Апостол Павел в исламе

Повествование о «Павле-фальсификаторе» в комментарии к Корану Абу Исхака Ас-Са‘лаби (ум.1035)

Аннотация: Искажение святым апостолом Павлом первоначального учения Иисуса – концепт, встречающийся в ряде исламских средневековых источниках. Мусульманские авторы упоминают апостола Павла как иудейского заговорщика, внедрившегося в первохристианскую общину и внесшего в нее новые доктринальные и практические положения. Данная статья дает возможность взглянуть на апостола Павла глазами средневекового исламского экзегета и историографа Абу Исхака ас-Са‘лаби (ум.1035). В статье представлен анализ повествования об апостоле Павле в комментарии Корана «Аль-Кашф ва аль-баян ’ан тафсир аль-Кур’ан» («Раскрытие и разъяснение толкования Корана»). В рамках настоящего исследования предлагается комментированный перевод данного рассказа, выявляются источники его происхождения, характеризуется отношение к подобного рода повествованиям со стороны мусульманской традиции.

Одним из самых критикуемых в исламе библейских персонажей является святой апостол Павел. Его обвиняют в искажении христианской веры, подлоге священных книг, отмене обрядовых предписаний. Все эти обвинения имеют основания в мусульманской полемической традиции, которая начала складываться уже во II-III вв. существования ислама. Первые элементы антихристианской полемики мы можем найти уже в Коране, однако четко выстроенная тематика и методика богословских споров впервые появляется в комментариях Корана (тафсирах). Одна из ключевых тем тафсира – искажение христианами своей веры. На определённом этапе развития экзегетической традиции главным виновником искажения становится апостол Павел. Хотя тема фальсификации апостолом Павлом первоначального христианства стала использоваться мусульманскими апологетами, историками и доксографами гораздо раньше комментаторов Корана¹, именно последние предприняли попытку обосновать ее авторитетом священного текста ислама. По этой причине тема «Павловой фальсификации» в средневековой исламской экзегетике заслуживает пристального внимания.

В настоящей статье мы рассмотрим одно из ранних повествований о «Павле-фальсификаторе», представленных в работе Абу Исхака ас-Са‘лаби «Аль-Кашф ва аль-баян ’ан тафсир аль-Кур’ан» («Раскрытие и разъяснение толкования Корана»). Мы представим комментированный перевод данного повествования с языка оригинала, выявим источники его происхождения, охарактеризуем отношение к подобного рода повествованиям со стороны мусульманской традиции.

О жизни Абу Исхака Ахмада ибн Мухаммеда ас-Са‘лаби известно немного. Ас-Са‘лаби родился приблизительно в середине X в. в небогатой семье иранского города Нишапура. Получил хорошее образование, был учителем и занимал различные должности в суде. Умер в ноябре 1035 г.². В арабских источниках ас-Са‘лаби упоминается как чтец, комментатора Корана и проповедник. Ас-Са‘лаби получил широкую известность двумя своими трудами – своим тафсиром и книгой об истории пророков. Автор монографии о ас-Са‘лаби Валид Салих (Walid Saleh) считает ас-Са‘лаби одним из ведущих комментаторов и лингвистов своего времени и одним из наиболее важных представителей нишапурской школы тафсира ³.

Ас-Са‘лаби считается первым после Ибн Джарира ат-Табари (ум.923) крупным комментатором Корана и его подход к экзегезе продолжал традицию, сформированную ат-Табари. Ас-Са‘лаби в своем комментарии использовал не только значительный пласт хадисного материала из канонических сборников, но также активно включал для разъяснения многих теологических вопросов апокрифические истории, повествования, исходящие от шиитов, предания иудеев и христиан⁴. По этой причине тафсир ас-Са‘лаби получил неоднозначную оценку среди мусульманских ученых. С одной стороны, такие авторитеты как Ибн Халликан (ум. 1282) и Йакут (ум. 1229) восторженно отзывались о ас-Са‘лаби и его комментарии⁵, с другой стороны Ибн аль-Джаузи (ум. 1201) критиковал труд ас-Са‘лаби за использование хадисов со слабыми иснадами, и опору на толкования тех, кто традиционно считаются ненадёжными источниками в рамках традиции науки тафсира (например, Мукатиль ибн Сулейман, Мухаммед аль-Кальби)⁶.

