№ 21. Ноябрь. Книжка 1

Теперь можно уже сделать переход к самому раскрытию христианского учения о благодатном царстве Христа Спасителя. Приступить к раскрытию этого пункта можно приблизительно следующим образом. Итак, решайте же: желаете ли вы оставить прежнюю свою нечестивую жизнь, и уверовать во Христа Спасителя и начать новую добродетельную жизнь по Его закону, чтобы достигнуть вечного блаженства? Если «да», то вы задумали великое, святое дело (да поможет Господь совершить его вам через наше недостоинство!). Тогда слушайте же, что от вас требует в этом случае Сам Христос Спаситель и как Он облегчает вам путь спасения. Вы должны, прежде всего, открыто засвидетельствовать, что вы отрекаетесь от прежних верований, что вы не будете более верить в шаманство и слушать шаманов и что будете веровать только в Господа нашего Иисуса Христа и будете слушать и исполнять только Его святое учение. Вместе с тем вы должны принять святое таинство крещения, установленное Господом Иисусом Христом. В крещении, при троекратном погружении в воду и преподавании благодатных даров Духа Святого, вы совершенно очиститесь от греха и греховных страстей, в которых доселе проходила ваша жизнь. Таинство св. крещения откроет вам путь к получению и других благодатных даров, подаваемых христианину в прочих таинствах церковных. Так, приняв таинство св. крещения, вы тотчас будете сподоблены св. таинства миропомазания. В нём вы получите благодатные дары, которые помогут вам окончательно укрепиться в новой жизни духовной. Вслед за ним вы сподобитесь святого таинства причащения. Здесь вы под видом хлеба и вина вкусите истинного тела и истинной крови Самого Господа, а через такое общение с Самим Господом получите обилие благодатных даров, для выполнения христианского закона. Но если вы и при этих благодатных дарах не сумеете устроить жизнь свою вполне по-христиански, то и в таком случае Иисус Христос идёт к вам на помощь. Кроме тех трёх таинств Он установил ещё таинства св. покаяния, в котором вы всякий раз получите полное прощение грехов, если искренно раскаетесь в них и дадите обещание всеми силами удерживаться и впредь от них. Таинство св. крещения есть, таким образом, как бы дверь ко спасению; и если вы примете его, то вам уже не так трудно будет достигнуть спасения своей души. Требуется только, чтобы вы, как можно чаще, прибегали за советом и за помощью к нам, – проповедникам Господа Иисуса Христа, от Которого мы в таинстве священства получаем благодатные дары к совершению всех остальных таинств, через которые вы получите необходимые для вашего спасения благодатные дары.

Вот тот путь, по которому приблизительно должен идти каждый проповедник, имея дело с инородцами-язычниками и намереваясь привести их в лоно православной церкви. Ибо этим исчерпывается и то, что существенно необходимо для спасения, и то, что удобопонятно для них и даже сродно их сознанию. Сократить тут совершенно нечего, так как одно положение необходимо вытекает из другого. Но и прибавлять было бы напрасно, чтобы не рассеять и не затруднить внимания слушателей. Нет слов, что здесь не упоминается о многих немаловажных предметах, но всё это составляет уже предмет не первоначального вероучения, а последующего. Пусть сначала слушатели сделают достоянием своего сердца это немногое, но существеннейшее в деле спасения. Пусть в силу этого, они будут приняты в общество христиан через св. таинство крещения. Ибо, если православная церковь принимает в лоно своё детей по вере восприемников; то тем более не должно отказывать тем, кто сознательно и сам за себя просит св. крещения хотя бы он ещё и не вполне был оглашён православным учением. А там, по совершении над ними таинства крещения, уже долг проповедника неусыпно бдеть о них, наставлять, просить, умолять их и проч.

Что должен делать проповедник, приобрётши через св. крещение в лоно церкви прежде язычествовавших чад?

Без сомнения, он должен постепенно вводить их в круг остальных, более важных христианских понятий. С этой целью он должен, во-первых, раскрыть пред ними смысл нравственного христианского закона. В этом отношении на первых порах достаточно познакомить новообращённых с десятью заповедями Закона Божия, раскрыть их значение в том смысле, какой им придан в Новом Завете Господом Нашим Иисусом Христом. Самое раскрытие может быть выполнено примерно таким образом. «Вы приняли св. крещение и уверовали в Господа Нашего Иисуса Христа, так знайте же, что, если хотите быть спасены, пусть, прежде всего не будет у вас никаких других богов, кроме единого истинного Бога, в Которого теперь вы уверовали и Который есть невидимый Дух. Если же вы будете по-прежнему верить в колдунов, шаманов и станете участвовать в их обрядах, если станете по-прежнему покланяться своим прежним богам и идолам, то вы будете отвержены истинным Богом. Чтите Его единого, благоговейте пред Ним и бойтесь оскорбить Его святое имя. Но, почитая Бога, не забывайте и своих отношений к людям. Сам Господь повелевает вам, во-первых, любить, почитать и уважать ваших начальников, родителей и родных: за это Он обещает все блага на земле и даже долголетие. Во-вторых, Он повелевает вам любить всех остальных людей, кто бы они ни были, даже и самых врагов. Никогда не должно делать другим того, чего мы не желаем себе, например, не должно оскорблять ближнего своего ни словом, ни делом, в особенности же воздерживаться от убийства человека; не должно оскорблять его чести словом или делом, и в особенности грехом прелюбодеяния; не должно воровать у ближнего своего; клеветать понапрасну на него; не должно завидовать его благосостоянию, ибо Бог знает, кому что нужно».

Рядом с раскрытием нравственного учения непременно должно идти и раскрытие обрядового учения православной церкви. История сохранила нам много примеров, утверждающих эту мысль. Так, по её свидетельству, сама Русь обязана христианством ничему иному, как православному богослужению греков. «Мы» свидетельствуют наши предки, ходившие в Грецию, «не знали, где находились: на земле, или на небе, когда присутствовали за богослужением в Софийском храме». Далее, по её же свидетельству, самое христианское воспитание русского народа больше всего обязано также христианскому богослужению, время от времени сопровождавшемуся поучениями пастырей. Опытный миссионер, преосвященный Иннокентий в особенности верил в столь действенное воспитательное значение христианского обрядового учения. Он самую проповедь среди язычников нередко начинал богослужением под открытым небом. И новопросвещённую паству свою он прежде всего старался приохотить к посещению храма Божия. Подчинённым своим миссионерам он раздавал антиминсы, дабы они имели возможность всегда и везде совершать даже божественную литургию и т. д. Да и вообще, разве возможно, чтобы младенцы по вере удовольствовались только духовной стороной религии: им, прежде всего, необходима видимая сторона в религии и символические образы. Таким образом, вопрос только в том: с чего начинать раскрытие обрядового христианского учения? Всего естественнее, без сомнения, и даже необходимее начинать его с разъяснения смысла христианского богослужения.

Молитва есть беседа человеческой души с Богом. Постарайтесь же как можно чаще беседовать с Ним. Случится ли у вас какое горе, беседуйте о нём с Богом: Он всё и видит, и слышит, и, если будет полезно, сменит ваше горе радостью, или пошлёт утешение. Случилась ли какая-либо радость, делитесь ею с Богом, спешите отблагодарить Бога за эту милость, так как всё от Бога. Имеете ли какую нужду, спешите высказать её Богу, и Он поможет вам выйти из неё. Вообще, во всякую свободную минуту старайтесь беседовать с Богом и изливать перед ним свои чувства. Во время своих бесед с Богом, во время молитв, осеняйте себя крестным знамением (при этом непременно нужно научить правильно полагать его на себе), в знак того, что всю вашу надежду вы полагаете на Господа Иисуса Христа, приходившего для спасения людей на землю и за это святое дело распятого на кресте. Ради той же цели постоянно носите крест на себе. В своих домах, землянках, шалашах, кибитках, юртах вешайте на стенах изображения этого креста и образ Самого Господа. Они постоянно вам будут напоминать, чем бы вы ни занимались, что без помощи Божией вы ничего хорошего сделать не можете. Но если вы не надеетесь на свои молитвы, то просите, чтобы о вас помолились святые Божии угодники. Это такие люди, которые подобно нам жили здесь на земле, но своей праведной жизнью так угодили Богу, что теперь уже живут на небеси и постоянно могут ходатайствовать пред Богом за тех людей, которые их о том просят. По их святой молитве Господь скорее поможет вам, а они, испытав сами, как трудно человеку спастись, всегда готовы предстательствовать о вас пред Господом. Их изображения также нужно иметь в доме: они постоянно будут напоминать вам, что цель человеческой жизни заключается в достижении вечного блаженства на небеси. Но ещё угоднее Богу будет ваша молитва, когда вы будете молиться в храме. Дома вас могут отрывать от молитвы, или будут мешать вам всецело погрузиться в молитву или люди, или какие-либо занятия. Но в храме этого нет, так как сюда приходят только для молитвы, и здесь всё так устроено, чтобы нам удобнее было переноситься мыслями от земли к небу. Кроме того, здесь вместе с вами и за вас будет молиться священник, а его молитва особенно угодна Богу, так как через таинство священства, совершенное над ним, он особенно приближен к Богу. Таким образом, по важности церковной молитвы, вы должны посещать храм, сколь возможно чаще, даже каждый день. Но так как это по нуждам житейским не всегда бывает удобно, то изо всей недели один день преимущественно посвящён молитве. Этот день называется воскресением, в память воскресения Господа Нашего Иисуса Христа. Сам Бог назначил этот день для молитвы, когда сказал людям: «шесть дней делай и сотвориши в них вся дела твоя, день же седьмый – суббота Господу Богу твоему». Есть в православной церкви и другие дни, в которые она заповедует нам молиться по преимуществу в храме, например, праздники: Рождество Христово, Крещение Господне, Воскресение Христово, Вознесение Его на небо и другие⁴⁵⁴. К некоторым из этих великих дней церковь велит нам приготовлять себя постом, т. е. воздержанием. Этот пост заключается в том, чтобы в это время как можно меньше заботиться о земных удовольствиях, веселии, лакомой пище. В такие дни не положено есть мясного и молочного: едят только плоды, овощи и, когда можно, рыбу. Вообще же в дни поста нужно стараться принимать пищи как можно меньше, потому что чем мы будем воздержнее, тем душа будет способнее к молитве пред Богом.

Вот тот круг предметов, с которыми, прежде всего, должно познакомить новопросвещённую паству. Дальнейшее расширение религиозного кругозора должно быть предоставлено времени и обстоятельствам. Пусть только бдительность пастыря не опускает ни одного случая к беседам о предметах веры христианской. Пусть он постоянно помнит слова апостольские: «настой благовременне и безвременне, обличи, запрети, умоли, со всяким долготерпением и учением»⁴⁵⁵.

Преосвященный Иннокентий, бывший митрополит Московский, советует даже пастырю проповеднику с этой целью заменять иногда чтение псалмов и обширных молитв поучениями, что в особенности удобно делать за великопостными службами.

Впрочем, в этом отношении пастырь может, и даже должен, воспользоваться более верным средством, а именно: школой. В самом деле, как бы ревностно пастырь ни проповедовал в храме, всё-таки многое останется неизвестным и неясным для его слушателей, так как предметы христианского вероучения весьма обширны. Кроме того, в практике пастыря-миссионера встречается много таких предметов, о которых не совсем удобно бывает говорить в храме или, по крайней мере, не совсем удобно бывает раскрывать их с нужной полнотой. всё это легко устраняется в школе, путём научения и грамоты. Наука, как совершенно справедливо говорят, сокращает жизненный опыт. То, что может сделаться достоянием неграмотных только путём неоднократных бесед и утомительных трудов со стороны пастыря, тоже самое, и даже большее, грамотные могут усвоить книжным путём в короткий срок и без особенных трудов. Но это только одна сторона дела. Школу необходимо устроить проповеднику тотчас же, по основании христианской общины, в особенности потому, что она имеет громадное просветительное значение. Как показывает опыт, в миссионерскую школу охотно отдают детей не только принявшие св. крещение, но и язычники. Дети последних, в свою очередь, воспитываясь на христианских понятиях, не хотят, чтобы их родители упорствовали в язычестве, а потому сознательно (а чаще несознательно) влияют на смягчение их понятий, на улучшение их нравственной жизни, на сочувственное отношение их к христианам и христианству.

Вот почему все лучшие миссионеры наши: св. Стефан Пермский, Гурий, Варсонофий и Герман Казанские чудотворцы, Иннокентий Московский, Николай Ревельский и другие никогда не отделяли проповеди от школы. Поэтому и наш православный, современный миссионер должен считать одной из главных своих обязанностей – открытие миссионерской школы.

