Русская школа трезвости: почему мы не лечим, а учим

Русская школа трезвости: почему мы не лечим, а учим

Содержание

В августе 2026 года на берегу Иссык-Куля прошёл слёт трезвенников Средней Азии. Одну из лекций прочитал диакон Иоанн Клименко — кандидат химических наук, ответственный за организацию трезвенной работы при храмах Москвы, председатель Первого Московского общества трезвости. Разговор шёл о том, откуда выросла Русская школа трезвости, чем она отличается от программы «12 шагов» и почему трезвенная работа — это не лечение, а обучение.

Об авторе

Диакон Иоанн Клименко — клирик Марфо-Мариинской обители милосердия, кандидат химических наук. По благословению Патриарха отвечает за организацию трезвенной работы при храмах Москвы, возглавляет Первое Московское общество трезвости. В трезвенном служении с 2006 года, автор книги «Я не алкоголик», выдержавшей несколько переизданий. Прямая линия и другие материалы — на официальном сайте диакона Иоанна Клименко.

О чём идёт речь

* 00:00:34 — Апостолы трезвости: как это работало в XIX веке
* 00:08:54 — Почему сегодня нельзя повторить буквально
* 00:11:12 — Возрождение движения и Геннадий Шичко
* 00:16:23 — Технология — это мясорубка. Важно, что в неё закладывают
* 00:19:25 — Это не «школа отца Иоанна». У всех нас были учителя
* 00:22:07 — 18 июля 1882 года: день рождения движения
* 00:26:42 — «Всем миром договоримся»: сельские сходы и ответ Синода
* 00:31:25 — Вопрос из зала: роль старообрядцев
* 00:36:27 — Была ли Россия трезвой до революции
* 00:42:40 — 1935 год: как появились «Анонимные алкоголики»
* 00:48:47 — Как выродилась обетная практика и почему победило слово «болезнь»
* 00:54:49 — Школа трезвости сегодня: это обучение, а не лечение
* 00:58:21 — Вред малых доз: почему бесполезно говорить про печень
* 01:07:18 — Главный вред малых доз — социальный
* 01:09:05 — Кто на самом деле вовлекает людей
* 01:15:10 — Трезвость как ценность, а не как отсутствие алкоголя
* 01:16:52 — Конспекты, домашние задания, наставник
* 01:19:08 — Как пройти школу трезвости дистанционно

00:00:34 — Апостолы трезвости: как это работало в XIX веке

Меня зовут диакон Иоанн Клименко. Двадцать лет я занимаюсь трезвенным служением, много лет отвечаю за организацию трезвенной работы при храмах города Москвы. Сегодня мы поговорим о центральном элементе этой работы — о школе трезвости. Начну немного издалека.

Есть книга о митрополите Владимире (Богоявленском) — я привёз несколько экземпляров. Он был лидером дореволюционного трезвенного движения, последовательно возглавлял несколько важнейших кафедр, а для нас особенно значимо то, что он был митрополитом Московским. По его инициативе создано Московское епархиальное общество трезвости, и он был не просто его почётным председателем — он был действующим локомотивом этого дела.

Он очень много потрудился для того, чтобы трезвое движение росло и люди возвращались к трезвой жизни. У него есть множество проповедей, и в одной из них он описывает, как действовали так называемые апостолы трезвости.

Здесь нужно сделать оговорку. Многие знают, что большое трезвое движение было в России в
XIX и XX веках. Но не все знают, что Россия — не родина слонов, и трезвое движение зародилось не у нас. Первое трезвое движение как крупное общественное явление возникло в США. Когда отец Иона Займовский писал свою диссертацию, он в том числе и у меня спрашивал материалы по концу XVIII — началу XIX века.

Почему именно там? Любое общественное движение появляется как ответ общества на вызов, на беду. Промышленное производство алкоголя было освоено сначала в США, потом в Западной Европе, и лишь затем достигло таких масштабов в России. Соответственно, и проблема пьянства возникла там раньше — не как проблема отдельного человека, а как язва в жизни общества. А вслед за проблемой появился и ответ христианского сообщества: сначала в США, потом в Европе, потом уже у нас.

Вот картина, которую описывает митрополит Владимир. В каком-то немецком городке внезапно появляются афиши — их очень много, они на всех углах. В такой-то день к нам в город приезжает известнейший проповедник трезвости. Зачастую это священнослужитель.

И вот в этот вечер, уже после работы, в городе огромное стечение народа: в такой городишко приезжает такой яркий человек. Весь город стекается в собор — самое большое здание.
Проповедник выступает с первой речью: он говорит о бедственном положении, в котором находится общество, о распространяющемся пьянстве, о традициях трезвости, которые начали забываться.

А дальше он ведёт такие беседы семь или восемь дней подряд. Мы видим, что это не одна яркая проповедь и не одна брошюра. Это цикл. Цикл лекций, цикл встреч, где проблема рассматривается на всех уровнях: с медицинской точки зрения, что происходит с семьёй, что происходит с экономикой, что происходит со страной, что происходит с нашей христианской духовной жизнью. На уровне отдельного человека — телесном, душевном, духовном. На уровне семьи. На уровне общества.

Первый день мог быть понедельником, а мог быть и воскресеньем, в зависимости от загруженности этого самого апостола. Но последний день всегда был воскресным. Люди собираются на богослужение, и это уже апогей — огромное собрание, не вечернее, а утреннее.
После литургии звучит последняя, завершающая проповедь. А затем все присутствующие хором,
вслед за проповедником, произносят обет трезвости.

Вот перед нами школа трезвости. Проповедник уезжает, но, как пишет митрополит Владимир,
ссылаясь на западные источники, жизнь в городе меняется.

00:08:54 — Почему сегодня нельзя повторить буквально

Можем ли мы сейчас сделать так же? Некоторые пытаются. Но, по моему мнению, есть принципиальная разница.