Неоднозначная репутация тафсира ас-Са‘лаби объясняет тот факт, что имевший некогда широкое распространение (о чем свидетельствуют многочисленные рукописи), комментарий ас-Са‘лаби постепенно был предан забвению и не публиковался вплоть до начала XXI в. (первое издание вышло в 2002 г.)⁷.

Ас-Са‘лаби включает повествовательный отрывок об апостоле Павле в свой комментарий к 30-муайяту 9 суры Корана: «И сказали иудеи: «Узайр – сын Аллаха». И сказали христиане: «Мессия – сын Аллаха». Эти слова в их устах похожи на слова тех, которые не веровали раньше. Пусть поразит их Аллах! До чего они отвращены!».

Повествование ас-Са‘лаби с некоторыми разночтениями повторяют в своих комментариях ученика с-Са‘лабиАли аль-Вахиди (ум. 1076)⁸, Мухаммед аль-Багави (ум. 1117)⁹, чей комментарий считается сокращенной версией комментария ас-Са‘лаби, а также Фахр ад-Дин ар-Рази (ум. 1209)¹⁰, Абу Абдаллах аль-Куртуби (ум. 1273)¹¹, Абу аль-Хасан аль-Хазин (ум. 1341)¹², Низам ад-Дин Хасан ан-Найсабури (ум. 1330)¹³, Ибн ‘Адиль (ум. 1397)¹⁴.

Для удобства анализа текста мы разбили рассказ ас-Са‘лаби на семь сцен¹⁵. Под сценами в данном случае мы понимаем такие сегменты текста, которые характеризуются сменой героев и событий, изменением в пространстве и во времени.

Сцена 1: Что касается христиан, [то было сказано]: поистине, они были в единой религии ¹⁶ в течение года после вознесения Иисуса. Они молились в сторону киблы, постились в [месяц] Рамадан, пока между ними и между иудеями не разразилась война.

Первая сцена представляет собой небольшое вступление, которое задает тон и динамику всему повествованию. Первые христиане после вознесения Иисуса исповедовали идентичную исламу форму религии: молились в том же направлении, что и мусульмане, соблюдали пост в месяц Рамадан¹⁷. Ас-Са‘лаби ставит перед собой цель – продемонстрировать мусульманскому читателю «чистую» и неискаженную религию Иисуса, которую сохраняла община его последователей со времени его вознесения на небо. Он указывает, что христиане были в «истинной религии» на протяжение года. На определенном этапе между христианами и иудеями вспыхивают военные действия.

Сцена 2: Был среди иудеев храбрый человек по имени Павел ¹⁸. Он уничтожал общину сподвижников Иисуса. Затем сказал иудеям: «Если истина была с Иисусом, то мы не уверовали и стали нерадивыми и наш уделом станет ад. Мы были бы обманутыми, если бы они вошли в рай, а мы – в ад. Поистине я прибегну к хитрости и обману их, чтобы они попали в ад ¹⁹. У него был конь по имени ‘Укаб («Орел»), на котором он сражался. Он подрезал поджилки своему коню, изобразил сожаление и посыпал свою голову пеплом.

Данная сцена вводит в повествование фигуру Павла.Он предстает перед читателем жестоким гонителем христиан. В какой-то момент Павел осознает, что христиане на самом деле могут быть правы, и их преследование может отправить его и его единоверцев в ад. По этой причине Павел придумывает уловку, с помощью которой решает сбить христиан с пути. Он симулирует раскаяние в своей прежней враждебности к христианам. Свое мнимое раскаяние Павел демонстрирует путем подрезания подколенных сухожилий своему коню²⁰ и посыпания головы пеплом. Примечательно, что, убедившись в истинности христианства, Павел не выражает желание принять его. Более того, Павел даже не пытается познакомиться с христианским учением из уст самих христиан. Вместо этого у Павла созревает план по уничтожению первоначального христианского вероучения.

