О страсти чревоугодия

архи­манд­рит Рафаил (Каре­лин)

Грех Адама, пере­да­ю­щийся от поко­ле­ния к поко­ле­нию, заклю­чает в себе потен­циал всех чело­ве­че­ских грехов. Святые отцы, про­шед­шие мно­го­лет­ний опыт аскезы, видели глу­бины чело­ве­че­ской души – этого тай­ника, где зарож­да­ются мысли и жела­ния. Из слож­ной моза­ики грехов они выде­лили и опи­сали восемь глав­ных стра­стей – восемь язв души, восемь рек мерт­вой воды, теку­щих из ада, от кото­рых как ручейки и потоки берут начало осталь­ные грехи. Русла этих рек словно мери­ди­аны опо­я­сы­вают землю, а их истоки и устья соеди­ня­ются в пре­ис­под­ней.

Восемь стра­стей свя­заны друг с другом как звенья цепи, кото­рой диавол око­вы­вает людей и влечет за собой как побе­ди­тель плен­ни­ков. Это восемь глав гидры, с кото­рой должен всту­пить в борьбу каждый хри­сти­а­нин; это неви­ди­мая сеть, в кото­рую сатана уже вось­мое тыся­че­ле­тие стре­мится пой­мать, как зве­ро­лов добычу, земной шар.

Первое звено этой цепи – чре­во­уго­дие. Многим людям оно кажется невин­ной сла­бо­стью, не вну­ша­ю­щей осо­бого опа­се­ния, тем более что послед­ствия этого греха, как стру­пья про­казы, про­яв­ля­ются не сразу, а спустя годы. Но надо пом­нить, что после гре­хо­па­де­ния Адама, нару­ши­лась гар­мо­ния между душой и телом чело­века. Тело – инстру­мент души и орга­ни­че­ская часть чело­ве­че­ской лич­но­сти – стало суб­стра­том стра­стей и похоти. Тело – рабыня духа. Эта рабыня, будучи облас­кана душой, захо­тела пове­ле­вать ей. Она, как Ева Адама, то обо­льщает ум мнимой сла­до­стью стра­стей, а сердце оча­ро­вы­вает темной мисте­рией греха, то, как мятеж­ник вос­стает против духа, ста­ра­ясь сверг­нуть его с пре­стола и самой стать цари­цей чело­ве­че­ской три­ме­рии – духа, души и тела.

Тело – это злой друг и добрый враг. Без тела не фор­ми­ру­ется чело­ве­че­ская лич­ность. Без тела дух и душа не могут про­явить себя вовне через слова и деяния. Лука­вая плоть всегда готова пре­дать душу диа­волу за медные гроши низ­мен­ных насла­жде­ний – как Иуда за трид­цать среб­ре­ни­ков продал на смерть своего Учи­теля. Тело – ковар­ный спут­ник души на тер­ни­стом пути к небес­ному цар­ству, кото­рый то покорно сле­дует за ней, то ста­ра­ется увлечь ее на широ­кую, выло­жен­ную камнем дорогу, веду­щую к вечной смерти. Можно срав­нить душу и тело с всад­ни­ком и диким конем: если всад­ник осла­бит удила, то конь помчится, куда глядят глаза, и оба сва­лятся в яму.