Люди, которые собирались в тот собор, — это были разные города и разные страны, но это были христиане. У них был камень, был фундамент — Христос. И на него можно было опереться.
Мой выбор трезвого образа жизни — это моя любовь к Богу и к ближнему. Трезвые убеждения были связаны с религиозными: я христианин, и именно поэтому я хочу жить трезвым. Я понял,
насколько это важно не только для меня и моего здоровья, а вообще для всех людей.

Это проявление благочестия. Как сказал отец Игорь, обет — это форма богопочитания. Это моя любовь к Богу и моя любовь к ближнему.

Заметьте: люди давали эти обеты не ради себя. Что же, весь город — сплошь алкоголики?
Конечно, среди них были и пьяницы, какой-то процент. Но обет давали ради жены, ради детей,
ради семьи, ради того, чтобы вернуться к Богу и к благочестивой христианской жизни. А не потому, что печень отвалилась и больше уже нельзя.

Тогда не требовалось создавать этот фундамент. Люди уже были христианами — больше или меньше, хуже или лучше, но всё-таки несравнимо в большей степени, чем сейчас. По крайней мере, в России. Германию я не знаю, в Америке не был, но у нас так называемых практикующих христиан очень мало. И даже те, кто практикует, — ещё вопрос, насколько глубоко они осознают, что такое христианская жизнь. Поэтому действовать так прямолинейно, за одну неделю, мы сейчас не можем.

00:11:12 — Возрождение движения и Геннадий Шичко

Трезвое движение в современной России начало возрождаться где-то в шестидесятые годы. Но это был длительный инкубационный период. Отдельные люди в разных городах Советского Союза
— многие из них искренние коммунисты, переживавшие за страну, — видели, как разрастается народное пьянство, и начинали думать: почему это происходит и что с этим делать.

Потихоньку они знакомились друг с другом. Кто-то печатал в газетах свои статьи и размышления, так и находили единомышленников. Шестидесятые, семидесятые годы — они осмысляли, что происходит и в чём причины. И уже на новом уровне школа трезвости была создана в конце семидесятых, скорее даже в начале восьмидесятых.

Здесь обычно упоминают имя Геннадия Андреевича Шичко. Это действительно замечательный человек — очень искренний, очень яркий, человек своего времени. Кандидат биологических, не медицинских, наук, психофизиолог, работавший в Институте экспериментальной медицины в Ленинграде.

00:13:33 — Что на самом деле сделал Шичко

При всём его таланте и при том, что он действительно очень многое сделал для возрождения трезвенного движения, Шичко работал не на пустом месте. Не то чтобы он сидел в тиши своего кабинета — хотя он много сидел в тиши своего кабинета — и вдруг выдал готовую школу.

Он и сам этого не скрывает: он тщательно изучал материалы дореволюционного трезвенного движения. А оно было в нашей стране большим и выпускало миллионы листовок, сотни тысяч экземпляров газет, несколько десятков наименований одних только трезвых газет. Газеты,
журналы, книги, брошюры. В 1912 году по инициативе митрополита Владимира прошёл первый съезд практических деятелей на трезвенной ниве — первый православный съезд по трезвенной работе, и проходил он в Москве, потому что митрополит Владимир был тогда Московским митрополитом. Труды этого съезда — целый трёхтомник.

Это очень важно понимать: от дореволюционного движения осталось очень много книг и материалов, и Геннадию Андреевичу они были доступны в библиотеках Ленинграда и Москвы.

Второе, о чём он не мог упомянуть в силу обстоятельств. Он работал в научно-исследовательском институте, а у института был доступ к западной научной литературе того времени. И сейчас нам очевидно, что он заимствовал новейшую на тот момент технологию: в начале шестидесятых в западной литературе начали описывать когнитивно-поведенческую психотерапию. Когнитивное — значит осознающее, осмысляющее. Я осмысляю, переосмысливаю и на основе этого меняю своё поведение. Основные элементы этого можно найти и в святоотеческих трудах, но именно как технология она была описана в западной литературе,
первые статьи — начало шестидесятых.

00:16:23 — Технология — это мясорубка. Важно, что в неё закладывают

Шичко блестяще соединил идеи дореволюционного трезвого движения с этим аппаратом. Потому что когнитивно-поведенческая терапия — это технология. Это как мясорубка: смотря что в неё
загружать. Сама по себе она не несёт идей. Она, правда, говорит о том, что ведущий занятия должен быть носителем и образцом, что личный пример крайне важен.

Но что ты несёшь? Как ручку у мясорубки крутить — этому научат. А что ты туда закладываешь? На основе чего происходит переосмысление? Человек был убеждён так, а потом меняет убеждения — на каком основании? Как говорил Геннадий Андреевич, на основе объективных научных знаний.

И очень важно, чтобы ты давал не сухую информацию. Важно эмоциональное восприятие,
эмоциональная подача. Важен личный пример, потому что тот, кто ведёт эту работу, призывает людей идти за собой и вместе с собой. Если он транслирует убеждения, он должен иметь эти убеждения сам.

Представьте профессора теологии, который изучил все религии и всё про них знает, а сам при этом человек неверующий. Он говорит: «Так, ребята, вы кто? Христиане? Православные?
Понятно. Хотите стать православным христианином? Хорошо, сейчас я прочитаю курс лекций о православном христианстве — что это такое, насколько это хорошо, насколько это важно,
насколько это, как они считают, единственный путь. Я, правда, по нему сам не иду, но сейчас всё изложу». Ярко, эмоционально. Только понять его будет невозможно, если сам он не исповедует того, о чём говорит.

Поэтому Геннадий Андреевич соединил идеи дореволюционного движения с современной формой и современным языком. Он сказал о том же самом, но уже не в 1913 году, а в 1973-м или в
1983-м. И те, с кем он вёл многочисленную переписку, помогали ему подбирать аргументы: что происходит с экономикой, что с народонаселением. Мы больше знаем доклад Фёдора Григорьевича Углова 1981 года, но и у Геннадия Андреевича был доклад на той же конференции. Эти доклады были суммой работы всего зарождающегося трезвого движения.

