В моем стареньком требнике самые затертые страницы — на освящение жилища. Просто потому, что раньше почему-то люди больше обращались именно с этой просьбой. Сейчас — пореже.
Я служил диаконом в Благовещенской церкви города Тулы с самого первого дня ее открытия в девяностом году. Была у меня в этом храме одна моя «почитательница» — раба Божия Мария Андреевна Фетисова. Она была одинокая и жила на Красноармейском проспекте. Лет на двадцать с лишним постарше меня. Ныне уже покойная.
Позже неоднократно я бывал у нее дома, и она у нас в гостях, и пользовался всегда ее искренним расположением.
— Вы, батюшка, мой духовник! — часто говорила она мне, когда я уже стал священником, и так с улыбкой прижималась своей головкой к моему плечу.
— Ну какой из меня духовник, Марья Андреевна? Нашли… духовника! — говорил я ей каждый раз, смущаясь таким «статусом». Да еще и при людях, бывало, такое скажет.
И как я ни отказывался от своего статуса «старца», она и слушать не хотела. Твердила всегда одно и то же. Я смирился.
А познакомились мы с ней так. До этого Мария Андреевна особым рвением к храму не отличалась и на службы не ходила. Маленькая и хрупкая по своей комплекции, страдала еще и от болезни сердца. И когда ей дали квоту на операцию в Москве, она пришла в наш храм — благословиться. Первым, кто ей попался под руку, был я.
Сложив крестообразно и благоговейно свои ручки на груди и склонив свою головку, просила благословить ее на операцию. Вместо благословения я ей посоветовал: сначала желательно бы покаяться священнику во всех своих грехах от юности и причаститься Святых Христовых Таинств. Все-таки предстоит сложнейшая операция (установка клапана на сердце), а уж тогда — благословляйтесь у батюшки… и с Богом! А я диакон и благословлять не имею права.
Все это она в точности исполнила. И вот с тех пор по милости Божией после удачной операции дружба наша стала крепнуть. Храм она стала посещать регулярно и всегда просила помянуть за упокой ее родителей — воина Андрея и Агриппину.
Когда я уже был священником, как-то она мне и говорит:
— Батюшка, родной мой, надо бы освятить квартиру моей крестнице Светке. Я ей не раз уже говорила, да она все никак не могла собраться, смущается тем, что батюшку нечем отблагодарить, а тут недавно сама позвонила. Что-то не все благополучно у них там творится в квартире.
А я уж догадываюсь, что это значит: то ли сын пьет, то ли ремонт затеяли да не могут окончить, или же дочку никак не сосватают… и начинают почему-то зачастую с освящения квартиры.
Квартира, конечно, тут ни при чем. И когда им разъяснишь, все равно упрашивают — обязательно покропить и освятить, чтобы было все «как положено».
Ну, думаю, что-либо опять, наверное, из этой же серии.
Назначил день, и поехали с ней после службы.
— Только, батюшка, родной мой, они очень бедные. Ничего с них не берите за освящение, я сама вас отблагодарю.
И, улыбаясь, смотрит в глаза.
— Не волнуйтесь. Освятим да и все. Поехали! Делов-то.
В общем, действительно поехали.
Крестнице Светке по годам было лет, наверное, около тридцати. Жила без мужа, с двумя своими дочками, красивенькими девочками, и родителями. В квартире и правда очень скромная обстановка.
Раздул я кадило, достал кропило и воду святую, приготовил на столе все для освящения, затеплил свечу и попросил рассказать, что же у них тут происходит «неблагополучное»?
