и Святого духа.

Так как «Шан-ди» является определённым названием для Высшего Бытия, а «Шэнь» употребляется вообще для наименования Бога, то всем миссионерам предоставляется полная свобода пользоваться одинаково этими терминами в своих проповедях, как это будет ими признано за лучшее.

4) Ввиду почти полного согласия, выраженного в корреспонденциях, представленных в конференцию, последней был сделан вывод, что сформирование федерации протестантских церквей в Китае вполне возможно и весьма желательно. Мы уверены, что такая федерация, по меньшей мере обеспечит организацию такого облегчённого властью совета, который даст возможность церквам осуществить условия взаимного обхождения и совместной деятельности, что естественно поведёт к закреплению объединения.

5) Для обсуждения последнего и предыдущих решений этой конференции и для выработки планов к достижению намеченной цели мы бы желали дать назначение Пекинскому комитету унии, как комитету настоящей конференции, снабдив его инструкциями, чтобы обеспечить образование общего комитета из представителей от каждой Миссии в Китае; целью этого общего комитета будут сношения или непосредственно через свои подкомиссии с начальниками туземных церквей по всем вопросам, которые были рассмотрены на последней конференции⁷⁸¹.

(Продолжение)

В школе при миссионерском стане в отчётном году обучалось 13 мальчиков и 7 девочек; из них 7 мальчиков и 2 девочки русские, а остальные калмыки. Обучение ведётся по программе одноклассных церковно-приходских школ, курс учения – четырёхлетний; успехи детей вполне удовлетворительны.

При школе имеется детский приют, где помещаются дети крещёных калмыков; на содержание каждого питомца отпускается из общественного капитала посёлка по 68 рублей в год. Хозяйством приюта заведует о. миссионер.

При школе имеется огород, где ученики практически знакомятся с надлежащей обработкой земли, посадкой, поливкой и выращиванием разных овощей.

Заведующим и законоучителем школы состоит миссионер о. Андрей Коноплев; учителем – диакон Иоанн Ердакиев; при нём в отчётном году состоял отчасти в качестве помощника учителя, а более в качестве дядьки при учениках крещёный калмык Роман Марков, окончивший Астраханскую 2-х классную миссионерскую школу.

Крещёные калмыки Князе-Михайловского посёлка, хотя и медленно, но из года в год всё более и более проникаются духом христианства и здоровым взглядом на жизнь: к школе относятся с расположением сознавая пользу обучения в ней своих детей; в воскресные и праздничные дни храм посещают охотно и по отзыву миссионера, внимательно выслушивают предлагаемые им миссионером поучения, постом ежегодно неопустительно говеют, исповедуются и причащаются Св. Таин; в храме и на домах нередко служат молебны и панихиды; новорождённых детей не оставляют долго без крещения, умерших хоронят по христианскому обряду, посты соблюдают.

В материальном отношении калмыки посёлка особым достатком не отличаются; одни из них свою землю обрабатывают сами, другие отдают в скопщину (из известной доли урожая) окрестным русским крестьянам. Живут калмыки посёлка в хатах, имеют свои огороды, где разводят разные овощи, а некоторые завели и садики.

15 сентября отчётного года Князе-Михайловский миссионерский стан был посещён преосвященным Агафодором, епископом Ставропольским. Осмотрев подробно стан и посёлок калмыков владыка соизволил дать о. миссионеру Коноплеву соответствующие указания по миссии, и между прочим, рекомендовал ему развести при школе сад, при чём указана была и порода деревьев, а также озаботиться увеличением числа и количества овощей на калмыцких огородах.

Отделение противобуддийского миссионерского стана для воздействия на некрещёных калмыков западной половины (меньшей) Большедербетовского улуса открыто в 1895 году в хуторе Розсыпянском (Чандута).

Хутор Розсыпянский или Чандута – русское селение, расположенное смежно с калмыцкими степями. Деревянная церковь здесь построена в 1896 году на доброхотные жертвы с небольшой помощию из епархиальных миссионерских сумм. Церковь, школа и дом священника ремонтируются на средства прихода.