Чре­во­уго­дие – победа тела над духом; это широ­кое поле, на кото­ром бурно растут все стра­сти; это первая сту­пень отвес­ной, скольз­кой лест­ницы, веду­щей в пре­ис­под­нюю. В биб­лей­ской Книге Бытия напи­сано, что Бог взгля­нул на землю и увидел, что все люди плоть, и Дух Его не может пре­бы­вать в них. Допо­топ­ное чело­ве­че­ство не выпол­нило своего пред­на­зна­че­ния: плот­ское начало побе­дило духов­ное, как бы погло­тило его. Это был триумф плоти, кото­рый стал нача­лом конца. Чело­ве­че­ство не только погру­зи­лось в болото мате­ри­аль­но­сти, но забыло Бога; став земным прахом, оно воз­двигло себе из праха идолов – новых мерт­вых богов. По всей земле стало рас­про­стра­няться как чума идо­ло­по­кло­не­ние, вол­шеб­ство, магия, раз­врат и людо­ед­ство. Культ плоти пре­вра­тил исто­рию чело­ве­че­ства в бес­ко­неч­ную оргию. Уже до все­мир­ного потопа чело­ве­че­ство духовно погибло в потопе своих стра­стей. Все­мир­ный потоп только как могиль­щик вырыл общую могилу для мерт­ве­цов и сделал дно океана клад­би­щем всякой плоти. Тела чре­во­угод­ни­ков погло­тило мор­ское чрево, а души демо­но­угод­ни­ков – нена­сыт­ное чрево пре­ис­под­ней.

Исто­рия повто­ря­ется. Гос­подь срав­нил вре­мена Ноя с послед­ним вре­ме­нем. Снова плоть начи­нает тор­же­ство­вать над духом, а демон – над плотью, рас­тле­вая, раз­вра­щая ее, и вся­че­ски глу­мясь над ней.

Чре­во­уго­дие уро­дует чело­века. При виде чре­во­угод­ника невольно вспо­ми­на­ется рынок, где висят окро­вав­лен­ные туши живот­ных, при­ве­зен­ных с бойни. Кажется, что тело чре­во­угод­ника висит на его костях, как обо­дран­ные туши на желез­ных крюках.

Чрево, отя­же­лев­шее от пищи, погру­жает ум в мрач­ную дре­моту, делает его лени­вым и тупым. Чре­во­угод­ник не может глу­боко мыс­лить и рас­суж­дать о духов­ном. Его чрево, как свин­цо­вая гиря, тянет озем­лен­ную душу вниз. Осо­бенно остро ощу­щает такой чело­век свою немощь во время молитвы. Ум не может войти в молит­вен­ные слова, как тупой нож – резать хлеб. В этом смысле чре­во­уго­дие – посто­ян­ное пре­да­тель­ство своей молитвы.

Сле­дует отме­тить, что чре­во­уго­дие помра­чает также интел­лек­ту­аль­ные и твор­че­ские силы чело­века. Почти никто из выда­ю­щихся поэтов и худож­ни­ков не отли­чался чре­во­уго­дием и не имел тела, напо­ми­на­ю­щего пивную бочку. Как на исклю­че­ние можно ука­зать на поэта Апух­тина, похо­жего на кар­тину Гар­ган­тюа. Одна­жды ребе­нок, увидев в своем доме среди гостей Апух­тина, удив­ленно закри­чал: «Мама, что это за чело­ве­ко­об­раз­ное суще­ство!».

Нередко чре­во­угод­ник, устав­ший от груза соб­ствен­ного тела, дово­дя­щего до одышки и изне­мо­же­ния, и от необ­хо­ди­мо­сти посто­янно пре­одо­ле­вать как пре­граду раз­меры соб­ствен­ного живота, когда необ­хо­димо нагнуться, чтобы под­нять вещь с пола или завя­зать шнурки на туфлях, решает объ­явить войну бесу чре­во­уго­дия и уни­что­жить как врага соб­ствен­ный жир. Он выпи­сы­вает диеты из жур­на­лов, и объ­яв­ляет своим близ­ким, что скоро его фигура будет похо­дить не на фла­манд­скую живо­пись, а на статую Апол­лона. Однако такой чре­во­угод­ник, севший на диету, чаще всего ока­зы­ва­ется в роли гла­ди­а­тора, кото­рый без оружия всту­пил в схватку с диким зверем: в первую минуту он еще сопро­тив­ля­ется, но затем падает, рас­тер­зан­ный ког­тями и клы­ками хищ­ника. Первое время чре­во­угод­ник при­дер­жи­ва­ется стро­гой диеты и смот­рит на окру­жа­ю­щих побе­до­носно, как Геракл после оче­ред­ного подвига, но затем, не выдер­жав скре­бу­щей боли в желудке, набра­сы­ва­ется на пищу, словно хочет навер­стать упу­щен­ное.