Сцена 3: Христиане сказали ему: «Кто ты?». Он сказал: «Павел, ваш враг. Мне было возвещено с неба:“Нет для тебя покаяния, кроме как стать христианином” и я раскаялся».

Данная сцена открывается встречей Павла с христианами. Задумывая внедриться в общину христиан, Павел желает снискать их расположения. Он публично раскаивается в своих злодеяниях, объявляет себя христианином. Голос с неба, на который ссылается Павел, призван убедить христиан в искренность его раскаяния.

Сцена 4:И ввели его [христиане] в церковь ²¹. Он вошел в дом и год не выходил из него ни днем, ни ночью, пока не выучил Евангелие ²². Затем он вышел и сказал: «Мне было возвещено: Аллах принял твое покаяние». Они поверили ему и полюбили его.

Действие данной сцены происходит внутри христианской общины. Христиане верят словам Павла, вводят его в церковную общину. В течение года Павел живет в некоем доме (возможно, речь идет о доме при храме), изучает Евангелие. Повторное видение, данное Павлу и переданное им христианам, подтвердило, что его покаяние было принято Богом.

Сцена 5: Затем он пошел в Иерусалим и оставил им [жителям Иерусалима] после себя заместителя по имени Настур и научил его, что Иисус, Мария и Бог – это три [бога]. Затем он отправился в Рим и учил их [римлян] божественности и человечности [Иисуса], говоря: «Иисус не был человеком, но вочеловечился, он не имел тела, но воплотился, поистине он сын Аллаха». Тому же (учению) он научил человека, которого звали Йа‘куб. Затем он призвал человека, которого звали Малькан и сказал ему: «Воистину, Аллах не исчезнет, не исчезнет и Иисус».

Пятая сцена описывает путешествия Павла в Иерусалим и Рим. Вокруг Павла собирается группа из трех учеников: Настура, Йа‘куба и Малькана, которым он излагает своеобразные «триадологические» и «христологические» доктрины. Каждый из трех последователей Павла получает свой вариант учения. Христианский читатель без труда распознает в именах Настура, Йа‘куба известных в христианской историографии личностей – Нестория, ересиарха, осужденного на Третьем Вселенском соборе и Иакова, епископа Эдесского, основателя Сирийской монофизитской церкви. Более интересным персонажем является Мелькан. Мусульманские средневековые авторы считали Малькана (по другой версии Маркана) византийским императором, сообщая, что от этого имени произошло название al-malkaniyya («мелькиты»)²³. Так, служащий мамлюкской канцелярии Абу-л-ʿАббас Ахмад ал-Калкашанди (ум. 1418) в своем энциклопедическом труде «Рассвет подслеповатого [то есть момент прозрения] в ремесле сочинительства [официальных документов]» писал: «в некоторых сводных сочинениях я видел, что они [по их названию] относятся к Маркану-кесарю, одному из кесарей ар-Рума, поскольку он покровительствовал толку их, и [что] еще называют их марканиты, что затем было переделано на арабский лад как мелькиты»²⁴. Упоминаемый в данной цитате «Маркан-кесарь» – это византийский император Маркиан (450–457), инициатор созыва Четвертого (Халкидонского) Вселенского собора и активный сторонник проведения в жизнь его решений.

В историческом контексте мелькитами назвали православных христиан Ближнего Востока, исповедующих веру византийских императоров. Отсюда и этимология термина, восходящая к сирийскому слову malkoyo – «царские»²⁵.

Таким образом, согласно ас-Са‘лаби, Павел внес в религию Иисуса два доктринальных элемента: учение о Троице и божественность Иисуса Христа и явился идейным основателем трех христианских доктрин: несториан, монофизитов (в лице яковитов) и православных (в лице мелькитов).

Ас-Са‘лаби, выделяя три основных направления в христианстве, следует традиции, которая была заложена мусульманским комментатором Корана Мукатилем ибн Сулейманом (ум. 767). Последующие мусульманские авторы, такие как Абу Иса аль-Варак (ум. 861), Ибн Хазм (ум. 1064), аш-Шахрастани (ум. 1153), аль-Химьяри (XIII–XIV вв.), Ибн Касир (ум. 1373) будут последовательно расширять и уточнять предложенную предшественниками классификацию, которая окончательно сформируется только к XIV веку²⁶.

Сцена 6: Когда [Павел] получил над ними власть, он вызвал этих троих, одного за другим, и сказал каждому из них: «Ты – мой преемник ²⁷. Я видел Иисуса во сне, и он был доволен мной. Завтра я принесу себя в жертву, так что призови людей к своему учению²⁸. Затем он подошел к алтарю и принес себя в жертву, сказав: «Я делаю это ради довольства Иисуса».

Данная сцена повествует о последних днях жизни Павла. Передав трем своим ученикам разные варианты учения, Павел признается каждому из них по отдельности, что они станут его преемниками после его смерти. Он дает последние наставления своим ученикам и призывает каждого из них проповедовать людям свой вариант учения. Утверждение толкователей о намерении Павла принести себя в жертву, возможно, навеяна фактом мученической кончины последнего, которая в духовном смысле действительно есть жертва, «благоприятная Богу». Да и сам апостол во 2-м послании к Тимофею пишет: «Ибо я уже становлюсь жертвою, и время моего отшествия настало» (2Тим.4:6).

Сцена7: И когда настал третий день, каждый [из троих] призвал народ на свою сторону, и часть народа последовала за одним из них. Они отделились друг от друга и враждуют до наших дней. Все христиане объединяются в эти три группы.

Седьмая – заключительная сцена – повествует о разделении христиан на партии и вражде этих партий между собой. После того, как Павел приносит себя в жертву, трое его последователей распространяют среди своих последователей тот вариант учения, который они получили своего наставника. Впоследствии три ученика Павла, придерживающиеся трех противоречащих друг другу доктрин, стали основателями трех основных христианских групп, которые продолжают враждовать друг с другом вплоть до настоящего времени. Ас-Са‘лаби подводит читателя к мысли, что ни одна трех христианских групп не является последовательницей религии Иисуса, поскольку все они были созданы учениками Павла после его смерти.

Таким образом, в повествовании ас-Са‘лаби Павел предстает перед читателем коварным иудеем, который внедряется в общину христиан с целью извратить их религию своим ложным учением и тем самым увести от первоначального учения Иисуса. Однако Павел несет ответственность не только за искажение религии Иисуса, но и за раскол христиан на три конкурирующие между собой группы.

Важным вопросом нашего исследования является вопрос источника, послужившего для ас-Са‘лаби материалом при составлении повествования о Павле.

Еще Шамуэль Штерн (Samuel Stern) обратил внимание на схожесть повествования ас-Са‘лаби с рассказом учёного-богослова Камаля ад-Дина ад-Дамири (ум. 1405), содержащимся в его работе «Хайат аль-хайаван» («Жизнь животных»)²⁹. Ад-Дамири приписывал рассказ о Павле историку, генеалогу и комментатора Корана Мухаммеду ибн ас-Са’ибу аль-Кальби (ум. 763)³⁰. Поскольку текст комментария аль-Кальби не сохранился³¹, и помимо указания ад-Дамири нет никаких иных свидетельств причастности аль-Кальби к нашему повествованию, мы не можем однозначно утверждать, что история о Павле является оригинальным сообщением аль-Кальби. Вместе с тем есть исследователи, которые допускают вероятность авторства аль-Кальби. Так, исследователь Шон Энтони (Sean Anthony), анализируя повествование о «Павле-фальсификаторе», представленное у исламского полемиста Абу аль-Музаффара аль-Исфара’ини (ум. 1078), отмечает, что ссылка последнего на неких «экзегетов и историков» может указывать на аль-Кальби³². Предположение Энтони основано на том, что некоторые ранние версии повествования восходят к авторитету толкователей (al-mufassirun) и историков (ashab al-tawarikh) ³³, к числу которых принадлежал и аль-Кальби³⁴. Если предположение Энтони является верным, и повествование аль-Кальби является оригинальным, то оно представляет собой одно из самых ранних упоминаний об апостоле Павле в мусульманской литературе.

Небезынтересны наблюдения Штерна, касающиеся параллели рассказа ас-Са‘лаби с иудейским полемическим трактатом «Тольдот Йешу». Данный трактат, дошедший до нас в более, чем ста рукописях XI–XVIII вв.³⁵, содержит не менее двенадцати вариантов повествования³⁶. Безусловно, рукописи «Тольдот Йешу» отражают древние иудейские предания об Иисусе и его учениках, которые были сформированы гораздо раньше их письменной фиксации. Однако относительно времени происхождения данных преданий нет единого мнения. Исследователи предлагают различные варианты датировок, которые ограничены достаточно широким временным диапазоном с II по VIII в.³⁷.

Наиболее полные рукописи «Тольдот Йешу» датируются XVI–XVII вв. и отражают три версии рассказа. Это рукопись из Йемена (обозначается буквой «А»), Страсбургская («S») и Венская («V»)³⁸. В данных версиях представлен сюжет, согласно которому иудейские руководители, недовольные христианами за то, что они, исполняя Закон Моисеев, считали Иисуса Мессией-Спасителем, решили изгнать христиан из своей среды. Они обратились к некоему мудрому иудею и законнику по имени Элияху³⁹ с просьбой внедриться в общину христиан и разложить ее изнутри. Сотворив перед христианами несколько чудес, Элияху убедил их, что он является истинным апостолом Иисуса. Элияху заменил субботу на воскресенье, вместо иудейских праздников установил праздновать Рождество, Крещение и другие христианские праздники, разрешил употреблять нечистую пищу и отменил обрезание. В конце концов Элияху, которого христиане назвали Павлом, заменил прежние праздники новыми и тем самым отделил христиан от иудеев.

По мнению Штерна, именно сюжет о Павле-Элияху из «Тольдот Йешу» послужил для ас-Са‘лаби основным источником для составления повествования о «Павле-фальсификаторе». При этом, в тех местах, где повествование ас-Са‘лаби расходилось с «Тольдот Йешу», Штерн находил особый материал мусульманского автора. Если по версии «Тольдот Йешу» Павел стремится очистить свою религию от нечистот, то у ас-Са‘лаби Павел стремится отвлечь христиан от истинной веры, что, по мнению ученого, «делает его еще более гнусным»⁴⁰.

Версия о влиянии «Тольдот Йешу» на формирование рассказа ас-Са‘лаби кажется вполне обоснованной. Так, многие детали в описании Павла в «Тольдот Йешу» схожи с описанием, представленным у ас-Са‘лаби; кроме того, является доказанной зависимость от «Тольдот Йешу» повествований Сайфа Ибн Умара (ум. 796) и Мухаммеда Абд аль-Джаббара (ум.1025)⁴¹. Мы не можем однозначно утверждать, что послужило источником рассказа ас-Са‘лаби – непосредственно текст «Тольдот Йешу» или повествования Сайфа и Абд аль-Джаббара, несомненно одно: рассказ ас-Са‘лаби так или иначе восходит к традиции «Тольдот Йешу».

Вообще миграцию подобных антихристианских полемических пассажей из еврейских кругов в мусульманские представить совсем не трудно. Каналом для такой передачи вполне мог послужить т.н.israʼiliyyat. В исламе этим термином обозначают вошедшие в тафсиры и хадисы иудейские и христианские предания и легенды⁴². Многие исламские экзегеты (в том числе и ас-Са‘лаби) активно включали israʼiliyyat в свои толкования. Частью этих преданий являются повествования и о «Павле-фальсификаторе»⁴³.

При этом мусульманские авторы не просто транслировали существовавшую ранее иудейскую традицию «Павлова искажения», они ее непрерывно расширяли, пополняя ее новыми деталями. Однако широкое распространение историй о Павле в исламской среде не делало эти истории авторитетными в глазах мусульманских учёных. Причиной тому стало негативное отношение ислама к israʼiliyyat как феномену.

Не смотря на то, что мусульманская традиция восприняла israʼiliyyat в качестве допустимого, косвенного метода доказательств того или иного суждения⁴⁴, многие мусульманские богословы отказывались обращаться к таким повествованиям⁴⁵. Негативное отношение к israʼiliyyat можно проиллюстрировать словами современного сирийского богослова Нуруддина Итра (ум. 2020), который писал следующее: «Самым верным решением для толкователя станет полный отказ от повествования преданий сынов Исраиля и всего бесполезного и отвлекающего от самого Корана и от подробного вникания в его мудрости и законы»⁴⁶. Более того, в современном исламском сообществе, особенно среди сторонников исламского обновления раздаются призывы о необходимости провести ревизию исламских источников (в т.ч. тафсиров) с целью устранения israʼiliyyat как недостоверной части мусульманского предания⁴⁷.

Исходя из вышесказанного, различные повествования о «Павле-фальсификаторе» (в том числе и рассказ ас-Са‘лаби) являются для современного мусульманского ученого нарративом, имеющем крайне низкую степень достоверности и могут рассматриваться только лишь как дань определенной эпохи в истории мусульманской экзегетики.

По итогам нашего небольшого исследования представляется возможным сделать следующие выводы:

1) комментатор Корана Абу Исхак ас-Са‘лаби, несмотря на неоднозначную оценку среди мусульманских ученых, является одним из важнейших фигур в исламской экзегетической традиции;

2) апостол Павел в повествовании ас-Са‘лаби изображается разрушителем единобожия (таухида), виновником искажение мусульманской вести Иисуса, разделения христиан и разжигателем теологической разобщенности;

3) непосредственным или опосредованным источником повествования мог послужить иудейский полемический трактат «Тольдот Йешу»; так же существует версия о текстуальной зависимости повествования от рассказа Мухаммеда аль-Кальби;

4) поскольку повествование является частью преданий israʼiliyyat, оно в исламской традиции не может рассматриваться в качестве достоверного источника информации.

В целом, повествование ас-Са‘лаби является интересным примером рецепции библейского новозаветного персонажа со стороны мусульманской экзегетической традиции, требующим богословского осмысления в рамках христианско-мусульманского диалога.

Список использованных источников и литературы

1. Али-заде А.А. Исраилият // Исламский энциклопедический словарь. М.: Ансар, 2007. С. 312–313.

2. аль-Багави, Абу Мухаммед. Ма‘алим ат-танзиль. Эр-Рияд: Дар тиба, 1989. Т.7.

3. аль-Вахиди, Абу аль-Хасан. Ат-Тафсир аль-Басит. Эр-Рияд, 2010. Т.10.

4. Василев И., свящ. Богословские основания для межрелигиозного диалога в исламской традиции / Распределенный научно-исследовательский центр мониторинга религиозной ситуации в поликонфессиональных регионах. Пятигорск: Снег, 2015.

5. ад-Дамири, Камиль ад-Дин. Хаят аль-хаяван аль-кубра. Дамаск: Дар аль-башаир. 2005. Т.3.

6. Ибн’Адиль, Умар. Аль-Лубаб фи 'улум аль-Китаб. Бейрут: Дар аль-китаб аль-’ильмийа, 1998. Т.10.

7. Иисус Христос в документах истории / сост., статья и коммент. Б.Г. Деревенского. СПб.:Алетейя, 2015.

8. аль-Исфара’ини, Абу аль-Музаффар. Ат-Табсир фи-д-дин ва тамйиз аль-фирка ан-наджийа 'ан аль-фирак аль-халикин. Каир, 2010.

9. Итр Н. Корановедение / Н. Итр. Казань: Российский исламский институт, 2023.

8. аль-Куртуби, Абу ‘Абдуллах. Аль-Джами ли-ахкам аль-Кур’ан. Бейрут: Ар-рисаля, 2006. Т.7.

9. ан-Найсабури, Низам ад-дин. Гараиб аль-Кур’ан. Бейрут: Дар аль-китаб аль-’ильмийа, 1996. Т.3.

10. Нофал Ф.О. Ранняя исламская апологетическая традиция: краткий очерк// Свет Христов просвещает всех: Альманах Свято-Филаретовского православно-христианского института. Вып. 14. М.: СФИ, 2015. С. 129–147.

11. Панченко К.А. Мелькиты // Православная энциклопедия. М., 2016. Т.44. С. 659–661.