Во всех калмыцких родах подведомых этому отделению насчитывается более 3.500 обоего пола.

Сотрудником противо-буддийского миссионера состоит священник хутора Розсыпянского Андрей Старков, окончивший курс в учительской семинарии; калмыцкий язык мало понимает; при нём псаломщиком и вместе переводчиком-состоит крещёный калмык Александр Шигиденов, окончивший курс в одноклассной церковно-приходской школе.

Одноклассная церковно-приходская школа в хуторе Розсыпянском открыта в 1895 году, между прочим, в надежде на её миссионерское значение; но в настоящее время калмыки в эту школу своих детей не отдают, так как во всех их родах имеются министерские училища.

Пути сообщения на всём пространстве Большедербетовского улуса, представляющего собой обширную равнину, удобны; миссионером о. Коноплевым по своему району в отчётном году сделано до 50 поездок, а его сотрудником о. Старкоковым до 30-ти. Обращений калмыков в православие в отчётном году не было. Впрочем, о. Коноплевым подготовлено 8 калмыков к принятию св. крещения, каковое, как доносит миссионер, должно совершиться в 1904 году.

Обстоятельствами, неблагоприятствующими успеху православной миссии среди калмыков, должно признать:

1) отсутствие у миссии возможности открывать в калмыцких хотонах свои школы, через которые было бы возможно постепенно, но верно действовать не только на детей, но и на взрослых в деле усвоения религиозно-нравственных христианских понятий;

2) сложность обязанностей оо. миссионеров по церкви, приходу и школам, так как за исполнением этих обязанностей им не всегда представляется возможность отлучаться в калмыцкие хотоны для проповеди св. Евангелия;

3) невежество калмыков, незнание ими своей веры и до некоторой степени индифферентность к вере, проистекающая из малоразвитости калмыков в духовно-нравственном отношении;

4) сильное влияние на калмыков многочисленного ламайского духовенства, естественно враждебно настраивающего народ против христианства и миссионеров;

5) бедность крещёных калмыков Князе-Михайловского посёлка по сравнению с привольной жизнью в степях их некрещёных сородичей; крещёные калмыки, конечно, не могут оставаться в своих хотонах, вследствие понятного враждебного отношения к ним калмыцкого духовенства и народа; и

6) наконец, довольно частое посещение калмыцких хотонов ламайскими «святыми» из Тибета; в отчётном году улус посетил «бурхан-Дарьке» и своим посещением сильно поднял дух ламаизма, усилив влияние жрецов на народ.

В заботах о наиболее успешном воздействии на некрещёных калмыков в религиозно-просветительном отношении преосвященный Агафодор, с 1898 года вменил сотрудничество по противобуддийской миссии в непременную обязанность священникам селений – Родыковского, Тахты, Яшалты и Сандаты, прилегающих к калмыцким степям, и результатом этой меры является ежегодно присоединение к православию нескольких некрещёных калмыков.

На восток от калмыцких степей Большедербетовского улуса лежат обширные Трухменские степи, размером свыше 500.000 десятин. Всех трухмен, исповедующих ислам, насчитывается до 10.000 человек обоего пола; большинство трухмен живёт в аулах и только небольшая часть их кочует. В отношении управления трухмены разделяются на два приставства – Трухменское и Ачикулакское. В течение последних лет до 80 трухмен (мужчин) приняли православие и живут в ближайших русских селениях.

Противомусульманским миссионером с 1898 года состоит священник соседнего с Трухменскими степями русского селения Овощей Николай Яковлев; в качестве сотрудника при нём с 1900 года состоит крещёный трухменец Пётр Омар.

Предположение об открытии при летней Трухменской ставке миссионерского стана, с храмом и школой при нём, уже близко к осуществлению; для поселения при стане крещёных трухмен предположено отвести 1.000 десятин земли, что на первое время будет совершенно достаточно.

