митрополит Сергий (Тихомиров)

Миссионерские радости

По Японии. Из поездки в Маэбаси и Такасаки

3-го января, в субботу, я получил возможность исполнить настоящую просьбу христиан в городах Маэбаси и Такасаки и, прибыв к ним, вместе с ними провел несколько незабвенных дней.

Недалека дорога, – часа три езды поездом. Недолгое путешествие, – всего оно заняло пять дней. Невелики были поэтому и сборы мои. Вечером, накануне отъезда, пришел к Владыке за инструкциями и советами. «Теплее одевайтесь! А в остальном – Дух Святой научит всему» … неспокойно спалось ночью: беспокоила мысль, как бы не проспать. Но вот уже 6 ч. утра. Наскоро напились с ректором Семинарии Ив. Ак. Сэнума чаю, и напутствуемые благопожеланиями и благословениями Владыки, уселись в «дзинрикися». С неба посыпали нам привет еще светившиеся звезды. На колокольне нашего Суругадая раздавался трезвон к субботней Литургии.

На расписаниях поездов в Японии вы напрасно стали бы искать ст. Токио. Такой станции нет. Все же токийская станция носит название той местности, в которой она находится. Так, есть ст. Симбаси, – для поездов на юг от Токио, ст. Реогоку, – для поездов на восток от Токио, ст. Уэно, – для поездов на запад и главным образом на север от Токио, и ст. Иидамаци, – для поездов на запад от Токио. Нам нужно было садиться на ст. Уэно. В 6 ч. 40 м. у., без всяких предварительных звонков, раздался довольно пронзительный свисток, и осенив себя крестным знамением, мы двинулись на делание на Христовой ниве.

Утром рассветает здесь столь же быстро, сколь быстро темнеет вечером. Не заставил себя долго ждать рассвет и теперь. Вот зарумянилось небо. Все ярче и ярче становилась окраска его восточного склона. Красиво блещут своими золотистыми верхушками, закрывающие этого царя природы, облака. Но им ли спорить с ним?! Могуче выкатывается светило на ясный простор. И удержанное на время облаками, тем великолепнее светит оно теперь миру.

Не избалован я красотами природы! Не награждает нас ими довольно-таки унылый север. И здесь невольно восхищаешься каждой новостью! Летит поезд к западу. Далеко налево, все более и более оставаясь позади, подняла к небу свой правильный конус Фудзи-сан. Великолепна это гора – гордость Японии в своем снежном уборе, когда на общем блестящем фоне, за десятки верст, резко выделяются все её впадины своими теневыми цветами. Но освещенная утренним солнцем, Фудзи-сан предстала сегодня пред нами в своем розоватом одеянии. Розоватые же вершины тех хребтов, которые, нагроможденные один на другой, виднеются около Фудзи-сан, еще более великолепие придают всей этой волшебной картине.

Однако, – летит поезд, летит и время! Солнышко поднимается все выше и выше, и, к сожалению, бледнеют на горах краски, и мы в конце концов видим пред собою лишь знакомый белоснежный конус!

Направо и налево, – поля, поля и поля! Но теперь они покрыты тонким льдом: мы выехали в «небывалые» холода, – Реомюр показывает – 4°. Кое-где виднеется еще выпавший 28 декабря и не успевший растаять снег. Среди облетевших деревьев приветливо выглядывает зеленеющий бамбук; много жизни в соснах, криптомериях; а этот забор из земных лиственных деревьев, поддернутый к верху, точно бордюром, молодыми, ярко-красными побегами невольно напоминает русскую раннюю весну. А мы едем ведь в самую суровую здесь зиму. Но вот, на огороде женщина таскает из гряды редьку. Этим картина зимней обстановки вполне была дополнена.

В Японии есть обычай довольно подробно рекомендовать нового человека собравшемуся обществу. На этот случай и мой спутник пожелал узнать мою жизнь в деталях. И долго, проезжая среди этих красот природы, видя жизнь, ключом бьющую весь год, не исключая и зимы, долго я вспоминал и рассказывал и детство свое золотое, и юность бодрую, веселую, и служебные годы свои. Факты, события, – все они воскрешали в моей памяти и новгородские лихи и болота, и дремучие леса; и суровые зимы, и весеннюю и осеннюю непролазную грязь; и зимний сезон крестьянской спячки. Уж слишком резкий контраст. Одно там, другое здесь... и невольно под давлением этих противоположных воспоминаний и переживаний, задавался я вопросом: уже не здесь ли начало разгадки многих событий исторических.

Однако, мои размышления скоро были прерваны. Ст. Симмаци – по-русски «Новый город». Мы только что начали шутить по поводу того, что я де приехал в Новгород, – как в вагон пришел начальник станции со справкой: «еду ли я», – то христиане из Маэбаси запрашивали сюда по телеграфу. Таково их нетерпеливое ожидание; и чувствуя в нем нечто большее, чем простое любопытство, я невольно углубился в другие думы. И просил Господа Бога быть со мною при моем общении с христианами. Вот – город Такасаки… На станции приветствуют меня батюшка о. Иоанн Оно с катехизатором. Батюшка едет со мною до Маэбаси. Промелькнули 6 миль, разделяющие эти два города. И около 10 ч. утра, проехав 69 миль, мы прибыли к своей цели.

Маэбаси

Маэбаси – главный город провинции Гумма, с населением около 40 – 50 тысяч. Сделавшись административным центром и сосредоточив в себе мир чиновный, он, однако, уступил своему соседу – Такасаки в торговом отношении.

На станции меня встречали представители христиан – старосты, человек 10; во главе их стоял в черной русской рясе, с золотым кабинетским крестом на груди, местный священник о. Павел Морита. Язычники с большим любопытством смотрели на нашу встречу. Но любопытство их перешло в удивление, когда начальник станции почтительно провожал нас по платформе, а кондуктора отдавали нам честь. Подчиняясь на месте составленному плану, я прошел прежде всего в дом начальника станции Уме Тароо Нагара. Он еще не христианин. Говорю: «еще», потому что глубоко верю, что его многолюбящая и благочестиво настроенная душа скоро найдет Христа. Но жена его Марфа Нагара уже давняя христианка (из Сендая). Замечательная история этой женщины! Она тяжко болела в продолжение 17 лет. Положение ее становилось безнадежным. Доктора отказывались от всяких надежд. Благочестивая Марфа пожелала «особороваться». Над нею было совершено таинство Елеосвящения, и после него она настолько оправилась, что могла уехать в Сендай на родину, откуда через месяц возвратилась совершенно здоровой. Появление Марфы в городе уже здоровой было большим событием, и о нем много писали местные газеты. Сама же Марфа глубоко верит, что помощь она получила от соборования и ее убеждение весьма повлияло и на мужа. И недалек он уже от Царствия Божия!

Перед св. иконами теплится лампадка. Горят на трехсвечнике свечи. Из маленькой кадильницы (в виде чашечки; употребляются и у буддистов) курится фимиам. Дом наполнился встречавшими меня христианами. И горячо неслась к Богу недолгая молитва наша… Хотелось после молитвы пожелать чего-нибудь хозяевам… И я пожелал хозяину поскорее стать христианином, объединиться с нами и с женою в молитвах; и благословил его на начало доброго пути. Батюшка поспешил в «Кайдоо» – в церковный дом; а мы несколько минут провели в приятной беседе, принимая радушное угощение хозяев.

Однако, – время ехать. Уселись на «дзинрикися». И довольно длинным поездом направились к церковному дому. Появление длинных волос в провинциальном, хотя в губернском, городе было событием, и под выстрелами сотен пар не только детских глаз я провожал по узким улицам. Минут 10 – 15 езды, – не больше, и мы останавливаемся у ворот «Кайдоо».

Церковный дом стоит в глуби довольно обширного двора сада. К нему ведет от наружных ворот прямая дорога аллея. В воротах из веток хвойных деревьев, свитых в густые гирлянды, устроена прекрасная арка, на верху которой мелкими желтыми плодами изображена славянская надпись: «желанный"… В воротах – батюшка в парчовой ризе, с св. крестом на блюде и катехизатор в стихаре; на улице – большая толпа любопытствующих; вдоль дороги аллеи, до церковного дома, христиане всех возрастов в праздничных нарядах. Солнышко приветливо ласкало эту Христову семью. При пении «Достойно есть» (конечно, по-японски) я прошел в Церковь, где о. Павел Морита немедленно же начал благодарственный молебен. Призвав на вступление в Церковь Маэбаси Божье благословение, и видя христиан, за мой приход к ним Бога благодарящих, я не умолчал и сказал им краткий привет: «Мы, братья, только что переживали воспоминания событий детства Христа Спасителя. Еще под сводами св. Храмов как бы продолжает звучать ангельское благовестие мира: Слава в вышних Богу, на земле мир, в человецех благоволение"… И будет оно продолжаться в св. Церквах за каждой почти службой… – Между тем, – что мы видим около себя? – Вот готовы ринуться в бой между собою народу, и народы христианские. Вот готовятся ввести в жизнь в другом конце света законы, – законы, миру не служащие. Вот во дни св. воспоминаний раздаются стоны ужаса, вопли раненных, видятся слезы сирот в благословенной Италии. Ссоры, вражды, разделения; и даже более – убийства, грабежи, разбои всюду и в семьях, и в обществах… – И невольно задаешься вопросом: воспеть мир, а видим всюду вражду, – как это понять? Что за неожиданность?..

