№ 18. Сентябрь. Книжка 2

(1830–1905 гг.)

Применение казанской системы школьного просвещения инородцев сказалось на Алтае и в расширении школьного дела. Потребность иметь для миссионерских целей подготовленных к тому лиц из инородцев явилась побуждением к учреждению такого учебного заведения, которое могло бы удовлетворять подобной потребности. Таким заведением и явилось центральное Улалинское училище, открытое о. Владимиром 26 марта 1867 г. Оно имело целью выпускать таких питомцев, которые могли бы сделаться учителями миссионерских школ, толмачами, катехизаторами, псаломщиками и даже священнослужителями-миссионерами. В программу училищного преподавания входили – священная история ветхого и нового завета, катехизис, объяснение богослужения, история церкви, по преимуществу русской, нотное пение, русская грамматика, арифметика и краткая география. Кроме наук ученики центрального училища обучались ещё ремёслам иконописному и переплётному, а также сельскому хозяйству, чтобы не отвыкать от крестьянской среды, в которой им приходится жить. На первый раз в Улалинское центральное училище было собрано 10 учеников; и они и учителя их (Макушин и Солодчин) содержались на жалованье начальника миссии. Скудость содержания вынудила наставников покинуть⁴⁸⁹ школу и миссию; но центральное училище не упало; а когда заведование им принял⁴⁹⁰ о. Макарий, оно дошло до возможного совершенства. Число учеников постепенно увеличивалось; ученики старшего отделения подготовлялись к миссионерской деятельности – в воскресные и праздничные дни они ходили по домам и селениям новокрещёных для назидательных чтений и рассказов; а в летнее время сопутствовали миссионерам в качестве толмачей, катехизаторов или псаломщиков. Некоторые занимались обучением детей младшего отделения, оглашением готовящихся к крещению язычников, а иногда выступали и в качестве проповедников св. веры⁴⁹¹. Для лучшей подготовки к миссионерской деятельности о. Владимир посылал несколько питомцев центральной школы в Казань в учительскую семинарию Ильминского⁴⁹².

Так в Алтайской миссии выработался новый род сотрудников миссии – катехизаторы из инородцев. Упрочение существования этого миссионерского института и большее его развитие и было побуждением к открытию катехизаторского училища в г. Бийске, куда был перенесён центр миссии после посвящения её начальника в сан епископа. Бийское катехизаторское училище открыто в 1883 г., в последнем году служения преосв. Владимира в Алтайской миссии, – открыто в виде опыта, чтобы дать возможность окончившим учение в Улалинской центральной школе получить более высокое образование и сделаться хорошими катехизаторами и надёжными миссионерами⁴⁹³. Постепенное развитие и устройство катехизаторское училище получило уже при преемниках преосв. Владимира по миссии.

Из питомцев миссионерских школ уже при преосв. Владимире вышло немало полезных деятелей миссии. В составе её в 1883 г. мы видим служащими 17 инородцев, главным образом в должности учителей и псаломщиков⁴⁹⁴.

Среди многочисленных забот о распространении христианства, об укреплении в вере новокрещёных, о возвышении их религиозно-нравственного состояния Алтайская миссия всегда имела немалое попечение об устройстве быта своих новых чад, об их материальном положении, об ограждении их как от возможных притеснений и обид со стороны их единоплеменников-язычников, так и от произвола администрации. И в этом отношении третьим начальником миссии было сделано очень много для Алтайских инородцев.

Прежде всего ввиду неизбежной для новокрещёных перемены кочевой жизни на оседлую, чем сопровождалось принятие христианства, миссия приходила к ним на помощь при поселении на новом месте, при устройстве домашнего быта.

Беднейшим из новокрещёных не только ставилась изба, но и давались от миссии одежда, бельё, иногда лошадь, корова, земледельческие орудия и проч. Нужно ли говорить о том, каким благодеянием для новокрещёных были такие пособия миссии!.. Для устранения же возможных со стороны инородцев злоупотреблений такими пособиями, арх. Владимир решил учредить приходские попечительства, которые должны были собирать сведения о действительно нуждающихся инородцах и помогали бы из своих и миссийских средств действительно беднейшим. Первым таким попечительством было Улалинское, открытое в 1877 г. Практика показала полную полезность такого учреждения – попечительство узнавало истинно нуждающихся, благоразумно распределяло пособия, подавало пример братской помощи, развивало благотворительность среди инородцев и даже содействовало миссии тем, что искореняло дурные привычки новокрещёных⁴⁹⁵. На основании опыта попечительство стало выдавать пособия главным образом в виде ссуды, заимообразно; в этом случае новокрещёные больше дорожили пособием, употребляли его расчётливо и честно выплачивали свой долг⁴⁹⁶. По примеру Улалы приходские попечительства стали возникать потом и в других станах, всюду развивая взаимопомощь между инородцами-христианами.

По принятии православия инородцы по закону приобретали право на трёхлетнюю льготу от податей и повинностей. На деле же эта льгота получалась с большим трудом и то не всеми новокрещёными – некоторые из них не могли её добиться⁴⁹⁷. Для устранения подобной несправедливости о. Владимир придумал очень простую меру – выдавать новокрещёным печатный билет от миссии, удостоверяющий их право на трёхлетнюю льготу и этот билет новокрещёные предъявляли сборщикам податей.

Немало притеснений и даже прямых гонений испытывали инородцы-христиане от языческих властей. Возмутительные факты такого рода побудили, как известно⁴⁹⁸, второго начальника миссии выступить со своим ходатайством за новокрещёных. По мере возникновения всё большего и большего числа новокрещенно-миссионерских селений естественно возникал вопрос об управлении ими. Опыт показал, что оставлять их под влиянием и властью языческих властей – большая несправедливость и сильный тормоз для миссии в её деятельности. Арх. Владимир решил исхлопотать новокрещёным и права и защиту от язычников. Вследствие его многократных просьб и заявлений возникли два дела:

1) «о порядке на допущение в инородные управы и родовые управления выборных от крещёных инородцев с целью ограждения сих последних от обид и

2) о приписке миссионерских поселений к инородным управам». По этим предметам завязалась оживлённая переписка между Томскими гражданскими властями и Алтайскими миссионерами и в результате её оказалось два «дела», сданные в архив без желаемых миссией результатов⁴⁹⁹. Только на практике начальнику миссии удалось добиться следующих полезных для новокрещёных мер, – во-первых, чтобы должности башлыков (волостных старост) в Кузнецком округе были выборные (на три года), а не наследственные и пожизненные, и на них избирались преимущественно крещёные инородцы; во-вторых, чтобы миссионерские селения были признаны независимыми от языческих старшин.

Из сказанного сейчас видно, как то, какого рода затруднения и препятствия встречала миссия при своей проповеди Евангелия среди Алтайских язычников, так и то, как разнообразна и разнородна была деятельность Алтайских миссионеров, которые должны были являться не только благовестниками Слова Божия, учителями и пастырями новокрещёных, но и ходатаями за них пред светской властью, охранителями их прав, защитниками от всяких притеснений и обид и вообще благотворителями и благодетелями своих новых чад.

(Продолжение следует)

По второму пункту Бугульминским уездным наблюдателем о. Ивановым представлен был съезду проект устава братства ревнителей православия. По этому проекту цель братства состоит в следующем:

1) противодействовать стремлению упорствующих инородцев сохранять язычество с его обрядами и искоренять языческие обычаи, суеверия и заблуждения;

2) противодействовать магометанской пропаганде среди инородцев и удерживать в православии уклоняющихся;

3) распространять христианское учение среди инородцев и воспитывать их в духе православия и христианской нравственности;

4) искоренять незаконное сожительство, пьянство и др. пороки;

5) поддерживать церковные школы,

6) оказывать материальную помощь беднейшим инородцам, обратившимся из язычества или магометанства в православие,

Средствами к достижению целей братства служат:

1) торжественное богослужение в храме с общенародным пением;

2) устройство народных чтений и бесед вероучительного и нравоучительного содержания на родном языке инородцев, общественные и частные беседы об истинах христианской веры и нравственности;

3) устройство грамотными членами братства религиозно-нравственных чтений в домах своих, по указанию местного приходского священника;

4) устройство библиотек с книгами духовного содержания, книжных складов, бесплатная раздача книг;

5) истинно отеческое отношение приходского священника к инородцам и полное его внимание ко всем нуждам их.

По тщательном обсуждении настоящего проекта, съезд постановил: «братства или союзы ревнителей православия открываются явочным порядком, причём священников не обязывать никаким уставом и отчётностью».

Съездом был заслушан устный доклад преподавателя Казанских миссионерских курсов Н.В. Никольского на тему о причинах татаризации инородцев Приволжья вообще и чуваш в частности. Мусульманское иго, по словам докладчика, влияло на инородцев подавляющим образом. Угнетённое положение чуваш и исповедуемого ими язычества было явлением обыкновенным в ту пору. Немудрено поэтому, что инородцы мало сознавали себя людьми одинакового достоинства с лицами господствующей нации и для того, чтобы избавиться от мучительного положения, стремились стать в ряды исповедников ислама. По словам татарских историков, из чувашей были высшие учителя ислама. В 1552 году татарское владычество сменилось русским господством, но положение инородцев при этом нисколько не изменилось. Русская администрация, невежественная масса русских колонистов считали инородцев людьми низшего порядка в сравнении с лицом русского происхождения. Бесправное положение инородцев на основании фактических данных, приведённых докладчиком, оказывается было постоянным фактом на протяжении всей вообще истории приволжских инородцев. Были попытки сбросить с себя тяжёлое бремя бесправия (пугачёвский бунт), но все они кончались для инородцев плачевным образом. Инородцам оставалось идти туда, куда влекла их судьба. Чуваши, татары, вотяки, крещёные татары теми или иными путями уходили по большей части в ислам, находя в нём единственную поддержку себе в материальном и других отношениях. Ислам в свою очередь ревностно трудился над закрепощением крещёных инородцев, над их просвещением в духе предписаний Корана. В то время, как русская администрация и русское общество говорили о необходимости тех или иных мер, мусульмане старательно составляли и распространяли свои издания в среде инородческой.

При Н.И. Ильминском было обращено серьёзное внимание на подъём крещёных инородцев путём литературы на родном языке, школ с преподаванием на родном же языке, инородческих причтов и учителей из инородцев. Крещёные инородцы стали оживляться и приходить к мысли, что и они, должно быть, люди и что для них не закрыт путь к усвоению христианских идей и участью в общей мировой истории. Это сознание влияет на них отрезвляющим образом и служит сильным средством к удержанию их от татаризации. В заключение докладчик заявил: «Нам поставлен вопрос или стремиться к христианскому просвещению инородцев руссификацией и тем помочь мусульманам скорее завлечь в свою среду крещёных инородцев, или пробудить в крещёных инородцах самосознание и сделать их истинными христианами и сынами России».

Разделяя мысли докладчика, съезд признал необходимым противодействовать исламу путём литературы на инородческих языках и, в частности, высказал желание, чтобы эта литература давала инородцам сравнительное обсуждение вопросов христианской и мусульманской религии, как это сделано, напр., в брошюре на чувашском языке под заглавием: «Жизнь и учение мухамеда», где кратко, но ясно и убедительно говорится о превосходстве христианства пред мухамеданством. Издания, вроде книги преосвященного Викторина «О превосходстве христианства пред мухамеданством», по мнению съезда, не особенно пригодны для цели миссии, так как они затрагивают вопросы, не всегда выдвигаемые самою жизнью. Вообще, по мнению съезда, издательство противо-исламического свойства на инородческих языках не всегда применимо и удобно для инородцев; в одних местах совместного сожительства чуваш и других инородцев с татарами бывают хороши одни издания, в других – другие. Поэтому борьбу с исламом лучше возложить всецело на приходских пастырей, дав в распоряжение их учебные исследования по исламу. Наиболее желательными в инородческих приходах вообще и в заражённых исламом в частности являются издания положительного свойства: Пусть каждая инородческая семья имеет у себя Евангелие на родном языке, чаще слышит священную и церковную историю на родном языке, читает и слышит объяснение Евангелия на родном языке. Основательное знание христианства является лучшим средством против увлечений исламом. Само собой понятно, что объяснительные книги к Евангелию должны явиться на родном же языке инородцев.

