Сегодня вспоминаем двух епископов - один из них почти всю жизнь провёл за границей, но всегда оставался верным Русской Православной Церкви, другой же жил в СССР и, по мнению архиепископа Андрея (Комарова), "не имел должной стойкости".
Митрополит Токийский и Японский Сергий (Тихомиров)
Георгий Алексеевич Тихомиров родился в 1871 году в Новгородской губернии в семье священника.
Окончил Новгородские духовные училище и семинарию, Санкт-Петербургскую духовную академию.
В 1895 году, обучаясь на IV курсе, принял монашеский постриг с именем Сергий в честь преподобного Сергия Радонежского, рукоположён в сан иеродиакона и иеромонаха.
Много сведений и жизни архиерея можно найти в статье «Все я потерял, но не потерял одного — веры в Бога». Архипастырская и духовно-просветительская деятельность митрополита Сергия (Тихомирова). К 75-летию со дня кончины, которую я в дальнейшем буду много цитировать.
"В семье Тихомировых, у протоиерея Алексия и матушки Александры (1840-1916), было семь детей. Из них все братья — Виктор, Сергей, Александр и Иван, — получали начальное духовное образование в Новгородском духовном училище, по окончании которого обучались в Новгородской духовной семинарии.
За время обучения в духовной академии отец Сергий состоял в числе лучших ее воспитанников по успеваемости. Среди его академических товарищей были такие известные личности как Василий Дмитриевич Быстров, в монашестве Феофан, впоследствии архиепископ Полтавский, духовник Царской семьи; Николай Иванович Сагарда, ставший крупнейшим специалистом в области патристики; епископы Калужский Александр (Головин) и Минусинский Димитрий (Вологодский), немало потрудившиеся на благо Церкви. Среди выпускников духовной академии 1896 г. есть и несколько святых, пострадавших за Христа. К ним относятся священномученики Никодим (Кононов) и Николай Кулигин, причисленные к лику новомучеников и исповедников Церкви Русской."
Вскоре был назначен инспектором Санкт-Петербургской духовной семинарии, а в 1899 году был возведён в сан архимандрита и определён быть её ректором.
"Архимандрит Сергий находился на посту ректора духовной семинарии на протяжении шести лет, с 1899 по 1905 гг. К 1899 г. столичная семинария переживала непростой период своей истории. Несмотря на то, что члены преподавательского и руководящего состава духовной школы добросовестно исполняли свои обязанности, имелись явные пробелы в организации как учебной и воспитательной, так и хозяйственной частей. Студенты семинарии не всегда добросовестно относились к учебному процессу и распорядку дня, чувствуя некоторую беспризорность, возникшую в связи с частыми сменами ректора и других членов воспитательского состава семинарии. Регулярно и скоротечно передающиеся административные полномочия привели не только к недосмотру над учащимися, но и к путанице в управлении финансами семинарии и ее хозяйственной частью.
Первая ревизия состояния Санкт-Петербургской духовной семинарии при новом ректоре прошла благополучно. Исполнитель проверки, действительный статский советник Нечаев, даже оставил благоприятный отзыв о молодом ректоре, назвав его способным, любящим свое дело старательным начальником, но, одновременно с этим, все еще недостаточно опытным в хозяйственной части.
Однако, уже, казалось бы, решенные проблемы по финансовой части семинарии со временем только обострились. По результатам позднейшей ревизии, к 1 января 1906 г. финансовая задолженность по семинарии составила 47.604 р. 46 к. Неблагоприятную ситуацию только усугублял итог ревизии 1900 г., которая не показала проблем с деньгами. Таким образом, получилось, что этот огромный долг возник в период ректорства архимандрита Сергия (Тихомирова).
Эта значительная финансовая задолженность была вызвана как упомянутой неопытностью архимандрита Сергия, так и величиной его начинаний. Так, например, ректор семинарии принял решение о надстройке четвертого этажа к трехэтажному семинарскому зданию. Только расходы по строительству превышали планируемое финансирование на 4.500 рублей в год."
В 1905 году удостоен степени магистра богословия и 15 октября того же года назначен ректором Санкт-Петербургской духовной академии.
6 ноября 1905 года в Троицком соборе Александро-Невской Лавры хиротонисан во епископа Ямбургского, викария Санкт-Петербургской епархии.
"Управление духовной академией продолжалось три года, с 1905 по 1908 год. Этот период жизни владыки Сергия отмечен сразу несколькими громкими случаями.
Первым из них стала кража финансовых средств духовной академии ее экономом Ми-трофаном Владимировичем Успенским. Похитив из казны академии сумму в 13.847 руб. 33 коп., эконом бесследно исчез. Епископ Сергий, как ректор и председатель Правления академии, нес прямую ответственность за похищенные средства. Разбирательство по этому делу показало, что деньги эконом проиграл в карточной игре. Также из последующих показаний эконома стало известно, что Правление академии недобросовестно исполняло свои обязанности, и главным нарушителем в деле управления финансами был председатель Правления епископ Сергий.
Выше уже было замечено, что владыка Сергий действительно имел большую предрасположенность к интеллектуальной деятельности, нежели к хозяйственной. Для своего общественного положения владыка относился к деньгам излишне просто. За свою доверчивость к людям и недооценку серьезности финансовых вопросов владыка заплатил высокую цену. Несмотря на доказанную невиновность владыки в соучастии в растрате, в дальнейшем его долго сопровождала постыдная слава должника и нечестного человека. Подобные сомнения некоторое время испытывал и святитель Николай Японский, когда епископ Сергий (Тихомиров) прибыл в Японию в качестве его помощника, однако все они со временем рассеялись. Более того, именно равноапостольный Николай научил епископа Сергия грамотному управлению финансами, а сам владыка Сергий, будучи добрым и честным человеком, в течении долгих лет после того случая добровольно выплачивал долг эконома академии Митрофана Успенского, вплоть до его полного погашения.
Другим подобным случаем было совершение епископом Сергием (Тихомировым) панихиды по лейтенанту П. П. Шмидту. Поскольку последний был представителем революционного движения, совершение этой панихиды ректором духовной академии стало сенсационным и, по мнению современников, представляло собой не столько богослужебное действо, сколько политическую акцию. Благодаря этому и некоторым другим последующим событиям владыка Сергий (Тихомиров) получил репутацию «революционного» епископа, однако имеющиеся доводы относительно его политической принадлежности трактуются по-разному, равно как и истинные причины состоявшейся панихиды по П. П. Шмидту по-прежнему остаются неизвестными."
После того как епископ Андроник (Никольский) был вынужден отказаться от поста помощника начальника Российской духовной миссии в Японии, Святейший Синод избрал епископа Сергия для этого служения.
21 марта 1908 года назначен епископом Киотским, викарием Токийской кафедры, и прибыл в Токио в июне 1908 года.