00:19:25 — Это не «школа отца Иоанна». У всех нас были учителя

Поэтому очень важно понимать: та школа трезвости, о которой мы сегодня говорим, — это не школа трезвости отца Иоанна Клименко, как некоторые говорят. И даже, наверное, не школа трезвости отца Игоря Бачинина — если отец Игорь со мной согласится.

У всех нас были учителя. Наши учителя учились у своих учителей. Да, был разрыв — примерно пятьдесят лет, от тринадцатого или восемнадцатого года до шестидесятых, когда появились первые статьи и первые люди, начавшие всё заново. Но этот разрыв был преодолён за счёт того, что осталась литература и к ней можно было приобщиться. Мы наследуем то, что было в русском трезвенном движении. Поэтому я и говорю, что я представитель Русской школы.

Кстати, Геннадий Андреевич был очень скромным человеком и очень хотел, чтобы его дело перенимали другие и несли дальше. Свой метод он ни в коем случае не называл собственным именем. Он назвал его так: метод самоизбавления от алкоголизма и табакокурения.

Почему самоизбавления? Потому что никто не залезает человеку в голову, никто его не гипнотизирует и не кодирует. Человек изучает, осмысляет, принимает — и на основе этого сам делает осознанный выбор в пользу абсолютно трезвой жизни. Учитель стоит рядом и помогает,
но действует человек сам, проявляя собственную свободу и делая собственный свободный выбор.

Это уже последователи назвали метод именем Шичко. Будь он жив, он был бы против, потому что он суммировал работу очень многих людей и состоял в переписке с яркими представителями трезвого движения того времени.

00:22:07 — 18 июля 1882 года: день рождения движения

Итак, мы наследники русской трезвой традиции, Русской школы трезвости. При этом в нашей риторике много общего с риторикой трезвого движения XIX века в Германии и США — потому что то тоже было христианское трезвое движение. Если говорить не о богословских понятиях, а именно о трезвости, сходства очень много. Другое дело, что об этом американском, немецком,
французском движении сегодня многие забыли. Католическая церковь забыла настолько прочно,
что совершенно не помнит, что когда-то вела эту работу.

А началось у нас всё вот с чего. Кто тогда знал, что 18 июля 1882 года станет датой?
Сергей Александрович Рачинский дал свой первый обет трезвости — он и примерно пятьдесят человек из его односельчан, членов приходской общины. Кто тогда думал, что это будет зарождением трезвого движения? Какое-то село Татево, Смоленская губерния.

Хотя человек он был непростой. Отставной профессор Московского университета, вынужденный из-за своей непримиримой позиции уехать в родовое поместье. По сути — в ссылку. Профессор,
выкинутый из жизни.

Но он был не таков. Он создаёт первую народную школу. Оказавшись в сельских реалиях конца
XIX века, он видит: дети должны не только уметь читать, они должны уметь считать, им нужно преподавать не только катехизис, но и математику. При этом сам он человек глубоко верующий.

А потом, видя картины сельской жизни, связанные с пьянством, он как педагог начинает думать: что же с этим делать?

И дальше — точно так же, абсолютно так же, как потом Геннадий Андреевич, как многие-многие из нас. Он пишет в одном из писем: пока я только говорил об опасности пьянства, но сам держался умеренности в его употреблении, меня все слушали, со мной все соглашались — но за мной не пошёл никто. Это как тот самый профессор теологии. И там же он пишет: когда я сам исполнил священный обет трезвости, за мной пошли тысячи.

Поэтому днём рождения нашего современного движения можно считать 18 июля 1882 года.

Рачинский вёл большую переписку, и по его образцу начали создаваться другие общества трезвости: в Санкт-Петербурге, Первое Московское общество трезвости в 1892 году — председателем которого я сейчас являюсь, Казанское общество и так далее. Это пошло по всей России.

См.: С чего начиналось трезвое движение

00:26:42 — «Всем миром договоримся»: сельские сходы и ответ Синода

До этого, в 1858–1859 годах, было небольшое народное, стихийное трезвое движение. Но оно не было организовано и было запрещено и подавлено. И с пятьдесят девятого года до восемьдесят второго, пока Рачинский не нашёл ключик, движения фактически не существовало.

А дело было так. Распространяется откупная система: откупщик покупает лицензию, приезжает в деревню, открывает торговлю и начинает торговать водкой. Винокуренных заводов много, и эта система проникает в каждую деревню. В традиционной сельской общине алкоголь, конечно,
был, случались и отдельные пьянства, но когда водка начинает продаваться в таких объёмах —
такого не было никогда.

Люди понимают, что в их жизни что-то очень сильно меняется, и пытаются что-то сделать.
Первое, что делают сельские сходы, — пишут письма: не давайте этим откупщикам права открывать лавки, пусть не будет этой торговли. Письма остаются без ответа, потому что государство… ну как сейчас с игорным бизнесом. Они же налоги платят. Вот сейчас на Алтае открыли новую игорную зону — и что там пишут жители Алтая? А кого это интересует?

Письма, жалобы, воззвания остались без ответа. И тогда по России, начиная с западных губерний и до центральных, прокатилась волна: сельские сходы стали собираться и принимать решение — а давайте мы всем миром. Это выражение у нас в языке ещё осталось, хотя многие уже не очень точно понимают его смысл. Мы община — сельская, приходская — и мы всем миром договоримся, что никто туда не пойдёт и ни капли у него не купит.

Запретить ему торговать нельзя. А договориться о бойкоте — можно. И он разорится, он уедет от нас, потому что мы не будем покупать. Может, какой-то пьяница ночью к нему и приползёт,
но на нём таких денег не заработаешь.

Дальше произошло вот что. В Синод поступило обращение: мол, некоторые священники заставляют людей давать обеты полного воздержания. И там чёрным по белому: вино нужно в нашем климате и полезно для здоровья, если употреблять умеренно, а подобные сходы противоречат всему, и эту практику надо запретить. Под вином, разумеется, имелась в виду водка.