Братья! Ничего неожиданного здесь нет! Вот, – на полях Вифлеемских еще не замерли чудные аккорды ангельского песнопения, – а Ирод уже «мятется» и скоро те же Вифлеемские поля оглашаются плачем безутешных матерей… Не пророчественное ли здесь указание наших будущих судеб?.. А тогда настойчиво сердце требует ответа: да где же этот мир, ангелами воспетый? В самом деле, – где он?

Ответ как будто труден, а на самом деле так он прост! Рождались великие полководцы мира, – ангелы не встретили их песнями о мире. Во дворцах сменялись Императоры, – ни один из них не был приветствован этим небесным гимном! Являлись великие законодатели, они упорядочивали жизнь человека; – но и они не вызвали небесного привета… Но вот, рождается Младенец-Христос, – и поля оглашаются чудными ангельскими песнями… А если так, – где же мир?

Да – конечно – у Христа! И только – у Него, около Него, у тех, кто носит в себе дух Его! Враждуют народы, – плохие они – значит – христиане! Враждуют общества, классы, семьи, отдельные лица, – не прониклись они – значит – духом Христовым, нося имя Христово! Раздаются там и здесь вопли отчаяния среди напастей жизни, – нет у сих людей – значит – Христа, как благого Распорядителя из жизни. Печально все это? Скорбно? Но Сам Христос говорил, что Сын человеческий, снова придя, найдет глубокое падение веры в Него и – конечно – каждому воздаст по делам его.

Итак, братья, мир есть, но его нужно искать, и ищите только у Христа! Вас Христос призвал к Себе, призвав из среды многомиллионной массы язычества. Припадите же вы эти дни священных воспоминаний к яслям Спасителя, и прислушайтесь, что скажет вам Младенец – Царь мира. Возьмите в руки Его Св. Евангелие, и укладывайте каждое слово Его в сердце своем. Устройте свою жизнь так, как скажет вам через Св. Евангелие Младенец – Царь мира. Словом, – сделайтесь христианами не по имени только, а и по душе!

И вы тогда почувствуете тот благодатный мир, который напрасно вне Христа ищет человечество. Как яркий светильник, вы будете светить тогда своею мирною жизнью среди царящей вокруг злобы и вражды. Как благовонный цветок, вы резко будете выделяться из всех и привлекать к себе жаждущие свежего воздуха души. А есть они и в язычестве!..

Пусть лежат в грязи те, для коих грязь – своя обстановка. Но это не люди! Пусть ходят запачканными в грязи другие, – они быть может не видели чистых людей! Бог вас избрал из многих! Будьте же чисты, как кристалл! Не скверните, не пачкайте себя никакою злобою! И тогда, – глядя на дышащие миром христианские общины, и враги наши должны будут воспеть: «на земле мир» есть!

Об этом, и – сколько помнится – так я говорил. Потом – всех по очереди благословил, и так как настало уже урочное время японских обедов, – в квартире о. Павла, в этом же церковном доме нашел себе и приют, и трапезу.

Во время трапезы обсуждался план моей работы в Маэбаси, и так как церковь здесь не малая (57 домов, 272 человека), а всех христиан хотелось посетить в их домах, то с часу дня мы поехали на «дзинрикисе» по городу. Морозец держался, но светило и солнышко; и было достаточно тепло в теплом подряснике и комнатной росе. Батюшка и катехизатор сопровождали меня.

Вот мы в доме Спиридона Фукасава, – один из старост, наиболее живой член общины; здесь остановились мой спутник, и приехавшие для служения из Токио диакон и иподиакон. На кратком молебне стоит предо мною 25 человек, представители трех поколений. Это ли не домашняя церковь! И я много говорил о том, чтобы сия домашняя церковь, вдохновляемая Христовой любовью, ярко светила своею доброю жизнью для окружающего ее мира языческого. Дом регента Павла Оонума, – я говорил о той милости Божией, которая дала ему возможность войти в дело ангелов на небе; и напоминая, что чтецы и певцы – уста общины молящейся, просил и регента, и катехизатора продолжать быть хорошими устами церкви. В доме старосты Иоанна Окаяма говорил я о том, что старосты не только хозяйством церковным должны ведать; но и о духовном росте своей общины промышлять: падающих – поднимать, колеблющихся – поддерживать, дремлющих – будить, все живое соединять в крепкую семью… Вот мы в великолепном чертоге… Хозяин Петр Такаку – главный заведующий знаменитым здешним шелковым производством. В его палатах останавливаются Императорские Принцы во время своих путешествий. При виде этих чертогов невольно говорилось о том, чтобы раб Божий Петр особенно заботился в душе своей уготовать чертог для Господа… Малюткам Петра Фунацу говорю о необходимости и пользе много и усердно трудиться и учиться. Учителю народной школы Неофиту Като напоминаю, как он своею жизнью, своею душою без слов может вещать впечатлительным детям, насколько благ Христос. Григорий Такахаси… Благочестивейший человек… Не особенно богат, но всегда первый отзывается на всякую церковную и братскую нужду. И я повторял лишь его внутренние переживания, когда говорил о сладости работы для Христа! Иоанн Кимура, – его родной брат священником на Кюу-сюу. Он знает, насколько священник нуждается в помощи энергичных старост и поэтому я призываю его к доброй работе. У Якова Наказима стоит на молебне 14 человек! Я говорю этой домашней церкви о любви, как той примете, по которой истинного ученика Христова нужно узнавать (Ин. 13:35) и призываю их к жизни по любви Христовой. – Авраам Ватанабе прежде вел широко торговые дела (шелк); но нынче его благополучие поколебалось. Как не сказать было о том, что Господь дает каждому то, что ему для души полезно; как не утешить было его надеждою, что Тот, Который берет, может столь же скоро и легко и опять дать, если человек не оскорбит Его своим ропотом и маловерием! Мы в доме Акилы Кувазпма… Хозяйка – душа христианских женщин, их т. ск. «староста». И долго я говорил о жизни женщины, этой живой носительницы семейных традиций и религиозных верований; о долге женщин-христианок нести Христа и в души своих знакомых, а часто и родственных язычниц. С глубоким вниманием слушала меня раба Божия… Ее жизнь – говорила она – была несчастна и теперь всю себя она отдала Христу и Его делу… И не слова это были!.. По крайней мере, когда я встал для последнего благословения, ее душа сказалась сколь неожиданно, столь же ясно: она бросилась к моим ногам и начала целовать их, и никакие усилия не могли остановить ее!.. Провожаемый благодарными слезами за посещение и наставление, ушел я. Но этот порыв благочестивой христианки, эти ее слезы и теперь еще жгут меня… И понудительно говорят мне: к кому удостоил меня Господь приехать, и чем, как не самоотверженной работой, я могу Ему воздать!.. – Посетили дома Петра Хасебе, Давида Мацумото… В доме Петра Каммури только что схоронили пятнадцатилетнюю дочь: напомнил я плачущим, что Господь жнет спелую пшеницу, и что не людям со своими планами вмешиваться в планы Божие. Молясь об усопшей, родители должны сосредоточить теперь свою любовь на здравствующих детках, и беречь их здоровье, как зеницу ока. У Ноя Кувадзима на молебне стоит 12 человек, и все с возженными свечами… Ярко горят свечечки! Светло в комнате стало! И я говорил о жизни христиан, которая должна светить столь же ярко и столь же мощно разгонять около себя тьму и мрак (а дело было уже к вечеру…). Домом благочестивейшего Мартиниана Тоомия мы и закончили сегодняшнее посещение христиан.

Побывали до 6 часов вечера в 17 домах… Но в некоторых из них молились вместе дома или родственные, или слишком далекие: так было сделано для того, чтобы все могли получить мое наставление и благословение (посетить все дома не было времени). В каждом доме мы помолились. Пред св. иконами – лампадки, или свечи, всюду – ладан… Со всеми я побеседовал. Всех я благословил…

А сколько радости при входе! А сколько любви в непременных скромных угощениях!.. Сердце не позволяло кого-либо оскорбить отказом!..– Но любовь христиан не только провожала нас при выходе из дому: она следовала за нами по пятам!.. И возвратившись в Кайдоо мы здесь нашли и фрукты, и печенья, и даже яства – суси!.. Да! Прекрасные здесь христиане! Имея такую здоровую основу, такой здоровый корень, можно в Маэбаси, помощью Божией, воздвигнуть прекрасное здание, вырастить ветвистое дерево!