И то, что эта «крестница» стала рассказывать, меня чуть не повергло в шок и всерьез напугало. С этим я встречался впервые. Слегка картавя и не выговаривая букву «р», она начала примерно так (далее излагаю в произвольной форме, но смысл передаю точно):
— Ну, что происходит? Бес… Ну, этот… Нечистый, бесплотный дух с какого-то времени стал появляться в нашей квартире… Сначала в шутливой форме: то нож, которым хлеб только что резала, куда-то вдруг исчезнет, а потом обнаружится сверху на холодильнике… (Как он там очутился?) То свет сам включится… Ну, в общем, в таком плане, мелкие пакости…
А недавно явился в квартире в самом настоящем, живом виде! С рогами, хвостом и копытами…
Я была в зале и слышу, как кто-то стучит в другой комнате. Думаю: может, мама? Подхожу к двери, а он, сатанище, такой громадный и страшный, идет по коридору и копытами стучит по полу.
Я в ужасе, едва не лишившись чувств, от испуга упала в кресло. А он… процокал по коридору и ушел на кухню. Позже, когда родители зашли на кухню, там никого уже не было… Куда он делся и откуда взялся, я не знаю…
Слушая ее, я подумал: психически больная. Она видела, родители не видели. А может, и родители такие же ненормальные?
— Света, да ты точно видела его или… может, просто почудилось?
— Да как не видела? Вроде я в своем уме… Не дай Бог такое еще раз увидеть!
— Ты рассказывай все батюшке, — подсказывает ей мать.
— Как он… к тебе на кровать садится, что он там делает? Говори!
— Ну, в ванной, например, я моюсь, а он подойдет и сзади вдарит меня. И на кровать садился ко мне… и ложился.
Чувствую я, что у меня самого аж мурашки по телу от таких рассказов.
— Господи, — думаю, — куда я попал? А главное, что я тут смогу сделать? Если это правда, конечно…
«И был я у вас в немощи, и в страхе, и в великом трепете…» (1 Кор. 2:3) — писал апостол Павел в одном из своих посланий к коринфянам.
Вот уж точно, вот влип! Вот удружило, чадо духовное!
А тут уже и родители стали добавлять, как ночью скрипят полы. Явно, что кто-то ходит. Да дети ночью кричат от страха. Спят теперь с включенным светом, а раньше такого не было… А иногда все спокойно, и спят, и вроде и нормально…
— Иногда вода в стене журчит, — продолжает Света. — А ведь там никакой трубы нет, просто межкомнатная тонкая перегородка… и мы все это слышим. То кошка что-то иногда видит. Шерсть дыбом, шипит, глаза вытаращит, как будто перед собакой стоит. Ужас какой-то!
Тут Мария Андреевна мне:
— Батюшка, освящайте! Побольше покропите да покадите. Не зря говорят: бес ладана боится. Освящайте! — а рукой за грудь держится, которая постоянно у нее болит. Понятно, что бесовщина…
— Да покропить-то покропим… Так, а с чего это вдруг началось, Света? Может, к каким колдунам или к экстрасенсам обращалась? — говорю ей.
— Да ты о своей подруге еще расскажи батюшке, — говорит ее мать. И тут же сама продолжает:
— Каких-то книг понатащила, вон, полный шкаф уже. Какие-то там кармы да чакры все чистит… мысли научилась у других читать… Вот и началось с этого. Я ей с самого начала говорила: Светка, прекрати! Брось эти опыты. Нечисть только накликаешь на свою душу… В храм лучше ходи да Евангелие читай, а не эту пакость… Так ведь ее не переубедишь! — заключила она.
«Да нет», — думаю, — «мама вроде нормальная».
— Мысли научилась читать? Что, в самом деле? — спрашиваю.
Оказалось, действительно она со своей подругой с нижнего этажа где-то набрали оккультной литературы, начитались, стали медитировать, какие-то энергии то ли собирать, то ли отсылать — в общем, в самом деле Светка научилась читать мысли. Читала, даже просто стоя на автобусной остановке, у совершенно посторонних людей, а потом подходила и озвучивала их мысли, чем в полное изумление приводила своих адептов.
— Ну, в общем, батюшка,- взмолилась ее мама. — Отец Иоанн, освятите! Может, полегче будет нам, мы все замучились и очень устали уже от этого.
Все, даже отец Светланы, дружно стали просить наконец «посвятить» квартиру.