Минувший 1903 год имел особое значение для православной миссии среди трухмен, – как крещёных, так и магометан. 18 мая 1903 года милостью Божией и с благословения преосвященнейшего Агафодора, епископа Ставропольского, торжественно, в присутствии г. Ставропольского губернатора генерал-лейтенанта Н.Г. Никифораки и всех начальствующих лиц трухменского приставства, при тысячной толпе православных, явившихся из окрестных сел, и магометан, стоявших густыми массами поодаль, было освящено место и совершена закладка православного каменного храма при летней трухменской ставке для лиц, служащих в Магометанском управлении. Храм этот строится на средства, пожертвованные магометанами-трухменцами, в количестве 20.000 руб. из их общественного магометанского капитала. По окончании торжества г. начальник губернии подошёл к почётным старикам из трухмен и, поблагодарив их за такую щедрую жертву на доброе дело – на построение Святого храма для православных служащих в их управлении, сказал им приблизительно такие утешительные слова: «не смущайтесь тем, что у вас, в степи среди ваших жилищ будет стоять православный храм и не обижайте тех из православных, которые будут молиться в этом храме и жить около него; вам от этого не будет никакого зла, и не слушайте тех вредных людей, которые будут толковать вам, что от этого храма вам будет плохо. Повторяю, что от этого вам не будет никакого вреда, а напротив, если вы не будете стеснять тех, которые будут жить около этого храма и молиться в нём, то вам будет от этого одна только польза; вам будут оказывать всякое снисхождение и начальство ни в чём не будет вам отказывать, ни в какой вашей просьбе».

На такие слова г. губернатора трухмены через своего переводчика передали свою глубокую благодарность и пожелания ему многолетия. В настоящее время храм возведён уже до половины и к концу лета 1904 года, надо думать, будет окончен совершенно. Вблизи этого храма уже теперь начинают селиться крещёные трухмены; пока заняли места и построили себе дома три семейства их. Всё это: и воздвигающийся православный храм, и образующееся новое поселение из крещёных трухмен и строящиеся здания на той же площади, недалеко от храма, для больницы, школы с общежитием, квартиры для врача, производит на трухмен сильное впечатление. Они уже начинают уразумевать, что настаёт для них время тесного сближения с православными, совместного жительства, а отсюда и единения с ними в вере!

В отчётном году школы существовали в тех же девяти селениях Майкопского отдела, что и в прежние годы: Адамиевском, Ульском, Ходзском, Джеракаевском, Блечепсинском, Хатукаевском, Хачемзиевском, Кошехабельском и Егерухаевском.

Всех учащихся в них было: горцев 117 мальчиков и 5 девочек, русских 17 мальчиков и 1 девочка, 1 девочка – армянка, да кроме того, обучалось взрослых горцев 88 мужчин и 2 женщины, а всего 221.

Все учителя горских школ получают по 400 руб. в год жалованья из Комитета Православного Миссионерского Общества, а квартиру, отопление, освещение и прислугу дают местные общества, кроме общества селения Ульского, которое не даёт ничего. Сверх сего на содержание каждой школы от Комитета Общества отпускается по 100 руб. в год. В отчётном году аульные общества на содержание школ (ремонт, учебники, пособия и пр.) израсходовали из собственных средств 390 руб.

Отношения жителей к школе мало изменились к лучшему, благодаря распространяемым ложным слухам о насильственном крещении детей и о привлечении грамотных горцев к воинской повинности.

Большинство школ нуждается в приспособленных для классов и квартир учителей помещениях, но ввиду неопределённого положения школ Епархиального ведомства среди горского населения, строить здания для школ пока не представляется возможным.

Существующая школа при Спасо-Преображенском женском монастыре, что близ магометанского Сетинского аула, где ранее обучались русской грамоте молодые горцы, в отчётном году имела только 15 русских учащихся; горцы же перестали посещать школу, подстрекаемые к тому со стороны некоторых фанатиков одноаульцев.

