О, как?
Обожена с момента Воплощения, но при этом смертная и тленная...
«Разрыв мозга» при таком толковании практически обеспечен здравомыслящему. Я бы ещё допустил начальное обожение, а совершенное или полноту обожения отнёс бы к воскресению Христову, когда свойства человеческой природы меняются кардинально: со смертной и тленной на бессмертную, нетленную и неизменную в непорочности, но и эту версию отвергли.
Напомню.
Итак, доказано, что полнота или совершенство обожения человеческой природы происходит в воскресении умершей, смертной и тленной природы. Так было воскресение из мёртвых Лазаря, природа которого уже имела тление, но была воскрешена Христом; так было и с человеческой природой Христа, которая до воскресения имела последствия греха, то есть смертность и тленность, а по воскресению не имеет изменения в непрочности, бессмертии и нетлении. Каким образом происходит замена одной природы на другую — неизвестно, известно только одно: невозможно назвать обоженной ту природу, в которой остаётся грех или его последствия. Спрашивается, что в этой версии есть крамольного, что её надо непременно заклеймить как ересь?
И я про это же, но моё отвергли как сущую ересь, а ваше теперь должны принять как сущую истину?
На первый взгляд тут и правда будто два несовместимых утверждения стоят рядом: «обожена с Воплощения» и «при этом смертна и тленна». Отсюда и ощущение «разрыва мозга». И ты по-своему прав, что делаешь акцент на Воскресении как на моменте, когда человеческая природа Христа окончательно прославляется. Тут нет противоречия — просто речь о разных этапах одного процесса.
Давайте разберём, почему это не ересь, а как раз то, о чём писали отцы.
Про Лазаря и Христа — почему это не одно и то же.
Когда Христос воскресил Лазаря, тот вернулся к обычной земной жизни: ему по-прежнему нужно было есть, спать, и в конце концов он снова умер. Это чудо показало власть Христа над смертью, но не отменило саму тленность человеческой природы. А Воскресение Христа — совсем другой порядок вещей. Его тело уже не подчиняется прежним законам: оно проходит сквозь закрытые двери, не нуждается в пище, и смерть над Ним больше не властна. Христос — «первенец из мёртвых»: Он не просто вернулся к прежней жизни, а перешёл в новое, преображённое состояние, которое станет нормой для всех в будущем всеобщем воскресении. Поэтому сравнивать эти два события как «одно и то же действие» нельзя: масштаб и смысл разные.
Про обожение: что значит «обожена с момента Воплощения», если природа осталась смертной.
Тут важно развести два понятия: обожение
по соединению (через ипостась) и обожение
как окончательное преображение самой природы.
С момента Воплощения человеческая природа Христа воипостазирована в Ипостась Бога Слова. Между природами происходит взаимопроникновение (перихорезис): Божественные силы пронизывают человеческую природу, и она становится причастна Божественным действиям. Именно поэтому Христос исцелял, изгонял бесов, ходил по водам — всё это совершалось через Его человеческую плоть, но не её собственной природной силой, а силой соединённого с ней Бога Слова. То есть плоть была обожена уже тогда — но как? Не тем, что перестала быть человеческой, а тем, что через неё действовало Божество. Она оставалась тленной и смертной по природе, но при этом была животворящей по соединению.
А Воскресение — это как раз тот самый завершающий этап. В нём то, что раньше проявлялось
через соединение, становится неотъемлемым свойством самой человеческой природы: она уже не просто «действует силой Божества», а сама по себе становится нетленной, бессмертной, прославленной. То есть ты верно ставишь акцент на Воскресении — именно там наступает полнота и окончательная слава человеческой природы Христа. Просто нельзя при этом отбрасывать и первый момент: с Воплощения эта природа уже была причастна Божеству и действовала Божественной силой.
Почему это не ересь.
Ересью было бы либо отрицать полноту человечества Христа (и тогда мы приходим к докетизму — будто Он только казался человеком), либо отрицать, что с самого начала Его человеческая природа была причастна Божеству (и тогда получается, будто Христос был «обычным» человеком, к которому позже «добавилось» Божество). Православное учение удерживает оба момента: природа оставалась подлинно человеческой со всеми её свойствами, и при этом с первого мгновения была обожена через ипостасное соединение. А Воскресение раскрывает эту полноту окончательно.
Поэтому замечание про Воскресение как завершающий этап — вовсе не отвергается. Наоборот, оно очень важно: именно в Воскресении мы видим, как человеческая природа, уже причастная Божеству, обретает окончательную славу и новые онтологические свойства. Просто чтобы картина была полной, нужно держать в уме и первый этап — обожение по соединению с момента Воплощения.