— Мы верим, Господь нам поможет, — говорят.
Видя их веру и настойчивое желание, у меня даже страх пропал. Появилась уверенность. Я понял: с такой верой их можно смиренно просить Господа о чем хочешь и действительно рассчитывать исключительно на милость Божию. Пример у меня такой уже был. Пожалуй, сразу его и приведу.
***
Как-то окончил я литургию, а староста Благовещенского храма, вернее, помощник настоятеля Мизарев Дмитрий Григорьевич подходит и говорит мне:
— Отец Иоанн, вас молодая пара в храме поджидает.
Выхожу, вижу: Витя и Надя, знакомые. Держат в руке по свечке, раздумывая, куда бы их поставить.
— Батюшка, мы к вам. За благословением.
— Слушаю вас.
— Вы нас благословите… благословите, — так смущенно, — на… зачатие.
— Здрасьте! Вы, кажется, поженились и повенчались уже…
— Да-да, повенчались, уже два года, как мы живем…
— Ну… и в чем дело? Все, что надо в таинстве венчания, вы получили. «Венчай я в плоть едину», — мы просим во время венчания. — «Даруй им плод чрева. благочадие восприятие.» Чего вам еще?
И тут я услышал вдруг такой аргумент, что мне и в голову никогда такого не приходило.
— Да понимаете. У батюшки, который нас венчал, один только ребенок, а у вас — пятеро. Благословите вы. Мы верим, что Господь даст нам просимое по вашему благословению.
Ничего себе, надо же такое придумать.
— Ну, коли такая вера у вас, — говорю, — благослови вас Господь! — мне не жалко благословений.
— По вере вашей да будет вам! — улыбаясь, говорю им и. благословляю их широким крестом.
Каких только просьб не бывает!
Перекрестил их да и пошел на выход, а они пошли к «Иверской» свечки ставить.
И ведь представляете, буквально на следующий год родилась у них девочка! Сонечка. Потом родили мальчика и еще девочку.
А я вот так себе думаю: многих я венчал, и есть пары, у которых так и не родились детки, хотя тоже очень желают. Значит, не в нас, батюшках, дело. Не надо нас, грешников, чудотворцами делать, а все исключительно в вере просителя. Хотя вера наша может быть в чем-то крепкой, а в чем-то: «…Верую, Господи, помоги моему неверию!»
Плывут ученики по Галилейскому озеру. Волны высокие. Они гребут веслами, а Господь пошел к ним по водам. Все ученики, увидев, вскричали от страха, но не Петр.
— Если это Ты, Господи, повели мне прийти к Тебе по водам!
— Иди.
И Петр побежал по водам, но тут же, испугавшись волн, начал тонуть.
— Маловерный, зачем усомнился? — говорит ему Господь. Только что вера была такая, что по воде бежал, и вдруг… куда-то улетучилась. Прямо утонула. Это — мы с вами.
И сейчас в квартире Светланы и ее родителей ситуация была аналогичной.
***
Кадило мое почти погасло, и свечка догорала. Разжег я новый уголек и затеплил новую свечку.
Пошел писать на четырех стенах маленькие крестики — «Голгофки».
Захожу в спальню Светы. На стене над кроватью — огромный цветной календарь с изображением широко раскрытой пасти дракона. Из пасти этой мерзости то ли выходит, то ли заходит в огненную пасть обнаженная, с распущенными до колен волосами девица. Света стоит рядом.
— Света, или срывай эту пакость, или я не буду крестик писать. Тебе разве самой не противно и не страшно каждый день на это глядеть?
Она смотрит удивленно на календарь, пытаясь понять, что ж тут меня-то смутило?
— Так это же… пластика! — говорит.
— Света, милая, тут икона должна быть, а не портрет твоего «гостя» непрошенного. Срывай!
Она, правда, не споря, тут же сорвала и понесла в мусорное ведро. Из шкафов убрали всю оккультную литературу и вытащили на балкон. Без малого целый мешок набрался.
Как же, и правда, они бедно живут, ничего лишнего в квартире…
В требнике по оглавлению я нашел даже особую молитву Василия Великого: «Запрещательная, над страждущим от демонов».
Стали они на колени, и молебен начался.
Молясь, я сознавал, что я, грешник безответный, просто «прах и пепел». Что я, грешный, немощный и нечистый, и не достоин чего-то и просить у Господа, но ради их веры и скорби «пошли нам, Господи, благодать и помощь Твою свыше, да прославится имя Твое святое! Царство Твое — царство всех веков, и владычество Твое во все роды… Верен Господь во всех словах Своих и свят во всех делах Своих.»
И Господь укрепил меня, грешника! Совершая каждение всего дома и читая девяностый псалом, как-то по-особому воспринимались слова: «заступник мой и прибежище мое… и тьма одесную тебе, к тебе же не приближится… и рана не приближится телеси твоему…»
Потом пошел весь дом кропить святой водой. Помазал святым елеем крестики на стенах и Евангелие прочитал. Окончили коленопреклоненной молитвой Василия Великого.
— Вот так! — говорю Свете, — Если будешь читать внимательно на сон грядущий «Живый в помощи вышняго» и «Да воскреснет Бог» — ну, хотя бы эти молитвы, Бог защитит вас и ваше жилище от бесов! И книги, тот мешок, сожги лучше или в мусорный контейнер выброси! Поняла? А еще пойди в храм и покайся батюшке на исповеди, чем занималась. Ну, благослови вас Господь! Пойдемте, Мария Андреевна.
Распрощались мы очень тепло. Родители радовались особенно.
Света действительно позже пришла в храм и каялась в своем опасном и греховном увлечении, как сама мне и рассказала. Страх от встречи с этой нечистью был так велик, что она регулярно стала на ночь читать девяностый псалом.
И Господь явил им милость. Дети спать стали спокойно, перестало в квартире стучать и журчать. Вера ее родителей, да и ее, наверное, не осталась бесплодной.
***
Прошло какое-то время после освящения. Может, месяц, может, больше, не помню точно. Прихожу в храм на службу. Встречает меня моя Марья Андреевна.
— Отец Иоанн, батюшка мой, тут Светка передала вам подарок!
— Какой еще? Зачем?
— Вон, коробка стоит на лавке, посмотрите.
Открываю — простенькая люстра. Что это, для чего?
— Это они сняли свою с потолка и вам дарят.
— Да зачем? Мария Андреевна! Да вы что придумали?
— Да это они. Они так рады, так рады, что все наладилось-то у них.
От умиления у меня аж слезы выступили. Люстру сняли, оставили только патрон с лампочкой.
— Да я-то причем? Это их вера и милость Божия! Исключительно!
Но, чтобы не огорчать их, пришлось взять.
***
Вообще надо сказать, что те девяностые годы и начало двухтысячных были годами всплеска как нечисти, так и благодати Божией. Подобные квартиры позже еще встречались, результат — разный. Но и мироточение икон тоже почти повсеместно было.
Как апостол Павел писал: «когда умножился грех, стала преизобиловать благодать.» (Рим. 5:20)
Не берясь давать свою оценку этим явлениям, скажу: даже у нас дома сильно мироточила икона преподобного Серафима Саровского. Целых пять лет — с 1998 до 2003 года, а также и у некоторых наших прихожан по домам. Сейчас уже несколько лет икона сухая. Остались только высохшие струйки.
Дальнейшую судьбу этой семьи я не знаю… Вскоре я получил указ от владыки Кирилла о назначении меня на Петелинский приход.
Марья Андреевна, став тоже нашей петелинской прихожанкой, как-то на мой вопрос:
— Как там Светлана, ваша крестница? — ответила:
— Да все, батюшка мой родной, у них теперь нормально… Слава Богу, слава Богу! — смотрит мне в глаза и улыбается…
Комментировать