Для полного христианского просвещения татар и других инородцев одних переводов катехизиса, молитв и Нового Завета было недостаточно, а нужно было ещё принимать другие меры, напр., совершать богослужение, говорить проповеди на инородческих наречиях, а для этого приготовить священнослужителей, знающих инородческие языки. Это сознавали лучшие люди того времени и немало о том заботились. Преосвященный Амвросий Протасов в своём представлении Св. Синоду писал:

«Соображая невежество племен сих (инородческих), незнание ими богослужебного Российские церкве языка, а иногда незнание их языка священниками, в кои определяются по недостатку знающих те языки и незнающие оных, не полагаю я, чтоб когда-либо просветились они светом веры, если не будут переложены на их наречие по крайней мере некоторые богослужебные книги. Ибо хотя для пользы их и переведён уже на языки чувашский и черемисский весь Новый Завет некоторыми из священнослужителей Казанской епархии, под непосредственным смотрением и наставлением моим, но и от сей спасительной меры не могу я ожидать верных плодов, ежели предварительно не уразумеют они самого богослужения, цели и существа обрядов его, слыша величия Божия на их природном языке. Почему, убеждаясь примером св. Стефана, просветителя Перми, который начал благовествование Христово стране той переложением книг как св. писания, так равно и богослужебных, дабы на природном языке совершать молитвословия и богослужение пред народом, не ведавшим тайн откровения, нахожу нужным:

1) перевести на чувашский и черемисский языки на первый раз по крайней мере некоторые самонужнейшие молитвословия и совершать оные по церквам чувашским и черемисским;

2) учредить при Казанском и Чебоксарском училище классы чувашского и черемисского языков для обучения священнослужительских детей оным по примеру того, как существовало обучение сим языкам до 1797 года в новокрещенских казанских школах, а потом изучившихся тем языкам преимущественно определять в сёла чувашские и черемисские, дабы они могли на природных языках объяснять племенам чувашским и черемисским учение веры и прочитывать переведённые на те языки книги, а также совершать богослужение на оных, когда переложено оно будет и напечатано». По этому представлению преосвященного Амвросия классы чувашского и черемисского языков при Казанском и Чебоксарском училищах были открыты, но богослужебные книги в переводах на эти языки в печати не появлялись, хотя достоверно известно, что существовала рукописная литургия, переведённая на черемисский язык священником Андреем Альбанским и в своё время представленная преосвященным Амвросием Св. Синоду, но почему-то не вошедшая в церковное употребление, несмотря на то, что в то же время преосвященный Амвросий писал в Синод и о том впечатлении, какое произвела на черемисов эта литургия на их языке от одного прочтения её им.

«Когда по распоряжению моему, – писал преосвященный, – в некоторых сёлах она (литургия на черемисском языке в переводе Альбанского) была прочитываема черемисам, тогда они с удивлением признавались, что они только в сие время понимают силу и содержание оной, а прежде сего думали, что их принуждают в церковь ходить только для того, чтобы молиться за русских; теперь же видят, что в церкви молятся за весь мир и за них самих. Это собственные слова черемис, коим прочитываема была литургия»⁴⁵⁷.

Таким образом в царствование Александра Благословенного сделаны были опыты переложения богослужебных книг на инородческие языки, но, к сожалению, весьма благая мысль преосвященного Амвросия осуществилось только по прошествии шестидесяти лет, когда в 1883 году указом Св. Синода разрешено было употреблять при богослужениях инородческие языки. Если бы эта мысль преосвященного Амвросия тогда же была осуществлена на деле, то этим христианская миссия, без сомнения, много сделала бы для христианского просвещения инородцев.

За год до вступления на престол императора Александра Благословенного, в видах приготовления священников для татарских приходов, было введено в Казанской Духовной Академии преподавание татарского языка. Первым учителем татарского языка был священник Александр Троянский, получивший образование здесь же. Учителем татарского языка он состоял с 1800 года до своей смерти, последовавшей 20 октября 1824 года. За эти 24 года он очень много потрудился в деле миссионерском, преподавая татарский язык воспитанникам старой Казанской Духовной Академии. Подробные сведения о деятельности этого бескорыстного труженика даются в статье г. Покровского: «К столетию кафедры татарского языка в духовно-учебных заведениях г. Казани⁴⁵⁸», напечатанной в «Правосл. Собесед.» 1900 г.

«В академии учитель татарского языка был совершенно одинок, – пишет г. Покровский. – Ни у него самого, ни у учеников не имелось подходящего руководства, даже азбуки. О программе и объяснительных записках по татарскому языку, в соответствии с нуждами духовно-учебных заведений, нечего говорить: их не было, да и некому было их составлять. Священник Троянский самостоятельно и упорно, не щадя нравственных сил и здоровья, прокладывает путь по каменистой пустыне в академической аудитории и ведёт по нему собравшихся из разных стран. Он скоро делается учёным знатоком татарского языка, конечно настолько, насколько позволяли условия его службы и занятий, составляет грамматику и вырабатывает как программу, так и метод преподавания языка».

В 1817 году было открыто при Казанской Духовной Академии преподавание чувашского и черемисского языков. Преосвященный Амвросий Протасов, глубоко преданный миссионерскому делу, находил необходимо нужным, чтобы в Казанской Духовной Академии, в видах миссионерства, было введено преподавание чувашского и черемисского языков. В своём предложении Правлению Академии он писал:

«Как знатная часть обитателей Казанской епархии состоит из чувашей и черемис крещёных, кои однако ж, особливо женский пол, не только славянского языка, на котором отправляется священнослужение, но и российского, на котором священнослужители могут поучать их истинам христианского закона, или совсем не знают, или знают, но очень мало; потому необходимо нужно, чтобы священнослужители в таковых селениях находящиеся знали их природный язык, дабы могли на оном поучать их, и наставлять в христианской вере; без чего навсегда останутся они полуобращёнными христианами. Для сего нужным почитаю иметь при академии классы сих языков. А как на оных нет ни алфавитов, ни книг каких-либо, то академическому правлению предписываю:

1) собрать знающих оные языки священнослужителей, особенно учившихся в академии, и отобрать от них обстоятельно, годится ли российский алфавит для сих языков, и есть ли в оном все литеры для произношения слов и слогов нужные, или недостаёт каких-либо?

2) В сем последнем случае придумать, какими литерами заменить оные недостающие в тех языках, или изобрести новые.

3) Если можно будет составить алфавит: то не возьмётся ли кто-либо из оных составить на тех языках и целый букварь по образцу российских, с помещением в оном литер, складов и некоторых самонужнейших молитв?

4) Не возьмётся ли кто-либо написать краткую грамматику того и другого языка, так как и краткий словарь для употребления тем, кои захотели бы обучаться тем языкам».

В силу этого предложения, классы чувашского и черемисского языков были открыты в семинарии, но букваря с самонужнейшими молитвами и словаря на сих языках составлено пока не было; учебными же пособиями для классов сих языков служили грамматики того и другого языка, напечатанные ещё в 1775 году⁴⁵⁹.

В 1820 году, исполняя предписание Комиссии духовных училищ, Казанским Академическим Начальством было постановлено учредить классы татарского языка, сверх Казанского училища, где класс уже существовал, в следующих уездных училищах: Астраханском, Тобольском, Нижегородском, Пермском, Пензенском, Тамбовском и Оренбургском.

Таким образом в царствование Александра Благословенного было сделано не мало для христианского просвещения инородцев Казанского края. Затем не оставались без внимания инородцы и иноверцы и других местностей. Так, напр., для распространения христианской веры между киргизами, в 1822 году, предписано было:

а) по усмотрению нужды посылать миссии в киргизскую степь с тем, чтобы миссия действовала только убеждениями;

б) если в каком-либо месте обратятся к св. вере до 1.000 человек, местное гражданское начальство обязано построить церковь, а духовное назначить постоянного священника;

в) священники же обязаны завести школы для обучения детей Закону Божию и арифметике;

г) не подвергать крестившихся никаким следствиям за опущение постов и обрядов⁴⁶⁰.

На глубоком севере России, упорнее других противились принятию св. веры самоеды. Они не только долго держались язычества, но преследовали принимавших христианство сибирских инородцев, грабили и убивали крещёных остяков, вырезывали сердце у убитых, ругались над Христовым крестом. При императоре Александре I приняты были обдуманные меры к просвещению мезенских самоедов и тогда положено прочное основание христианству между этими дикарями. По его же повелению переведён был Новый Завет на языки сибирских инородцев – остяцкий, вогульский и бурятский, а также на персидском языке был издан краткий катехизис с молитвами для персиян-христиан, живущих в г. Астрахани.

На американских островах – на Уналашке, Кадьяке и Ситхе с 1821 года находились уже постоянные четыре храма с четырьмя священниками.

На Кавказе жили осетины. Некогда они были православные христиане, но игом магометанства низведены были частью в мрак суеверий языческих, частью в чувственную жизнь магометанства, и потому сохраняли только слабое воспоминание о прежнем своём христианстве. Св. Синод, после многих мер к их просвещению, начиная с 1746 г., в 1814 году, преподал осетинской духовной миссии новые правила.

Миссии вменено было в обязанность побуждать к обращению духовными, а не мирскими средствами; если и употреблять последние, то только для крещёных, как дар отеческой любви к послушным: преподавать крещение не поспешно, а удостоверяться в искренности обращения; дело проповеди считать конченным не прежде, как если обращённые пожелают иметь у себя церковь и пр. С такими-то наставлениями миссия, под заведованием грузинского экзарха с 1817 по 1820 год успела просветить св. крещением до 32.000 осетин, основала более 40 церквей, и самое богослужение стала совершать на осетинском языке.

С присоединением Польши и русских её областей к Империи, для ревности об успехах веры открылось новое поле на юго-западе России – забота об обращении евреев в христианство. До того времени евреям не позволялось жить в Российской Империи. Присоединение Польши и Литвы к Империи и особенно насильственное удаление беднейших евреев из Пруссии⁴⁶¹ прибавили ещё несколько сот тысяч этих подданных. Императрица Екатерина предписала не полагать в подушный оклад евреев, принимающих христианство. Император Александр не раз объявлял разные льготы тем евреям, которые примут христианство. Несмотря на исступлённую ненависть, какой кагалы, раввины и родичи преследуют принимающих христианство, число евреев, принимающих христианство, в это время постоянно было значительным ⁴⁶².

Церковь Булунская получила штат в 1883 году, а до того была приписной к Жиганской, что на реке Лене, выше Булуна 800 вёрст.

Служба совершается в часовне мало вместительной, что и вызвало осуществляемое ныне, при помощи Божией, и усердии боголюбивых жертвователей, желание построить новый храм. В квартире местного псаломщика из якутов (питомец Миссионерской Центральной школы) с 15 сентября сего (1893) года открыта и помещается школа грамоты. Обучаются 3 мальчика и 1 девочка. Все русские – дети местных жителей. Содержание дети имеют от родителей, книгами пользуются от училища бесплатно, обучение тоже даровое.

Обучение ведётся лишь с небольшим месяц.

Некоторые из книг школьных оказались помеченными принадлежавшими закрытой школе народной, просуществовавшей на Булуне со времени открытия только 4 года. С закрытием училища в 1889 году инородцы – якуты обучать своих детей перестали, а в 1892 году приговором отказались содержать школу на Булуне.

Таковой же отказ повторили и ныне на предложение моё принять на счёт улуса содержание 2 мальчиков.

Народная школа имеет основной капитал в 1.000 рублей, который хранится в Верхоянском окружном полицейском управлении и для приращения процентами отдаётся на месте в ссуду за надёжным ручательством по 9%, на год.

29 и 31 октября мной отправлено было богослужение в храме Булунском.

В июле месяце сего года храм был посещён преосвященным епископом Мелетием (почившим в Рязани). Минувшей весной на Булуне и его окрестностях свирепствовала эпидемия – инфлюэнца. Умерло много местных жителей.

1 ноября выехал я с Булуна и до поварни «Тас-Тумса» ехал по прежней дороге.

К обратному пути в долине реки «Эбетень» оказались большие наледи и от ветров снег выдуло до того, что пришлось тащиться по чёрной земле и по обнажённым камням. 7 числа ноября утром благополучно приехал в село Казачье, на правом берегу Яны, где храм и место жительства Устьянского причта. Расстояние от Булуна 550 вёрст. До устья Яны такое же приблизительно расстояние, как и от Булуна до устья Лены то есть 180 вёрст.

В 30 вёрстах ниже есть на правом же берегу Яны поселение в 5–6 домов называемое Устьянским, отчего и церковь названа Устьянской и того же имени Улус инородческий. 8 числа совершил божественную литургию при участии местного причта. С 9–11 число произведена ревизия Устьянской церкви. Церковь при содействии о. настоятеля и церковного старосты Я. Санникова поновлена и обеспечена достаточной утварью, а капитал возрос до шести тысяч рублей в билетах.

За отсутствием псаломщика (по случаю выезда одного и не назначения другого до осени) богослужение в храме не совершалось с 23 апреля по 31 октября.