Епископ имел способности к языкам — он уже владел греческим, латинским, древнееврейским, английским, французским и немецким, — и быстро осваивал японский во время ознакомительных поездок по Японии. Епископ Сергий был верным помощником архиепископа Николая, до самой его смерти. Они с равноапостольным Николаем одинаково смотрели на миссионерское дело в Японии. Современники вспоминают, что владыка Сергий был одним из немногих русских, к мнению и словам которого прислушивался архиепископ Николай.
"Архиепископ Николай Японский... был очень доволен новым епископом. В одном из своих ежегодных отчетов Святейшему Синоду он писал: «Преосвященный Сергий, епископ Киотский, в первую половину отчетного года исполнял свое главное дело, посещал Церкви, — до Пасхи южной и средней полосы Японии, после Пасхи северные, на островах Эзо и Сахалин». В отчетах архиепископа Николая за 1910—1912 гг. ясно прослеживается деятельность владыки Сергия (Тихомирова). Так, например, в отчете за 1911г. владыка Николай сообщал: «Преосвященный Сергий, епископ Киотский, почти беспрерывно весь год посещал провинциальные Церкви по всем направлениям Японии. Везде священнослужители и простые христиане ожидали его с нетерпением, принимали с горячим усердием, и везде его посещение приносило великую пользу, производило одушевление и подъем веры и ревности по вере ...».
Во время своих странствий епископ Сергий вел путевой дневник, который показывает, насколько серьезно владыка воспринимал свою ответственность за распространение православия в Японии."
На сайте есть его текст: Миссионерские радости, рекомендую.
После кончины архиепископа Николая 3 февраля 1912 года, епископ Сергий принял на себя руководство миссией — с 19 мая 1912 года он стал епископом Токийским и Японским.
"После того как владыка Сергий принял управление миссией, Японская Православная Церковь находилась в достаточно стабильном состоянии, и за 1913 год было крещено 1.009 человек. Церковь состояла из более чем 35.000 верующих, что в то время составляло 20% всех христиан. По всей Японии было 8 деревянных храмов, кафедральный собор и 175 молитвенных домов. Заметим, что владыка Сергий принял духовную миссию в стабильном состоянии после равноапостольного Николая, однако оно и оставалось таковым на протяжении пяти лет, вплоть до 1917 г. В этот пятилетний период епископ Сергий пытался преумножить то, что уже было сделано.
Однако в дальнейшем развитие православия в Японии уже не получило более широкого развития, в сравнении с предшествующим периодом. Революционные события 1917 г. привели к практически полному прекращения финансирования духовной миссии, а также к разделениям внутри самой Японской Церкви. В основном споры касались вопроса отделения от Московского Патриархата. Зачатки подобных разговоров об обособлении от России возникали и в более благоприятные времена управления архиепископом Николаем, однако тогда духовная миссия Японской Православной Церкви еще не могла быть финансово независимой от России. Однако, когда это произошло в 1917 г., эта независимость наступила сама собой, и сразу же отрицательно сказалась на деятельности миссии, которой пришлось значительно сократить объемы миссионерской деятельности. Так, в 1919 г. были закрыты семинарии и женская школа, а участки земли, на которых находились эти учебные заведения, были отданы в аренду. Значительно уменьшилось число катехизаторов — почти наполовину. С прекращением финансовых поступлений из России духовная миссия стала восприниматься как нечто бесполезное для японцев. Им уже не было необходимости поддерживать связь с Россией. Более того, на смену сочувствию русскому Православию и народу приходила неприязнь. Японцы не желали иметь отношения с Церковью, не сохранившей свою чистоту. Так, Японская Православная Церковь все больше мыслила себя вне миссии. Безусловно, это напрямую сказалось на авторитете начальника миссии епископа Сергия (Тихомирова).
Эти печальные события привели к принятию новой Конституции Японской Православной Церкви в 1919 г. Новые правила значительно ограничивали права русских православных."
1 сентября 1923 года великое землетрясение Канто и последовавшие за ним пожары сильно повредили Воскресенский кафедральный собор в Токио и уничтожили большую часть зданий штаб-квартиры духовной миссии в квартале Суругадай. Архиепископ Сергий предпринял множество поездок по Японии и Дальнему Востоку, взывая к помощи и вдохновляя верующих на жертвенное служение Церкви. В результате его трудов Японская Церковь смогла восстановить Токийский собор уже в 1929 году.
"В эти тяжелые дни владыка очень радовался тому, что многие японцы в условиях смертельной опасности вели себя очень достойно, являясь христианами по сердцу и по делам.
Несмотря на масштаб трагедии, постепенно церковная жизнь налаживалась, пожертвования пострадавшим и духовной миссии приходили со всей Японии. Однако вопрос о восстановлении собора стоял очень остро. 20 октября 1923 г. состоялся экстренный Собор Японской Церкви, на котором было принято решение о восстановлении храма. Это решение было повсеместно поддержано японскими верующими. Когда архиепископ Сергий совершал подомовой объезд православных в Японии и некоторых русских православных в Харбине, то писал: «Принимали меня, как ангела Божия. Я обильно учил, утешал. Благодать Божия возродила сердца православных, убедившихся, что сердце Церкви — Миссия, не парализовано, но живет.»
Восстановление собора Николай-до наглядно показало, что это было делом веры и чести каждого православного японца, и, конечно, это очень воодушевляло. В этот период свою основную задачу владыка видел в укреплении духовных устоев. Он говорил, что очень важно, чтобы на этой волне всеобщего ликования как можно больше язычников присоединялись к Православию. И в этот период каждый год Церковь прирастала на 250-300 человек. Конечно, это меньше, чем при архиепископе Николае, однако к концу 20-х годов общее количество православных японцев достигало уже 39.000, из которых активно участвующих в таинствах было около 15.000 человек."
После издания «Декларации» заместителя патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского) 1927 года в отличие от большинства зарубежных архиереев, остался приверженцем Московской Патриархии.
"К сожалению, этот период спокойствия в церковной жизни был недолгим. Уже с начала 30-х годов XX в. идеологическая обстановка в Японии стала стремительно ухудшаться. Милитаристские настроения все больше и больше проникали в среду японских политиков, что в конце концов привело к военному перевороту, в ходе которого японские милитаристы почти пятнадцать лет руководили страной. Все это сопровождалось настроениями крайне агрессивного шовинизма, что привело и к смене религиозной обстановки. Целенаправленно создавалось учение государственного синтоизма с культом императора. Начались сначала скрытые, а затем и явные притеснения инакомыслящих.