12. ар-Рази, Фахруддин. Мафатих аль-гайб. Эр-Рияд: Дар аль-фикр, 1981. Т.16.

13. ас-Са’лаби, Абу Исхак. аль-Кашф ва аль-баян ’ан тафсир аль-Кур’ан. Бейрут, 2004. Т3.

14. Селезнев Н.Н. Христиане в сводном труде служащего мамлюкской канцелярии: ал-Калкашанди о христианстве и его основных конфессиях // Символ. 2010. № 58. С. 395–396.

15. аль-Хазин, Абу аль-Хасан. Лубаб ат-тавиль фи ма‘ани ат-танзиль. Бейрут: Дар аль-китаб аль-’ильмийа, 2004. Т.2.

16. Albayrak I. Qur'anic narrative and Isráiliyyat in Western scholarship and in classical exegesis. Diss. University of Leeds, 2000.

17. Anthony S. The composition of Sayfb.'Umar's account of King Paul and his corruption of ancient Christianity // Der Islam. Vol. 85 (1). P.164–202.

18. Atallah W. al-Kalbī // The Encyclopaedia of Islam (2^nd edn – EI²). Leiden and London: Brill, 1960–2004. Vol. IV (1997). P. 494–496.

19. Brockelmann C. al-T̲h̲aʿlabī // Encyclopaedia of Islam. First Edition (1913–1936). Leiden: Brill, 1993. Vol. 8 (Táif–Zurkhana). P. 735–736.

20. Dan J. Toledot Yeshu // Encyclopaedia Judaica / Michael Berenbaum; Fred Skolnik. 2nd ed. Detroit: Gale Virtual Reference Library. 2007. Vol. 20. P 28–29.

21. Gero S. Apocryphal Gospels: A Survey of Textual and Literary Problems // Aufstieg und Niedergang der Römischen Welt. 1988. Vol. 25. №. 5. P. 3970–3995.

22. Klausner J., Jesus of Nazareth: His life, times, and teaching. London: George Allen & Unwin, 1925.

23. Mertoğlu S. Sa‘lebî // Türkiye Diyanet Vakfı İslâm Ansiklopedisi. İstanbul, 2009. Vol. 36. S. 28.

24. Riddell P. al-Thaʿlabi, Abu Ishaq Ahmad // The Qurʾan: an Encyclopedia / ed. O. Leaman. London; New York: Routledge, 2006. P. 653–655.

25. Rippin A. al-Thaʿlabī // Encyclopaedia of Islam. 2nd ed: in 12 vol. / edited by P. Bearman; Th. Bianquis; C. Bosworth; E. van Donzel& W. Heinrichs. Leiden: Brill, 2000. Vol. 10. P. 434.

26. Reynolds G. A Muslim Theologian in the Sectarian Milieu: ʿAbd al-Jabbār and the Critique of Christian Origins. Leiden, Boston: Brill, 2004.

27. Rubenstein J. Stories of the Babylonian Talmud. Baltimore: Johns Hopkins University Press, 2010.

28. Saleh W. The Formation of the Classical Tafsîr Tradition: The Qur’ân Commentary of al-Tha‘labî (d. 427/1035). Leiden–Boston: Brill, 2004.

29. Stern S. ‘Abd al-Jabbār’s Account of How Christ’s Religion Was Falsified by the Adoption of Roman Customs // The Journal of Theological Studies. Т. 19. №. 1 (1968). Р. 128–185.

30. Stökl Ben Ezra D. An Ancient List of Christian Festivals in Toledot Yeshu // Harvard Theological Review. Vol. 102. №. 4 (Oct. 2009) P. 481–496.

31. Vajda G. Isrāʾīliyyāt // Encyclopaedia of Islam. 2 ed. Leiden. 1997. V.4. P. 21.

32. Van Koningsveld P. The Islamic Image of Paul and the Origin of the Gospel of Barnabas // Jerusalem Studies in Arabic and Islam. Vol. 20.(1996). P. 200–228.

33. Worth R. Alternative Lives of Jesus: Noncanonical accounts through the early Middle Ages. Jefferson, N.C.: McFarland & Co., 2003.