Ровно в 7 час. зажглись лампадки и свечи в церкви и началось всенощное бдение… Полная церковь молящихся, старательное и довольно успешное пение хора, пережитые среди христиан минуты, – все это особенно подвигало душу на беседу с Господом. Проповедь после службы говорил катехизатор из г. Уэно – Судзуки. – Преподавать всем общее благословение, я отпустил христиан в свои дома.

После службы ко мне зашли представиться и побеседовать все катехизаторы прихода о. Павла: местный Илия Сато, из Уэно – Ал. Мурокоси. Пригласил я сюда же и представившегося мне англиканского миссионера-японца. Долго мы беседовали за стаканом чая! Прощаясь, англиканин сказал: «я одинаково чту и своего священника и вашего о. Павла; и своего епископа, и вас"… Благословляя его, и я ему сказал, что глубоко верю, что те, которые откололись от нас (мы ни от кого не откалывались), по силе церковной молитвы, снова соединятся в единое стадо с нами; и глубоко убежденный, что англиканская церковь скорее других подаст нам руку общения: любовное отношение к нам ее представителей, – хорошее знамение желанного будущего.

Под впечатлением полного содержанием дня я ушел в комнатку на втором этаже, отведенную мне для ночлега. И уже далеко за полночь удалось мне лечь на отдых. Твердая японская подушка-валик, толстое японское одеяло в виде громадного халата с воротом и рукавами, бумажные ширмы с трех сторон, вместо стен; наконец, просвечивающиеся щели; – все это было для меня новостью! И однако, тепла было достаточно для того, чтобы спать здоровым сном. Пение же петухов среди ночи по всему городу вносило и некоторое разнообразие!

Так прошло 16 (3) января. Новое впечатление от каждой проеханной мили, от каждого встреченного человека, от каждого пережитого часа; впечатление бодрящее, к жизни вперед зовущее! Благодарение же Господу, из атмосферы серых будней приведшему меня на этот ликующий, сияющий день Христов!

Воскресенье, 4 (17) января. С самого раннего утра солнышко светило ярко; очень скоро оттаяла земля и начали таять остатки снега. На дворе церковном и в Церкви постоянные хлопоты: приготовляются к первой в Маэбаси архиерейской службы. За полчаса до службы и я спустился вниз. Потянулись ко мне за благословением христиане: одни благодарить за вчерашнее посещение, другие представляются… Но вот на спине несет молодой человек параличного старца и спускает его у моих ног… Сколько было радости у сего страдальца (Иосиф Сайто), когда я благословил его! С каким восторгом на лице он продолжал осенять себя крестным знамением, умиленно глядя на меня!..

К 10 часам все в Церкви было готово, и я по маленькому колокольчику пошел в Церковь. Даже кафедру устроили, – удивился я… Но каково же было мое удивление, когда кафедра неожиданно оказалась мягкой! Оказывается, – христиане сложили квадратом свои «футоны» (подушки под ноги, для сиденья на полу) и прикрыли их ковром! Церковь была полна молящимися. Пели очень хорошо, не исключая и «ετς πολλα» на женских голосах. Проповедь сказал ректор Семинарии Ив. Ак. Сэнума: меня берегли к дневной беседе с язычниками.

По окончании Литургии все христиане приложились к св. кресту и до 2-х часов ушли по домам. Пообедав вполне по-японски (а нужно заметить, что хорошо приготовленный японский обед куда вкуснее плохо приготовленного европейского; а так как… словом: японскому обеду бываешь рад!) и я ушел в свою клетушку на второй этаж. Раздвинул бумажные ширмы. Лучи солнышка ворвались в комнатку и быстро нагрели ее… И вот здесь-то, под теплыми лучами солнышка, обдумывал я окончательно беседу свою!.. – Приближался час моей беседы… Все идет и идет народ… Вот у самых ворот сняли шапки… Эти не чувствуют себя здесь дома: это – наверняка – язычники! Вот парами пришли более 40 девиц какого-то среднего учебного заведения… Вот язычники в европейской одежде, – это вероятно люд чиновный, какие-нибудь «начальства»!.. Высокая фигура американца-миссионера, две девочки-подростка с ним; еще какой-то миссионер-протестант… Все эти люди спешат в наш церковный дом. Что их влечет послушать проповедь приезжего православного епископа? Недовольство пустотою жизни вне Христа? Или простое любопытство? Сознание величия проповедуемого Христа? Или желание лишь провести время? Однако, лица у всех серьезные. Все идут как-то озабоченно. И невольно тревожно забилось сердце мое. Идут, ожидают от тебя быть может ответа на запросы души… Неужели не дам?.. Спешат к тебе за желанным словом… Неужели уйдут в разочаровании?.. Сознаюсь, – в России не переживал я таких волнений и в сотой степени! Напряженно работает голова, поднимая откуда-то из глубины новые доводы, новые мысли… Неожиданно пред сознанием встают положения, которые так ясны теперь, но которые доселе почему-то не приходили в голову!.. Мысли тут же облекаются в наиболее убедительную, но и возможно изящную форму… Заходят люди… Спрашивают тебя… Ты что-то говоришь им… Но твое сознание ясно только на одном пункте… И пункт этот – предмет беседы… Однако, – вот уже и урочное время… Меня приглашают… Перенес я себя, сколько мог оторваться от земли, пред очи Всемогущего Бога, и у Него просил себе помощи на делание мое на ниве, столь – видимо – жаждущей благотворной влаги!

В церковном доме поснимали уже все ширмы. И все же – всюду полно! Тут и рядовые горожане-язычники, тут и члены Городского Управления! Вот сидит директор учительской Семинарии, а вот и г. Секигуци, член Парламента от Маэбаси! Рядами, чинно сидят девицы; на стульях рассажены американцы… Подражает преобладание мужчин… Полностью отсутствуют дети, не всегда помогающие проповеднику… И все, еще идут и идут! Христиане, как гостеприимные хозяева, встречают посетителей и каждого провожают на его место: потеснятся соседи, – смотришь – и поместился человек… Особенно хлопочет дедушка Спиридон Фукасава, у которого в городе столько связей и столько знакомств… Собралось, по счету христиан, не менее 300 язычников. Это ли не нива??? Христиане же толпились позади церкви…

Запели певчие молитву «Царю Небесный"… Язычники сидели… О. Павел Морита говорит вступительную речь, в коей – по местному обычаю – сообщает собравшимся сведения обо мне… Запели – «Отче наш» – конечно – все по-японски!.. «Хлеб наш насущный даждь нам днесь», – молилось в это время сердце Господу, чтобы днесь Он через мою немощь дал насущный хлеб и сей, сидящей сейчас в ожидании хлеба, народной массы!.. – При гробовом молчании собравшихся я начал свою речь…

И говорил я о земле, прекрасной в разнообразии своих гор, морей, заливов, рек, в разнообразии своей чудной растительности; говорил я о множестве наполняющих ее организмов… Говорил я об этом величественном звездном мире с его центром – солнцем. Переносил мысль слушателей от этого солнца к возможному, но неведомому нам иному солнцу… (ср. Еп. Феофан, на 20 ст. 1 гл. Римл.). Ставил я все это величие, все это великолепие, всю эту разумность видимого мира пред сознанием своих слушателей и задал им вопрос: где причина того, что все это есть? Другими словами – Кто причина всего этого? Не случай (ибо это было бы чудом, не меньше Бога), а Бог, – вот кто причина всего великолепного разнообразия природы! – Сказав затем о Боге нашем, Который был уже тогда, когда не было ни мира, ни времени (о Боге вечном); о Боге нашем, Который в Божественной мысли Своей носил этот чудный план великолепного мира (о Боге личном); о Боге нашем, Который будучи вечным, может быть только духом, ибо материя невечна; – я сказал далее, что как природа и наука не знают двух предметов равных, так не может быть и двух богов равных: один из них непременно будет меньше другого, а потому – не будет богом; поэтому мы знаем не много богов, а Единого Бога, явившего Себя роду человеческому в Трех Лицах – Отца, Сына и Св. Духа…

Единый, вечный, бессмертный, дух – Бог сотворил все, что только есть и на земле, и во всем мире. Изложил далее возможно подробно и ясно историю миротворения по Библии в ее постепенности, и указав на поражающее сходство новейших научных данных с древним Моисеевым сказанием о миротворении, я особенно подробно изложил творение человека. «Дыхание жизни» человек получил непосредственно от Творца бессмертного, и оно – это дыхание жизни, эта человеческая душа – тоже бессмертна и, тоскуя по Боге, влечет человека к небу.

Кратко сказал о райских днях, о несчастном падении первого человека, о размножении грешного человечества по всему лицу земному.