Вышеописанная неблагополучная ситуация получила частичное разрешение только в 1939 г. в связи с выходом государственного закона о религиозных организациях, согласно которому возглавлять любые религиозные организации в Японии могут только японцы. Владыка Сергий, будучи митрополитом с 1931 г., был смещен с поста начальника Русской духовной миссии. В связи с волнениями в среде верующих в 1941 г. во главе Японской Церкви был поставлен епископ Николай (Оно). Это был первый православный епископ из японцев, но избран он был в условиях давления на верующих со стороны государства, и поэтому его недолгое руководство было омрачено религиозными нестроениями и расколами среди верующих."
4 сентября 1940 года митрополит Сергий под давлением японских властей, запретивших неяпонцам возглавлять религиозные организации, вынужден был уйти на покой, передав временное управление делами Церкви мирянину Арсению Ивасава, пользовавшемуся доверием военных кругов Японии.
С сентября 1940 по январь 1941 года митрополит Сергий продолжал жить в архиерейском доме Миссии. Православные японцы просили его быть советником в церковных делах. Но после начавшихся внутри клира Церкви противоречий, распрей и растущей вражды митрополит Сергий вынужден был переехать в бывший миссийский дом Англиканской Церкви в токийском районе Сэтагая. Там он устроил молитвенное помещение и продолжал служить для русских и немногочисленных японских верующих, окормляя более четырёх тысяч человек и совершая богослужения один — без священника и диакона.
"В это время владыка получал пенсию от Японской Церкви, но настал момент, когда эти средства перестали поступать, и он даже голодал. Сохранились его письма, в которых он описывает свое состояние полунищеты."
В апреле 1945 года митрополит Сергий (Тихомиров) был арестован по подозрению в шпионаже в пользу СССР и подвергнут пыткам.
"С приходом к церковному управлению патриаршего местоблюстителя митрополита Алексия (Симанского), искренне переживающего о состоянии митрополита Сергия, к последнему возросло внимание со стороны России. Для владыки были приготовлены документы на советское гражданство, однако японские власти не захотели выпускать в другую страну человека, 37 лет прожившего в Японии и столь много знающего. В связи с этим, митрополиту предложили вновь возглавить Японскую Церковь, но это предложение было сделано не со стороны Церкви, а со стороны властей, поэтому митрополит Сергий отказался.
Поскольку владыка настаивал на возвращении в Россию, его арестовали в 1945 г. по подозрению в советском шпионаже. После пятимесячного заключения владыка вышел на свободу. Его прежнее жилище было уничтожено в результате авиаудара, и владыка переехал в комнату с шестью татами в Итабаси, где жизненные условия были очень плохи — у владыки Сергия не было даже посуды. Чтобы пообедать, ему приходилось «готовить рис и гарнир к нему поочередно, в одном горшке»."
Заключение подорвало здоровье 74-летнего владыки Сергия. 10 августа 1945 года, на следующий день после атомной бомбардировки Нагасаки, он скончался в одиночестве в маленькой квартирке в районе Итабаси, на окраине Токио.
Его похороны проходили в единственном здании центрального квартала Токио, уцелевшем от американских бомбардировок и пожаров — соборе Николай-До. Митрополит Сергий был погребён на кладбище Янака рядом с могилой святителя Николая Японского.
Митрополит Крутицкий и Коломенский Питирим (Свиридов)
Пётр Петрович Свиридов родился в 1887 году в Тамбовском уезде в семье крестьянина.
В 1903 году окончил Пахотно-Угловскую второклассную Церковно-приходскую школу и поступил учителем школы грамоты Тамбовского уезда.
В 1904 году поступил в Иоанно-Богословскую церковно-учительскую школу, Козловского уезда (ныне Мичуринского района), курс которой окончил в 1907 году.
В этом же году был назначен учителем двухклассной церковно-приходской школы Балашовского уезда, Саратовской области, где работал два года. Затем был переведен учителем той же школы в деревню Козловку.
В 1911 году рукоположен во диакона и назначен на приход в села Широкого, Саратовского уезда.
В 1913 году поступил в 4-й класс Саратовской духовной семинарии, курс которой окончил в 1915 году. Был рукоположен во священника и назначен заведующим второклассной церковно-приходской школы в село Араш Петровского уезда.
После Октябрьской революции служил в одном из приходов того же уезда.
С 1938 года находился в Куйбышеве, где служил священником и настоятелем в преимущественно обновленческом приходе Покровского храма. На официальные запросы властей о том, «тихоновской» или обновленческой является церковь, отвечал: «смешанной». Второй священник — архиепископ Андрей (Комаров), был «тихоновцем», третий — обновленцем, обновленцем же, вступившим во второй брак, был протодиакон. Сам же отец Петр служил, не поминая ни митрополита Сергия, ни обновленческих архиереев.
ПЭ Древо: "В отличие от всех, порвавших общение с митрополитом Сергием по причинам принципиального характера, о. Петр не имел особых причин, мешавших ему признавать главенство митрополита Сергия. Он просто считал, что вполне достаточно поддерживать нормальные взаимоотношения с гражданской властью, а подчиняться власти церковной совершенно излишне.
Не признавая возможности такого мирного сосуществования разных систем, православный народ не согласился с настоятелем, сам термин "смешанная" не вошел в жизнь. Гораздо чаще о. Петра и его сослуживцев называли "свиридовцами", а его теорию - "свиридовской".
Летом 1939 года о. Петр был вынужден съездить к митрополиту Сергию и покаяться, после чего и он сам и его сослуживцы, кроме второбрачного протодьякона, были узаконены на своих местах. Это событие вызвано было тем, что православные стали усиленно ходатайствовать об открытии другого храма, резонно указывая на то, что Покровский храм считать православным не приходится. Прежде чем начать это ходатайство, они ездили в Москву и только там достоверно узнали о том, что Куйбышевское духовенство в общении с Московской Патриархией не состоит, а сам о. Петр Свиридов не значится в делах Патриархии по приходу, в котором он служил ранее.
До Куйбышева он служил в небольшом селе Томыловка. На Страстной неделе 1938 года туда съехались молящиеся со всех сторон, из других сел и, главным образом, из города. После выноса Плащаницы все расположились, кто как мог, отдохнуть до ночной службы, но через несколько часов стало известно, что батюшка пропал. Не допуская мысли о том, что он мог уехать, оставив плащаницу на произвол судьбы, богомольцы и тревожились и удивлялись, не теряя надежды на его возвращение и огорчились, оставшись без службы. Между тем о. Петр был уже в Куйбышеве, спешно оформлял регистрационный документ, боясь упустить удобный момент. Этот эпизод произвел огромное впечатление на всех, что дожидался о. Петра около покинутой им плащаницы, и в течение многих лет, говоря о нем, эти люди, не употребляли его фамилии, указывали, как на примету: "Томыловский, тот, который плащаницу бросил".