Из книг учебного характера желательно продолжить издание на чувашском языке «объяснительные беседы...» Прот. Востокова, 2–4 части. Жития святых и другие книги религиозно-нравственного содержания нужно издавать со строгим разбором. Так как инородцы ищут от пастыря ответов на злободневные вопросы и общего образовательного характера, то желательно иметь на инородческих языках книги и брошюры на темы исторического, сельскохозяйственного, гигиенического и т. п. характера. Научная оценка подлежащих переводу сочинений должна производиться при участии специалистов по соответствующим наукам.

Для сношений по предметам издательства учредить при издаваемой в Казани газете «Хыпар» на чувашском языке справочное бюро.

Труд по переводам и авторству съезд предлагает инородческому духовенству епархии. Для редакционной работы съезд находит необходимым учредить редакционный комитет из следующих лиц: священников с. Туармы, Бугульминского уезда Д.Ф. Филимонова, с. Старо-Ганькина А.С. Михайлова, с. Борискина Игарь А.Г. Сенчукова, с. Николькина А.Н. Иванова, с. Старой Малыклы Н.Я. Яковлева, с. Алексеевки А.А. Алексеева, с. Васильевки Т.В. Васильева и законоучителя Симбирского Коммерческого училища К.П. Прокопьева.

Относительно распространения изданий на инородческих языках съезд находит нужным применять двоякие меры: продажу книг и бесплатную раздачу и последнюю особенно в местах, заражённых исламом; распространение книг считать долгом каждого инородческого причта. В помощь причтам съезд находить нужным учредить должности двоих книгонош с вознаграждением известного % от выручки и с особым ассигнованием из миссионерских сумм.

Печатать ежегодно каталог инородческих изданий, имеющихся в центральном складе Самарского Миссионерского Комитета, для рассылки вместе с книгами, причём в переводческую комиссию отсылать в количестве не менее 300 экземпляров.

Заслушан был словесный доклад священника с. Нижней Ивановки, Самарского уезда, о. Дмитрия Дмитриева о необходимости совершать миссионерские поездки по чувашским селениям 1 и 2 округов Самарского уезда, так как большая половина чуваш этих селений (Луговая Александровка, Покровское и Чувашские Липяги) только по имени христиане.

По обсуждении настоящего доклада, съезд постановил: совершение миссионерских разъездов в чувашские селения 1 и 2 окр. Самарского уезда священником с. Нижней Ивановки признать весьма желательным и нужным, а потому просить Самарский Епархиальный Комитет Православного Миссионерского Общества ассигновать потребную сумму на расходы по означенным поездкам.

Съезд имел суждение о необходимости иметь в числе членов Самарского Епархиального Комитета Православного Миссионерского Общества такого человека, который лично знаком с положением миссионерского дела в епархии и который мог бы быть полезным в Комитете при решении тех или других вопросов миссионерских. По обсуждении настоящего вопроса, съезд постановил: просить Самарский Епархиальный Комитет Православного Миссионерского Общества пригласить в число членов Комитета Бугульминского уездного наблюдателя церковных школ священника Антония Иванова.

Съезд имел суждение о необходимости иметь на предстоящем Всероссийском церковном соборе одного представителя от инородческих священников Самарской епархии.

По настоящему вопросу съезд пришёл к тому заключению, что нужды инородческих приходов и инородческой миссии может хорошо знать только тот, кто сам служит на этом поприще, а потому просит преосвященнейшего Константина епископа Самарского войти с ходатайством о предоставлении инородческому духовенству Самарской епархии права послать одного депутата на предстоящий Всероссийский церковный собор из своей среды.

В настоящее время, когда пропаганда ислама, не пренебрегающая никакими средствами, распространяется по всем инородческим селениям епархии, и сильно угрожает христианской миссии, когда служение пастырей-миссионеров становится всё труднее и ответственнее, последние весьма нуждаются в поддержке, нуждаются в полезных советах, указаниях и разъяснениях недоуменных вопросов, возникающих в пастырско-миссионерском служении их. Кто же может помочь им в этом трудном служении их, кто может разъяснить их недоумения и давать им полезные советы и указания, как не местная духовная печать? Появление в местных Епархиальных Ведомостях статей по вопросам инородческой миссии весьма полезно и необходимо. Статьи эти могли бы несколько оживить миссионерское дело, могли бы поднять дух миссионеров, указать те или другие недостатки самих миссионеров, направить деятельность их по правильному пути и проч. Инородческие священники выразили желание, чтобы на страницах местных Епархиальных Ведомостей печатались руководственные статьи по инородческой миссии, статьи по народному образованию, сообщения об отрадных и печальных явлениях из жизни местной инородческой миссии и др., – о чём съездом был составлен особый журнал.

(Продолжение следует)

Приамурский Свято-Троицкий монастырь расположен в живописной местности по склону горы, называемой Преображенской, у реки Уссури, изобилующей рыбой, особенно кетой (красная рыба, род сёмги). Вёрстах в 4–5 от монастыря, на скалистом берегу этой реки предполагается к устройству скит. На полугоре устроен в 1899 году на средства, пожертвованные Иркутским миллионером И.М. Сибиряковым, скончавшимся на Афоне в сане схимонаха, пока единственный монастырский деревянный храм, довольно красивой архитектуры, в котором находятся свыше 30 частиц св. мощей – дар св. горы Афонской. Вблизи этого храма находится часовня для совершения молебнов богомольцам. На устройство часовни, выстроенной в 1902 году в память восшествия на престол Государя Императора, пошла первая порубка леса из лесного участка (по обилию растущих там кедров называемого в монастыре «кедровником»), отведённого монастырю в 1901 г. Участок мерой в 1.000 десятин находится в 50 вёрстах от монастыря по р. Шитухэ, лес из него сплавляется по реке Уссури. При самом монастыре с Высочайшего разрешения, от 14 декабря 1900 года, отведено 4.754 дес. 1.260 саж.

Кроме указанных построек в монастыре имеется большой деревянный двухэтажный корпус, в котором вверху помещается настоятель и казначей, а также имеются запасные комнаты на случай приезда преосвященного и для приёма других почётных посетителей, а внизу находятся кельи для иноков. В этом же корпусе помещаются иконописная и переплётная мастерские и фотография, канцелярия и библиотека. Против этого корпуса находится книжная лавка для продажи предметов религиозного почитания и церковно-богослужебных принадлежностей, церковного вина, масла и ладана; самый склад таковых находится в особом каменном здании. В обители устроена больница на несколько кроватей и при ней имеется аптека; затем имеется прекрасная школа церковно-приходская, с особым общежитием для учащихся; учительствует иеромонах, при школе особая переплётная мастерская. Мы не будем дальше перечислять всех монастырских строений, которых всех насчитывается свыше 30. Скажем только, что в монастыре заведены всевозможные мастерские, как-то: портняжная, сапожная, столярная, токарная, слесарная, кузнечная, шорная, бондарная, колёсная и проч. В монастыре имеются прекрасный скотный двор и птичник, сад и огород, рыбно-засольный сарай и коптильня, маслобойня, зерносушилка, разные земледельческие машины; пасека, в которой насчитывается до 600 ульев различных систем, и свечной завод, расположенный в полутора вёрстах от монастыря.

Внутренний строй монастырской жизни установлен по образцу Валаамского монастыря, с строжайшим соблюдением всех подробностей этого прекрасного общежительного устава. В обители ежедневно отправляются все виды суточного богослужения православной церкви: полунощница (в 3,5 ч. утра), утреня, литургия, вечерня, повечерие с молитвами на сон грядущим, коими и заканчивается (около 8 часов вечера) молитвенный день иноков обители. Пение при богослужении «Валаамское». Особенной красотой и продолжительностью отличается богослужение праздничное, за коим присутствуют непременно все иноки, не всегда имеющие возможность посещать все будничные службы (кроме повечерия и молитв на сон грядущим с особым прощением в конце молитвы братии с настоятелем), будучи заняты хозяйственными работами по монастырю, иногда вдалеке от него (напр. на пасеке, скотном дворе, покосе и проч.). Трапеза общая происходит в присутствии настоятеля. Стол иноков самый простой; утром завтрак, в 11 часов обед из трёх простейших блюд и вечером ужин.

Уставом монастыря для всех насельников монастыря определяются общие труды, общая молитва, общая трапеза, одинаковая для всех одежда и всё прочее. Даже сторонние посетители, богомольцы должны подчиняться монастырским правилам, для чего в гостиницах, а также на подворье, при станции «Шмаковка», вывешены следующие правила, отчасти характеризующие строгость общежительного устава обители:

«1) Без особого благословения монастырского начальства не ходить в братские кельи, мастерские, разные хозяйственные помещения, а также на пасеку, огород и прочее. Из живущих в монастыре никого не принимать к себе в кельи, как им не давать, так и от них ничего не брать ни под каким предлогом.

2) Не оказывать никому из живущих в обители частных благотворений, а доброхотное своё приношение полагать в общую кружку, или передавать лицам, на то поставленным, так как по правилам общежития никто из живущих в монастыре не имеет права приобретать отдельной собственности.

3) Привозимые в монастырь письма и посылки на имя проживающих в нём отдавать монастырскому начальству для передачи по принадлежности.

4) Курить в монастырских помещениях и вообще в присутствии братии воспрещается».

К 1904 году состав братии монастыря был следующий: игумен монастыря, казначей, 4 иеромонаха, 5 иеродиаконов и свыше 20 монахов, из коих половина манатейных. Кроме того, не принявших пострижения, находящихся на испытании, до 60 послушников. В разряде трудящихся состояло более 20 человек. Всего же свыше 100 человек. Не лишне заметить, что в число братии избегают принимать переходящих из других монастырей, как лиц нетерпеливых и ненадёжных.

Уже самый факт быстрого увеличения насельников монастыря (в 1898 году братия монастыря состояла лишь из 17 лиц) говорит о сочувствии к монастырю окрестного населения, и это вполне понятно. «Ближайшее население во всех своих нуждах духовных и телесных обращается к монастырю: не хватает чего-либо в хозяйстве – хлеба, семян для посева, какой-нибудь вещи, заболеет ли кто из семьи, или занеможет скотина – лошадь, корова – всякий идёт в монастырь с просьбой помочь его горю». И монастырь никому не отказывает. С самого начала своего поселения крестьяне приходом принадлежали к монастырю, детей своих учат в монастырской школе. Нельзя не разделять мысли автора «Первой обители на Дальнем Востоке», что «такая деятельность – удовлетворение всех нужд ближайшего населения – не по силам монастырю, который должен созидаться и служить населению всего здешнего обширного нового края исключительно в его духовных, а не телесных нуждах». Если в обители и допускается, так сказать, «служение миру», то оно считается нежелательным отступлением от строгих монастырских правил и вызывалось до сих пор исключительно обстоятельствами, в которых оказался монастырь на первых порах. Как мы уже сказали, когда была устроена монастырская домовая церковь, то другой церкви ближе 80 вёрст не было, между тем как образовалось много новых деревень, потому ближайшие крестьяне – новосёлы волей-неволей сделались естественно прихожанами обители.

Теперь условия изменились. В указанном 80-вёрстном районе выстроено до 10 церквей и несколько церковных школ, не исключая и самых ближайших поселений, и монастырь в настоящее время освобождён от обязанностей приходской службы. Но монастырь сделал своё дело, исполнив свою религиозно-просветительную и культурную миссию в невозделанном крае, продолжает и до настоящего времени, по силе возможности, творить дела христианского милосердия и просветительной помощи. Укажем некоторые из них, наиболее видные.