Несмотря на это, в августе 1859 года Синод дал официальный ответ, который некоторые из нас знают наизусть — это замечательные слова. Священнослужителям благословлялось живым примером собственной жизни и частой проповедью в церкви о пользе полного воздержания способствовать благой решимости народа полностью воздерживаться от употребления.

Правда, у нас в трезвенной среде цитату обычно обрезают, хотя дальше нет ничего опасного:
при этом заставлять людей давать обет трезвости не нужно. Священники, естественно, и не заставляли. Просто на сельском сходе присутствовал и батюшка, и если такое дело решили —
благословите, батюшка. Ну и батюшка благословлял. Может быть, служили молебен на начало доброго дела. Давайте помолимся.

00:31:25 — Вопрос из зала: играли ли в этом деле значимую роль старообрядцы, о которых говорят, что они полностью не употребляют алкоголь?

Знаете, мне недавно один умный человек объяснил, в чём отличие клуба от общества или общественной организации. Клуб направлен внутрь: вот мы, члены клуба, мы собираемся, все наши интересы внутри. А общество полагает цели вовне. Да, есть и внутренняя жизнь, мы собираемся, мы общаемся, но у нас есть внешние цели.

У старообрядцев ориентир направлен вовнутрь — на сохранение не только особенностей богослужения, но и всего уклада жизни. Они постарались законсервировать всё: не только богослужебный устав, но и устав жизни. И это очень хорошо, и за это им большая благодарность. Именно благодаря им наше общество открыло для себя русскую икону — в тот период возрождения на рубеже XIX и XX веков, когда иконы у нас были уже совершенно другие, росписи другие, и пение другое. Интерес к русской иконе, к русскому — в скобочках,
византийскому — пению был очень большой. И старообрядцы были таким живым музеем жизни русского человека XVII века.

Старообрядцы были двумя руками за трезвость, она была у них очень распространена. Хотя нельзя сказать, что они были абсолютно трезвы. У них был запрет на сикеру, который они впоследствии ассоциировали с водкой. Старообрядец водку не пьёт — это стопроцентно. Может ли он пить виноградное вино или пиво? В принципе, запрета нет. Но очень одобрялось, если человек живёт абсолютно трезво. А женщины — вообще какое вино?

То есть у них сохранилось понимание: человек может жить трезвым, и это очень хорошо. А в нашем сообществе трезвость постепенно, как утраченная добродетель, совершенно выпала из общественного и православного самосознания.

Я всегда привожу в пример одного батюшку — это был 2007 или 2008 год. Я тогда был ответственным секретарём Всероссийского православного братства «Трезвение». И вот московский священник говорит мне: ты уж определись — или ты православный, или ты трезвый. Это вещи несовместимые. Московский священник, 2008 год. Настолько непросвещено ещё было наше сообщество, и не только духовенство: оказывается, человек может быть трезвым.

Старообрядцы этого не теряли: трезвым жить можно, это хорошо и замечательно, это лучше,
чем понемножку иногда употреблять.

00:36:27 — Была ли Россия трезвой до революции

Старообрядческая церковь очень поддержала трезвое движение. Но, поскольку вектор у них направлен внутрь, существенного влияния на общественную ситуацию они не оказали.

У нас тут в чате возник вопрос: а как жила Россия до революции, трезвая она была или нет?
Иногда любят говорить, что Россия была самой трезвой страной Европы или на втором месте с конца после Норвегии. Ну так вот непонятно: а чего же тогда пьянство в деревне? Что такое?
Почему люди так забеспокоились, что стали создавать общества трезвости именно как ответ на проблему?

Потому что это средняя температура по больнице. Во-первых, приводимые цифры — литр, два или три на человека — это только официальный алкоголь. Тогда не было понятия нелегального изготовления, не было запрета: любой человек мог делать у себя вино, пиво, брагу, самогон.
Поэтому официальная статистика получается хорошей.

Плюс — и это удивительно — каждый четвёртый этнический русский до революции был старообрядцем разных толков и групп. А жизнь в старообрядческих деревнях и в нестарообрядческих отличалась разительно.

Но при этом у старообрядцев не было и мысли о проповеди трезвости вовне. Для кого проповедовать? Для никониан? Да пусть эти пьяницы сдохнут. Вот мы, настоящие русские люди,
будем жить трезво, и у нас в семьях будут трезвые. Для себя норму сохраним. А эти отступники, еретики — понятно, они там все пьяницы, и сдохнут они все.

Неужели старообрядец поедет проповедовать на площадь? Зачем ему ехать в этот Содом и Гоморру, в Санкт-Петербург? Ни в коем случае. Ничего он проповедовать не будет. Для себя,
для своей семьи — обязательно.

Старообрядчество сохраняло себя, пока за него не взялись большевики. И оно было уничтожено фактически как класс. Оно было разрозненное, всякое-разное, но большое, а сейчас очень маленькое. Почему? Потому что это купцы, фабриканты, кулаки — классовые враги. Уничтожали их не столько за то, что они старообрядцы или христиане, а именно за это. Поэтому из советского времени старообрядчество вышло гораздо более ослабленным, чем наша Церковь.

И надо сказать, что то, что у них было в плане трезвости до революции, — «старообрядец водку не пьёт» — в современном старообрядчестве тоже не сохранилось. Они это потеряли,
забыли. Хотя генетически что-то остаётся, и решение их собора о том, что абсолютная трезвость — это очень хорошо и приветствуется, было принято раньше, чем наша Церковь приняла концепцию по утверждению трезвости. У них и до сих пор: если ты живёшь трезво,
тебе никто ничего не скажет.

00:40:45 — Родственное движение на Западе

Нам важно понимать, что мы являемся частью русского трезвого движения. А родственно нам христианское трезвенное движение, которое было в Америке и Европе, — но которое сейчас днём с огнём не сыщешь.