После возвращения из Москвы от митрополита Сергия о. Петр по необходимости отстранил от служения протодьякона-второженца, но по-прежнему развивал свою теорию и заявлял, что ездил к митрополиту только для того, чтобы успокоить народ, а сам считает такой шаг совершенно лишним. Это было прямо сказано людям, которые пришли к настоятелю, как представители, по просьбе православных мирян, проверить его документы и убедиться в том, что митрополит Сергий принял его покаяние."
В воспоминаниях митрополита Питирима (Нечаева) есть несколько странное сообщение: "Митрополит Питирим (Свиридов) в войну, будучи священником, с разрешения командования, следовал с частями наших войск. «Бывало, — рассказывал он, — на одном конце села еще бой идет, а я на другом уже начинаю службу». В основном, конечно, он совершал панихиды, причащал умирающих."
Нет сведений, чтобы о. Петр выезжал из Куйбышева на фронт, а в октябре 41-го он уже епископ. По описанию это картина наступления - теоретически, конечно, ельнинское наступление было в сентябре, но чтобы в это время в войсках был священник, да ещё с ведома командования? Но не рискну утверждать что-либо с полной уверенностью, пусть остаётся и такое свидетельство.
По принятии монашеского пострига 25 декабря 1941 года в Куйбышеве митрополитом Киевским Николаем (Ярушевичем) был хиротонисан во епископа Куйбышевского.
"Это была первая епископская хиротония в годы Великой Отечественной войны. И дата, и место ее совершения (день празднования Рождества Христова по григорианскому календарю и г. Куйбышев, где 22 месяца находился в эвакуации весь дипломатический корпус с иностранными корреспондентами) были выбраны с расчетом на широкий международный резонанс."
В. Н. Якунин Куйбышевская епархия в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.:
"Архиепископ Андрей (Комаров) служил священником в Покровской церкви. Он счёл необходимым ознакомить с обращением митрополита Сергия ответственного за церковные вопросы чиновника. А он довольно долго не реагировал и не возвращал текст обращения. Можно было предполагать, что он знакомит с ним вышестоящее начальство. Не успев обнародовать воззвание, архиепископ Андрей был арестован.
Его арест был нетипичным для того времени. Вскоре после начала войны постепенно стали возвращаться из ссылок и тюрем некоторые архиереи и священники, и прежняя судимость перестала быть непреодолимым препятствием к регистрации. Вместе с тем в первый же воскресный день после ареста архиепископа Андрея воззвание митрополита Сергия было зачитано протоиереем Петром Свиридовым, карьеристом, занявшим настоятельское место тотчас после заключения архиепископа Андрея. Получилось так, как будто бы архиепископ медлил призывать народ на помощь фронту, а Пётр Свиридов сразу же развернул активную деятельность.
Владыка Андрей возражал и протестовал против архиерейской хиротонии протоиерея Петра Свиридова, считая его человеком, вредным для Церкви.
В начале декабря 1941 г. о. Пётр Свиридов уехал в Ульяновск добиваться себе архиерейского сана. Настоятель повез заявление, составленное им самим имени верующих города Куйбышева, в котором выражалось желание, чтобы епископом Куйбышевским был именно он.
Срочную телеграмму, отправленную владыкой Андреем в Ульяновск митрополиту Сергию, доставили туда только через десять дней. В телеграмме был протест против хиротонии Свиридова и просьба отложить ее до того времени, когда будет получено письменное заявление верующих – обоснованная просьба отменить указ о хиротонии.
Митрополит Николай в ответ на протесты верующих выразил уверенность, что иеромонах Питирим осознал свои ошибки раскаялся в грехах, так что сугубая благодать будет принята им во очищение старых грехов и возрождению к новой жизни."
С 10 января 1942 года епископ Калужский.
С 14 июля 1943 года епископ Курский, c 1944 года — Курский и Белгородский.
С 13 января 1947 года - архиепископ Минский и Белорусский.
Сайт Гродненской епархии: "К сожалению, перевод Владыки в Беларусь совпал с началом антирелигиозной кампании 1948-1953 гг., выразившейся в закрытии ряда храмов во всех областях республики, а также в арестах и высылках значительного числа священников по обвинениям в антисоветской деятельности или в коллаборационизме в период войны. Но, несмотря на это, стал наблюдаться рост числа зарегистрированных православных приходов. Так, например, к 1947 году в Минской области насчитывалось 39 зарегистрированных православных общин, а к 1948 году уже 45 общин. К 1948 году рост числа зарегистрированных общин наблюдался и в целом по Беларуси: в 12 областях республики было зарегистрировано 1066 общин. Несмотря на жесткие требования властей относительно смещения клириков, находившихся с оккупационного периода на должностях благочинных, архиепископ Питирим не торопился выполнять направленные ему директивы, ограничившись единичными решениями по этому вопросу. Например, в сентябре 1947 года он уволил с должности настоятеля храма святой Марии Магдалины на Сторожёвском кладбище в Минске и секретаря епархии протоиерея Григория Гиацинтова, переведенного в 1948 году в Могилёв, и благочинного Минского округа и настоятеля Свято-Духовского кафедрального собора протоиерея Феодора Цибулькина. Остальные благочинные и настоятели городских храмов, принявшие сан в период оккупации, остались на своих местах.
Заботами архиепископа Питирима Жировичские пастырско-богословские курсы были преобразованы в семинарию, руководство которой было возложено на архимандрита Митрофана (Гутовского), возглавившего с 1947 года семинарию и монастырь. Владыка Питирим позаботился о строительстве нового просторного учебного корпуса, а немногим позже благословил начало строительства прекрасного трехэтажного здания, в котором с большими удобствами разместилась Минская духовная семинария. Строительство здания, замечательно вписавшегося в архитектурный ансамбль монастыря, было субсидировано Московской Патриархией.
В период с 1949 года по 1955 год архиепископ Питирим дважды являлся временно управляющим Гродненской епархией: первый раз — с 13 декабря 1949 по 17 марта 1950 года, а второй раз — с 1 февраля 1951 по 1955 год. Кроме того, с 15 ноября 1952 по 21 апреля 1959 года он одновременно исполнял обязанности временно управляющего Пинской епархией. Таким образом, с начала 1950-х годов архиепископ Питирим (Свиридов) стал единственным православным правящим архиереем на всю территорию БССР, а территория Минской епархии охватывала всю территорию республики.
С 1954 года в Беларусь из мест заключения стали возвращаться священнослужители, арестованные в 40-х — нач. 50-х годах XX века. Так, например, в 1954-1956 годах вернулись 33 священника. Владыка Питирим принимал все меры к устройству их на приходы."
С 21 апреля 1959 года назначен митрополитом Ленинградским и Ладожским.
С 19 сентября 1960 года - митрополит Крутицкий и Коломенский. Член Священного Синода.
С 28 августа 1960 по 3 августа 1963 года председатель новоучрежденной Комиссии по межхристианским связям при Священном Синоде.
Скончался 10 августа 1963 года.
Митрополит Токийский и Японский Сергий (Тихомиров)
Георгий Алексеевич Тихомиров родился в 1871 году в Новгородской губернии в семье священника.
Окончил Новгородские духовные училище и семинарию, Санкт-Петербургскую духовную академию.
В 1895 году, обучаясь на IV курсе, принял монашеский постриг с именем Сергий в честь преподобного Сергия Радонежского, рукоположён в сан иеродиакона и иеромонаха.
Много сведений и жизни архиерея можно найти в статье «Все я потерял, но не потерял одного — веры в Бога». Архипастырская и духовно-просветительская деятельность митрополита Сергия (Тихомирова). К 75-летию со дня кончины, которую я в дальнейшем буду много цитировать.
"В семье Тихомировых, у протоиерея Алексия и матушки Александры (1840-1916), было семь детей. Из них все братья — Виктор, Сергей, Александр и Иван, — получали начальное духовное образование в Новгородском духовном училище, по окончании которого обучались в Новгородской духовной семинарии.
За время обучения в духовной академии отец Сергий состоял в числе лучших ее воспитанников по успеваемости. Среди его академических товарищей были такие известные личности как Василий Дмитриевич Быстров, в монашестве Феофан, впоследствии архиепископ Полтавский, духовник Царской семьи; Николай Иванович Сагарда, ставший крупнейшим специалистом в области патристики; епископы Калужский Александр (Головин) и Минусинский Димитрий (Вологодский), немало потрудившиеся на благо Церкви. Среди выпускников духовной академии 1896 г. есть и несколько святых, пострадавших за Христа. К ним относятся священномученики Никодим (Кононов) и Николай Кулигин, причисленные к лику новомучеников и исповедников Церкви Русской."
Вскоре был назначен инспектором Санкт-Петербургской духовной семинарии, а в 1899 году был возведён в сан архимандрита и определён быть её ректором.
"Архимандрит Сергий находился на посту ректора духовной семинарии на протяжении шести лет, с 1899 по 1905 гг. К 1899 г. столичная семинария переживала непростой период своей истории. Несмотря на то, что члены преподавательского и руководящего состава духовной школы добросовестно исполняли свои обязанности, имелись явные пробелы в организации как учебной и воспитательной, так и хозяйственной частей. Студенты семинарии не всегда добросовестно относились к учебному процессу и распорядку дня, чувствуя некоторую беспризорность, возникшую в связи с частыми сменами ректора и других членов воспитательского состава семинарии. Регулярно и скоротечно передающиеся административные полномочия привели не только к недосмотру над учащимися, но и к путанице в управлении финансами семинарии и ее хозяйственной частью.
Первая ревизия состояния Санкт-Петербургской духовной семинарии при новом ректоре прошла благополучно. Исполнитель проверки, действительный статский советник Нечаев, даже оставил благоприятный отзыв о молодом ректоре, назвав его способным, любящим свое дело старательным начальником, но, одновременно с этим, все еще недостаточно опытным в хозяйственной части.
Однако, уже, казалось бы, решенные проблемы по финансовой части семинарии со временем только обострились. По результатам позднейшей ревизии, к 1 января 1906 г. финансовая задолженность по семинарии составила 47.604 р. 46 к. Неблагоприятную ситуацию только усугублял итог ревизии 1900 г., которая не показала проблем с деньгами. Таким образом, получилось, что этот огромный долг возник в период ректорства архимандрита Сергия (Тихомирова).
Эта значительная финансовая задолженность была вызвана как упомянутой неопытностью архимандрита Сергия, так и величиной его начинаний. Так, например, ректор семинарии принял решение о надстройке четвертого этажа к трехэтажному семинарскому зданию. Только расходы по строительству превышали планируемое финансирование на 4.500 рублей в год."
В 1905 году удостоен степени магистра богословия и 15 октября того же года назначен ректором Санкт-Петербургской духовной академии.
6 ноября 1905 года в Троицком соборе Александро-Невской Лавры хиротонисан во епископа Ямбургского, викария Санкт-Петербургской епархии.
"Управление духовной академией продолжалось три года, с 1905 по 1908 год. Этот период жизни владыки Сергия отмечен сразу несколькими громкими случаями.
Первым из них стала кража финансовых средств духовной академии ее экономом Ми-трофаном Владимировичем Успенским. Похитив из казны академии сумму в 13.847 руб. 33 коп., эконом бесследно исчез. Епископ Сергий, как ректор и председатель Правления академии, нес прямую ответственность за похищенные средства. Разбирательство по этому делу показало, что деньги эконом проиграл в карточной игре. Также из последующих показаний эконома стало известно, что Правление академии недобросовестно исполняло свои обязанности, и главным нарушителем в деле управления финансами был председатель Правления епископ Сергий.
Выше уже было замечено, что владыка Сергий действительно имел большую предрасположенность к интеллектуальной деятельности, нежели к хозяйственной. Для своего общественного положения владыка относился к деньгам излишне просто. За свою доверчивость к людям и недооценку серьезности финансовых вопросов владыка заплатил высокую цену. Несмотря на доказанную невиновность владыки в соучастии в растрате, в дальнейшем его долго сопровождала постыдная слава должника и нечестного человека. Подобные сомнения некоторое время испытывал и святитель Николай Японский, когда епископ Сергий (Тихомиров) прибыл в Японию в качестве его помощника, однако все они со временем рассеялись. Более того, именно равноапостольный Николай научил епископа Сергия грамотному управлению финансами, а сам владыка Сергий, будучи добрым и честным человеком, в течении долгих лет после того случая добровольно выплачивал долг эконома академии Митрофана Успенского, вплоть до его полного погашения.
Другим подобным случаем было совершение епископом Сергием (Тихомировым) панихиды по лейтенанту П. П. Шмидту. Поскольку последний был представителем революционного движения, совершение этой панихиды ректором духовной академии стало сенсационным и, по мнению современников, представляло собой не столько богослужебное действо, сколько политическую акцию. Благодаря этому и некоторым другим последующим событиям владыка Сергий (Тихомиров) получил репутацию «революционного» епископа, однако имеющиеся доводы относительно его политической принадлежности трактуются по-разному, равно как и истинные причины состоявшейся панихиды по П. П. Шмидту по-прежнему остаются неизвестными."
После того как епископ Андроник (Никольский) был вынужден отказаться от поста помощника начальника Российской духовной миссии в Японии, Святейший Синод избрал епископа Сергия для этого служения.
21 марта 1908 года назначен епископом Киотским, викарием Токийской кафедры, и прибыл в Токио в июне 1908 года.