Необходимо было воссоздать прежнего доброго человека. И вот премудрость Божия благоволит, чтобы Божество воплотилось в человечество… Рожденный от Девы Марии Иисус и был сим и Богом, и Человеком, – был Богочеловеком! Он Своею жизнью, во всем исполняя волю Божию, научил и показал, как люди должны и могут жить по-божьему; а Своею смертью Он удовлетворил оскорбленную правду Божию… Все, верующие в Сего Богочеловека Иисуса, и есть новые люди, живущие по воле Божией, а не своей. Их-то мы и называем христианами!

На вопрос: чему учил Христос, не так легко отвечать кратко! Сия Св. Книга – Св. Евангелие, – вот чему учил Он! Берите ее, прочитайте и узнаете. Но коротко сказать можно. «Страждущим и обремененным» предлагает Он Свое учение на горе. Вникните в это учение! И я проанализировал пред слушателями всю нагорную беседу (Мф. 5 – 7).

Что же считает первым Христос в Своем учении? Не землю и тело, а небо и душу! Не факты и поступки, а их основу, их подкладку, предшествующее им настроение! Чего Он требует сначала, потом и после всего? Любви, любви и любви! Любовь – это «примета христиан». Развив поподробнее это учение о любви, я и закончил свою беседу призывом: в век вражды, ссор, убийств, войн, что всегда разделяет и разрушает, идти к Богу, – носителю, раздаятелю всеобъемлющей любви, которая все соединяет, утверждает!..

Уверенностью, что только при вере в этого Бога-Любовь Япония будет вполне духовно счастлива я и закончил свою беседу.

Пропели «Достойно есть"… Я всех слушателей поблагодарил… Благословил… Поблагодарил гостей и батюшку… А они – все сидят!.. Уже ведь 5 часов! Целых три часа шла беседа! Из них 2½ пришлось на мою долю! И они еще ни утомлены?..

Да! приятно, отрадно было видеть, как тебя пожирали глазами. Ни один человек не нарушил своего духовного равновесия своим уходом! При виде столь жаждущей слова аудитории еще более поднимался дух, и делалось все, что было в моих силах, чтобы удовлетворить слушателей… Удовлетворились ли? Постоянно ли слово Христово в чье-либо сердце?.. Хотелось бы заглянуть в души моих слушателей!.. Но есть признаки и утешительные!..

Так, в местных газетах подробно была описана обстановка беседы и прямо заявлено, что беседа произвела сильное впечатление, почему она-де и будет изложена на страницах газеты… Ожидаю номеров: интересно, как изложит мои слова газета языческая! – Вот передают, что во время беседы к г. Секигуци, прибежали из дому: «жена-де опасно больна"… «Если больна, – пусть приедет такой-то доктор», – отвечает Секигуца а сам отказывается уйти; и скоро он был доктором извещен, что жена его, «не так уж больна! Не к смерти"… Вот у меня письмо в руках: одним язычникам очень понравилось – оказывается – история миротворения; другие желали бы еще и еще слушать нравственное учение Христа…

Словом, – сердце чувствует, что предо мною сидели не бесплодные камни! Но если бы и таковые были, разве Божия Сила не способна их уготовать в почву добрую?.. Богу и поручаю я посеянные мною семена!

Разошлись мои слушатели… Сердце преисполнено радостного сознания!.. Но и горло напоминает о себе… И как приятно было выпить стакан горячего молока! Приходят радостные христиане… Вот один из них подносит мне большое блюдо «суси» (бутерброды из риса и сырой рыбы, рака, яиц, каракатицы)… Заходит ко мне довольный Уме-Тарго Нагара, начальник станции, коего я угощаю «суси» и чаем.

Около 6 ч. веч. христиане пригласили меня в помещение Церкви. Занавес с крестом скрывает от нас иконостас… Установлены «покоем» низенькие японские столы… За поперечным уготовано место мне… Поставлены большие чашки с приготовленным кушаньем… Все мы помолились; и я сказал привет, в коем перенес моих добрых христиан к «вечерам любви» первых веков, и пожелал – не оскудевать никогда в братской любви!.. Тридцать христиан-мужчин участвовали в этой скромной трапезе, и все были страшно довольны, видя, что их «Сикёо» и сидит по-японски «терпеливо» (да и не дурно!), и есть их кушанье не вилкой, а палочками-хаси!

В 7 час. веч. снова собрались в церковный дом христиане: в этот час у них был назначен «кангей-консинкай», приветственное и дружелюбное собрание. Очень мило оно было составлено! После молитвы, певчие спели по-русски «Боже, Царя Храни» и даже повторили его дважды! Все собравшиеся слушали гимн наш стоя. Непосредственно за нашим, был спет и японский гимн, по моей просьбе тоже повторенный… Я, вне программы, поблагодарив свою паству за ее деликатное сердце и, пожелав великим соседним народам, русскому и японскому, славного будущего, на почве постепенного укрепления взаимного уважения и дружественных отношений, провозгласил «банзай» Его Величеству Российскому Императору и Его Величеству Японскому Микадо… Поднялись кверху руки и могучее – «банзай» заключило эту маленькую «международную» манифестацию…

Катехизатор церкви в Маэбаси Илия Сато начал «кангей-консинкай» своею теплою речью, как представитель церкви. Его сменили мальчики воскресной школы, девочка воскресной школы: недлинны, несложны, но трогательны необычайно эти детские выступления! Говорила затем представительница женщин; заговорил и рядовой христианин – Спиридон Фукасава. Речь его не была краткою: заранее он испросил себе не менее 20 мин. Речь его была построена по строгому плану; но несомненно – еще более строго выношена в его сердце! И по последней причине она не могла не произвести сильного впечатления на слушателей… Спиридона сменяли один за другим катехизаторы – Мурокоси, Судауки, Терадзима… Все эти речи успели уже достаточно расшевелить сердца собравшихся; и весьма ясно они показали и мне и направление и содержание моей речи, коею и должна была закончиться официальная часть «кангей-консинкай"… – Поблагодарив слушателей своих за ту любовь, которую преизобильно все христиане изливают на меня и в своем обращении со мною, и в своих речах ко мне и обо мне, – я сказал им, что теперь больше, чем когда-нибудь, я могу с сердцем неколеблющимся сказать Господу: «вот я – Господи! Готов я, пошли меня»! И отдать свои силы на служение тому делу, величие и святость коего вижу ясно, но и нужды коего сознаю… – Однако, успех дела, посылаемый всегда Господом, немыслим, если мы сами будем дремать, и не пойдем бодро вперед. Поэтому – и батюшка, и катехизаторы должны теперь работать в 10, в 100 раз больше; работать не покладая рук! Но и каждый христианин должен сознать, что нести Христа в среду язычества – дело и его! Каждый должен стать проповедником Христа в среде своих знакомых, своих сверстников, своих сослуживцев. И тогда-то дело наше «закипит», и подкрепляемые Божьей помощью мы бодро пойдем в своих сердцах, в своих домах – «вглубь», а вне домов – и «в ширь"… Диавол будет тормозить наше дело. Неприятно ему подобное шествие вперед Христа. Могут явиться не только столкновения самолюбий, материальная недостача, духовное расслабление, но и международные войны!.. Но будем уразумевать его корни и на каждое препятствие ответим удесятеренными силами! И посрамится тогда лукавый! И победно пойдет вперед Христос!..

Приблизительно это я говорил. «Не я, не батюшки, не катехизаторы только, а вот мы, не покладая рук, должны работать для Христа! С надеждою на помощь Божию, объединившись и оживившись, – вперед к большой победе!» – Вот сущность моего обращения к христианам. И христиане здесь послушны! Они ждут зова, и отвечают на него не только бурными аплодисментами! «Мы все славным присутствием Вашего Преосвященства в нашем городе много и много оживлены и возбуждены духом в великую нашу духовную пользу», – пишут мне из Маэбаси. И – конечно – это так на самом деле. А тогда – цель пока достигнута. Бог же да хранит их духовную ревность до следующего нашего общения!

Началась часть неофициальная. Всем раздали по «кульку» гостинцев. Всем разнесли японский чай. Мне принеᴀсли даже горячее молоко… Явилось на сцену «кото»: играла на нем женщина под аккомпанемент скрипки; впервые слышу это сочетание, и весьма недурное! Играют на «кото» две женщины, – одна недавно перешла к нам из протестантства… Там и здесь после игры разговаривают… А предметов для разговора сколько угодно!.. И лишь в 10 час. 20 мин. вечера запели заключительную молитву, и я благословил всех с пожеланием спокойной ночи. – Уж слишком обилен впечатлениями был день. И все мои попытки успокоить роившиеся в голове моей мысли и вместе с этим заснуть долго-долго не имели успеха! На башне городской большой колокол давно уже пробил 12, а желанного сна нет, как нет!