Оно, впрочем, до сих пор существует. Самая крупная трезвенная организация называется IOGT
— Международная организация добрых храмовников. По-русски это иногда переводят очень вольно. Родилась она в середине XIX века. Это было именно христианское движение — как бы содружество добрых христиан. Организация жива до сих пор, там десятки тысяч человек, но сравнивать с тем, что было когда-то, — небо и земля. А католическая церковь совершенно забыла об этой работе и вообще не помнит о движениях, которые были.

00:42:40 — 1935 год: как появились «Анонимные алкоголики»

И вот 1935 год — действительно знаковое событие. Встретились два несчастных алкоголика,
Билл и Боб. Где-то в Америке — я штаты путаю, я не оттуда родом. Любой человек из двенадцати шагов вам скажет, в каком городе была эта встреча.

И они создают двенадцатишаговую программу. Меня многое здесь поражает, и я даже завидую:
через четыре года выходит книга «Анонимные алкоголики», в которой программа уже изложена.

00:43:23 — Реплика из зала: они не были христианами.

Они были христианами. Но что очень важно — они принадлежали к протестантскому движению, к так называемым оксфордским группам. Это движение внутри протестантизма за возрождение.
Протестанты ведь родились как протест против определённых явлений в Католической церкви,
но потом за столетия и сами куда-то сползли, стало даже хуже, чем было. И возникает движение за возрождение истинного протестантизма. Они были родом из этих групп или, по крайней мере, кто-то из них был с ними знаком.

Так что нет, они были христианами. И сама программа, несомненно, не просто духовная, она христианская. Но при этом, конечно, протестантская — мы это сразу видим. Например, исповедь там зашита в программу.

00:44:42 — Два движения, которые не пересеклись

Для понимания современной ситуации важно вот что: мы у них не списывали и они у нас не списывали. Русское трезвое движение зародилось, развивалось активно, имело свои внутренние проблемы — и в семнадцатом-восемнадцатом году исчезает. А эти появляются в тридцать пятом.
То есть в момент существования нашего движения тех идей ещё вообще не было.

Другой вопрос, на который у меня нет ответа: почему они не заимствовали идеи американского трезвого движения? Есть только догадка. Американское трезвое движение к тому моменту слабело и умирало, так же как европейское.

С чем это было связано? В первую очередь — с ослаблением христианской жизни. Не то чтобы люди заявляли: всё, я больше не христианин, не лютеранин. Формально нет. Но на чём строился обет трезвости? Поскольку это обет Богу, фундамент — моя вера, я как христианин.

У нас сельские сходы были запрещены, а в Норвегии — нет. И там примерно с двадцатых годов не было принято ни одного решения ни одним сельским сходом о запрете продажи алкоголя на своей территории. В итоге в семьдесят пятом году эту норму официально отменили — потому что ею просто никто не пользовался.

Почему таких решений не было? Ну вот я люблю вино, мне оно нравится. Почему это я ради каких-то пьяниц должен себе в чём-то отказывать? Если я христианин, то да, такая идея возможна: ради брата моего. Апостол Павел, Послание к Римлянам, четырнадцатая глава,
двадцать первый стих: не буду есть мяса и пить вина, дабы не искушать брата. Ради брата, а не ради себя.

Но если люди потихоньку утрачивают христианские корни, пусть даже не отрекаясь от Христа —
он до сих пор ходит в свою кирху и так далее, — то сама идея отказаться от чего-то ради другого исчезает. У меня нет никаких проблем, мне нравится вкус, что такого? Почему я не могу отдохнуть? А эти пьяницы — это проблемы пьяниц, пусть сами и лечатся.

00:48:47 — Как выродилась обетная практика

Весь пафос трезвого движения XIX века держался на другом: посмотрите, что происходит со страной, с обществом, с нашим христианским сообществом. Трезвость — это моя гражданская позиция. Это моя позиция как христианина. Так было и в Америке, и в Германии, и у нас.

А постепенно — и об этом в России говорить не принято — обет трезвости стал восприниматься как обет для пьяниц.

Вспомните 1882 год. Рачинский сам даёт первый обет. Он готовил этот день: обращался к односельчанам речами, объяснял. Была подготовка, была некая школа трезвости. И вот, на праздник преподобного Сергия, при большом стечении народа, он посреди храма даёт обет трезвости и приглашает других.

И возникает пауза. Представляете? Тишина.

И вдруг одна уважаемая женщина из этого села тоже выходит на середину храма и тоже даёт обет. За ней другая, третья, четвёртая. Мужчина, женщина. В итоге в этот день обет дали около пятидесяти человек — весь приход, не всё село. Коллективные обеты ведь были запрещены. Вот какой ключик он нашёл: коллективные — запрещены, а это личный обет. Кто может запретить человеку дать личный обет? Это невозможно.

Вот эта пауза. Кто эти пятьдесят? Что, они все пьяницы? Нет. Кто первая? Уважаемая женщина. Обеты давали люди, которые говорили: да, я хочу жить трезво. Не ради себя, не ради своего здоровья — со здоровьем у них было всё в порядке, — а ради других, ради Христа.

И вдруг в уставах дореволюционных обществ трезвости мы встречаем разделение: есть члены общества, есть кандидаты, а есть отдельно члены по обету, у которых нет права голоса на общем собрании. Члены по обету — это те самые пьяницы. Получается, обет — для пьяниц? Они давали его на три месяца, на полгода, на год, до Пасхи. На сколько тебе надо закодироваться?

Это вырождение обетной практики. И оно произошло и у нас, и в Европе.

Итак, с одной стороны — слабеющее трезвое движение и ослабление христианских принципов жизни. С другой — на пьедестале наука и медицина. А медицина говорит: это болезнь. Попы там какие-то тёмные, тысячу лет людям голову морочат. А мы врачи, мы учёные, мы видим: это болезнь, её лечить надо. Только лекарства пока не нашли, ищут.

Поэтому в тридцать пятом году Билл и Боб берут это оттуда: алкоголизм — болезнь, болезнь неизлечимая, как на тот момент уже сказала медицина.

Поэтому в двенадцати шагах про алкоголь как таковой ничего и нет. Есть неизлечимая болезнь и есть Господь, который может удерживать меня от алкоголя. Вся программа — это программа христианской жизни. Я знаю только, что я бессилен перед алкоголем, что для меня это смертельно, потому что я смертельно болен, но Господь может хранить меня сколько угодно.

И это постоянная практика — то, чего, кстати, нет в русском трезвом движении. Я постоянно практикую эти двенадцать шагов, а потом начинаю практиковать их во всех сферах жизни.
Очень интересная штука. Здесь возможна дискуссия, но об этом нам надо говорить вместе.

00:53:11 — Почему у нас другая модель

Когда русское трезвое движение стало возрождаться, Шичко знал об анонимных алкоголиках и сам о них писал. Он говорил, что на Западе есть такая трезвость, которая основана на одном-единственном факте: я алкоголик, мне нельзя.

А другим? Другим можно. Ну, если другие тоже алкоголики — давайте к нам. Мы особый сорт людей, вот таких вот больных. А до всех остальных нам дела нет.

Их трезвость странная: она основана на одном факте, и транслировать свои убеждения такой человек может только алкоголикам. А трезвое движение — американское, немецкое, русское —
шло ко всем: к детям, к подросткам, к родителям, к алкоголикам, к пьяницам, к тем, кто выпивает эпизодически. У анонимных алкоголиков цели ограниченные. Но, правда, то, что они умеют, они умеют очень хорошо: они работают с алкоголиком.

00:54:49 — Школа трезвости сегодня: это обучение, а не лечение

Итак, вот где наши корни. И на самом деле корни даже не в русском трезвом движении:
русское трезвое движение своей основой имело Христа. Это христианское, православное движение, где мы действуем не ради себя и не за себя, а ради Христа и ради ближних.

Сегодня в России есть Русская школа трезвости и есть двенадцатишаговая программа. Они принципиально разные, они выросли из разных корней.

Что мы делаем в школе трезвости? Мы даём человеку знания. Раз это школа — значит,
обучение. Это не лечение и не психотерапия.

Шичко не любил, когда его работу называли психотерапией, — тем более в Советском Союзе семидесятых. Какая психотерапия? Он не был психологом. И даже если бы тогда это можно было назвать когнитивно-поведенческой психотерапией, он был бы резко против.

Если навесить на нашу работу ярлыки современных врачей, психиатров и психотерапевтов, то получится, что я занимаюсь рациональной психотерапией. Но я не занимаюсь психотерапией. Я
просто даю людям знания. Врач, излагающий научные факты об алкоголе, говорит: я занимаюсь рациональной психотерапией. Пусть говорит, он на работе, он психотерапевт. Но зачем нам-то говорить на этом языке?

Мы общаемся с людьми и даём им знания. Знания о трезвости и её преимуществах: что такое трезвость, в чём её преимущества. И знания об алкоголе, никотине, других наркотиках: в чём их опасность. Причём на всех уровнях — телесном, душевном, духовном, социальном.

Мы вчера немного говорили с Денисом об этом. В семидесятые годы в психотерапевтической среде родилась концепция: био-психо-социальная модель, потом добавили букву «д» —
духовное. Я могу говорить на этом языке, но не очень люблю. Лучше нам говорить по-русски:
человек состоит из тела, души и духа. Но человек не один — рядом семья, друзья, рабочий коллектив, всё общество. Вот и социальный уровень. По-русски как-то понятнее, особенно в общении с обычными людьми.

00:58:21 — Вред малых доз: почему бесполезно говорить про печень

В школе трезвости эти темы раскрываются подробно и последовательно. Начинаем с телесного уровня: что алкоголь делает с телом человека.

И здесь очень важно: нам не нужно говорить про цирроз печени. Зачем? Это и так всем понятно. Ещё в 2007 году я написал статью «Вред малых доз алкоголя». Если мы призываем к трезвости любого человека, мы должны показать разницу между употреблением малых доз хорошего, культурного, вкусного, дорогого алкоголя — и трезвостью. Есть ли опасность в этих малых дозах? Говорить про большие смысла нет.

Надеюсь, вы все прошли русскую школу трезвости и знаете ответ. В чём физиологически вред малых доз?

00:59:37 — Реплика из зала: формируется зависимость.

Да. Если человек употребляет даже небольшие дозы алкоголя, есть риск возникновения зависимости. Этот риск можно оценить примерно в пять процентов. То есть двадцать человек начали употреблять алкоголь — один из них станет алкоголиком. Это в нашей российской популяции: в Греции процент один, в России другой, а если взять не Россию в целом, а Чукотку — там будет третий.

01:00:39 — Реплика из зала: есть такой тип людей — по аналогии с цитрамоном или нафтизином. Формируется привычка, и человек уже автоматически в течение дня употребляет то или иное средство.

Обычно на традиционном уроке в начале школы трезвости мы рассматриваем тему алкоголя с точки зрения медицины. Мы говорим, что алкоголь — это яд, или, по-научному, вещество с ярко выраженными токсическими свойствами. Это яд, мутаген и наркотик. Алкоголь может убить и убивает любую клетку нашего организма. Но одни клетки восстанавливаются, а другие — нет или крайне сложно: нервные клетки и яйцеклетки. Нервные всё-таки имеют некоторый путь к восстановлению, яйцеклетки — нет.

Тут кто-то скажет: у человека сто миллиардов нейронов. Одна пьянка — десять тысяч погибших клеток. Десять тысяч против ста миллиардов — так это же сколько пьянок можно себе устроить! Аргумент, в общем-то, работает против нас. Да, нервные клетки погибают и практически не восстанавливаются, и знания и опыт погибшей клетки уже никто не вернёт. Яйцеклетки? Ну их же тоже много. Какие-то погибнут, но не все же.

