Брадолюбие на Руси имеет древние корни.
Ветхий Завет запрещает «обрезать края бороды» приравнивая это к нанесению порезов на лице (Лев. 19:27, 21:5, ). Протесты против брадобрития встречаются и в святоотеческой литературе. В «Четьях-Минеях», решениях Стоглавого Собора и многих произведениях древнерусской литературы явно осуждается бритье и постригание бороды и усов. «Русская правда» карает за повреждение бороды (другого человека, о своей и речь не идет) в 4 раза большим штрафом чем за отсечение пальца.
Наши древние предки считали бороду не украшением лица, а его частью, даже более того – характеристикой личности. Кромсание бороды вызывало у них такое же отвращение, как у нас – мысль о пластической операции. Мужское лицо обрамленное беспрепятственно растущей бородой и усами было тем единственным богоданным и богоподобным образом, уродовать и вообще произвольно менять который считалось кощунством. Эстетический идеал мужской красоты тех времен подчеркивал величие и значение мужчины в мире и имел мало общего с теперешним пониманием мужской красоты как привлекательности для женщин. С женской точки зрения мужское лицо с обритой или аккуратно подстриженной растительностью было во все времена более привлекательным. Именно поэтому борода была еще и щитом от пагубных соблазнов, а стригущие бороду клеймились как женские угодники, бабники, или того хуже - содомиты. Обычное для нас «невинное» стремление нравится противоположному полу, которое мы называем «быть в форме» или «хорошо выглядеть» наши предки сочли бы развратным.