Епископ имел способности к языкам — он уже владел греческим, латинским, древнееврейским, английским, французским и немецким, — и быстро осваивал японский во время ознакомительных поездок по Японии. Епископ Сергий был верным помощником архиепископа Николая, до самой его смерти. Они с равноапостольным Николаем одинаково смотрели на миссионерское дело в Японии. Современники вспоминают, что владыка Сергий был одним из немногих русских, к мнению и словам которого прислушивался архиепископ Николай.
"Архиепископ Николай Японский... был очень доволен новым епископом. В одном из своих ежегодных отчетов Святейшему Синоду он писал: «Преосвященный Сергий, епископ Киотский, в первую половину отчетного года исполнял свое главное дело, посещал Церкви, — до Пасхи южной и средней полосы Японии, после Пасхи северные, на островах Эзо и Сахалин». В отчетах архиепископа Николая за 1910—1912 гг. ясно прослеживается деятельность владыки Сергия (Тихомирова). Так, например, в отчете за 1911г. владыка Николай сообщал: «Преосвященный Сергий, епископ Киотский, почти беспрерывно весь год посещал провинциальные Церкви по всем направлениям Японии. Везде священнослужители и простые христиане ожидали его с нетерпением, принимали с горячим усердием, и везде его посещение приносило великую пользу, производило одушевление и подъем веры и ревности по вере ...».
Во время своих странствий епископ Сергий вел путевой дневник, который показывает, насколько серьезно владыка воспринимал свою ответственность за распространение православия в Японии."
На сайте есть его текст: Миссионерские радости, рекомендую.
После кончины архиепископа Николая 3 февраля 1912 года, епископ Сергий принял на себя руководство миссией — с 19 мая 1912 года он стал епископом Токийским и Японским.
"После того как владыка Сергий принял управление миссией, Японская Православная Церковь находилась в достаточно стабильном состоянии, и за 1913 год было крещено 1.009 человек. Церковь состояла из более чем 35.000 верующих, что в то время составляло 20% всех христиан. По всей Японии было 8 деревянных храмов, кафедральный собор и 175 молитвенных домов. Заметим, что владыка Сергий принял духовную миссию в стабильном состоянии после равноапостольного Николая, однако оно и оставалось таковым на протяжении пяти лет, вплоть до 1917 г. В этот пятилетний период епископ Сергий пытался преумножить то, что уже было сделано.
Однако в дальнейшем развитие православия в Японии уже не получило более широкого развития, в сравнении с предшествующим периодом. Революционные события 1917 г. привели к практически полному прекращения финансирования духовной миссии, а также к разделениям внутри самой Японской Церкви. В основном споры касались вопроса отделения от Московского Патриархата. Зачатки подобных разговоров об обособлении от России возникали и в более благоприятные времена управления архиепископом Николаем, однако тогда духовная миссия Японской Православной Церкви еще не могла быть финансово независимой от России. Однако, когда это произошло в 1917 г., эта независимость наступила сама собой, и сразу же отрицательно сказалась на деятельности миссии, которой пришлось значительно сократить объемы миссионерской деятельности. Так, в 1919 г. были закрыты семинарии и женская школа, а участки земли, на которых находились эти учебные заведения, были отданы в аренду. Значительно уменьшилось число катехизаторов — почти наполовину. С прекращением финансовых поступлений из России духовная миссия стала восприниматься как нечто бесполезное для японцев. Им уже не было необходимости поддерживать связь с Россией. Более того, на смену сочувствию русскому Православию и народу приходила неприязнь. Японцы не желали иметь отношения с Церковью, не сохранившей свою чистоту. Так, Японская Православная Церковь все больше мыслила себя вне миссии. Безусловно, это напрямую сказалось на авторитете начальника миссии епископа Сергия (Тихомирова).
Эти печальные события привели к принятию новой Конституции Японской Православной Церкви в 1919 г. Новые правила значительно ограничивали права русских православных."
1 сентября 1923 года великое землетрясение Канто и последовавшие за ним пожары сильно повредили Воскресенский кафедральный собор в Токио и уничтожили большую часть зданий штаб-квартиры духовной миссии в квартале Суругадай. Архиепископ Сергий предпринял множество поездок по Японии и Дальнему Востоку, взывая к помощи и вдохновляя верующих на жертвенное служение Церкви. В результате его трудов Японская Церковь смогла восстановить Токийский собор уже в 1929 году.
"В эти тяжелые дни владыка очень радовался тому, что многие японцы в условиях смертельной опасности вели себя очень достойно, являясь христианами по сердцу и по делам.
Несмотря на масштаб трагедии, постепенно церковная жизнь налаживалась, пожертвования пострадавшим и духовной миссии приходили со всей Японии. Однако вопрос о восстановлении собора стоял очень остро. 20 октября 1923 г. состоялся экстренный Собор Японской Церкви, на котором было принято решение о восстановлении храма. Это решение было повсеместно поддержано японскими верующими. Когда архиепископ Сергий совершал подомовой объезд православных в Японии и некоторых русских православных в Харбине, то писал: «Принимали меня, как ангела Божия. Я обильно учил, утешал. Благодать Божия возродила сердца православных, убедившихся, что сердце Церкви — Миссия, не парализовано, но живет.»
Восстановление собора Николай-до наглядно показало, что это было делом веры и чести каждого православного японца, и, конечно, это очень воодушевляло. В этот период свою основную задачу владыка видел в укреплении духовных устоев. Он говорил, что очень важно, чтобы на этой волне всеобщего ликования как можно больше язычников присоединялись к Православию. И в этот период каждый год Церковь прирастала на 250-300 человек. Конечно, это меньше, чем при архиепископе Николае, однако к концу 20-х годов общее количество православных японцев достигало уже 39.000, из которых активно участвующих в таинствах было около 15.000 человек."
После издания «Декларации» заместителя патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия (Страгородского) 1927 года в отличие от большинства зарубежных архиереев, остался приверженцем Московской Патриархии.
"К сожалению, этот период спокойствия в церковной жизни был недолгим. Уже с начала 30-х годов XX в. идеологическая обстановка в Японии стала стремительно ухудшаться. Милитаристские настроения все больше и больше проникали в среду японских политиков, что в конце концов привело к военному перевороту, в ходе которого японские милитаристы почти пятнадцать лет руководили страной. Все это сопровождалось настроениями крайне агрессивного шовинизма, что привело и к смене религиозной обстановки. Целенаправленно создавалось учение государственного синтоизма с культом императора. Начались сначала скрытые, а затем и явные притеснения инакомыслящих.
Вышеописанная неблагополучная ситуация получила частичное разрешение только в 1939 г. в связи с выходом государственного закона о религиозных организациях, согласно которому возглавлять любые религиозные организации в Японии могут только японцы. Владыка Сергий, будучи митрополитом с 1931 г., был смещен с поста начальника Русской духовной миссии. В связи с волнениями в среде верующих в 1941 г. во главе Японской Церкви был поставлен епископ Николай (Оно). Это был первый православный епископ из японцев, но избран он был в условиях давления на верующих со стороны государства, и поэтому его недолгое руководство было омрачено религиозными нестроениями и расколами среди верующих."