Употребление алкоголя — даже не алкоголизм — может вести к бесплодию и у мужчин, и у женщин в некотором проценте случаев. Но видите, все эти аргументы — проценты, вероятности — действуют слабо. Это не про него. Каждый двадцатый станет алкоголиком? В шестнадцать лет начинаем, и тебе говорят: с вероятностью пять процентов станешь алкоголиком. Ой, ну о чём говорить.

Вот если бы с вероятностью девяносто пять — хотя и это действует не на всех. Каждый, кто пробует наркотические соли, с очень большой вероятностью станет зависимым. И это тоже не останавливает: да ладно, я же один раз.

Алкоголь — мутаген, он вызывает около трёх с половиной — пяти процентов онкологических заболеваний. Безвредную дозу мутагена обозначить в принципе нельзя, её не существует. Но чем меньше человек употребляет, тем меньше вероятность.

Возьмём табак. Он вызывает рак лёгких. Если человек курит одну сигарету в день, риск есть, но он меньше, чем при пачке. А если одна сигарета не в день, а в месяц или в год? Вероятность будет не нулевая, но исчезающе малая. Вот и вся физиология сверхмалых доз, к которым обычно всё и сводят. Хотя понятно, что никто не пьёт одну рюмку в год.

01:05:08 — Каждый седьмой

Опасность здесь двоякая. Первая — та, что вы назвали: есть вероятность стать зависимым.
Вторая, и она гораздо больше, — вероятность умереть от последствий, вызванных алкоголем.

Это каждая седьмая смерть в России, пятнадцать процентов. Семь человек начали употреблять хороший алкоголь в хорошей компании, немного, — каждый седьмой из них погибнет по причине,
вызванной алкоголем. И алкоголиками они при этом будут далеко не все. У кого-то инфаркт, у кого-то инсульт, у кого-то онкология, у кого-то несчастный случай. Если всё сложить,
собственно алкоголизм окажется отнюдь не самым большим вкладом.

Сюда же входит и пьяный водитель, сбивший на переходе маму с коляской. Погибла она, погиб ребёнок в коляске. Они, может быть, вообще не употребляли алкоголь. Но это смерть из-за алкоголя — который выпил не этот ребёнок, а тот пьяный.

01:07:07 — Вопрос из зала: но ведь существует стереотип, что немного алкоголя полезно, и его поддерживают даже медики.

01:07:18 — Главный вред малых доз — социальный

Здесь важно различать. Есть вред для себя, а есть вред для других. И главный вред малых доз алкоголя — это вред на уровне общества.

Если я употребляю алкоголь — очень культурно, очень умеренно или не очень, — я подаю пример другим. Я распространяю этот образ жизни. Может, я и не окажусь тем самым каждым седьмым. Но вокруг меня есть люди, которых я своим примером сподвиг.

Можно спросить: а кто виноват? Как у Жванецкого. Кто сшил такой кривой костюм, хочу в глаза ему посмотреть. И выходит сто человек. Кто шил? Мы. Кто мы? Мы, сто человек. Я
только пуговицу, я только молнию, я только кроил, я только шил. А кто отвечает за то, что костюм кривой? Мы — сто человек.

Вот когда передо мной был поставлен такой вопрос — столько людей гибнет в стране, — я понял: покупая дорогое вино или дорогой коньяк и выпивая одну рюмку, я становлюсь ходячей рекламой этого алкоголя. Я своим примером вовлекаю других. И я сам финансирую алкогольную индустрию.

01:09:05 — Кто на самом деле вовлекает людей

У нас любят говорить про наркоманов: это же надо, один наркоман за жизнь вовлекает двадцать других. Сам погибает и других туда же. Наркоманы — уроды, морально.

Подождите. А к табаку кто приобщает? Наркоман, который не курит? Кто курит табак, тот и вовлекает. Не директор же табачной фабрики бегает и всем предлагает. Кто курит, тот и предлагает.

А когда переходим к алкоголю, оказывается, что эту же логику мы должны перенести на себя.
Но тут мы говорим: я же не наркоман. Это ваш алкоголь, нам это параллельно.

Кто вовлекает? Алкоголик? Нет. Алкоголик — это антиреклама. Дети посмотрят: какой ужас,
напился и дураком стал. Он не вовлекает никого.

Или курильщик на третьей стадии, у которого уже все физиологические проявления в полный рост, у которого рак лёгких. Он что, кого-то привлечёт? Представьте: слушай, я всю жизнь прожил, вот до такого финала дошёл, это всё табак мне дал. Возьми из моей слабеющей руки эстафету, я уже не докурю. Так не бывает.

А к наркотикам кто приобщает? Тот, кто говорит: да что там эта травка, я же не про тяжёлые наркотики. Вот ты учишься, и я учусь, у тебя четвёрки и пятёрки, и у меня четвёрки. Всё нормально, я просто отдыхаю. И он может даже не быть наркоманом: употребляет эпизодически, симптоматики зависимости с медицинской точки зрения нет. Он просто балуется — и вместе побалуемся.

Вот почему вред малых доз алкоголя в основном социальный. Вы встретите трезвых людей, которые очень напирают на биологическую составляющую: один грамм алкоголя убивает двести нейронов и так далее. А Шичко говорил о том, что главный вред — в примере. Это гибельный пример.

01:11:46 — Вопрос из зала: а если человек наедине, никого рядом нет, один бокал?

Тоже проблема. Почему? Потому что остаётся аспект финансирования: покупаешь — значит, финансируешь.

И второе. Видите, у нас масса людей умирает, и это огромная опасность для наших детей. Что я должен сказать детям? Дети, живите трезво. А если я где-то за углом тихонько употребляю? Я могу прочитать им лекцию о пользе трезвой жизни. Я могу даже им соврать: они спросят, а вы сами-то как, абсолютно? И я скажу: конечно, абсолютно. И они послушают.

Но если я хочу сохранить своих детей — а они все наши, — я должен рассказать им об этом сам. Поэтому нигде, ни за углом, ни в закрытой каморке, я не буду пить спиртное. Потому что если я это делаю, то в ситуации, когда тысячи людей на моей любимой Родине погибают от алкоголя, я ничего не могу сделать. Я не могу сказать: люди, живите трезво. Я просто не могу этого сказать.