В Оренбургской епархии среди киргиз Тургайской и Уральской областей в отчётном году действовали 4 миссионерских стана: Александровский, Макарьевский, Актюбинский и Чиликский. Кроме того, оказывали содействие миссии причты 12-ти приходов, образовавшихся из русских поселенцев в киргизских степях – Жуковского, Боровского, Феодоровского, Введенского, Затобольского, Воробьёвского, Борисо-Романовского, Семиозерного, Тургайского, Иргизского, Карабутакского и Михайловского Актюбинского уезда, объединённых в особое благочиние, в целях направления и упорядочения их деятельности в миссионерско-просветительном отношении. Благочиние это вверено областному миссионеру о. Ф. Соколову. Православные приходы в Уральской области среди киргизов: Чиликский, Джамбейтинский, Темирский, Уильский и др. составляют особое благочиние 1 Уральского миссионерского стана. Деятельность упомянутых станов и причтов, направленная к проведению русско-православных начал в орду, в целях слияния с коренным русским населением, осуществляется непосредственно:

а) путём миссионерских разъездов по киргизским степям, аулам, заимкам и хуторам со словом проповеди и

б) путём миссионерских церковно-приходских школ и посредственно – через русское население, живущее в орде. Лиц, служивших делу миссии в отчётном году, было 74:1 протоиерей, 26 священников, 5 диаконов, 14 псаломщиков и 28 учителей.

В течение отчётного года миссионерские поездки по киргизским аулам со словом проповеди совершали как миссионеры станов с их помощниками, так и учителя миссионерских школ и священники русских поселений в киргизской орде – сотрудники миссионеров. Областной миссионер о. Ф. Соколов объезжал неоднократно всю область, остальные же лица посещали хутора, заимки русских и соседние с ними киргизские аулы вблизи мест своего служения.

В поселениях русских, разбросанных по степи в виде хуторов и заимок, миссионеры совершали богослужение, христианские требы, вели собеседования, наблюдали за преподаванием Закона Божия в школах грамоты и раздавали грамотным листки, книжки религиозно-нравственного содержания на русском и киргизском языках. Пользуясь почти всегдашним присутствием киргизов среди русских, а также и остановками своими в дороге по аулам, веропроповедники вели с любезнательными инородцами беседы о предметах веры, особенно о спасительности христианства и несостоятельности и пагубной лживости мухаммеданства, читали на родном их языке рассказы из священной истории и раздавали желающим книжки и брошюры на киргизском языке религиозно-нравственного содержания.

Большинство членов причтов русских поселений в киргизской орде имеет хорошую миссионерскую подготовку и похвальную ревность в деле благовестия имени Христова и своими трудами немало содействовало успеху миссии среди киргизов.

Ближайшее наблюдение за миссионерскими учреждениями и лицами, служащими в миссии Тургайской области, имел областной миссионер Благочинный протоиерей Ф. Соколов, а в Уральской области – миссионер священник Георгий Крашенинников. Протоиерей Феодор Соколов в отчётном году был в разъездах 129 дней, проехав около 9 тысяч вёрст.

В ведении о. о. миссионеров станов и священников русских поселений в киргизских степях, в отчётном году находилось 59 школ. Учащихся в них мальчиков и девочек 2.654 человека, в том числе 141 киргизских мальчиков. Школы эти содержатся частью на средства миссионерского комитета, частью отделения училищного совета и частью на местные.

В отчётном году вновь открыто 6 школ, построены новые здания для 4 школ, для 3-х расширены прежние здания, и заканчиваются постройкой 2 церкви – школы.

В Оренбургской епархии существуют ещё инородческие приходы, так называемые ногайбакские, которых 10; в них пять священников из русских и пять священников из ногайбаков. В некоторых приходах ногайбаки живут сплошной массой, а в других смешаны с русскими. Там, где сплошное ногайбакское население, женщины вовсе не понимают русского языка, почему является необходимость беседовать и часть богослужения совершать на их родном языке. Подобные беседы и богослужения служат самым верным средством к религиозному просвещению инородцев, почему за последнее время языческие суеверные обычаи ногайбаков упразднены совершенно, массовых отпадений от православия нет, магометанское влияние ослабевает, ногайбаки христианский долг исповеди и св. причастия исполняют и храмы посещают охотно.

За август