Псаломщик обучает двух инородческих мальчиков. Обучение детей начато здесь с 1887 года по благословению в Бозе почившего преосвященного Иакова, посетившего церкви северных округов нашей обширной епархии. Дети содержатся на счёт Устьянского улуса инородцев – якутов.

Письменные и учебные принадлежности, а также пособие на содержание дома и прислуги в размере 88 рублей в год получаются от Епархиального Училищного Совета.

12 числа поздно вечером выехал на оленях из села Казачьего и 16 числа прибыл к устью реки «Аллаиха», впадающей в реку Индигирку. Сделано в пути 750 вёрст в 80 часов, считая все остановки для корма и поимки оленей, так что не пришлось и ночевать.

Здесь живёт с 1889 года причт церкви Ожогинской при небольшой часовне. Жителей в селении именуемом «Аллаиха» душ 70.

В сем году разрешено преосвященным на этом месте построить храм, по желанию и просьбе прихожан инородцев Устьянского улуса якутов, ламутов и юкагиров.

Ожогинская же церковь находится в селении «Полоустном» вверх по Индигирке выше Аллаихи на 180 вёрст.

В селении этом нет ни одного жителя. За прекращением вблизи рыбного промысла от изменения русла реки, жители откочевали частью выше по Индигирке в Ожогино (20 вёрст) и частью ниже, раздробившись на несколько поселений. От Ожогина и до устья Индигирки живут мещане.

На Аллаихе и к западу в сторону от села Казачьего живут большей частью инородцы.

Очень жаль, что благолепный храм в селе Полоустном остаётся без причта заброшенным. Построен он в 1.851–1853 году, архитектуры изящной, иконостас с резьбой и позолотой, иконы в ризах.

Дом для священника просторный в 5 окон.

В противоположность тому на Аллаихе полуразвалившаяся часовня и жалкие лачуги для причта. Что же касается храма, то при ограниченных средствах и дороговизне доставки материалов (бревно от 50 коп. до 1 руб. 50 коп.) нельзя предположить постройку такого благолепного здания, какое оставляется в селе Полоустном.

Ко всему этому надо прибавить, что часть прихожан Ожогинской церкви в лице Верхоянских мещан с 1887 года заявляли протест и нежелание перемены места жительства причта. Между причтом и прихожанами – мещанами видна и доселе рознь во взглядах на дело постройки новой церкви.

В 1890 году в первую мою поездку на Аллаиху претензий не было заявлено, а потому и последовало со стороны преосвященного разрешение на построение храма.

В часовне очень холодно. От топки единственного камина по временам, а не постоянно, получаются на потолке и стенах куржавины, а пол покосило на все стороны.

Поэтому святые дары и святое миро хранятся на дому у священника. 17 и 18 числа произведена ревизия церкви.

(Окончание следует)

Сиро-арабская православная миссия была учреждена в Америке в 1895 году, при высокопреосвященном Николае, предшественнике высокопреосвященного Тихона. Начальником её был назначен преосвященный Рафаил, в то время архимандрит и лектор по арабскому языку при казанской духовной академии. Прибыв в Нью-Йорк, преосвященный Рафаил застал миссию в состоянии хаоса, и ему пришлось создавать её при весьма неблагоприятных условиях, ввиду крайне ограниченного количества паствы. Было нанято небольшое помещение, обращённое в церковь. Много церковной утвари и облачений преосвященный привёз с собой из Москвы и Казани, где ему их пожертвовали частью духовные лица, частью представители русского благочестивого купечества.

Через 4 года преосвященный Рафаил задумал выстроить собственный храм и, по благословению высокопреосвященного Тихона, деятельно стал собирать пожертвования на построение. Преосвященный Рафаил – преимущественно собирал деньги среди православных сиро-арабов, желая возродить в них национальное и религиозное чувство.

– Они привыкли всё получать для своих духовных нужд или от России, или от немецких миссионеров, или от католических конгрегаций, смотря по тому, к какой церкви принадлежат, – объяснил мне преосвященный Рафаил. – Я же хотел, чтобы они сами выстроили себе храм, не надеясь на чужую помощь и средства.

По совету высокопреосвященного Тихона, преосвященным Рафаилом через покойного К.П. Победоносцева было подано прошение Государю Императору, и Его Величеству – благоугодно было прислать 2.000 рублей. Кроме того, было собрано около 15.000 долларов, т. е. 30.000 руб. На эту сумму преосвященный Рафаил приобрёл здание шведско-лютеранской церкви и перестроил его в православный храм. Сиро-арабская церковь находится в Бруклине, вблизи Нью-Йорка, на Pacific street; здесь в Бруклине более всего живёт сиро-арабов.

В 1902 году, за неделю до освящения православного св. Николаевского Соборного храма в Нью-Йорке, было совершено торжественное освящение сиро-арабской церкви. Освящение совершали высокопреосвященный Тихон в сослужении с новоназначенным епископом Аляскинским, преосвященным Иннокентием. В то же время преосвященный Рафаил начал создавать приходы в других городах Северной Америки. В настоящее время здесь насчитывается 10 сиро-арабских приходов. В Нью-Йорке насчитывается около 2.000 православных прихожан сиро-арабов, а во всей епархии около 30.000. При каждой церкви существует церковно-приходская школа и воскресные собеседования. В Бруклине воскресную школу ведёт сам преосвященный Рафаил, и благодаря этому между ним и его паствою существует самая тесная, сердечная связь, как между отцом и учителем и учениками – детьми. В воскресной школе ведётся обучение английскому языку, который преподаёт здесь доктор богословия о. Эрвен, присоединившийся к православию три года тому назад. По-арабски учит о. Василий, бывший протестантский священник, также перешедший в православие, человек, по словам преосвященного Рафаила, очень учёный, получивший образование в Бейруте.

Уже три года преосвященный Рафаил издаёт на сиро-арабском и английском языках духовный журнал «Аль-Калемат», т. е. «Слово»; журнал делится на 2 части, – официальную и поучения. По-английски здесь пишет священник о. Эрвен. Журнал охотно выписывается здешними сиро-арабами.

Доходы миссии, которая содержится исключительно с треб и тарелочного сбора, далеко невелики, ибо прихожане сиро-арабы – народ небогатый, из рабочего класса.

Однако же это не останавливает успешного процветания церкви, и преосвященный Рафаил мечтает об открытии новых приходов и школ, о постройке новых церквей.

Преосвященный Рафаил ещё молод, – ему 47 лет; образование получил в Константинополе, в греческой Халкинской академии; потом был назначен проповедником Антиохийской церкви в Сирии. Отсюда преосвященный Рафаил был назначен в Россию, настоятелем патриаршего подворья в Москве и здесь посвящён в сан архимандрита. В Москве преосвященный Рафаил посещал духовную академию. В это время произошла в Сирии борьба между греками и сиро-арабами; сиро-арабы желали назначения в сан патриарха – сиро-араба Иоанникие, а греки – высокопреосвященного Спиридона. Греки одержали верх, и патриарх Спиридон уволил архимандрита Рафаила, естественно принадлежавшего к сиро-арабской партии.

Тогда преосвященный перешёл в русскую церковь и был назначен на должность лектора при казанской духовной академии, откуда послан в Нью-Йорк на пост начальника православной сиро-арабской миссии, в 1904 году преосвященный Рафаил был хиротонисан в созданном его стараниями Бруклинском сиро-арабском соборе в сан епископа. Хиротонию совершал высокопреосвященный Тихон, ныне архиепископ Ярославский.

Энергия и выдающийся ум преосвященного Рафаила давно уже обратили на себя внимание и его усердно зовут на пост митрополита в Сирию. Но преосвященный так привязан к своей маленькой, скромной церкви в Бруклине, так любит свою паству, что всё время отказывается и предпочитает высокому сану скромное положение 2 викария Северной Америки. (1-й викарий, – преосвященный Иннокентий, епископ Аляскинский).

– Я предпочитаю, – как сказал Моисей, – трудиться со своим народом на чужбине, чем жить в почёте на родине, порабощённой иноземцами и инородцами, сказал мне раз преосвященный Рафаил, когда я посетила его в его скромной маленькой квартире в Бруклине, обстановка которой исключает всякое понятие о роскоши и напоминает келью аскета.

И на фоне этой убогой обстановки ещё величавее выступает светлая личность преосвященного Рафаила, энергичного и трудолюбивого деятеля православной церкви⁴⁶⁴.

Ввиду возбуждённого и в русском обществе, и в инородческих кругах интереса к происходившему недавно (от 27 сентября по 15 октября) при Министерстве народного просвещения совещанию о русско-инородческой школе, что нашло себе отголосок и в повременной печати, да позволено будет мне, как одному из участников этого совещания, поделиться с читателями сведениями о его итогах.

Вопрос о начальной русско-инородческой школе возник у нас давно, ещё в шестидесятых годах прошлого века, по почину, главным образом, казанского ориенталиста и педагога Н.И. Ильминского. В ту пору при Министерстве народного просвещения состоялся целый ряд совещаний, плодом коих были Высочайше утверждённые 26 марта 1870 г. «Правила» для русско-инородческой школы, где впервые формулированы были положения о патриотически-воспитательных задачах такой школы, отводимом в ней просторе для природной речи детей, необходимости пользования ею при изучении и русского языка, приурочении отдельных ступеней этой школы к бытовым условиям населения, привлечении в неё учителей не только из русской среды, но и из местных инородцев, достаточно к тому подготовленных, о классах русского языка при иноверческих вероисповедных школах и т. п.

Правила эти постепенно вошли в жизнь на пространстве от Волги до Алтая и от Печоры до киргизских степей, опираясь не на принуждение, ибо такие школы нигде не были обязательными, а на сочувствие населения, которое конечно не могло не дорожить школой, основанной на уважении к родной речи детей. Даже в среде магометан школы этого типа развивались довольно успешно, особенно у Киргизов, у которых выработался к концу прошлого века приноровлённый к их кочевому быту тип школы аульной или старшинской. И вопрос о применении русской азбуки к письменной передаче звуков финских, тюркских, монгольских не вызывал возражений. Только проект учреждения классов русского языка в новооткрываемых мектебах и медресах натолкнулся на пассивное противодействие, особенно у Татар.

В начале 1900 годов стали, однако, раздаваться жалобы на школы этого типа со стороны как русских администраторов, находивших, что роль родной речи детей можно заменить новоявленным «натуральным методом» обучения русскому языку, так и со стороны инородческих населений, считавших этот метод пренебрежением к речи детей и отчуждением семьи от школы.

Для выяснения этого главным образом вопроса в мае 1905 г. образовано было при министерстве, под моим председательством, «Особое совещание по вопросам образования восточных инородцев», результаты которого опубликованы в книге озаглавленной «Труды особ. совещ. по вопр. обр. вост. ин.» (СПб., 1905).

Совещание 1905 г. признало вообще правильной организацию русско-инородческой школы по правилам 26 марта 1870 г., но нашло необходимым подробнее развить некоторые из его положений, а другие смягчить, допустив например в учебных книгах на инородческих наречиях не только русскую, но и национальную транскрипцию, где таковая имеется. Классы же русского языка в мектебах и медресах объявлены из обязательных факультативными.

К сожалению, при формулировке, на основании «Трудов совещания», новой редакции правил для русско-инородческих училищ, которая, на основании Высочайшего повеления от 14 января 1906 г. была утверждена 31 марта тогдашним министром гр. И.И. Толстым, вкрались некоторые противоречия и неясности, особенно по отношению к классам русского языка, мектебам и медресам. Это дало повод агитаторам, особенно в среде Татар, поднять в населении ропот против правил 31 марта 1906 г., во имя ставшей тогда модной татарско-магометанской автономии. Чтобы отнять почву для подобной агитации, пришлось подвергнуть новому просмотру означенные правила, при соучастии компетентных лиц, как из министерства народного просвещения, так и министерства внутренних дел, с привлечением и представителей от магометанских населений. Характер этого совещания и его цели рельефно формулированы были во вступительном обращении к его членам председателя совещания П.М. фон-Кауфмана, которое я позволю себе привести в выписке из протоколов заседания.