Поэтому, если я люблю наш народ, я, конечно же, буду жить трезво и буду об этом говорить.
Мы не клуб, направленный внутрь себя. Мы говорим для любых категорий: для детей, для подростков, для взрослых. В том числе для алкоголиков — им мы, конечно, тоже поможем. Но помощь только алкоголикам не является нашей главной целью.

01:15:10 — Трезвость как ценность, а не как отсутствие алкоголя

И очень важный момент. Мы не должны говорить только об алкоголе — какой он плохой и опасный. Нужно говорить и о трезвости. А что такое трезвость? В чём её преимущества? К
чему мы призываем? Ведь не просто к жизни без алкоголя, табака и наркотиков.

Мы должны показать, что трезвость сама по себе является благом и ценностью. Это ясность сознания. Это здоровье и достаток — сколько денег человек тратит на всё это? Это хорошая учёба, нормальное общение, творчество, работа, крепкая семья, хороший пример детям и всем близким. Это моя гражданская позиция. И, выходя на высшие этажи, это важно для моей духовной жизни. Это моя любовь к Богу.

Вот что такое школа трезвости. Она позволяет человеку переосмыслить своё отношение к алкоголю и к трезвости. Раньше он считал: все нормальные люди употребляют, я тоже нормальный, значит, и мне надо — пусть даже не нравится. А трезвость — это для больных,
это симптом болезни, это какое-то сектантство. Теперь он видит, что трезвый — это нормальный, хороший, замечательный, традиционный христианский образ жизни.

01:16:52 — Конспекты, домашние задания, наставник

Что здесь, собственно, сделал Геннадий Андреевич Шичко? Если раньше, в XIX — начале XX
века, это были проповеди, и никто не вёл конспектов и не делал домашних заданий, то он,
используя технологии когнитивно-поведенческой терапии, разработал специальные домашние задания. Чтобы человек мог не только услышать, но и подробно осмыслить: что я сегодня узнал, что понял, какие у меня вопросы, какие ситуации.

А главное — как я в этой ситуации теперь сохраню трезвость. Скажут: ну как же, сегодня у мамы сороковой день, давай сто граммов, надо. Что я отвечу? Что скажу другу? Как я теперь буду праздновать Новый год? Как буду праздновать Пасху? Не просто без алкоголя — а что ты будешь делать? Просто спать ляжешь?

Вот завтра у моего начальника юбилей. Я решил жить трезво — но что я ему скажу? Я же не могу его обидеть. А как сказать так, чтобы и не обидеть, и заронить какое-то семя в его душу и в души окружающих людей? Всё это продумывается.

Поэтому и существует система работы с домашними заданиями. Человек написал — наставник ему отвечает. Современная школа трезвости — это лекции, которые мы конспектируем, и домашнее задание в конце дня, чтобы осмыслить материал и проработать свои ситуации.

Такие же циклы занятий мы сделали и для родственников зависимых людей: что делать и чего не делать, как помочь, как убедить. «Я не могу убедить, он меня не слышит. Не умею убеждать, не то говорю, не так делаю». Есть отдельный курс для курильщиков — там свои особенности. Есть курс по гаджет-зависимости.

01:19:08 — Как пройти школу трезвости дистанционно

Важно, что школу трезвости можно пройти дистанционно. Дистанционный метод мы начали разрабатывать десять лет назад, в 2016 году. Конечно, эффекта присутствия нет, но зато занятия могут проходить люди из разных городов, регионов и стран. Человек смотрит видеозапись лекции, конспектирует, делает домашнее задание, отсылает нам — мы проверяем и отвечаем.

Сейчас дистанционно работают только две православные школы. Светские есть, а православных две. Есть школа отца Игоря Бачинина — они работают в том числе в дистанционном формате. И
наши занятия проходят дистанционно. Отличие, кажется, в том, что у них очные занятия с трансляцией онлайн, и присоединиться можно в этот момент. А у нас человек может начать в любой момент: есть видеозаписи, они небольшие, не по два часа, а по полчаса. Курс рассчитан на четыре недели. Сегодня вы обращаетесь — и сегодня начинаете смотреть,
переписываться, вести дневники.

Есть наш сайт — mzot.ru, четыре латинские буквы. Название сохранилось с тех пор, когда общество называлось Замоскворецким. Там можно подать заявку и пройти курс: школу трезвости, курс для родственников, курс по табаку, курс по гаджет-зависимости.

01:21:04 — И последнее: мы можем помочь начать эту работу в любом городе

Несколько лет назад к нам обратилась женщина из другого города: есть вопрос, есть проблема, а в городе нет ни одного общества трезвости. Я говорю: хотите? Она говорит: конечно, хочу, но ведь ничего нет. Давайте сделаем. И сделали.

Год назад там прошла первая школа трезвости. Людей собрали, как в XIX веке, — объявления по всему городу: к нам приезжают, у нас будет школа трезвости. Люди собрались. Весь курс занятий мы провели дистанционно, по видеосвязи: мы вели занятия, мы проверяли задания. Её задачей было собрать людей.

А когда школа трезвости закончилась, они стали встречаться еженедельно. Так в Томске родилось православное общество трезвости.

Достаточно одного активного человека в городе.

Полезные ссылки и контакты

* Общественный центр трезвости, mzot.ru — школа трезвости, курс для родственников
зависимых, курсы по табаку и гаджет-зависимости. Заявку можно подать дистанционно из
любого города.
* Прямая линия диакона Иоанна Клименко — ссылка в блоке «Об авторе» в начале материала.
* Книга о митрополите Владимире (Богоявленском) — лидере дореволюционного трезвенного
движения, почётном председателе Московского епархиального общества трезвости.
* Труды первого съезда практических деятелей на трезвенной ниве (Москва, 1912).
* Метод самоизбавления от алкоголизма и табакокурения Г. А. Шичко.

К оглавлению

Рекомендуемые статьи

Комментировать