Летом 1901 года в Приморскую область Попечительством Императрицы Марии Александровны о слепых был командирован глазной летучий отряд. Гражданская администрация края, зная, с каким доверием относится к монастырю местное крестьянское население, нашла самым лучшим пунктом для деятельности отряда в Ю. Уссурийском крае именно Св.-Троицкий Николаевский монастырь.

Преосвященный Евсевий благословил обитель принять в своих стенах означенный отряд, где он и открыл свою деятельность. За время его пребывания здесь с 1 мая по 10 июля 1901 г. в отряде пребывало свыше 500 человек больных глазными болезнями, операций было произведено 299. Заведующий отрядом врач В.М. Данченко писал, что монастырь отказался получить деньги, причитающиеся за содержание больных и в возмещение расходов, понесённых монастырём по случаю пребывания в нём отряда. «В заключение, писал г. Данченко, не могу не выразить моего особенного удовольствия по поводу пребывания отряда, именно, в монастыре. Я склонен даже именно этому последнему обстоятельству приписать значительную часть успеха отряда, в смысле большей производительности его работы.

Отряд всё время находил в монастыре редкую предупредительность и готовность послужить и поделиться всем, что было в его распоряжении подходящего для наших целей. Я не говорю уже о том, какое облегчение было для нас в том, что хозяйственная сторона вся целиком лежала на попечении администрации монастыря. Всегда больные были накормлены, сыты и довольны, и никаких забот на персонале отряда в этом отношении не лежало»⁵⁰¹.

В мае 1903 года в обители находился второй подобный же отряд.

В 1902 году, во время холерной эпидемии в Ю.-Уссурийском крае, последняя появилась в соседнем с монастырём селении «Тихменево». При общей медицинской беспомощности в этой местности, при недостатке медицинского персонала, при панике, охватившей крестьянское население, когда смерть начала уже косить свои жертвы и когда требовалась немедленная санитарно-медицинская помощь, – монастырь формирует от себя санитарный отряд, снабдив его дезинфекционными средствами и вообще всем необходимым для борьбы с холерой. В селе был устроен барак: иеромонах, стоявший во главе монастырского отряда, лечил, напутствовал и погребал умерших; подобный же отряд был организован и в самом монастыре. Скоро захваченная эпидемия прекратилась, благодаря предпринятым монастырским мерам.

Далее, из заслуг монастыря нужно указать на благодетельное участие его в пережитых краем невзгодах вследствие политических осложнений. Ещё в прошлую Китайскую смуту обитель, находящаяся от китайской границы всего в 30 вёрстах, когда, при уводе регулярных войск в Китай и Маньчжурию и при опасении нападений от хунхузов, формировались народные дружины, отдав из состава своей немногочисленной братии до 20 человек запасных в армию и лучших лошадей для военных надобностей, по предложению начальства и с благословения своего архипастыря, сформировала так называемую «монастырскую сотню», в которую вошло 24 послушника с рабочими и около 100 человек добровольцев из окрестных селений. После молитв в храме, вместо обычных послушаний, «дружинники» занимались строевым обучением, практической стрельбой из ружей и несением охранных караулов.

В настоящую русско-японскую войну монастырь снова проявил большое участие в переживаемое краем трудное время. Отдав армии всех лучших лошадей и до 30 человек из братии, монастырь жертвует 400 руб. на военные нужды, предложив у себя бесплатное помещение для 25 раненых воинов, жертвует Владивостокскому гарнизону 400 пудов капусты, 4 быков на мясо и 1.000 пудов картофеля в действующую армию. Но главная заслуга обители в эту войну – в постоянном духовном утешении православных братьев наших, проливающих кровь за отечество, почему обитель находится в постоянном общении с воинством, в постоянной переписке, рассылая в армию образки, крестики, листки религиозно-нравственного содержания, принимаемые воинами с радостью и молитвенным благоговением и благодарностью к монастырю за предлагаемое духовное утешение в трудной военной обстановке. Многие из родственников павших на войне ищут и находят в тишине монастырской и молитвенной сосредоточенности успокоение от неизлечимых скорбей, болезней и ран сердечных. А монастырь молится за упокоение душ, павших на поле брани.

Немало заслуг оказал монастырь и своей сельскохозяйственной деятельностью. «Особого внимания заслуживает сельскохозяйственная деятельность монастыря, – читаем мы в книге г. Сильницкого⁵⁰²; благодаря ей, Николаевский св. Троицкий монастырь является культурным центром, из которого могут распространяться сельскохозяйственные знания в среде здешнего крестьянства. Здешние крестьяне не имеют пред собой таких сельскохозяйственных образцов, каковыми являются для крестьян Европейской России помещичьи экономии, где имеются и усовершенствованные орудия, и образцовые посевы, и улучшенное скотоводство».

Правда, в монастыре хозяйство ведётся не в таких широких размерах, как в помещичьих экономиях, но зато поставлено примерно хорошо. Насколько успешны старания братии усовершенствовать монастырское хозяйство, оценкой могут служить полученные обителью награды на сельскохозяйственной и промышленной выставке – 3 медали и 2 похвальных отзыва за овощи, хлеба и ремесленные производства⁵⁰³.

«Приамурский Николаевский монастырь, – пишет тот же г. Сильницкий⁵⁰⁴, – заслужил в нашем крае завидную славу: год от года он привлекает всё большее и большее количество богомольцев, которые состоят главным образом из крестьян-новосёлов; крестьянство Ю.-Уссурийского края не только отводит свою душу в монастырской церкви, но и наглядно учится тому, как пахать в нашем крае землю, как и когда косить сено, как ухаживать за скотом и птицами, как смастерить ту или другую вещь деревенского обихода».

Но, конечно, не в этом главная цель и забота иноков обители, а личное спасение и путём доброго примера спасение других. Мы уже не говорим о громадном воспитательном значении монастырской школы, весьма близкой по своей постановке к идеалу истинно-церковной школы. Но вся трезвая, трудовая и молитвенная жизнь братии монастыря оказывает в высшей степени благодетельное влияние как на групповых церковных школьных паломников, обыкновенно наезжающих в монастырь каждым летом и всегда радушно принимаемых обителью, так равно и на всех прочих богомольцев даже из самых отдалённых пунктов Ю.-Уссурийского края, число которых с каждым годом растёт и растёт.

Из представленного краткого очерка истории возникновения и настоящего состояния Приамурского монастыря – этой первой обители на Дальнем Востоке можно видеть, что широкие планы и задачи, поставленные при начале обители её первым основателем, игуменом Алексием, к возможности осуществления которых так недоверчиво отнеслись первые деятели по устроению этой обители (генерал-губернатор С.М. Духовской и преосвященный Камчатский Макарий), не оказались совершенно беспочвенными и утопичными. А цели и задачи эти действительно могли казаться тогда, когда ещё не было и в зародышах нынешнего монастыря, слишком широкими и, пожалуй, посторонними для истинных целей монашеского жития.

В своей докладной записке на имя генерал-губернатора С.М. Духовского, от 21 октября 1893 года, игумен Алексий писал, что предполагаемая к устроению «обитель основывается, между прочим, для целей и в видах

1) быть для края светочем и просветительницею в церковно-религиозном духе, быть центром общеполезного умственного развития и научно-ремесленного образования и просвещения.

2) Иметь достаточно запасов для прокормления, снабжения одеждой монашествующих, послушников, учеников школы, учащихся ремёслам, имеющих приходить на поклонение святыням монастыря, а прочих по нужде действительно и могущих прибегать к помощи монастыря.

3) Дабы обитель могла оказывать материальную поддержку готовящимся к делу миссионерства и самим миссионерам в готовом для них помещении, одеждой, и в лечении болезней и даже приют под старость лет, когда достойные пастыри сии потребуют отдохновения от трудов своих временно или до конца жизни их.

4) Обитель сия должна иметь средства вести образцовое хозяйство: полевое, огородное, садовое, скотовое и пчелиное, иметь образцовые земледельческие и ремесленные орудия, библиотеку богословских духовных книг и по отрасли сельского хозяйства, больницу, аптеку и доктора.

Одним словом, обитель сия на самом живом деле должна открыть населению величие и благость беспредельной заботливости и материнскую любовь нашей святой православной Христовой церкви, хранимой Богом Отцом и освящённой Его всеблагой благодатью на прославление святого имени Его, на утверждение веры, любви и братства народов, населяющих Русь Православную.

Обитель сия, держась твёрдо в исполнении сих задач, воскресит упадающий дух любви к родине и объединит многоразличные и отчасти враждующие элементы сословий и народностей»⁵⁰⁵.

Вопрос об устройстве женского монастыря в Ю.-Уссурийском крае возник вскоре по открытии епархии. Более определённую форму вопрос этот принял в 1899 году с прибытием в Никольск-Уссурийский из Читы бывшей настоятельницы Читинского женского монастыря, игуменьи Павлы. Последняя прибыла в епархию со специальной целью устроить здесь женскую обитель. С ней прибыли в Никольск до 15 сестёр. Ещё до прибытия в Никольск, игуменья Павла обратилась к преосвященному Евсевию с прошением о принятии её с сёстрами во Владивостокскую епархию и о разрешении приехать ей в Владивосток для разыскания подходящего места для устройства женской обители в епархии, если последует на то согласие епархиального начальства и разрешение высшей духовной власти. В том же 1899 году игуменья Павла, уже уволенная Забайкальским епархиальным начальством от настоятельства Читинским женским монастырём, взяв отпуск, прибыла в Владивосток и подыскала для предполагаемой общины в свободных казённых землях площадь, мерой 434 десят. 1.575 саж. квадр., в 5 вёрстах от гор. Никольск-Уссурийского. По сношении с местной гражданской властью, сделанном по предварительном снесении телеграммой с г. обер-прокурором св. Синода, оказалось, что препятствий к отводу этого места для женской общины не имеется, причём г. Приамурский генерал-губернатор сообщил, что об отводе земли для общины он возбудил пред г. министром Земледелия и Государственных имуществ ходатайство; до выяснения же этого вопроса в упомянутом министерстве, если последует разрешение Св. Синода на открытие общины, он, генерал-губернатор, согласен разрешить возведение построек общины на избранном игуменьей Павлой месте. Вследствие этого, Владыка Евсевий, докладывая Св. Синоду (в представлении от 27 января 1900 года № 285) об этом, просил Синод о разрешении игуменьи Павле открыть женскую общину во имя Рождества Пресвятой Богородицы в указанном выше месте. При этом преосвященный писал, что «учреждение в Ю.-Уссурийском крае женской общины, которая впоследствии могла бы быть переименована в женский монастырь, необходимо, потому что население края, состоящее в своём большинстве из переселенцев Европейской России, привыкло на месте своего первоначального жительства искать религиозного утешения в иноческих обителях. Основанный недавно в Ю.-Уссурийском же крае св. Троицкий монастырь охотно посещается богомольцами; без затруднений он находит и постоянных насельников для себя. Несомненно, и женская обитель найдёт сочувствие среди населения края... Поставленный правильно, женский монастырь будет иметь доброе влияние на всё население края, не исключая и корейского, служа для него училищем не только веры и благочестия, но также и некоторых знаний, пригодных для лучшего устроения земной жизни, особенно для разумного ведения хозяйства». 3 июля 1900 года воспоследовало Высочайшее соизволение на утверждение положения комитета министров об отводе Рождество-Богородицкой женской общине участка земли в 434 дес., 1.563 квадр. саж. близ города Никольск-Уссурийского. А указом, от 3 ноября 1900 года № 7600, преосвященный Евсевий был уведомлён, что Св. Синод постановил: «близ г. Никольск-Уссурийского учредить женскую общину с наименованием оной Рождество-Богородицкой с таким числом сестёр, какое община в состоянии будет содержать на свои средства».