В чре­во­уго­дии можно раз­ли­чить две стра­сти: чре­во­бе­сие и гор­тан­обе­сие. Чре­во­бе­сие – это нена­сыт­ное жела­ние пищи, это агрес­сия тела против души, посто­ян­ное домо­га­тель­ство чрева, кото­рое, как жесто­кий мытарь, тре­бует от чело­века непо­мер­ной дани, это безу­мие чрева, кото­рое без раз­бора погло­щает пищу, как голод­ная гиена добычу. Желу­док такого чело­века подо­бен мешку, куда скупой хозяин запи­хи­вает без раз­бора вещи, соби­ра­ясь в даль­нюю дорогу, а затем с трудом воло­чит ненуж­ный груз.

Гор­тан­обе­сие – посто­ян­ное жела­ние лако­мой и изыс­кан­ной пищи, это сла­до­стра­стие гор­тани. Чело­век должен есть, чтобы жить, а здесь он живет, чтобы есть. Он зара­нее состав­ляет меню с таким оза­бо­чен­ным видом, как будто решает ребус или мате­ма­ти­че­скую задачу. Он тратит на лаком­ства все деньги, как игрок в азарте про­иг­ры­вает свое состо­я­ние.

Есть еще другие виды чре­во­уго­дия, это: тай­но­яде­ние – стрем­ле­ние скрыть свой порок; рано­яде­ние – когда чело­век, едва проснув­шись, при­ни­ма­ется за еду, еще не испы­тав чув­ства голода; поспеш­ное ядение – чело­век ста­ра­ется быстро напол­нить чрево и гло­тает пищу не раз­же­вы­вая, словно индюк; несо­блю­де­ние постов, упо­треб­ле­ние из-за похоти гор­тани вред­ных для здо­ро­вья про­дук­тов. Древ­ние аскеты счи­тали чре­во­уго­дием также чрез­мер­ное упо­треб­ле­ние воды.

Как изба­виться от чре­во­уго­дия? Вот несколько сове­тов. Перед тра­пе­зой надо втайне помо­литься, чтобы Гос­подь дал воз­дер­жа­ние и помог поло­жить предел домо­га­ниям чрева и гор­тани; пом­нить, что наше тело, падкое до пищи, рано или поздно само станет пищей для червей, взятое из земли – гор­стью зем­ного праха; пред­ста­вить, во что пре­вра­ща­ется пища в чреве. Нужно мыс­ленно опре­де­лить для себя коли­че­ство пищи, кото­рую хоте­лось бы съесть, а затем отнять от нее чет­вер­тую часть и отло­жить в сто­рону. В первое время чело­век будет испы­ты­вать чув­ство голода, но когда орга­низм при­вык­нет, то надо снова отнять от пищи чет­вер­тую часть – так сове­тует пре­по­доб­ный Доро­фей в своих поуче­ниях. Здесь прин­цип посте­пен­ного умень­ше­ния пищи до необ­хо­ди­мого для жизни коли­че­ства. Часто демон иску­шает чело­века, пугая, что от недо­статка пищи он осла­беет и забо­леет, не сможет рабо­тать и станет обузой для других. Домаш­ние также будут вол­но­ваться и с тре­во­гой смот­реть в его тарелку, настой­чиво убеж­дая, чтобы он поел побольше.