5 (18) января – утро какое-то «хмурое», солнышка нет. Нависли свинцовые облака… Однако нет ни снегу, ни дождя. С 8 ч. утра и опять поехал по домам христиан, и нашел в них то, умолчать о чем не могу. Посетив семью катехизатора, коему я коротко повторил то, что говорил вчера всем катехизаторам и батюшке, – мы приехали в дом Иосифа Сайтво: это – тот параличный старец, коего приносили ко мне в воскресенье. В семь у него 10 душ. Прежде он был старостой церкви, и старостой деятельным: стоит бывало он на чтении канона св. Андрея Критского… А после и смотрит: кого не было на каноне… И бросив свои дела, ходит по этим домам, убеждает, а то – и насильно заставляет идти в церковь!.. И памятник таких трудов – полная церковь и теперь за каждым богослужением… – Настает Новый год… Старец Иосиф спешит прежде всего, в 6 ч. у., в церковь. Начав день молитвою, потрапезовав затем с семьей, он отправляется бывало с поздравлениями – визитами. И первый его визит – куда? Да на кладбище! И только помолившись Господу об усопших, Иосиф отправлялся к живым!.. – Так мне описывал его о. Павел… И я говорил старцу, что Бог болезнями не только вразумляет, но часто очищает грешную душу здесь, чтобы, здесь пострадав плотью, человек там получил бы одну лишь награду. И в этом сознании указывал я ему источник утешения… Я прошел через дворик, я усаживаюсь в «курума». А Иосиф, взятый на плечи своим сыном, издали ласково кивает мне головой!.. – Другой старец Симеон Тачая и его старица Анна; в семье 9 человек. Симеон не пропускает службы ни в один праздник… Он несет себе домой просфору, режет ее на части и вкушает часть каждое утро: «не могу иначе к работе приступить»!.. говорит он… Святое сознание!.. И добр старец, и никто ему не даст уже 80 лет с большим лишком!.. – Праведные угодники, Симеон и Анна, привитая в храме, здесь узрели своими очами желанное «спасение"… Милостей от Господа в час, в который и не ожидаем, пожелал я своим старцам, Симеону и Анне, подражателям жизни своих небесных покровителей. – Милые детки в доме Афанасия Кувабара, служащего доктором в тюрьме. Хозяин вечера нарочито заходил ко мне и извинялся, что «не может опустить служебных часов»: его дома действительно не было. – Иоанн Ханата, древний самурай, служит смотрителем тюрьмы… Вчера он почти весь день провел с нами, в церковном доме, – но то были его свободные часы. Сегодня же и он на службе: «за всю жизнь не пропустил и часу; как же сегодня буду неисправен?.. И как же мне, старому человеку, получать замечания от начальства, да еще молодого»?.. – И Иоанн ушел на службу, оставив всю свою любовь ко мне в своем доме: я был здесь и встречен, и даже угощаем исключительно тепло! Не правда ли, – поучительный пример служащего японца!!! Вот эта-то исправность и точность даже в малом и ведет к великим результатам в большом!.. – Игнатий Наканима имеет мануфактурную лавку… К нему мы ехали уже при очень большом снеге… В магазине бывает много покупателей… И все, конечно, знают, что хозяин христианин… «Своею честною торговою деятельностью прославьте жизнь христианина», – вот о чем говорил я хозяевам… В семье мальчик – пятилетка… Таковые здесь ходят в школы, подготовительные к начальной… Здесь их обучают патриотическим и историческим песенкам: помаленьку вводят в школьную дисциплину; слегка занимаются с ними гимнастикой, много – играми… Родители не могли не похвастать своим любимым чадом и крошка очень смело и прекрасно спела нам песенку про «Момо-тароо"… Посетив дома Авраама Адзусова и Иосифа Каваками (-кузница), мы возвратились в «Кайдоо». Лишь 8 домов сегодня мы посетили; но в них видели семейство гораздо больше. Дома же за городом, не числящиеся в церкви Маэбаси, мы посетить не имели никакой возможности: время было слишком кратко, а впереди нас ожидала еще церковь в Такасаки!.. – Итак, дело свое благовестническое здесь я закончил. Осталось прощание и отъезд.

Пообедали. Один за другим спешат христиане, стряхивают снег и принимают прощальное благословение. Совершили прощальную молитву в церкви… Всем – видимо – хотелось проводить меня, но снег шел немилосердно! И мокрый снег!.. Тогда подали «дзинрикися» свои тележки… Спиридон Фукасава всех рассадил и по снежным улицам мы тянулись к вокзалу линией в 30 слишком тележек. Здесь я был увлечен в дом уже известного читателю начальника станции – язычника, где прощальный завтрак японский со мною разделила почти вся, собравшаяся меня проводить, христианская община. Ули-тароо-Нагара всех поразил своею любовью и почтительностью ко мне… В заключение, выпросив от меня фотографическую карточку, которую я ему и обещал послать из Токио, он проводил меня и спутников в вагон. Свыше 40 христиан стояли у вагона и по очереди брали у меня благословение. С обнаженными головами они проводили мой поезд… С большою любовью вспоминая церковь в Маэбаси, я через 18 минут езды прибыл уже в Такасаки. Все поля были занесены снегом, и картина окрестностей так мне напомнила родную Русь! Недоставало лишь деревенской лошадки, запряженной в сани и мужичка в армяке с кнутом!.. – Но на дорогах виднелись длинные воза с грузом: медленно подвигались они вперед на облипших снегом колесах, уступая неимоверным усилиям своих возниц-японцев: здесь и грузы по большей части перевозятся людьми!

Такасаки

Такасаки – большой торговый город в провинции Гумма, поблизости к губернскому городу Маэбаси. В противоположность Маэбаси, здесь прежде всего преобладает мир торговый, денежный. В городе стоят войска; в свое время здесь жили русские пленные. Всех жителей и здесь около 40 – 50 тысяч.

В сопровождении о. Павла, регента и одного христианина я прибыл в Такасаки около 3 ч. 45 м. дня. Меня встретили христиане, – до 10 человек, и все еще под снегом мы направились в «Кайдоо», в церковный дом. – Здесь, с крестом на блюдце стоял у ворот местный батюшка о. Иоанн Оно. Приложившись к св. кресту, я при пении «Достойно есть» (конечно, по-японски) пришел в церковь, где и был совершен краткий, обычный при архиерейской встрече молебен. Церковка наполнилась христианами, и я приветствовал общину таким «новогодним» приветом: «Братья! Я впервые вас вижу в новом году, а потому по доброму обычаю позвольте вам сказать: «с Новым Годом». К новому году «благожелают», желают счастья… И я вам желаю счастья! Но… я желал бы остановить ваше внимание одну минуту на вопросы: что такое счастье… И через это объяснить вам, какого счастья я желаю вам, как христианам. Итак, – что же такое люди называют счастьем?

Богатство – счастье, говорят одни. Да, – большое счастье! Со средствами в руках я могу и сам достигнуть возможного умственного и нравственного совершенства, и детей своих могу прекрасно воспитать, и ближним могу оказать самую разнообразную помощь… Да, – богатство большое счастье!

Но… если я, имея средства, лишь стану роскошествовать, пить, есть, веселиться и развратничать; если мои средства не научат детей труду, а моя дурная жизнь совратит и их; если страсть к деньгам понудит меня увеличивать мои средства все более и более, хотя бы через слезы и стоны бедняков, – тогда разве не справедливо будет столь же положительно сказать: да, – богатство – большое несчастье.

Здоровье – счастье, – говорят другие. Да, – большое счастье! Со здоровьем я могу всегда достать себе пропитание и довольство; со здоровьем я могу безбедно устроить свою семью. Здоровому человеку доступны семейные радости, он восхищается красотами природы. Здоровый человек может и Богу помолиться столько и тогда, сколько и когда хочет. Здоровье – большое счастье!

Но если здоровье мое затмило во мне память о Боге и часе смертном; не если избыток своих сил я отдаю разгулу и разврату; тогда и болезнь, иногда и тяжкая, о Боге и душе мне напоминающая, не есть ли счастье? Тогда и страдания, заставляющие «престать от греха» и очищающие мою душу, разве они – не счастье? Да, – в этих случаях и болезнь – большое счастье! Дети – счастье, слышишь от иных… Конечно! Не только счастье, но благословение Божие! Они – спаивают, что цементом, брачные союзы; они – дают родителям минуты радости; заботы об их воспитании дают родителям благороднейшее занятие. Дети увеличивают церковь Божию… Дети пекутся о своих родителях-старцах. Они молятся о них по их смерти!..

Но если дети начнут причинять родителям лишь слезы; но если своею дурною жизнью они лишь опозорят честное имя родителей; не если они, войдя в физическую силу, махнут рукой на родителей, подобно животным, бросающим своих родителей с возрастом; но если они, изломанные жизнью, будут проклинать день своего рождения, – тогда, быть может, не иметь таких детей есть тоже счастье? И это несомненно!

Итак, – что же счастье? Богатство – счастье, но и бедность – счастье. Здоровье – счастье, но и болезни – счастье. Дети – счастье, но и бездетность, или смерть детей – может быть счастьем. Так и в прочих отношениях: одно и то же может быть счастьем и несчастьем!