4 сентября 1940 года митрополит Сергий под давлением японских властей, запретивших неяпонцам возглавлять религиозные организации, вынужден был уйти на покой, передав временное управление делами Церкви мирянину Арсению Ивасава, пользовавшемуся доверием военных кругов Японии.
С сентября 1940 по январь 1941 года митрополит Сергий продолжал жить в архиерейском доме Миссии. Православные японцы просили его быть советником в церковных делах. Но после начавшихся внутри клира Церкви противоречий, распрей и растущей вражды митрополит Сергий вынужден был переехать в бывший миссийский дом Англиканской Церкви в токийском районе Сэтагая. Там он устроил молитвенное помещение и продолжал служить для русских и немногочисленных японских верующих, окормляя более четырёх тысяч человек и совершая богослужения один — без священника и диакона.
"В это время владыка получал пенсию от Японской Церкви, но настал момент, когда эти средства перестали поступать, и он даже голодал. Сохранились его письма, в которых он описывает свое состояние полунищеты."
В апреле 1945 года митрополит Сергий (Тихомиров) был арестован по подозрению в шпионаже в пользу СССР и подвергнут пыткам.
"С приходом к церковному управлению патриаршего местоблюстителя митрополита Алексия (Симанского), искренне переживающего о состоянии митрополита Сергия, к последнему возросло внимание со стороны России. Для владыки были приготовлены документы на советское гражданство, однако японские власти не захотели выпускать в другую страну человека, 37 лет прожившего в Японии и столь много знающего. В связи с этим, митрополиту предложили вновь возглавить Японскую Церковь, но это предложение было сделано не со стороны Церкви, а со стороны властей, поэтому митрополит Сергий отказался.
Поскольку владыка настаивал на возвращении в Россию, его арестовали в 1945 г. по подозрению в советском шпионаже. После пятимесячного заключения владыка вышел на свободу. Его прежнее жилище было уничтожено в результате авиаудара, и владыка переехал в комнату с шестью татами в Итабаси, где жизненные условия были очень плохи — у владыки Сергия не было даже посуды. Чтобы пообедать, ему приходилось «готовить рис и гарнир к нему поочередно, в одном горшке»."
Заключение подорвало здоровье 74-летнего владыки Сергия. 10 августа 1945 года, на следующий день после атомной бомбардировки Нагасаки, он скончался в одиночестве в маленькой квартирке в районе Итабаси, на окраине Токио.
Его похороны проходили в единственном здании центрального квартала Токио, уцелевшем от американских бомбардировок и пожаров — соборе Николай-До. Митрополит Сергий был погребён на кладбище Янака рядом с могилой святителя Николая Японского.
Митрополит Крутицкий и Коломенский Питирим (Свиридов)
Пётр Петрович Свиридов родился в 1887 году в Тамбовском уезде в семье крестьянина.
В 1903 году окончил Пахотно-Угловскую второклассную Церковно-приходскую школу и поступил учителем школы грамоты Тамбовского уезда.
В 1904 году поступил в Иоанно-Богословскую церковно-учительскую школу, Козловского уезда (ныне Мичуринского района), курс которой окончил в 1907 году.
В этом же году был назначен учителем двухклассной церковно-приходской школы Балашовского уезда, Саратовской области, где работал два года. Затем был переведен учителем той же школы в деревню Козловку.
В 1911 году рукоположен во диакона и назначен на приход в села Широкого, Саратовского уезда.
В 1913 году поступил в 4-й класс Саратовской духовной семинарии, курс которой окончил в 1915 году. Был рукоположен во священника и назначен заведующим второклассной церковно-приходской школы в село Араш Петровского уезда.
После Октябрьской революции служил в одном из приходов того же уезда.
С 1938 года находился в Куйбышеве, где служил священником и настоятелем в преимущественно обновленческом приходе Покровского храма. На официальные запросы властей о том, «тихоновской» или обновленческой является церковь, отвечал: «смешанной». Второй священник — архиепископ Андрей (Комаров), был «тихоновцем», третий — обновленцем, обновленцем же, вступившим во второй брак, был протодиакон. Сам же отец Петр служил, не поминая ни митрополита Сергия, ни обновленческих архиереев.
ПЭ Древо: "В отличие от всех, порвавших общение с митрополитом Сергием по причинам принципиального характера, о. Петр не имел особых причин, мешавших ему признавать главенство митрополита Сергия. Он просто считал, что вполне достаточно поддерживать нормальные взаимоотношения с гражданской властью, а подчиняться власти церковной совершенно излишне.
Не признавая возможности такого мирного сосуществования разных систем, православный народ не согласился с настоятелем, сам термин "смешанная" не вошел в жизнь. Гораздо чаще о. Петра и его сослуживцев называли "свиридовцами", а его теорию - "свиридовской".
Летом 1939 года о. Петр был вынужден съездить к митрополиту Сергию и покаяться, после чего и он сам и его сослуживцы, кроме второбрачного протодьякона, были узаконены на своих местах. Это событие вызвано было тем, что православные стали усиленно ходатайствовать об открытии другого храма, резонно указывая на то, что Покровский храм считать православным не приходится. Прежде чем начать это ходатайство, они ездили в Москву и только там достоверно узнали о том, что Куйбышевское духовенство в общении с Московской Патриархией не состоит, а сам о. Петр Свиридов не значится в делах Патриархии по приходу, в котором он служил ранее.
До Куйбышева он служил в небольшом селе Томыловка. На Страстной неделе 1938 года туда съехались молящиеся со всех сторон, из других сел и, главным образом, из города. После выноса Плащаницы все расположились, кто как мог, отдохнуть до ночной службы, но через несколько часов стало известно, что батюшка пропал. Не допуская мысли о том, что он мог уехать, оставив плащаницу на произвол судьбы, богомольцы и тревожились и удивлялись, не теряя надежды на его возвращение и огорчились, оставшись без службы. Между тем о. Петр был уже в Куйбышеве, спешно оформлял регистрационный документ, боясь упустить удобный момент. Этот эпизод произвел огромное впечатление на всех, что дожидался о. Петра около покинутой им плащаницы, и в течение многих лет, говоря о нем, эти люди, не употребляли его фамилии, указывали, как на примету: "Томыловский, тот, который плащаницу бросил".