«Весной текущего года в министерство народного просвещения являлась депутация от имени приволжских мусульман с просьбой об отмене правил 31 марта 1906 г. об инородческих училищах, оказавшихся будто бы неприменимыми. Прибытию этой депутации предшествовал дождь телеграмм на имя министров внутренних дел и народного просвещения. Правда, все телеграммы были буквально одного содержания и в одних и тех же выражениях несмотря на то, что места их отправления разделяли тысячи вёрст; тем не менее в них настойчиво заявлялось о неудобстве правил 31 марта в школах, открываемых для мусульманских детей. Для меня было ясно, что эти жалобы и заявления исходят из какого-то одного источника, что на этой почве происходит агитация интеллигентного круга мусульман в тёмной массе; но ясно было и то, что в массу проникла бессознательная тревога. В мусульманском населении могло сложиться убеждение, что правилами 31 марта правительство преследует какую-то скрытую цель. Может быть причиной тому являлась некоторая неясность изложения отдельных мест этих правил. В жалобах говорилось, что правила эти стесняют религиозную свободу мусульман и стремятся вытеснить арабский алфавит. Особенно сильные нарекания вызвали те параграфы правил, в которых говорилось о мектебах и медресах, а также о транскрипции книг и учебных пособий. Относительно конфессиональных магометанских школ я лично был того мнения, что включение в рассматриваемые правила четырёх последних параграфов (32–36) об этих школах было преждевременно, потому что в министерстве внутренних дел вырабатывается, но ещё не выработано общее положение о магометанском духовенстве, причём в связи с этим положением находится и вопрос о порядке открытия магометанских конфессиональных школ, а следовательно указание в правилах 31 марта на условия открытия этих школ являлось излишним. Что же касается до транскрипции учебных книг, то так как вся цель правил была в облегчении этим путём изучения русского языка, то я не видел препятствий применять их и впредь. Поэтому министерством народн. пр. было приостановлено применение тех параграфов правил, которые касались мектеб и медрес, а вместе с тем было разъяснено, что § 13 правил о транскрипции учебных книг и пособий не имелось в виду обязательно вводить во все инородческие училища книги, печатаемые в русской или двойной транскрипции, а лишь предлагалось употребление последней для облегчения изучения русского языка, причём правило это к магометанским книгам религиозного содержания вовсе не относилось. Но указанными разъяснениями, сделанными через оренбургского муфтия и попечителей учебных округов, мусульмане, особенно приволжские, не удовлетворились и продолжали ходатайствовать о пересмотре правил. Имея в виду, что правила эти были изданы правительством прежде всего в интересах инородцев и что очевидно большинство населения их себе не усвоило, я выразил готовность их пересмотреть при участии представителей от мусульманского населения и, по соглашению с министром внутренних дел, обещал по окончании учебного года собрать для этой цели особое совещание. В настоящее время данное мусульманам, в лице помянутой депутации, обещание исполнено. Присутствующие на заседании представители мусульман могут высказать по поводу правил 31 марта свои соображения как общие, так и по отдельным пунктам.

Но так как из правил 1906 г. уже исключены четыре параграфа относительно мектеб и медрес, то о них нет надобности говорить. Что же касается вопроса о подведомственности этих школ, то закон 1874 г., подчинивший их наряду с другими училищами министерству народного просвещения, остаётся в силе и нашему обсуждению не подлежит, ибо может быть отменен лишь в законодательном порядке. Имея в виду, что закон о подчинении вероисповедных – инославных и иноверческих училищ мин-тву нар. пр. закон общий, а общие русские законы обязательны для всех русских подданных в равной мере и о каких-либо привилегиях в этом отношении для инородцев-мусульман речи быть не может, министр предложил представителям мусульман выяснить, в чём ещё встретились препятствия при применении правил 31 марта 1906 г.?»

Согласно этим указаниям своего председателя, совещание, в целом ряде то полных, то частичных заседаний, подробно обсудило все возражения против правил 31 марта, особенно те, которые были формулированы представителями магометанских населений в особой записке, заслушанной в заседании 6 октября.

Следует отметить, что выраженные в этой записке desiderata вовсе не идут так далеко, как это намечаемо было – судя по газетным сообщениям – татарскими заправилами в Казани, Уфе, Оренбурге. Наоборот, в записке предложен был даже известный способ установления преемственной связи между магометанскими мектебами и русско-инородческими начальными школами. Представители магометан признавали возможным так комбинировать начальное образование своего юношества, чтобы оно обучалось сначала в мектебе (3 года), а затем в русско-инородческой школе (тоже 3 года), так чтобы эти два сближенные в вероисповедном отношении учебные заведения составляли как бы одно расчленённое целое.

Из возникших по этому поводу прений выяснилось, что органическое соединение двух столь различных по образовательным принципам школ, из коих одна должна носить исключительно вероисповедный характер, а другая общеобразовательный, вызывает существенные возражения. Но, с другой стороны, не усматривалось препятствий для допущения мектебистов в русско-инородческие школы в несколько более позднем возрасте.

Когда затем было разъяснено, что русско-инородческая школа представляет тип лишь рекомендуемый правительством, а вовсе не навязываемый кому-либо из инородцев; что особенности строя этой школы вызываются побуждениями педагогическими, а не миссионерскими; что пригодность и жизненность этого типа подтверждается не теоретическими лишь соображениями, но и опытом истекших десятилетий, как это засвидетельствовано в совещании и представителями от киргизов; что рекомендованные в правилах методические указания, например о применении русской азбуки к инородческим языкам, вовсе не обязательны там, где они наталкиваются на серьёзные бытовые затруднения; что вследствие того признается возможным обойти в правилах вопрос о русской транскрипции, предоставив решение его самой жизни; что вопрос о мектебах и медресах не стоит в органической связи с русско-инородческими школами, а потому может быть выделен из правил, тем более, что он достаточно урегулирован законом от 20 ноября 1874 г., и что вопрос о порядке открытия этих школ будет ещё подлежать обсуждению при производящейся в министерстве внутренних дел работе по преобразованию управления мусульманским духовенством, то приобретена была почва для единодушного решения всех деталей этого вопроса. Это и было формулировано в новой редакции правил, которая была заслушана в заключительном заседании совещания (15 октября) и без оговорок подписана всеми его членами, не исключая и магометан.

По моему мнению, редакция эта имеет существенные преимущества перед обеими предыдущими, особенно своей отрешённостью от вероисповедных рамок, которые там были заметны и в легковерной среде могли давать повод заподозревать эти школы в задних, миссионерских целях.

Не поступившись ни одним из основных положений возникшей за сорок лет перед сим русско-инородческой школы, наше правительство и общество будут иметь в новой редакции этих правил надёжный рычаг для свободного, а не принудительного распространения идей этой школы во всех тех областях Империи, где дети поступают в школу без знания русского языка. Для этого, конечно, понадобится, сверх новой редакции правил 31 марта, ещё осуществление тех пожеланий относительно русско-инородческой учительской школы и относительно способов надзора за школами этого типа, которые были формулированы в «Трудах совещания» 1905 г.

Следует надеяться, что столь благоприятное для всех заинтересованных сторон решение закрывшимся 15 октября совещанием данного вопроса не замедлит отразиться и на настроении магометанских народных масс, которые так легко сбиваемы были с толку из-за некоторых недочётов правил 31 марта 1906 г.⁴⁶⁵

Главная наша беда там полное бездорожье, в Камчатке дорог нет; едва можно кое-где проехать на оленях зимой, а летом по рекам. На Чукотском полуострове дикари Чукчи очень удивились, когда недавно увидали русских официальных людей, и те им объяснили, что земля эта Белого Царя, под покровительством которого они состоят и за это должны платить по две шкурки белых песцов. А песцы, как и вообще вся пушнина здесь, благодаря периодическим голодовкам, вымирает, а голодовки бывают от хищнического истребления маток – бобры, например, на Камчатке, водившиеся тысячами, теперь совсем перевелись, особенно Японцы перебили и остатки. Об охране нашего звериного богатства, о правильной эксплуатации – никто не думал, да и некому – в громадных областях царит полное безвластие. Был недавно случай, что начальник округа уехал в отпуск, помощник его хворал и умер, остался по нашему волостной писарь, и он год на тысячи вёрст ведал все дела. Зверя нет, правды нет, и туземцы бедны.

По рекам только и можно жить – рыба питает. Богатства Камчатки рыбой совершенно фантастичны, не ограничены; через рыбу, например, во время её хода, нельзя по реке переехать. Идёт полоса вёрст на 20–30 рыбы шириной в сажень пять, глубиной до трёх сажен – и так вёрст 20–30. Собаки перебегают по ней с одного берега на другой. Рыба превосходная, красная, называемая кета – но очень нежная; солить её не умеют, соли здесь нет, всё пропадает. Туземцы питаются рыбой. Нынешнею зимой предполагает один предприниматель замораживать рыбу и направлять в Гамбург и Россию.

От отсутствия знаний у нас богатые китоловные промыслы падают с каждым годом, ибо китов неимоверно истребляют хищники-Американцы, и Японцы.

Наши крейсера, вследствие незнания жизни китов, не приносят почти никакой пользы, крейсируя, по неправильным инструкциям, не там, где нужно. Предлагали нам два раза Американцы устроить совместное с ними крейсерство, но мы почему-то отказываемся.

Основа всего горя нашей жизни – полное незнание. Мы не знали и про горные богатства края – да и как их знать, когда вся Приморская область закрыта для горной промышленности. Правда, разрешили Северо-восточное Сибирское Общество Вонлярлярского – и затея его грандиозная вышла бесплодной, опять-таки вследствие полного незнания.

Вследствие нашего незнания – и нелепость законов, и беднота населения. Например, Японцы нуждаются в рыбе, у нас страшное её количество, а ввоз в Японию запрещён.

Вся приморская область находится под запретом вывоза; просто боятся, что Русские разбогатеют, а Американцам, Японцам мы могли бы продавать массы руды, угля, кокса, которые здесь замечательны, могли бы снабжать Кохинхину и Малакку.

Также леса в Уссурийском крае – миллионы десятин судостроительного леса; рядом безлесный Китай, но вывозить туда ничего нельзя.

Сибирская тундра, которая считается непроходимой, на самом деле проходима, в ней можно жить, её климат лучше, чем в опасном для европейца Туркестане, однако живут же в нём люди?

С 18 века край Дальнего Востока привлекал к себе учёных, много написано о нём книг, – но это всё кое-где в библиотеках и недоступно народу. А незнание ведёт и начальство к глупым распоряжениям, причиной которых был в 1890 г. даже бунт, так называемый собачий бунт, – самого смирного народца – камчадалов, из-за неумелого попечения о собаках.

Жизнь камчадалов страшно бедна. Их обыкновенно ставят в образец нечистоплотности – да и как быть-то чистоплотным, когда в год на семью, по вычислению докладчика, приходится 3 р. 10! На них и живи.

Нарисовав вообще безотрадное положение края вследствие нашего полного в нём невежества, – края, который по богатству не уступит Сибири, – докладчик настаивал на необходимости приступить немедленно к его улучшению: необходимо послать туда учёные экспедиции, поручить дело особой комиссии, специально ведающей Дальний Восток, организовать там ряд центров. Нужна и туда дорога, и там нужны дороги. И нельзя бояться тратить на это деньги, а то край не удержать; мы можем потом потерять и самый Владивосток.

В беседе после доклада приняли участие: генерал Величко, который выяснил, что же представляет из себя наша дальняя окраина. Когда нам говорили об её сказочных богатствах, это казалось сказкой, но теперь сказка перешла в действительность. Тут, как выяснил г. Корзухин, богатства неизмеримые: и леса, и пушнина, и рыба, но есть ещё и земля. В Уссурийском крае, говорил генерал, находится до 10 миллионов десятин земли, которая может быть обращена под пахоту. Генерал сам видел, как на Амуре рыба шла так густо, что сама себя выпирала на берег. А золото всюду есть; в заливе Св. Ольги богатые залежи железной руды, в Сучане – непроходимые леса. Исследование всего этого нужно, но оно будет бесполезно, и наши труды могут лишь послужить на пользу врагам и соседям, если мы не устраним главное зло – бездорожье, и если край не займём военной силой. Войска и дороги проведут.

Генерал указал на то, что японцы распространяют карточки-открытки и школьные карты, где наш край уже значится японским. Это не мелочь, это указывает народу его политическую цель, это направляет массы, воспитывает их; с детства люди получают известные желания, а с желаниями народа уже надо считаться. У нас нет патриотического воспитания, но у японцев оно есть, и они все страстные патриоты. Верить японцам в их теперешнем миролюбии было бы смешно, – эти же уверения провозглашались ими и перед последнею войной и больше нельзя нам давать водить себя за нос, а наш Дальний Восток открыт врагу. Мы можем владеть этой окраиной только военным занятием, – нужны военные силы и Амурская железная дорога, которая должна идти не по побережью рек, чтобы ею завладели или расстреливали враги, а пересекая реки. Но нельзя же в пустыне садить солдат, нужны для них опорные точки, – крепости. Генерал назвал: Владивосток, устье Амура, Николаевск, Никольск-Уссурийский.