Мир народов и борьба их; благорастворение воздуха и стихийные бедствия; – все это несет душе то вред, то пользу, бывает поэтому для нее то счастьем, то – несчастьем!

Люди, желая себе счастья, желают прежде всего приятного себе: богатства, здоровья, детей, мирной жизни, приятной погоды. А Бог посылает человеку не то, что ему приятно, но то, что его душе прежде всего полезно: и здесь посылаются иногда бедность, болезни, лишение детей, войны, поветрия…

Дитя, у которого отнимают опасный предмет, напр. блестящий нож, красивый ядовитый плод, – капризничает. И лишь со временем благодарит родителей. Капризничает-ропщет и человек, когда Бог не дает ему того, что ему нравится, а дает то, что ему не нравится. Но со временем, постигнув пути Божьи, человек возблагодарит Господа!

Братья! Вы – христиане. Вам особенно нужно постигать пути любвеобильного Бога! Вам особенно покорно нужно принимать то, что посылает вам любящий вас Отец небесный! Так и примите же от Него все с любовью и покорностью! Богатство или бедность; здоровье или болезни, – все это разнообразие жизни до полной противоположности, все – есть дар Божий, есть поэтому наше счастье от Бога!.. Нам же нужно лишь понять это счастье, и уметь им воспользоваться к своему благу.

Итак, – еще раз: счастья вам от Господа желаю, истинного счастья! Он, как Всеблагой, пошлет нам лишь то, что для души полезно. А вы все это, хотя бы и неприятное для тела, примите как дар Божий и воспользуйтесь им для пользы души! И тогда вы покажете, что вы – истинные христиане!

По окончании привета я благословил всех собравшихся и в ожидании всенощного бдения (завтра – Крещение Господне) я прошел в квартиру катехизатора: это небольшой в саду японский домик с одной комнатой шагов по 6 в длину и ширину, – так-то незамысловато живут наши трудники!.. Приходящие и уходящие христиане; разговоры о завтрашнем богослужении и всем завтрашнем дне; общие сведения о церкви в Такасаки; – все это наполнило с избытком свободный час и в 6 час. Мы пошли ко всенощному бдению. Церковь невелика. Но все ее углы и столбики-колонки украшены гирляндами из зелени и миконами (мандаринами) на ветках… Перед св. иконами горят лампадки… Церковь наполнена богомольцами достаточно. Певчие поют с воодушевлением, и очень хорошо… Как и в Маэбаси, я службу слушал, стоя на клиросе и душа моя пережила немало теплых минут.

По окончании службы у меня попросили наставления, и наставления о жизни по Христу. И взяв себе в руководство 12-ю главу послания к римлянам, я долго и много учил и убеждал. Часа 1½ продолжалась моя беседа… Выслушали ее при гробовой тишине. Время было уже не раннее, когда кончилась наша «духовная вечеря» и я поэтому поспешил на ночлег. Его приготовили мне в доме христианина Сутоо. Это – богатый христианин. Дом его – настоящий дворец. В нем останавливаются императорские принцы; памятник таких посещений стоит в саду. Прадедушка заведует электричеством в Такасаки; дедушка занимается шелковым производством; сын его Яков, первый по благочестию и первый хлопотун в церкви Такасаки; маленькая его дочка-правнучка весело резвится по комнатам. Мы познакомились со всем семейством. Бабушка, конечно, сразу же окружила нас своею большою любовью… Напившись чаю из той чашки, из которой пил, посещая Такасаки, владыка архиепископ, и которая сохраняется, как святыня, а занял отведенные мне палаты, и заночевал с удобствами не меньшими, чем императорский принц (но конечно на полу, ибо здесь о койках в японских домах что-то неслышно!). Вот такова-то и вся счастливая жизнь миссионерская! Сегодня спишь под шелком, а завтра может быть положишь кулак под голову вместо подушки! Сегодня роскошествуешь около жареного «унаги» (угря), а завтра может быть будешь рад и «дайкон"-у (редька)! Полезная жизнь, ибо она приучает быть одинаково довольным в скудости, и в сытости! А это – счастливое настроение!

6 (19) января праздник Крещения Господня. Еще вчера вечером прекратился снег и наступившее тепло быстро сгоняло снег. Сегодня день совершенно теплый, ясный. Снег тает быстро. Но грязи вместо него обильно!.. Литургию начали в 9½ час. Утра. Сослужили мне о. Павел Морита и о. Иоанн Оно. О. диакон Стефан Кучимия и иподиакон Моисей Кавамура (оба из Токио), как бывалые, весьма способствовали чину и благолепию. Пели певчие очень твердо и стройно, чем весьма удивили и порадовали меня. Проповедь сказал ректор Ив. Ак. Сжума. По окончании литургии я еще не мог совершить по-японски чина освещения воды, – совершил его о. Иоанн. Я же дал, по здешнему обычаю, св. крест христианам, которые от о. Иоанна принимали кропление св. водой. Литургия закончилась. Я пошел в свою комнатку выпить стакан чаю. А христиане той порой приготовили несложный «кангей-консинкай». После молитвы сказал горячую речь о. Иоанн, один за другим приветствовали меня трое детей, обратился с речью катехизатор Сам. Акуцу. А потом попросили снова и от меня; да так я думаю , что собственно для этого слова все и собрались! А здесь были не только христиане Такасаки, но и из соседних городков Аннака и Томиока. Речь моя была «все на ту же тему», лишь в иных образах: «Братья! Вот взошло солнышко ясное… Время полевых работ… Уходит поселянин на поле ранним утром… Он копает землю, перекапывает; он ходит по колено в воде и жидкой грязи; он сажает рис; он сажает овощи… Он полет сорные травы… Пот льет с его лица; подустал он… Но – еще высоко солнышко! Еще много можно сделать на поле, на огороде!.. И поселянин продолжает работу, продолжает свой нелегкий труд до позднего вечера. Идет день за днем. А все белеет на солнышке обмотанная полотенцем голова поселянина: он не покидает упорно своего труда! Кажется, на полосе делать более нечего?.. Тогда он ходит около своей полосы, увеличивает свою полосу для будущей посадки риса, поднимая целину, разрыхляя землю, выдергивая сорные травы… Кончается лето: обильно хлеба у того поселянина! Идет год за годом: а растет его полоска, растет и его достаток! Таков старательный поселянин!

А вот и лентяй! Солнышко уже высоко, – а он лишь потягивается! Солнышко уже к полдню, – а он только что вышел на полосу! Солнышко еще далеко от заката, – а уже заболела его спина, устали его руки… И он спешит домой! И опять дремлет, спит! – Что сегодня, то и завтра; что завтра, – ти и через неделю! – Плохо обработана полоска, плохие ростки риса задавлены сорными травами; задичала земля и около полоски, и корни сорных трав незримо, в глубине земли ползут на полосу. – Какой уж может быть здесь урожай! Бедность ныне, еще большая бедность на следующий год… А впоследствии грозит и настоящий голод!

Братья! Что в делах «века сего», то же мы можем усмотреть и в вопросах «духовной жизни». Но без причины же Христос Спаситель брал для поучения образы и картины из окружающей природы. – Родился у нас Христос Спаситель. Воссияло из Вифлеема наше Солнце Правды. И у нас теперь – постоянный день (Рим. 13:12)! Обычный день начавшись, склоняется к вечеру: наш день, день жизни во Христе, не вечереет!..

Не уподобимся же ленивому поселянину! Не проспим утра нашей жизни духовной! Не заснем среди бела дня! Не уйдем с работы, подобно лентяю, прежде времени!

Воссиял для нас Христос! Вскопаем же глубоко сердца наши; разрыхлим, умягчим жестокие души наши; посеем в них семена словес Божьих; тщательно будем пропалывать свои сердца, выдергивая с корнем всяческие нечистые думы, скверные помыслы! И Господь благословит нас добрыми плодами вовремя свое!

Но не замкнемся только в себе! Зарастет около нашей полосы лесом земля, – откуда ростки получат воздух, свет? И заглохнут они! Пойдем же мы работать и около себя! Здесь дикие растения, корни коих могут засорить нашу душу, – это буддийские и иные заблуждения! Будем расчищать их около себя, выпалывать, вырубать! Будем выдергивать их с корнями! Не пустим их на сою полосу, в свое сердце! И тогда – не только дадим своему сердцу свет и воздух, но и около себя понесем и распространим этот свет Христов, этот воздух благодетельный!

Итак, братья, бодро за работу! За работу над своими сердцами! За работу и около себя! Не покладая рук поработаем, и получим успех! И себя утвердим, и Христову Церковь расширим!