После возвращения из Москвы от митрополита Сергия о. Петр по необходимости отстранил от служения протодьякона-второженца, но по-прежнему развивал свою теорию и заявлял, что ездил к митрополиту только для того, чтобы успокоить народ, а сам считает такой шаг совершенно лишним. Это было прямо сказано людям, которые пришли к настоятелю, как представители, по просьбе православных мирян, проверить его документы и убедиться в том, что митрополит Сергий принял его покаяние."
В воспоминаниях митрополита Питирима (Нечаева) есть несколько странное сообщение: "Митрополит Питирим (Свиридов) в войну, будучи священником, с разрешения командования, следовал с частями наших войск. «Бывало, — рассказывал он, — на одном конце села еще бой идет, а я на другом уже начинаю службу». В основном, конечно, он совершал панихиды, причащал умирающих."
Нет сведений, чтобы о. Петр выезжал из Куйбышева на фронт, а в октябре 41-го он уже епископ. По описанию это картина наступления - теоретически, конечно, ельнинское наступление было в сентябре, но чтобы в это время в войсках был священник, да ещё с ведома командования? Но не рискну утверждать что-либо с полной уверенностью, пусть остаётся и такое свидетельство.
По принятии монашеского пострига 25 декабря 1941 года в Куйбышеве митрополитом Киевским Николаем (Ярушевичем) был хиротонисан во епископа Куйбышевского.
"Это была первая епископская хиротония в годы Великой Отечественной войны. И дата, и место ее совершения (день празднования Рождества Христова по григорианскому календарю и г. Куйбышев, где 22 месяца находился в эвакуации весь дипломатический корпус с иностранными корреспондентами) были выбраны с расчетом на широкий международный резонанс."
В. Н. Якунин Куйбышевская епархия в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.:
"Архиепископ Андрей (Комаров) служил священником в Покровской церкви. Он счёл необходимым ознакомить с обращением митрополита Сергия ответственного за церковные вопросы чиновника. А он довольно долго не реагировал и не возвращал текст обращения. Можно было предполагать, что он знакомит с ним вышестоящее начальство. Не успев обнародовать воззвание, архиепископ Андрей был арестован.
Его арест был нетипичным для того времени. Вскоре после начала войны постепенно стали возвращаться из ссылок и тюрем некоторые архиереи и священники, и прежняя судимость перестала быть непреодолимым препятствием к регистрации. Вместе с тем в первый же воскресный день после ареста архиепископа Андрея воззвание митрополита Сергия было зачитано протоиереем Петром Свиридовым, карьеристом, занявшим настоятельское место тотчас после заключения архиепископа Андрея. Получилось так, как будто бы архиепископ медлил призывать народ на помощь фронту, а Пётр Свиридов сразу же развернул активную деятельность.
Владыка Андрей возражал и протестовал против архиерейской хиротонии протоиерея Петра Свиридова, считая его человеком, вредным для Церкви.
В начале декабря 1941 г. о. Пётр Свиридов уехал в Ульяновск добиваться себе архиерейского сана. Настоятель повез заявление, составленное им самим имени верующих города Куйбышева, в котором выражалось желание, чтобы епископом Куйбышевским был именно он.
Срочную телеграмму, отправленную владыкой Андреем в Ульяновск митрополиту Сергию, доставили туда только через десять дней. В телеграмме был протест против хиротонии Свиридова и просьба отложить ее до того времени, когда будет получено письменное заявление верующих – обоснованная просьба отменить указ о хиротонии.
Митрополит Николай в ответ на протесты верующих выразил уверенность, что иеромонах Питирим осознал свои ошибки раскаялся в грехах, так что сугубая благодать будет принята им во очищение старых грехов и возрождению к новой жизни."
С 10 января 1942 года епископ Калужский.
С 14 июля 1943 года епископ Курский, c 1944 года — Курский и Белгородский.
С 13 января 1947 года - архиепископ Минский и Белорусский.
Сайт Гродненской епархии: "К сожалению, перевод Владыки в Беларусь совпал с началом антирелигиозной кампании 1948-1953 гг., выразившейся в закрытии ряда храмов во всех областях республики, а также в арестах и высылках значительного числа священников по обвинениям в антисоветской деятельности или в коллаборационизме в период войны. Но, несмотря на это, стал наблюдаться рост числа зарегистрированных православных приходов. Так, например, к 1947 году в Минской области насчитывалось 39 зарегистрированных православных общин, а к 1948 году уже 45 общин. К 1948 году рост числа зарегистрированных общин наблюдался и в целом по Беларуси: в 12 областях республики было зарегистрировано 1066 общин. Несмотря на жесткие требования властей относительно смещения клириков, находившихся с оккупационного периода на должностях благочинных, архиепископ Питирим не торопился выполнять направленные ему директивы, ограничившись единичными решениями по этому вопросу. Например, в сентябре 1947 года он уволил с должности настоятеля храма святой Марии Магдалины на Сторожёвском кладбище в Минске и секретаря епархии протоиерея Григория Гиацинтова, переведенного в 1948 году в Могилёв, и благочинного Минского округа и настоятеля Свято-Духовского кафедрального собора протоиерея Феодора Цибулькина. Остальные благочинные и настоятели городских храмов, принявшие сан в период оккупации, остались на своих местах.
Заботами архиепископа Питирима Жировичские пастырско-богословские курсы были преобразованы в семинарию, руководство которой было возложено на архимандрита Митрофана (Гутовского), возглавившего с 1947 года семинарию и монастырь. Владыка Питирим позаботился о строительстве нового просторного учебного корпуса, а немногим позже благословил начало строительства прекрасного трехэтажного здания, в котором с большими удобствами разместилась Минская духовная семинария. Строительство здания, замечательно вписавшегося в архитектурный ансамбль монастыря, было субсидировано Московской Патриархией.
В период с 1949 года по 1955 год архиепископ Питирим дважды являлся временно управляющим Гродненской епархией: первый раз — с 13 декабря 1949 по 17 марта 1950 года, а второй раз — с 1 февраля 1951 по 1955 год. Кроме того, с 15 ноября 1952 по 21 апреля 1959 года он одновременно исполнял обязанности временно управляющего Пинской епархией. Таким образом, с начала 1950-х годов архиепископ Питирим (Свиридов) стал единственным православным правящим архиереем на всю территорию БССР, а территория Минской епархии охватывала всю территорию республики.
С 1954 года в Беларусь из мест заключения стали возвращаться священнослужители, арестованные в 40-х — нач. 50-х годах XX века. Так, например, в 1954-1956 годах вернулись 33 священника. Владыка Питирим принимал все меры к устройству их на приходы."
С 21 апреля 1959 года назначен митрополитом Ленинградским и Ладожским.
С 19 сентября 1960 года - митрополит Крутицкий и Коломенский. Член Священного Синода.
С 28 августа 1960 по 3 августа 1963 года председатель новоучрежденной Комиссии по межхристианским связям при Священном Синоде.
Скончался 10 августа 1963 года.