Генерал в заключение высказал, что край не населён, но заселение его должно идти рядом с военным занятием, – что бы это ни стоило!⁴⁶⁷

«Прежде всего благодарю Бога, что Он благостью Своей хранил меня и спутников моих в вожделенном здравии. В продолжение всего путешествия никто из нас не болел. Правда, один из мальчиков отморозил было себе пятку – и я струхнул за него, но опасность миновала благополучно: с неделю похромал он, а потом стал цел и невредим. Между тем, этот случай научил меня осторожности и бдительности и, может быть, предостерёг от многих опасностей. Малютки, пожалуй, иногда до костей промёрзнут, а сказать о том не посмеют. И довелось, благодаря вышеописанному случаю, не только расспрашивать, но и тщательно осматривать их и обувь, и одежду, и шапку, и повязку. И, слава Богу, возвратились домой все целёхоньки. По особенному смотрению Божию, как бы для нашего странствования, повсюду в минувшую зиму снегу было мало. А это первое условие для удобного путешествия по нашим неизмеримым тайгам⁴⁶⁹. Не думайте, впрочем, чтоб от малоснежия путь наш усыпан был розами; от того же самого мы терпели невыносимые страдания от холода: 24 ноября нам посчастливилось бороться с морозами в 48.5°. Страшно представить себе лютость таких холодов, но как-то Господь помогает выносить оные, и мы гораздо охотнее решаемся выносить самый лютый мороз, чем летний зной и нападение комаров, которые гораздо лютее пёсьих мух египетских. Притом, дожди и грязи в летнюю пору на каждом шагу грозят смертью. По своему скептическому характеру, пожалуй, вы не поверите сказаниям моим о лютости здешних морозов. А я прошу вас обратить внимание на число и месяц, когда был мороз в 48,5°, значит, почти осенью: а в святки несколько дней (не упомню чисел) были в Верхоянске⁴⁷⁰ морозы за 50 градусов. И это не ложно. Вот и доказательство: вместе со мной следовала учёная экспедиция в Чукотскую землю, производившая во всю дорогу наблюдения над термометром и барометром. В Верхоянске ею оставлены были термометры, которые и показали: один 49,5 градусов. другой 50°, третий 50,5 градусов. Среднее между ними число, значит, 50 градусов. В вашей одежде... при таких холодах и в избе можно замёрзнуть.

Зато какую теплоту встретил я в сердцах своих пасомых! За несколько сот вёрст они выезжали ко мне навстречу за принятием благословения. А какие везде воздавали моему окаянству поклонения, о том стыдно и передавать: даже некрещёные чукчи падали ниц и потом уже принимали благословение и лобызали руки. А тунгусы прежде принятия благословения делают три земных поклонения и потом уже обращаются за благословением, и опять поклон земной. Извольте-ка обнажённой десницею благословить их сот пять человек при 50-градусном морозе. Как я ни убеждал их, чтоб они не творили мне земных поклонений, но слова мои остались без успеха. Они говорят: и простому священнику мы кланяемся в ноги, как же можно архиерея-то сравнить со священником? Итак, после двух-трёх приёмов я перестал противоречить им. А какая простота в их обычаях и образе жизни! Многому бы следовало нам у них поучиться! Они никакого промысла не считают своим: оленя ли подстрелит или сохатого⁴⁷¹ упромыслит тунгус, сам себе из этой добычи он не берёт ничего, а должен довольствоваться тем, что ему уделят из того другие. А чукчи ещё лучше в этом отношении. Услышав, что русских посетила голодовка, они нарочно прикочёвывают к ним со стадами оленей своих и пропитывают оными десятки голодающих семейств. Из этих детей природы можно бы прямо уготовать сынов Божиих по благодати, если бы были хорошие миссионеры, да священники умели бы что-нибудь сказать в назидание своим духовным детям. Нужны крепкие настояния, чтобы дело подвинуть вперёд, да и людей, сотрудников нет; а один в поле не воин. Буду уповать на милость Божию и от Господа ожидать себе и немощам своим силы и крепости».

(Из записок миссионера в Китае)

Долгий путь пройдён, день клонится к вечеру. От жары и усталости тускнеет сознание: шагаешь мерно, размашисто, а ног и не слышно, как будто они чужие. Хорошо, что небо сегодня с утра закрыто слоистыми облаками и веет небольшой ветерок, а то нельзя было бы сделать такой путь, в шестьдесят пять вёрст в один день, хотя, правда, мы выехали в три часа утра и до восхода солнца сделали чуть ли не треть всего пути. Почти всё время идём пешком, на крутых подъёмах, а их так много в этой гористой местности, мулы не берут тяжёлую телегу, при спусках им ещё тяжелей, при упряжке цугом, сдерживать телегу. Так приходится всю дорогу идти пешком. Нынче уж 22 июня по русскому календарю, а по китайскому 25-ое пятого месяца. Скоро – футян, дождливое время. Потому так тяжело дышится и воздух насыщен горячими парами и пыль лениво подымается с песчаных мест дороги. Нигде и птица не пролетит, всё как будто вымерло в полдень, только в зелёном овраге кузнечик ведёт свою песню, да на улице хуторов возятся в песке грязные, полунагие ребята, но при нашем приближении, прячутся за стены своих двориков, сложенных из кирпича и осенённых густыми ивами. Приятно бывает здесь у колодца выпить глоток холодной воды и полюбоваться на группу убогих жилищ, окружённых садами и сочной зеленью полей. Синие горы теснятся вокруг, отделяя их от остального мира, а они счастливы в своём уединении и манят человека к мирной сельской жизни.

Приближение к губернскому городу Юнпинфу стало ощущаться лишь в пяти, шести вёрстах от него, когда стали встречаться пешеходы и наездники, одетые по-праздничному. Весёлые ребята едут по трое на одном ослике, разносчик несёт пустые корзины и торопится к ночи домой. Солдаты из ближнего лагеря возвращаются пешком, а офицер их, опустив поводья и рассеянно поглядывая по сторонам, плетётся впереди на лошади. Сегодня в городе нечто вроде ярмарки или гулянья, посвящённого богам. В больших кумирнях, где имеются крытые эстрады, весь день идёт представление для народа, – танцы, жонглёры, фокусники, рассказчики и даже актёры дают драматические представления из мифологии, истории и современного быта, – обыкновенно патриотические и военного быта пьесы. Сегодня мы видели, хотя издали, такое гулянье по дороге близ заштатного городка Фунинсьеня. На возвышенном холме, выступающем отрогом от главного хребта гор, на несколько покатой к солнечной стороне площадке, расположена обширная кумирня, весь двор которой служит местом для зрителей, а крытая сцена расположена ниже и приподнята на высоком цоколе. Вся вершина холма кишит народом, покрыта холщовыми палатками, на высоком шесте развевается жёлтый флаг кумирни. Из окружных деревень и города народ валом валит на холм. В высоких просах то и дело видишь вереницы пешеходов, дряхлые старики и старухи ковыляют туда, слепой ищет дорогу палочкой, колдун-гадатель трубит в свою свирель, привлекая группы мальчишек, разодетых по-праздничному, весело болтающих между собой... Все спешат на холм. Телеги, ослики, двуколки подвозят более богатых и дам, всё туда же на холм. Все бока его покрыты группами празднующих, а сколько их ещё стоя издали у ворот своих домов, смотрят на священный холм, где идёт представление. Должно быть роскошный вид открывается с холма на окрестные горы и долину реки, зеленеющую тучными полями. Милосердый Господь сторицею в сей жизни воздал им за их кропотливый, настойчивый труд, а они спешат на холм, благодарить соломенного идола, и синие одежды поселян, как дождевая туча, покрывают вершину холма: Таких два, три дня в году снабжают кумирню на весь год довольством, дают хороший заработок актёрам, поддерживают славу «знаменитых кумиров». Впрочем, не все доходы попадают в руки жрецов и комедиантов кумирни; свободные художники театральной сцены отвлекают часть доброхотных даяний в свою пользу, устраивая в такие дни празднеств свои походные театры на полях, но дорогам, или при въезде в деревню, или у моста на видном месте. Обыкновенно это саженного размера площадка, устроенная из жердей в высоту роста человека и покрытая от солнца и дождя циновками. На площадке помещается лишь сцена, партер и ложи, а галерею составляют все окружные поля, откуда только может видеть глаз и слышать ухо. Эти походные театры привлекают также массу публики.

Подъезжая к Онпинфу, приходится делать большие спуски в долину и ехать по старым дорогам, на столько углублённым от долгой езды, что как будто всё время едешь по дну оврага и во многих местах холмы оставляют такой узкий проезд, что нет возможности разъехаться со встречной телегой. На вершине одного такого холма, в виду города расположена Англиканская миссия. Несколько одноэтажных кирпичных зданий европейского типа, ограждены просторным двором. Здесь постоянно живут два англичанина, один доктор, другой учитель. Учитель занимается в городской, министерской, реформированной школе, вводит в неё европейские науки. О докторе рассказывают, что он самоотверженно служит больным; днём ли, ночью ли позовут его к больному, немедленно берёт на плечи свой походный саквояж с медикаментами и спешит к больному. Китайцы весьма уважают доктора и любят рассказывать о случаях удачного лечения или искусно сделанных операциях. Доктор этот, кроме своих отменных душевных качеств, обладает ещё большими знаниями и опытом. Он уже четыре года живёт здесь, хотя по-китайски говорит ещё слабо. Удивительно то, как он может без знания языка так хорошо ставить диагноз болезней. А ещё удивительнее, для нас русских, как такой высоко образованный и интеллигентный человек может жить в такой трущобе, работать без всякого вознаграждения, без всяких видов на служебные выгоды или какие-либо преимущества в среде своих собратий миссионеров. При миссии имеется больница на несколько кроватей и назначены часы для приёма приходящих больных.

Как только въедешь внутрь стен города Юнпинфу и проедешь по улице, тотчас заметишь, что последние полгода город сильно подчистился: на улицах нет уже ни зловония, ни дыму, полуразрушенных или грязных донельзя лавок на базаре нет ни одной, на дорогу не выбрасывают золу или кухонные остатки; но улица содержится в образцовом порядке и по вечерам освещается фонарями. Мы, впрочем, приехали ещё засветло, и так как у городских ворот нас сторожил мальчик, то о нашем приезде сделалось известно на нашем дворе и нас вышли встречать у ворот почти все обитатели нашего стана, во главе с руководителем диаконом-китайцем Михаилом Тан. Было время, когда здесь управляли миссионеры из русской братии, но, обременяя миссию большими расходами, не принесли существенной пользы делу; потому теперь стан в Юнпинфу поручен китайцу, который порядочно говорит по-русски и может руководить занятиями в школе и оглашать желающих принять православие и креститься. Поздоровавшись со всеми и преподав благословение христианам, мы прошли в помещение, где нас ожидал на столе чай. За чаем мы узнали о новостях стана, кто как живёт из христиан, кто желает креститься, что предположено делать на завтра, и сделали соответствующие распоряжения. После чая мы отправились осматривать здания стана. Всё найдено в отличном порядке. Стало уже темнеть, подали ужин, состоявший из щей с капустой и варёного риса. За ужином мы долго говорили с о. Михаилом о предстоящем экзамене в школе, о крещении оглашенных, о стремлении здешних китайцев искать всё новое, интересоваться всем иностранным. Ночь провели спокойно – после такого утомления, спалось прекрасно, к тому же в Юнпинфу нет ни москитов, ни комаров, так что можно спать без полога и при открытых окнах. Встали в пять часов утра, а в шесть уже кончалась обедница в церкви. Чай прошёл при особой обстановке, пили без сахара, да и сухари окончились за дорогу, пришлось заменить их лепёшками из просяной муки. После чая устроена спевка. Пели диакон, псаломщик (русские) и два ученика. За тем произведён экзамен в школе. Экзаменовалось восемь учеников, семь из них состоят на полном пансионе миссии, один приходящий.

Экзаменовались из священных книг, русского языка, арифметики и писали диктовку по-китайски. Сообразно пройдённому ученики распадаются на две группы. К старшей относятся три ученика: Тимофей Чэн, Семён Цао и Мина Сюй. По русскому учебнику (хрестоматии) они читают с переводом на китайский язык до пятнадцати страниц. По арифметике решали задачи на первые три действия с целыми числами, письменно и устно. По священным книгам кроме молитвослова, священной истории и краткого катехизиса, которые ученики отвечали наизусть, они читали из евангелия от Матфея четыре главы и рассказывали прочитанное толково. Диктант китайскими иероглифами писали из тех же книг. Ко второй группе относятся пять учеников: Агав, Савва Юй, Иоанн Хэ, Иродион Дун и Гавриил Ма. Они сдавали: по русскому языку до пяти страниц, по арифметике одно или два действия, по священным книгам наизусть священную историю и краткий катехизис не окончили, но по книге могут читать и содержание передают своими словами. Диктовки не пишут, зато тетрадей много исписали иероглифами с прописей. Видимо, русский язык и арифметика сильно затрудняют и учеников, и учителя. К тому же эти предметы на практике в Китае мало применимы. Русский язык по причине отсутствия практики в собственном Китае; арифметика же едва ли когда привьётся в низшей школе: китайцы письменно не делают никаких вычислений, всё считают или на особого устройства счётах или на медных деньгах, раскладывая их по столу так, что одна и та же монета может обозначать и единицу, сотню и тысячу. Пятеричный способ счисления у Китайцев так отличен от десятеричного, что совершенно спутывает всё в голове и сильно затрудняет понимание действий даже с целыми числами, не говоря уже о дробях. Действия над именованными числами неприменимы в Китае потому, что не установлено однообразия в мерах и деньгах, так что в каждой губернии свои меры, весы и деньги. Результат, достигнутый о. Михаилом в нашей школе, надо считать весьма почтенным. Экзамен продлился до 12 часов дня, а по окончании экзамена подали завтрак, который причинил много беспокойства хозяевам, не знавшим, что сготовить в постное время, когда рыбы трудно достать здесь. Щи с ка пустой и рис, а затем чай с тростниковым сахаром (в порошке) составили наш завтрак. На ужин мы разрешили сготовить суп из мелких морских раков, которые в сушёном виде известны под названием морских червей.