До открытия общины игуменья Павла с казначеей монахиней Марией и сёстрами временно проживали в наёмном доме в г. Никольске. Впрочем, скоро было приступлено к возведению построек на отведённом месте. Для этих построек генерал-губернатор Н.И. Гродеков разрешил отпустить лес из казённых дач и лично пожертвовал 100 руб. на новоустрояемую обитель. 20 мая была совершена закладка деревянного монастырского храма и двух жилых домов для сестёр и трапезной с кухней. 16 января 1901 года храм, оконченный вчерне, в виду необходимости совершения богослужений, по настоятельной просьбе игуменьи Павлы был освящён его преосвященством и вскоре был назначен к храму особый постоянный священник на содержании из общины. В виду того, что монастырский храм оказался приходским, так как к нему, по просьбе крестьян, были причислены три ближайшие деревни, преосвященный Евсевий нашёл возможным возбудить пред Св. Синодом в 1903 году ходатайство об открытии штатной священнической вакансии при общине и о назначении священнику казённого содержания.

Рождество-Богородицкая женская община расположена на правой стороне р. Суйфуна по склону горы, на безлесной отлогой плоскости. Земля, отведённая монастырю, в общем удобная для земледелия, лишь во время разлива часть сенокоса затопляется, и сено может быть унесено водой. Пахотная земля частью обрабатывается обителью собственными силами, частью сдаётся в аренду.

Нужды монастыря растут, так как число сестёр увеличивается; в настоящее время их насчитывается до 60. 8 сентября 1905 года происходило первое пострижение двух рясофорных послушниц в монашество.

Повседневная трудовая жизнь в обители начинается в 3,5 часа утра, когда читается утреннее правило, совершаемое сёстрами без священника; так же заканчивается и день. По принятии пищи, сёстры расходятся, каждая на своё послушание, потом собираются в трапезу в 12 час. дня, в 4 часа пьют чай, а в 7 час. ужинают. За трапезой, как полагается общежительным уставом, читаются сёстрами поочерёдно жития святых и поучения и наставления в монашеской жизни. Особенно развиваются в обители рукодельные работы. В 1904 г. представленные на первую всероссийскую выставку монастырских изделий в С.-Петербурге, образцы рукоделий здешней обители удостоились похвальных отзывов. Развивается при общине и пчеловодство.

Ввиду недостатка для обители одного храма, при том же холодного, в 1903 году при корпусе настоятельницы устроена тёплая домовая церковь, лично освящённая преосвященным.

Стоимость всех построек, возведённых при общине на средства, изысканные настоятельницей монастыря, в настоящее время должна быть оценена не менее, как тысяч в сорок.

Так как при самом начале обители – в неё, по просьбе родителей, пришлось принять нескольких малолетних девочек на монастырское иждивение, то обители пришлось открыть у себя школу. Школа эта в настоящее время перенесена на подворье, устроенное общиной на земле, отведённой ей городом Никольск-Уссурийским. Школа находится в особом поместительном здании. В настоящее время в ней обучается свыше 50 девочек. Школа по типу церковно-приходская, содержится на средства общины.

Такой быстрый рост первой в крае женской общины за три с небольшим года её существования даёт основание надеяться, что недалёко то время, когда эта община будет преобразована в общежительный женский монастырь⁵⁰⁶.

Воскресенье, 8 марта. Совершив Божественную литургию и напутственный молебен в путешествие, я направился в ежегодно повторяющуюся дорогу – в приход к дальним прихожанам сначала по реке Мае.

Опять на знакомой дороге!

От Усть-Маи до станции Памудырской 32 версты. Выехав с Усть-Маи в 3 часа дня, доехал до станции в 9 часов вечера; – опоздал потому, что во время езды по худой здешней дороге я часто засыпал, а ямщик, пользуясь моей дремотой, ехал шагом.

Содержатели сей станции ещё не заснули, и зная о моём приезде сегодня, встретили меня с радушием и угощали всем, что только было у них. Так как они часто бывают в церкви и особенно в посты, то и не было здесь никаких треб христианских. На утро пригласив всех в одну избу, прочитал им десятословие и кратко объяснил. Слушатели были все русские-крестьяне, переселившиеся сюда из Забайкалья для содержания почтовой гоньбы по тракту Аянскому.

В 12 часов пополудни поехал дальше.

9 число, понедельник. Проехав 28 вёрст в 4 часа, на самом рассвете приехал (на лошадях) на Уряхскую станцию, и нашёл жителей ещё спящими.

Здесь 4 дома и 2 содержателя – оба многосемейные люди.

Два дома стоят пустые. Напившись чаю, 3-х человек приготовившихся – исповедал и по просьбе домохозяина отслужил молебен с водоосвящением.

В 12 часов дня поехал дальше и в 4 часа вечера приехал на Чабдинскую станцию (35 вёрст).

Здесь одна только изба и хозяин оной старообрядец поповщинского толка. Пока запрягали лошадей, ласково объяснил ему то, как гибельно удаляться от православной церкви. После беседы он потчевал меня мёрзлой стерлядью.

Закусив немного, в 6 часов я отправился дальше на Улукутскую станцию, отстоящую тоже на 35 вёрст, и достиг оной в 11 часов ночи.

Здесь одна только изба и один содержатель многосемейный и весьма набожный крестьянин. При входе в дом был зажжён фонарь, а в доме возожжены у икон свечи. Переночевав по просьбе хозяина, 10 числа служил молебен и 5 человек исповедал, а потом вскоре собравшись, в 8 часов утра поехал дальше, и в 11 часов утра приехал на Чайскую станцию (28 вёрст).

На станции два дома и содержатели-старообрядцы беспоповщинского толка.

Поговорив с ними о их заблуждении довольно долго, отправился в путь и проехав 42 версты, в 7 часов достиг Юдомской станции.

Здесь два дома и содержатели станции – православные христиане.

Исповедав их, одному служил молебен, а у ямщика другого окрестил девочку.

Переночевав, в 9 часов утра 11 числа выехал с Юдомской станции, и в половине 1 часа приехал на станцию Хандыкскую (25 вёрст).

Один дом пустой, а в другом живёт содержатель станции, зажиточный крестьянин, имеющий жену и дочь.

Зажёгши у икон свечи, он встретил меня, как и всегда, с большим радушием и угощал всем, что только у него было.

Сюда вскоре с Юдомской станции за нами привезли не окрещённую у тамошнего крестьянина девочку, потому что хозяйка здешнего дома должна была быть её восприемницей. Тут же у работника хозяина дома был новорождённый мальчик. Почему я в тот же час принялся за совершение святого крещения над упомянутыми младенцами. Совершив крещение, 5 человек исповедал и по просьбе хозяина служил молебен.

После чего, прочитав им поучение прот. Путятина из текста: «и вы убо будите готови...», в 4 часа пополудни поехал и в 9 часов был уже на Лахандинской станции (30 вёрст).

Здесь тоже один двор пустой, а в другом живёт содержатель, имеющий жену и 2 малюток. Он встретил меня тоже с радушием и угощал чаем. После того я крестил двух мальчиков, – одного у хозяина, – содержателя станции, а другого у его ямщика и исповедал 6 человек.

Окончив дело и прочитав ту же проповедь, в ночь поехал дальше на станцию Аимскую, отстоящую от сей на 42 версты.

12 число. Хотя с этой станции, как известно было и ранее, путь сопряжён с большими опасностями, так как лёд на речке уже испортился, но за всем тем медлить было невозможно.

И мы, по милости Божией, доехали до Аима благополучно в 7 часов утра, хотя ехали медленно по случаю начавшейся на половине дороги пурги и продолжавшейся весь день.

Здесь два двора пустые, пустой магазин, в котором прежде хранилась соль и 3-й двор, в котором живёт содержатель станции – старообрядец поповщинского толка, имеющий двух женатых сыновей.

Исповедав 7 человек аимских тунгусов, ожидавших меня здесь, отпев 2 тунгусов и окрестив у одного тунгуса новорождённого мальчика, я напился после того чаю и поехал далее.

Проехав с большой опасностью 62 версты, наконец в 9 часов вечера приехали на Тарковскую станцию, где три двора.

Два пустые, а в третьем живёт содержатель станции с женой и 2 детьми.

Здесь переночевал, исповедал 2 человек и пообедав из дорожного запаса, что имел, в 3 часа отправился далее.

Между этой и следующей станцией находится летняя станция в 20 вер. от первой, состоящая из одного двора и одного обывателя с женой и с одним мальчиком сыном. Здесь ожидал меня тунгус с семейством.

Так как у содержателя станции жена находится 3-й год в умопомешательстве, и вообще больная, то он просил меня о здравии её отслужить молебен.

Исполнив его просьбу, всех находившихся тут хозяина и тунгусов, в числе 6 человек, предварительно исповедал.

Напившись чаю и простившись с хозяином и тунгусами, в 8 часов вечера отправился отсюда.

14 число. На Селендинскую станцию (в 40 вёрстах) прибыл кое-как на самом рассвете и то – слава Богу. Дорогу перемела пурга, отчего не только лошади шли шагом, но и я сам вёрст с 10 прошёл пешком. К тому ещё на этом волоке по реке много полых мест, глубоких и быстрых, между которыми проложена дорога. Отчего доводится непременно, из опасения потонуть, проходить таковые места пешком.

На Селендинской станции живёт только одно семейство, состоящее из 7 человек.

Так как здесь ожидал меня тунгус Аянского ведомства для крещения новорождённого мальчика, то я и приступил сначала к крещению, после которого всех вместе и русских и тунгусов, в числе 10 чел. исповедал и закусив затем рыбой и напившись чаю, благословясь, не медля нисколько, в 3 часа отправился дальше, невзирая на пургу, всё ещё продолжавшуюся.

15 число, воскресенье. На Кирпильскую станцию (54 версты) прибыл в 7 часов утра и то, как говорили Кирпильские жители, очень скоро, потому что пурга с сильным ветром всю ночь не прекращалась и дорогу сильно замело снегом, а дорога во многих местах проложена далеко от прямого направления – зигзагами: то лесом, то берегом, так как по р. Мае местами есть большие полыньи.

На станции 2 дома: один пустой, а в другом живёт содержатель станции – вдовый крестьянин с женатым сыном. Немного заснув, в 9 часов утра отправил часы, после которых совершил крещение у работника содержателя станции, отпел у того же работника сына 7-летнего и тунгуса престарелых лет и, исповедав русских и тунгусов 5 человек, отправился далее. Это было в 2 часа пополудни.

16 число, понедельник. Проехав 28 вёрст до летней станции так называемой Иктяндинской очень скоро, думал дать здесь отдых лошадям и самому чего-нибудь поесть, но не так случилось.

На станции никого не нашли: ямщик Каморкин, нанятый крестьянами для постоянного здесь нахождения, ушёл в лес для осмотра ловушек на лисиц. Посему и нужно было ехать далее. На пути отсюда к зимней станции, почти на половине, пошёл такой густой снег с пронзительным и холодным ветром, что ямщик и я шли часто пешком и едва-едва полузамёрзшие в 7 часов утра добрались до Маймаканской станции, отстоящей от летней в 22 вёрстах.

Здесь один дом, в котором живёт содержатель станции, бездетный крестьянин с женой.

17 число, вторник. В 8 часов отправил часы и молебен Алексею – человеку Божию, после чего, не медля нисколько, в 12 часов пополудни, отправился на следующую станцию.

На 5 версте опять повалил снег такой густой, что не видно было дороги; лошадь, шедшая впереди с кладью, на 10 версте провалилась в глубокую полынью и едва-едва, как бы чудом, избавлена от предстоявшей ей погибели проворством ямщика, только промокшие 2 пуда сухарей оказались после негодными к употреблению, а также подмокло 15 фунтов чаю и 10 фунтов сахару.