Братья! Вот вам еще пример… Спит многомиллионный, обширный Китай… Безмятежно спит… А его в это время раздирают… И он теряет то, что имел. – Бодро смотрит около себя не столь широкая, не столь многочисленная Япония. Стремительно она идет вперед. И приумножается, и улучшается она постепенно! – Говорю это вам – японцам: столь же бодро и мы посмотрим около себя! Будет нам беречь только себя! Перейдем все в наступление! Мы – ваши военачальники в деле Христовом. Вы – наши воины. Двинемся едиными силами вперед, – и победа обеспечена! Одни начальники ничего не сделают, если воины спят! Дайте же вы нам вашу бодрую помощь, дружно все двинемся на общего неприятеля! И тогда не за горами то время, когда вместо мрачной надписи: «Будда», ярко будет переливаться разными цветами радуги над островами нашими дорогое Имя – «Христос»!

Трудно повторять на бумаге то, что говорило сердце… Помню ясно одно, что, когда я закончил беседу, готов был я тут же идти по путям и халугам и вещать Имя Христово, полоть плевлы и расширять ниву Божию!.. Певчие «прекрасно» спели: «Коль славен Наш Господь"… И как эта, случайно спетая, заранее приготовленная песнь отвечала минуте и настроению! Но певчие!.. Поют и поют по-русски, не понимая ни слова по-русски!.. Сколько ведь нужно было употребить труда для того, чтобы приготовить это удовольствие для «Сикёо»!.. Спасибо им!

Наскоро японский обед и мы поехали по христианам. Нелегко было выходить из «курумы» даже на больших улицах, а в разных закоулках, да еще в темноте, приходилось к сожалению, испытывать неприятное ощущение липкой, тяжелой грязи на сапогах. Но откладывать дела было нельзя, ибо завтра нужно уже возвращаться в Токио; а впереди работы еще так много!

Итак, мы ездим по домам христиан. Посетил я сегодня 15 домов: из них в пяти находились или члены семьи, или родственники или прислуга – язычники. Как было не начать наступление! И я твердо и настойчиво до упрямства звал всех их ко Христу; родным указывал на их обязанность знакомить своих близких со своим сокровищем, чужих же упрашивал испытать, насколько благ наш Христос… И к моему утешению мне везде обещали, или – скоро окрестить мальчика, или продолжить слушание учения Христова, или начать это слушание… И меня поражало это смиренное внимание слову проповедника и скорый отклик на него… «А вы – в атаку уже переходите», – шутит мой спутник-ректор, и с таким восторгом видит эту «атаку»!.. – Григорий Ямамото, Петр Огава, Иосиф Нислока, Яков Акиха, Яков Сутоо, Яков Мита, Агния Иосида, Павел Хигано, Иона Сука, Ал. Хигано, Моисей Хасунома, Моисей Самата, Иоанн Уэхара, о. Иоанн Оно, Иосиф Сутоо, – вот домохозяева, у которых я сегодня побывал, с которыми я побеседовал, которых в их домах я получал и благословлял… Во всех домах пели вместо «Царю Небесный» – «Во Иордане крещающуся"…

Лишь в 7½ часов вечера я возвратился в церковный дом. И возвратился опять в семью христиан: они уже собрались сюда и поджидали меня!.. Я уселся в своей комнатке пить чай… Предо мною поставили печенье изюм, яблоки… А христиане расположились на полу, грея над «хибаци» свои руки (привычка!)… Человек до 30 их здесь собралось… «Расскажите что-нибудь», – просят… И я начал им рассказывать… Говорил им о праздновании в России воскресного дня, о русских деревенских праздниках, о «заветных» днях, о молебнах, о дожде и по поводу безветрия, о крестных ходах по полям, о свечах в церквах, о просфорах за здравие и за упокой, о нательных крестиках, о совершении крестного знамения, о времени крещения младенцев… Слушатели все прибывали… Комнатка становилась душною, – отодвинули ширмы… Слушали с захватывающим интересом про жизни матери – Церкви; и многие здесь же и записывали все в свои книжки… – Так то, среди этого дела незаметно пролетело время и – как ни жаль было, но приходилось проститься с задушевными христианами, и уже в 11-м часу отправиться на покой в дом Сутоо. Завтра кончаю дело в Такасаки, и уступая просьбам, думаю съездить, если позволит погода, в близкий город Аннака.

7 (20) января солнышко светит еще теплее; снега почти уже нет; но грязи еще более стало. С 7½ час. утра мы уже отправились по домам христиан. В доме Елис. Минегиси юноша лет 20, с отнявшимися ногами… Такое доброе лицо!.. Находить утешение в чтении Св. Евангелия… Читает и другие книги… В доме Петра Ямагуци не крещенный еще, но уже готовящийся к Св. Крещению ученик. У Иоанна Накохора собралось на молитву до 10 человек. Василий Хосоя – состоит учителем школы, в которой обучаются не имеющие возможности попасть в гимназию мальчики… Было еще 8½ час., и мы молились в школе в присутствии 6 – 8 мальчиков… Посетили дома Даниила Кадзима, Саввы Умесава, Иосифа Судзуки… Во всех домах – обычная молитва, непременное мое краткое наставление: и – конечно – столь же непременное какое-либо угощение: или японский чай, или кофе, или фрукты… И здесь, как в Маэбаси, я не мог посетить всех домов (их – 31, при 105 христ.). Но и здесь отдаленные дома приходили в город, соединялись где-нибудь в общей молитве и получили мое благословение.

Во время войны в Такасаки жили пленные. В тера (кумирная буддийская) «Рюукоози» был устроен лазарет. Три солдатика скончались здесь и погребены на военном кладбище около этой тера.

Посетив христиан, я и поехал к своим землякам. Ключа от кладбища в тера не оказалось, и пока бегали за ним в город (а это заняло минут 20), мы зашли в тера. Осмотрели все… Заинтересовались сложением пальцев Амида для благословения. Начали рассуждать… Однако, скоро пришел бонза, нас усадил, начал угощать чаем, печеньем (здесь же в тера). Мы представились друг другу. Я всячески старался заговорить с моим хозяином по вопросам нам с ним близким, но он упорно держался в рамках чая, печенья и военнопленных, и лишь вскользь кидал на меня испытующие взгляды… Словом, – бонза уклонялся от беседы, и весьма возможно, что заметка газеты о моей проповеди в Маэбаси не мало повлияла на это.

Попали на кладбище. В углу, совершенно особняком, лежат под плитами три солдатика Сампсон Мельниченко, рядовой Квант. Кр. Арт., † в мае 1905 г., Степан Шеленок, стрел. 20 Сиб. п., † в мае 1905 г. и Николай Ткачук, ст. мастер. 2-й бат. 1Стр. Арт. Див., † в окт. 1905 г. – В головах у них стоят деревянные кресты… Я совершил Литию по-славянски, и вместе с о. Оно и с ректором пели, сколько могли… Светит солнышко… Через забор выглядывают любопытствующие японцы… А эти герои мирно спят в земле… Верим, что принял Господь молитву нашу грешную, – и мирное облегчение дал и душе их… «Вечная память» по-славянски, по-японски; и дав землякам последнее поколение, мы возвратились в «Кайдоо"… Здесь немного отдохнули. Но к прежнему чаю, к прежним печеньям прибавив опять лишь чай и печенье, мы отправились на вокзал «Иидзука» (в Такасаки же) и отсюда направились в Аннака.

Аннака

Аннака – городок, в коем около 10 тысяч жителей. Здесь есть четыре христианских дома и «Кайдоо» – церковный дом с квартирою катехизатора Ал. Сайтоо. День был ясный, теплый. На душе хорошо!.. Мы едем прямо на запад. Направо, немного позади, постепенно повышаясь, резко выделяются своим белым снежным покровом горы «Акаги» (6,325 фут.), впереди причудливые очертания гор Харуна (3,500 фут.), – на них уже не столь много снега и вид их пестрый… Впереди поезда высоко к небу подняла свои правильные конусообразные очертания Асамо-яма (8,230 фут.), – это действующий вулкан… На вершине его виден дым… Налево от нас – поражают своими остроконечными формами красивые горы Мёоги… Сюда путешествуют иностранцы – любители сильных ощущений. К сожалению 5 – 6 миль заняли всего минут 15, – и мы уже уселись в дзинрикися: до города еще ехать 15 – 20 минут. Прекрасная дорога на поле; новый мост через р. Усцигава… Однако, – въехали в город, и сразу же попали в грязь; здания не дают солнышку там скоро высушить дорогу.

