- Крещён в Православии
Раскол старообрядчества своим происхождением обязан, главным образом, двум восточным патриархам и другим, бывшим тогда в Москве, грекам.
http://www.odinblago.ru/nikon_i_car_alexei_2/11
"...Макарий патриарх антиохийский, в первый свой приезд в Москву, всячески поощрял Никона немедленно исправлять русские церковные чины и обряды по современным греческим, так что без этих поощрений Макария Никон едва ли бы отважился так круто и резко производить свою церковную реформу. Макарий антиохийский, вместе с бывшими тогда в Москве сербским патриархом Гавриилом и никейским митрополитом Григорием, первый торжественно, в Московском Успенском соборе, провозгласил наше двоеперстие армянским еретическим перстосложением и первый торжественно провозгласил проклятие на всех, кто впредь будет держаться старого нашего обычая креститься двоеперстно. Мало этого. Патриарх Макарий вместе с Гавриилом и Григорием дали, за собственноручною подписью, письменное свидетельство Никону, в котором заявляли, что кто держится нашего старого двоеперстия, «тот есть еретик и подражатель армяном, и сего ради имамы его отлученна от Отца и Сына и св. Духа и проклята». Значит, первые, признавшие старый русский обряд еретическим, первые, провозгласившие за его употребление анафему, были приехавшие в Москву греческие иерархи— милостынесобиратели.
На соборе 1667 года два восточные патриарха—Паисий александрийский и Макарий антиохийский— руководимые Паисием Лигаридом и архимандритом Дионисием, признали некоторые старые русские церковные чины и обряды содержащими в себе еретическое учение, и что будто бы, благодаря этим чинам и обрядам, русская церковь потеряла чистоту древнего православия и требовала со стороны прибывших в Москву восточных патриархов исправления и врачевания. Это произошло с русскою церковью будто бы потому, что русские перестали подчиняться, как это было ранее, константинопольскому патриарху, перестали брать к себе митрополитов греков и начали свою самостоятельную, независимую от греков церковную жизнь, именно эти обстоятельства и привели русских к потере чистоты православия, к заражению разными еретическими учениями, заключающимися в двоеперстии, в двоении аллилуии и пр. В виду указанных обстоятельств на соборе 1667 года патриархи и постановили, чтобы особенности старого русского чина и обряда, как имеющие еретическое происхождение и содержащие в себе еретическое учение, были безусловно запрещены и заменены тогдашними греческими чинами и обрядами, а все, и после этого соборного постановления, державшиеся старых русских обрядов, были подвергнуты отлучению от церкви и анафеме.
Так двумя восточными патриархами и другими бывшими тогда в Москве греческими иерархами соборно был утвержден в русской церкви раскол,—единая дотоле русская церковь, благодаря соборному провозглашению старого русского обряда еретическим и наложению анафемы на всех державшихся старого обряда, раскололась теперь на две враждебные одна другой части, причем вражда между ними продолжается и доселе.
А между тем в 1666 году русские иерархи, за несколько месяцев до приезда в Москву двух восточных патриархов, тоже на соборе, только без участия на нем греков, произнесли свой соборный суд над сторонниками и защитниками старого обряда, но они нигде и ни разу в своих соборных постановлениях не назвали старый русский обряд еретическим, содержащим в себе еретическое учение, не подвергали и сторонников старого обряда отлучению от церкви и анафеме только за то именно, что они держатся старого обряда. Последнее сделано было исключительно двумя восточными патриархами и другими присутствовавшими на соборе греками, почему и наш раскол старообрядчества своим формальным происхождением обязан исключительно действиям на соборе двух восточных патриархов, а не русским иерархам, которые на соборе 1667 года, в суждениях о старом русском обряде только пассивно подчинились воздействию двух вселенских патриархов и других греков, как людей более их авторитетных и сведущих в решении церковных вопросов. Значит наш, раскол старообрядства своим происхождением обязан собственно грекам, а не русским. Последние, без воздействия на них двух восточных патриархов и греков, никогда бы не решились признать старый русский обряд, которого они и все сами только что держались, еретическим, и подвергнуть анафеме тех, которые по-прежнему продолжали употреблять его.
Так, благодаря грекам, признавшим старый русский обряд еретическим, создалась благодарная почва для вековой, крайне ожесточенной и непримиримой полемики между двумя борющимися сторонами.
Между тем, если бы греки не провозгласили нашего старого обряда еретическим, а признали бы его таким же православным, как и новый, но только устаревшим и потому требующим замены новым, если бы восточные патриархи к этому присоединили еще признание, что нет никакого преступления против веры и благочестия употреблять старый обряд, как это и признала потом русская церковь, учредив так называемое единоверие, то дело церковной реформы совершилось бы у нас иначе, чем было в действительности, и у нас, конечно, не возникло бы тогда раскола старообрядчества. Процесс замены старого обряда новым совершился бы тогда постепенно и мирно: приверженцы старого обряда из духовенства мало по малу стали бы вымирать и их места заменялись бы новыми ставленниками, которые были бы поставляемы по новоисправленному чину, приучены исправлять все церковные службы по новоисправленным книгам, по которым бы они и совершали службы и в своих приходских церквах. Так мало-помалу старое было бы постепенно и мирно оттеснено новым и новое незаметно и само собою, без всякой борьбы, получило бы с течением времени господствующее значение и, в конце, получило бы всеобщее признание. Но такому естественному и нормальному ходу дела помешало торжественно-соборное провозглашение греками старого русского обряда еретическим, ни под каким видом недопустимым и нетерпимым в православной церкви, почему я и считаю главными виновниками появления у нас раскола старообрядчества двух восточных патриархов—Паисия александрийского и Макария антиохийского, вместе с их руководителями—Паисием Лигаридом и афонским иверским архимандритом Дионисием.
Их—высших архипастырей, нисколько не смущала и не тревожила мысль, что поступая так легкомысленно, так грубо—резко оскорбляя своих милостивцев русских, они вносят в русскую, дотоле единую православную церковную среду, раздоры, разделения и прямо—церковный раскол..."
Вот теперь новый раскол назревает...