Затем, хотя и со страхом, ехали потихоньку дальше. На 20-й версте небо прояснилось, и мы в 5 часов вечера, при помощи Божией, благополучно доехали до Семь-Проточной станции (30 вёрст), искренно в сердце благодаря Господа Бога за избавление нас от неприятностей или несчастия на прочих ещё более опасных местах реки Маи на сем волоке. Здесь один двор и один хозяин – содержатель станции, семья которого состоит из 9 человек. Так как этот крестьянин для исправления христианских треб с семьёй приезжает на урочище «Нелькан», то я, не останавливаясь здесь, проехал далее. Однако и здесь исповедал 2-х тунгусов, пробиравшихся в свои стойбища. В 11 часов достиг до Нелькана, сделав 40 вёрст (592 в.).

Здесь занял квартиру в доме бывшего станционного смотрителя Н.А. Амосова, где нашёл всех в хлопотах, беспокойстве и глубокой печали, по случаю смерти хозяина дома.

Горе жены и детей, при виде умершего хозяина, привезённого в нарте из стойбищ тунгусов, куда он ездил по служебным делам, внезапная смерть вдали от дома и семьи в глуши, и за неимением вблизи священника без христианского напутствия, а также непритворная скорбь и печаль бедных инородцев, им облагодетельствованных, заставили меня принять участие в общем сетовании и просидеть с семьёй покойного до самого утра для утешения и подкрепления их надеждой на Бога.

18 число, среда. Сегодня отпевал в 9 часов утра станционного смотрителя Н.А. Амосова, скончавшегося в 150 вёрстах от дома в стойбищах тунгусов, после тяжкой болезни и привезённого сюда для погребения.

Здесь 6 дворов и часовня. Один дом принадлежит часовне, один – квартира вахтера казённых магазинов, два дома покойного Амосова, и дома купцов А.Ф. Филиппеуса и Е.П. Яркова.

19 число четверг. Сегодня в 10 часов утра у вдовы покойного крестил новорождённого сына, а под вечер в 4 часа ездил за 2 версты напутствовать больного якута.

(Продолжение следует)

а) Ворожец, у вотяков называющийся усто туно. О нём мне рассказывали так:

«Его учат боги и ангелы. Динтемский вотяк выучился на Балтачинском поле. Боги заставляют ходить по проволоке через речку и запрещают падать, упавшего с проволоки бьют. На полях делаются моря, или большие реки. Заставляют также скакать по вершинам берёз, входить в змея, дышащего огнём. С тем Диньтемским мужиком учились четыре человека. Из них Бурановский вотяк не доучился, он помрачился умом вследствие того, что стал говорить людям о своём учении. Однако и он проявлял большие способности. Он у нас ворожил; говорил: „пол холода, пол жара“, иначе сказать – „счастливо и несчастливо; скотный двор несчастливый, виден гроб на нём будут петь петухи, и дети ваши, вследствие этого, боятся и страшатся стаи⁵⁰⁷“. Так оно и есть: мы, действительно, боимся почему-то стаи (он как-то это узнал и угадал). Этот вотяк говорил нам, что усто туно (ворожец) усто тунаны (ворожбе) учит. Ворожец этот серебряную монету кладёт на палец и смотрит на монету, по ней узнаёт всё. Монета эта ему даётся для ворожбы тем лицом, которое заставляет его ворожить, и жертвуется ворожцу за труды. Монета эта не падает у него на пол с пальца и при опускании книзу. Курс учения усто туно продолжается год и больше. Народ тех людей, которые учатся, подмечает, потому что такой человек часто отлучается из дома, неизвестно куда, и по возвращении в дом ничего не говорит о том, где он был, как своим домашним, так и чужим. Такой человек часто выказывает себя глупым, сходит по временам с ума, дерётся, кричит и т. п. По окончании курса учения в знак памяти или права получает, будто бы, кто золотой шарик, величиной с горошинку, (это высший курс), а кто серебряный шарик, такой же величины, а иной золотое и серебряное кольцо. Усто туно не может гореть и в огне, усто туно знает человека насквозь, – какой он есть, может запрещать и колдунам, и лешакам, потому что он этому учился и получает тебетейку (такью) от лешаков». Однажды Бурановский вотяк привозил к себе Лудзинского вотяка – усто туно для того, чтобы тот отвёл ему стаю. Этот усто туно говорил, что его недавно возили в Пургу (село), чтобы снабдить больную женщину наговорённым питьём, в качестве лекарства. Но ему должно быть мало дали денег и он, чтобы отомстить больной пообещал богу от имени её мужа жеребёнка, «и доведётся им, передавал он, когда-нибудь исполнить это моё обещание». Ворожец об этом не объявил Пургинскому вотяку; это он делал на зло вотяку, чтобы его замучить разными болезнями, что и заставит ходить по ворожцам, которые выяснят причину и укажут на необходимость дать жеребёнка. Значит, те деньги, которые он не получил, рано ли поздно ли у того вотяка выйдут; тот бог, которому сулил ворожец жеребёнка, будет наводить на семейство вотяка разные болезни. Если не самому вотяку доведётся молить жеребёнка, то по крайней мере детям его доведётся, если не детям, то внукам и т. д. Усто туно всё может сделать и испортить, и вылечить, и колдовать. У Пургинского вотяка, у которого ворожец этот был, сноха родами мучится, «я её», говорит усто туно, «наладил к смерти, она умрёт, долго не проживёт». Самый главный усто туно имеет право 12 раз выбирать на должность луд утись⁵⁰⁸ и будзым куа утись⁵⁰⁹, т. е. 12 раз призывать небесную воду (благословение свыше), может и более, такой закон их. «Мне же, говорил на мой вопрос мой знакомый, дано право», выбирать луд утись и будзым куа утись 9 раз, а я отступая от правила иду 10-й раз. Если вы счастливы и имеете особое благоволение Божие, сумею, а если нет, то только напрасно помаюсь из-за вас и ничего толкового не сделаю. Начальница наша, девушка, самому младшему даёт право 7 раз выбирать. Она же получает разные дары познания от самого Бога, – Инмар кылчинь. Усто туно знает имена каждому человеку. Раз к нам привозили казымасского вотяка усто туно; когда ему нужно было знать имена луд утись и будзым куа утись, он начал расспрашивать у наших же вотяков. Из этого заключили, что он ничего не понимает; хотели было его за обман бить, но не посмели, потому что если узнают другие ворожцы, – станут опасаться нас, не станут к нам ездить, – и отвезли назад. Многие ворожцы пляшут со стаканом, наполненным водой, положив его на голову, и при этом вода из стакана нисколько не плещется. Усто туно вотяки привозят издалека, чтобы он никого не знал. Его возят из одной деревни в другую по мере надобности. Когда он отъезжает из своего дома, то требует приговор того селения, куда его приглашают. Приговор этот заключается в тамгах: на палочке каждый домохозяин вырезает тамгу свою. Этот приговор ворожец оставляет дома у хозяйки, чтобы она с его помощью могла требовать от них возврата ворожца, в случае пропажи его; а когда из того селения везут ворожца дальше, в другое селение, опять требуется подобный приговор, уже не им самим, а теми жителями, которые дали таковой приговор, чтобы при требовании хозяйки ворожца, могли представить оный в оправдание себя, что его увезли в другое селение.

Одного человека седые существа, наподобие богов, заставляли скакать с вершины белой березы на огонь, с вершины ивы на вершину другой ивы, заставляли вить песок и мякину и ходить по воде; но он не стал делать того, что его заставляли, убоялся, стал каждый раз заявлять о том родителям. Тогда его не стали учить ворожбе, отступились от него. Поэтому нельзя рассказывать родителям, если кто желает учиться ворожить.

Одному человеку пришлось идти к ворожцу по случаю болезни. Ворожец сказал, что усадьба, земля под домом несчастливая, нужно переменить её, дом переставить на другое место. Тогда тот же вотяк почему-то принуждён был сходить к другому ворожцу и тот уверял вотяка, что место болезням не причина, что не следует переставлять дом, иначе, говорил последний, будешь несчастен. Вотяк не знал, чего и делать. К одному ворожцу пришёл русский мужик, узнать, куда потерялся у него теленок. Ворожец выворожил, что теленка продали дети его (сыновья) на базаре тайно от него. Мужик заплатил деньги и ушёл домой. Когда он стал подходить к воротам своего дома, увидал неподалёку своего телёнка. Мужик рассердился на вотяка и стал требовать обратно деньги, но ворожец сказал, что деньги он назад никогда не возвращает. К тому же ворожцу в прошлом году пришёл Юскинский вотяк. Вотяк этот украл у своего брата или какого-то родственника четырнадцать рублей денег; совесть стала его укорять, и он не знал, что делать с деньгами, и надумал сходить к ворожцу, узнать от него, не будет ли что ему за эти деньги, одним словом, чтобы успокоить свою совесть. Ворожец потребовал себе из украденных денег 1 рубль и сказал ему, что ничего из того быть не может. Таким образом успокоив сам себя, он ушёл домой. Вскоре после того пришёл к ворожцу и тот вотяк, у которого потерялись деньги. Ему ворожец выворожил, что у него потерялись деньги, потому что тот вотяк, который украл деньги, подробно объяснил ворожцу, у кого он украл.

Усто туно имеет большое влияние в народе; его взгляд признается священным и неопровержимым в деле языческой религии. Он главным образом действует на нравственность жрецов и приверженцев язычества, а они проповедуют о сохранившихся преданиях между народом, для более прочного утверждения народа в язычестве. Так например: говорят, что когда-то русский царь в военное время желал, чтобы было перемирие и для этого заставил своих солдат молиться Богу, чтобы Господь послал мир и прекратил войну. Молились русские, татары, черемисы и чуваши каждый по своему, но молитвы их не были услышаны; а когда собрались вотяки и стали молить, т. е. приносить в жертву жеребёнка, молитву их услышал Господь и тотчас последовало перемирие. По мнению их, язычество не простая выдумка, оно учреждено не без основания.

Говорят, что в древнее время у вотяков были свои книги, которыми они руководствовались при языческих богослужениях, но их когда-то съела корова. Говорят, что и теперь из них которая-то существует, но русские её почему-то вотякам не кажут. А чтобы их чтимые молельни, по их мнению священные места, были и в последующее время чтимы, между ними существуют следующие правила и предания: вотяки говорят, что мольбища, стоячий густой лес, должны оставаться навсегда неприкосновенными, равным образом и предметы, принадлежащие к ним, как-то: прясло, грибы и пр. Приводят некоторые примеры потерпевших наказание за непочтение и оскорбление их. Бурановский крестьянин-солдат, сознавший на службе суету язычества, держал пари с вотяками, что он из луда вывезет весь лес на брёвна и что ему за то ничего не будет. Когда же вывез и стал тесать, он разрубил себе ногу топором, а лошадь, на которой он возил, пропала. Также говорят, что Бурановский причётник вошёл в луд, чтобы набрать оттуда грибов, а когда набрал и хотел уже выйти, вдруг невидимая сила удержала его, он тотчас же оставил собранные грибы и вышел из луда невредим. Рассказывают о каком-то диаконе и священнике, будто бы они принесли луду в жертву жеребёнка и сами ели, по наставлению усто туно, для исцеления от болезни, постигшей их за непочтение луда.

Однажды я, когда был сельским учителем, стал расспрашивать своих учеников о луде. Григорий Поликарпов на это рассказал мне следующее. Однажды его мать в летнее время легла спать на месте бывшего некогда луда, ныне уже брошенного. Во сне ей явился кто-то и говорит: я тебе нос выдерну, а голову твою промеж ног тебе положу. Ты женщина, имеешь ли право ложиться в луд? (в луд женский пол не допускается). После того его мать проснулась и ушла домой. Переносить же луд с одного места на другое имеет право только усто туно, и то по каким-нибудь уважительным причинам, как, например, при неудобстве местоположения или сообщения. В Буранове нужно было менять луд. Привезли усто туно, кажется, Кечевского, но ему в том стали препятствовать бесы, просили его, чтобы он не менял, в противном случае они обещались убить его. На это усто туно отвечал бесам, что он переменит луд и что бесы ему за это ничего не могут сделать, ибо, говорил усто туно, здесь народу много и народ его не даст им в обиду. Тем временем слуги беса успели привести выростка (лошадь) и посадив усто туно увезли в лес. На том месте, где он упал, стал луд, а самого его бесы повесили на дерево собственным его поясом и задавили. В том луде и теперь, говорят, чудится кикимора.