По довольно топкой грязи мы добрались до Иосифа Масуда… Это – староста церкви в Аннака; и к нему теперь нам было «по пути». Помолились… Хозяин принес альбом с автографами… Я записал ему по-русски Мф. V, 16 и 10, X. 16. Мой спутник Ив. Ак. Сэнума тоже записывал по-японски. В семье оказалась сестра хозяина протестантка, и наш разговор невольно перешел на вопрос о том, насколько протестантство удовлетворяет ум и душу… Отсюда приехали в церковный дом… Пусто!.. Ни души!.. Лишь жена катехизатора растерянно встречает нас… Сами зажгли лампадки и совершили молитву… А оказывается, – все христиане теперь на вокзале и почему-то с другим поездом встречают меня!.. Мы подождали!.. Бежит чуть не плачущий от досады катехизатор, входят один за другим члены небольшой здешней общины… И когда отсутствующих более не оказалось, я приветствовал собравшихся кратким словом своим: «Братья! Рождается в Вифлееме Младенец-Иисус… Кого Он, как человек, мог привлечь в немощи Своей? И однако идут к Нему пастухи, видят Его и поклоняются Ему… Не ясно ли, что Христос – Бог привлек их к себе?.. – Но то были простецы! А вот – мудрецы века сего, волхвы из далекого Вавилона пришли поклониться «Царю Иудейскому"… И перед нами опять предстал слабый Младенец… Но и мудрость человеческая поклонилась сему слабому Существу… Не ясно ли опять, что Христос – Бог привлек их сердца к Себе?.. – В это же самое время мятутся власти в лице Ирода, они хотят убить Младенца, льется невинная кровь тысяч младенцев… Но не побеждает мирская власть Христа: Младенец Иисус спасается, хотя сначала и бегством в Египет! – Такова первая страничка истории христианства. А затем она повторяется постоянно на пространстве веков!.. Миру предлагается Христос… И простые сердцем, и гордые своим разумом идут к Нему, и божественная сила Христа влечет их к Себе безудержно. Власти же мирские то преследуют Христа, то терпят Его, то не замечают Его, и лишь в последние времена в святых странах и сами влекутся к Нему и увлечены Им. И пастыри и три волхва вырастают в 12 и 70 учеников; а эти последние разрастаются до огромных размеров и покрывают собою почти всю вселенную! – Лет 50 назад, на севере, в Хакодате, родился и для Японии Христос: там повторились ясли Вифлеема… Поклонились Ему в Японии не только простецы, но и мудрецы века сего: не соблазнились они простотой Христа, узрели они в Нем своего Бога… Не мы, не люди убедили их в божестве Христа: Христос Господь Сам привлек их к Себе! – Власти же садили их в тюрьмы!.. Шло время… Небольшая группа христиан разрослась в десятки, в сотни, в тысячи… И теперь уже 30 тысяч и простецов, и мудрецов, согласно с нами славящих Христа; не преследуют нас и власти… Так доселе… Что же дальше?.. А дальше и здесь будет то же, что везде было! И это 30 тысяч, постепенно увеличиваясь, разрастутся в сотни тысяч, в миллионы! Будет это: ибо здесь действуем не мы – люди, а Сам Христос Своею Божественною силою. Не бойся же, малое стадо, не смущайся церковь в Аннака! В скромном помещении собрались мы теперь; немного нас, – всего четыре семьи! Но и здесь Христос привлечет к Себе еще и еще! И видится мне время, когда большим собранием в обширном храме мы будем здесь славить Христа!

Но вы ждете от меня и наставлений? Кратко оно будет и несложно, ибо кратко и общение мое с вами: Отец небесный устроил великую вечерю и призвал на нее много народов. Хотя и в поздний час, но входят на эту вечерю и граждане Японской Империи. Среди них вошли и вы, возлюбленные! Из десятка тысяч – вошли пока только четыре дома! – Поймите же милость Щедрого Бога, и питайтесь обильно от трапезы Господней! Вам обильно предлагается и Истинный Хлеб и Вино в святых таинствах, вам обильно предлагается и вода живая в словесах Евангельских. Вкушайте же! И познавайте, насколько благ Господь!..

Но не без причины Он избрал и вас из среды многих; и не для того ли Он избрал вас, чтобы вы сами трапезуя, и другим вещали о сладости трапезы вашей! Вешайте же! Собирайте на трапезу наших сограждан! Да наполняется вечеря возлежащих! И таким-то путем да распространится Христос и здесь, и по всей Японии!»

Благословив христиан, напившись с ними чаю, я отправился посетить остальные три дома. Вот Иоаким и Анна Судзуки с дочерью… зять – адвокат – еще язычник, однако на молитве стоял. Я говорил о праведных богоотцах, кои на конце дней своих получили радость от Господа и, убеждая старцев подражать им, говорил о возможной и для них радости от Господа. И радость эта пришла им здесь же: мы перекидывались с адвокатом-язычником все время вопросами о вере, и он выразил желание слушать учение Христа… Вот недавно погоревшая семья – Мария Хонда; погорели и образа; – я дал сюда образок Божией Матери… – Оставался еще дом старца, который своим патриаршим видом, своим добрым лицом невольно обращал на себя внимание. Дом его – за городом, внизу у р. Усуи-гава… Мои спутники пошли по грязи, но близкой дорогой. Меня же повезли в объезд. Далеко от дому встретил меня сын старца Якова Такеи, гимназист… Мы помолились… Хозяин занимается шелковым производством и хлопотами по церкви… Благословив его первое дело, я особенно звал его на работу церковную, столь дорогую в Церкви малой! – Хозяин предложил нам трапезу. Она была тем более приятною, что мы сегодня еще вкушали лишь чай, печенье и фрукты!.. Потрапезовали. Посмотрели производство шелка. И так как время близилось к 4½ час. в., – поспешили на станцию и в 5 ч. возвратились опять к себе в Такасаки; возвратились для того, чтобы приготовиться к отъезду и проститься.

Поезд – экспресс отходил в 7 ч. 32 м. веч. Мы имели в распоряжении два часа времени. Христиане толпятся в церковном доме, берут благословение, благожелают. Мечтаем вместе о будущей поездке, когда и здесь, и в Аннака можно будет устроить беседы с язычниками… В 6 ч. краткий напутственный молебен… Я горячо благодарю христиан за теплый прием; еще раз призываю к единению и бодрости; и как на повод к единению, указываю на начатую ими постройку церкви; начатую пока лишь сбором денег… – Простились мы, и на дзинрикися, около 7 ч. в., отправились на вокзал.

Необычайную картину представлял вокзал! Комната 1 класса вся наполнена японцами… все такие довольные!.. Все так рады, что и на их долю выпала возможность «оживиться»! Это почти все христиане Такасаки… Велико было их радушие, и оно продолжилось до конца: христиане не позволяли даже купить нам билетов, а купили их на свой счет…

Сопровождаемый благожеланиями христиан, оставил я Такасаки. Меня провожал до Токио о. Иоанн Оно. Пошел дождь. Но не страшен теперь он был! Дело свое я сделал, и дождь нам помешать уже не мог! Поезд шел немного больше 2 часов. Да за разговорами и время пролетает незаметно! В 10 ч. веч. Мы были уже на вокзале Уэно, а через полчаса я опять вошел пол родную кровлю своего «Суругадая"… Владыка конечно не спал и уже поднимался ко мне, когда я, раздев рясу, поспешил к нему…

Первые впечатления… Мои восторженные разговоры… Воспоминания Владыки… И лишь без ¼ в 12 ночи я простился с Владыкой и ушел к себе… А здесь – русская почта: письма, газеты… Разве мыслимо заснуть, не прочитав всего?.. И долго – долго я сидел, поглощая все, что было предо мною…

Кончаю свои заметки… Уже 9 дней прошло, как я возвратился из поездки в Маэбаси и Такасаки… А на душе – все еще ощущение чего-то сладостного, приятного, радостного!.. – Да! Такое святое общение с христианскими общинами по истине – миссионерские радости!.. Господь посылает их нам в ободрение!..

Завтра уезжаю на Кюу-сюу и Сикоку… Два месяца среди христиан! Два трудовых, но-верю – и радостных месяца… Радостно еду на дело… Бодро еду! Вперед! Не покладая рук! В наступление! Господь – наш помощник!

Епископ Сергий

29 (16) янв. 1909

Токио


Источник: Миссионерские радости. / Еп. Сергий (Тихомиров). / Опубликовано: Христианское чтение. 1911. № 2. 197-212 с.; 1911. № 5-6. 719-733 с.

Вам может быть интересно:

1. Миссионерский путь в Японию священномученик Андроник (Никольский)

2. Миссионерская полемика Иван Георгиевич Айвазов

3. На Южном Сахалине митрополит Сергий (Тихомиров)

4. Материалы к истории трехлетнего заключения православного епископа Виктора (Садковского) в польских тюрьмах протоиерей Павел Николаевский

5. Новый курс по истории древней философии Павел Васильевич Тихомиров

6. По поводу неурожая профессор Павел Иванович Горский-Платонов

7. Памяти преосвященнейшего епископа Иоанна (Кратирова) протоиерей Николай Малиновский

8. По поводу одного письма в "Автобиографических записках" Саввы [Тихомирова], архиепископа Тверского священник Сергей Петровский

9. Недавно открытый апокрифический памятник «Песни Соломона» и попытка А. Harnaсk’а привлечь его к вопросу о происхождении четвертого канонического Евангелия профессор Сергей Михайлович Зарин

10. Речи на славлении Христа у их Императорских Величеств митрополит Антоний (Вадковский)

Комментарии для сайта Cackle