О священнодействии венчания и помазания царей на царство

Статья А.В. Горского. Писана в 1856 году.

Царелюбивая Россия глубоко чувствует и с преимущественной торжественностью выражает радость о Царе своём в день его священного венчания на царство. И в высоком свете является царственное величие помазанника Божия в сей день венчания.

Во святилище Божием, среди избранных членов государства, священнодействием запечатлевается державная власть, основанная на законе престолонаследия, от Царя царствующих приемлет благословение Самодержец могущественной монархии, чтобы быть живым орудием промышления Божия, слугой Божиим. Священным помазанием обновляются духовные силы избранника Божия, чтобы он мог понести бремя великого служения, чтобы его направлением в царстве земном приготовлялись граждане царства небесного. Видимый причастник царственной власти Того, Емуже дадеся всяка власть на небеси и на земли, приближается к престолу Вседержителя и становится ближайшим общником Божественной трапезы.

Представляя себе такое значение священного венчания и помазания православных царей наших, невольно чувствуем желание объяснить себе начало и происхождение сего учреждения православной церкви и православной державы.

Для сего нам нужно обратиться к учреждениям греческой церкви и империи и к древним отечественным памятникам.

1

Времена первых христианских императоров не представляют указаний на особенные церковные обряды, при вступлении их на престол. Это объясняется, между прочим, и тем соображением, что первые державные покровители церкви вступали на престол, ещё до принятия св. крещения. Сохранился только некоторый намёк на церковные обряды в сказании об императоре Феодосии Великом. Историк церковный, бл. Феодорит, епископ кирский, повествует, что когда Феодосий, после знаменитых побед над Готфами, явился ко двору императора Грациана, то, в предзнаменование царствования, видел во сне, что св. Мелетий, патриарх антиохийский, облёк его царской порфирой и возложил на него венец. Это обстоятельство едва ли было бы замечено историей, если бы св. Мелетий не принимал действительно участия в венчании Феодосия на царство. Правда, сам же Феодорит замечает, что Феодосий получил знаки царского достоинства от Грациана¹: но крестившись в Солуне и прибыв потом в Константинополь, он мог принять и церковное благословение на подвиг царствования от св. Мелетия, который тогда, во главе второго вселенского собора, занимался устроением дел православия в Константинополе.

Венчание царское тогда было не отдельно от вступления на престол, или от провозглашения императором. В этой поспешности коронования и в других обстоятельствах, его сопровождавших, можно усматривать следы обычая тех времён, когда вступление на престол связывалось со смутным движением преторианцев.

Вот некоторые черты из обрядов коронования восточных императоров, в пятом и шестом веках.

По смерти Маркиана, общим согласием сената избран на престол Лев². Провозглашение его избрания должно было совершиться на обширном поле Марсовом, в присутствии всех чинов военных и гражданских и патриарха Анатолия. Вместе с ними собрались сюда и бесчисленные толпы народа и войско. Хоругви и знамёна, в знак скорби о лишении императора, лежали поверженные на землю. В собрании начали раздаваться голоса: «Услыши, Боже, молим тя, Лев да будет царём».

Явился и Лев. Возвели его на возвышение. Хоругви и знамёна немедленно воспрянули от земли. Отовсюду загремели приветствия: «Лев Август! Бог даровал тебя. Бог да сохранит тебя. Много лет да царствует Лев». Вслед за тем, новоизбранный царь, окружённый сомкнутыми рядами воинов, облечён в царскую одежду, и тогда же возложили на него диадиму. В таком украшении, со щитом и копием в руках, снова явился он народу и говорил к нему речь, в которой обещал неутомимую деятельность в правлении и объявлял свои милости войскам. В древнем описании сих обрядов³ ничего не говорится о молитвословии церковном, при возложении отличий царского достоинства: но присутствие при сем патриарха Анатолия заставляет предполагать, что он принимал в сем участие, соответственное его сану. По окончании сих обрядов император торжественно шествовал в город. На пути, он приносил благодарение Господу Богу, сперва в походной церкви, потом в знаменитом храме св. Иоанна Предтечи, где хранилась честная его глава, наконец в великой церкви константинопольской. Вступая во храм, император каждый раз обыкновенно снимал с себя венец; а во храме св. Иоанна Предтечи и в великой церкви, возлагая его на св. престол, вместе с тем приносил свои дары святилищу, состоявшие в утвари церковной. В великой церкви он слушал литургию, и по окончании моления возлагал ему на главу венец сам патриарх.

Подобным образом совершилось избрание и венчание на царство императора Анастасия⁴, только не на поле Марсовом, а в ипподроме, для большей видимости. Сначала, он был поднят на щите; потом в одной из дворцовых палат возложил на себя царские украшения: хламиду и венец. При этом, в описании замечено, патриарх Евфимий совершал молитву и пето было: «Господи помилуй». После коронования Анастасий также приносил Господу благодарение в великой церкви, вступив в неё без венца; вносил венец свой во святилище и почтил церковь своими дарами⁵. Особенности коронования Анастасиева, которая удержалась и при венчании последующих императоров, было то, что, прежде венчания на царство, патриарх признал за нужное просить у новоизбранного Государя исповедания веры и обещания хранить православие на престоле, и Анастасий исполнил требуемое⁶.

Преемник Анастасия Иустин, также был провозглашён императором в ипподроме⁷. В присутствии патриарха Иоанна и всех чинов подняли его на щите; потом, в рядах воинов, облечён он в царскую одежду, а патриарх возложил на него венец⁸.

Юстиниан Великий, по болезни императора Иустина, провозглашён императором во дворце. в великий четверток, а коронование совершено в первый день св. Пасхи⁹. В современном описании прямо сказано, что при этом присутствовал епископ, т. е. патриарх константинопольский; он совершил молитву и возложил венец на Юстиниана¹⁰.

В таких чертах определилось священнодействие венчания греческих императоров и для последующих времён, как показывают это летописи греческие. Только чаще венчание совершалось не на поле, или в ипподроме, или во дворце, но в храме. Предпочтительно государи короновались в созданной Юстинианом великолепной церкви св. Софии, но иногда и в других храмах Константинополя. Император Фока короновался во храме св. Иоанна Предтечи¹¹. Ираклий сам короновался¹² и короновал своего сына Ираклия в придворном храме св. Стефана¹³.

Царствующий государь обыкновенно короновал и супругу свою, возлагая на неё венец сам. Так короновал император Иустин I супругу свою Люпицию, которая при коронации переименована в Евфимию¹⁴, Иустин II – Софию¹⁵, Тиверий – Анастасию¹⁶, Фока – Леонтию¹⁷.

Часто, ещё при жизни императора, возлагаем был венец на наследника престола, несмотря на его молодые годы и даже младенчество. Иногда эту честь разделяли с отцом не один, а двое и трое его сыновей. Так император Василий Македонянин короновал своих детей Константина, Льва и Александра¹⁸. На своих детей государь возлагал венец сам, при содействии патриарха, который совершал молитву. Император Константин, восстановитель иконопочитания, венчан был ещё пяти лет в ипподроме. Патриарх произнёс молитву, а отец Константина Лев возложил на него венец¹⁹.

В X веке, когда собраны чиноположения разных обрядов, совершавшихся при дворе константинопольском, священному венчанию царей дан такой вид: император вступает в церковь св. Софии вместе с патриархом. В златых вратах, ведущих из притвора во храм, он возжигает свечи; идёт к солее; молится пред святыми вратами и, вместе с патриархом восходит на амвон. Здесь уже уготованы на особом столе царская порфира и венец. Патриарх совершает молитву над порфирой, и, по окончании молитвы, ближайшие чины двора возлагают её на государя. Потом возглашает молитву и над венцом и возлагает его на главу государя. При этом народ восклицает: Свят, Свят, Свят. Слава в вышних Богу и на земли мир. После троекратного возглашения сего славословия, следует возглашение многолетия нововенчанному царю. Потом государь в венце отходит на свой престол и приемлет поклонение от всех чинов. А прочее,–прибавлено в чиноположении,–что касается до вечери любви (ἀγάπη) и при общения, совершается по обычаю праздников²⁰, т. е. как в великие праздники, так и в день коронования император приобщался св. Таин, и устроилась при дворе трапеза для высших сановников и патриарха.

На том же основании утверждается и древнейшее, какое дошло до нас, церковное чиноположение царского венчания на греческом языке Оно кратко; состоит только из двух молитв, произносимых патриархом. Обе сии молитвы вошли в состав чиноположения коронования российских государей. После первой молитвы возлагается на царя порфира, после второй – корона. Вслед за коронованием в чиноположении упоминается о приобщении преждеосвященных св. даров и о восклицаниях народа: слава в вышних Богу. В чиноположении указаны также некоторые особенности в короновании супруги императора или детей их. На них возлагается венец не самим патриархом, но императором, которому передаёт его патриарх по благословении²¹.

Но ни в летописях, ни в придворном чиноположении коронования императоров греческих, ни в чине церковного священнодействия не упоминается о помазании коронуемого лица св. миром от патриарха.

Впрочем, в Х же столетии находим и упоминание о миропомазании царей греческих, именно в соборном акте церкви константинопольской, при патриархе св. Полиевкте. Некоторые слова из сего постановления приводить толкователь церковных правил Феодор Вальсамон, патриарх антиохийский²². Здесь сравнивается, по своему действию, помазание царей с миропомазанием, которого сподобляется каждый по св. крещении. После сего летописцы греческие, говоря о восшествии государей на престол. вместе с коронованием упоминают о помазании, хотя не всегда. Так Никита Хониат говорит о помазании св. миром императора Мануила Комнина от патриарха Михаила²³; Никифор Григора о помазании и венчании никейского государя Феодора Ласкаря²⁴; Георгий Пахимер–о помазании сына Андроникова Михаила²⁵.

Первоначальное основание к соединению царского венчания с помазанием находится, без сомнения, в ветхозаветном помазании царей народа Божия, по Божественному через Самуила установлена. К царям христианским переносит оное молитва, которую возглашает патриарх пред возложением порфиры. В сей молитве, после упоминания о помазании царя Давида пророком Самуилом, читается «Сам и ныне... верного раба Твоего помазати удостой елеом радования одей его силой с высоты, возложи на главу его венец от камене честного, и даруй ему долготу дней, даждь в десницу его скипетр спасения, посади его на престол правды». Как в словах молитвы, следующих за упоминанием о помазании елеом радования, ясно усматривается применение к разным обстоятельствам венчания царского, – здесь имеется в виду облачение порфирой, возложение венца. возглашение многолетия, восприятие скипетра, возседение на престоле: так естественно было, чтобы и словам: помазати удостой елеом радования, соответствовало не одно только духовное, невидимое помазание от Святого, но и видимое помазание освящённым миром от священнодействующего совершителя Таин.

Как совершалось коронование императоров греческих в соединении со священным миропомазанием, это объясняет в своей истории Иоанн Кантакузин, сам носивший венец царский²⁶. Его описание так подробно и верно, что им воспользовался Кодин в своём изложении обрядов двора греческого²⁷ Симеон, архиепископ солунский, объяснял тот же самый чин в своём истолковании обрядов церковных²⁸. Пользуясь сими указаниями, последование венчания и помазания царей греческих можем представить в таком виде.

Предварительно коронуемый государь приготовлял исповедание своей веры, которое должен был возгласить в церкви и потом передать патриарху за собственноручным подписанием. Оно содержало в себе символ веры никеоцареградский и обещание хранить апостольские предания и установления соборов вселенских и поместных. «Равно обещаюсь, – присовокуплял коронуемый государь, – пребыть и всегда являться верным и истинным служителем (δȣ̃λος) и сыном св. церкви, её защитником и заступником, а к подданным милостивым и человеколюбивым, сколько это возможно и надлежит».

Поутру того дня, когда назначено быть коронование, со ступеней дворца бросаемы были народу, в числе нескольких тысяч, так называемые епикомвии, или свёртки заключавшие в себе по три монеты золотых, столько же серебряных и столько же оволов. Затем, в виду народа, был поднимаем коронуемый государь на щите. Щит сей поддерживаем был самим императором, – если короновался его сын, – и первыми лицами в государстве, в том числе и патриархом.

Сошедши со щита, государь шествовал во храм св. Софии. Здесь уготован был для него особый деревянный чертог, в котором, при благословении от архиереев, он облачаем был в царские одежды: далматик (σάκκος) и диадиму, или широкое препоясание²⁹. В сем облачении исходил он из чертога, занимал место на золотом престоле, поставленном на возвышении, и слушал литургию.

Пред пением: Святый Боже, патриарх, восшедши на амвон, через избранных священнослужителей приглашал коронуемого государя к священному помазанию, и, по вступлении его на амвон, совершал установленные молитвы, призывая милость Божию на помазуемого³⁰. Вместе с сим он помазывал главу государя миром крестообразно и возглашал громко: Свят. Это возглашение повторяли стоящие с ним на амвоне служители алтаря троекратно, и потом народ. По изъяснению Симеона солунского, этим словом внушалось, что царь освящается от Святого, и посвящается Христом в царя освящённых³¹. Затем патриарх возлагал на помазанника венец, возглашая: ἄξιος (достоин), – что также повторялось троекратно священнослужителями и народом.

Тогда же совершалось и коронование императрицы. Сошедши со своего престола, она останавливается пред солеёй. Император, сходя к ней с амвона, брал из рук патриарха благословенный им венец и возлагал его на главу своей супруги, при возглашении патриархом молитвы о государе, государыне и всех подданных. Но о миропомазании императрицы не говорится. Возвратившись на свои престолы, император держал в руке крест, а императрица – златую ветвь.

Когда приближалось время великого выхода на литургию, император возлагал на себя златотканую мантию и, с крестом в правой руке к нарфиксом в левой³², шествовал во главе священнослужителей, переносящих св. дары из предложения в св. алтарь. Вступив на солею, он приветствовал патриарха, стоящего в царских вратах, а патриарх государя – взаимным поклонением. В то же время один из диаконов кадил ему и возглашал громко: «да помянет Господь Бог державу царства твоего во царствии своём, всегда, ныне и присно и во веки веков, аминь». Затем государь, сложив с себя мантию, снова отходил на своё место.

Когда наступало время приобщения св. Таин, патриарх через своих диаконов приглашал государя к участию в св. трапезе и Государь входил святыми вратами в алтарь, кадил св. трапезу вокруг, и потом патриарха. После сего, сложив с себя венец, принимал из руки патриарха часть Тела Христова и чашу с животворящей Кровью. По приобщении св. Таин, император, снова возложив на себя венец, исходил из алтаря на свой престол.

По окончании литургии, приняв благословение от патриарха и присутствующих архиереев и целовав их руки, император восходил в возвышенные палаты храма (τὰ κατηχȣ́μενα), откуда мог быть видим всеми. При появлении его здесь, возглашалось ему всенародно многолетие.

Так описываются обряды венчания царского в позднейшие времена империи греческой. Но архиепископ солунский Симеон, кроме других отличий царского достоинства, которыми украшается помазуемый царь, упоминает ещё об акакии, или о шёлковом платке с землёй, который был возлагаем при короновании на левую руку государя, в напоминание о тленности земного величия. Известно, что императоры греческие употребляли этот символический знак и в другие торжественные времена, держа в правой руке крест, а в левой – акакию³³. Так в описании обрядов двора константинопольского, составленном в X веке, говорится об употреблении акакии в день Пасхи, но в другом значении. Здесь сказано: «царь имеет в правой руке победное знамение креста, а в левой – знак земного нашего существа, имеющего восстать»³⁴. То же наблюдалось в день Пятидесятницы³⁵, Рождества Христова, Богоявления и Преображения³⁶. Согласно со значением, какое даётся акакии в изъяснении Симеона солунского. один русский путешественник, бывший в Константинополе при коронации императора Мануила Палеолога и его супруги, рассказывает о другом обычае, наблюдавшемся тогда при венчании государей.

Он говорит, что по окончании литургии и после наставления от патриарха, прежде всяких поздравлений от подданных, подходят к нововенчанному государю «мраморницы и гробоздатели» и, представляя ему различные виды мрамора, спрашивают, из какого именно повелит он устроить себе гробницу?³⁷. Впрочем, название ἀκακία или ἀνεξικακία по своему значению могло подавать и другие назидательные мысли, напр., о незлобии.

Обозрев обряды священного венчания и помазания греческих императоров, посмотрим теперь, как сии учреждения постепенно переходили к нам.

2

Самодержцы греческие строго охраняли преимущества своего сана от грозных воителей севера, которые часто вторгаясь в пределы империи, домогались не одних её сокровищ, но и требовали себе отличий царского достоинства: порфиры и венца. Константин Багрянородный, в «наставлении сыну своему Роману, как царствовать», даёт между прочим урок, что если Хазары, Турки, Русские, или другой какой народ северный, скифский, за какие-нибудь услуги будут требовать себе царских одежд или венцов, то отвечать им, что эти украшения предоставлены одним императорам, но и ими не всегда употребляются, а только в торжественные праздники, и обыкновенно хранятся в первенствующем храме столицы; что ещё Константином Великим положено заклятие не передавать их другим, под угрозой отлучения от церкви. Объявляя недоступными для других владетелей отличия царского сана, Константин Багрянородный в то же время воспрещает лицам императорского дома вступать в брачные союзы с предводителями воинственных дружин севера³⁸ Но слабость империи изменяла её величию и неприкосновенности. Ещё внука Константина Багрянородного, дщерь Романова, Анна должна была оставить чертоги царские и идти в землю русскую, чтобы быть супругой державного правителя России, св. Владимира. А потомки св. Владимира, по устроенно судеб Божьих, постепенно возвышаясь в своём могуществе, наследовали от державы греческой и её уставы и её царственные отличия.

Древние наши памятники исторические не сообщают определительных указаний, с какими обрядами церковными соединено было вступление на престол наших князей, великих и удельных. Всего чаще оно означается в летописях выражением: седе на столе. Престолом наши предки означали верховный престол Царя всех, Бога: а столом называли трон земных царей и князей³⁹. Итак кто вокняжался⁴⁰, тот восседал на стол княжеский. Это совершалось в соборной церкви главного города княжеского, при благословении Святителя, или других духовных лиц. Так о В. князе Изяславе Мстиславиче летопись говорит: «седе в Кыеве на столе деда своего и отца своего, с честью великою» Где же это совершилось,–видно из следующих за тем слов: «Изяслав же от Святыя Софьи поеха, и с братиею, на Ярославль двор, и Угры позва с собой на обед и Кияны, и ту обеда с ними на велицем дворе на Ярославли»⁴¹. Итак Изяслав возведён на праотеческий престол в киевском Софийском храме. Подобным образом Вячеслав Владимирович, призванный к занятию престола великокняжеского, едва вступил в Киев, как отправился во храм св. Софии и там воссел на столе своего деда и отца⁴². В 1206 г. великий князь Всеволод послал старшего сына своего Константина княжить в Новгороде. Отпуская его из Владимира, отец дал ему крест и меч, говоря: «крест будет твоим хранителем и помощником, а меч – твоей грозой. Бог дал тебе старейшинство между братьями: и Новгород Великий – старшее княжение во всей земле русской. По имени твоему, тако и хвала твоя». По прибытии в Новгород, Константин был встречен множеством народа и епископом Митрофаном. Это было в воскресный день. Прямо отправились в церковь св. Софии, и здесь посадили Константина с честью на столе княжеском⁴³. Князь владимирский на Волыни Владимир Василькович избрал преемником по себе сына Даниилова Мстислава и дал ему на то грамоту. Мстислав немедленно отправился во Владимир, созвал бояр княжеских и знатнейших жителей Владимира, русских и иноземцев, и вступил в соборный храм Пресвятой Богородицы. Здесь повелел он прочесть грамоту, которой за ним утверждался престол владимирский, а епископ Евсигний благословил его крестом воздвизальным на княжение⁴⁴.

В древних списках богослужебных книг находим и молитву, какая произносилась при благословении князя на престол. Эта молитва та же самая, какая и ныне возглашается при возложении руки святительской на главу царя венчаемого. Приведём её по списку XIV века: «Господи Боже наш, Царю царствующим и Господи господствующим, иже Самуилом пророком избравый раба Своего Давида, и помазав того в царя на люди Твоя Израиля! Сам и ныне услыши моление нас недостойных, и призри от святого жилища Твоего, и верного Ти раба (имярек), его же благоволил еси вздвигнути царя на язык Твой святый, иже снабде честной кровию Единородного Ти Сына, помазати сподоби маслом взрадования, одежди его силой свыше, взложи на главу его венец от камени честного, даруй ему долготу дний, даждь в деснице его скипетр спасениа, утверди его на престоле правды, огради его вооружьством Пресвятого Ти Духа, укрепи мышцу его, покори ему все поганыя языки, насади в сердце его страх Твой, и к послушным быти ему милостиву, сблюди его в непорочней вере, покажи его известна хранителя Святыя Твоея Соборныя церкви велений, яко да рассуждает люди Твоя правдой и нищих Твоих судом, спасет сыны убогых, и наследник будеть и небесного Ти царствиа».

В рукописи эта молитва надписывается так: молитва благословити царя и князя⁴⁵.

Вместе с благословением святительским, конечно, возлагались на поставляемого князя и отличия княжеского достоинства. Какие же то были отличия? В летописи XIII столетия они различаются от принадлежностей сана королевского. Говоря о предложении папы Иннокентия IV Даниилу, князю Галичскому, принять сан королевский, летописец выражается так: «присла папа послы честны, носяще венец и скыпетр и коруну, еже наречеться королевский сан»⁴⁶. Из этих слов летописца должно заключить, что Даниил, будучи долгое время князем, не имел ещё таких украшений, какие были присланы ему папой.

К отличиям княжеского достоинства принадлежали: мания или коч, и богато украшенная шапка или клобук. Князь черниговский Михаил, готовясь принести в жертву за Христа не только свой сан, но и жизнь, поверг в виду мучителей своих кочь на землю, сказав: «приимите славу света сего, а аз не хощу»⁴⁷. Когда изнесены были из земли мощи св. мучеников Бориса и Глеба, князь черниговский Святослав, для уврачевания язвы на теле своём, прилагал руки св. Глеба к больному месту на шее, к очам и к темени. Во время служения потом литургии, Святослав почувствовал, что-то бодет ему голову. И сняв клобук, Святослав нашёл, что то был ноготь с руки св. Глеба⁴⁸. Итак клобук находился на голове князя и в церкви, во время службы. В древнем списке сказания о Борисе и Глебе, с изображением их страданий и чудес в картинах, неоднократно представляется св. Борис на молитве в шатре также с покрытой головой⁴⁹. Форму клобука Святославова можно видеть в известном изборнике, носящем имя сего князя, где сам он изображён со всем своим семейством. Клобук Святославов имеет вид невысокой, круглой шапки, желтоватого цвета с тёмно-красной опушкой. Прибавим к этому, что в списках древнего перевода ветхозаветных книг названием клобука означается кидар первосвященнический⁵⁰, а в одном месте придано ему значение и короны⁵¹. Отсюда видно, что в древности слово клобук не имело того частного значения, какое усвояется ему ныне; а сближение клобука с кидаром даёт ему характер священного украшения, которое могло быть не слагаемо и в церкви, потому что и возлагалось в церкви.

В то бедственное время, когда над Россией тяготело иго монгольское, и наследием престола княжеского распоряжалась воля ханская, князья, вступая в управление своими княжествами, по-прежнему обращались к церкви за благословением. Великий князь Александр Ярославич, возвратившись из орды «с пожалованием царским», т. е. с утверждением от Хана на великом княжении, прибыл во Владимир, Митрополит Кирилл, в сопровождении духовенства и народа, встретил его со святыми иконами у златых врат и посадил его на столе отца его Ярослава⁵². Если иногда и были присылаемы из орды особые чиновники для возведения великого князя на престол, – это не могло препятствовать исполнению требования церковного: ибо обряд гражданский совершался у дверей соборного храма, следовательно, или на пути князя во храм, или по исходе из храма, где призывается благословение свыше на нового государя⁵³.

Но вот иго монгольское наконец свергнуто. Московские великие князья, при благословении Господнем и постоянном содействии отчизнолюбивых пастырей, постепенно приготовили Россию к торжеству над её поработителями. Иоанн III довершил труды своих предшественников. И тот же могущественный самодержец, супруг Софии Палеолог, последней отрасли православного императорского дома, с царской торжественностью коронует своего внука⁵⁴ венцом и бармами, наследованными от греческих императоров.

В семейных преданиях великих князей московских сохранялось известие, что ещё предок их Владимир Мономах, сын царевны греческой, получил в дар от греческого императора у крашения царского достоинства. И этот дар, как драгоценное наследие, вместе с преданием, переходил от одного поколения к другому, из Киева во Владимир, из Владимира в Москву. С той поры, как для нас доступны духовные завещания великих князей, мы видим это наследие назначаемым от отца обыкновенно старшему сыну. В этих завещаниях наследнику московского престола, с другим достоянием, предоставляются золотая шапка и бармы, хотя и не называются они мономаховыми⁵⁵.

Для торжества государственного Иоанн пригласил собор святителей: митрополита Симона, архиепископа ростовского и пять епископов: суздальского, рязанского, тверского, коломенского и сарского. В успенском соборе устроено было возвышение, как и на поставлении святительском; и на этом возвышении приготовлены три стула: для великого князя, для внука его Димитрия и для митрополита. В избранный воскресный день, 4 февраля, поутру перенесены в собор бармы и шапка мономаховы, и положены на налое среди церкви. По прибытии великого князя, митрополит с собором епископов и других духовных лиц начал молебствие Пресвятой Богородице и Святителю Петру. Пред окончанием молебна, когда пропеты были последние тропари, митрополит и великий князь вступили на возвышение и воссели на своих местах, а юный Димитрий только приблизился к своему месту и встал пред ними. Тогда великий князь обратился к митрополиту со следующей речью: «Отче Митрополит! по изволению Божию и древнему обычаю наших предков, великие князья отцы передавали старшим своим сыновьям великое княжение. И я благословил было ещё при себе своего первого сына Ивана великим княжением: но, по воле Божией, сына моего Ивана не стало в живых. После него остался первый сын его Димитрий: и я благословляю его при себе и после себя великим княжением владимирским, московским и новгородскими». После сей речи митрополит указал князю Димитрию вступить на своё место, благословил его крестом и, возложив на преклонённую главу его свою десницу, возгласил молитву, издревле употребляемую при поставлении царей и князей на престол, которую привели мы выше. По окончании молитвы, двое архимандритов поднесли митрополиту, а митрополит подал великому князю бармы для возложения на поставляемого. При венчании императорском в Константинополе возлагалась при этом царская одежда: а здесь великий князь возлагал на своего внука оплечья её, или бармы. По чину того же царского венчания митрополит произнёс и другую молитву, тайную: «Господи Боже Вседержителю и Царю веков! Иже земный человек, Тобой Царём сотворённый, поклони главу свою Тебе помолитися, Владыко всех. Сохрани того под кровом Твоим, удръжави того царство, благоугодная Ти творити всегда того сподоби, возсияй во днех его правду и множество мира, да в тихости его тихо и безмолвно житие поживем во всяком благочестии и чистоте». Вслед за сею молитвой, митрополит подал великому князю шапку мономахову, а великий князь возложил её на своего внука, при благословении святительском. Затем следовало окончание молебствия: ектения сугубая и молитва ко Пресвятой Богородице. По возглашении сей молитвы, когда митрополит и великий князь снова сели на своих местах, архидиакон на амвоне возгласил многолетие обоим великим князьям. И митрополит с собором духовным, равно как и другие дети великого князя, бояре и весь народ приносили поздравление обоим государям. Священнодействие заключено поучением митрополита к новопоставленному великому князю и поучением великого князя к своему внуку. Поучение митрополита было кратко и просто:

«Господин и сын, Князь великий Димитрий по изволению Божию дед твой Князь великий пожаловал, благословил тебя великим княжением. И ты, господин и сын мой, имей в сердце страх Божий, люби правду, и милость, и суд праведный; сохраняй послушание к своему государю и деду и князю, и пекись от всего сердца о православном христианстве. А мы тебя, своего господина и сына, благословляем и молим Бога о вашем здравии».

Наставление великого князя своему внуку состояло в тех же выражениях. Великие князья слушали потом литургию: но о помазании Димитрия святым миром и о причащении святых Таин летопись не говорит. При выхода из церкви великий князь Димитрий осыпан был деньгами, золотыми и серебряными, троекратно, и столько же ещё раз пред соборами архангельским и благовещенским, которые посещал он для поклонения⁵⁶.

Из сего описания видно, что венчание великого князя Димитрия расположено и совершено было по древнему цареградскому чиноположению, в котором не упоминалось о миропомазании поставляемых на царство. А через пятьдесят лет, другой внук Иоанна III с возложением на себя венца мономахова, восхотел и помазаться святым миром и принять именование царя, которым издревле привыкли у нас величать самодержцев греческих.

Сын великого князя Василия Иоанновича, Иоанн, оставшись трёх лет по смерти отца своего, ещё тогда был благословлён на престол митрополитом Даниилом. Летопись рассказывает об этом событии с примечательной подробностью.

«И начаша, – говорит она, – государя ставити князя Ивана Васильевича на великое княженье в соборной церкви Пречистой Богородицы, митрополит Данило, и архиепископы и епископы, и архимандриты и игумены, и весь причет церковный, и князи и бояре и всё православное христианство. Благослови его митрополит крестом, и нача ему высочайшим гласом глаголати: „Бог, государь, благословляет тя князь великий Иван Васильевич, владимирский, московский, новгородский, псковский, тверский, югорский, пермский, болгарский, смоленский и иных земель многих, царь и государь всеа Русии! Добр, здоров буди на великом княжении, на столе отца своего“. И начаша ему пети многолетие»⁵⁷.

Не коронованный тогда, конечно по малолетству, великий князь Иван Васильевич в декабре 1546 г. объявил митрополиту Макарию и боярам о своём намерении торжественно венчаться на царство. Через месяц⁵⁸ это желание было исполнено. Первая половина священнодействия, собственно венчание происходило, в том же порядке, как совершалось и прежде⁵⁹. Только знаки царского сана возлагал на Иоанна митрополит, и прежде всего возложил крест от животворящего древа, потом уже бармы и шапку мономахову; наконец подал в руки нового царя скипетр. Митрополит же возвёл его на уготованное царское место и посадил на нём; а после всего говорил ему поучение, весьма обширное. Во время литургии, после песни херувимской, возложил на царя ещё украшение из наследия мономахова, золотую цепь. Все сии вновь упоминаемые знаки царского достоинства преподаваемы были без особых молитв. По приобщении же Св. Таин, митрополит через двух диаконов призывал царя к священному миропомазанию и к причащению тела и крови Христовой. Архиепископы и епископы подали св. миро, и митрополит помазал им царя на челе, на ушах, на персах, на плечах и на руках, возглашая каждый раз: печать и дар Святого Духа. Наконец преподаны были новопомазанному царю святые дары, но не внутри алтаря, а на том же месте, где совершалось помазание⁶⁰.

Десять лет Иоанн носил именование царя, не тревожась мыслию, что совершил дело, неслыханное на Руси. В это время совершил он многие истинно царские подвиги: преодолев самого себя, устроил законодательство, покорил царство казанское. Среди трудов достославного царствования вдруг возымел он желание испросить себе у патриарха константинопольского «благословение о венчании» и как бы утверждение в воспринятом им царском достоинстве. Может быть, возбудил в нём это желание бывший тогда в Москве митрополит кизический Иоасаф. Он мог указать на то, что, по греческому чпноположению царского венчания, должен возлагать венец на поставляемого царя или коронованный прежде государь, или патриарх, и только он один⁶¹. Это местное обыкновение, утвердившееся веками и поддерживаемое в видах государственного благоденствия, могло поселить сомнение в душе Иоанна. Как бы то ни было, только отпуская митрополита кизического в Константинополь, царь поручил ему переговорить с патриархом «о своём деле царском», и в то же время послать бывшего архимандрита суздальского Феодорита просить у патриарха соборного благословения на совершённое митрополитом Макарием царское венчание⁶². Феодорит возвратился из Константинополя с успокоительным обещанием, что требуемое будет исполнено, как скоро откроется возможность собрать епископов⁶³ Спустя четыре года действительно получена была ожидаемая грамота от патриарха Иоасафа и собора святителей греческих. В этой грамоте патриарх подтверждает ту мысль, что совершённое митрополитом Макарием не может быть крепко, что только римскому и константинопольскому первосвященникам дано преимущество венчать царей. Но имея в виду происхождение Иоанна от рода св. Владимира, имевшего за собой в супружестве царевну греческую Анну, и дарование императором Константином Мономахом великому князю Владимиру Всеволодовичу царского венца и других украшений (как свидетельствовали Русские); равно принимая во внимание великие добродетели и благодеяния Иоанна и пользу испрашиваемого утверждения для всего православного христианства, патриарх и собор благодатью Св. Духа, предоставляли Иоанну быть и именоваться царём законно венчанным⁶⁴. Вместе с тем патриарх, как свидетельствует кн. Курбский, прислал царю книгу царского венчания⁶⁵: но эта книга не произвела никаких изменений в короновании царей.

Священнодействие венчания на царство Феодора Иоанновича совершенно во всём согласно с чином коронования его родителя⁶⁶.

При короновании Бориса Феодоровича Годунова, которого вступление на престол было вне пределов древнего царственного порядка, выступлено также из пределов древнего церковного чина, именно: сделаны были некоторый дополнения к прежнему чину, которые, впрочем, не удержались в последующее время, кроме преподания царю вместе со скипетром и державы⁶⁷. По возложении царского венца, патриарх подал царю яблоко или державу, со следующими словами:

«Сие яблоко–знамение твоего царствия. Яко убо сие яблоко приим в руце свои держиши, тако держи и вся царствия, данныя тебе от Бога, соблюдая их от врагов непоколебимо».

Другие дополнения заключались в новых молитвах и действиях. Пред совершением св. миропомазания патриарх произнёс две молитвы о помазуемом царе. Потом, совершив помазание и приобщив царя св. Таин, патриарх снова возложил на него своей рукой венец, с возглашением: аксиос, и совершил ещё две молитвы, усиленными молениями как бы желая прочнее утвердить венец на главе Борисовой. Молитвы пред помазанием не представляются стройно составленными. Из двух же молитв при вторичном возложении венца на главу царя, примечательна по своему составу первая, впрочем за исключением некоторых выражений. Вот она:

«Боже Богов и Господи Господей, Создателю чинов огневидных, Содетелю сил неосязаемых, Творче всего видимая и невидимая! Твоею силой совершается всё. Ты заповедал в пустыни синайской пророку Моисею поставить князей и властителей ко исправлению людей Твоих, Израиля. Ты благоволил, чтобы пророк Самуил от рога елея Твоего помазал Саула на царство, и потом самого во пророцех Божественного Давида; – чтобы пророк Нафан помазал Соломона царя ко исправлению рода иудейского и во славу Твоея благости. Ты в последняя лета ниспослал Единородного Сына Твоего, Царя невидимой и видимой твари, Господа нашего Иисуса Христа, для спасения рода человеческого от прелести диаволи. Он же, по своей неизреченной благости, для спасения нашего, предал себя на распятие, вкусил смерть, в третий день воскрес, и по четыредесяти днех возшел на небеса, послав Божественных и священных своих учеников проповедать всему миру благодать и власть Божественного и поклоняемого Духа, во еже устрояти начала и власти по всей земли, ко исправлению и совершению Христоименитых людей... Тояже благодати сподобившись и я, грешный и недостойный патриарх Иов, благостью Всевышняго Духа, венчаю на царство царя благочестивого самодержца Бориса Феодоровича, и молю да приидет на него благодать Святого Твоего Духа. И как помазал Ты, Господи, древних царей через пророков Твоих святых, в новом же завете через блаженнейших патриархов, так и ныне венчается помазанный благодатью Св. Духа, в царях раб Твой Борис Феодорович, всея Россий самодержец, для у строения словесной Твоей паствы православной. Сподоби его пребывать в Божественных Твоих заповедях. Глаголи в сердце его всё благое о церкви Твоей и о всех людях Твоих, да и мы в мире его с миром пребудем, верой утверждаясь в кротости и правде молитвами Пресвятой Богородицы и Приснодевы Марии, святых славных и всехвальных Апостол, святых Боговенчаных и равноапостольных царя Константина и матери его Елены и всех святых Твоих».

Вторая молитва, произнесённая при возложении венца царского, имеет вид общего моления о царе и его супруге, которая здесь называется «нововенчаной», хотя в чиноположении и не говорится о возложении на неё венца.

Царь Василий Иоаннович Шуйский, и потом цари Михаил Феодорович и Алексей Михайлович короновались согласно с первоначальным чином царского венчания, принятым при Иоанне⁶⁸. В навечерие коронования Михаила Феодоровича, на всенощном бдении отправлялась служба живоначальной Троице, московским чудотворцам и преподобному Сергию. А в самый день венчания совершалось молебствие живоначальной Троице, Божией Матери, святителю Петру и пр. Сергию. В некоторых подробностях венчания царя Алексея Михайловича видна характерная черта времени патриарха Иосифа, когда в обрядах церковных любили всё определять по своему рассуждению. Напр., во время херувимской песни, при перенесении св. даров, митрополит новгородский, шедши с крестом, благословлял им царя⁶⁹. Помазание царя совершалось и на браде, и под брадой. Новопомазанный царь приобщался св. даров непосредственно после патриарха, так что вслед за помазанием и приобщением царя, снова затворялись царск. врата, и патриарх приобщал св. Таин митрополитов и прочих сослужащих с ним. После заамвонной молитвы, царю поднесён антидор, или «святых причастий подножие, еже есть святая дора, на трёх блюдах: на одном – хлеб Спасов, на другом – хлеб Пречистой Богородицы, на третьем – хлеб Иоанна Предтечи».

В чиноположении венчания Царя Феодора Алексеевича⁷⁰ усматривается особенность иного времени, видна заботливость о приведении царского венчания в ближайшую сообразность с греческими установлениями и обычаями. После речи, в которой государь изъявлял своё желание короноваться по обычаю предков, патриарх предлагает ему вопрос: како веруеши и исповедуеши Отца и Сына и Св. Духа? И государь ответствует: вера убо моя сия есть: верую во единого Бога Отца, Вседержителя и проч. По исповедании веры, патриарх глаголет: благодать Пресвятого Духа да будет с тобой! По примеру греческих царей, на коронуемого государя возложена царская одежда; потом уже св. крест, бармы и венец с теми же самыми молитвами, какие возглашались и прежде. Священное миропомазание началось непосредственно по приобщении патриарха, всех епископов и священников, но до приобщения диаконов. Для приобщения св. даров новопомазанный царь введён царскими вратами во св. алтарь и поставлен близ св. престолаю

«И царей двери затвориша, – говорит чиноположение. – и святейший патриарх взем часть святого тела, положи на дискос яшмовый, такожде положи и крови Христовы в потирий (а тот дискос и потирий из Рима, повелением Божиим, водами приплы в день, в великий Новград, при св. Антонии Римлянине, еще ему живу сущу). И потом повеле святейший патриарх благочестивому царю глаголали: Верую Господи и исповедую, и Вечери твоея тайныя и пр. И взем даде от дискоса часть животворящаго тела в руки, и благочестивый государь причастися телу Христову; такожде подаде, от потира, и крови Христовы Приобщение царя в алтаре совершалось с затворенными царскими вратами».

По семуже исправленному чиноположению совершилось и коронование соцарствующих Иоанна Алексеевича и Петра Алексеевича⁷¹.

Таким образом чин венчания царского, в конце XVII столетия. совмещал в себе все учреждения и обычаи венчания греческих императоров и русских великих князей и первых царей и знаменательный обряд вручения новопоставленному государю акакии, если не исполнялся у нас буквально, то заменялся другим подобным обычаем. Непосредственно после коронования, государи наши следовали из успенского собора в архангельский. где, по древнему выражению, «прощаясь у гробов» царственных предков своих, видели они и конец престающего⁷².

С Петром Великим престол державы русской облёкся новым величием. Повелители России приняли наименование Императора. Новое наименование не изменило однакоже церковного чиноположения венчания на престол. Если и являются в нём некоторые перемены и дополнения, то они зависели от других причин.

Священнодействие венчания с этого времени получает своё окончательное образование. Мы видели, что ещё при великих князьях венчание на престол было предваряемо молебным пением. Но это молебствие не было приспособлено к предначинаемому священнодействию. А при короновании царя Феодора Алексеевича и двух соцарствующих государей, оно совершалось только священнодействующими. Коронуемые государи вступали во храм уже по окончании молебствия. Чтобы молитвой всех приготовить к великому священнодействию, чиноположению дан полный вид молебного пения⁷³.

Оно предваряется возглашением псалма 100-го и исповеданием веры.

При вступлении венчаемого государя во храм возглашается псалом: милость и суд воспою Тебе Господи. В нём царственный пророк в образе своего действования преднаписует образ царя праведного. Примечательно, что на сей самый псалом указывал митрополит всероссийский Никифор великому князю Владимиру Всеволодовичу Мономаху в своём наставительном послании.

«Одно скажу тебе ещё, христолюбивый мой князь, – писал Никифор, – вспоминай третий псалом первого часа, т. е. сотый, и со вниманием пой его: милость и суд воспою тебе Господи и проч. Это есть истинный образ, каким должен быть царь и князь»⁷⁴.

Итак возглашение сего псалма пред началом царского венчания есть как бы исполнение древнего завещания.

Исповедание символа веры коронуемым государем вслух всей церкви – как мы уже видели – есть исполнение другого завещания православной древности.

В состав чиноположения венчания, по чину молебного пения, необходимо должны были войти некоторые дополнения, и вошли: ектенья, тропарь, паремия из пророков и чтения из Апостола и Евангелия. Прошения ектении сосредоточиваются в одном главном предмете, в молитве о царе, венчаемом на царство. Тропарь есть также краткая молитва о царе и царстве. Чтение из пророка Исаии⁷⁵ об избавлении Сиона от врагов рукой Божией указует основание величия православной державы. Словеса Апостола, изглаголанные Духом Святым, и словеса самого Господа нашего Иисуса Христа возвещаются в церкви, как законоположение самого Царя царствующих о царской власти, и как основание венчания царя именем Господним и помазания таинственным миром.

За сим следует самое венчание. Императорская мантия или порфира с цепью ордена св. Андрея Первозванного заменили древнюю царскую одежду, с бармами и златой цепью; императорская корона заменила древнюю шапку или венец Мономахов. Но молитвы святительские с осенением крестным и возложением руки на главу венчаемого государя те же самые, какие возглашались и древле.

По древнему же чину, украшенный порфирой и короной самодержец приемлет скипетр п державу, восседает на своём императорском престоле и приемлет верноподданнически поздравления.

Но вот достопримечательная особенность коронования императорского: умилительная молитва, возглашаемая коленопреклонённым в порфире государем⁷⁶.

Прежде она только незримо могла восходить из глубины души венценосца к Богу, всё ведущему, ныне слышит и разделяет сию молитву с царём молящимся весь собор церковный. Порфироносный молитвенник благодарит Царя царствующих за удостоение величайшего на земле звания и вместе просит, по примеру мудрейшего из царей, премудрости свыше для благоустроения вверяемого ему царства во славу Всесвятого имени.

Соответственно молитве, приносимой монархом, возносится и подданными молитва с коленопреклонением: молитва благодарственная о даровании царя по сердцу Божию, и умилостивительная о ниспослании ему всего благопотребного к прохождению великого служения, и о явлении к нему и через него ко всем Божественной благости.

«Поучение», прежде однообразно повторяемое при каждом новом венчании на царство, уступило место свободно произносимой речи священнодействующего иерарха.

Священнодействие венчания довершается благодатным обновлением сил нововенчанного императора через св. таинства миропомазания и приобщения Тела и Крови Христовой. Приняв священное помазание, путём освящённых, он входит в святилище и приступаеть к Божественной трапезе, яко освящённый.

Таким образом очевидно существенное единства венчания императорского с древним венчанием царским. Но на что не решались, по характеру времени, древние наши цари, то достойно ввела самодержавная воля первого Императора Русского, – именно коронование супруги царствующего государя. На основании древних примеров в греческой империи и в ознаменование высоких доблестей своей супруги, явленных особенно среди опасностей войны турецкой, Пётр Великий благоволил приобщить её к священнодействию венчания и помазания⁷⁷. Священнодействовал архиепископ новгородский. Император, сам держа в одной руке скипетр, другой возложил на государыню императорскую манию и корону, и вручил ей державу. А во время чтения каноника подвёл её к царским вратам, где она была помазана св. миром на челе, на персях и на обеих руках, и приобщилась животворящего Тела и Крови Христовой.

Из сего обозрения видно, как державные владыки России, постоянно заботясь, чтобы всё было «государеву имени к чести и повышению» постепенно усвояли себе учреждения и обычаи коронования греческих императоров. Сначала мы видим в употреблении только молитвы царского венчания, потом и украшения царского сана. С принятием имени царя, самодержцы русские помазуются св. миром. Последние помазанники из царей вводятся для приобщения во святилище. Первый из императоров русских возлагает корону на свою супругу.