б) Ведун (колдун, еретник, колдунья). Ведуны портят людей из-за злости своей. Для этого многие ведуны выходят вечером в великий четверг, обращаясь в разные животные, то в свинью, то в кошку, то в собаку; они достают из утробы матерей младенцев ещё до рождения, а вместо младенца в утробу матери кладут головняшку (головню); они любят есть младенцев – вкусно, дескать. А учатся ведуны так. В полночь желающий научиться сему искусству идёт с караваем хлеба в руках в баню, а в бане без огня садится на нары, наступает ногой на каравай, потом снимает с шеи крест, кладёт под другую ногу, говоря при этом: «я в Бога не верую». После того в баню входят бесы и начинают учить его, как нужно портить людей. Ведуны и после смерти ходят домой. В таком случае, чтобы они не ходили домой, поступают таким образом: идут на могилу, чтобы удостовериться, точно ли подозреваемый человек ходит. Если на могиле есть какое-либо отверстие, какой бы то ни было величины, то значит, что он ходит; тогда в отверстие вколачивают осиновый кол, чтобы он боле не мог ходить домой или в деревню.

При общих напольных молениях действующие лица, о которых уже было говорено, считаются священными лицами. Такие лица выбираются:

а) обществом, или

б) родом, или

в) передаются права из рода в род по старшинству,

г) или же, наконец, выбирает усто-туно, т. е. главный ворожец (шаман), пользующийся известностью в нескольких уездах.

Выбор их. Общество прежде всего выбирает кандидатов из более достойных людей, каковыми считаются люди набожные, кроткого нрава, соблюдающие приличия в одеянии. А затем уже мечут жребий. Жребии делаются из лутошек, на них каждый ставит свой значок или тамгу. Таким образом сперва выбираются:

а) жрец (поп, иначе вэсясь), потом

б) первенствующий начальник над всеми (тэре), далее

в) один диакон (тылась),

г) два причётника (парчась),

д) два прислужника. Подобный выбор бывает два раза в год, т. е. при каждом молении на поле.

Права и обязанности их.

а) Заклатели (парчась) должны заколоть животного, снять кожу, рубить на куски жертвуемое животное, а когда сварится – крошить мясо и раздавать кашу народу.

б) Куритель (тылась) обязан наливать попу пива, кумышки⁵¹⁰. Он же наливает бульон, кладёт кашу, голову животного, режет на ломтики, принесённые народом хлебы в посуде, и всё это подносит попу для моления.

в) Начальник (тэре) должен сидеть всегда даже и во время моления в шапке, а сидеть полагается ему за столом на нарах, а после всего моления, как бы в награду за труды настоятель должен дать попу чашку кумышки для питья, а поп передаёт своим сослуживцам, которые должны сдать обратно попу, а он возвращает чашку настоятелю.

г) Поп, или жрец – (вясясь), должен только молить, как выражаются вотяки, т. е. принимать от тылася всё готовое и произносить молитвословия –

Луд или, как говорят русские, кереметь значит злой дух. Иногда русские говорят, обзывая кого-нибудь в сердце: «кереметь ты этакой», т. е. бес, греховодник; такое значение придано слову кереметь. Кереметь состоит из стоячего леса. В кереметях вообще действующими лицами являются:

а) луд утись, т. е. настоятель луда (керемети), вместо попа,

б) тэре, начальник (передовой),

в) парчась, заклатель.

а) Луд утись (настоятель) является здесь главным лицом; его дело приготовить для моления всё потребное, как-то: наливать в чашки кумышку, пиво, класть по чашкам кашу, мясо, и передавать тэре и – молить;

б) тэре содействует утисю, главное его дело в том, чтобы председательствовать;

в) парчась главным образом должен закалывать животных, снимать кожу. Чистят, варят, молят трос, для моления приносимых жертв каждый для себя имеет особую чашку и ложку.

Нужно помнить, что утясь и тэре при молении держат так называемый шачы-ньэр, т. е. кнут, состоящий из вицы и мочала с прикреплённым на последнем серебряным перстнем. При каждом молении вицу, заменяющую кнутовище, держит утись, а мочало – тэре; при этом между вицами прикрепляются части приносимого животного, как-то: сердце, печень, часть головы и т. д. Бывает это моление два раза в год.

В родовом молении действующими лицами являются:

а) будзым куа утись (асаба), или вэсясь, настоятель шалаша,

б) тэре, начальник, передовой, и

в) тылась, куритель.

Утись с женой тэре варят кашу с мясом; тэре готовит стол, накрывает скатерть и кладет на стену полотенце, вместе с курителем, его дело сидеть во время моления; тылась подаёт всё нужное утисю.

При посемейных молениях главным действующим лицом является всегда сам хозяин, главной помощницей ему бывает жена и второстепенными, приучающимися, являются дети⁵¹¹.

– Первая православная церковь в г. Урумци.

– Город Урумци Синь-цзянской провинции в западном Китае с 200.000 жителей расположен к северо-востоку от степи Гоби, на северном склоне горного хребта Тянь-Шань и на высоте 3.500 футов. Здесь с небольшим 10 лет тому назад учреждено русское консульство. Русских купцов здесь всего две фирмы, одна действует, другая учреждается. Русская колония здесь невелика, всего 5 человек служащих при консульстве и 35 человек казаков, составляющих охрану консульства; между казаками не все православные. В 1904 году в г. Урумци было приступлено к сооружению первого православного храма на следующие средства: Государем Императором всемилостивейше пожалованы были 3.000 руб., от Товарища Обер-Прокурора Святейшего Синода получено было 1.476 руб. 6 коп., от о. Иоанна Кронштадтского 100 руб. и от других лиц 140 руб. 24 коп., а всего 4.712 руб. 60 коп. Постройка церкви начата была консулом в Урумци Богоявленским, а затем вскоре после закладки церкви, когда консул Богоявленский был переведён, постройку продолжал оставшийся управлять консульством секретарь консульства; последний также в свою очередь отлучился в Россию почти на год, а управлять консульством оставался доктор консульства, которому и поручена была дальнейшая постройка церкви.

За частым отсутствием доктора из консульства, постройкой всецело заведовал подрядчик татарин-мусульманин.

От первоначального плана в постройке церкви были сделаны менявшимися строителями крупные изменения.

По израсходовании же всех денег и за неимением средств на дальнейшую постройку все работы по постройке были прекращены ещё в прошлом году. В настоящее время выведены лишь стены из сырого кирпича, облицованные жжёным серым, да не окончена крыша, крытая по местным условиям землёй. Ни пола, ни потолка, ни окон, ни дверей в здании ещё нет.

Кроме неудачной постройки церкви, весьма печально ещё и то обстоятельство, что причт не имеет положительно никакого помещения в консульстве. Необходимо как можно скорее приобрести средства на постройку дома для причта; по имеющемуся у меня плану места под постройку дома, необходимо не менее шести тысяч рублей, чтобы выстроить сносное помещение для священника и псаломщика, но, к сожалению, в отпуске денег на постройку необходимого дома отказано, между тем причт, не имея квартиры, находится в большом затруднении, не имея возможности выехать к месту своего служения. Принимая во внимание, что западный Китай почти исключительно мусульманская страна, что рядом с нашей строящеюся церковью красуется лучшая мечеть в Урумци, невольно призадумаешься над нашими начинаниями, всегда почти и везде так печально ведущимися.

Мусульман радует наша неудача с церковью; в душе они рады были бы стереть с лица земли нашу будущую святыню. Плохая надежда и на подрядчика татарина, строящего от консульства⁵¹².

За июнь

(Продолжение)

...дей, незнакомых с употреблением самых простых инструментов и требовавших поэтому непрестанных указаний и постоянного наблюдения со стороны заведовавшего работами миссионера иеромонаха Макария.

Миссия Забайкальская⁵¹⁴. Территория и инородцы, среди которых действует миссия. Их характеристика. Число миссионерских пунктов в миссии. Деятельность миссионеров. Поездка священника Титова. Число обращённых. Совершение богослужения на бурятском языке. Школы. Число учащихся. Центральное миссионерское училище. Благотворительная деятельность миссии.

Деятельность миссии простирается на всё Забайкалье, занимающее огромную площадь в 539.061 кв. вёрст. Вся местность от Байкала до восточной границы Забайкалья р. Аргуни представляет из себя обширное нагорье, известное под именем «Даурского», – изрезанное рядом хребтов, идущих в северо-восточном направлении. Из них самый высокий (до 8.500 ф. высоты) хребет Яблоновый в климатическом отношении делит Забайкалье на две половины – северо-западную и юго-восточную. В юго-восточной части Забайкалья тянется степное пространство, известное под именем «Пограничной степи».

Инородцы Забайкальской области, на которых простирается деятельность миссии, – буряты (около 170.000) и тунгусы (около 20.000), к числу которых принадлежат и орочоны. Буряты занимают преимущественно юг Забайкалья, а тунгусы – северную часть его.

Буряты ведут кочевой образ жизни, или весьма близкий к нему. Они имеют несколько определённых стойбищ, в которых и проживают со своими стадами, переменяя место кочёвки сообразно временам года. Западные буряты сравнительно более культурны, чем восточные. Вместо войлочных юрт они имеют срубленные зимовья, а более состоятельные живут в домах, устроенных по-русски. Кроме скотоводства эти буряты занимаются и хлебопашеством, хотя и обрабатывают землю примитивными орудиями.

Первоначальной религией бурят, как и других сибирских аборигенов, было шаманство. Во второй половине XVII столетия, т. е. почти одновременно с приходом русских, в Забайкалье из соседней Монголии проник буддизм в форме ламаизма, который, благодаря разным благоприятным условиям и особенно «Положению о ламайском духовенстве Восточной Сибири 15 мая 1853 года», утвердился и получил прочную организацию в Забайкалье. В настоящее время буряты считаются ламаитами, и ламы – их духовные руководители всячески стараются сохранить выгодный для них старый строй жизни бурят.

Тунгусы Забайкальские по образу жизни стоят вообще ниже бурят. Северные тунгусы, живущие по р. Нерче, носят название «орочон» (от тунгузского слова орон – домашний олень), так как они совершают свои передвижения на оленях, а тунгусы, обитающие по реке Баргузину, называются «мурченами» т. е. конными. Орочоны и мурчены ведут бродячий образ жизни и занимаются звероловством и рыболовством. Те и другие сохранили свою национальность и религию и в настоящее время находятся более под влиянием русских, чем бурят. Юго-восточные (бывшего Урульгинского князей Гантимуровых ведомства) и юго-западные (Армацкой управы) тунгусы находятся под сильным влиянием русских и бурят. Часть этих тунгусов, принявшая православие, совершенно обрусела и в настоящее время в образе жизни и верованиях ничем не отличается от русских. Не меньшая, впрочем, часть тунгусов приняла ламаизм и совершенно обурятилась, приняв язык, образ жизни соседей-бурят, взяв на своё содержание особые дацаны со штатом лам и проч., так что только официальные данные свидетельствуют о их тунгузской национальности.

Верования Забайкальских тунгусов – шаманистов весьма грубы, неопределённы и смутны, и держатся их тунгусы не по убеждению в их истинности, а скорее по традиции. Вся жизнь тунгуса, даже такие важные события в семье, как рождение, свадьба и похороны, проходят без молений и религиозных обрядов и без участия шаманов. К последним обращаются только в болезнях, как лекарям.

В 1904 г. всех миссионерских пунктов в Забайкальской миссии было 27: собственно миссионерских станов 20 и сотрудничеств 7. Для проповеди учения Христова миссионерами предпринимались нарочитые поездки к инородцам в то время, когда последние более свободны от работ, или когда они собираются в определённое место для меновой торговли и уплаты ясака.

Из миссионерских поездок в отчётном году следует особо отметить поездку сотрудника миссии священника Зюльзинской Предтеченской церкви Никандра Титова в Усть-Олгондоконскую тайгу по реке Витиму, находящуюся от с. Зюльзинского в 600 вёрстах. В тайге ведут бродячий образ жизни орочоны. В конце февраля и начале марта они ежегодно собираются в определённое место, куда являются и русские купцы, и здесь происходит обмен товарами и жизненными продуктами. Крещёные орочоны, кочуя вдали от храма, более 12 лет не видели священника, оставаясь всё это время без удовлетворения религиозных нужд. Ещё в 1903 году они общественным приговором просили священника Н. Титова приехать к месту их сбора. Так как поездка приходилась в холодное время года, когда в этой местности бывают особенно сильные снежные мятели и когда нет подножного корма для лошадей, то на неё потребовалась довольно значительная сумма. По ходатайству Преосвященнейшего Мефодия, Совет Миссионерского Общества в виду особой важности этой поездки отпустил на неё единовременно 800 руб. Поездка совершена с 19 февраля по 15-е марта, большей частью, без дорог, по снежным сугробам, при 40° морозе. В поездку совершено всего 131 крещение, в том числе крещено 56 язычников и 75 детей родителей-христиан, повенчано 25 браков, отпето 6 умерших орочон, исповедано и приобщено св. Таин до 100 человек.

Всего трудами миссионеров Забайкальской миссии в отчётном году обращено в православную веру 154 человека.

Миссия в отчётном году обратила внимание на введение в практику богослужения на бурятском языке. С этой целью сначала воспользовались переводом литургии, сделанным Иркутской Переводческой Комиссией. Перевод сделан на тункинское бурятское наречие, которое хотя и понятно для большей части забайкальских бурят, но не вполне. Поэтому перевод был просмотрен при участии лиц, хорошо владеющих местными наречиями, и приспособлен к пониманию главным образом агинских бурят; некоторые песнопения для удобства разучивания переложены на ноты. В первый раз литургия на бурятском языке совершена была накануне дня св. Иннокентия (26 ноября) в домовой архиерейской церкви.

В отчётном году миссия имела 18 школ: из них одна центральная школа находится в г. Чите, а остальные в станах. Всех учащихся в них было 466:356 мальч. и 111 девочек.

Преимущественное внимание обращено было на центральное миссионерское училище, назначение которого приготовлять деятелей для миссии. С 1903/1904 учебного года учебный курс и весь строй училища был изменён, программа училища расширена. Второй класс училища с двухгодичным учительским курсом был обращён в четыре класса с годичным курсом обучения в каждом классе, причём постановлено в первый класс училища принимать с образованием не ниже одноклассной церковно-приходской школы. Из первого класса училища образована образцовая школа при миссионерском училище с программой одноклассной церковно-приходской школы, с трёхгодичным курсом обучения. Образцовая школа предназначена для практического ознакомления с педагогическим делом учеников собственно Миссионерского училища.

В основу учебного плана Миссионерского училища положена программа второклассных школ с расширением курса программой церковно-учительской школы и присоединением миссионерских предметов. Два старшие класса составляют собственно учительский курс училища. В 3 и 4 классах ученики по желанию распределяются на две группы: одна группа изучает, кроме общеобязательных предметов, предметы противобуддийской и противоязыческой миссии, другая – предметы противораскольнической и противосектантской миссии.

Наконец, следует отметить благотворительную деятельность миссии. Неся благую весть о спасении, миссия не могла оставаться равнодушной к тем или иным страданиям инородцев, являющимся следствием некультурности и несовершенства их социальной и экономической жизни. По искони установившемуся обычаю миссионеры отзывались на всякую житейскую нужду инородцев. Они приходили на помощь инородцам, без различия их вероисповедания, посильной денежной поддержкой. Богдаринский и Иргенский миссионеры занимались оспопрививанием. Кударинский и Улюнский миссионеры давали обращающимся к ним инородцам советы по юридическим делам. Почти все миссионеры оказывали медицинскую помощь в районах своих станов. Такая деятельность миссионеров была особенно ощутительна для инородцев, находящихся во всех указанных отношениях большей частью в совершенно беспомощном положении.

Владивостокская миссия. Неблагоприятные условия для деятельности миссии: военные тревоги и неудачи. Число миссионерских станов. Число миссионерских школ и учащихся в них. Миссия на севере епархии. Бедственное положение здешних инородцев. Школа в Гижиге. Анадырский стан.

Деятельность миссии Владивостокской епархии в отчётном году совершалась при особо неблагоприятных условиях. Владивостокская область соприкасалась непосредственно с театром последней войны. Эта война, принявшая столь неблагоприятный для нас оборот, естественно произвела большую тревогу и беспокойство во всей Приморской области, особенно же по берегам заливов Уссурийского и Петра Великого, которым угрожало неприятельское нашествие, возбудившее опасение не только за целость жилищ и имущества, но и самой жизни. А здесь-то именно и живут корейцы, среди которых по преимуществу и действует наша миссия. Военные наши неудачи неблагоприятно повлияли на корейцев и в том отношении, что уронили в их глазах авторитет русского имени, возбудили в них недоверие ко всему русскому, а также и к их вере. Боясь японского нашествия, они стали даже скрывать свою принадлежность к христианской вере. Кроме того, война двинула из Кореи в наши пограничные местности массу бедняков, которые естественно неблагоприятно повлияли на своих единоплеменников, ещё не утвердившихся в новой вере.

Тем не менее и при столь неблагоприятных условиях деятельность миссии не прекращалась и была не бесплодна. Отрадно уже и то, что не было случаев отпадения крещёных инородцев от православной веры. Если некоторые из них и придерживаются языческих суеверий, то во всяком случае никто из них открыто не заявлял о желании оставить христианство и возвратиться в свою прежнюю языческую веру. Было довольно случаев и обращения из язычества: всего крещено было в отчётном году 220 человек обоего пола.

Всех миссионерских станов было, как и прежде, 12; из них 9 расположены в Южно-Уссурийском крае, на границах Кореи и Манчжурии и по составу населения исключительно корейские, а 3 – Удской, Анадырский и Корякский находятся на севере епархии и настолько удалены от Владивостока, что заведование ими для Владивостокского епарх. начальства крайне затруднительно. Заявляется нужда в открытии ещё одного или двух станов среди корейского населения Посьетского участка. К концу отчётного года миссионерами состояло 8 священников, один игумен и один иеромонах; некоторые станы не имели отдельных миссионеров.

Всех миссионерских школ в отчётном году было 30; из них 16, по программе обучения, могут быть отнесены к разряду церковно-приходских, а 14 – школ грамоты. Учащихся в них было 793 мальч. и 28 девоч. = 821; по сравнению с прошлым годом менее на 214. Тревоги военного времени много мешали правильному ходу обучения и исправному посещению школ учащимися. Вообще же корейцы любят школы и дорожат ими, понимая пользу просвещения, – охотно устраивают помещения для школ и на содержание их делают значительные пожертвования. Но нельзя при этом не заметить, что корейцы ценят образование преимущественно со стороны практической, материальной пользы его: окончившие школу ученики редко остаются в своих родных селениях, а скорее спешат пристроиться к какому-нибудь выгодному занятию, – поступают в телеграфисты, конторщики, приказчики и т. п.; остаться же дома и обрабатывать землю считается у них для грамотного человека делом унизительным.

На севере епархии находятся 3 миссионерских стана: Удский, действующий среди тунгусов и якутов, Корякский и Анадырский – чукчей, коряков, чуванцев, ламутов и других мелких инородческих племён. «Коряки, – пишет тамошний миссионер о. Иоасаф – до сих пор в большинстве остаются во тьме язычества и только в незначительной части (по берегам бухт барона Корфа и Пенжинской) семей до 60 считаются православными. Все, за исключением семей 10-ти, имеющих оленей, до крайности бедны, нечистоплотны, апатичны и нуждаются в участливом внимании со стороны миссионера. В редких юртах видишь иконы – медные, в большинстве же олеографии, которые от сырости скоро портятся; нательные кресты тоже не у многих, юрты – одно убожество. Сырая яма в сажень вышиной с отверстием вверху для дыма; это же отверстие заменяет окно и двери, и нужно иметь некоторую сноровку, чтобы спуститься чрез него в юрту. В этих ямах, площадью сажени в три, среди наваленного разного скарба, копоти и грязи, живут иногда семьи три, кутаясь в рубище и питаясь впроголодь. И всё же эта небольшая горсть христиан является добрым оазисом среди пустынного севера; вблизи языческих поселений или стойбищ нет; вероятно только это уединение, изолированность и сохранили от расхищения семена Христовой истины, посеянные здесь, как говорят, ещё в середине 40-х годов Гижигинским священником о. Никифоровым, с любовью подвизавшимся здесь на ниве Господней». Причины бедственного и жалкого положения здешних инородцев о. Иоасаф видит в невежестве их и крайне ненормальных отношениях между ними и русскими. Явившиеся на север казаки и разные русские люди всеми способами беспощадно эксплуатируют инородцев. Здесь развилась меновая торговля, центром которой является местечко Гижига. «Стоит только посмотреть, – говорит миссионер, – как за чай, табак, сахар или иголки выбирают у инородцев всё, хоть дают за это только в аптечных дозах. Тяжело расставаться инородцу с оленем, – здесь залог его благополучия, но делать нечего: приготовленная пушнина не могла удовлетворить всех нужд его простого обихода; приходится недостающее выменивать на оленя. Но ещё хуже, когда пускаются на обман и за две-три иглы, или коробку спичек берут горностая, уверяя, что спички и иглы стали дороги, так как сгорела спичечная фабрика или разорилась фирма, производящая иглы. Замечать, что это обман, вымогательство, – бесполезно! Никто не будет внимать этим замечаниям».

Верным и самым действительным средством улучшения участи инородцев, конечно, надобно признать их образование, школу. Но школа здесь пока только одна – церковно-приходская в Гижиге. Можно устроить пока школы ещё в с. Теличках и на Нояхоне. Полезно было бы также в Корякской миссии устроить новый стан. Но миссия не обладает для этого достаточными средствами, да и чрезвычайно трудно находить людей, которые бы с пользой для дела и самоотвержением пожелали трудиться в столь суровом и глухом краю. Много мешает делу отдалённость и затруднительность сношений из Владивостока с Корякской миссией: ответ на посланную туда бумагу во Владивостоке можно получить не ранее, как через год.

Население Анадырского стана состоит преимущественно из кочующих чукчей, ламутов, чуванцев и юкагиров. Последние три племени все просвещены св. крещением; шаманства среди них не замечается; храм Божий, кому это возможно, посещают охотно и вообще исполняют все христианские обязанности. Напротив, чукчи принимают православие неохотно и большая половина их ещё язычники, шаманство среди них держится крепко, развито и многожёнство; крещёные сами редко приносят детей для крещения и миссионеру часто приходится самому отыскивать их и уговаривать родителей крестить детей.

Из миссий Якутской и Благовещенской отчётов за 1905 год не получено.

Б. Миссии Японская и Северо-Американская

Паства Японской миссии и клир. Число крещённых. Учебные заведения миссии. Издательская деятельность миссии. Перемены в составе священнослужителей. Служение японских христиан нуждам русских военнопленных. Издания миссии.

К 1 января 1906 года в Японской православной церкви состояло:

Церковных общин 260.

Христиан в них 28,920.

Священнослужителей 39; в том числе: епископ 1, иереев 30, диаконов 8; из них один епископ – русский, все же прочие – японцы.

Причётников – учителей церковного пения 12.

Проповедников 151.

Крещено в продолжении года: 627 человек.

В учебных заведениях миссии состояло:

1) В Токио: в катехизаторском училище 17 учеников, в семинарии 77 учеников, в женском училище 75 учениц. Учащих во всех заведениях было 29; из них 3 наставника с академическим образованием и 4 из окончивших курс в здешней семинарии.

2) В Киото, в женском училище 28 учениц, при 4-х учительницах и 3-х учителях.

В обществе переводчиков религиозных книг состояло 9 переводчиков и 3 редактора периодических изданий миссии:

1) двухнедельного «Сейкё-Симпо» (Православный Вестник), органа с официальным отделом Японской Православной Церкви, издаваемого обществом переводчиков;

2) «Сейкё-Ева» (Православная Беседа), ежемесячного издания для помещения преимущественно слов и речей, как оригинальных, произносимых служащими церкви при богослужениях и в церковных собраниях, так и переводных;

3) ежемесячного «Уранисики» (Скромность), издаваемого при Миссийском женском училище в Токио, христианского журнала преимущественно для женского чтения и назидания.

В состоящей при женском училище в Токио иконописной мастерской, снабжающей иконами церкви миссии, по-прежнему работали две иконописицы.

Русских членов в миссии кроме начальника оной, не было ни одного.

В составе японских священнослужителей в продолжении года произошли следующие перемены. Один из первых по времени и старших священников, Яков Такая, очень уважаемый в Японской церкви иерей, до последнего дня своей жизни не оставлявший церковной службы в городе Кагосима, на острове Кюсю, умер в августе. Умер также долго болевший чахоткой заштатный священник Павел Косуги. Вновь рукоположены из диаконов три иерея: Иоанн Оно, Яков Тоохей и Акила Хирота, и из катехизаторов четыре диакона: Антоний Такаи, Фома Исида, Фома Такеока и Моисей Сираива. Вопреки обычаю совершать рукоположение не иначе, как по соборном избрании и утверждении, на этот раз все были избраны и утверждены лишь по совету епископа с Токийскими иереями и с теми из провинциальных, в ведении которых состояли намеченные к избранию, так как все были поставлены экстренно, для нужд русских военнопленных. Все они из окончивших курс в здешней семинарии, и потому знающие русский язык и могущие совершать Богослужение по-русски. Диаконы были поставлены для сослужения с теми из старых иереев, которые не знают русского языка, но были посланы для священнослужения у военнопленных.

Из числа проповедников 6 за болезнью и по другим причинам выбыли в продолжении года, но 6 же поступили на службу из окончивших курс в семинарии и катехизаторском училище.

Приуроченный к празднику св. апостолов Петра и Павла ежегодный собор состоялся, как обычно, но на нём были, как в предыдущем году только епископ и священники; проповедники же оставались на своих местах, чтобы блюсти свои церкви; впрочем, распределение их по местам было подвергнуто тщательному пересмотру, и в нём произведены необходимые перемены, сообразно с поступившими к собору заявлениями и прошениями.

Несмотря на продолжавшуюся войну, мир церкви нигде не был нарушен. Все христиане твёрдо хранили свою веру. Внешних стеснений для проповеди нигде не последовало; незначительность же успеха её объясняется, главное, тем, что внимание всех отвлечено было в сторону войны.

Кроме того, успеху проповеди немало препятствовало и то, что 17 священников и 6 диаконов почти весь год были исключительно священнослужителями для русских военнопленных, число которых после сахалинских поражений, превышало 73 тысячи; даже проповедники тех городов, где жили военнопленные, были отвлекаемы от своего прямого дела необходимостью в том или другом служить военнопленным.

«Но нужно сказать при этом, – говорит преосвященный начальник Японской миссии, – что никто из нас здесь нимало не сетовал на это временное уменьшение сил для служения Японской церкви. Напротив, священнослужители с великой радостью шли служить духовным нуждам русских братий; местные христиане также со всей готовностью отпускали их на это служение; и сами, где представлялась возможность, старались в свою очередь, чем и как могли, помогать военнопленным. Словом, все в совокупности христиане наши, без всяких посторонних внушений, сочли своей обязанностью делать всё, для них возможное, к облегчению участи военнопленных, сами выражая, что этим они желают хоть несколько заплатить свой долг благодарности за попечения своей Матери – Русской церкви об их вечном спасении. Мне весьма приятно сказать здесь, что все без исключения священнослужители наши с честью совершили своё служение, своим усердием, добросовестностью и любовным отношением к военнопленным приобрели и с их стороны непритворную любовь и уважение; об этом ясно свидетельствуют встречающиеся в приходном отделе отчёта подписки их на иконы или облачения в подарок своим священникам⁵¹⁵; об этом ещё больше свидетельствует множество полученных мной от военнопленных писем, в которых они благодарят за присылку священников, хвалят их усердие, просят наград для них. Нельзя умолчать, что и обратно, как священнослужители, так и все христиане наши немалую духовную пользу приобрели от военнопленных. Последние, как природные христиане, сами не заботясь о том, показали на себе пример новым христианам, каков должен быть христианин в своём отношении к Богу и в своём поведении. Священники, по отпуске военнопленных, возвратились к своим местам полные трогательных воспоминаний и рассказов о том, как набожны русские христиане, как усердны к церковной службе, с каким благоговением приступают к св. таинствам, с каким самоотвержением жертвуют на церковь и на нужды ближних и под. Этот запас воочию виденного благочестия и добрых христианских дел, будем надеяться, надолго послужит источником научения для новых христиан и не мало перейдет в жизнь их».

* * *

В течение 1905 г. миссией изданы следующие книги:

I. Переводы:

1) Напрестольное Евангелие, с указателем церковных чтений. Перевод епископа Николая и Павла Накаи.

2) Апостол, с указателем церковных чтений. Перевод тех же.

3) Толкование на псалмы св. Иоанна Златоустого. 1-я часть. Перевод Исаака Кимура.

4) Творения св. Макария Египетского. Перевод Саввы Хориэ.

5) Моя жизнь во Христе. Дневник протоиерея Иоанна Сергиева. 4-я часть. Перевод Матфея Уеда.

II. Оригинальные сочинения:

1) Собор Воскресения Христова в Токио. 2-е издание. Текст составил Исаия Мидзусима.

2) Крестовая церковь в Токио. Составил Исаия Мидзусима.

Того же автора следующие сочинения:

3) Записки о православных воинах, пожертвовавших жизнью за Отечество.

4) Бог Спаситель.

5) Христос Сын Божий. 3-е дополнительное издание.

6) О борьбе с врагами спасения.

7) Бог отцов. 2-е издание.

8) Убеждение к слушанию вероучения. 3-е дополн. издание.

9) Разбор римско-католических заблуждений. Сочинение Петра Исикава.

10) Собрание слов на Господни, Богородичные и Святых праздники. 6-я книжка.

11) Толкование на книгу Песнь Песней. Составил Акила Кадзима.

Протоколы заседаний Японской Православной Церкви в Токио, 5 и 6 июля 1905 года.

Миссия Северо-Американская. Личный состав миссии. Деятельность её. Число церквей и часовен. Население. Школы и приюты. Братства и Общества.

Личный состав миссии в пределах Северной Америки – в Аляске и на Алеутских островах состоял из следующих 39 лиц:

1 игумена, 14 священников, 2 иеромонахов, 1 диакона, 1 иеродиакона, 14 псаломщиков, 2 учителей, 1 учительницы и 3 переводчиков и катехизаторов.

Деятельность Аляскинского духовенства была двоякого характера:

1) миссионерская и

2) церковно-приходская. В частности, на поприще собственно миссионерском трудились настоятели преимущественно наших северных церквей – Михаило-Редутской, Квиквакской, Кускоквимской и Нушагакской, которые во время обозрения своих приходов не оставляли без внимания и инославных христиан и язычников, так что трудами их в отчётном году приведено в ограду св. церкви 115 душ, именно: в Нушагаке 63, в Квиквахе 32, в Кускоквиме 11 и в Михайловском Редуте 9. Кроме того члены этих миссий понемногу продолжали дело переводов Св. Писания и церковно-богослужебных чинов на местные наречия. С особенным успехом в этом направлении трудился священник Михайло-Редутской церкви Пётр Орлов, которым, при содействии местного церковного старосты Ивана Кожевникова, переведены на эскимосский язык:

1) вся литургия св. Иоанна Златоуста,

2) все воскресные тропари,

3) величание на Рождество Христово,

4) «Бог Господь»,

5) «Хвалите имя Господне» и

6) воскресные прокимны всех гласов.

В то же время члены Квикпакской миссии не без успеха занимаются переводом воскресных евангельских и апостольских чтений и переводы свои вносят в особые книги, – так что со временем у них составится целый годичный круг.

Что же касается прочих духовных лиц, то миссией в собственном смысле этого слова они не занимались, хотя и не отказывались оглашать христианской верой тех, кто искал истинного света. Таким путём в течение года присоединено к православию – в Ситке 9 человек, в Джуно 11 и в Килисно двое. Главным же делом духовенства было благоустроение приходов. В этом направлении они заведовали церквами и часовнями, неопустительно совершали в своих храмах положенные богослужения, проповедовали слово Божие; по воскресным дням, а иногда и среди недели, почти везде устрояли внебогослужебные собеседования, иногда даже с туманными картинами; поддерживали и вновь устрояли Братства, Общества трезвости, библиотеки, занимались обучением детей в церковно-приходских школах и воспитанием их в приютах; наконец, с пастырскими целями объезжали свои селения, совершая и здесь богослужения, исполняя требы, осматривая часовни, поверяя часовенное хозяйство, оказывая нуждающимся медицинскую помощь и вообще направляя жизнь своих духовных детей по пути евангельскому.

Центрами церковно-религиозной жизни православного населения Аляски и Алеутских островов в отчётном году, как и прежде, были церкви и часовни. Однако таких центров было очень немного, ибо на всём пространстве названной территории, заключающей в себе многие сотни тысяч квадратных миль, мы имели только 17 церквей и 60 часовен.

Из числа церквей Кускоквимская, в селении Павловском, во имя преп. Сергия Радонежского чудотворца, и Афогнакская, на острове Афогнак, во имя Пресвятой Богородицы, честного Её Рождества, ныне закончены постройкой и освящены.

Будучи немногочисленными по количеству, все вообще церковные и часовенные здания, построенные из сырого местного лесу и подвергаясь разрушительному действию сырого Аляскинского климата, не могут быть названы удовлетворительными для той цели, которой они должны служить. Даже лучшие из них, как, напр., в Уналашке, Квикпахе, Кенае и Бельковском, свободно пропускают внутрь себя дождь и снег, холод и ветер, а в зимнее время вся ризница делается сырой и гниёт, тогда как металлические вещи ржавеют, обои отстают от стен и потолков, книги и иконы портятся и т. д. А наиболее старые здания угрожают и полным разрушением.

В состав Православной Аляскинской Церкви в отчётном году входило 10.376 человек обоего пола, кои образовали из себя 15 приходов. В числе их было: Русских – 64. Сербов и других славян – 501. Креолов – 2.166. Индейцев – 2.026. Алеутов – 1.906. Эскимосов – 3.618 и прочих народностей – 95.

Будучи весьма разнообразно по народностям и племенам, православное население Аляски и Алеутских островов весьма неоднородно и по своему культурному и религиозно-нравственному состоянию. Можно констатировать, что юго-восточные приходы, образованные из креолов и колош, отличаются наибольшей культурой, но в то же самое время к церкви и её уставам недостаточно внимательны. Близость больших городов, как Джуно, Доглас, Скагвей и др., с их неизбежными для дикарей соблазнами, громадный приток белых промышленников, дурно влияющих на туземцев, смешанные браки и тому подобные обстоятельства быстро портят их в нравственном отношении, хотя и делают более культурными по наружности.