Так как приезжие из окрестных селений христиане по желали на завтра за литургией приобщиться святых Таин, то в час дня совершена была исповедь. Исповедников всего было двенадцать, из них приезжих пятеро. В три часа пополудни совершено крещение двух взрослых китайцев. Один из них, молодой человек, служить почтальоном в государственной почте и готовился при школе, другой подготовлялся при Англиканской миссии и хорошо грамотный человек, назвали его Петром, а того Иоанном. Крещение продолжалось более часа вследствие того, что огласительная часть и некоторые молитвы самого таинства читались по-славянски и по-китайски. Перед началом всенощного бдения устроена спевка. Бдение началось в 6 часов и отличалось торжественностью. Церковь просторная и светлая могла бы помещать не двадцать, а двести молящихся. Один из учеников читал на китайском языке шестопсалмие и кафизмы. Более простые песнопения пели ученики. Служба отличалась полнотой и разнообразием благодаря тому, что престольный праздник Предтечи Господня совпал с воскресным днём, и та и другая службы соединялись. По окончании бдения прочтено молитвенное правило готовящимся ко святому причащению.

Наутро они очень рано собрались в церковь. Прочтено о. Михаилом правило ко св. причащению. Служба началась водосвятным молебном; непосредственно за тем совершена литургия и приобщились святых Таин новокрещёные и все другие, готовившиеся христиане. По прочтении благодарственных молитв все присутствующие в церкви благодарили нас за приезд и служение. По выходе из церкви, все пошли в столовую, где пили чай, потом китайцам предложен был завтрак, а мы собирались в дорогу. Псаломщик наш, он же и художник, воспользовавшись свободным часом времени, ходил на шёлковую фабрику, сделал рисунок стана для размотки шелка и взял несколько коконов для коллекции.

Дождь, начавшийся с полудня вчерашнего, шёл всю ночь и теперь лишь несколько стих; потому трудно было рассчитывать по сырой дороге сделать тот же путь обратно в один день, и мы решили выехать сегодня после завтрака. Ко времени нашего отъезда на двор миссии собрались все христиане и много язычников посмотреть на церемонию проводов и участвовать в ней. Многие изъявляли намерение провожать нас до городских ворот, что-то около версты расстояния, но мы просили всех остаться и не ходить по дождю. Проезжая по улицам города, мы обратили внимание на хорошую канализацию его: после столь продолжительного дождя на улице не было ни одной лужи, так быстро стекала вода по каналам. Китайцы вчера говорили нам об одном японце, недавно приехавшем в Юн-пин-фу. На самом бойком месте базара по средине улицы он раскинул шалаш, – другому китайцу не позволили бы сделать этого, – и открыл торговлю лекарствами. Лекарства, конечно, от всех болезней и самые радикальные. Никто не задаётся пока вопросом, – будет ли польза или вред больным от них, но продавца осаждают покупатели, товар хорошо идёт с рук, и теперь, несмотря на дождь, у шалаша стоит порядочная толпа покупателей, только успевай отпускать товар. Вот что значит доверие и стремление китайцев ко всему новому, заграничному.

Обратный путь мы совершили по той же дороге, и в первый день прошли 25 вёрст, и ночевали в деревеньке, где почти в каждом доме была мельница с конным приводом. Дождь всё время почти не прекращался, хорошо было, что он сеял как сквозь сито, а не обрушивался на нас громадным ливнем, как это бывает в период дождей. Дорога местами была невыносимо тяжела, мулы часто останавливались, и в результате мы так намучились, что рады были ночлегу в грязной избе и спали, как убитые, ничего не слыша. А ночью, кажется, был ливень с ветром и громом, к утру же небо несколько прояснилось и с рассветом мы двинулись далее. Путь этого дня был так же труден, как и прошлого. Порой шёл дождь, порой прояснивалось небо и сияло солнце, а влага как туман подымалась с полей. Горные речки наполнялись водой, ещё через день и их нельзя было бы переехать в телеге. В одной такой реке мы поили мулов, останавливались кормить их и искупались в прохладной, быстро несущейся воде. Когда горные цепи стали в обе стороны отдаляться от нас и развернулась пред нами широкая долина, мы стали встречать сцены пастушеской жизни; только здесь животных нельзя пускать ходить на свободе, так как всюду посевы, а мальчики-пастухи держат их на привязи, переходя с ними из одного оврага в другой или вдоль дороги, или на опушке леса. Здесь рогатый скот исключительно чёрной масти весь. В одном месте под группой яблоневых дерев старик-китаец, сидя на корточках, укрылся от дождя плащом, сделанным из какого-то болотного растения, а ребёнок, лет шести, пугливо выглядывал из-под руки его, ослик стоял рядом, понурив голову. Эта сцена и этот плащ переносили воображение куда-то в даль прошлого, когда ещё сыны неба жили в шалашах; такие сцены встречаются на картинах из китайской мифологии. К полудню мы переехали линию железной дороги, идущую на Шанхайгуань и в селении, называемом Ньютанай, остановились кормить мулов в гостинице, содержателем которой был христианин Гурий. Мы застали его дома, как и всё семейство. Нас приняли радушно, расспрашивали, откуда едем, предложили китайского пирожного с чаем. У Гурия в Юнпинфу учится сын Семён, мы передали его поклон и письма другим христианам соседней деревни и распростились с любезным хозяином. На прощанье он просил нас достать ему в Пекине того лекарства от кашля, которое ему доставали мы в прошлом году. Рядом с домом Гурия отстраивается вновь, на месте старой, новая кумирня, идолы поновлены, стены кладутся на извести прочно.

– Что же ты смотришь, Гурий, – говорим ему мы, – у тебя под боком кумирня строится, а ты христианин?

– А что я один сделаю, их ведь шестеро домохозяев сложились, чтобы поновить кумирню, а я что сделать могу с ними? жалко, конечно, люди заблуждаются, а ничего не поделаешь.

Гурий усердный богомолец, каждое воскресенье приезжает в церковь за 12 вёрст в Цзинь-шань-цзуй. Так мы с ним и расстались.

На выезде из деревни Ньютанай, у кумирни, посвящённой дикой кошке, куча ребят играли в орлянку, какой-то нищий оборванец развалился у порога на каменных ступенях, из боковой двери этой кумирни вышли двое молодых людей с ружьями за плечом, один из них небольшого роста, невзрачный, другой – атлет, видный из себя, с правильными, чуть не греческими чертами лица и горделивой осанкой. Оба они несли подмышкой синие солдатские куртки с красными иероглифами на спине и на груди. По виду они походили на солдат, но солдат старого, дореформенного типа. Поравнявшись с нами, они молча развязно сели оба на нашу телегу. Кучер не только не стал гнать их, но приветливо улыбался. Мулы едва тащили нас пятерых, хотя дорога была хорошая – мелкий камень и сырой песок. Мы заметили солдатам, что мулам тяжело везти, что садиться бы не надо, что телега нанята нами. Старший из них грубо ответил, что это ничего, доедем до места, там слезем. Мы спросили их фамилии, где они служат, кто их начальник. Они отвечали без запинки, что служат в охранниках по линии железной дороги, что их дело – отыскивать и ловить «бродяг», последнее слово они сказали по-русски. Так проехали мы версты две и, когда мнимые солдаты на повороте дороги слезли, кучер долго смотрел им вслед и покачал головой. Нам на все расспросы он не объяснил ничего, а между тем люди эти были весьма подозрительны: их скорострельные винтовки последнего немецкого образца стоили каждая не менее сорока долларов; едва ли старого типа солдатам начальники дадут такое оружие. Остальной путь до Тиншаньцзуя мы любовались на световые эффекты в горах, когда дождевые тучи проходят и солнечные лучи там и сям пробиваются из облаков и освещают отдельные пики гор или группы деревьев, или изумрудную зелень на поле. Не доезжая полторы версты до места близ одной деревни, мы остановились: к нам кинулись ребята, перемокшие и босые. Это были дети хозяина нашей телеги. С криком они повлезали со всех сторон на телегу и начали забрасывать нас массой вопросов, на которые мы охотно отвечали. И так весело болтая, добрались засветло домой⁴⁷².

h66 – Библия на четырёхстах языках

– В журнале «Harper’s Magazine» появилась статья Ф.Г. Фитцджеральда под заглавием: «Библия на четырёхстах языках». В ней он ярко описывает огромные затруднения, встречаемые лингвистами при переводе Св. Писания на первобытные языки. Приходится жить среди дикарей иногда целые годы, изучая их язык и терпеливо подбирая нужные слова. Так, например, Генрих Нотт и Джон Вилльямс изучали таитский язык двадцать лет, а затем самый перевод занял столько же времени.

У большинства первобытных народов круг понятий крайне беден и находить подходящие слова является чрезвычайно трудной задачею. У племени, живущего на Ново-Гебридских островах, в 1.500 милях к востоку от Австралии, все термины зоологии, например, исчерпываются тремя словами: свинья, крыса и собака. Для выражения понятий: город, пшеница, ячмень у него совсем нет слов. Такой дикарь умеет считать только до четырёх; пять он выражает словами – «моя рука»; шесть – «моя рука и одна» и т. д. до десяти, что выражается словами «обе руки». Для дальнейших исчислений он прибегает к той же системе по отношению к пальцам ног до двадцати, а дальше от него можно добиться только неопределённого жеста и смутного «очень много».

Таким же образом таитский язык не имеет слов для выражения понятий «честность» или «совесть»; маорисский язык не знает, что такое «надежда» и «закон». А между тем в настоящее время полная Библия переведена и напечатана на одиннадцати полинезийских языках, а части её на тридцати восьми наречиях островов Южного Океана и Новой Гвинеи. Но какого труда это стоило, можно судить по тому, что д-р Крофорд, например, прожил пять лет, в Уганде, пока, наконец, не поймал нужное ему слово, обозначающее «чуму».

Ошибок, конечно, получается на первых порах множество. При вторичном просмотре Библии, составленной для островов Лояльти, пришлось сделать 52.310 исправлений!

Великий труд по переводу Библии был начат более ста лет назад, а к началу XIX века уже было готово 4 миллиона экземпляров её на пятидесяти разных языках. Сюда входили Библии, имевшиеся в рукописи и в печати во всех странах. К началу второй половины прошлого столетия было издано 8 миллионов экземпляров только одним Британским Библейским обществом в одной Англии, а в настоящее время оно печатает Св. Писание на четырёхстах языках и наречиях!

Работа идёт безостановочная. Переводы исправляются и снова пересматриваются. Предприятие это стоит огромных денег. Библейское общество в Америке истратило до 175.000.000 рублей и роздало более двухсот миллионов книг при помощи целой армии преданных делу людей. Имея ежегодный доход около двух с половиной миллионов рублей, оно печатает у себя дома и в других странах до 6.000.000 книг ежегодно на четырёхстах языках, причём употребляют до шестидесяти различных шрифтов. Прибыли, конечно, оно не получает, потому что расходы огромные. Последнее исправление мадагаскарской Библии обошлось в 29.150 руб. Оба библейских общества, американское и британское, вместе пользуются услугами 2.000 лингвистов в разных странах, уплачивая огромные деньги за их труды. Работа их затем просматривается и исправляется особым комитетом, состоящим из филологов-специалистов.

В прошлом году один лондонский комитет рассматривал вопросы, касающиеся 151 языка, на которые переведено Священное Писание. За один месяц он выпустил 2.976 пудов священных книг в 440 ящиках. Тут было 116.370 книг на 114 различных языках, и в том числе части Библии для слепых дикарей, напечатанные на их родных языках мооновским и брайловским шрифтами.

Но труды общества не исчерпываются одним переводом и печатанием Библии. Нужно ещё разослать эти миллионы книг и доставить их во все самые отдалённые закоулки земного шара. Этим делом занято до 3.000 человек, жизнь которых полна лишений и приключений. Быстроходные суда и поезда железных дорог являются только первой инстанцией при распространении этого огромного количества книг. Они сменяются затем маленькими парусными лодками, снующими между коралловыми островами Тихого океана; пирогами в Индокитае и по западному побережью Африки; телегами, запряжёнными верблюдами в Австралии; санями, везомыми собаками в арктических странах; вьючными лошадьми и неграми-носильщиками в Африке и т. д.