Святые отцы сове­туют вна­чале огра­ни­чить упо­треб­ле­ние пряной и раз­дра­жа­ю­щей аппе­тит пищи, потом слад­кой, услаж­да­ю­щей гор­тань, затем жирной, утуч­ня­ю­щей тело. Сле­дует есть не спеша – так скорее появ­ля­ется чув­ство насы­ще­ния. Вста­вать с тра­пезы надо тогда, когда утолен первый голод, но еще хочется есть. В старое время был обычай тра­пез­ни­чать молча. Посто­рон­ние раз­го­воры отвле­кают вни­ма­ние, и чело­век, увлек­шись бесе­дой, может маши­нально съесть все, что лежит на столе. Старцы также сове­то­вали во время еды читать Иису­сову молитву.

Насчет меры упо­треб­ле­ния воды сле­дует пом­нить, что жажда бывает есте­ствен­ная и ложная. Чтобы раз­ли­чить их, надо подер­жать во рту немного воды, не про­гла­ты­вая ее: если жажда ложная, то она про­хо­дит, а если оста­ется – то есте­ствен­ная.

Все стра­сти свя­заны друг с другом; их соче­та­ние пред­став­ляет собой как бы цвет­ную моза­ику или при­чуд­ли­вые узоры ковра. Так чре­во­уго­дие может соче­таться со стра­стью гнева. У неко­то­рых людей в состо­я­нии гнева, и вообще вол­не­ния и тре­воги, появ­ля­ется жела­ние что-нибудь жевать, чтобы отвлечь свои мысли; а так как гнев­ли­вый чело­век почти всегда в вол­не­нии, то он при­вы­кает посто­янно класть пищу в рот. Чре­во­угод­ники оправ­ды­вают свою страсть пси­хи­че­ским состо­я­нием – стрем­ле­нием выйти из стресса. Но в резуль­тате они при­об­ре­тают не спо­кой­ствие, а лишние кило­граммы.

Чре­во­уго­дие иногда соче­та­ется со ску­по­стью. Такой чело­век готов погло­щать испор­чен­ную, заплес­не­вев­шую пищу, только бы не выбро­сить ее. Скупые чре­во­угод­ники хранят про­дукты как релик­вии, раду­ясь, что у них есть запасы на долгое время. Только когда про­дукты начи­нают пор­титься и гнить, тогда они реша­ются исполь­зо­вать их в пищу. Скупцы, угощая гостей, в душе нена­ви­дят их как захват­чи­ков, и пере­жи­вают муче­ния за каждый съе­ден­ный кусок. Но сами они любят ходить к зна­ко­мым на обед, и даже состав­ляют рас­пи­са­ние – когда и к кому идти.

Чре­во­уго­дие, соеди­нен­ное с тще­сла­вием, порож­дает тай­но­яде­ние. Тще­слав­ный боится пока­заться обжо­рой. Он при людях ест воз­дер­жанно, но когда оста­ется один, то спешит удо­вле­тво­рить свою страсть. У него име­ется завет­ное место, где он прячет пищу от посто­рон­них глаз. Огля­ды­ва­ясь по сто­ро­нам и убе­див­шись, что никого нет, он под­хо­дит к шкафу, как скупой рыцарь – к сун­дуку с сокро­ви­щами, достает еду и быстро пожи­рает ее. Надо ска­зать, что сла­вян­ское слово «пожи­рать» озна­чает «при­но­сить жертву». Чре­во­угод­ник при­но­сит жертву своему чреву как языч­ник идолу.

Есть грехи, род­ствен­ные чре­во­уго­дию, напри­мер тра­пеза без молитвы, ропот на пищу, зло­упо­треб­ле­ние алко­го­лем, непри­стой­ные шутки, сквер­но­сло­вие, брань, споры и ссоры во время еды. На такие засто­лья сле­та­ются бесы, как мухи на мед, и осквер­няют неви­ди­мыми нечи­сто­тами пищу.

Можно ска­зать, что грех чре­во­уго­дия пред­став­ляет собой посте­пен­ное поеда­ние телом души, в резуль­тате чего в чело­веке мерк­нет небес­ное, духов­ное начало, и он ста­но­вится слепой плотью.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки