"1Народ стал роптать вслух Господа; и Господь услышал, и воспламенился гнев Его, и возгорелся у них огонь Господень, и начал истреблять край стана. 2И возопил народ к Моисею; и помолился Моисей Господу, и утих огонь." (Числа11:1,2) Ярость это скорее не проявление страсти а некоторая автоматическая защита божественной святости. Ни чего нечистое не может проникнуть в Господа (Откр21:27). Оно попросту автоматически испепеляется. Эта система защиты ни когда не отключается раде совершенного мира внутри Господа. Это некоторое подобие ангела на пути к древу жизни. Дерево всегда имеет защиту.
Ошибочно воспринимать слова Писания буквально. Особенно когда они относятся к характеристикам и описаниям свойств Бога и духовного мира. Библия написана словом от Духа Святого, наиболее удобным для восприятия всеми народами во все времена, за исключением тех, на ком промыслом Божьим лежит пелена неведения. Потому в ней по необходимости употребляются не буквальные, иносказательные земные характеристики неземных сущностей.
Вот как это поясняется в православной аскетике - "По согласному мнению Святых Отцов, выражения Святого Писания о гневе Божием являются лишь олицетворениями, т.е. имеют переносный, антропологический смысл. Бог, как Существо Всесовершенное и Всеблаженное, абсолютно бесстрастен. Гнев, в смысле раздражения, возмущения природы, являясь страстью, в известном роде страданием, ни в коем случае не может быть принадлежностью Божества. По учению прп. Иоанна Кассиана, «без большого богохульства нельзя приписать возмущение гневом Богу, природа которого неизменяема. Когда читаем о гневе или ярости Божией, — продолжает Святой Отец, — то должны разуметь не человекообразно, по подобию человеческого возмущения, но достойно Бога, Который чужд всякого возмущения.» Употребление в Священном Писании выражений, приписывающих Богу гнев, по святоотеческому учению, объясняется тем, что Божественное Откровение допускает это употребление из снисхождения к немощи человеческого религиозного воззрения, и вообще по причине совершенной недостаточности человеческого языка для выражения идей сверхчувственного свойства. По мысли, например, преп. Иоанна Кассиана «Божественная мудрость, обращаясь с речью к людям, по необходимости должна (для выражения возвышенных истин) употреблять слова и аффекты человеческие». По словам прп. Иоанна Дамаскина, в Божественном Писании Богу приписывается весьма много из области телесного в символическом смысле. И это неизбежно, поскольку люди не могут отрешиться от своей природы, от привычных и близких образов, даже говоря о невещественных действиях Божества."