Для сокращения расходов и устранения могущих произойти ошибок, в настоящее время около трёх пятых всего выпускаемого материала, печатаются на местах назначения. Так, Американское библейское общество имеет свои типографии в Шанхае, Фу-чоу, Иокогаме, Токио, Константинополе, Бейруте и Бангкоке. Многие страны по политическим и иным соображениям закрыты для Библии, например, Аравия, Персия, Непал, Судан, Албания и Абиссиния. Но работа кипит, не останавливаясь, и захватывает всё больше и больше районов⁴⁷³.

(Продолжение)

«...писывал их и нарекал им новые татарские имена, а за труды брал с души по три копейки».

Учитель Ново-Суркинской школы грамоты Бугульм. у., Илья Романов, сообщает, что «татары, видя тщету своих прежних стараний, приняли другие меры: распустили между язычниками слух, что есть будто только две веры: православная и магометанская, и в силу этого язычники должны принять одну из них». Священник с. Казябаш Бугульм. у., Михаил Лобанов в дневнике своём пишет: «в период времени с 1.897–1905 год, благодаря миссии, мной просвещено св. крещением 8 человек и обвенчана 21 пара незаконно сожительствовавших, присоединены к православию фактически отпавшие два семейства, у которых были некрещёные дети до 7-летнего возраста. Таким образом миссионерское дело только что было поставлено на надлежащую почву. Пользуясь же указом о веротерпимости, со всех сторон крещёных стали свободно посещать татары, которые, никого не стесняясь, стали их склонять посредством разных предложений и наставлений в магометанскую веру, называя православных сынами погибели, а магометан – наследниками Царства Божия. Благодаря частым посещениям татарских мулл, наши крещёные татары в конце концов, в количестве 6-ти дворов, решились перейти из православия в магометанство. Среди отпавших в настоящее время беседы вести невозможно, ибо они встреч со священнослужителями избегают и даже угрожают железными вилами в случае, если быть в их доме. Татары-мусульмане научают отпавших, вселяют в них дух бодрости, указывают на законы, дают им большое преимущество и всячески стараются оказывать им разную помощь материальную, детей их татары принимают в свои медресе, в которых бесплатно обучают и кормят, а взрослых дарят тюбетейками и материями на рубашки и верхние одежды. Отпавшие тоже деятельно стараются склонить в мусульманство своих родственников, призывая на помощь татар соседних деревень. Казябашский приход, пишет далее о. Лобанов, исключительный из крещено-татарских приходов; он окружён со всех сторон татарами-мусульманами, с которыми бороться очень трудно, а в настоящее время стало даже опасно, так как они, мусульмане, а равно и отпавшие, при всяком случае готовы меня разорвать, стараются заставить меня удалиться отсюда, присылают угрожающие письма».

О. Иванов пишет:

«Самое опасное место в миссионерском отношении в нашей епархии – деревня Артемьева или Булантамак, Бугурусланского уезда. В этой деревне я был числа 16–17 февраля с. г. и был поражён всем виденным и слышанным. Из православия в магометанство отпало 36 семейств, которые проявляют по отношению к православным дикую, зверскую расправу. По отзывам православных чуваш, им нет никакого житья от отпавших чувашей. Последние над православными при всяком удобном случае издеваются, насмехаются, глумятся, насильно заставляют переходить в ислам, оскорбляют религиозное чувство их, поносят священные предметы, почитаемые православными, например, Св. Крест, иконы и пр. О том, как они поносят православную веру, срамно даже глаголати. До того они дерзки, фанатичны, грубы в обращении с православными, что последние были вынуждены обратиться к г-ну губернатору с просьбой о выселении отпавших. Все отпавшие чуваши – очень богатые люди, имеют сильное влияние и связи с сильными мира сего, так что бороться с ними православным очень трудно. В деревне Булантамаке необходимо принимать против пропаганды ислама самые энергичные меры, иначе в недалёком будущем вся деревня может обратиться в магометанство».

Ввиду столь тревожного положения, для изыскания мер к охранению православных инородцев от пропаганды и предупреждения отпадений их в мусульманство, в июне месяце отчётного года в г. Самаре состоялся съезд инородческих священников и миссионеров Самарской епархии. Съезд признал необходимым принять следующие меры в целях противодействия мусульманскому влиянию на инородцев:

1) Приходы, коим угрожает мусульманство, замещать лучшими и более опытными священно-церковнослужителями, с обязательным знанием языка соответствующего племени, и причты вполне обеспечить содержанием.

2) Организовать в каждом приходе союз или братство ревнителей православия, во главе со священником.

3) Возможно большее распространение книг на инородческих языках противомусульманского содержания и особенно против распространяемых мусульманами ложных слухов, толкований и всевозможных легенд, с целью поднять авторитет ислама.

4) Богослужения и собеседования в отдалённых от церкви деревнях отправлять по возможности чаще и торжественнее.

5) Устройство внешкольного обучения инородцев и церковных хоров из учеников и любителей пения.

6) В инородческие школы назначать учителей соответствующего направления и образования, с приличным вознаграждением за труды, по возможности семейных.

7) Близкое, родственно-любезное отношение к пасомым со стороны пастырей-миссионеров не только на словах, но, по возможности, и на деле, как-то: советы, материальная помощь, заступничество за угнетённых и т. п.

8) Открытие самостоятельных приходов, с обеспечением причтов от казны, в селениях: Булантамаке и Степановке (Сумелли) Бугурусланского уезда; открытие 2 штата в с. Ивановке Бугульм. у., с закрытием существующего диаконского штата; местожительство одного из священников с. Ново-Якушкина Бугурусланского уезда перенести в д. Иштулкино, где имеется вместительная церковь – школа и дом священника с надворными службами.

9) Сооружение храмов в д. Старо-Ганькине и Рысайкине Бугур. у., на средства, изысканные где-либо из посторонних источников.

10) Назначение священника на второй штат с. Шламки, Самарского уезда, из лиц, знающих чувашский и татарский языки с тем, чтобы дер. Иглайкино передана была в заведование этого священника

11) В церковных школах: Казябашской, Старо-Суркинской, Ново-Суркинской, Старо-Серёжкинской и Ново-Серёжкинской Бугульминского уезда, Рысайкинской и Булантамакской Бугурусланского уезда иметь учителей с специальным миссионерским образованием.

Для противодействия исламу путём литературы на инородческих языках, в частности, Съезд высказал следующие пожелания:

1) чтобы эта литература давала инородцам сравнительное обсуждение вопросов христианской и мусульманской религии, как это сделано, например в брошюрах на чувашском языке под заглавием «Жизнь и учение Мухамеда», где кратко, но ясно и убедительно говорится о превосходстве христианства пред мухамедданством,

2) в инородческих приходах вообще, а в заражённых исламом в особенности, иметь издания положительного характера, чтобы

3) каждая инородческая семья имела у себя евангелие на родном языке, читала и слышала евангелие также на родном языке,

4) чтобы из книг учебного характера было продолжено издание на чувашском языке «Объяснительных бесед» прот. Востокова 2–4 части,

5) а жития святых и другие книги религиозно-нравственного содержания издавались бы с строгим разбором,

6) чтобы у приходского пастыря под руками имелись книги и брошюры на инородческих языках на темы исторического, сельскохозяйственного, гигиенического и т. д. характера,

7) а научная оценка подлежащих переводу сочинений производилась при участии специалистов по соответствующим наукам,

8) чтобы труд по переводу и авторству продолжало вести инородческое духовенство епархии, а

9) для редакционной работы учреждён был редакционный Комитет из опытных и сведущих лиц;

10) чтобы распространялись инородческие издания двояко: через продажу и бесплатную раздачу – последнюю особенно в местах, заражённых исламом и

11) чтобы распространение книг считалось долгом каждого инородческого причта, а

12) в помощь причтам учреждена была бы должность двоих книгонош, с вознаграждением известного % от выручки и с особым ассигнованием из миссионерских сумм,

13) чтобы печатался каждогодно каталог инородческих изданий, имеющихся в центральном складе Комитета.

В отчётном же году дело христианского просвещения инородцев Самарской епархии вообще совершалось так, как и в предшествовавшие годы, именно:

1) посредством устной проповеди и совершения Богослужения на языке инородцев,

4) издания книг и брошюр религиозно нравственного содержания на инородческих языках и

5) распространения их в инородческих селениях.

Миссионерский труд несли в отчётном году, как и в предшествовавшие годы, священники, а частью и диаконы инородческих приходов, чему благоприятствовал и самый состав этих священно-служителей, так как в последние двенадцать лет в инородческие приходы епархии, на священнические, диаконские и псаломщические места чаще определялись природные инородцы – с образованием Казанской учительской семинарии, Казанской крещено-татарской школы, Симбирской чувашской учительской школы, или местных второклассных школ. В отчётном году на 86 приходов инородческих было природных инородцев: священников – 50, диаконов 7, псаломщиков 37; русских, владеющих инородческим языком: священников 7, диаконов 5, псаломщиков 4. Эти инородческие священники, располагаемые к миссионерской деятельности вообще преосвященным, обыкновенно произносили на родном языке инородцев поучения в церкви, в домах при требоисправлениях и при всяком удобном случае, совершали также на инородческом языке Богослужение, предпринимали в отдалённые от приходского храма инородческие деревни нарочитые поездки с миссионерской целью и там, в помещениях церковных школ совершали всенощные бдения, вечерни и даже литургии на переносном антиминсе.

Могущественным средством в деле христианского просвещения инородцев Самарской епархии и борьбы с мусульманской пропагандой служили, как и ранее, церковные школы, которые имелись почти во всех инородческих селениях епархии.

Хотя эти школы не носят официального названия «миссионерских», но тем не менее, они имеют характер и значение школ миссионерских.

Так, в отчётном году, как и раньше, почти во всех инородческих церковных школах Бугульминского и Бугурусланского уездов, преподавание велось по программе инородческих школ Н.И. Ильминского. Церковное пение в инородческих школах имеет первенствующее значение, и оно преподаётся во всех школах, за исключением двух языческих школ. Инородцы чуваши, вотяки и крещёные татары имеют по заявлению о. Антония Иванова, большую любовь к церковному пению; они сами требуют, чтобы в школах церковных пение непременно преподавалось, а потому учители инородческих школ весьма усердно занимаются преподаванием этого предмета, уделяют на него много времени и труда и стараются организовать хоры певчих из учащихся детей и взрослых инородцев – любителей пения. В этих хорах участвуют не только грамотные инородцы, но часто совершенно неграмотные и даже язычники.

«В с. Ново-Ганькине Бугурусланского уезда я видел, – пишет о. Иванов, – в числе певчих одного чуваша-слепца Маркела Алексеева Ухвирткина, 46 лет, который знает наизусть все молитвы и церковные песнопения из литургии и всенощного бдения на славянском и чувашском языке и имея хороший слух и громадную память, прекрасно поёт тенором довольно трудные нотные песнопения. Лет пять тому назад этот чуваш не знал ни одной христианской молитвы и никогда не бывал в храме, а теперь неопустительно посещает храм Божий».

«14 января 1906 года я был, – продолжает о. Иванов, – в Стюхинской чувашской двухклассной школе. В школе совершалось всенощное бдение. За службой пело два хора: один – школьный, состоящий из всех учащихся детей (около 70 ч.), другой – народный, состоящий почти из всех молящихся чуваш обоего пола. За службой пела вся школа: пели дети, пели молодые и старые, мужчины и женщины. Пение это своей простотой и задушевностью производило умилительно-торжественное впечатление».

Религиозно-нравственные чтения и беседы велись во многих инородческих церковных школах. Эти чтения и беседы велись священниками и учителями совершенно безвозмездно. Среди инородцев чтения и беседы на их родном языке пользуются большой любовью и привлекают весьма значительное количество слушателей. К сожалению, в некоторых селениях чтения и беседы не могли быть устроены по следующим причинам:

1) по неимению или тесноте школьных помещений и

2) по случаю смутного времени. В отчётном году последнее обстоятельство служило большим препятствием для ведения народных чтений и бесед.

В отчётном учебном году почти все инородческие школы были переполнены учащимися, во многих школах, за теснотой помещения, многим детям было отказано в приёме.

Детей язычников-чувашей обучалось в церковных школах: 135 м. 9 д., а всего 144 человека.

Все инородческие церковные школы Самарской епархии находились в ведении епархиального училищного совета, на попечении коего состояли они главным образом и в отношении их содержания.

Самарский Миссионерский Комитет, по мере своих средств оказывал – и чаще всего единовременно – лишь пособия тем инородческим школам, в которых особенно чувствовалась нужда, как-то: на постройку и ремонт школьных зданий, на страхование их от огня, на содержание их, на приобретение учебников и пособий, на содержание бедных детей инородцев, обучающихся в местных второклассных школах и т. д.

Внешкольное обучение взрослых инородцев, заведённое при материальной поддержке Комитета в 1902 году, в отчётном году, вследствие смут и беспорядков в сёлах, значительно сократилось.

