Я в последнее время часто вижу тезисы в нашей православной среде о том, что:
Смиряться надо пред Богом, а не перед людьми. А если смиряться перед людьми, то это человекоугодие.
Бывают другие варианты на тему смирения пред Богом, но не перед людьми.
Что скажете? Спасибо.
Все тезисы обычно оторваны от реалий, поэтому никакого сугубого смысла не имеют.
Наша жизнь с Богом, жизнь во Христе, происходит по спасительной Благодати, и если мы ищем любви и смирения, совершая дела любви и дела смирения, Благодать явным образом способствует нам. Смирение это внутреннее состояние души, это изнанка любви, а значит и проверяется смирение любовью. Если имеешь любовь, то смирение естественно сопутствует ей. Если же имеешь смирение, то любовь изливается с этой духовной основы сама собой. Нет любви в том, что делаешь — тогда проверь, с тобой ли твоё смирение, и если не находишь его, исправляй себя. Однако нужно рассуждение, и это рассуждение всегда естественным образом должно включать в себя памятование Бога и Его заповедей.
Человекоугодие и связано с тем, что исчезает памятование Бога, что человек теряет живую связь с Богом, теряет благодатное рассуждение, и водится мирским мудрованием, хотя и сама совесть обличает его в потворстве греху и лести или ином угождении человеку. То есть, если ты видишь, что смиряешься не ради любви, а ради мирских отношений, и это смирение никак не связано с угождением Богу, а связано с угождением чужой самости и гордыне, с потворством развитию чужих страстей, которое не принесёт человеку духовной пользы, и совесть тебя в этом обличает, то смирение твоё ложно, а ты несомненно грешишь человекоугодием.
Истинное смирение по отношению к человеку проявляется в смиренномудрии, когда даже противореча человеку или наставляя его, мы не стремимся его принизить, но проявляем к нему любовь, ставим его выше себя, особенно если это наш наставник, начальник или властитель. Тут на память, конечно же, приходят древние истории, где великие духоносные старцы были непреклонны, если дело касалось вещей, для Веры христианской принципиально важных, таких как любовь к людям или отношение ко греху. И как им всегда было присуще незлобие, безгневие, простота, и память о том, что Бог любит этого человека как своё единственное дитя, так и нам это должно быть присуще. Нельзя одеяться плащом пламенной благодатной любви, не обретя для него подклада смирения и украшений рассуждения.