В Бугульминском уезде оно велось в трёх школах: Арезяпкинской, Старо-Афонькинской, и Покровско-Урустамакской. Всех учащихся было 85 человек.

Взрослые обучались: Закону Божию, церковному пению, счислению, чтению и письму.

С распространением среди инородцев грамотности, всё более и более пробуждается интерес и любовь к чтению. Идя навстречу этой потребности, Комитет, по примеру прежних лет

а) издавал на свои средства переводческие труды священников-инородцев,

б) приобретал также на свои средства, или путём обмена на свои издания, издания Православного Миссионерского Общества,

а) для распространения каковых изданий имел при канцелярии Комитета центральный для Самарской епархии склад инородческих изданий и два склада в сёлах – Туарме Бугульминского уезда и Стюхине Бугурусланского уезда.

Комитетом издано 22 названия разных книжек в количестве около 40.000 экземпляров на сумму 1.191 р. и кроме того, приобретено книг и брошюр разных названий (числом 54) издания Православного Миссионерского Общества на сумму 730 руб. 20 к.

В отчётном году просвещено св. крещением из магометан 23 д. м. п. и 2 д. ж. п., и из язычества 10 д. м. п. и 10 д. ж. п., а всего 45 человек.

В Саратовской епархии просвещение инородцев чуваш и ограждение их от влияния магометанства совершалось

1) посредством устной проповеди священников – миссионеров из инородцев на их родном языке;

2) – миссионерских школ с учителями из природных чуваш;

3) – ведения бесед с взрослыми в школе учителями, под руководством и при содействии приходских священников, преимущественно в праздничные и воскресные дни и

4) – устройство библиотек с книгами религиозно-нравственного содержания на инородческом и русском языках.

В ведении Комитета находится шесть инородческих миссионеров священников, из которых три священника из окончивших миссионерские курсы при Казанской Духовной Академии; из них четыре инородца и двое русские. Все миссионеры священники имеют местожительство в тех селениях, кои более всего подвержены пропаганде магометанства и там же состоят приходскими священниками.

Священники миссионеры совершают Богослужение и говорят поучения на языке инородцев и преподают Закон Божий в школах. Главными и действительными средствами к воспитанию и укреплению в инородцах религиозного чувства служат:

1) отправление Богослужения на их родном языке;

2) совершение таинств и обрядов Православной церкви; и

3) участие самих инородцев при Богослужении – чтением и пением (хоровое) молитвословий церковных.

Пока сами инородцы дорожат своим языком, пока в семье и вне её слышится их родная речь, – до тех пор православная миссия должна пользоваться и действительно пользуется их родным наречием, как главным средством для усвоения Божественных истин и уяснения смысла и глубокого значения чинов и обрядов Православной церкви.

Учителя, под руководством приходских священников в школах, в праздничные дни ведут беседы с народом при участии школьного хора. Здесь инородцы поучаются истинам веры и нравственности и оставляют свои языческие обычаи и в житейских случаях обращаются к духовному водительству св. православной церкви.

В отчётном году в ведении Комитета находилось всего 15 миссионерских школ. Всех учащих в школах 19 человек, из них два законоучителя священника из инородцев; 14 учителей, из которых один в сане диакона и три помощника учителя. Все учащие инородцы чуваши, – по образованию – 10 учителей из Симбирской учительской школы; 6 – из учителей второклассных школ, имеющие свидетельство на звание учителя и один с домашним образованием; к своим обязанностям все учащие относятся с должным вниманием и усердием. Все школы снабжаются от Комитета в достаточном количестве учебными принадлежностями и учебниками.

Из 15 школ – 13 школ помещаются в собственных зданиях, две школы грамоты в наёмных помещениях; в числе школ есть церкви школы. При всех школах имеются библиотеки.

Благодаря совместной работе священников – миссионеров и учителей с одной стороны и Комитета и епархиального духовенства с другой – миссия между инородцами чувашами делает своё дело и приносит благие результаты.

Так в отчёте о состоянии Чувашко-Кулаткинской миссионерской школы констатируется тот отрадный факт, что под влиянием деятелей православной миссии среди инородцев – чувашей и мордвы оставляются прежние языческие верования и является любовь к храму Божию и охота к чтению книг, религиозно-нравственных в особенности. «Наша школа, говорится в отчёте, воспитывая детей в религиозно-нравственном духе, возбуждая любовь их ко всему доброму и хорошему и давая взрослым для чтения книги, поддерживающие их стремления к правде и добру – предохраняет молодёжь от непристойных песен, картёжной игры, пьянства и разврата, а в стариках и старухах будит стремление к праведной жизни и научает их воспитанию детей в серьёзно-трудовом направлении».

Священник села Андреевки, Кузнецкого уезда, Дмитрий Архипов даёт краткое заключение о результатах деятельности миссионерских школ своего прихода: Сосново-Вражской и Криволучинской. Результат этот выражается в подъёме религиозного духа чуваш. «Теперь с уверенностью можно сказать, что чуваши тех деревень, где существуют миссионерские школы, в течении года все, без исключения, исполняют таинства Православной церкви – исповедь и Св. Причастие».

Таким образом, в результате указанных выше мер замечается то отрадное явление, что инородцы – чуваши, под влиянием миссионеров и школ, стали оставлять языческие верования и обряды, к духовенству относятся с большим доверием, стало пробуждаться между ними и стремление обучать детей своих в школах и сами стремятся яснее уразуметь превосходство Христианской веры пред магометанством и язычеством. Исключение представляет лишь сельцо Абдуловка, Петровского уезда, и до сих пор сильно подверженное влиянию магометанства. Абдуловские чуваши, близко соприкасаясь с татарами соседней деревни Яковлевки, издавна были склонны к магометанству. Высочайше дарованная свобода вероисповедания дала им основание возбудить в 1906 г. пред Губернским начальством ходатайство о причислении их в делах веры к магометанскому приходу с. Яковлевки.

В отчётном году в Уфимской епархии всех миссионерских школ было 54, из них на средства Уфимского Комитета Православного Миссионерского Общества содержалось 45 школ, на средства Камско-Берёзовского миссионерского монастыря 1 школа, на средства Московского купца Коншина 1 школа, на средства местного Братства Воскресения Христова 4 школы, и на средства, ассигнуемые Св. Синодом 3 школы.

Во всех этих школах обучались преимущественно дети крещёных инородцев: татар, чуваш, черемис и вотяков. Есть в них порядочное количество и инородцев язычников и магометан. Всех учащихся было 2.136 человек, из них 1.666 мальч. и 470 девочек.

Учащими в школах состояли исключительно инородцы той национальности, к каковой принадлежала школа. Большинство из них окончившие курс или Казанской крещено-татарской школы, или Симбирской чувашской и имеют звание учителя инородческой школы.

Учебное дело в миссионерских школах поставлено в общем, по отзывам оо. наблюдателей и благочинных, удовлетворительно.

Среди чувашей особенно важное значение имеют женские школы, так как в чувашской семье женщина является воспитательницей семейства: от неё вполне зависит то или другое направление религиозное. Впервые женские школы открыты были Уфимским Комитетом Православного Миссионерского Общества: в 1898 г. в сёлах: Слак-Баше, Кош-Илге и Зириклах, в 1899 г. в с. Новой-Карамале и Базлык – Васильеве. Открытие женских чувашских школ было громадным шагом вперёд в деле христианской миссии: чувашская женщина начала впервые основательно знакомиться с православной верой в миссионерской школе.

Вообще постройка церквей одновременно с открытием миссионерских школ имела самое благодетельное влияние на крещёных чуваш, в особенности на молодое поколение: оно воспитанное под руководством церкви – школы начало тяготеть к православию.

Заслуживает внимания двуклассная миссионерская школа при Камско-Берёзовском монастыре. Всех учащихся в ней было 72 человека, из них русских 21; черемисов 45, татар 3; вотяков 2; мордва 1; учеников 3 дополнительного отделения состояло 10 человек, из коих 5 представлены были в Казанскую Учительскую Семинарию для сдачи экзамена на звание учителя инородческих училищ и 3-е выдержали испытание и удостоены получения учительского свидетельства; в настоящее время все они уже устроены на учительских местах в инородческих школах.

Учащиеся помещались в общежитии монастырской миссионерской школы. В отчётном году из учеников школы просвещено св. крещением 5 человек черемис язычников.

При школе также действовали мастерские:

1) переплётная, в которой работали и приучались главным образом 3 дополнительного отделения ученики. Переплетались книги не только для монастыря и миссионерской школы, но исполнялись и частные заказы;

2) столярная и иконописная, но они удовлетворяют потребности монастыря и школы, и пока только начинаются.

Благодаря просвещённому сочувствию и содействию бывшего Уфимского губернатора генерал-майора Соколовского, от Уфимского Губернского Комитета Попечительства о народной трезвости было отпущено 6 волшебных фонарей с соответственными брошюрами и картинами для народных чтений. Фонари эти Миссионерским Комитетом были препровождены оо. наблюдателям церковных школ Мензелинского и Белебеевского уездов, по три фонаря на каждый уезд.

На чтения слушателей обыкновенно всегда набиралось слишком много, заметен с их стороны большой интерес к чтениям, хотя в некоторых случаях более к картинам.

И в Уфимской епархии, под влиянием новых узаконений о свободе вероисповедания, появилось отступническое движение от православия. Так благочинный 1 окр. Мензелинского уезда свидетельствует о том весьма печальном явлении из жизни крещёных инородцев его округа, каковое наблюдалось в среде старо-крещёных татар приходов села Ашпалы и с. Гордалей после обнародования указа 17 апреля 1905 г. об укреплении начал веротерпимости. За последний период времени из 182 душ муж. пола и 168 душ. жен. пола крещёных татар села Ашпалы в настоящее время осталось в православии 27 душ. муж. (отпало 155) и 35 жен. пола (отпало 133), а из крещёных татар дер. Калмаш, прихода с. Гордалей из 24 душ. муж. и 26 жен. пола осталось в православии 7 душ. муж. и 6 жен. пола. Причиной такого массового отпадения в первом приходе послужила неподготовленность к своему пастырскому служению бывшего в этом приходе священника Муромцева, а во втором приходе – исключительное положение незначительной горсти означенных крещёных инородцев среди подавляющей своей численностью массы их односельчан-мусульман, от которых, кроме того, благодаря своей бедности и малочисленности, они находились в полной зависимости в материальном и социальном отношениях. Что же касается крещёных инородцев других приходов этого округа, то среди их в истекшем 1906 г. такового массового отпадения не наблюдалось, кроме немногих единичных случаев.

Такое же тревожное состояние замечается и среди крещёных чуваш: о. благочинный 1 округа Белебеевского уезда, пишет, что после объявления манифеста о свободе вероисповедания, благодаря пропаганде местных мулл, среди инородцев чуваш было сильное брожение и склонность к отпадению в магометанство, и несколько (6) семей возбуждали ходатайство пред начальником губернии об исключении их из числа православных и присоединении к магометанству, каковы ходатайства уже начальством удовлетворены; таким образом в минувшем 1906 г. последовало отпадение инородцев чуваш в магометанство во вверенном ему округе около 50 душ обоего пола. Благочинный, священник Иоаким Иванов описывает и самый способ совращения муллами крещёных чуваш в ислам. После объявления манифеста о веротерпимости, магометанство сразу подняло голову и муллы, извращая смысл манифеста, стали внушать неокрепшим в православии крещёным чувашам, что вера магометанская выше православной-русской, а потому, дескать, и свобода дана беспрепятственно переходить из православия в магометанство. Это лукавое толкование закона привело к тому, что в отчётном 1906 г. во вверенном ему округе до 17 семей изъявили готовность к отпадению.

По сведениям, имеющимся в Епархиальном Управлении, отпавших от православия в иноверие по Уфимской епархии, со времени издания закона 17 апреля 1905 года, по 1 января 1907 г. насчитывается всего 889 семей, числом душ обоего пола 4.324.

Самым действительным средством противодействия пропаганде и предупреждения отпадения крещенцев служит, во-первых, неослабное поддержание существующих школ; а во-вторых, открытие передвижных школ и школ-церквей, которые на первое время доступнее, чем умножение вообще постоянных, надлежащим образом устроенных школ. Но, к сожалению, до сего времени Комитет не в состоянии приступить к устройству таких школ за неимением в Комитете достаточных средств.

В отчётном году миссионерских станов в Пермской епархии было 7, из коих 6 в Красноуфимском уезде: в сс.

1) Сарсах Вторых,

2) Больше-Тавринском,

3) Больше-Карзинском,

4) Нижне-Потамском,

5) Савиновском и

6) дер. Васькиной и 1 в Осинском уезде,

7) в с. Больше-Гондырском. Станы Сарсинский и Васькинский учреждены только в отчётном году. Все миссионеры этих станов свободно владеют инородческими языками – черемисским и вотским (в Красноуфимском уезде живут преимущественно черемисы, в...